Военнопленные польско-советской войны

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Неизвестный военнопленный с малолетним польским солдатом.
Военнопленные на марше в лагерь Рембертов.
Лагерь Тухола.

В результате польско-советской войны 1919—1920-х годов десятки тысяч солдат Красной армии, попали в плен. Данные как об общем количестве пленных красноармейцев, так и об умерших в лагерях противоречивы. Польские исследователи оценивают общее количество пленных красноармейцев в 80 000—110 000 человек, из которых документально подтвержденными считается гибель 16 тысяч человек[1]. Советские и российские источники приводят оценки в 157—165 тысяч советских военнопленных и до 80 тысяч погибших из их числа[2][3]. Крупнейшими лагерями, где содержались красноармейцы были большой лагерь в Стшалкове, Щипёрно (польск. Szczypiorno), четыре лагеря в Брестской крепости, лагерь в Тухоли.

В фундаментальном исследовании «Красноармейцы в польском плену в 1919—1922 гг.», подготовленном Федеральным архивным агентством России, Российским государственным военным архивом, Государственным архивом Российской федерации, Российским государственным архивом социально-политической истории и польской Генеральной дирекцией государственных архивов на основе двустороннего соглашения от 4 декабря 2000 года впервые достигнуто согласие исследователей в отношении количества умерших в польских лагерях красноармейцев — умерших от эпидемий, голода и тяжелых условий содержания. Российский профессор Г. Ф. Матвеев предполагает, что в плену умерло 18-20 тыс. красноармейцев (12-15 % от общей численности попавших в плен). Польские профессора З. Карпус и В. Резмер утверждают, что за весь трехлетний период пребывания в Польше (февраль 1919 — октябрь 1921) в польском плену умерло не более 16-17 тыс. российских военнопленных, в том числе около 8 тыс. в лагере Стшалкове, до 2 тыс. в Тухоли и около 6-8 тыс. в других лагерях. Утверждение, что их умерло больше — 60, 80 или 100 тыс., не находит подтверждения в документации, хранящейся в польских и российских гражданских и военных архивах.[4]

Условия содержания военнопленных[править | править вики-текст]

Первые пленные красноармейцы появились после первого боевого столкновения частей Войска Польского и Красной Армии в феврале 1919 г. на литовско-белорусской территории. В середине мая 1919 г. министерство военных дел Польши распространило подробную инструкцию для лагерей военнопленных, которая впоследствии несколько раз уточнялась и дорабатывалась. В ней детально прописывались права и обязанности пленных, рацион и нормы питания. В качестве стационарных лагерей предполагалось использовать лагеря, построенные немцами и австрийцами в период I Мировой войны. В частности, самый большой лагерь в Стшалкове был рассчитан на 25 тыс. человек. Однако в действительности столь детальные и гуманные правила содержания военнопленных не соблюдались, условия в лагерях были очень тяжелыми. Ситуация усугублялась эпидемиями, бушевавшими в Польше в тот период войны и разрухи. В документах упоминаются сыпной тиф, дизентерия, испанка (грипп), брюшной тиф, холера, натуральная оспа, чесотка, дифтерия, скарлатина, менингит, малярия, венерические заболевания, туберкулез. В первом полугодии 1919 г. в Польше было зарегистрировано 122 тыс. заболеваний сыпным тифом, в том числе около 10 тысяч со смертельным исходом, с июля 1919 по июль 1920 г. в польской армии было зафиксировано около 40 тысяч случаев болезни. Лагеря военнопленных не избежали заражения инфекционными заболеваниями, а зачастую были их очагами и потенциальными рассадниками.[4]

Особо тяжелой была участь пленных красноармейцев, попавших в польские лагеря для военнопленных. Так, якобы имеются свидетельства (А. Велевейский в «Газете выборчей» от 23 февраля 1994 г.) о приказе будущего премьера, а тогда генерала, Сикорского расстрелять 300 военнопленных без суда и следствия. Генерал Пясецкий приказывал не брать русских солдат в плен, а уничтожать сдавшихся[5]. В действительности речь идет о приказе командующего 5-й польской армии Владислава Сикорского, отданного в 10 часов утра 22 августа 1920 г. о том, чтобы, не брать пленных из прорывающейся из окружения колонны Красной Армии, особенно кубанских казаков, мотивируя тем, что конники 3-го кавалерийского корпуса Гая во время прорыва в Восточную Пруссию якобы изрубили шашками 150 польских пленных. Приказ действовал несколько дней.[источник не указан 625 дней] Особым издевательствам подвергались коммунисты, евреи или заподозренные в принадлежности к ним, пленные красноармейцы-немцы вообще расстреливались на месте. Простые пленные зачастую становились жертвами произвола польских военных властей. Широко было распространено ограбления, издевательства над пленными женщинами[6].

В мае 1919 года министерство военных дел Польши издало инструкцию по содержанию в лагерях. Польша была заинтересована в имидже своей страны, поэтому в документе военного ведомства от 9 апреля 1920 года указывалось, что необходимо «сознавать меру ответственности военных органов перед собственным общественным мнением, а также перед международным форумом, который тут же подхватывает любой факт, который может принизить достоинство нашего молодого государства… Зло необходимо решительно искоренить. Армия прежде всего должна стоять на страже чести государства, соблюдая военно-правовые инструкции, а также тактично и культурно относясь к безоружным пленным». Однако в действительности правила гуманного содержания военнопленных не соблюдались. Вот так описывал член Международного комитета Красного Креста лагерь в Бресте[4]:

От караульных помещений, так же как и от бывших конюшен, в которых размещены военнопленные, исходит тошнотворный запах. Пленные зябко жмутся вокруг импровизированной печки, где горят несколько поленьев, — единственный способ обогрева. Ночью, укрываясь от первых холодов, они тесными рядами укладываются группами по 300 человек в плохо освещенных и плохо проветриваемых бараках, на досках, без матрасов и одеял. Пленные большей частью одеты в лохмотья… из-за скученности помещений, не пригодных для жилья; совместного тесного проживания здоровых военнопленных и заразных больных, многие из которых тут же и умирали; недостаточности питания, о чем свидетельствуют многочисленные случаи истощения; отеков, голода в течение трех месяцев пребывания в Бресте, — лагерь в Брест-Литовске представлял собой настоящий некрополь.

Позже из-за неподходящих условий содержания лагерь в Брестской крепости был закрыт. Но и в других лагерях ситуация была не лучше. Вот отрывок о лагере в Белостоке из докладной записки начальника санитарного департамента министерства военных дел Польши (декабрь 1919):

«Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь… Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске. В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест… Сами бараки переполнены, среди „здоровых“ полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и пораженных гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах… Причины такого положения вещей — общее тяжелое положение страны и государства после кровавой и изнуряющей войны и вызванные этим нехватка продовольствия, одежды, обуви; переполненность лагерей; присылка здоровых вместе с больными с фронта прямо в лагерь, без карантина, без дезинсекции; наконец — и пусть виновные в этом покаются — это неповоротливость и безразличие, пренебрежение и невыполнение своих прямых обязанностей, что является характерной чертой нашего времени. Поэтому останутся безрезультатными все усилия и старания, любая суровая и тяжелая работа, полная самопожертвования и горения, работа, Голгофу которой отмечают многочисленные, еще не поросшие травой могилы врачей, которые в борьбе с эпидемией сыпного тифа в лагерях пленных отдали жизнь при исполнении служебного долга… Победа над эпидемией сыпного тифа и санирование лагерей в Стшалково, Брест-Литовске, Вадовице и Домбе — но реальные результаты в настоящий момент минимальны, потому что голод и морозы собирают жертвы, спасенные от смерти и заразы».[4]

Отчеты госпитальных служб подтвердили сообщения русской эмигрантской прессы об огромном количестве погибших в лагере Тухола:

С момента открытия лазарета в феврале 1921 г. до 11 мая того же года в лагере было эпидемических заболеваний 6491 (сыпной, возвратный и брюшной тиф, холера, дизентерия, туберкулез и др.), неэпидемических 12294, всего 23785 заболеваний… За тот же промежуток времени в лагере зарегистрировано 2561 смертный случай, за три месяца погибло не менее 25 % общего числа пленных, содержавшихся в лагере[7]

Также и в письме руководителя польской разведки (II отдела Генерального штаба Верховного командования Войска Польского) подполковника Игнацы Матушевского от 1 февраля 1922 г. в кабинет военного министра Польши сообщается, что в Тухольском лагере за все время его существования погибли 22 тысячи военнопленных Красной Армии.[8]

Сколько всего погибло советских военнопленных доподлинно неизвестно. Существуют, однако, различные оценки, основанные на количестве советских военнопленных, вернувшихся из польского плена — их было 75 тыс. 699 человек[6]. Российский историк Михаил Мельтюхов оценивает число погибших пленных в 60 тысяч человек[6]. А. Колпаков определяет количество погибших в польском плену в 89 тыс. 851 чел[9]

Следует отметить, что большую роль в гибели военнопленных сыграла свирепствующая в те годы на планете пандемия «испанки», от которой погибло от 50 до 100 млн человек, в том числе в самой России около 3 млн человек.

В то же время, многие пленные красноармейцы, по разным причинам, переходили на польскую сторону:

Многие военнопленные (около 25 тысяч), едва попав в плен или недолго пробыв в лагере, поддавались агитации и вступали в русские, казачьи и украинские армейские группировки, которые вместе с поляками воевали с Красной армией. Это были армия генерала Станислава Булак-Балаховича, 3-я российская армия генерала Бориса Перемыкина, казачья бригада Александра Сальникова, казачья бригада есаула Вадима Яковлева и армия Украинской Народной Республики. Названные части и после заключения советско-польского перемирия продолжали воевать самостоятельно, пока не были оттеснены на территорию Польши.[10]

Помимо пленных красноармейцев в польских лагерях находилось ещё две группы российских пленных. Это были солдаты старой русской армии, которые, по окончании Первой мировой войны, пытались вернуться в Россию из немецких и австрийских лагерей для военнопленных, а также интернированные солдаты белой армии генерала Бредова. Положение этих групп также было ужасающим; из-за хищений на кухне, пленные вынуждены были переходить на «подножный корм», которым они «разживались» у местного населения или на соседних огородах; не получали дров для обогрева и приготовления пищи. Руководство белой армии оказывало этим пленным небольшую финансовую поддержку, что частично облегчало их положение. Помощь со стороны западных государств польскими властями блокировалась. По воспоминаниям Циммермана, бывшего адъютантом Бредова: «В военном министерстве сидели почти исключительно „пилсудчики“, относившиеся к нам с нескрываемой злобой. Они ненавидели старую Россию, а в нас видели остатки этой России»[11].

К 1920 году предпринятые министерством военных дел и верховным командованием Войска Польского решительные шаги в сочетании с инспекциями и жестким контролем привели к существенному улучшению снабжения лагерей продовольствием и одеждой для пленных, к уменьшению злоупотреблений со стороны лагерной администрации. Во многих отчетах о проверке лагерей и рабочих команд летом и осенью 1920 г. отмечено хорошее питание пленных, хотя в некоторых лагерях узники по-прежнему голодали. Важную роль играла помощь союзнических военных миссий (например, США поставили большое количество белья и одежды), а также органов Красного Креста и других общественных организаций — особенно Американской ассоциации христианской молодежи (ИМКА). Резко активизировались эти усилия после окончания военных действий в связи с возможностью обмена военнопленными. В сентябре 1920 года в Берлине между организациями Польского и Российского Красного Креста было подписано соглашение об оказании помощи находящимся на их территории военнопленным другой стороны. Эту работу возглавили видные правозащитники: в Польше — Стефания Семполовская, а в Советской России — Екатерина Пешкова. По подписанному 24 февраля 1921 года соглашению о репатриации между РСФСР и УССР, с одной стороны, и Польшей — с другой, в Россию в марте-ноябре 1921 г. согласно справкам мобилизационного управления Штаба РККА вернулись 75 699 красноармейцев.[4]

23 марта 1921 года был подписан рижский договор, завершивший советско-польскую войну 1919—1921 годов. В статье Х пункт 2 этого договора подписавшиеся стороны отказывались от претензий за «проступки против правил, обязательных для военнопленных, гражданских интернированных и вообще граждан противной стороны», тем самым в том числе урегулировав в историческом плане вопрос о содержании советских военнопленных в польских лагерях.[12]

Польские военнопленные в советском плену[править | править вики-текст]

В отличие от информации о положении советских и украинских пленных в Польше информация о пленных поляках в России чрезвычайно скупа и ограничивается концом войны и периодом репатриации, тем не менее сохранились некоторые редкие документы[13][14]. В открытых источниках говорится о 33 лагерях на территории России и Украины. На 11 сентября 1920 г. по данным, полученным Польсекцией от 25 лагерей, в них содержалось 13 тыс. человек. Фигурируют названия Тульского и Ивановского лагерей, лагеря под Вяткой, Красноярском, Ярославлем, Иваново-Вознесенском, Орлом, Звенигородом, Кожуховом, Костромой, Нижним Новгородом, упоминаются лагеря в Мценске, в деревне Сергеево Орловской губернии. Пленные подвергались принудительным работам. В частности польские пленные работали на Мурманской железной дороге. В Главном Управлении общественных работ и повинностей НКВД на 1 декабря 1920 г. имелся план распределения работ на 62 тыс. пленных. В это число входили не только польские пленные, но и пленные гражданской войны, а также 1200 балаховичевцев, которые находились в Смоленском лагере.[15]

Даже точное число военнопленных польско-советской войны назвать затруднительно, поскольку наряду с ними в лагерях содержались и поляки Польского легиона, воевавшими под руководством графа Соллогуба [16] на стороне Антанты и поляки V-ой дивизии польских стрелков, воевавшие под командованием полковника В. Чумы в Сибири на стороне Колчака. Весной 1920 года началась советско-польская война, которая послужила предлогом для новых репрессий против поляков на территории Сибири. Начались аресты польских солдат, которые прокатились практически по всем крупным городам Сибири: Омск, Новониколаевск, Красноярск, Томск. Чекисты выдвигали против пленных поляков следующие обвинения: служба в польском легионе и грабеж мирных жителей, участие в «контрреволюционной организации», антисоветская агитация, принадлежность к «польскому гражданству» и т. д. В качестве наказания служило заключение в концентрационный лагерь или принудительные работы сроком от 6 месяцев до 15 лет. С особенной жестокостью действовали органы ВЧК на железной дороге. Так называемые «Районные транспортные чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией» своими постановлениями в Томске, Красноярске приговаривали польских солдат к расстрелу. Как правило, через несколько дней, приговор приводился в исполнение. В 1921 г. после подписания мирного договора между Советской Россией и Польшей польская делегация по репатриации выступала с требованиями проведения судебного расследования в связи с расстрелами органами ВЧК польских военнопленных в Красноярске. В Иркутске по приказу губчека расстреляна в июле 1921 г. группа польских граждан, то же самое произошло в Новониколаевске, где 8 мая 1921 г. были расстреляны двое поляков.[17]

Из солдат капитулировавшей в Сибири в январе 1920 года V-ой дивизии польских стрелков, которые не захотели вступать в Красную армию, была сформирована «Енисейская рабочая бригада». Всего в Красноярском лагере находилось примерно 8 тыс. пленных поляков. Продовольственный паек военнопленных был недостаточным. Поначалу пленные получали полфунта хлеба, конину и рыбу. Охрана, состоявшая из «интернационалистов» (немцы, латыши и венгры), грабили их, так что они оставались почти в лохмотьях. Сотни пленных стали жертвами эпидемии тифа. Тяжелым было положение пленных, которые находились в Томске на принудительных работах, иногда они не могли ходить от голода. В целом современник и в некоторой степени участник тех событий профессор Ягеллонского университета Роман Дыбосский оценивает потери польской дивизии убитыми, замученными, умершими в 1,5 тыс. человек. Условия жизни, питание в лагерях были очень плохими по причине скверного экономического состояния Советской России. Советские власти большое значение придавали культурно-просветительной и политико-воспитательной работе среди пленных. Предполагалось, что посредством такой работы среди рядовых (офицеры считались контрреволюционерами) можно будет развить у них «классовое» сознание и превратить их в сторонников советской власти. Такой работой занимались в основном поляки-коммунисты. Однако есть основания утверждать, что в Красноярском лагере эта работа успеха не имела. В 1921 г. из более 7 тыс. пленных в коммунистические ячейки вступил только 61 человек.[17]

В целом условия содержания польских пленных в России были намного лучше, чем условия, в которых находились российские и украинские пленные в Польше. Определенная заслуга в этом принадлежала Польской Секции при ПУРе РККА, работа которой расширялась.[15] В России подавляющее большинство польских пленных рассматривалось как «братья по классу» и какие-либо репрессии в отношении них не проводились[6]. Если случались отдельные эксцессы в отношении пленных, то командование стремилось пресекать их и наказывать виновных.

По данным М. Мельтюхова, польских пленных в Советской России было около 60 тысяч человек, в том числе интернированные лица и заложники. Из них в Польшу вернулось 27 598 человек, около 2 000 осталось в РСФСР[6]. Судьба оставшихся 32 тысяч человек неясна.

По другим данным[кто?], в 1919—1920 годах было взято 41-42 тысячи польских военнопленных (1500—2000 — в 1919 году, 19 682 (ЗФ) и 12 139 (ЮЗФ) в 1920 году; ещё до 8 тысяч составила V-я дивизия в Красноярске[источник не указан 1581 день]). Всего с марта 1921 по июль 1922 года было репатриировано 34 839 польских военнопленных[источник не указан 1581 день], ещё порядка 3 тысяч изъявили желание остаться в РСФСР[источник не указан 1581 день]. Таким образом, убыль составила порядка 3-4 тысяч военнопленных. Из них около 2 тысяч зафиксированы по документам как умершие в плену[18].

По данным доктора исторических наук В. Масяржа из Сибири в Польшу в ходе репатриации 1921—1922 гг. уехало около 27 тыс. поляков.[17]

В число репатриантов включены не только плененные в ходе советско-польской войны 1919—1921 годов поляки. Согласно сводке Организационного Управления РККА о потерях и трофеях за 1920 год, количество пленных поляков по Западному Фронту по состоянию на 14 ноября 1920 г. составило 177 офицеров и 11840 солдат, то есть, всего 12017 человек. К этому количеству следует добавить попавших в плен поляков на Юго-Западном Фронте, где только во время прорыва Первой Конной Армии в начале июля под Ровно было взято в плен свыше тысячи поляков, а по данным оперативной сводки фронта от 27 июля только в районе Дубно-Бродского было захвачено 2 тыс. пленных. Кроме того, если сюда приплюсовать интернированные части полковника В. Чумы, воевавшие на стороне армии Колчака в Сибири (свыше 10 тыс.), то общее количество польских военнопленных и интернированных в 30 тыс. человек.[15]

Судьбы военнопленных и современность[править | править вики-текст]

В советское время долгий период эта проблема не исследовалась, а после 1945 г. замалчивалась по политически мотивированным соображениям, поскольку Польская народная республика была союзником СССР. Только в последние десятилетия в России снова появился интерес к этой проблематике. Заместитель секретаря Совета безопасности РФ Н. Спасский в интервью «Российской газете» обвинил Польшу в «смерти десятков тысяч красноармейцев, погибших в 1920—1921 гг. в польских концентрационных лагерях»[источник не указан 1837 дней].

В 2004 Федеральным архивным агентством России, Российским государственным военным архивом, Государственным архивом Российской федерации, Российским государственным архивом социально-экономической истории и польской Генеральной дирекцией государственных архивов на основе двустороннего соглашения от 4 декабря 2000 года предпринята первая совместная попытка историков двух стран найти истину на основе детального изучения архивов — прежде всего польских, так как события происходили преимущественно на польской территории. Впервые достигнуто согласие исследователей в отношении количества красноармейцев, умерших в польских лагерях от эпидемий, голода и тяжелых условий содержания.

Тем не менее, по ряду аспектов мнения исследователей двух стран разошлись, вследствие чего результаты изданы общим сборником, но с разными предисловиями в Польше и России. Предисловие к польскому изданию написано Вальдемаром Резмером и Збигневом Карпусом из Университета Николая Коперника в Торуни, а к российскому — Геннадием Матвеевым из Московского Государственного Университета им. Ломоносова.

Количество военнопленных-красноармейцев польские историки оценили в 80 — 85 тыс., а российские — в 157 тыс. Число смертей в лагерях польские историки оценили в 16 — 17 тыс., российские историки в 18 — 20 тыс. (Г. Матвеев указывает на расхождение данных из польских и российских документов, на неполноту польского учета гибели военнопленных, и в более поздней своей статье отказывается от каких-либо итоговых цифр по числу погибших пленных [1]). Совместное исследование показало, что основными причинами смертности в лагерях были болезни и эпидемии (грипп — пандемия испанки, тиф, холера и дизентерия). Польские историки отметили, что эти заболевания также повлекли значительные жертвы и среди военного и гражданского населения[1][19]. Между польскими участниками данной группы и российским историком Г. Матвеевым сохранились большие расхождения по вопросу о количестве пленных красноармейцев, что, по мнению Матвеева, указывает на неопределенность судьбы около 50 тысяч человек. Г. Ф. Матвеев указывает на занижение польскими историками числа пленных красноармейцев, а вместе с тем и числа погибших пленных, на сомнительность данных из польских документов времен войны: «Сложность проблемы заключается в том, что доступные в настоящее время польские документы не содержат сколько-нибудь систематических сведений о численности попавших в польский плен красноармейцев.»[1] Указывает этот исследователь и случаи расстрела польскими военными пленных красноармейцев на месте, без отправления их в лагеря для военнопленных[источник не указан 1837 дней]. Российская исследовательница Т. Симонова пишет, что З. Карпус определял количество погибших пленных красноармейцев в Тухоли на основании кладбищенских списков и актов смерти, составленных лагерным священником, в то время как священник не мог отпевать коммунистов, а могилы умерших, по воспоминаниям очевидцев, были братскими.[11]

См. также[править | править вики-текст]


Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 Г. Ф. Матвеев. Еще раз о численности красноармейцев в польском плену в 1919—1920 годах., Новая и новейшая история. № 3, 2006 г.
  2. Анна Белоглазова, Иван Напреенко, «Россия чтит память невинно убиенных», «Независимая газета», 1.8.2000
  3. Михутина, Ирина Васильевна «Так была ли „ошибка“?», 13 января 2001
  4. 1 2 3 4 5 Алексей Памятных. «Пленные красноармейцы в польских лагерях.», «Новая Польша», 10.2005
  5. Петр Поспелов. «Поляки хотят добиться от нас покаяния за оккупацию. А мы ждем от них покаяния за Стшалков и Тухоль», Независимая газета, 10 апреля 2007
  6. 1 2 3 4 5 Мельтюхов М. И. [Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.] — М.: Вече, 2001. с. 104—105
  7. «Красноармейцы в польском плену…», с. 671
  8. «Красноармейцы в польском плену…», с. 701
  9. А. Колпаков. «На личном фронте. Польская Катынь для 90 тыс. русских». «Московский комсомолец», 27.1.1999
  10. Збигнев Карпус. Факты о советских военнопленных 1919—1921 годов
  11. 1 2 Симонова Т. Поле белых крестов. журнал Родина, № 1, 2007 г.
  12. Рижский договор между Россией и Польшей от 18 марта 1921 года
  13. Е.Н. Сергеев «От Двины к Висле» Издание ВРС Западного фронта. Смоленск, 1923 год. Стр.51, 52
  14. Е.Д. Соловьёв, А.И. Чугунов «Пограничные войска СССР 1918-1928 гг. Сборник документов и материалов. Академия Наук СССР 1973 год. Стр. 457»
  15. 1 2 3 Райский Н. С. «Польско-советская война 1919—1920 годов и судьба военнопленных, интернированных, заложников и беженцев»
  16. Поляки в Архангельске (1919 год)
  17. 1 2 3 Л. К. Островский «Польские военные в Сибири» (1904—1920 гг.)
  18. Польские военнопленные в РСФСР, БССР и УССР в 1919—1922 гг. Документы и материалы. М.: Институт славяноведения РАН, 2004. Стр. 4-13, 15-17.
  19.  (англ.) POLISH-RUSSIAN FINDINGS ON THE SITUATION OF RED ARMY SOLDIERS IN POLISH CAPTIVITY (1919—1922)

Литература[править | править вики-текст]