Бухарский эмират

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Бухарский эмират
узб. Buxoro Amirligi, Бухоро Амирлиги, тадж. Аморати Бухоро

независимый эмират (с 1785 по 1868);
протекторат (с 1868 по 1917);
сателлит(с 1917 по 1920);
Flag of None.svg
1785 — 1920


Flag of the Bukharan People's Soviet Republic.svg
Flag of the Emirate of Bukhara.svg
Флаг
Bukhara1850.png
Бухарское ханство в 1850 году
Столица Бухара
Язык(и) узбекский, таджикский
Религия сунниты, суфизм (накшбанди), иудаизм
Население узбеки, таджики и др.
Форма правления теократическая абсолютная монархия 1868 по 1917 — под протекторатом России)
Династия мангыты
эмир
 - 1785—1800 Шахмурад
 - 1911—1920 Сейид Алим-хан
Преемственность
Бухарское ханство
Бухарская Народная Советская Республика

Буха́рский эмира́т (узб. Buxoro Amirligi, Бухоро Амирлиги, тадж. Аморати Бухоро) — государство, существовавшее с 1785 по 1920 год в Азии на территории современных государств Узбекистана, Таджикистана и части Туркмении. Правопреемник Бухарского ханства и часто назывался так же.

Бухарский эмират наряду с Хивинским ханством и Кокандским ханством является одним из трёх Узбекских ханств[1].

В 1868 году попал в вассальную зависимость к Российской империи и получил статус её протектората.

2 сентября 1920 года РККА заняла Бухару, а 8 октября была провозглашена Бухарская Народная Советская Республика, которая в 1924 году по национальному признаку была разделена между Узбекской ССР, Туркменской ССР и Таджикской АССР.

История[править | править вики-текст]

Основателем Бухарского эмирата был Мухаммад Рахимбий (1756-1758) из узбекского рода мангыт. После его смерти правил его дядя Даниялбий (1758-1785). В 1784 году в Бухаре недовольные слабостью Даниялбия горожане подняли восстание, и Даниялбий уступил власть сыну Шахмураду (17851800). Нововведения Шахмурад начал с того, что устранил двух коррумпированных влиятельных сановников — Давлата-кушбеги и Низамуддина-казикалона, убив их в Арке на глазах придворных. Затем Шахмурад торжественно вручил жителям Бухары тарханную грамоту, освобождавшую их от ряда налогов. Текст грамоты был вырезан на камне, прикрепленном к айвану большой соборной мечети. Взамен он учредил новый налог «джул» на содержание войска в случае войны. Сосредоточив в своих руках власть, он отказался от ханского титула, оставаясь эмиром. На престол он посадил сначала Данишмандчу, а затем Абулгази из потомков Чингисхана, которые реальной власти не имели.

В 1785 году Шахмурад провел денежную реформу, начав выпускать полноценные серебряные монеты в 0,7 мискаля (3,36 г), а также унифицированные золотые монеты. Он лично возглавил судебное ведомство. Шахмурад вернул Бухарскому эмирату левобережье Амударьи с Балхом и Мервом. В 1786 году он подавил восстание в округе Кермине, затем совершил успешные походы в Шахрисабз и Ходжент. Шахмурад успешно воевал с афганским правителем Тимур-шахом, сумев сохранить за собой области южного Туркестана, населенные таджиками. Когда эмир Хайдар (1800—1826) получил престол от отца, весь Мавераннахр подчинялся его власти. Вступление Хайдара на престол сопровождалось распрями и массовыми восстаниями. В 1800 году восстали туркмены Мерва. Вскоре к внутренним междоусобицам добавилась война с Кокандом за Уратюбе, которое Хайдару удалось отстоять. При эмире Хайдаре политическая система представляла собой централизованную монархию, развивающуюся в сторону абсолютизма. Эмир Хайдар имел бюрократический аппарат численностью до 4 тысяч человек. Увеличилась армия. Только в Бухаре насчитывалось 12 тысяч человек постоянного войска. Ахмад Даниш сообщает, что «правление эмира Хайдара можно охарактеризовать как время беспрерывных феодальных войн, которые возникали каждые 3-6 месяцев». Хайдару наследовал его сын Насрулла (18271860). Чтобы очистить ему путь к власти, были убиты его старшие братья Мир Хусейн и Мир Умар. Опираясь на войско и союз с духовенством, Насрулла повел ожесточенную борьбу с феодальной раздробленностью, стремясь к обузданию знати. В течение первого месяца правления он казнил ежедневно по 50-100 человек. Он добивался объединения областей, номинально входивших в состав эмирата. К управлению вилоятами он привлек «безродных» людей, полностью обязанных ему. Правление Насруллы сопровождалось непрерывными войнами с Хивинским и Кокандским ханствами за отдельные пограничные территории — Мерв, Чарджуй, Уратюбе, Ходжент. Упорным было сопротивление правителей Шахрисабза и Китаба. Лишь в 1856 году после неоднократных военных походов они были подчинены Бухаре. В целом при Насрулле наблюдается ослабление государства, что проявилось в поражениях в войнах с Кокандом. При эмире Музаффаре (1860—1885) Бухарский эмират потерпел поражение и оказался под протекторатом царской России. Степень зависимости усилилась при правлении эмира Абдулахада (1885—1910).

Последний эмир Бухары, Сейид Алим-хан управлял до прихода в Бухару большевиков 30 августа 1920 года, после чего бежал в Афганистан.

История Бухарского эмирата описана рядом местных историков: Мухаммед Вафа Керминеги, Мирий, Мухаммед Якуб ибн Даниялбий, Абдулазим Сами, Ахмад Донишем, Насир ад-дин ибн амир Музаффаром и др.

Бухарское ханство и Российская империя[править | править вики-текст]

С водворением в Бухаре династии Мангыт, отношения России с этой страной сделались довольно частыми (в особенности при Насрулла-хане).

В 1820 было отправлено в Бухару русское дипломатическое посольство под начальством Негри; принимавшие в нём участие офицеры генерального штаба и в особенности натуралисты Эверсман и Пандер значительно расширили наши сведения о Бухаре.

В 1834 году ориенталист Демезон прошёл из Оренбурга в Бухарское ханство и обратно, а в следующем 1835 году туда ездил политический агент Ян Виткевич, с целью добиться освобождения русских пленных. В 1841, когда аванпосты англичан, воевавших с Афганистаном, приблизились к левому берегу Аму-Дарьи, из России, по приглашению бухарского эмира, была отправлена в Бухару политико-научная миссия, состоявшая из начальника её, горного инженера Бутенева, ориенталиста Ханыкова, натуралиста Лемана и др. Миссия эта, известная под названием Бухарской экспедиции 1841, в политическом отношении не достигла никаких результатов; зато члены её издали много весьма ценных естественно-исторических и географических работ о Бухаре, между которыми особенно выдается «Описание Бухарского ханства» Н. Ханыкова, не потерявшее научного значения и до настоящего времени. Наконец, в 1859 в Бухаре был полковник Н. П. Игнатьев.

Попадание в вассальную зависимость от России в 1868 году[править | править вики-текст]

«Бухарский солдат (сарбаз)» (1873) — из Туркестанской серии В. В. Верещагина

В середине 1865 года бухарский эмир Музаффар, воспользовавшись борьбой России с Кокандским ханством, вторгся во главе большого войска в Ферганскую долину. Он занял столицу ханства — Коканд и посадил на престол Худояр-хана, который неоднократно изгонялся в ходе межфеодальной борьбы. Одновременно Музаффар прислал в Ташкент посольство, которое в ультимативной форме потребовало от Черняева немедленного вывода русской администрации и военных сил. Энергичные действия эмира вызвали у царского правительства опасения, что русским отрядам в Туркестанской области угрожает совместный удар Бухары и Коканда.

В связи с ухудшением русско-бухарских отношений военный губернатор Туркестанской области М. Г. Черняев распорядился арестовать всех бухарских купцов на подведомственной ему территории и конфисковать их товары. Он ходатайствовал перед Крыжановским о проведении подобных репрессий в Оренбургском крае и на всей территории Российской империи. В Оренбургском генерал-губернаторстве последовали примеру Черняева. При этом, однако, был нанесен серьёзный удар не только бухарским торговцам, но и тесно связанным с ними русским предпринимателям, что породило большое беспокойство правящих кругов России. Горчаков заявил, что Россия не может отступить в Средней Азии, «преклониться перед эмиром», ибо от этого зависит «наше влияние в Средней Азии», но тем не менее назвал арест бухарских купцов и конфискацию их товаров «дикой мерой». В Петербурге эти действия были признаны вредными, «чрезмерными и опасными».

Однако в отношении Бухары было решено придерживаться твердой позиции: не давать повода к столкновениям, но и не избегать при необходимости активных действий. Милютин, как и Горчаков, подчеркивал, что вся «будущность» политики России в Средней Азии зависит от того положения, в какое царское правительство поставит себя по отношению к Бухаре.

Вскоре Крыжановский был вынужден изменить занятую позицию. Оренбургское купечество, игравшее важную роль в среднеазиатской торговле, обратилось к нему с заявлением, что Нижегородская ярмарка ожидает представителей Бухары — выгодных покупателей русских товаров, а бумагопрядильные предприятия страны крайне нуждаются в хлопке из Средней Азии. Купцы просили освободить бухарских торговцев и разрешить им отправиться на ярмарку, снять секвестр с бухарских товаров в Оренбургском крае и восстановить свободный товарообмен между Россией и Бухарой.

В связи с этим Крыжановский пошел на уступки. Он не разрешил бухарским купцам вернуться в ханство, но позволил им под наблюдением специально созданных в Оренбурге и Троицке комиссий по бухарским делам отправиться со своими товарами на ярмарку. Это «послабление» Крыжановский обосновывал интересами «русской торговли и фабричной промышленности и возможного предоставления средств нашему купечеству продолжать выгодные для России торговые операции с Бухарой».

19 октября 1865 года Комитет министров заслушал сообщение министра финансов о состоянии русско-бухарской торговли в связи с карательными мерами, принятыми оренбургскими властями, и предложил Крыжановскому при первой возможности полностью отменить репрессии против купцов Бухары. Бухарским торговцам было объявлено, что царское правительство стремится к максимальному развитию торговых отношений со Средней Азией и что «меры строгости» были вызваны лишь враждебными действиями эмира. В то же время Комитет министров обязывал соответствующие органы приложить все усилия к расширению среднеазиатской торговли и к ограждению прав среднеазиатских купцов и не прибегать к каким-либо чрезвычайным мерам без санкции центрального правительства.

В Средней Азии тем временем обстановка продолжала обостряться. К югу от Ташкента начались столкновения между царскими войсками и отрядами Рустамбека, правителя Зачирчикского района.

Борьба шла не столько за «наследство» Кокандского ханства, которое сейчас по сути дела лишилось своих владений вне Ферганской долины, а главным образом за господство в Средней Азии. Крыжановский ещё во время своего визита в Ташкент в сентябре 1865 года ставил перед Черняевым задачу добиваться любыми средствами господствующего положения России в Туркестане.

После разгрома Коканда Бухарское ханство претендовало на гегемонию в этом районе и стремилось подчинить другие среднеазиатские владения. Но в военном отношении Бухарское ханство было чрезвычайно слабым и отсталым по сравнению с Россией. Это проявилось в первых же столкновениях с русскими отрядами. Плохо вооружённые и не обученные сарбазы Рустамбека отступили перед отрядом подполковника Пистолькорса, который в сентябре 1865 года занял небольшие населённые пункты Пскент и Келеучи, по дороге на Ходжент. Крыжановский предложил сохранить военный контроль над этой территорией, так как она снабжала Ташкент зерном.

Хотя между Россией и Бухарой уже развернулась вооружённая борьба, обе стороны делали попытки добиться своих целей дипломатическим путём. Эмир Музаффар направил в Санкт-Петербург посольство во главе с Неджметдином-ходжей, который уже бывал там в 1859 году. Однако царское правительство поручило вести переговоры оренбургскому генерал-губернатору. Посольство было задержано в Казалинске несмотря на протесты бухарского посланника. То же самое произошло и с русским посольством. Отправленное Черняевым в октябре 1865 в Бухару посольство в составе астронома К. В. Струве, связанного с торгово-промышленными кругами А. И. Глуховского  и горного инженера А. С. Татаринова также было фактически арестовано местными властями.

Оба посольства энергично пытались выполнить возложенные на них задачи. Так, бухарский посланник, вопреки распоряжению Крыжановского, прибыл из Казалинска в Оренбург, а снаряженный им специальный полномочный гонец мулла Фахретдин даже добрался с письмом Неджметдина-ходжи до Петербурга. Это, однако, не дало результатов: письмо посланника, в котором он жаловался на нарушение дипломатических обычаев оренбургскими властями, не было принято и мулле Фахретдину было предложено представить его Крыжановскому.

Ни к чему не привели и попытки представителей Российской империи установить нормальный дипломатический контакт с правящими кругами Бухарского ханства.

Министерство иностранных дел от имени царя уполномочило оренбургского генерал-губернатора вступить в переговоры с посланником Бухары, предъявив главное и основное требование — «поставить торговлю и политические отношения» России в Средней Азии «в самое благоприятное положение». Директор Азиатского департамента Стремоухов указывал, что дальнейшее применение репрессий против бухарских купцов необоснованно, так как русские караваны благополучно вернулись из ханства. Главное теперь — установление прямого и тесного контакта между русскими и ташкентскими купцами и использование Ташкента в качестве торговой базы России в Средней Азии.

Сам Крыжановский выработал обширный перечень условий, которые он собирался предъявить на переговорах. Он требовал учреждения в Бухаре торгового агентства России, уравнения русских купцов с бухарскими в правах, введения уменьшенного тарифа ввозных и вывозных пошлин, признания «самостоятельного» существования «Ташкентского государства» (под русским протекторатом с границами по рекам Сыр-Дарье и Нарыну) и свободного плавания русских судов по этим рекам и их притокам. В случае настойчивых претензий эмира на господство над Кокандским ханством Крыжановский считал возможным удовлетворить их.

Эти условия намечалось включить в договор, который должен был подписать эмир. Лишь после этого царские власти соглашались допустить бухарское посольство в Петербург для заключения «дружественного трактата» между Российской империей и Бухарским ханством.

Программа Крыжановского была в основном поддержана военным министром. В одобренной царем записке Милютин подчеркивал необходимость придерживаться принципа равноправия в русско-бухарских отношениях и предоставить Бухаре те же привилегии в торговле, которых добивалось царское правительство. Например, ханству разрешалось держать агентов в Оренбурге, Ташкенте или в других местах, «где того потребуют торговые интересы Бухары». Предоставляя эти льготы, царское правительство рассчитывало укрепить свое влияние в Бухаре.

Вместе с тем Милютин категорически отвергал притязания бухарского эмира на Коканд и вмешательства в его дела.

Поэтому программа Крыжановского, в котором оренбургский генерал-губернатор был готов ради торговых выгод пойти на определенные политические уступки Бухарскому ханству, именно в политической части не устраивала центральные правительственные органы. Правящие круги Российской империи стремились открыть широкий доступ русским купцам в Бухару, но не за счет политических уступок ханству.

Проведение в жизнь программы Крыжановского в одобренном Петербургом виде было затруднено взаимоотношениями, сложившимися между оренбургским генерал-губернатором и военным губернатором Туркестанской области. Черняев, ссылаясь на слабую осведомленность Крыжановского в местной обстановке, затягивал выполнение его указаний и добивался через Полторацкого непосредственного подчинения Туркестанской области Петербургу, минуя оренбургского генерал-губернатора. После неоднократных конфликтов Крыжановский добился санкции на замену Черняева и в конце декабря 1865 г. вызвал его в Оренбург. Это распоряжение не было передано Черняеву его начальником штаба полковником Ризенкампфом. В письме Милютину и Крыжановскому Ризенкампф объяснял свой поступок сложностью ситуации, возникшей в русско-бухарских отношениях, с которой якобы мог справиться «только начальник энергический, с полными правами, предоставленными законом, и даже лично заинтересованный в поправлении ошибки», — сам Черняев.

Фактическое пленение миссии Струве — Глуховского в Бухарском ханстве дало Крыжановскому повод для особых, нареканий на своеволие Черняева. Под предлогом «понуждения эмира» к освобождению послов Черняев предпринял военную демонстрацию: в начале января 1866 он двинул к Чиназу стрелковый батальон, а затем, перебросив туда дополнительные силы, форсировал Сыр-Дарью и направился через Голодную степь к крепости Джизак.

Оборона Самаркандской крепости, 1868 год
Бухарский эмират в границах современных среднеазиатских республик

Поход кончился неудачей. Слабые попытки штурма крепости были отбиты бухарскими войсками, которые также затрудняли Черняеву проведение фуражировки. В середине февраля 1866 года, исчерпав запасы снаряжения и фуража и преследуемый бухарской конницей, Черняев был вынужден отступить на правый берег Сыр-Дарьи.

Провал Джизакской экспедиции решил участь Черняева. Получив полгода тому назад в знак «монаршего благоволения» золотую саблю с бриллиантами за взятие Ташкента он в марте 1866 года сдал должность генерал-майору Генерального штаба Д. И. Романовскому.

Эта замена не отразилась на общем ходе событий. В степи между Сыр-Дарьей и Джизаком происходили непрерывные стычки царских войск с отрядами бухарского эмира. Крыжановский, ещё недавно заявлявший о своем намерении положить конец военным походам, в письме военному министру от 7 апреля 1866 года призывал к решительным действиям против Бухары и сообщал о своём намерении вновь отправиться в Ташкент для личного руководства боями.

Царское правительство одобрило планы оренбургского генерал-губернатора и вызвало его в Петербург. Ещё до возвращения Крыжановского в Оренбург мелкие стычки между войсками России и Бухары переросли в крупное сражение в урочище Ирджар. В этом сражении (8 мая 1866 года) бухарская армия во главе с эмиром потерпела полное поражение, понесла значительные потери и была вынуждена бежать.

Немедленно вслед за этим Романовский занял важные пункты, прикрывавшие доступ в Ферганскую долину — город Ходжент и крепость Hay. Его немало не смущало, что они принадлежали не Бухарскому ханству, с которым велась война, а Коканду, фактически прекратившему борьбу после падения Ташкента. Впрочем, уже «ирджарское дело», инициатором которого был Романовский, показало, что он продолжает активную экспансионистскую политику своего предшественника и эти стремления находят полную поддержку в высших правительственных кругах. В Петербурге и Оренбурге закрывали глаза на противоречивый характер сообщений военного губернатора Туркестанской области, мотивировавшего свой поход на Ходжент и Hay стремлением к «точнейшему исполнению видов правительства, желающего избегать завоеваний и ограничиваться лишь такими военными действиями, которые для спокойствия края, принятого под покровительство России, и для поддержания нашего достоинства в Средней Азии крайне необходимы».

Романовский теперь настаивал на включении Hay и Ходжента в состав Российской империи, ссылаясь на «отказ» правителей Бухары и Коканда от прав на эти пункты при условии заключения мира. В Петербурге отдавали отчет в вынужденном характере этих «отказов», и военный губернатор Туркестанской области делал упор на большом стратегическом и торговом значении Ходжента. Вместе с тем он предлагал начать мирные переговоры с ханствами, так как эмир освободил посольство Струве — Глуховского (оно в начале июня 1866 года вернулось в Ташкент) и обещал немедленно отпустить всех русских купцов, задержанных в Бухаре.

После Ирджарского сражения Романовский предъявил эмиру предварительные условия мира. Они предусматривали признание Бухарским ханством всех территориальных захватов России в Средней Азии и проведение границы по Голодной степи и пустыне Кызылкум; уравнение пошлин, взимавшихся [224] с русских товаров в ханстве с пошлинами, какими облагались бухарские товары в России; обеспечение безопасности и свободы передвижения русских купцов в Бухаре; выплату военной контрибуции.

Как подчеркивал военный губернатор Туркестанской области, он специально включил пункт с требованием контрибуции, чтобы в случае необходимости заменить его любым другим условием.

Так как Крыжановский сохранил прерогативы ведения окончательных мирных переговоров со среднеазиатскими ханствами, то после посещения Петербурга и совещаний с высшей сановной знатью он значительно расширил программу экспансионистских действий, включив в неё военные походы на Бухару и Коканд.

«Побив эмира так, как вы его побили, — писал Крыжановский Романовскому, — надо от него всего требовать, не уступая ему ни в чём». В отношении Коканда он предлагал «принять… тон высокий, третировать Худояр-хана как человека, который по положению своему должен быть вассалом России. Если обидится и будет действовать против нас, тем лучше, это даст предлог покончить с ним»{607}.

17 августа 1866 года Крыжановский приехал в Ташкент для осуществления намеченных захватнических планов. Вскоре после его приезда было официально провозглашено включение в состав Российской империи всех занятых земель — не только Ташкента, но и зачирчикских районов, Ходжента, Hay и др.

Оренбургский генерал-губернатор потребовал от бухарского эмира присылки уполномоченного для переговоров о мире. В начале сентября посол согласился принять все условия, но просил лишь исключить пункт о выплате контрибуции. Это было использовано Крыжановским в качестве предлога для начала военных действий. Ещё до окончания переговоров (5 сентября 1866 г.) Крыжановский писал Милютину, что выступает в поход против Бухары. 13 сентября он предъявил послу явно невыполнимый ультиматум: в десятидневный срок выплатить крупную контрибуцию (100 тыс. бухарских тилл). 23 сентября царские войска вторглись в пределы Бухары и вскоре штурмом заняли важные крепости — Ура-Тюбе, Джизак и Яны-Курган.

Положение в самом Бухарском ханстве к тому времени стало очень тяжелым. В Бухаре и Самарканде, как прежде в Ташкенте, сложились две группировки. Мусульманское духовенство и военная верхушка требовали от эмира Музаффара решительных действий против России, обвиняли его в малодушии и делали ставку на старшего сына эмира Абдул-Малика, по прозвищу Катта-тюра. Противоположную позицию занимало бухарское и самаркандское купечество, заинтересованное в экономических связях с Россией и требовавшее мирного урегулирования конфликта. Опираясь на многочисленных учеников религиозных школ, духовенство издало указ (фетву) о священной войне против русских. В апреле 1868 г. возглавляемая эмиром многотысячная армия направилась к р. Зеравшан, оставив у себя в тылу Самарканд. Навстречу ей из Джулека двинулся русский отряд под командованием самого Кауфмана в составе 25 рот пехоты и 7 сотен казаков при 16 орудиях (всего 3500 чел.). Накануне столкновения русские получили неожиданного союзника. В Джизак прибыл отряд из 280 афганцев во главе с Искандер-ханом, внуком Дост-Мухаммеда. Эти афганцы находились на службе у бухарского эмира, составляя гарнизон крепости Нур-Ата. Однако местный бек вздумал задерживать им жалование. Оскорбленные воины взяли «в возмещение убытков» два крепостных орудия и ушли к русским, разгромив по пути те бухарские отряды, которые пытались их задержать. Впоследствии Искандер-хан получил от русского командования чин подполковника, орден св. Станислава 2-й ст. и место офицера в прославленном Лейб-гвардии гусарском полку. Прервалась его служба в России совершенно неожиданно и даже нелепо. В Петербурге, во время занятий в манеже командир императорского конвоя ударил по лицу адъютанта Искандер-хана Раидиля. Искандер немедленно вызвал обидчика на дуэль, был арестован и посажен на гауптвахту. После этого гордый афганец уехал на родину, где принял покровительство англичан. Все это, однако, было потом. В описываемое время Искандер-хан добровольно присоединился к войску Кауфмана и вместе с ним шел в бой против бухарцев. 1 мая 1868 г. русские вышли на северный берег Зеравшана и увидели за рекой вражеское воинство. Прибывший от бухарцев посол просил Кауфмана не начинать военных действий, но и отводить войска эмир тоже не спешил. Около трех часов дня бухарцы открыли огонь из пушек. В ответ заговорили русские батареи, под прикрытием которых пехота начала переправу. Пройдя сначала через реку по грудь в воде, а затем по топким рисовым полям русские солдаты нанесли бухарцам удар одновременно во фронт и с обоих флангов. «Неприятель, — вспоминал участник боя, — не ждал наших штыков и прежде, чем мы сблизились на сто шагов оставил 21 орудие и бежал, бросая по дороге не только оружие и патронные сумы, но даже одежду и сапоги, в которых бежать трудно». Конечно, русского офицера можно заподозрить в необъективности, но в данном случае он, видимо, красок не сгустил. Бухарский литератор и дипломат Ахмад Дониш с едкой насмешкой писал: «Сражавшиеся нашли необходимым бежать: каждый бежал так, как мог бежать, бежали куда глаза глядят, бросали все имущество, снаряжение. Некоторые бежали в сторону русских и последние, узнав их положение, накормив и напоив, отпускали их. Эмир, загрязнив штаны, тоже убежал. Никто не хотел воевать». Победа русского отряда была полной, причем с минимальными потерями: двое убитых. Остатки армии эмира отступили к Самарканду, но горожане закрыли перед ними ворота. Когда же к бывшей столице Тамерлана подошли русские войска, самаркандцы сдались.

К. Кауфман поблагодарил жителей от имени государя, а главному судье и духовному главе города кази-каляну вручил серебряную медаль. Из Самарканда 6 мая был выслан небольшой отряд майора фон Штемпеля, который захватил маленькую бухарскую крепость Челек у подножия Нуратинских гор. 11 мая Кауфман снарядил ещё одну, более крупную экспедицию в составе 6 рот солдат и 2 сотен казаков при 4 орудиях под командованием полковника Абрамова. Этот отряд отправился к г. Ургуту, расположенному в 34 км юго-восточнее Самарканда.

12 мая отряд столкнулся под стенами города с большим бухарским войском, которому и нанес сокрушительное поражение. После этого солдаты Абрамова штурмом взяли город, частично рассеяв, частично истребив его гарнизон. 14 мая экспедиция вернулась в Самарканд. 17 мая русские заняли Ката-Курган, в 66 км северо-западнее Самарканда. Все эти успехи очень испугали правителей города Шахрисабза. Этот крупный ремесленный и торговый центр, родина великого воителя Тамерлана, не раз пытался сбросить власть бухарских эмиров. Теперь шахрисабзские беки решили, что с властью Бухары покончено, но необходимо избавиться от русских. Для этого они поддержали сына эмира Абдул-Малика.

27 мая 10 тысячное войско шахрисабзцев атаковало у кишлака Кара-Тюбе, недалеко от Самарканда, отряд полковника Абрамова (8 рот и 3 сотни казаков), но было отброшено. Это столкновение ободрило эмира Музаффара, посчитавшего, что настало время для реванша. 2 июня 1868 г. на Зирабулакских высотах, между Катта-Курганом и Бухарой, произошло решающее сражение эмирского войска с отрядом самого Кауфмана. Деморализованные прежними неудачами бухарцы действовали крайне нерешительно и вновь потерпели поражение. Дорога на Бухару была открыта, а сам Музаффар собирался бежать в Хорезм.

Однако Кауфман не мог атаковать эмирскую столицу, так как в тылу у него самого неожиданно возник очаг сопротивления. Отправляясь к Зирабулакским высотам, генерал-губернатор оставил в Самарканде очень небольшой гарнизон, состоявший из 4 рот 6-го линейного батальона, 1 роты саперов и 2 артиллерийских батарей под общим командованием майора Штемпеля. Кроме того, в городе находились нестроевые и больные солдаты 5-го и 9-го линейных батальонов, а также подполковник Н. Н. Назаров, который из-за частых ссор с сослуживцами подал прошение об отставке, но уехать не успел. Всего русский отряд насчитывал 658 человек, среди которых был и видный художник-баталист В. В. Верещагин в чине прапорщика.

2 июня эту горстку русских воинов осадила 25 тысячная армия под началом Баба-бека, пришедшая из Шахрисабза. В союзе с шахрисабзцами выступил 15-тысячный отряд киргизов во главе с Адилем-Дахты, а также восставшие жители Самарканда, численность которых также достигала 15 тысяч. Таким образом, на каждого русского воина приходилось более 80 противников. Не имея сил удерживать весь город, гарнизон сразу же отступил в цитадель, располагавшуюся у его западной стены. [385]

«Когда мы затворили за собой ворота, — вспоминал участник событий штабс-капитан Черкасов, — неприятель ворвался в город… Под звук зурн, бой барабанов, сливавшийся с дикими криками, неприятель быстро распространился по улицам города. Не прошло и часа времени, как уже все улицы были наполнены им и развевающиеся значки стали ясно видны для нас».

Толщина стен цитадели достигала в отдельных местах 12 метров и пробить её нападавшие явно не могли. Слабым местом обороны были двое ворот: Бухарские в южной стене и Самаркандские в восточной. Боеприпасы и продовольствие у русского отряда имелись в количестве вполне достаточном для долгой обороны. Первую атаку осаждавшие произвели на Бухарские ворота, которые защищали 77 солдат под началом майора Альбедиля.

Шахрисабзцы трижды пытались выломать ворота и перебраться через стену, но каждый раз их отбивали метким ружейным огнем. Тяжелое ранение получил сам Альбедиль. Наконец, штурмующим удалось поджечь ворота. Одновременно враг наседал и у Самаркандских ворот, где держали оборону 30 солдат прапорщика Машина. Здесь нападавшие также подожгли ворота, попытались через них пройти внутрь, но солдаты выбили их штыками. В разгар боя на помощь защитникам Самаркандских ворот подоспел взвод 3-й роты под началом прапорщика Сидорова, составлявший мобильный резерв. Он помог отразить вражеский натиск, а затем стремительно бросился к Бухарским воротам и поддержал отряд Альбедиля.

Дворец эмира в Бухаре. Фотография С. М. Прокудина-Горского, 1909 год

Кроме ворот шахрисабзцы пытались проникнуть в цитадель через проломы в восточной стене. Поднимались они и непосредственно на стены, для чего пользовались железными крючьями, которые надевались непосредственно на руки и на ноги. Однако везде нападавших встречал меткий огонь солдат. К вечеру атаки прекратились, но этот временный успех стоил русским дорого: было убито 20 рядовых и 2 офицера.

Утром 3 июня штурм возобновился. Оборону Бухарских ворот возглавил вместо Альбедиля подполковник Назаров, официально никакой должности не занимавший. Этот офицер имел репутацию человека храброго, но очень дерзкого, заносчивого, не признававшего никаких авторитетов, словом, «истинного туркестанца». Для ободрения солдат он приказал поставить у ворот свою походную кровать, подчеркивая, что и ночью не оставит позиции. Спать Назарову, однако, не пришлось. В 8 ч. утра шахрисабзцы, сломав обгоревшие остатки ворот, разобрали сооруженную русскими баррикаду и захватили одну пушку. Солдаты бросились в штыки, причем впереди всех был В. Верещагин. После ожесточенной рукопашной схватки осаждающие отступили, но вскоре возобновили штурм на других направлениях.

Продолжались нападения и в течение двух последующих дней, причем он сочетались с постоянными обстрелами цитадели. Редевшему от вражеских пуль гарнизону приходилось не только отбивать атаки, но и тушить пожары, заваливать мешками с землей ворота, делать вылазки за крепостные стены.

Только 8 июля к Самарканду вернулось войско Кауфмана, обратившее шахрисабзцев и киргизов в бегство. В течение 8-дневной обороны русские потеряли убитыми 49 человек (в том числе 3 офицеров), а ранеными 172 человек (5 офицеров).

В наказание за мятеж Кауфман отдал город на три дня на разграбление. «Несмотря на назначение многочисленных патрулей, — вспоминал В. Верещагин, — много темных дел совершилось в эти три дня». Кстати, именно оборона Самарканда вдохновила художника на одну из самых знаменитых его картин — «Смертельно раненный» (1873 г.). Сам Верещагин описывал в своих мемуарах, как во время схватки за ворота солдат, сраженный пулей, "выпустил из рук ружье, схватился за грудь и побежал по площадке вкруговую, крича: «Ой, братцы, убили, ой, убили! Ой, смерть моя пришла!»"

Затем, рассказывал живописец, «бедняк ничего уже не слышал, он описал ещё круг, пошатнулся, упал навзничь, умер, и его патроны пошли в мой запас».

Во время боев в Самарканде эмир Музаффар, испугавшись, что победа шахрисабзцев поколеблет не только русскую власть, но и его собственную, разослал несколько ложных писем о том, что бухарское войско готовится к походу на Шахрисабз. Это обстоятельство, наряду с подходом сил Кауфмана, способствовало уходу осаждавших из Самарканда.

В июне к русскому командованию прибыл посол эмира Мусса-бек и между Россией и Бухарой был заключен договор.

Бухарцы официально признали вхождение Ходжента, Ура-Тюбе и Джизака в состав Российской империи. Они обязались также выплатить 500 тыс. руб. контрибуции, причем для обеспечения исполнения этого пункта Самарканд и Катта-Курган подлежали временной оккупации русскими. Из вновь занятых территорий был организован Зеравшанский округ, начальником которого стал произведенный в генерал-майоры Абрамов.

Сын эмира Абдул-Малик бежал в Карши, где провозгласил себя ханом. Музаффар немедленно двинул туда свои войска и выгнал сына из города, но как только он вернулся в Бухару, непокорный отпрыск опять засел в Карши. Тогда Музаффар обратился за помощью к Абрамову и тот направил под Карши свой отряд. Не дожидаясь битвы, Абдул-Малик вновь бежал, на этот раз в Индию, под защиту англичан. В Карши вступили русские войска, передавшие его затем представителям эмира. Все свидетельствовало о превращении Бухарского ханства в вассала Российской империи

Ситуация в бухарских землях также оставалась сложной. После того, как эмир подписал с русскими мир шахрисабзские беки отказались подчиняться его власти. «Отпали» от Бухары и мелкие бекства в верховьях Зеравшана: Матча, Фальгар, Фан и др. Весной 1870 г. туда были отправлены экспедиции под начальством генерал-майора Абрамова (550 солдат с 2 горными пушками) и полковника Деннета (203 чел.).

Первый отряд выступил 25 апреля из Самарканда, прошел более 200 км вверх по Зеравшану и достиг селения Обурдан. Туда же прибыл и отряд Деннета, но он шел из Ура-Тюбе, через горный Аучинский перевал. Соединившись, экспедиции Абрамова и Деннета вышли к селению Пальдорак, резиденции матчинского бека, который, узнав об их приближении, бежал. В конце мая Абрамов пошел дальше на восток, к ледникам Зеравшана, а Деннет — на север, к перевалу Янги-Сабах. Пройдя перевал, отряд Деннета столкнулся с большим войском таджиков-матчинцев и киргизов, после чего вернулся на соединение с силами Абрамова. Затем русские снова двинулись на север, настигли противника и 9 июля 1870 г. разгромили его у северного выхода с Янги-Сабах. После этого они обследовали территории по рекам Ягноб и Фан-Дарья, у озера Искандер-куль, по названию которого вся экспедиция стала называться Искандер-кульской. В том же 1870 г. новые земли были включены в состав Зеравшанского округа под названием «Нагорные Тюмени».

Между тем в Петербург поступали новые вести, что эмир Музаффар, несмотря на оказанную ему при Карши помощь, пытается сколотить союз против России, устанавливает контакты с афганским эмиром Шер-Али, ведет переговоры с Хивой и даже со своими недавними врагами шахрисабзскими беками. Ситуация осложнялась тем, что из-за холодной и малоснежной зимы 1869—1870 гг. в ряде областей Бухарского ханства был неурожай. Из-за бескормицы начался падеж скота. «Шайки голодных бедняков, — сообщал Кауфман, — стали бродить по ханству, производя серьёзные беспорядки. Фанатичное же духовенство всеми мерами подстрекало эмира против нас, указывая ему в один голос на важность утраченной в 1868 г. житницы (то есть Самаркандского оазиса)».

Для предотвращения возможных выступлений Кауфман летом 1870 г. решил нанести удар шахрисабзским бекам. Поводом к началу боевых действий послужило то, что в Шахрисабзе нашел убежище некий Айдар-ходжа, который со своими сторонниками совершали набеги на границы Зеравшанского округа. Генерал Абрамов потребовал выдачи виновного, но получил отказ. Вскоре в Самарканде был сформирован экспедиционный отряд из 9 рот пехоты, 2,5 сотен казаков при 12 орудиях и 8 ракетных станках. Он был разделен на две колонны, которые двинулись в поход с интервалом в 2 дня (7 и 9 августа) и 11 августа подошли под стены города Китаба в Шахрисабзском оазисе. 12 августа русские, заложив батареи, начали осаду этого пункта. Гарнизон Китаба насчитывал 8 тыс. чел., и его укрепления были достаточно мощны.

14 августа, когда русские пушки пробили в городской стене брешь, руководивший осадой генерал Абрамов решился на штурм. Солдаты штурмовой колонны под началом полковника Михайловского одновременно ворвались в брешь и поднялись по приставным лестницам на стены. За ними последовала резервная колонна майора Полторацкого, солдаты которой подожгли городской склад сена. После ожесточенных уличных боев город был взят. В сражении погибло 600 защитников Китаба и 20 русских (1 офицер и 19 солдат). Желая подчеркнуть, что данный поход направлен только против мятежников, Абрамов передал управление Шахрисабзскими оазисом посланцам эмира.

Тем временем шахрисабзские военачальники Джура-бек и Баба-бек собрали 3-тысячное войско в Магианском бекстве. Против них выступили три роты пехоты и беки, не решившись на битву, отступили. Шахрисабзская экспедиция не только увенчалась победой, но под видом помощи продемонстрировала эмиру силу и мощь русской армии.

Ещё один крупный успех был достигнут на границе киргизских племен и Западного Китая. Летом 1871 г. отряд во главе с губернатором Семиречья Г. А. Колпаковским занял там земли Кульджинского ханства, возникшего в ходе восстания мусульман-дунган против китайской власти. Переход Кульджи в русские руки способствовал крупному дипломатическому успеху: заключению договора с правителем Кашгара Якуб-беком, тем самым, что воевал с русскими, будучи кокандским полководцем. Прекрасно понимая с какой сильной державой он имеет дело, Якуб-бек вообще всячески избегал конфликтов с русскими.

Таким образом в 1868—1872 гг. российские вооруженные силы подавили очаги сопротивления в Бухарском ханстве, совершили далекие походы в горный Таджикистан и вглубь Туркменских земель. Следующим этапом, по замыслу туркестанского командования должно было стать решительное наступление на Хивинское ханство, которое по-прежнему пыталось держаться по отношению к России независимо и даже вызывающе

В 1873 в награду за поставку верблюдов и провианта российским войскам во время Хивинского похода, к Бухаре была присоединена полоса земли, принадлежавшая Хиве, между урочищами Кукертли и Ичке-Яр. В 1876 году, вследствие поддержки России, Бухара возвратила отпавшие бекства Гиссар и Куляб, а в 1877 раздвинула свои пределы далее на юго-восток, покорив, после незначительного сопротивлений, Дарваз и Каратегин. После смерти Музаффара в 1885 году власть унаследовал его сын, предпоследний бухарский эмир Сеид-Абдул-Ахад-Хан.

В 1885 году в Бухаре было учреждено Российское политическое агентство, состоящее из агента и драгомана. Судебная власть этого агента по отношение к русским подданным, живущим в пределах ханства, была определена законами 27 мая 1887 года и 11 мая 1888 года, предоставляющими ему власть мирового судьи в пределах и на основаниях, указанных в Положении об управлении Туркестанского края 1886 года. В некоторых наиболее важных случаях агент направлял уголовные дела в самаркандский областной суд и к самаркандскому областному прокурору. По делам гражданским агенту подсудны иски, цена которых не превышает 2000 рублей; иски на большую сумму предъявлялись в самаркандском областном суде, которому приносятся и жалобы на распоряжения и постановления агента. Наконец, на агента же были возложены обязанности по охранению имущества, вызову наследников и заведованию опекунской частью, на тех же основаниях, какие установлены для мировых судей Туркестанского края. С другой стороны, закон 17 мая 1888 г. определял, что подданные Хивы и Бухары, проживающие в Туркестанском крае, подведомственны местным народным судам, которые разрешают подсудные им дела на основании местных обычаев; в местностях же, где нет оседлого туземного населения, означенные лица подчиняются по судебным делам ведению мировых судей и областных судов на общем основании.

Последний бухарский эмир Сейид Алим-хан в 1915 году пожертвовал 1 млн рублей России на нужды Первой мировой войны.

Государственное устройство[править | править вики-текст]

Главой государства являлся эмир (араб. امیر‎‎), обладавший неограниченной властью над своими подданными. Государственными делами управлял кушбеги, своего рода премьер-министр. Весь правящий класс Бухарского эмирата делился на правительственных должностных лиц светского звания — амалдаров (перс. عملدار‎) и духовных — улама (араб. ﻋﻠﻤﺎ‎‎). К последним причисляли ученых — теологов, законоведов, преподавателей медресе и пр. Светские лица получали чины от эмира или хана (тюрк. خان), а духовные возводились в то или иное звание или сан. Светских чинов было пятнадцать, а духовных — четыре.

В административном отношении Бухарский эмират в начале XX в. делился на 27 бекства (тюрк. بیکیﮔرى) и 9 туманов (тюрк. تومان). До последней четверти XIX в. Каратегин и Дарваз были независимыми шахствами, управлявшимися местными правителями — шахами (перс. ﺷﺎه‎). В Каратегине в рассматриваемый период насчитывалось пять амлякдарств, в Дарвазе — семь. Аннексировав Каратегин и Дарваз, Бухарский эмират преобразовал их в бекства, которые управлялись назначенными Бухарой чиновниками — беками. Бекам, в свою очередь подчинялись диванбеги (тюрк. دیوان بیگی), ясаулбаши (тюрк. یساولباشی), курбаши (тюрк. قورباشی), кази (араб. قاضی‎‎) и раис (араб. رئیس‎‎).

Большинство населения составляло податное сословие — фукара (араб. فقرا‎‎). Правящий класс был представлен земельно-феодальной знатью, группировавшейся вокруг местного правителя. Этот класс при местных правителях назывался саркарда (перс. سرکرده‎) или навкар, а в период бухарского владычества — сипахи или амалдар. Помимо двух указанных классов (богатые и бедные), существовала многочисленная социальная прослойка, освобождавшаяся от налогов и повинностей: муллы, мударрисы, имамы, мирза и др.

Каждое бекство делилось на несколько мелких административных единиц — амляк (араб. املاک‎‎) и мирхазар (перс. میرهزار‎), во главе которых стояли соответственно амлякдар и мирхазары. Низшим чином сельской администрации являлся арбаб (араб. ارباب‎‎ — староста), обычно один на каждую деревню.

На Западном Памире имелось четыре шахства. Каждое шахство делилось на административные единицы, называвшиеся сада (перс. صده‎ — сотня) или панджа (перс. پنجه‎ — пятерка). Шугнан и Рушан делились на шесть сада каждый. Во главе каждой сада или панджа стоял аксакал (тюрк. آقسقال — старейшина), а в более мелких административных единицах — арбаб. Все население верховьев Пянджа делилось в сословном отношении на две главные категории: правящий класс и податное сословие, называемое раийат (араб. رعیت‎‎) или фукара. Следующей, более низкой категорией правящего класса было служилое сословие — навкар или чакар, которые выбирались и назначались миром или шахом из людей, обладавших военными и административными способностями[2].

Бухарский эмир имел неограниченную власть и управлял страной на основании правил шариата (мусульманский духовно-нравственный кодекс) и обычного права. Для ближайшего исполнения воли эмира при нем состояло несколько сановников, действующих каждый в своей отрасли управления.

В административном отношении страна делилась на области, управляемые беками и называемые бекствами. Бек вносит ежегодно в казну эмира определённую сумму и посылает определённое количество подарков (ковры, лошади, халаты), оставаясь затем полным самостоятельным правителем своего бекства. Наиболее значительными бекствами являлись Шаарское, Гиссарское и Каршинское, в которых беками сидят или родственники эмира, или лица, пользующиеся его особым доверием. Бекства разделяются на амлякдарства, тумени и т. д. Низшую ступень в администрации занимали аксакалы (белая борода), исполняющие полицейские обязанности. Беки не получали никакого содержания и обязаны были содержать себя и всю администрацию бекства на сумму, остающуюся от податей населения за вычетом денег, отправляемых эмиру.

Население платило херадж (1/10 часть урожая) натурой, танап с садов и огородов — деньгами и зякет, в размере 2½% стоимости товаров. Кочевники вносили зякет натурой — 1/40 скота (за исключением лошадей и крупного рогатого скота). Годовой бюджет достигал 5—6 млн рублей.

Население[править | править вики-текст]

По этнографическому составу население Бухарского ханства разделяется на две части, из коих к первой относятся народы тюркского поколения, а ко второй народы иранского поколения.

Между тюркскими народами на первом месте стоят узбеки — господствующий народ, в руках которой сосредоточена власть. Узбеки они делятся на роды (мангыт, кунград, курама и т. п.), живущие в различных местностях ханства, и родовое начало играет в их жизни значительную роль. К тюркским народностям относятся также туркмены, разделяющиеся на несколько родов, из которых наиболее многочисленный, эрсари, живёт по Аму-Дарье, — киргизы, а отчасти и сарты. Эти последние, представляющие агломерат различных тюркских и иранских народностей, живут исключительно оседло, в городах и селениях, занимаются земледелием и торговлей и скорее должны быть рассматриваемы не как отдельная народность, а как известный класс городских и сельских жителей сартско-узбекского происхождения.

Кроме вышеперечисленных главных народностей Бухарского ханства, в нем живёт небольшое количество евреев, афганцев, персов, арабов, цыган, армян и другие. Арабы кочуют около Варданзи и занимаются скотоводством. Евреи живут в городах и занимаются ремеслами и торговлей, а индусы — торговлей и ростовщичеством.

Вообще, население Бухарского ханства представляет весьма разнородные, враждебные друг другу элементы, связующим звеном которых является до некоторой степени религия. Почти всё население ханства исповедует ислам, причём тюркские народности исключительно мусульмане-сунниты, иранские же, признавая по наружному виду сунну, остаются в действительности ярыми шиитами.

По образу жизни население Бухарского ханства разделяется на оседлое, полукочевое и кочевое. К оседлым жителям относится около 65 % всего населения, которые и живут преимущественно в равнинной части ханства; сюда относятся значительная часть узбеков, городские таджики, сарты, евреи, персы, афганцы, индусы и т. д. Полукочевое население составляет около 15 %; к нему относятся отчасти узбеки, отчасти туркмены и горные таджики. Остальные 20 % составляют кочевники, живущие в степях западной Бухары, в Дарвазе и на скатах Гиссарского хребта, а именно некоторые роды узбеков, туркмен и киргизы.

В.В. Бартольд в своих записках сообщает что[3]:

Среди новейших узбецких ханств в Бухарском настолько преобладал таджицкий элемент, что хивинский историк даже бухарское войско называет таджицким.Таджицский язык был не только государственным языком не только Бухарского ханства, но также (после 1920 г.) Бухарской Народной республики.

— В.В.БАРТОЛЬД "О НАЦИОНАЛЬНОМ РАЗМЕЖЕВАНИИ В СРЕДНЕЙ АЗИИ"

Важнейшими населёнными центрами эмирата были города Бухара, Карши, Шахрисябз, Китаб, Чиракчи, Гузар, Каракуль, Зиатдин, Хатырчи, Гиссар, Шир-Абад, Куляб, Гарм, Керки и Кермине.

Производительные силы. Земледелие. Скотоводство. Промышленность. Торговля[править | править вики-текст]

Главными занятиями жителей Бухарского ханства являются земледелие и скотоводство, причём оседлое население в равнинной части ханства местами исключительно занимается земледелием, кочевое же и полукочевое всегда обрабатывает некоторое количество земли вблизи своих зимних становищ. Почва в большинстве местностей ханства вполне благоприятствует земледелию: лессовидные глины и супесчаный лес, почти повсеместно распространённые в стране, при достаточном орошении дают прекрасные урожаи, и если избытков земледельческих продуктов получается сравнительно немного, то это следует приписать исключительно недостатку воды для орошения полей. Жаркое и сухое лето в большей части ханства делает необходимой искусственную поливку посевов, требующую, в свою очередь, сложных и весьма обширных ирригационных сооружений. При неограниченном количестве оросительной влаги можно было бы возделать все пригодные для земледелия земли; на деле же, едва 10 % всей территории представляют культурные места; они приурочены обыкновенно к местностям богатым водой. Все проточные воды в ханстве, за исключением Аму-Дарьи, Сурхана, Кафирнигана и Вахта, утилизируются для орошения полей до последней капли, и только воды перечисленных рек, требующие больших и дорогих ирригационных сооружений, недоступных для отдельных лиц и селений, служат целям земледелия в сравнительно незначительной степени. На орошенных полях культивируются: пшеница, рис, ячмень, джугара, просо, различные бобовые растения, дженушка (люцерна), заменяющая сено, кунжут, лен на семя, хлопчатник, табак (в особенности в окрестностях города Карши), конопля, мак, марена и т. п. Одним из важнейших земледельческих продуктов является хлопок, производство которого достигает 1½ млн. пудов; из них большая половина вывозится в пределы России. Так как некоторые полевые растения, благодаря высокой температуре весенних и летних месяцев, созревают очень скоро, а лето на равнине продолжается очень долго, то иногда поля засеваются вторично бобовыми и др. растениями и дают второй сбор до наступления морозов. Рис, требующий очень много воды, засевается только в местностях богатых водой, и посевы его служат наглядным мерилом обилия или недостатка в данной местности воды. Кроме орошенных полей, население распахивает на высоте от 4 до 8 тыс. футов так называемые богарные поля, которые даже в течение лета скудно орошаются дождями и росами; на таких полях сеют обыкновенно яровую пшеницу и ячмень. Весьма значительным подспорьем населению служит огородничество и садоводство, продуктами которых главным образом питается население в летнее время. В оазисах мерилом богатства и зажиточности служат сады. В садах и огородах культивируется множество сортов винограда, персиков, абрикосов (урюк), дынь и арбузов, сливы, изредка яблони и груши, а также айва, фисташник, грецкий орех, джидда, винные ягоды и тутовое дерево, доставляющее в горных частях ханства дешевую, а кое-где и исключительную пищу в виде сушеных и смолотых тутовых ягод (тут-талкан). Кроме того, разводятся: капуста, свекла, морковь, огурцы, лук, редька, стручковый перец и т. п. овощи. Сады и огороды устраиваются обыкновенно в селениях, бахчи же с дынями и арбузами встречаются и в поле. Значительные избытки земледельческих продуктов, а главным образом хлеба, получаются в долине Шаар-Сабиза, Сурхана и в Гиссарском бекстве, откуда он вывозится в город Бухару, в Керки и в Чарджуй. В общем, хлеба не хватает для продовольствия населения и недостаток пополняется ввозом его из Самаркандской области, а отчасти из Афганского Туркестана. Главными хлебными рынками являются города Бухара и Карши, второстепенными же — города Гузар, Юрчи, Денау и Ширабад. Продукты огородничества и свежие фрукты потребляются исключительно на местах производства, некоторое же количество изюма и сушеных абрикосов вывозится в Европейскую Россию и в юго-западные части Сибири.

Шелководство, имевшее ещё недавно большое значение в Бухарском ханстве, в последнее время, вследствие развития различных болезней шелковичного червя, значительно упало; количество производимого шелка в ханстве едва ли превышает 10000 пудов.

Вследствие крайнего недостатка и труднодоступности имеющихся лесных насаждений, лес для построек, а отчасти и для топлива получается из садов; для этой цели служат тополь, тутовое дерево, различные породы тала, абрикос и т. п. Для топлива большей частью пользуются камышом, колючими кустарниками, сорными травами, стеблями джугары и кизяком, так как только при этом условии строевого леса и дров, доставляемых садами, хватает для населения.

Скотоводство развито весьма значительно в Бухарском ханстве, но не во всех местностях одинаково. В равнинной части ханства, в оазисах, где группируется оседлое население, количество скота незначительно; лишь туркмены, узбеки и киргизы, кочующие в степях западной Бухары, разводят много верблюдов и овец (каракульские овцы). Более развито скотоводство в восточной горной части Бухарского ханства, а именно в долинах Гиссарского и Алайского хребтов, в Дарвазе и т. п.; хорошие горные пастбища дают возможность населённо этих местностей держать большие стада овец, рогатого скота, коз и лошадей и снабжать остальную часть ханства вьючным, рабочим и убойным скотом, а также и лошадьми. Главными рынками для сбыта скота, лошадей и верблюдов являются города Гузар и Карши, куда стекаются купцы из равнинной части Б. и даже из русских пределов. В верхних долинах Сурхана, Вахша, Кафирнигана, в Гиссаре и на западных склонах Гиссарского хребта разводят, главным образом, рогатый скот и лошадей; в нижнем течении указанных рек, где корм хуже, разводят коз и овец, и наконец, по берегам Аму-Дарьи, в степях с тощими и жёсткими травами, разводятся преимущественно овцы и верблюды (предпочтительно одногорбые). Породистые (аргамаки, карабаиры и т. п.) и красивые лошади, которыми в прежнее время славилась Бухара, встречаются крайне редко и теряются в массе посредственных и ничем не выдающихся животных. Рогатый скот разводится для полевых работ и для молочных продуктов; мяса его жители Бухары почти не едят, предпочитая жирную и вкусную баранину, доставляемую курдючными овцами.

Промышленность в Бухарском ханстве имеет сельский, кустарный характер; фабрик и заводов не существует, и все изделия приготовляются ручным способом или на станках первобытного устройства. На первом месте по значению стоит хлопчатобумажная промышленность. Значительное количество местного хлопка перерабатывается на различные бумажные материи (бязь, алача, дака, каляма, чит и т. п.), в которые и одевается, за исключением самых богатых, почти все население Б. Из шелка получаются шелковые и полушелковые ткани (шаи, атлас, бикасаб, адряс, бенаряс и т. п.), из коих последние имеют значительное распространение. Шерсть потребляется главным образом кочевниками на войлоки (кошма), грубые сукна, ковры, мешки и т. п. Из других видов промышленности можно упомянуть производство обуви, кож, седел, сбруи, металлической и гончарной посуды, чугунных и слесарных изделий, различного рода растительных масел и, наконец, красильное дело.

Минеральные богатства Бухарского ханства, по-видимому, довольно значительны, но разрабатываются в весьма ограниченных размерах. Единственным ископаемым продуктом, добываемым в довольно значительном количестве, является соль, в долинах Куйтанг-Дарьи и Кафирнигана. Кое-где в восточной Б. разрабатываются железные и медные руды, а также производится промывка золота в притоках Аму-Дарьи; но промыслы эти по своим ничтожным размерам едва заслуживают внимания.

Значительным подспорьем для жителей некоторых частей Б. служить занятие извозом, которое, при отсутствии хороших путей сообщения, является довольно выгодным делом.

Внутренняя торговля Бухарского ханства весьма оживлена, но обороты её в общем незначительны; внешние же торговые сношения, вследствие удобного географического положения Б., весьма значительны и сосредоточиваются, главным образом, в Бухаре и Карши. С Европейской Россией торговля Б. ведётся частью старым караванным путём, через Казалинск и Оренбург, главным же образом по Закаспийской железной дороге через Узун-Ада и Астрахань. В Россию вывозится товаров (хлопок, шёлк, мерлушка, ковры и т. п.) на 12 млн руб., а привозится из России (мануфактурные товары, сахар, посуда и т. п.) на 10 млн рублей. Сношения с Индией производятся через Келиф и Кабул, а также через Герат и Мешед; с Персией — через Мешед. Из Индии привозится товаров на 5½ млн. рублей (английские ситцы и кисея, чай, шали, индиго, опиум и т. п.), а вывозится в ту сторону всего на ½ млн. руб. (шёлк, мерлушка и русские медные, железные и деревянные изделия) и то главным образом в Афганистан. Привоз из Персии равняется около ½ млн. руб., а вывоз в Персию около 2 млн руб. Общий оборот внешней торговли ханства достигает 32 млн руб., причём привоз превышает вывоз на 1½ млн. рублей. С товаров, ввозимых в Бухару, правительство взыскивает зякет в размере 2½% их стоимости; с вывозимых же из пределов ханства товаров — в размере 5 %, если экспортер находится в подданстве Б. или какого-нибудь другого государства, кроме России, и 2½%, если экспортер — русский подданный. Денежной единицей служит серебряная теньга, номинальная стоимость которой равна 20 коп.; 20 тенег составляет тиллю, золотую монету, которая в обращении встречается довольно редко.

Пути и способы сообщения[править | править вики-текст]

Колесных дорог в Бухарском ханстве немного, и те группируются главным образом в северной и северо-западной частях страны. Колесное сообщение производится на арбах — двухколесных телегах на высоких колёсах и с широким ходом, прекрасно приспособленных к плохим путям сообщения. Сообщение и перевозка грузов по караванным путям происходит с помощью верблюдов, по горным дорогам грузы перевозятся на ослах и вьючных лошадях. В отношении путей сообщения Гиссарский хребет разделяет ханство на 2 части; к северу и северо-западу от него сообщение и транспортировка грузов происходит на арбах и отчасти на вьюках, к югу же от названного хребта — исключительно вьючным способом, что, с одной стороны, объясняется низкой культурой этой местности, а с другой — плохими дорогами, представляющими по большей части труднопроходимые горные тропы. Почти все главнейшие пути в ханстве начинаются от города Бухары и служат для сообщения как с различными центрами в ханстве, так и с соседними странами. Важнейшие из них:

1) Из Бухары в Карши, Гузар, Денау, Гиссар до Бальджуана — 612 верст;
2) через Карши и Ходжа-Салех в Балх — 390 вёрст;
3) через Керки и Андхой в Меймене — 530 вёрст;
4) из Карши через Джам в Самарканд — 143 версты.

Кратчайшая дорога из Русского Туркестана к Аму-Дарье ведёт через Джам в Келиф — 346 вёрст, причём сообщение производится на арбах (местами с трудом); у Келифа переправа через Аму-Дарью, имеющую здесь небольшую ширину (167 саженей), но большую глубину и весьма значительную скорость течения. Из других переправ замечательны у Чушка-Гузара и Шир-Оба, ведущие в Балх, Мазар-и-Шериф и Кабул. Кроме указанных способов, сообщение по Аму-Дарье производится на пароходах Аму-Дарьинской флотилии и на лодках (каюк). Аму-Дарьинская флотилия состоит из 2 пароходов, в 530 индикаторных сил каждый, и двух железных барж, поднимающих до 10 тыс. пудов груза. Сообщение между Петро-Александровском, Чарджуем и Керки, поддерживаемое этими пароходами, неудовлетворительно; слишком большая осадка пароходов (2½ фута), переменчивый фарватер Аму-Дарьи, быстрое её течение и т. п. обусловливают медленность сообщения, а иногда даже его полную невозможность. Каюки — туземные лодки, поднимающие от 300 до 1000 пудов груза, двигаются вниз по реке на веслах и наплывом, а вверх — бечевой, причём проходят около 20 вёрст в сутки. Самаркандский участок Закаспийской железной дороги, имеющий протяжение в 345 вёрст, почти целиком находится в пределах Б. ханства, что весьма благотворно влияет на развитие торговых сношений его с Россией и Персией.

Вооружённые силы[править | править вики-текст]

Вооружённые силы Бухарского эмирата состояли из постоянного войска (лашкары) и ополчения (нау-кары), призываемого по мере надобности. В случае объявления священной войны (газават) на службу призываются все мусульмане, способные носить оружие.

Постоянные войска и ополчение пополняются добровольцами, поступающими на службу пожизненно; унтер-офицеры и офицеры имеются только в постоянном войске; унтер-офицерское и офицерское звания даются за выслугу лет или жалуются эмиром, но только в том случае, если имеется вакансия. Каждый рядовой (аламан) может достигнуть высших чинов, но в действительности большинство офицерских должностей замещается родными приближенных эмира и высших чинов. Служащие в коннице должны иметь собственных лошадей, артиллерия же снабжается лошадьми зиаэтдинским беком, ведающим также ремонтом лошадей и фуражным довольствием. Высшая военная власть и управление войском принадлежать эмиру. Главное командование всей пехотой и всей артиллерией сосредоточено в руках тупчи-баши (начальник артиллерии), который в случае получения звания главнокомандующего становится во главе всей бухарской армии (с кавалерией включительно). Довольствие войск находится в ведении куш-беги (визирь), причём ближайшее заведование денежным и вещевым довольствием возлагается на дурбина (государственного казначея), а натуральным — на зиаэтдинского бека. Ополчение поступает в ведение военного начальства только после призыва на службу.

Пехота состоит из 2 рот (300 человек) гвардии эмира (джиляу) и 13 линейных батальонов (сарбаз) пятиротного состава, всего 14 тыс. человек. Вооружение пехоты состоит из отчасти гладких, отчасти нарезных курковых ружей с ножами-штыками. Кроме того, имеется много старых фитильных и кремневых ружей; в 1883 г. по распоряжению туркестанского генерал-губернатора было подарено эмиру 1000 малокалиберных ружей Бердана со 100 тыс. патронов. Офицеры имеют шашки и револьверы. Боевые достоинства бухарской пехоты, как и вообще всех войск, весьма слабы; пехота обучается по искажённому русскому уставу 60-х годов; большая часть команд, подаваемых по-русски, не имеет даже смысла. Стрельба в цель не производится вовсе; холостыми же зарядами стреляют раза 2—3 в год. Лагерные сборы отчасти заменяются ежегодными поездками эмира на лето в Карши и Шаар, куда его сопровождают 6 батальонов сарбазов, 1 рота артиллерии и полк конницы, но образовательного значения эти поездки не имеют. Сарбазы умеют только делать ружейные приемы и несколько построений.

Конница состоит из 20 полков (10 тыс.) галабатырей, которые составляют собственно конницу, и из 8 полков (4 тыс.) хасабардаров, нечто вроде конных стрелков, вооружённых фальконетами по одному на двоих; всего 14 тыс. человек. Для конницы, по-видимому, не существует никакого устава и она ничему не обучается, кавалеристы иногда занимаются джигитовкой, но это делается по собственному почину. Кавалерия вооружена пиками и шашками, а также кинжалами, пистолетами и т. п. Хасабардары вместо пик вооружены, как было сказано, чугунными фитильными фальконетами, весом в 50 фунтов, с подставкой и прицелом для стрельбы на расстояние до 300 саженей. Палаток от казны не отпускается.

Артиллерия состоит из одной конной батареи, вооружённой шестью 12-фунтовыми медными орудиями при шести зарядных ящиках, находящейся в городе. Бухаре, и такой же шестипушечной батареи у гиссарского бека. По последним сведениям полевая артиллерия возросла теперь до 20-ти орудий. Прислуга вооружена шашками. Заряды и снаряды весьма плохого качества. Артиллеристы составляют отдельную роту в 300 человек и обучаются только приёмам при орудиях; стрельбы не производится. В городе Бухаре имеется пушечно-литейный и пороховой заводы. Таким образом, всего в Бухарском ханстве около 28600 человек весьма плохого войска, численность которого постепенно уменьшается. По последним сведениям вся Б. армия состоит из 14—15 тыс. человек при 20 орудиях; содержание её обходится эмиру около 1½ миллиона рублей в год. Содержание военнослужащим выдается частью деньгами, частью же натурой в виде известного количества батманов пшеницы. Дислокация войск в Б. приблизительно следующая: 10 тыс. человек при 14 орудиях находится в столице, 2 тыс. человек при 6-ти орудиях — в Шааре и Китабе и 3 тыс. человек составляют гарнизоны укреплённых городов: Зиаэтдина, Кермине, Гузара, Ширабада и т. п. Крепостей, в европейском смысле этого слова, в Б. не имеется вовсе; почти все значительные города обнесены валами или глинобитными стенами, по большей части безо рвов. Наиболее значительные укрепления имеются в Бухаре, Карши, Нурате, Варданзи и Гиссаре; все они со времени последней войны с Россией не поддерживаются и пришли в совершенную негодность и запустение. Инженерных войск в Бухаре не имеется, а врачебно-санитарная часть находится в совершенно первобытном состоянии.

Список правителей[править | править вики-текст]

Интересные факты[править | править вики-текст]

Выходцы из Бухарского эмирата были основателями нескольких населённых пунктов на территории современной Омской области, в дальнейшем составившие в них основную часть население. Так, например, потомки шейхов, среднеазиатских проповедников ислама в Сибири из Бухарского эмирата основали Казатово (Ходжа Тау).

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]