Агапа

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Агапа. Фреска из катакомб св. Присциллы

Ага́па, в I—V веках н. э. — вечернее собрание христиан для молитвы и вкушения пищи[1] [2], соединённое с воспоминаниями об Иисусе Христе. Одним из главных духовных оснований этому изначально было исполнение заповеди Христа о любви (др.-греч. ἀγάπη, произносится агапэ), и не позднее 60-70 года[3] словом αγάπη стали называть и само это собрание.

Агапы ранних христиан предполагали совершение Евхаристии: в подражание Тайной вечере, они собирались вечером. По совершении таинств агапа переходила затем в обычную вечерю, то есть ужин; это также называлось «вечеря Господня» (др.-греч. κυριακὸν δεῖπνον)[4]. Позже евхаристия была от вечери отделена, но традиция собираться вечерами для братского общения не прервалась, и название «агапы» за этими общими вечерними трапезами сохранилось.

Современная греческая православная церковь называет агапой вечерню в первый день Пасхи. Обычай христосоваться во время этой службы вызывает воспоминания о раннехристианских агапах, которые «представляли двоякое общение, с Господом и братское друг с другом»[4]. Именно на агапе (а не на пасхальной литургии, как в Русской православной церкви) в греческих храмах читают евангелие на разных языках народов мира[5].

История[править | править вики-текст]

Совместные трапезы[править | править вики-текст]

Рассматривая христианскую агапу как совместную трапезу, в отрыве от сомещавшегося с ней таинства, П. Соколов указывает для I века н. э. несколько аналогичных традиций проведения общих трапез[6]. Совместные братские трапезы издавна практиковались иудеями[7]. Филон Александрийский описывает их проведение в общине терапевтов в Египте[8]. После обнаружения и расшифровки документов другого иудейского аскетического течения, в Кумранской общине, оказалось, что проведение братских трапез нашло отражение и в их уставе[9]. Критик христианства Э. Ренан сравнивает с агапами трапезы погребальных языческих коллегий, практиковавшиеся в Римской империи[1].

Тайная вечеря. Кирха св. Николая, Луккау, Бранденбург.

Совместные трапезы, описываемые в евангелиях, разделяются по своему богословскому смыслу на три группы:

Агапы ранних христиан[править | править вики-текст]

Агапа. Фреска из катакомб Домицилы

Первый из известных на сегодня примеров словоупотребления др.-греч. ἀγάπη применительно к совместной христианской трапезе — в послании апостола Иуды[10]:

Таковые бывают соблазном на ваших вечерях любви; пиршествуя с вами, без страха утучняют себя

Иуд. 1:12 («Соборное послание святого апостола Иуды»)

Исследователи отмечают, что во многих положениях этот новозаветный документ перекликается со 2-м посланием апостола Петра[10]. В связи с этим высказывается предположение, что в последнем во фразе др.-греч. ἐντρυφῶντες ἐν ταῖς ἀπάταις αὐτῶν, συνευωχούμενοι ὑμῖν («…они наслаждаются обманами своими, пиршествуя с вами»  (2Пет. 2:13)) слово др.-греч. ἀπάταις (обманами) — описка, и следует читать др.-греч. ἀϒάπαις, то есть «наслаждаются агапами, пиршествуя с вами».

Взаимозаменяемость терминов «евхаристия» и «агапа», свидетельствующая об обязательном предварении вечерней трапезы таинством причащения, следует из текстов посланий Игнатия Богоносца: в его лексике эти термины взаимозаменяемы[11]. Логическую и духовную связь между агапами и совместными трапезами Иисуса Христа со своими учениками в XX веке провёл Г. Лицман[12].

Агапа и Евхаристия[править | править вики-текст]

Преломление хлебов, то есть совершение Евхаристии на совместных трапезах первых христианских общин, зафиксировано в Деяниях святых апостолов (Деян. 2:42, Деян. 2:46, Деян. 20:7). Там же, хотя и не в прямой связи с агапами (слово "столы", лат. mensis, употреблено в собирательном смысле)

…произошёл у Еллинистов ропот на Евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать [Апостолов], созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах.

Деян. 6:1–2

говорится о помощи нуждающимся, осуществление которой могли ставить перед собой организаторы агап[1].

Совершение евхаристии непосредственно во время общей трапезы отмечается в источниках конца I — начала II века н. э. У Игнатия Богоносца евхаристия и агапа («вечеря любви») употреблены как синонимы[11]. Плиний Младший писал, что у христиан в Вифинии есть два вида собраний, предрассветное и вечернее, на которых они, собираясь, «отведывают пищу невинного рода»[13].

Три молитвы в «Дидахе» («Учение двенадцати апостолов») относятся к евхаристии: благословения чаши, благословения хлеба и «по насыщении». Последняя завершается словами «Если кто свят, пусть подходит, а кто нет, тот пусть кается…»[14], соответствующими возгласу литургии «Святая святым». В связи с реконструкцией порядка этого действа учёные высказывали разные предположения. Так, П. Батиффоль, О. Казель, Л. Буйе, Л. Лижье и Г. Лицман полагали, что в «Дидахе» трапеза еще не отделена от Евхаристии и следует после вкушения хлеба. Следуя распорядку «вечери Господней» по ап. Павлу Буйе помещал трапезу между причастием и последней молитвой, считая молитву над хлебом в начале трапезы — молитвой благословения евхаристического Хлеба, а молитву после трапезы — молитвой благословения евхаристической Чаши[1]. Такой порядок общей трапезы сохранился в крещальной литургии «Апостольского Предания» Ипполита Римского: новокрещёные после Причащения Телу Христову вкушали воду, молоко и мёд и только после этого — Кровь Христову[15].


Деяния апостолов.
Агапа с участием ап.Павла

В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи… Во время продолжительной беседы Павловой один юноша, именем Евтих, сидевший на окне, погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и поднят мёртвым. Павел, сойдя, пал на него и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нём. Взойдя же и преломив хлеб и вкусив, беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел. Между тем отрока привели живого, и немало утешились.

Термин «вечеря Господня» (др.-греч. κυριακὸν δεῖπνον) использует апостол Павел (1Кор. 11:20–34). «Православная энциклопедия» говорит, что «предположительно она начиналась Причащением Телом Христовым, после чего следовало вкушение обычной пищи, и заканчивалась Причащением Кровью Христовой»: в таком порядке описывает Тайную вечерю евангелист Лука (Лк. 22:17-20). Это соответствует и распорядку иудейских братских трапез: вкушение чаши вина, преломление хлеба, собственно трапеза и вкушение последней чаши вина с чтением особых благословений[1]. В Деяниях апостолов описывается возвышенная и вместе с тем непринуждённая атмосфера, царящая между участниками; за преломлением хлебов следует духовная беседа, продолжающаяся за полночь (см. врезку).

Однако не каждую агапу удавалось провести в такой высокодуховной атмосфере. Предостережения от недостойного поведения высказываются в 1Кор. 11:1, Иуд. 1:12, 2Петр. 2:13. С гневом и возмущением отчитывает коринфян в своём послании к ним апостол Павел, обращая внимание, что одна только еда и питьё (тем более, чрезмерное) отнюдь не исчерпывают содержание агапы как вечери Господней:

Сходящымся убо вам вкупе, несть Господскую вечерю ясти: кииждо бо свою ве́черю предваряеть во снедение, и ов убо алчет, ов же упивается. Егда бо домов не неимата во еже ясти и пити; или о церкви Божией нерадите, и срамляете неимущыя; что вам реку; похвалю ли вы о сем, не похвалю.

1Кор. 11:20–22

Эту часть послания апостол завершает повторным напоминанием о разнице между Евхаристией и обычной пищей. Тем, кто «свою ве́черю предваряеть во снедение» (наедается на трапезе прежде всех) из-за того, что пришёл голодным, Павел прямо советует: «…собираясь на вечерю, друг друга ждите. А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение.»  (1Кор. 11:33–34).

Отделение евхаристии[править | править вики-текст]

Предпосылки разделения евхаристической и неевхаристической трапез, которые впоследствии стали называться литургией и агапой, стали складываться ещё при жизни апостолов. Пожелание апостола Павла участникам агап «А если кто голоден, пусть ест дома…»  (1Кор. 11:33–34) ко второй половине II века реализуется в установлении нового обычая — причащаться натощак[16]. Как следствие (подтверждаемое «Деяниями апостола Иоанна»[17]), трапезы стали проводить по завершении Евхаристии (за исключением Александрийского богослужения, в котором Евхаристия совершалась после агап и в V веке).

Иустин Философ упоминает о приношениях в конце литургии[18] («Православная энциклопедия» предполагает, что эти приношения делались для предстоящих агап), но о самом совершении агап умалчивает. Поскольку Иустин писал, что «достаточные из нас помогают всем бедным, и мы всегда живем за одно друг с другом»[19], и что «образ почтения [Бога]… тот, чтобы данное для нашего питания… приносить для нашего… употребления и для нуждающихся»[20], энциклопедия связывает приношения в конце литургии с благотворительностью, и делает вывод, что «превращение общих трапез почти в исключительно благотворительную акцию, очевидно, связано с лишением агап их сакраментального компонента — Евхаристии»[1].

Окончательное разделение понятий «агапа» и «евхаристия» происходит в конце II — начале III века — это видно, например, из текста Деяний апостола Фомы[21]. При этом агапа выделяется в самостоятельный чин, совершаемый вечером. Со своей стороны, Тертуллиан[22] и Киприан Карфагенский[23] пишут о Евхаристии, проводимой по утрам[24].

Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген, Киприан Карфагенский, Ипполит Римский[25] и другие литургико-канонические источники и церковные писатели продолжают упоминать агапы и в первой половине III века. В этот период агапы чаще всего устраивались по воскресеньям с участием всех членов общины под председательством епископа.

Развитие чина агапы[править | править вики-текст]

Тертуллиан в «Апологии» описывает следующие последования чина агапы: молитва, скромная трапеза, умовение рук и зажжение светильников. Затем «каждый, кто может, вызывается на середину воспеть Богу». Завершала агапу молитва[26]. Из записей Ипполита Римского следует, что сначала совершалось благодарение над светильником, потом шло псалмопение, благословение чаши и хлеба и затем трапеза. Ипполит говорит о большем церковном контроле за проведением агапы: председательствовать на ней должен был один из клириков, а благословение чаши и хлеба возлагалось либо на епископа, либо, в его отсутствие, на пресвитера или диакона, но в любом случае не на мирянина.[27]. В письме Киприана Карфагенского отмечается такая особенность агапы, как псалмопение[28].

Хлеб, благословляемый на агапах, назывался либо евлогией (греч. греч. εὐλοϒία — благословение), либо «хлебом (артосом) заклинания» (греч. ἄρτος τοῦ ἐξορκισμοῦ). Ипполит Римский писал об евлогии: «Верные, прежде чем преломлять собственный хлеб, пусть берут из рук епископа немного хлеба, так как это евлогия, а не Евхаристия… Мирянин не может совершать евлогию»[27]. В «Канонах Ипполита» речь идёт об артосе: «Пусть он [епископ] сам распределяет хлеб заклинания… чтобы Бог сохранил агапы их от страха лукавого»[29] (Каноны Ипполита).

Вопрос о тождественности евлогии и «хлеба заклинания» пока до конца не прояснён. Православная энциклопедия выдвигает предположение, что название «хлеб заклинания», вероятно, связано с экзорцизмами, которые неоднократно произносились над оглашенными; вкушение «хлеба заклинания» было составной частью экзорцизмов. Как и на службы, оглашенные на агапы не допускались. Однако им посылался «хлеб заклинания»[27], «чтобы они присоединились к Церкви»[29].

Молитва освящения «для тех, кто приносит хлеб и воду или елей для благословения во святую Четыредесятницу, после испытания тех, кто будет креститься», находимая в коптской версии «Апостольского предания»[30], текстуально сходна с молитвой «над елеем больных или над хлебом или над водой» Евхология Серапиона[31]. Хлеб, о котором говорится в этих молитвах, может отождествляться с «хлебом заклинания» агап III века, а елей — с «елеем заклинания»[32] или же «елеем оглашенных» (в западной традиции — елей предкрещального помазания), но не с «елеем радования» (в восточной традиции — елей предкрещального помазания)[1]. Жак Гоар отмечает, что молитвы над хлебом для больных (которую называет Евхология Серапиона) встречаются в восточных евхологиях более позднего времени, чем III—IV века[33].

Раздел современного Типикона о благословении хлебов на вечерне (которое непосредственно восходит к агапам) называет среди важнейших «дарований» хлебов их целебную силу, которая проявляется при вкушении хлебов «с водою»[34].

Дольше всего традиция проведения агап сохранялась у коптов. Трапезу, сходную с агапами, описывает каппадокийское сочинение Псевдо-Афанасия «О девстве» (ок. 390 года). Она совершалась после службы 9-го часа, причём при преломлении хлеба читалась молитва, совпадающая с евхаристической молитвой из 9-й главы «Дидахе»: «Как этот хлеб, рассеянный некогда, будучи собран, стал одним, так да будет собрана Твоя Церковь от пределов земли в Твое Царство»[35]. Об обычае египетских христиан причащаться по субботам после трапезы писал и Сократ Схоластик[36].

В IV—V веках, когда в Европе идея агап была близка к своей дискретитации, а их проведение — к запрету, в Египте практика агап перешла в монастыри, откуда её заимствовали большинство монашеских традиций. В дальнейшем монастырские агапы трансформировались в палестинских монастырях в чин благословения хлебов, пшеницы, вина и елея на вечерне. Как видно по всем редакциям Иерусалимского устава, этот чин совершали каждую субботу вечером, а также по праздникам — то есть, в то время суток, в какое агапы некогда совершались в Египте[1].

К агапам, возможно, восходят такие чинопоследования, как чин о панагии (и заменяющее его на Пасху последование артоса), праздничный чин благословения колива (в монастырях и приходских храмах на Балканах его проводят в дни чтимых святых), чин «резания колача» в Сербской Церкви, поминальный чин благословения кутии[1].

Поминальные агапы[править | править вики-текст]

Первые упоминания о поминальных агапах датируются концом II века. Первоначально их совершали как тризну, на гробницах мучеников. «Обильная Агапа» (греч. ἀϒάπη πολλή) «при гробницах» с участием апостола Павла и его последователей описана в «Деяниях Павла и Фёклы»[37]; аналогичная трапеза описана и в «Деяниях апостола Иоанна».

Отношения к тризнам, «похоронным пиршествам» (учитывая их языческую предысторию) было неоднозначным. Климент Александрийский назвал такое мероприятие «трапезой, демонам посвящённой»[38]. Вместе с тем, в приписываемом Оригену (преемнику Климента на посту главы огласительного александрийского училища) толковании на Книгу Иова:

Мы совершаем память святых и родителей наших, также чествуем память друзей, умирающих в вере… мы призываем благочестивых… и наравне с клиром… питаем неимущих… чтобы празднество наше служило в воспоминание и упокоение души[39]

— [Псевдо-]Ориген. Толкование на книгу Иова

поминальные агапы описываются без осуждения. Поминовение усопших на 3, 9, 40-й дни после их смерти в IV веке сопровождалось агапами[40]. Они заключались во вкушении вина и некоторого количества пищи на могилах усопших, и бóльшая часть пищи, пишет блаженный Августин, раздавалась неимущим[41].

Православная энциклопедия пишет, что именно из поминальных агап выросли два вида христианского богослужения, отвергнутые впоследствии протестантами[1]:

  • богослужение в память святых (согласно первоначальному обычаю, все христиане, в том числе и мученики, поминались одинаково, то есть поминальные агапы нередко имели характер не моления об усопшем, а праздника в честь святого) и
  • заупокойное богослужение.

Отмирание обычая[править | править вики-текст]

С середины II века агапами начинают называть и совместные несакраментальные трапезы, которые христиане устраивали, чтобы накормить бедных. Помимо христианского общения, Ипполит Римский пишет и о такой цели агап, как помощь неимущим[42]. Словом «агапа» использует для обозначения проявления милосердия по отношению к бедным Августин Блаженный[43]

Предупреждения, которые ещё на заре христианства делали участникам агап святые апостолы относительно соблюдения благообразия и умеренности на агапах, со временем принимались во внимание всё меньше. Разные источники — Климент Александрийский[38], Тертуллиан[44], «Каноны Ипполита»[45] — пишут о неумеренном потреблении пищи и вина, о криках, многословии и пустом смехе во время трапез, завершающих агапы. Опираясь эти факты, языческие источники проецировали свои критические выводы на всех христиан, обвиняя их в безнравственности[46]. С конца IV — начала V века скептические оценки агап проникают и в святоотеческие произведения.

Обычай устраивать трапезы в память мучеников порицают Григорий Богослов («Во всем восприимем щит веры и избежим всех стрел лукавого… Если для этого мы собрались, то подлинно ценно Христу наше празднество… Если же имеем в виду угодить прихотям чрева, то… не знаю, благовременно ли это»[47]), Амвросий Медиоланский и Августин Блаженный; последний распространяет это на трапезы в память всех усопших[48]. Пренебрежительно отзывается об агапах и Иоанн Златоуст[49], призывая участвующих в них к умеренности.

К IV веку продолжающиеся злоупотребления приводят к попыткам запретить агапы. Если около 350 года Гангрский Собор даже отлучал тех, кто презирал устроителей агап (Правило 11), то в 364 году 28-м правилом Лаодикийский Собор ввёл запрет на устроение агап в храме. Правилом 27-м запрещалось уносить пищу с агап домой, «ибо сим причиняется оскорбление церковному чину». К концу V века упоминания о проведении агап на Востоке уже не встречаются. Тем не менее в 691 году VI Вселенский Собор повторил 28-е правило Лаодикийского Собора, что может косвенно указывать, что кое-где агапы могли совершаться и в VII веке. Вместе с тем, в это же время в Византии, в основном при храмах и монастырях, складывается и развивается система благотворительных (больницы, дома престарелых), а также странноприимнических учреждений.

Судя по правилу 49 Арелатского (Арльского) Собора (452 год), совместные трапезы клириков и народа были обычным явлением[50], их одобрял и папа Григорий I Великий[51]. По свидетельству Августина, в Италии агапы начали спонтанно исчезать или отменяться после увещаний отдельных епископов уже в конце IV века[52]. В это же время становится отрицательным отношение к агапам и в Северной Африке. 28-е правило Гиппонского Собора запретило причащаться после вкушения пищи, а 29-е (подтверждённое как 51-е правило Карфагенского Собора) запретило клирикам «пиршествовать в церкви» и предписало по возможности не позволять это делать мирянам. 5-е правило Германского Собора (743 год) окончательно запретило агапы в память мучеников и усопших[53].

Возрождение агап[править | править вики-текст]

На Западе в ходе литургического движения 1930-1950-х годов в протестантской, а затем и в католической среде возникло движение за возрождение агап как общинных трапез. В 1960-е годы эти идеи были воплощены; основываясь на евангельских повествованиях о Тайной вечери и о других трапезах, совершавшихся с участием Иисуса Христа во время его земной жизни, инициаторы возродили практику этих общинных трапез. Эти агапы включали воспоминание-анамнесис, общение и само действо. «Православная энциклопедия» утверждает, что «тем не менее даже западные богословы сомневаются в укоренённости агап в трапезе Господней»[1].

В России во второй половине XIX века, когда широко дискутировался вопрос о необходимости возрождения и оживления приходской жизни, начинают звучать голоса и о необходимости воскрешения древней трапезы любви — агапы. Тему открыл священник Александр Гумилевский, основатель и руководитель Христорождественского братства, действовавшего в 1860-х годах в Петербурге, в журнале «Дух христианина» за 1864 г. Он призвал возродить для воскресения духа любви к собратьям братские обеды[54]. Затем основатель Крестовоздвиженского православного трудового братства, созданного в 1889 г. в Черниговской губернии, Н. Н. Неплюев с теми же целями ввел элементы агапы (общую чашу с вином) в чин приема в братство[55]. В 1912 году А. А. Папков, церковный писатель, впоследствии — член Священного Собора Российской Православной Церкви 1917—1918 гг., написал, что дело приходского преобразования надо начинать с еженедельного причастия и скромных трапез, на которые нужно приглашать бедных прихожан для утешения через братское общение с ними[56].

С 1919 года обычай агап после общего причастия появляется в Маросейской общине, окормляемой знаменитым московским старцем прот. Алексием Мечёвым (а после его смерти в 1923 году — его сыном, прот. Сергием Мечёвым)[57]. По воспоминаниям сестры Маросейской общины, посвятившей себя иконописи и реставрации, в постриге — монахини Иулиании (Соколовой): «В 5 часов начиналась литургия, за которой почти все, принимавшие участие в этой исключительной службе, причащались. Около 8 часов певчие и постоянные духовные чада батюшки собирались в нижнем помещении храма, где устраивалось скромное угощение потрудившимся за ночным бдением. Называлось это угощение „агапой“»[58].

В 1924 году в Москве при храме Софийской церкви на Софийской набережной образовалось сестричество, в которое входило около тридцати сестер. Им руководил прот. Александр Андреев (1901—1937), который в 1924 году был переведён сюда указом Патриарха Тихона (в 1937 году претерпел мученическую кончину, прославлен Архиерейским Собором РПЦ 2000 года как священномученик Александр Рязанский[59]). Участницы сестричества собирались на вечерние беседы-агапы[59], на которых сёстры пели духовные стихи из изданной митр. Московским Макарием «Лепты».[60].

В середине 20-х годов в Москве образовалась православная община, получившая благословение архиеп. Филиппа (Гумилевского), который спустя несколько лет подвергся аресту и мученической кончине. Её возглавил тогда еще мирянин Василий, впоследствии — архим. Сергий (Савельев). После литургии они практиковали братские трапезы, которые называли отзвуком «вечери любви» первых христиан. Несмотря на обвинение их какой-то центральной газетой в «объедении и упивании», они продолжали их и после этого[61]. Об агапах упоминается и в следственном деле 1933 года епископа-катехизатора Макария (Опоцкого), руководителя религиозно-трудового братства в г. Новгороде. Так они называли общие утренние домашние богослужения, совершавшиеся прямо за столом[62].

о. Георгий Кочетков (р. 1950)

В 1970-х годах агапы совершались исповедником веры архим. Таврионом (Батозским) в Спасо-Преображенской пустыни под Ригой. «Когда заканчивалась Трапеза Господня, все участники ее покидали храм и шли в трапезную для паломников напротив кельи о. Тавриона под соснами, где в простой аскетической обстановке совершалась агапа — трапеза любви. Она была удивительна своим духом служения друг другу в любви»[63].

Традицию агап наследует круг церковной молодёжи, сложившийся вокруг будущего священника Георгия Кочеткова. Первая агапа состоялась в 1975 году по благословению прот. Всеволода Шпиллера, настоятеля московского Николо-Кузнецкого храма. Один из членов общины Александр Копировский в 1995 году вспоминал о том, как они начинали проводить агапы. «Все родилось естественно, — из желания не расходиться после совместного причастия. Мы просто вставали вместе в притворе храма или сзади в самом храме (чаще это был Богоявленский патриарший собор) <…> Вошло в обычай делиться просфорами, которые мы здесь же, в соборе, покупали. Потом оказалось, что это совпадает с традицией древней церкви. <…> Мы советовались со священством и имели на это благословение с того же 1975 года»[64][65].

О продолжении традиции агап в своем интервью рассказывает епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим. «Мы сродни сейчас первохристианскому времени. <…> Мы возрождаем агапы, то есть чаепитие и общение после всех утренних литургических богослужений. <…> Агапы служат освящению человека как в личной жизни, так и в общественной, при храмах. Сестричество милосердия в нашей епархии образовалось благодаря агапам. <…> Основная цель: пойти, добежать, достучаться до погибающих людей, которых надо спасать, спасать, спасать»[66].

См. также[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Желтов М. С., Василик В. В. Агапа // Православная энциклопедия. — М., 2001. — Т. 1. — С. 214. — ISBN 5-89572-017-Х.
  2. Свящ. Григорий Вульфенден, М. С. Желтов. Вечерня // Православная энциклопедия. — М., 2003. — Т. 8. — С. 78. — ISBN 5-89572-017-Х.
  3. датировка послания ап. Иуды: см. Гатри Д. Введение в Новый Завет. Гл. 24. Послание Иуды, сноска 70.
  4. 1 2 Агапы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Τυπικὸν τῆς τοῦ Χριστοῦ Μεϒάλης ̓Εκκλησίας. Σ. 372—373
  6. Соколов П. Агапы, или Вечери любви в древнехристианском мире. — Серг. П., 1906. — С. 162-198.
  7. Талмуд. Берахот. 6-8
  8. Филон Александрийский. О созерцательной жизни. — С. 64-69
  9. Описание трапез см.: Устав общины (1QS) 6. 3-6-8; Дополнения к Уставу (1QSa) 2. 17-22
  10. 1 2 Гатри Д. Введение в Новый Завет. Гл. 24. Послание Иуды
  11. 1 2 Послание к Смирнянам. 8
  12. Lietzmann H. Messe und Herrenmahl. Bonn, 1926
  13. Плиний Младший. Письма. X 96. 7
  14. Дидахе. Гл. 9-10
  15. Ипполит Римский. Апостольское Предание. Гл. 21
  16. Формально требование причащаться натощак было закреплено только в 393 году 28-м правилом Гиппонского Собора. В 419 году оно было подтверждено Карфагенским Собором, включившим его в Книгу правил за № 50. — Никодим [Милаш]. Правила. Т. 1. С. 29-31; Т. 2. С. 144, 189—191
  17. Деяния апостола Иоанна. Гл. 72-85; см. Деяния апокрифические
  18. Иустин Философ. 1-я Апология, гл. 13, 39.
  19. Иустин Философ. 1-я Апология, 67.
  20. Иустин Философ. 1-я Апология, 13.
  21. Деяния апостола Фомы. 2.29, 5.50.
  22. Тертуллиан. De corona militis. 3-4
  23. Киприан Карфагенский. Письмо 63-е, к Цецилию; Завещание Господа нашего Иисуса Христа. — I, 26-28.
  24. «Православная энциклопедия» добавляет, что, тем не менее, иногда Евхаристия могла совершаться и в вечернее время, так как даже современный Типикон предписывает в некоторые дни года совершать литургию на вечерне.
  25. Ипполит Римский. Апостольское Предание.
  26. Тертуллиан. Апология. 39. 16-18
  27. 1 2 3 Апостольское Предание. 25-28
  28. Киприан Карфагенский. Письмо 1-е, к Донату.
  29. 1 2 Каноны Ипполита. — Achelis. S. 105—106
  30. Der aethiopische Text der Kirchenordnung des Hippolyt / Ed. H. Duensing. Gött., 1946. S. 86-87
  31. Johnson. Sarapion. P. 66, 145—146; ср. Часть 1 — Литургии Александрийского типа — Типы Литургий — Отдел первый. Происхождение и история Литургии — Евхаристия — Архимандрит Киприан (Керн)
  32. Апостольское Предание. 21.
  33. Goar J. Εὐχολόϒιον, sive Rituale Graecorum… P., 1647. P. 715—716
  34. Типикон. Т. 1. С. 20
  35. Дидахе. Гл. 12-13
  36. Сократ Схоластик. Церк. ист. V 22 — V в.. Ср.: Созомен. Церк. ист. VII 19. 8
  37. Деяния Павла и Фёклы. — гл. 25
  38. 1 2 Климент Александрийский. Педагог. II, 1
  39. [Псевдо-]Ориген. Толкование на книгу Иова. Гл. 3.
  40. Апостольские постановления. VIII, 42
  41. Августин Иппонский. Исповедь. VI, 2
  42. Каноны Ипполита. 164, 172.
  43. Августин Блаженный. Проповеди 178, 259, 349; Против Фавста. XX. 20.
  44. Тертуллиан. О посте. 17.
  45. Каноны Ипполита. Гл. 173—174.
  46. Минуций Феликс. Октавий. — Гл. 9, 31.
  47. Григорий Богослов. Слово 11.
  48. Августин Блаженный. Исповедь. VI 2; Послание 22 к Аврелию
  49. Иоанн Златоуст. Слово похвальное мч. Иулиану.
  50. прав. 49 — Mansi. T. 7. P. 884
  51. Mansi 604; Ibid. T. 9. P. 1106—1107
  52. Августин Блаженный. Ep. 22, ad Aurelium.
  53. Mansi. T. 12. P. 367
  54. Дух христианина // Современное обозрение. — 1864. — Март. — С. 61-79.
  55. Абрамов И. С. В культурном скиту: Среди неплюевцев. — СПб.: 1902. — С. 28.
  56. Папков А. А. Беседы о православном приходе. — СПб.: 1912. — С. 7.
  57. Фомин С. Пастырь добрый. Жизнь и труды московского старца прот. Алексея Мечева. — М.: Паломник, 1997. — С. 359.
  58. Монахиня Иулиания (Соколова). Жизнеописание московского старца Алексея Мечева. — М.: Русский Хронограф, 1999. — С. 125, 127.
  59. 1 2 Храм Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках//
  60. Православное сестричество при московском храме Святой Софии // Вестник РХД. — 1983. — № 138. — С. 199.
  61. Архим. Сергий (Савельев). Далекий путь. М.: Христианское издательство, 1995. — С. 27.
  62. Архив УФСБ по Новгородской области. Д. 1а/12983. Л. 210.
  63. Архим. Виктор (Мамонтов). Отец Пустыни. — М.: СФИ, 2002. — С. 46.
  64. Копировский А. М. Приход в России в XII—XX вв. (по работам А. А. Папкова) // Православная община. — 1995. — № 27. — С. 88.
  65. Копировский А. М. Четверть века первой агапе в нашем братстве // Православная община. — 2000. — № 60. — С. 110—114.
  66. Наше время сродни первохристианскому: Беседа с епископом. Епископ Питирим // Кифа. — 2009 год. — № 12(102)