Битва за Шербур

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Битва за Шербур (англ. Battle of Cherbourg) — эпизод Второй мировой войны, происходивший с 22 по 27 июня 1944 г., который включает в себя овладение союзническими войсками портового города Шербур.

В 2 часа дня 22 июня после массированного воздушного налета американцы начали наступление с целью прорыва оборонительных рубежей, проходивших по горным кряжам, которые обеспечивали оборону Шербура. «Боевая эффективность всех (оборонявшихся) войск была крайне низкой»,- писал впоследствии один немецкий автор. Оборона Шербура в основном была рассчитана на отражение атак с моря, и на учениях в начале мая генерал Маркс продемонстрировал уязвимость Шербура со стороны суши, прорвавшись как раз там, где теперь наступали американцы. Позднее Коллинс выразил удивление, что немцы почему-то не прибегали к упорной обороне на внешнем рубеже, проходившем по высокому горному кряжу вокруг города, и отошли сразу же на рубеж внутренних фортов. У них, по-видимому, не хватало не только необходимой численности войск, но и не было намерения осуществлять такую оборону. Были сформированы четыре боевые группы из остатков немецких частей, которые отступали по полуострову в сторону Шербура, и позиционная оборона там, на укрепленных позициях, представляла собой менее сложную задачу для войск невысокой боеспособности. Если американцы до этого могли вести наступление, не встречая мощных контратак, какие обрушивались на англичан вокруг Кана, то здесь, на подступах к Шербуру, пехоте предстояло наступать под воздействием сильного пулеметного огня противника, изрыгаемого из огромных бетонных бункеров.

Батальон майора Рэндалла Брайэнта провел ряд последовательных небольших боевых операций против окруженных немецких групп, оказывавших сопротивление по пути движения к Шербуру; в одной из таких стычек майор был удивлен не меньше, чем его солдаты, удачным выстрелом базуки по «брюху» немецкого танка — американцы по своему горькому опыту знали, что прямое попадание не пробьет броню немецкого танка. А теперь, на улицах Шербура, батальон завязал двухдневные напряженные бои за каждый дом по пути к Форт-дю-Руль. На основе собственного опыта солдаты выработали некоторые приемы уличного боя, которым их никогда не обучали. В частности, они подавляли огневые средства в домах на противоположной стороне на время, пока группы солдат, прокладывая дорогу с помощью ручных гранат, проскакивали через улицу. Широко разветвленную систему укрепленных огневых точек противника приходилось преодолевать в ожесточенных схватках, уничтожая одну точку за другой, при этом атакующую пехоту немцы на открытых подступах встречали убийственным пулеметным огнем.

Майор Герман из 39-го пехотного полка писал:

Мы начали атаку форта Октевиль. Заградительный огонь сначала нас прижимает к земле, но солдаты все же просачиваются вперед, перебегая с места на место, точно напуганные кролики, в сторону форта. Мы прекращаем артиллерийский обстрел, так как снаряды стали рваться рядом с ротой G и поразили один взвод. Кажется, все идет неправильно. Наши танки бросились наутек. С моим сержантом Маачи на буксире мы ползем под сильным настильным пулеметным огнем к форту, который маячит, словно грандиозное сооружение. Я не совсем помню все, что произошло дальше. Мы связали вместе две базуки и примерно с шестидесяти ярдов от форта выстрелили по крепостному аванпосту. Я приподнялся на одно колено, чтобы выстрелить из своего карабина, но взрывом меня ударило в правое бедро, разорвав куртку. Я побежал к доту, стреляя на ходу. Взрывом немецкой ручной гранаты из моих рук вырвало карабин, разорвало мышцы правого предплечья, но кость не получила повреждений. Ребята потом сказали, что я без сознания скатился в канаву.

9-я дивизия овладела Октевилем, а 314-й пехотный полк штурмовал Форт-дю-Руль, показав еще один пример мужественного самопожертвования, благодаря чему пехота может овладевать сильно укрепленными позициями противника. Когда капрал Джон Келли увидел, что его взвод прижат к земле сильным пулеметным огнем, он пополз вперед с шестовым подрывным зарядом, чтобы всунуть его в амбразуру, откуда вел огонь немецкий пулемет, но заряд не сработал. И он пополз обратно за другим зарядом. На этот раз взрывом заряда разорвало торчавшие из амбразуры стволы пулеметов, и пулеметный огонь прекратился. Келли в третий раз пополз к доту, достиг его задней двери и бросил внутрь ручную гранату. Дот замолчал. Лейтенант Карлос Огден расчистил дорогу для своей роты, выведя из строя 88-мм орудие противника с помощью ружейной гранаты, и, хотя уже был дважды ранен, выбежал вперед и ручными гранатами [245] уничтожил немецкие пулеметы, мешавшие наступавшей пехоте. Как Келли, так и Огден были награждены медалью Почета — высшей наградой конгресса.

Укрываясь от бомбардировок, в подземных тоннелях и бункерах толпились многие тысячи разношерстного военного персонала из военно-морского флота, частей аэродромного обслуживания Люфтваффе, подразделений снабжения, штабные писаря — вся шушера огромной базы, осознававшая безвыходность своего положения. Дни, проведенные в зловонной смеси выхлопных газов от генераторов, пыли и сгоревшего пороха, проникавших в подземелье через пещеры, наложили на них печать глубокого уныния. На командном пункте генерала фон Шлибена в Сувере, на южной окраине города, офицер по оперативным вопросам, майор Форстер, отмечал на карте, висевшей на стене, неумолимое движение американцев — солдаты Коллинса по незнанию обошли коммутаторный бункер немцев, оставив немцам до последнего момента в исправности их систему связи. 26 июня, когда самоходные противотанковые орудия открыли огонь прямой наводкой по входам в тоннели, расположенные над командным пунктом командующего гарнизоном, генерал фон Шлибен вместе с 800 солдатами и офицерами сдался. [246] Майор Рэндалл Брайэнт оказался возле Мантона Эдди, командира дивизии, когда высокий, представительный, с чувством собственного достоинства немецкий офицер отделился от длинной шеренги выходивших из подземного арсенала немцев и коротко сказал: «Я фон Шлибен». Ошеломленный Эдди указал генералу на джип и увез его на свой командный пункт, чтобы там перекусить. Однако Брэдли отказал в гостеприимстве немцу, так как был разгневан бессмысленной обороной Шербура, столь дорого обошедшейся американцам, и отказом фон Шлибена дать приказ об общей капитуляции порта после своего пленения.

Организованное сопротивление в Шербуре прекратилось только 27 июня, и 9-я дивизия была вынуждена еще несколько дней вести ожесточенные бои, чтобы раздавить оборону у мыса Аг на северо-западной оконечности полуострова. В городе Эдди предпринял отчаянную попытку удержать под контролем разбушевавшихся солдат, когда те наткнулись на огромные немецкие склады бренди, вина и шампанского. В конечном счете у него ничего не получилось, и он в отчаянии прекратил борьбу с пьянством, объявив: «Ладно, каждому 24 часа отдыха, пусть напиваются». Сотни ящиков награбленного спиртного были погружены на захваченные немецкие автомашины и затем по всей Европе следовали за частями 7-го корпуса. Полящика шампанского было отправлено Брэдли, который переслал шампанское домой в США, чтобы по возвращении в 1945 году выпить в честь своего внука. В офицерском клубе части Брайэнта свою долю из складов Шербура допивали в Германии еще в 1946 году.

Батальон Брайэнта сожалел по поводу излишеств, допущенных накануне, когда утром 28 июня начал марш пешим ходом в сторону мыса Аг, следуя немецким указательным знакам с обозначением частей и соединений. Они подошли к входу огромного подземного бункера, не встретив никакого сопротивления, захватили единственного вражеского часового, охранявшего вход, и осторожно шли по бункеру с пистолетами в руках в сторону доносившихся голосов. Открыв дверь, они оказались в помещении, полном немецких офицеров, сидевших за столом, на котором лежал большой кусок окорока. Дин Вандергоф, командир батальона, оказался на высоте положения. «Стоп!» — обратился он к изумленной аудитории. Он наклонился вперед, чтобы схватить окорок: «Это я возьму». Американцам здесь необычно повезло. Другим частям пришлось вести тяжелые бои.

В июне 7-й корпус захватил 39 042 пленных и выполнил первую задачу американцев в этой кампании. Генерал Коллинс проявил себя энергичным и умелым командиром корпуса, подобно тому как генерал Мантон Эдди продемонстрировал способности командира дивизии. Взятие «крепости», которую Гитлер приказал оборонять многие месяцы, подбодрило союзников и несколько смягчило разочарование высшего командования, когда оно получило первые донесения о состоянии гавани и порта Шербура. Портовые сооружения Неаполя начали функционировать через трое суток после падения города. Примерно такого же нового чуда ожидали в Шербуре. Однако армейские саперы генерала Брэдли нашли там одни развалины как свидетельство наиболее тщательно осуществленной программы разрушений за всю войну. По планам операции «Оверлорд» к 25 июля предполагалось обеспечить прием через порт Шербур примерно 150 000 тонн боевых грузов. На самом деле порт принял к этому сроку менее 18 000 тонн. Только к концу сентября Шербур восстановил предусмотренную планами союзников пропускную способность, но к этому времени почти все гавани во Франции и Бельгии находились уже в их руках. Таким образом, наступление на Шербур не оправдало своего непосредственного стратегического назначения — создать возможности для ускорения наращивания сил союзников на континенте. Но об этом не приходилось много говорить в дни восторгов по поводу наиболее выдающегося успеха союзников со времени высадки на нормандское побережье. Только Эйзенхауэр, Брэдли и Монтгомери да их штабы со всей серьёзностью сознавали, что сражение за северный Котантен длилось на много дней дольше, чем планировали и надеялись, и что, пока оно продолжалось, прогресс в захвате территории для расширения плацдармов в южном направлении оказался незначительным. 27 июня, когда Хьюджес сообщил Эйзенхауэру о новой задержке наступления 1-й армии, верховный главнокомандующий задумчиво заметил: «Иногда мне хочется, чтобы там был Джордж Паттон».

Для союзников стало привычным без конца твердить о недостатках друг у друга — о медлительности англичан под Каном или о неэффективных действиях некоторых американских дивизий, застрявших в живых изгородях Нормандии. Несмотря на отличные действия 7-го корпуса Коллинса при овладении Шербуром, каждой армии недоставало наступательного порыва и ударной мощи, необходимых для прорыва оборонительных позиций немцев на поле боя. Один из наиболее известных американских историков — специалистов по этой кампании, Вейгли, недавно писал, что в Нормандии «ограниченные возможности американской армии непрерывно наращивать ударную мощь еще больше ослабляли гонку в неведомое на поле боя, где не было достаточного простора для использования мобильности»

В этом первом сражении на северо-западе Европы у американской армии появилось обоснованное сожаление, что она со времени великой мобилизации американских людских ресурсов, начатой в 1940 году, не придала приоритетного значения набору в пехоту. Все страны, участвовавшие во второй мировой войне, направили в свои военно-воздушные силы и технические рода войск лучшую и более грамотную часть призывных контингентов. Но ни одна другая страна не позволила своим армиям превратить стрелковые роты в жернова для людей, непригодных для других занятий. Пехота сильно пострадала, когда виды вооруженных сил попытались дать солдатам свободу выбора специализации в вооруженных силах, ибо в 1942 году добровольно избрали пехоту или бронетанковые части только 5 процентов. «К концу 1943 года,- говорится в официальной истории боевой подготовки и снабжения сухопутных войск США,- система приоритетов и ряд других факторов привели к опасному снижению числа лиц, выделяемых для сухопутных войск, которые действовали бы более эффективно в боевой обстановке» {144}. Выяснилось, что пехотинцы были ростом на один дюйм меньше среднего роста солдат в армии — любопытная деталь, характеризующая их общие физические данные. В марте 1944 года статистика дала еще более тревожные данные, из которых следовало, что, в то время как пехота составляла 6 процентов от общей численности армии, потери за счет пехоты составляли 53 процента от общего числа потерь в армии. Это соотношение стало еще более тревожным в в ходе боёв в Нормандии.

Серьёзные усилия начали предприниматься весной 1944 года, чтобы в пехоту направить более квалифицированных и энергичных молодых людей. В марте 30 000 огорченных курсантов авиационных школ были оптом переведены в пехоту. В пехоту были поспешно переведены многие солдаты других военных специальностей, и проведено первое из многих прочесывание тыловых служб с целью изыскания новых офицерских и солдатских кадров для пехоты. Но все эти меры были запоздалыми, и армия, сражавшаяся на северо-западе Европы, в итоге этих мер не получила существенной помощи. Из поступавших в Нормандию пополнений, которые затем составляли основную массу потерь, только 37 процентов были обучены как стрелки. 1-я армия остро нуждалась в компетентных офицерах и сержантах. В некоторых частях нужно было осуществить полную замену младших командиров. В ситуации, когда младших командиров остро не хватало, снова и снова призывали солдат сражаться без контроля и руководства со стороны командира батальона или даже командира роты, и это довольно часто повторялось. Американская армия решительно отвергала практику немцев создавать отборные и второсортные дивизии для их использования в различных ситуациях и по различному назначению; в ней стремились формировать соединения приблизительно одинаковых качественных показателей.