Постмодернизм

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Постмодерни́зм (фр. postmodernisme — после модернизма[1]) — термин, обозначающий структурно сходные явления в мировой общественной жизни и культуре второй половины XX века[2]: он употребляется как для характеристики постнеклассического типа философствования, так и для комплекса стилей в художественном искусстве. Постмодерн — состояние современной культуры, включающее в себя своеобразную философскую позицию, до-постмодернистское искусство, а также массовую культуру этой эпохи[3][4].

История термина[править | править вики-текст]

В начале ХХ века классический тип мышления эпохи модерна меняется на неклассический, а в конце века — на постнеклассический. Для фиксирования ментальной специфики новой эпохи, которая кардинально отличалась от предшествующей, требуется новый термин. Современное состояние науки, культуры и общества в целом в 70-е годы прошлого века было охарактеризовано Ж.-Ф. Лиотаром как «состояние постмодерна». Зарождение постмодерна проходило в 60-70-е гг. ХХ века, оно связано и логически вытекает из процессов эпохи модерна как реакция на кризис её идей, а также на так называемую «смерть» супероснований: Бога (Ницше), автора (Барт), человека (гуманитарности).

Термин появляется в период Первой мировой вой­ны в работе Р. Панвица «Кризис европейской культуры» (1917). В 1934 году в своей книге «Антология испанской и латиноамериканской поэзии» литературовед Ф. де Онис применяет его для обозначения реакции на модернизм. В 1947 го­ду Арнольд Тойнби в книге «Постижение истории» придаёт постмодернизму культурологический смысл: постмодернизм символизирует ко­нец западного господства в религии и культуре[5].

Объявленным «началом» постмодернизма считают статью Лесли Фидлера, 1969, «Пересекайте границу, засыпайте рвы», демонстративно опубликованную в журнале Playboy. Американ­ский теолог Харви Кокс в своих работах начала 70-х годов, посвящённых проблемам религии в Латинской Америке, широко пользуется понятием «постмодернистская теоло­гия». Однако популярность термин «постмодернизм» обрёл благодаря Чарльзу Дженксу. В книге «Язык архитектуры постмодернизма» он отмечал, что хотя само это слово и приме­нялось в американской литературной критике 60—70-х го­дов для обозначения ультрамодернистских литературных экспериментов, автор придал ему принципиально иной смысл.

Постмодернизм означал отход от экстремизма и нигилизма неоавангарда, частичный возврат к традициям, акцент на коммуникативной роли архитектуры. Обосновы­вая свой антирационализм, антифункционализм и анти­конструктивизм в подходе к архитектуре, Ч. Дженкс наста­ивал на первичности в ней создания эстетизированного артефакта[5]. Впоследствии происходит расширение содержания этого понятия с первоначально узкого определения новых тенденций в американской архитектуре и нового течения во французской философии (Ж. Деррида, Ж.-Ф. Лиотар) до определения, охватывающего начавшиеся в 60—70 годы процессы во всех областях культуры, включая феминистское и антирасистское движения.

Основные трактовки понятия[править | править вики-текст]

В настоящее время существует ряд концепций постмодернизма как феномена культуры, которые подчас носят взаимоисключающий характер[6]:

  1. Юрген Хабермас, Дениел Белл и Зигмунт Бауман трактуют постмодернизм как итог политики и идеологии неоконсерватизма, для которого характерен эстетический эклектизм, фетишизация предметов потребления и другие отличительные черты постиндустриального общества.
  2. В трактовке Умберто Эко постмодернизм в широком понимании — это механизм смены одной культурной эпохи другой, который всякий раз приходит на смену авангардизму (модернизму) («Постмодернизм — это ответ модернизму: раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности»[7]).
  3. Постмодернизм — общий культурный знаменатель второй половины XX века, уникальный период, в основе которого лежит специфическая парадигмальная установка на восприятие мира в качестве хаоса — «постмодернистская чувствительность» (Hassan,1980; Welsch,1988, Ж.-Ф. Лиотар).
  4. Постмодернизм — самостоятельное направление в искусстве (художественный стиль), означающий радикальный разрыв с парадигмой модернизма (Г. Хоффман, Р. Кунов).
  5. По мнению же X. Летена и С.Сулеймена, постмодернизма как целостного художественного явления не существует. Можно говорить о нём как о переоценке постулатов модернизма, но сама постмодернистская реакция рассматривается ими как миф.
  6. Постмодернизм — эпоха, пришедшая на смену европейскому Новому времени, одной из характерных черт которого была вера в прогресс и всемогущество разума. Надлом ценностной системы Нового времени (модерна) произошёл в период Первой мировой войны. В результате этого европоцентристская картина мира уступила место глобальному полицентризму (Х. Кюнг), модернистская вера в разум уступила место интерпретативному мышлению (Р. Тарнас (en)).

Отличие постмодернизма от модернизма[править | править вики-текст]

Возникший как антитеза модернизму, открытому для понимания лишь немногим[8], постмодернизм, облекая всё в игровую форму, нивелирует расстояние между массовым и элитарным потребителем, низводя элиту в массы (гламур). Модернизм — это экстремистское отрицание мира Модерна (с его позитивизмом и сциентизмом), а постмодернизм — это не-экстремистское отрицание все того же Модерна. Отличие постмодернизма от модернизма состоит в следующем:

Постмодернизм в философии[править | править вики-текст]

В философии постмодернизма отмечается сближение её не с наукой, а с искусством. Таким образом, философская мысль оказывается не только в зоне маргинальности по отношению к классической науке, но и в состоянии индивидуалистического хаоса концепций, подходов, типов рефлексии, какое наблюдается и в художественной культуре конца ХХ века. В философии, так же как и в культуре в целом, действуют механизмы деконструкции, ведущие к распаду философской системности, философские концепции сближаются с «литературными дискуссиями» и «лингвистическими играми», преобладает «нестрогое мышление».

Постмодернистская философия с ее дизьюнктивностью, отрицанием любого тотального дискурса и признанием относительности любых ценностей становится основой принципиально нового, неклассического этапа в развитии науки, который исследователи связывают с осознанием иллюзорности представлений о неограниченных возможностях науки, признанием неполноты любого дискурса, в том числе и научного, существенной роли неявного знания в функционировании науки, относительности и принципиальной неустранимости субъекта из результатов научного познания, ответственности ученых за принимаемые решения (Лебедев, 2004).

Позитивный аспект постмодернизма состоит в том, что принципиальная открытость диалогу постмодернистской философии и науки способствует образованию новых наук и научных направлений, синтезирующих и объединяющих ранее несовместимые области знания: квантовая механика, теоремы К. Геделя, космология, синергетика, экология, глобалистика, моделирование искусственного интеллекта и т.д.

Признание конвенционального, договорного характера норм, принципов и ценностей, отрицание априорных установок делает возможным предельную открытость постмодернистской философии, готовность к равноправному диалогу с любыми культурами, структурами, формами и нормами, существующими в любом пространственно – временном отрезке истории (Gandhi, 1998). Феномен признания в постмодернизме значимости и равноправности других, незападных культур получил название "recognition" (Taylor, 1994).

Негативный аспект постмодернистской философии находит свое выражение в том, что декларируется «новая философия», которая «в принципе отрицает возможность достоверности и объективности…, такие понятия как „справедливость“ или „правота“ утрачивают свое априорное значение…»[10]. Поэтому постмодернизм определяется как маргинальный китчевый философский дискурс с характерной антирациональностью.

Так, словно иллюстрируя гегелевское понимание диалектики как закона развития, великие завоевания культуры превращаются в свою противоположность. Декларируя состояние отчуждения и утраты ценностных ориентиров в современном обществе, теоретики постмодернизма расходятся в оценке значимости данного феномена (Adorno, 2002; Baudrillard, 1977; Deleuze, 1976; Foucault, 2005).

С одной стороны утверждается, что «вечные ценности» — это тоталитарные и параноидальные идефиксы, которые препятствуют творческой реализации. Истинный идеал постмодернистов — это хаос, именуемый Делёзом хаосмосом, первоначальное состояние неупорядоченности, состояние нескованных возможностей. В мире царствует два начала: шизоидное начало творческого становления и параноидальное начало удушающего порядка (Deleuze, 1976).

С другой стороны, представители апокалиптического подхода (Бодрийяр, Жан) резко отрицательно оценивают процесс девальвации "вечных ценностей" и утверждают, что утрата ценностных значений происходит в результате разрыва между знаком и его объектом, когда знак превращается в самостоятельный объект, который посредством длинного ряда самокопирований полностью отрывается от реальности, которую он призван обозначать и образует виртуальную реальность, не имеющую ничего общего с подлинной реальностью (Baudrillard, 1983). Личность постепенно теряет свою уникальность, "свое лицо", становясь унифицированным элементом бессмысленного калейдоскопа масок, становится объектом среди объектов (Baudrillard,1993).

Бодрийяр, Жан выделяет следующие признаки процессов отчуждения в смысловой сфере общества: 1) формирование (в том числе посредством СМИ) виртуальной реальности, почти независимой от подлинной реальности и произвольно конструирующей смысл тех или иных событий 2) отрыв означаемого от означающего 3) девальвация ценностей и норм. 4) Неуправляемость и катастрофичность последствий научно-технического прогресса для человека. На путь истинный человечество, как полагает Бодрийяр, могут наставить только внешние силы, мировые катастрофы, которые способны «образумить» человека (Baudrillard, 1977). Критики апокалиптического подхода находят концепцию Бодрийяра ненаучной (Kellner, 2006).

Непримиримым антагонистом концепции Бодрийяра служит позиция Мишеля Фуко. Посвятив свое творчество критике тотальных дискурсов во всех сферах жизни, М. Фуко выдвигает концепцию "заботы о себе" или "самоспасения" как концепцию самореализации человека в условиях тотального диктата и отчуждения (Foucault, 2005).

Фуко полагает, что тотальность "вечных ценностей" и укорененность их в не всегда осознаваемых дискурсах знания, задающих "параметры", "поле возможностей" (Foucault, 1966) восприятия мира и отчуждающих человека от подлинного мира, не должна служить оправданием покорности человека чуждым ему силам, "переход на сторону объекта", в терминах Ж. Бодрийяра, а также оправданием "тотальной деконструкции" этих ценностей (концепция Делеза).

Стремясь избежать крайностей концепций Делеза и Бодрийяра, Фуко не призывает к полному отрицанию "вечных ценностей" и дискурсивных практик, в которых они укоренены как враждебных человеческой сущности, а предлагает считать их определенными "точками отсчета", "пунктами отправления", позволяющими человеку, построив свою личную программу, выйти за пределы тезауруса господствующего дискурса и преодолеть отчуждение с миром, раскрыв истинный смысл "вечных ценностей" посредством раскрытия подлинного смысла собственного существования, самореализации на основе внутренних принципов и аксиом, выкристаллизованных из личного жизненного опыта и основанных на подлинных законах физического и духовного развития (Foucault, 2005).

Критикуя свои ранние работы, в том числе радикальные трактовки понятия эпистема, Фуко выдвигает крамольное для постмодернистов утверждение о неслучайности и исторической преемственности дискурсивных практик как общего движения, совокупного результата личных усилий по самотрансформации, самоспасению, позволяющих личности расширить свое сознание и выйти за пределы определенного пространственно-временного дискурса, открыв для себя невозможные в исходном дискурсе возможности для самореализации, самоспасения (Foucault, 2005). В данном контексте, историческая преемственность выступает как эстафета личных усилий по преодолению социальной и культурной обусловленности, трансформации дискурса в направлении большей свободы и плюрализма возможностей для самореализации личности.

"Забота о себе" для Фуко предстает как забота о себе в проективном аспекте: о себе, "каким я хочу быть". Достоинство жизни, по Фуко, в том, чтобы правильно мыслить, преодолевать социальную и историческую обусловленность, вносить посильный вклад в совместную жизнь людей, делать из себя своеобразное произведение искусства. Работа над собой ведется посредством практик, конституирующих человека, его моральное поведение. Эти практики Фуко называет «техниками себя» — они «позволяют индивидам осуществлять определенное число операций на своем теле, душе, мыслях и поведении, и при этом так, чтобы производить в себе некоторую трансформацию, изменение и достигать определенного состояния совершенства, счастья, чистоты, сверхъестественной силы (Foucault, 2005).

Если Бодрийяр, критически относясь к концепции Фуко познания истины посредством личного опыта и личной трансформации, призывает "забыть Фуко" (Baudrillard, 1977), то Фуко, напротив, призывает "помнить Бодрийяра" (Eribon, 1991), рассматривая апокалиптический подход Бодрийяра как реальную альтернативу "заботы о себе", вариант развития событий в случае неспособности человека решиться на личную трансформацию и создание собственной уникальной личности как произведения искусства.

Постмодернисты утверждают идею «смерти автора», вслед за Фуко и Бартом. Любое подобие порядка нуждается в немедленной деконструкции — освобождении смысла, путем инверсии базовых идеологических понятий, которыми проникнута вся культура.

Философия искусства постмодернизма не предполагает никакого соглашения между концепциями, где каждый философский дискурс имеет право на существование и где объявлена война против тоталитаризма любого дискурса. Таким образом осуществляется трансгрессия постмодернизма как переход к новым идеологиям на современном этапе.

Исследователи постмодернистской философии и искусства полагают, что идеологизация современного искусства, потеря им своих границ, девальвация принципов и ценностей, контроль над искусством со стороны глобальной административной сети (Hickey, 1993), а, с другой стороны, вовлеченность в систему виртуальной реальности, оторванной от подлинной реальности (Baudrillard, 1997), ставит под вопрос само существование искусства как самостоятельной сферы жизни со своими принципами, нормами и ценностями.

Сопоставляя классическую и постмодернистскую эстетику, Бодрийяр приходит к выводу об их принципиальных различиях. Фундамент классической эстетики как философии прекрасного составляют образованность, отражение реальности, глубинная подлинность, трансцендентность, иерархия ценностей, максимум различий, субъект как источник творческого воображения. Постмодернизм, или эстетика симулякра, отличается искусственностью, антииерархичностью, поверхностностью и отсутствием глубинного смысла. В ее центре — объект, а не субъект, избыток копирования, а не уникальность оригинального (Baudrillard, 1997).

Истоком процесса превращения символа в самостоятельный объект, с точки зрения Бодрийяра, находится заложенная в истоках западной культуры традиция субъект-объектной дихотомии, которая достигает максимума в современной культуре, когда субъект теряет контроль над объектом в форме компьютерных технологий, создающих виртуальную реальность, которая сама начинает диктовать субъекту параметры его существования (Baudrillard, 1990).

Однако можно предполагать, что состояние хаоса устоится рано или поздно в систему нового уровня и есть все основания рассчитывать на то, что будущее философии определится её способностью обобщить и осмыслить накапливаемый научный и культурный опыт.

Постмодернизм в искусстве[править | править вики-текст]

Постмодернизм в искусстве

«The Painter Prince» (художник — Paul Salvator Goldengreen)
Роберт Раушенберг, «Велосипеды», Берлин, Германия, 1998

Исследователи отмечают двойственность постмодернистского искусства: утрату наследия европейских художественных традиций и чрезмерную зависимость от культуры кино, моды и коммерческой графики, а,с другой стороны, постмодернистское искусство провоцирует острые вопросы, требуя не менее острых ответов и затрагивая самые насущные проблемы морали, что полностью совпадает с исконной миссией искусства как такового (Taylor, 2004).

Постмодернистское искусство отказалось от попыток создания универсального канона со строгой иерархией эстетических ценностей и норм. Единственной непререкаемой ценностью считается ничем не ограниченная свобода самовыражения художника, основывающегося на принципе «всё разрешено». Все остальные эстетические ценности относительны и условны, необязательны для создания художественного произведения, что делает возможным потенциальную универсальность постмодернистского искусства, его способность включить в себя всю палитру жизненных явлений, но также зачастую приводит к нигилизму, своеволию и абсурдности, подстраиванию критериев искусства к творческой фантазии художника, стиранию границ между искусством и другими сферами жизни.

Существование современного искусства Бодрийяр видит в рамках противопоставления разума и стихии бессознательного, порядка и хаоса. Он утверждает, что разум окончательно потерял контроль над иррациональными силами, которые стали доминировать в современной культуре и обществе (Baudrillard, 1990). Согласно Бодрийяру, современные компьютерные технологии превратили искусство из сферы символов и образов, имеющих неразрывную связь с подлинной реальностью, в самостоятельную сферу, виртуальную реальность, отчужденную от подлинной реальности, но не менее эффектную в глазах потребителей, чем подлинная реальность и построенную на бесконечном самокопировании.

В настоящее время уже можно говорить о постмодернизме как о сложившемся стиле искусства со своими типологическими признаками.

Использование готовых форм — основополагающий признак такого искусства. Происхождение этих готовых форм не имеет принципиального значения: от утилитарных предметов быта, выброшенных на помойку или купленных в магазине, до шедевров мирового искусства (всё равно, палеолитического ли, позднеавангардистского ли). Ситуация художественного заимствования вплоть до симуляции заимствования, ремейк, реинтерпретация, лоскутность и тиражирование, дописывание от себя классических произведений, добавившаяся в конце 80—90-х годов к этим характеристическим чертам «новая сентиментальность», — вот содержание искусства эпохи постмодерна.

Постмодернизм обращается к готовому, прошлому, уже состоявшемуся с целью восполнить недостаток собственного содержания. Постмодерн демонстрирует свою крайнюю традиционность и противопоставляет себя нетрадиционному искусству авангарда. «Художник наших дней — это не производитель, а апроприатор(присвоитель)… со времен Дюшана мы знаем, что современный художник не производит, а отбирает, комбинирует, переносит и размещает на новом месте… Культурная инновация осуществляется сегодня как приспособление культурной традиции к новым жизненным обстоятельствам, новым технологиям презентации и дистрибуции, или новым стереотипам восприятия» (Б. Гройс).

Эпоха постмодерна опровергает казавшиеся ещё недавно незыблемыми постулаты о том, что «…традиция исчерпала себя и что искусство должно искать другую форму» (Ортега-и-Гассет) — демонстрацией в нынешнем искусстве эклектики любых форм традиции, ортодоксии и авангарда. «Цитирование, симуляция, ре-апроприация — все это не просто термины современного искусства, но его сущность», — (Ж. Бодрийяр).

Концепция Бодрийяра основывается на утверждении о необратимой порочности всей западной культуры (Baudrillard, 1990). Бодрийяр выдвигает апокалиптический взгляд на современное искусство, согласно которому оно, став производным от современных технологий, безвозвратно потеряло связь с реальностью, стало независимой от реальности структурой, перестало быть подлинным, копируя свои собственные произведения и создавая копии копий, симулякры симулякров, как копии без оригиналов, становясь извращенной формой подлинного искусства.

Смерть современного искусства для Бодрийяра происходит не как конец искусства вообще, а как смерть творческой сущности искусства, его неспособность создавать новое и оригинальное, в то время как искусство как бесконечное самоповторение форм продолжает существовать (Baudrillard, 1990).

Аргументом для апокалиптической точки зрения Бодрийяра служит утверждение о необратимости технического прогресса, проникшего во все сферы общественной жизни и вышедшего из-под контроля и освободившего в человеке стихию бессознательного и иррационального.

В постмодерне слегка видоизменяется заимствованный материал, а чаще извлекается из естественного окружения или контекста, и помещается в новую или несвойственную ему область. В этом состоит его глубокая маргинальность. Любая бытовая или художественная форма, в первую очередь, есть «…для него только источник стройматериала» (В. Брайнин-Пассек).

Эффектные произведения Мерсада Бербера с включениями копированных фрагментов полотен Ренессанса и барокко, электронная музыка, представляющая собой сплошной поток соединённых «диджейскими сводками» готовых музыкальных фрагментов, композиции Луизы Буржуа из стульев и дверных полотен, Ленин и Микки Маус в произведении соц-арта — все это типичные проявления повседневной реальности постмодернистского искусства.

Парадоксальная смесь стилей, направлений и традиций в постмодернистском искусстве позволяет исследователям увидеть в нем не "свидетельство агонии искусства, а творческую почву для формирования новых культурных феноменов, жизненно важных для развития искусства и культуры"(Morawski, 1989: 161).

Постмодерн в общем и целом не признает пафоса, он иронизирует над окружающим миром или над самим собой, тем самым спасая себя от пошлости и оправдывая свою исконную вторичность.

Ирония — ещё один типологический признак культуры постмодерна. Авангардистской установке на новизну противопоставлено устремление включить в современное искусство весь мировой художественный опыт способом ироничного цитирования. Возможность свободно манипулировать любыми готовыми формами, а также художественными стилями прошлого в ироническом ключе, обращение ко вневременным сюжетам и вечным темам, ещё недавно немыслимое в искусстве авангарда, позволяет акцентировать внимание на их аномальном состоянии в современном мире. Отмечается сходство постмодернизма не только с массовой культурой и китчем. Гораздо более обосновано заметное в постмодернизме повторение эксперимента соцреализма, который доказал плодотворность использования, синтеза опыта лучшей мировой художественной традиции.

Таким образом, постмодерн наследует из соцреализма синтетичность или синкретизм — как типологический признак. Причем, если в соцреалистическом синтезе различных стилей сохраняется их идентичность, чистота признаков, раздельность, то в постмодернизме можно видеть сплав, буквальное сращение различных признаков, приемов, особенностей различных стилей, представляющих новую авторскую форму. Это очень характерно для постмодернизма: его новизна — это сплав старого, прежнего, уже бывшего в употреблении, использованного в новом маргинальном контексте. Для любой постмодернистской практики (кино, литература, архитектура или иные виды искусства) характерны исторические аллюзии.

Игра- основополагающий признак постмодернизма как его ответ на любые иерархические и тотальные структуры в обществе, языке и культуре. Будь то "языковые игры" Витгенштейна (Wittgenstein, 1922) или игра автора с читателем, когда автор появляется в своем собственном произведении как, например, герой романа Борхеса, "Борхес и я" или автор в романе "Завтрак для чемпионов" К. Воннегута. Игра предполагает многовариантность событий, исключая детерминизм и тотальность, а, точнее, включая их как один из вариантов, как участников игры, где исход игры не предопределен. Примером постмодернистской игры могут служить произведения У.Эко или Д.Фаулза.

Неотъемлемым элементом постмодернистской игры служит ее диалогичность и карнавальность, когда мир представляется не в качестве саморазвития Абсолютного Духа, единого принципа как в концепции Гегеля, а как полифония "голосов", диалог "первоначал", принципиально несводимых друг к другу, но взаимодополняющих друг друга и раскрывающих себя через другого, не как единство и борьба противоположностей, а как симфония "голосов", невозможных друг без друга. Ничего не исключая, постмодернистская философия и искусство включают гегелевскую модель в качестве одного из голосов, равный среди равных. Примером постмодернистского видения мира может служить концепция диалога Левинаса (Levinas, 1987), теория полилога Ю.Кристевой (Kristeva, 1977), анализ карнавальной культуры, критика монологичных структур и концепция развертывания диалога М.Бахтина (Бахтин, 1976).

Критика постмодернизма носит тотальный характер (несмотря на то, что постмодернизм отрицает любую тотальность) и принадлежит как сторонникам современного искусства, так и его неприятелям. Уже заявлено о смерти постмодернизма (подобные эпатирующие высказывания после Р. Барта, провозгласившего «смерть автора», постепенно принимают вид расхожего штампа), постмодернизм получил характеристику культуры second hand.

Принято считать, что в постмодерне нет ничего нового (Гройс), это культура без собственного содержания (Кривцун) и потому использующая как строительный материал все какие угодно предшествующие наработки (Брайнин-Пассек), а значит синтетическая и больше всего по структуре похожая на соцреализм (Эпштейн) и, следовательно, глубоко традиционная, исходящая из положения, что «искусство всегда одно, меняются лишь отдельные приемы и средства выражения» (Турчин). Современное искусство потеряло связь с реальностью, потеряло свою репрезентативную функцию и перестало отражать хоть в малейшей степени окружающую нас реальность (Martindale,1990). Потеряв связь с реальностью, современное искусство обречено на бесконечное самоповторение и эклектику (Adorno, 1999).

В силу этого некоторые исследователи утверждают о «смерти искусства», «конце искусства» как целостного феномена с общей структурой, историей и законами (Danto, 1997). Отрыв современного искусства от реальности, классических эстетических ценностей, замыкание его внутри самого себя, стирание его границ - приводит к концу искусства как самостоятельной сферы жизни (Kuspit, 2004). Выход из смыслового тупика некоторые исследователи видят в работах "новых старых мастеров", соединяющих в своем творчестве художественную традицию с новаторскими приемами реализации художественного замысла (Kuspit, 2004).

Принимая во многом обоснованную критику такого культурного феномена, как постмодернизм, стоит отметить его обнадеживающие качества. Постмодернизм реабилитирует предшествующую художественную традицию, а вместе с этим и реализм, академизм, классику, активно отрицаемые на протяжении всего ХХ века, служит универсальной экспериментальной творческой площадкой, открывая возможность создания новых, часто парадоксальных стилей и направлений, делает возможным оригинальное переосмысление классических эстетических ценностей и формирование новой художественной парадигмы в искусстве.

Постмодернизм доказывает свою жизненность, помогая воссоединению прошлого культуры с её настоящим. Отрицая шовинизм и нигилизм авангарда, разнообразие форм, используемых постмодернизмом, подтверждает его готовность к общению, диалогу, к достижению консенсуса с любой культурой, и отрицает любую тотальность в искусстве, что несомненно должно улучшить психологический и творческий климат в обществе и будет способствовать развитию адекватных эпохе форм искусства, благодаря которым «…станут видимы и далекие созвездия будущих культур» (Ф. Ницше).

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Малахов В. С.Постмодернизм // Кругосвет
  2. Дианова В. М. Постмодернизм как феномен культуры // Введение в культурологию. Курс лекций / Под ред. Ю. Н. Солонина, Е. Г. Соколова. — СПб.:СПбГУ, 2003. — С. 125-130
  3. Новый философский словарь. Постмодернизм. — Мн.: Современный литератор, 2007. — С. 425.
  4. Можейко, 2001
  5. 1 2 Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. — М.: ИФ РАН — С. 132
  6. Усовская Э. А. Постмодернизм в культуре XX века: учебное пособие для вузов. — Минск, 2003. — С. 4-5.
  7. Эко У. Заметки на полях «Имени розы».
  8. Скоропанова И. С. Русская постмодернистская литература; Флинта; 2002. — 608 с.; 5-89349-108-4
  9. В.Брайнин-Пассек. О постмодернизме, кризисе восприятия и новой классике. // Новый мир искусства. — Санкт-Петербург, ноябрь 2002.
  10. Брайсон В. Политическая теория феминизма. — М.: Идея-пресс, 2001. — С. 12

См. также[править | править вики-текст]

Работы классиков постмодернизма[править | править вики-текст]

на русском языке
на других языках
  • Baudrillard, Jean. Oublier Foucault. — Paris, 1977.
  • Baudrillard, Jean. Illusion, Désillusion, Esthétiques,. — Morsure., 1997..
  • Deleuze, Gilles. Rhizome. Introduction. — Paris, 1976.
  • Derrida, Jacques. Of Grammatology. Trans. by Gayatri Chakravorty Spivak. — Baltimore, 1974.
  • Jencks, Charles. Critical Modernism - Where is Post Modernism going?. — London, 2007.
  • Foucault, Michel. Les mots et les choses - une archéologie des sciences humaines. — Paris, 1966.
  • Foucault, Michel. The Hermeneutics of the Subject: Lectures at the Collège de France, 1981-1982,. — New York, 2005.

Литература[править | править вики-текст]

На русском языке
На иностранных языках
  • Adorno, Theodor, Horkheimer, Max, Trans. By Jephcott, Ellen. Dialectic of Enlightenment. — Stanford, 2002.
  • Aylesworth, Gary "Postmodernism" // The Stanford Encyclopedia of Philosophy / Edward N. Zalta (ed.). — 2013.
  • Best, Steven & Kellner, Douglas. Postmodern Theory: Kritical Interrogations. — New York, 1991.
  • Best, Steven & Kellner, Douglas. The Postmodern Turn. — New York, 1997.
  • Connor, Steven. Postmodern Culture. An Introduction to the Theories of the Contemporary,. — Cambridge, 1990.
  • Danto, Arthur. After The End of Art: Contemporary Art and The Pale of History,. — New York., 1997.
  • Danto, Arthur. The Abuse of Beauty: Aesthetics and The Concept of Art.. — Chicago., 2003.
  • Danto, Arthur. The Philosophical Disenfranchisement of Art.. — New York, 2004.
  • Debord, Guy. The Society of the Spectacle. — New York, 1967.
  • Duve, Thomas. Kant After Duchamp,. — Cambridge, 1998.
  • Eco, Umberto. The Aesthetics of Chaosmos: The Middle Ages of James Yoyce, Trans. By Ellen, E.,. — Cambridge, 1989.
  • Eco, Umberto. Innovation et Repetition: Entre Esthetique Moderne et Postmoderne. Reseaux, Vol. 68 CNET — pour la version francaise. — 1994.
  • Eribon, Didier. Michel Foucault. — Paris, 1991.
  • Harvey, David. The Condition of Postmodernity: An Inquiry into the Origins of Cultural Change. — Oxford, 1989.
  • Hassan, Ihab. The Question of Postmodernism: Romanticism, Modernism, Postmodernism. — Lewisburg, 1980.
  • Hickey, David. The Invisible Dragon: Four Essays on Beauty,. — Chicago, 1993.
  • Ionesco, Eugine. Rhinoseros, The Chairs, The Lesson. — London, 2000.
  • Jarry, Alfred. Ubu Roi, Trans. By David Ball as Ubu the King. — London, 2010.
  • Jencks, Charles. What is Postmodernism?. — London, 1986.
  • Jencks, Charles. Post- Modernism. The New Classicism in Art and Architecture. — London, 1987.
  • Gandhi, Leela. Postcolonial Theory,. — New York, 1998.
  • Kellner, Douglas. Jean Baudrillard. From Marxism to Postmodernism and Beyond,. — Stanford, 1989.
  • Kristeva, Julia. Polylogue,. — Paris, 1977.
  • Kosuth, Joseph. Art After Philosophy and After. Collected Writings, 1966-1990. Ed. By G. Guercio.. — New York., 1991.
  • Kuspit, Donald. The End of Art. — Cambridge, 2004.
  • Levinas, Emmanuel. Time and The Other, Trans. By Cohen, Ruth. — Pittsburgh, 1987.
  • Lorand, Ruth. Philosophical Reflection on Beauty. — Haifa, 2007.
  • Martindale, Steven. The clockwork muse: The Predictability of Artistic Change,. — New York, 1990.
  • Morawski, Steven. On Aesthetics in Science. — Boston-Basel, 1988.
  • Morawski, Steven. Commentary on the Question of Postmodernism. The Subject in Postmodernism. — London, 1989.
  • Murphy, Nansey. Postmodern Non-Relativism: Imre Lacatos, Theo Meyering and Alasdair Maclntyre. — Philosophical Forum, 27, 1995, 37-53.
  • The Postmodern Moment. A Handbook of Contemporary Innovation in the Arts / Stanley, Trachtenberg, Ed.. — Westport-London, 1985.
  • Tarnas, Richard. The Passion of the Western Mind: Understanding the Ideas That Have Shaped Our World View. — Ballantine, 1991.
  • Taylor, Brandon. Art Today,. — New York, 2004.
  • Taylor, Charley. Multiculturalism. Examine the Politics of Recognition. — Princeton, New Jersey, 1994.
  • Vattimo, Gianni. The End of Modernity: Nihilism and Hermeneutics in Post-Modern Culture. — Cambridge, 1988.
  • Welsch, Wolfgang. Unsere Postmoderne Moderne. — Weinheim, 1988.

Ссылки[править | править вики-текст]