Белинский, Виссарион Григорьевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Виссарион Белинский
Vissarion Belinsky by K Gorbunov 1843.jpg
Белинский в 1843 году.
Художник Кирилл Горбунов
Дата рождения:

11 июня 1811

Место рождения:

крепость Свеаборг, Великое княжество Финляндское

Дата смерти:

7 июня 1848 (36 лет)

Место смерти:

Санкт-Петербург, Российская империя

Гражданство:

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя

Род деятельности:

литературный критик, прозаик, публицист, философ

Годы творчества:

18301848

Направление:

Литературная критика, публицистика

Язык произведений:

Русский

Дебют:

«Дмитрий Калинин» (1830)

Произведения на сайте Lib.ru
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Виссарион Белинский на Викискладе

Виссарио́н Григо́рьевич Бели́нский (30 мая [11 июня1811, крепость Свеаборг, Великое княжество Финляндское — 26 мая [7 июня1848, Санкт-Петербург) — русский мыслитель, писатель, литературный критик, публицист, философ-западник.

Биография[править | править вики-текст]

Виссарион родился 30 мая (11 июня) 1811 года, в семье флотского врача Григория Никифоровича Белынского (17841835) в Свеаборге (Суоменлинна, крепость, ныне входящая в черту Хельсинки, Финляндия), где в то время служил его отец[1]. Раннее детство Виссариона совпало с первыми годами Великого Княжества Финляндского. Впоследствии (1816) отец переселился на службу в родной край и получил место уездного врача в городе Чембаре.

Дед будущего критика по отцу был священником в селе Белыни Нижнеломовского уезда Пензенской губернии, что объясняет происхождение фамилии[1].

Выучившийся чтению и письму у учительницы, Виссарион был отдан в только что открывшееся в Чембаре уездное училище, откуда в 1825 году перешёл в губернскую гимназию, где проучился три с половиной года, но не окончил курса (в то время четырёхлетнего), потому что гимназия не удовлетворяла его, и задумал поступить в Московский университет. Исполнение этого замысла было очень нелегко, потому что отец, по ограниченности средств, не мог содержать сына в Москве; но юноша решился бедствовать, лишь бы только быть студентом. В августе 1829 года он был зачислен в студенты по словесному факультету, а в конце того же года принят на казённый счёт. При поступлении в университет будущий критик смягчил свою фамилию на Белинский. А в номере комнаты в общежитии, где жил В. Г. Белинский, позже стал собираться кружок студентов-разночинцев Московского университета «Литературное общество 11-го нумера», который был создан для обсуждения проблем литературно-общественной и политической жизни и чтения собственных произведений.

Университетские годы, исключение[править | править вики-текст]

Белинский в молодости

С 1829 по 1832 года учился на словесном отделении философского факультета Московского университета. Поступление в университет, помимо сдачи экзаменов, было сопряжено с целым рядом формальностей. В частности, требовалось поручительство «о непринадлежности к тайным обществам». Такое поручительство предоставил генерал Дурасов — знакомый родственников Белинского. Московский университет того времени ещё принадлежал по своему характеру и направлению к дореформенной эпохе, но в нём уже появились молодые профессора, знакомившие студентов с самой настоящей наукой и бывшие предвестниками блистательного периода университетской жизни 40-х годов. Лекции Николая Надеждина и Михаила Павлова вводили слушателей в круг идей германской философии (Шеллинга и Окена), вызвавших среди молодежи сильное умственное возбуждение. Увлечение интересами мысли и идеальными стремлениями соединило наиболее даровитых студентов в тесные дружеские кружки, из которых впоследствии вышли очень влиятельные деятели русской литературы и общественной жизни. В этих кружках Белинский — и в годы своего студенчества, и позже — нашёл горячо любимых друзей, которые ему сочувствовали и вполне разделяли его стремления (Герцен, Огарёв, Станкевич, Кетчер, Евгений Корш, впоследствии Василий Боткин, Фаддей Заблоцкий и другие).

В августе 1831 года Белинский сообщает в письме родителям: «У меня открылась в правом боку жестокая колика, которую еще более усугублял сильный кашель… Я ужасно боюсь, чтобы болезнь моя не обратилась в чахотку». В начале 1832 года он находился в больнице почти четыре месяца с диагнозом «хроническое воспаление лёгких» и вынужден был выписаться недолечившись.[2] В июне 1832 года в письме брату Виссарион сообщил, что здоровье «…почти невозвратно потеряно».[3]

Поддаваясь влиянию носившейся тогда в воздухе философии и ещё более — влиянию литературного романтизма, молодой студент Белинский решился выступить на литературное поприще с трагедией в стиле шиллеровских «Разбойников», заключавшей в себе, между прочим, сильные тирады против крепостного права. Представленная в цензуру (состоявшую в то время из университетских профессоров), трагедия «Дмитрий Калинин» не только не была разрешена к печати, но и послужила для Белинского источником целого ряда неприятностей, которые привели, в конце концов, к его исключению из университета в сентябре 1832 года «по слабости здоровья и притом по ограниченности способностей»[2][4]. Именно в это время и родился один из многих знаменитых афоризмов критика: «Сила и понимание книги в её своевременном прочтении». Белинский остался безо всяких средств и кое-как перебивался уроками и переводами (между прочим, перевел роман Поля де-Кока «Магдалина», Москва, 1833). Ближе познакомившись с профессором Надеждиным, основавшим в 1831 году новый журнал «Телескоп», он стал переводить небольшие статейки для этого журнала и, наконец, в сентябре 1834 года выступил с первой своей серьёзной критической статьёй, с которой, собственно, и начинается его настоящая литературная деятельность.

Первая критическая статья[править | править вики-текст]

Эта критическая статья Белинского, помещённая в нескольких номерах издававшейся при «Телескопе» «Молвы», под названием: «Литературные мечтания. Элегия в прозе», представляет горячо и блестяще написанный обзор исторического развития русской литературы. Установив понятие литературы в идеальном смысле и сличая с ним положение нашей литературы от Кантемира до новейшего времени, Белинский высказывает убеждение, что «у нас нет литературы» в том широком, возвышенном смысле, как он её понимает, а есть лишь небольшое число писателей. Он с уверенностью высказывает этот отрицательный вывод, но именно в нём и находит залог богатого будущего развития: этот вывод важен и дорог, как первое сознание истинного значения литературы; с него и должны были начаться её деятельное развитие и успехи. «У нас нет литературы, — говорит Белинский. — я повторяю это с восторгом, с наслаждением, ибо в сей истине вижу залог наших будущих успехов… Присмотритесь хорошенько к ходу нашего общества, — и вы согласитесь, что я прав. Посмотрите, как новое поколение, разочаровавшись в гениальности и бессмертии наших литературных произведений, вместо того, чтобы выдавать в свет недозрелые творения, с жадностью предаётся изучению наук и черпает живую воду просвещения в самом источнике. Век ребячества проходит, видимо, — и дай Бог, чтобы он прошёл скорее. Но ещё более дай Бог, чтобы поскорее все разуверились в нашем литературном богатстве. Благородная нищета лучше мечтательного богатства! Придёт время, — просвещение разольётся в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснится, — и тогда наши художники и писатели будут на все свои произведения налагать печать русского духа. Но теперь нам нужно ученье! ученье! ученье!…»

В этой первой своей статье, которая произвела на читателей очень сильное впечатление, Белинский явился, с одной стороны, прямым продолжателем Надеждина, а с другой — выразителем тех мнений о литературе и её задачах, какие высказывались в то время в кружке Станкевича, имевшем решительное влияние на развитие убеждений нашего критика. Надеждин, восставая против современного ему романтизма с его дикими страстями и заоблачными мечтаниями, требовал от литературы более простого и непосредственного отношения к жизни; кружок Станкевича, всё более и более увлекавшийся направлением философским, ставил на первый план воспитание в себе «абсолютного человека», то есть личное саморазвитие, безотносительно к окружающей нас действительности и общественной среде. Оба эти требования и были положены Белинским в основу его критических рассуждений. Их горячий тон, страстное отношение критика к своему предмету остались навсегда отличительной особенностью всего, что выходило из-под его пера, потому что вполне соответствовало его личному характеру, главной чертой которого всегда было, по словам Тургенева, «стремительное домогательство истины». В этом «домогательстве» Белинский, одарённый крайне восприимчивой и впечатлительной натурой, провёл всю жизнь, всей душой отдаваясь тому, что в данную минуту считал правдой, упорно и мужественно отстаивая свои воззрения, но не переставая, в то же время, искать новых путей для разрешения своих сомнений. Эти новые пути и указывались ему русской жизнью и русской литературой, которая именно со второй половины 30-х годов (с появлением Гоголя) начала становиться выражением действительной жизни.

Второе литературное обозрение Белинского, появившееся в «Телескопе» через полтора года после первого (1836), проникнуто тем же отрицательным духом; существенная мысль его достаточно выражается самым заглавием: «Ничто о ничём, или отчёт г. издателю „Телескопа“ за последнее полугодие (1835) русской литературы». Но появление повестей Гоголя и стихотворений Кольцова уже заставляет критика надеяться на лучшее будущее: в этих произведениях он уже видит начало новой эпохи в русской литературе. Эта мысль ещё яснее выступает в большой статье: «О русской повести и повестях Гоголя», за которой следовали статьи о стихотворениях Баратынского, Бенедиктова и Кольцова.

В 1835 года Надеждин, уезжая на время за границу, поручил издание «Телескопа» Белинскому, который старался, сколько было возможно, оживить журнал и привлечь к сотрудничеству свежие литературные силы из круга близких к нему людей; по возвращении Надеждина, Белинский также продолжал принимать очень деятельное участие в журнале до его запрещения (1836), которое оставило Белинского без всяких средств к жизни. Все попытки найти работу были безуспешны; иной труд, кроме литературного, был для Белинского почти немыслим; изданная им в середине 1837 года «Русская грамматика» не имела никакого успеха; наконец, он заболел и должен был ехать на воды на Кавказ, где провёл три месяца. В этом безвыходном положении он мог существовать только с помощью друзей и долгов, которые были для него источником больших тревог. Это тяжёлое материальное положение Белинского несколько улучшилось только в начале 1838 года, когда он сделался негласным редактором «Московского наблюдателя», перешедшего от прежних издателей в другие руки. В этом журнале Белинский явился таким же неутомимым работником, каким был прежде в «Телескопе»; здесь помещён целый ряд его крупных критических статей (между прочим, подробный трактат о «Гамлете»), 5-актная драма «Пятидесятилетний дядюшка или странная болезнь», после которой Белинский окончательно убедился, что его призвание — только в критике.

Влияние кружка Станкевича на Белинского[править | править вики-текст]

В эти годы Белинский находился под влиянием кружка Станкевича, — кружка, направившего в это время все свои умственные силы на изучение философской системы Гегеля, которая разбиралась до мельчайших подробностей и комментировалась в бесконечных спорах. Главным оратором кружка являлся М. А. Бакунин, поражавший своей начитанностью и диалектикой. Идя вслед за ним, Белинский всецело усвоил одно из основных положений Гегелевского миросозерцания: «всё действительное разумно», — и явился страстным защитником этого положения в самых крайних логических его последствиях и особенно в применении к действительности русской.

Белинский и его друзья в те годы «жили» философией, на всё смотрели и всё решали с философской точки зрения. Это было время их первого знакомства с Гегелем, и восторг, возбуждённый новизной и глубиной его идей, на некоторое время взял верх над всеми остальными стремлениями передовых представителей молодого поколения, сознавших на себе обязанность быть провозвестниками неведомой у нас истины, которая казалась им, в пылу первого увлечения, всё объясняющей, всё примиряющей и дающей человеку силы для сознательной деятельности. Органом этой философии и явился «Московский Наблюдатель» в руках Белинского и его друзей. Его характерными особенностями были: проповедь полного признания «действительности» и примирения с нею, как с фактом законным и разумным; теория чистого искусства, имеющего целью не воспроизведение жизни, а лишь художественное воплощение «вечных» идей; преклонение перед немцами, в особенности перед Гёте, за такое именно понимание искусства, и ненависть или презрение к французам за то, что они вместо культа вечной красоты вносят в поэзию временную и преходящую злобу дня. Все эти идеи и развивались Белинским в статьях «Московского Наблюдателя» с обычной страстностью, с которой он всегда выступал на защиту того, во что верил; прежняя проповедь личного самосовершенствования, вне всякого отношения к вопросам внешней жизни, сменилась теперь поклонением общественному статус-кво.

Белинский утверждал, что действительность значительнее всех мечтаний, но смотрел на неё глазами идеалиста, не столько старался её изучать, сколько переносил в неё свой идеал и верил, что этот идеал имеет себе соответствие в нашей действительности или что, по крайней мере, важнейшие элементы действительности сходны с теми идеалами, какие найдены для них в системе Гегеля. Такая уверенность, очевидно, была лишь временным и переходным увлечением системой и скоро должна была поколебаться. Этому содействовали, главным образом, два обстоятельства: во-первых, жаркие споры Белинского и его друзей с кружком Герцена и Огарёва, уже давно покинувших теоретическое философствование ради изучения вопросов общественных и политических, и оттого постоянно указывавших на резкие и непримиримые противоречия действительности с идеалами, и, во-вторых, более тесное и непосредственное соприкосновение с русской общественной жизнью того времени, вследствие переезда Белинского в Петербург.

Работа в «Отечественных Записках»[править | править вики-текст]

Этот переезд состоялся в конце 1839 года, когда Белинский, убедившись в материальной невозможности продолжать издание «Наблюдателя» и бороться с увеличивающейся нуждой, вошёл, через И. И. Панаева, в переговоры с А. А. Краевским, и принял его предложение взять на себя критический отдел в «Отечественных Записках». С болью в сердце оставлял он Москву и друзей своих, и в Петербурге долго ещё не мог освоиться со своим новым положением: его первые статьи в «Отечественных Записках» (о «Бородинской годовщине», о Менцеле, о «Горе от ума») ещё носят на себе «московский» отпечаток, даже усиленный, как будто критик хотел во что бы то ни стало довести свои выводы о разумной действительности до самого крайнего предела. Но действительность, при более близком знакомстве с нею, ужаснула его, — и старые вопросы, занимавшие его мысль, мало-помалу стали являться перед ним в другом свете. Весь запас нравственных стремлений к высокому, пламенной любви к правде, направлявшийся прежде на идеализм личной жизни и на искусство, обратился теперь на скорбь об этой действительности, на борьбу с её злом, на защиту беспощадно попираемого ею достоинства человеческой личности. С этого времени критика Белинского приобретает значение общественное; она всё больше и больше проникается живыми интересами русской жизни и вследствие этого становится всё более и более положительной. С каждым годом в статьях Белинского мы находим всё меньше и меньше рассуждений о предметах отвлечённых; всё решительнее становится преобладание элементов данных жизнью, всё яснее признание жизненности — главной задачей литературы.

«Мы живём в страшное время, — писал он ещё в 1839 году, — судьба налагает на нас схиму, мы должны страдать, чтобы нашим внукам легче было жить… Нет ружья, — бери лопату, да счищай с „расейской“ публики (грязь). Умру на журнале, и в гроб велю положить под голову книжку „Отечественных Записок“. Я — литератор; говорю это с болезненным и вместе радостным и горьким убеждением. Литературе расейской — моя жизнь и моя кровь… Я привязался к литературе, отдал ей всего себя, то есть сделал её главным интересом своей жизни…»

И в самом деле, «Отечественные Записки» поглощали теперь всю деятельность Белинского, работавшего с чрезвычайным увлечением и вскоре успевшего завоевать своему журналу, по влиянию на тогдашних читателей, первое место в литературе. В целом ряде больших статей Белинский является теперь уже не отвлечённым эстетиком, а критиком-публицистом, разоблачающим фальшь в литературе. От литературы он требует возможно более полного изображения действительной жизни: «Свобода творчества, — говорит он в одной из своих статей, — легко согласуется со служением современности; для этого не нужно принуждать себя писать на темы, насиловать фантазию; для этого нужно только быть гражданином, сыном своего общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы, слить свои стремления с его стремлениями; для этого нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чувство истины, которое не отделяет убеждения от дела, сочинения от жизни».

Н. А. Некрасов и И. И. Панаев у больного В. Г. Белинского. Художник А. Наумов 1881 год

Белинский и религия[править | править вики-текст]

Религиозные убеждения молодости уступают место настроениям явно атеистическим. В 1845 Белинский пишет Герцену, что «в словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут».

Последние годы[править | править вики-текст]

В. Г. Белинский 26 мая (7 июня) 1848 года

Кроме ежегодных обозрений текущей литературы, в которых взгляды Белинского высказывались с особенной полнотой и последовательностью, кроме статей о театре и массы библиографических и политических заметок, Белинский поместил в «Отечественных Записках» 1840—1846 годов статьи о Державине, Лермонтове, Майкове, Полежаеве, Марлинском, о русской народной поэзии и ряд больших статей о Пушкине (1844), составивших целый том и представляющих, в сущности, историю русской литературы от Ломоносова до смерти Пушкина.

Между тем здоровье Белинского, изнуряемое спешной журнальной работой, становилось всё хуже и хуже: у него уже развивалась чахотка (туберкулёз). А. И. Герцен так описал Белинского в тот период: «Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвлённым, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щёк и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким и по дороге с необычайной силой, с необычайной поэзией развивал свою мысль. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался, глубоко огорчённый, уничтоженный своей физической слабостью».

Осенью 1845 года он выдержал сильную болезнь, грозившую опасностью его жизни; срочная работа становилась ему невыносима; отношения с редакцией «Отечественных Записок» стали расстраиваться, и в начале 1846 года Белинский совсем оставил журнал. Лето и осень этого года он провёл вместе с артистом Щепкиным на юге России, а по возвращении в Петербург сделался постоянным сотрудником нового журнала «Современник», издание которого взяли на себя Н. А. Некрасов и И. И. Панаев, собравшие вокруг себя лучшие литературные силы того времени. Но дни Белинского были уже сочтены. Не считая мелких библиографических заметок, ему удалось напечатать в «Современнике» только одну большую статью: «Обозрение литературы 1847 года».

Усилившаяся болезнь заставила его предпринять поездку за границу (с мая по ноябрь 1847 года). Находящийся на лечении в немецком Зальцбрунне Белинский написал ставшее почти легендарным открытое «Письмо Н. В. Гоголю 15 июля 1847 г.» (которое расходилось тогда по России как запрещённый «самиздат», а в легальной прессе было опубликовано лишь после революции 1905 года). Белинский утверждал:

« Ей (России) нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище… страны, где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей. »

Лечение за границей не принесло ожидаемого облегчения; Белинский медленно угасал и скончался 26 мая (7 июня) 1848 года в Санкт-Петербурге. Похоронен на Литераторских мостках на Волковском кладбище Санкт-Петербурга[5].

Адреса в Санкт-Петербурге[править | править вики-текст]

  • 12.1839 года — Галерная улица, 25;
  • 05. — 07.11.1840 года — доходный дом Алексеева — 6-я линия, 53;
  • 01.06.1841 — 11.1842 года — доходный дом Бутаровой — Средний проспект, 22;
  • 11.1842 — 04.1846 — дом И. Ф. Лопатина — Невский проспект, 68;
  • 10.1846 — 05.1847 — доходный дом Фёдорова — набережная реки Фонтанки, 17.

Семья[править | править вики-текст]

С будущей женой, Марией Васильевной Орловой, Белинский был знаком ещё с 1835 года. В летние месяцы 1843 года он пережил в Москве вторую «весну своих дней и чувств» — и уехал из Москвы уже «женихом». Его невесте, классной даме московского Екатерининского института было также 32 года. Свадьба состоялась в Петербурге 12 ноября 1843 года, а 13 июня 1845 года у них родилась дочь Ольга.

О своей семейной жизни Белинский ничего никому не говорил; в письме же к жене 7 мая 1846 года писал: «Странные мы с тобою, братец ты мой, люди: живём вместе — не уживаемся, а врозь — скучаем». Кроме того, дома у Белинского поселилась и сестра жены, Агриппина Васильевна Орлова, доставлявшая ему, заодно с женой, немало тяжёлых минут своим характером. В письмах Белинскому жена жаловалась ему, что он с ней «дурно обращается», что он уехал лечиться (за два года до смерти) «без причины», а значит, не любит жену и ребёнка. А сестра её, Агриппина, заявляла в письмах, что она «плюёт» на Белинского[6].

Оценки и значение[править | править вики-текст]

Значение Белинского и его влияние в русской литературе было очень велико. Он не только указал тот путь, по которому должна идти литература, чтобы стать общественной силой, но явился учителем и руководителем молодого поколения писателей, — плеяды 1840-х годов. Как литературный критик Белинский выдвинул и обосновал теорию реализма, на много лет вперед определив пути развития русской литературы. Его статьи-монографии о творчестве А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, А. С. Грибоедова, М. Ю. Лермонтова содержали ряд новых эстетических принципов и положений, ставших ключевыми при оценке литературного произведения, — народность, соответствие действительности, верность характеру героя, современность. Художественная точка зрения всегда сочеталась у него с исторической и социальной[7].

Плеханов считал Белинского «самым глубокомысленным из наших критиков», обладавшим «чутьём гениального социолога»[8].

Восторженная оценка Белинского, характерная для русского революционного движения и советского периода, сочетается в русской культуре с критическим подходом к его фигуре и философии. Например, высоко оценённый Белинским Достоевский в «Дневнике писателя» критически отнёсся к его социально-реформаторским взглядам:

« Белинский был по преимуществу не рефлективная личность, а именно беззаветно восторженная, всегда, во всю его жизнь. (…) Выше всего ценя разум, науку и реализм, он в то же время понимал глубже всех, что одни разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную «гармонию», в которой бы можно было ужиться человеку. Он знал, что основа всему — начала нравственные. В новые нравственные основы социализма (который, однако, не указал до сих пор ни единой, кроме гнусных извращений природы и здравого смысла) он верил до безумия и безо всякой рефлексии; тут был один лишь восторг. Но, как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Ему надо было низложить ту религию, из которой вышли нравственные основания отрицаемого им общества. Семейство, собственность, нравственную ответственность личности он отрицал радикально. Без сомнения, он понимал, что, отрицая нравственную ответственность личности, он тем самым отрицает и свободу её; но он верил всем существом своим (гораздо слепее Герцена, который, кажется, под конец усомнился), что социализм не только не разрушает свободу личности, а, напротив, восстановляет её в неслыханном величии, но на новых и уже адамантовых основаниях. »

Весьма отрицательно оценил Белинского Юлий Айхенвальд, поставивший под сомнение и безошибочность его эстетического вкуса, и последовательность его критических оценок, и искренность его политических убеждений.

АН СССР высоко признавала заслуги Белинского и учредила литературную премию его имени. Первоначально премия вручалась за работы, связанные с наследием критика, позже стала вручатся за книги, в которых рассматривался труд других революционных писателей; после распада СССР премия не вручается.

Увековечение памяти[править | править вики-текст]

Фильм[править | править вики-текст]

Населённые пункты[править | править вики-текст]

Улицы[править | править вики-текст]

В 2013 году имя Белинского носят 478 площадей, улиц и переулков в России[9], в том числе в Алчевске, Бердске, Владивостоке, Волгограде, Губкине Белгородской области, Екатеринбурге, Калининграде, Каменке, Красноярске, Кузнецке, Липецке, Нижнем Новгороде, Новосибирске, Новоуральске, Пензе, Перми, Пскове, Петрозаводске, Санкт-Петербурге, Тольятти, Торжке, Томске, Тюмени, Уфе, Череповце, Ярославле.

Улицы Белинского есть также в Минске, Кишинёве, Одессе, Севастополе, Старом Осколе, Талдыкоргане (Казахстан), Ужгороде, Харькове (также назван и мост), Херсоне.

Площади, парки и скверы[править | править вики-текст]

Площадь, улица и мост в Санкт-Петербурге. Центральный парк культуры и отдыха им. В. Г. Белинского и один из скверов в городе Пензе.

Музеи[править | править вики-текст]

В 1938 году в городе Чембаре Пензенской области был открыт единственный в России литературно-мемориальный музей В. Г. Белинского, а впоследствии был установлен памятник критику.

Учебные заведения[править | править вики-текст]

Имя В. Г. Белинского присвоено:

Библиотеки[править | править вики-текст]

Библиотеки имени В. Г. Белинского существуют в Пензе (библиотека основана в 1895 году, имя Белинского носит с 1898 года), Екатеринбурге (основана и носит имя Белинского с 1899 года), Калуге, Ленинск-Кузнецком, Краснодаре, Красноярске, Новосибирске, Якутске, Нижнем Новгороде

Памятники[править | править вики-текст]

Памятники в Пензе
Памятник Белинскому (Пенза, Театральный проезд).jpg
Belinsky Penza bust.jpg
BelinskyPGPU.jpg
Памятник работы скульптора Е. В. Вучетича и архитектора Л. М. Полякова (1954) Бюст работы скульптора Н. А. Теплова (1981) Скульптура «Юный Белинский» работы Н. А. Матвеева (1994)

Премия[править | править вики-текст]

Премия имени В. Г. Белинского

Библиография[править | править вики-текст]

Работы[править | править вики-текст]

  • Дмитрий Калинин (1830—1832).
  • Литературные мечтания. Элегия в прозе (1834).
  • О русской повести и повестях г. Гоголя («Арабески» и «Миргород») (1835).
  • Ничто о ничём (1835).
  • Стихотворения В. Бенедиктова (1835).
  • Основания русской грамматики (1837).
  • Гамлет. Драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета (1838, цикл статей).
  • Сочинения в стихах и прозе Д. Давыдова.
  • «Герой нашего времени». Соч. М. Лермонтова (1840).
  • Русская литература в 1840 году (1841).
  • Стихотворения М. Лермонтова (1841).
  • Русская литература в 1841 году (1842).
  • Русская литература в 1842 году (1843).
  • Русская литература в 1845 году (1846).
  • Взгляд на русскую литературу 1846 года (1846).
  • Николай Алексеевич Полевой (1846).
  • Письмо Н. В. Гоголю (1847).
  • Взгляд на русскую литературу 1847 года (1848).

Издания[править | править вики-текст]

  • Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина / Ред. предисл. и прим. Н. И. Мордовченко. — Л.: Гослитиздат, 1937. — 706 с.: ил.
  • Белинский В. Г. М. Ю. Лермонтов: Статьи и рецензии / Ред., вступит. статья и примеч. Н. И. Мордовченко. — Л.: Худож. лит., 1940. — 264 с.: портр.
  • Белинский В. Г. Избранные философские сочинения / Под общей ред. и со вступит. ст. М. Т. Иовчука. Ред. текста и комментарии В. С. Спиридонова. — М.: Госполитиздат, 1941. — 591 с. на сайте Руниверс
  • Белинский В. Г. О Крылове: Сборник статей и высказываний. — М.: Гослитиздат, 1944. — 70 с.
  • Белинский В. Г. Письма к Гоголю / Ред., послесловие и примечания Ф. М. Головенченко. — М.: Гослитиздат, 1947. — 32 с. То же./ Белинский В. Г. — М.: Госполитиздат, 1956. — 29 с.
  • Белинский В. Г. Избранное. — Молотов: Молотовгиз, 1948. — 395 с.
  • Белинский В. Г. Избранные педагогические сочинения / Под ред. действ. чл. АПН Е. Н. Медынского. — М.; Л.: Академия пед. наук РСФСР, 1948. — 280 с.: портр.
  • Белинский В. Г. Избранные философские сочинения / Под общей ред. М. Т. Иовчука и З. В. Смирновой. Ред. текста и примеч. В. С. Спиридонова. Т. 1. — М.: Госполитиздат, 1948. — 642 с.: ил., портр. То же. Т. 2. — М.: Госполитиздат, 1948. — 594 с.: ил., портр.
  • Белинский В. Г. О Гоголе: Статьи, рецензии, письма / Ред., вступит. ст. и комм. С. Машинского. — М.: Гослитиздат, 1949. — 512 с.: портр.
  • Белинский В. Г. О классиках русской литературы / Сост. А. Н. Дубовиков. — М.; Л.: Детгиз, 1948. — 360 с. То же. — М.; Л.: Детгиз, 1950. — 360 с.: ил., портр.
  • Белинский В. Г. Взгляд на русскую литературу 1846 г. / [Послесл. и примеч. Е. А. Мельниковой]. — М.: Гослитиздат, 1955. — 184 с.: портр.
  • Белинский В. Г. Избранные статьи. — М.: Детская литература, 1972. — 223 с.
  • Белинский В. Г. О русских классиках. — М. Художественная литература, 1979. — 528 с.
  • Белинский В. Г. Взгляд на русскую литературу. — М.: Современник, 1983. — 606 с.
  • Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. — М.: Сов. Россия, 1984. — 96 с.

Собрания сочинений[править | править вики-текст]

  • Собрание сочинений : в 12 т. / Издание К. Т. Солдатёнкова. — М., 1859.
  • Полное собрание сочинений : в 13 т. / Под ред. С. А. Венгерова (т. 1—11) и В. С. Спиридонова (т. 12—13). — М., 1900—1917 (тт. 1—11); М., 1926—1948 (тт. 12—13).
  • Собрание сочинений : в 3 т. / Под ред. Ф. М. Головенченко. — М., 1948.
  • Полное собрание сочинений : в 13 т. — М. : Издательство Академии наук СССР, 1953—1959.
  • Собрание сочинений : в 9 т. — М.: Художественная литература, 1976—1982.

О Белинском[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Русские писатели 1800—1917: Биографический словарь. — Т. 1: А — Г. — М.: Советская энциклопедия, 1989.
  2. 1 2 В. Г. Белинский, «Статьи о русской литературе», Серия «Школьная библиотека».
  3. Виссарион Григорьевич Белинский
  4. ФЭБ: Мордовченко, Бурсов. Белинский, 1955.
  5. Могила В. Г. Белинского на Волковском кладбище
  6. Иванов-Разумник Р. В. Личная жизнь Виссариона Григорьевича Белинского из «Книги о Белинском»
  7. Громова Л. П., Ковалева М. М., Станько А. И., Стенник Ю. В. и др. История русской журналистики XVIII—XIX веков / Под ред. Л. П. Громовой. — СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 2003.
  8. http://www.ras.ru/FStorage/download.aspx?Id=14316d5d-c3e9-4f30-b64b-6c3ba1372723
  9. Федеральная информационная адресная система

Ссылки[править | править вики-текст]