Эта статья входит в число хороших статей

Восточная поэма на смерть Пушкина

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Восточная поэма на смерть Пушкина
перс. مرثیهٔ شرق در وفات پوشکین
Autograph of Eastern poem to death of Pushkin.jpg
Автограф поэмы[1]
Жанр:

элегическая поэма, касыда

Автор:

Мирза Фатали Ахундов

Язык оригинала:

персидский

Дата написания:

1837

Дата первой публикации:

1837

Wikisource-logo.svg Текст произведения в Викитеке

«Восточная поэма на смерть Пушкина»[2][3] (перс. مرثیهٔ شرق در وفات پوشکین‎; азерб. Puşkinin ölümünə Şərq poeması), известная также как «На смерть Пушкина»[4][5][6]элегическая поэма[4], касыда[7] азербайджанского писателя Мирзы Фатали Ахундова, созданная в 1837 году, в год кончины русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, и посвящённая его гибели. Произведение написано на персидском языке в традициях классической восточной поэзии[8]. Это второе сохранившееся в оригинале поэтическое произведение Ахундова[9]. Оно является его первой опубликованной работой[10] и считается его первым значительным произведением[4]. Впервые была опубликована на русском языке в подстрочном переводе самого автора в 1837 году. Литературный перевод поэмы на русский составили Александр Бестужев и Павел Антокольский. 8 февраля 1937 года касыда была прочтена на юбилейном пушкинском радиоконцерте из Москвы для Ирана и Афганистана[7].

Создание поэмы[править | править вики-текст]

27 января (8 февраля1837 год произошла дуэль между русским поэтом Александром Пушкиным и Жоржем Дантесом, в ходе которой Пушкин был ранен в живот и 29 января (10 февраля1837 скончался (подробнее см. статью «Последняя дуэль и смерть А. С. Пушкина»).

В то время в Российской империи кровавые поединки чести были запрещены законом, поэтому в печати причина смерти Пушкина не упоминалась (впервые печатное указание появилось в 1847 году в «Словаре достопамятных людей» Д. Н. Бантыш-Каменского). Информация о дуэли, в частности, мнение общества о событиях, которые ей предшествовали, находила выражение не в печати, где, как отмечается, господствовала официальная, правительственная версия. Главным образом эта информация выражалась в разговорах, частной переписке, поэтических откликах[11].

Гибель Пушкина глубоко поразила служившего в то время переводчиком в канцелярии кавказского наместника в Тифлисе Ахундова, вдохновив его на создание большой элегической поэмы[12]. Литературовед Микаэль Рафили утверждает[12], что к тому времени в Тифлисе знали и о стихах Михаила Лермонтова[прим. 1] «На смерть поэта», также посвящённых гибели Пушкина. Считалось, что весть о гибели поэта могла дойти до Кавказа только к концу февраля. Рафили также предполагает, что Ахундов написал свою поэму приблизительно в начале марта. Это мнение он подтверждает и тем, что автором в произведении описана картина весны[13]. Поэма Ахундова была переведена самим автором и представлена барону Г. В. Розену, бывшему в 1831—1837 годах главноуправляющим гражданской частью на Кавказе[12].

Переводы и издания[править | править вики-текст]

Примечание редакции «Московского Наблюдателя» к поэме. 1837, ч. XI, кн. II (март).

Мы получили это замечательное персидское стихотворение вместе с переводом, сделанным по-русски самим автором, от Ивана Ивановича Клементьева, пребывающего в Тифлисе. Вот несколько слов из письма, при котором прислано г. Клементьевым это стихотворение. «Вам конечно будет приятно довести до сведения публики то впечатление, которое певец Кавказа и Бахчисарая произвел на молодого поэта Востока, подающего во многих отношениях прекрасные надежды. Оригинал нарочно написан арабским шрифтом (курами), как легчайшим для чтения… Я уверен — жестокость и дикость выражения некоторых мест будут извинены достаточно духом Востока, столь противоположным европейскому; сохранить его в возможной верности было главной целью сочинителя при переводе, почти без исправления мною оставленного; и я считал необходимым удержать яркий колорит Ирана и блеск игривый сравнений, иногда более остроумных, чем верных… Неизъяснимо утешительно для сердца русского видеть благотворные следы гражданственности в той части света, где мерцает первая образованность мира, в той стране, где могучая природа расточает свое великолепие и богатство среди племен, ещё гнетомых ярмом страстей диких. И эта гражданственность, это постепенное усмирение бурных сил человека, враждебных природе, обильно изливающей дары свои, совершается русскими». Вполне разделяя чувства г. Клементьева и благодаря его искренне за доставление нам прекрасного цветка, брошенного рукою персидского поэта на могилу Пушкина, — мы от души желаем успеха замечательному таланту, тем более, что видим в нем такое сочувствие к образованности русской.[12]

Впервые поэма была опубликована на русском языке в 1837 году в «Московском телеграфе» в переводе самого автора[7] (Ахундов подготовил прозаический перевод поэмы на русский)[10]. Перевод поэмы на русский язык был первой попыткой Ахундова в этой области[14]. Как отмечает литературовед Андрей Попов, этот авторский перевод, возможно даже без ведома автора, был послан в Москву в редакцию журнала «Московский наблюдатель» приятелем и сослуживцем М. Ф. Ахундова по канцелярии главноуправляющего в Грузии И. И. Клементьевым[15]. Редакция журнала отнеслась с симпатией к произведению, и поэма была немедленно напечатана в XI мартовской книге журнала[прим. 2] (разрешение цензуры от 14 марта 1837 года)[12], с заметкой редакции, приветствующей поэму как дань уважения не только к Пушкину, но и русской культуре в целом[10]. Стоит отметить, что в тексте, опубликованном в «Московском наблюдателе», редакцией были внесены незначительные исправления[14]. Редакция назвала произведение «прекрасным цветком, брошенным на могилу Пушкина» и напечатала к тексту поэмы небольшое примечание[12].

Немного позднее, в мае 1837 года, другом[10] Ахундова декабристом А. А. Бестужевым (Марлинским)[прим. 3] по предложению барона Розена[прим. 4] был составлен поэтический[10] перевод поэмы на русский язык. Литературный перевод Бестужева-Марлинского был напечатан в 1874 году в «Русской старине»[7][прим. 5]. Так, в 1874 году Ахундов, перед отъездом проживавшего в Тифлисе востоковеда Адольфа Берже, передал ему сделанный Бестужевым перевод его поэмы. В том же году этот перевод был опубликован в «Русской старине» с небольшим предисловием Адольфа Берже[12], в котором, в частности, говорилось, что:

« …кончина незабвенного Пушкина потрясла своею неожиданностью не только одну внутреннюю Россию, но произвела глубокое впечатление даже среди мусульманского населения, в одной из дальних окраин нашего обширного отечества[16]
Ад. Берже
»

Этот перевод произведения получил значительную популярность в Закавказье и долго ходил по рукам в рукописном виде. Сравнивая подстрочный перевод автора с переводом Бестужева, можно убедиться, что переводчик внёс ряд стилистических поправок, однако смысл, образы и содержание поэмы совершенно не тронуты. Этот перевод стал последним произведением Бестужева. Через три дня, высадившись вместе с отрядом у мыса Адлера, Бестужев был убит в перестрелке с черкесами[12]. Стоит отметить, что неточный и сокращённый текст перевода Бестужева (Марлинского) приводится в статье Иосифа Гришашвили в журнале «Литературное Закавказье» (Тифлис, 1933, № 1)[12].

Позже поэма Ахундова издавалась не раз. В 1871 году — в газете «Кавказ». В 1880 году в связи с открытием памятника Пушкину в Москве «Петербургский листок» опубликовал поэму в переводе Александра Соколова, сделанном белым стихом[17]. В 1899 году, в связи со столетием со дня рождения Пушкина, газета «Кавказ» повторно напечатала поэму в новом переводе Бестужева, сообщив читателям[18]: «Когда до нашего края долетела роковая весть о трагической кончине гениального русского поэта, Фат-Али в звучных стихах излил свою скорбь»[19]. Произведение было также напечатано в «Иллюстрированном прибавлении» к газете «Тифлисский листок», в «Пушкиниане» В. В. Каллаша. Однако попыток вновь перевести её не было[20].

В советское время «Восточная поэма» была переведена на многие языки народов СССР — русский, украинский, белорусский, узбекский, грузинский, латышский, татарский, якутский и др.[20] Грузинский перевод поэмы, сделанный Иосифом Гришашвили с русского текста А. А. Бестужева, был напечатан в № 5 журнала «Дроша» (Знамя) за 1932 год[21]. На русском языке особую популярность получил перевод Павла Антокольского, опубликованный в первоначальном варианте впервые в «Антологии азербайджанской поэзии» в 1939 году. В дальнейшем Антокольский не раз возвращался к своему переводу, основательно его перерабатывая и совершенствуя: последний вариант этого перевода вошёл в избранное М. Ф. Ахундова «Обманутые звёзды», изданное в 1963 году в Москве государственным издательством «Художественная литература». В 1982 году в Баку вышло отдельное издание поэмы в переводе Антокольского[22]. Поэму переводили И. Гончаренко, Ашот Граши, Заки Нури, К. Мурзалиев[20].

Микаил Мушфиг, переведший поэму на азербайджанский с языка оригинала

На азербайджанский язык поэму переводили такие поэты, как Бёюкага Гасымзаде (азерб.)русск., Микаил Мушфиг (с персидского) и Маариф Солтан (азерб.)русск.[23]. Отмечается, что Микаил Мушфиг «сохранил стиль и слог поэмы, передал думы и чаяния М. Ф. Ахундова, при этом мастерски использовал звуковое и смысловое богатство родного языка»[20]. В обработке Джафара Хандана строки поэмы звучат в Балладе-романсе (музыка Сулеймана Алескерова)[20].

Отрывок из поэмы
(перевод П. Г. Антокольского)

…Вся русская земля рыдает в скорбной муке,—
Он лютым палачом безжалостно убит.
Он правдой не спасен — заветным талисманом —
От кривды колдовской, от козней и обид.
Он в дальний путь ушел и всех друзей покинул.
Будь милосерд к нему, Аллах! Он крепко спит.
Пусть вечно плачущий фонтан Бахчисарая
Благоуханьем слез две розы окропит.
Пусть в бейтах Сабухи Кавказ сереброкудрый
Справляет траур свой, о Пушкине скорбит![5]

Оригинал поэмы[править | править вики-текст]

Адольф Берже, а также Владимир Каллаш в своей книге «Пушкиниана» («Puschkiniana») утверждали, что оригинал поэмы утерян и не сохранился. Так, в предисловии к опубликованной в «Русской старине» поэме Берже также пишет, что «оригинал поэмы утрачен». И действительно, поэма Ахундова была известна только по русскому переводу. Считалось, что поэма сохранилась в отрывках у известного собирателя азербайджанских рукописей и историка тюркской литературы Салмана Мумтаза. До 1936 года предполагалось, что оригинал поэмы всё же не утерян и находится в архиве «Московского наблюдателя». В подтверждение этому приводили тот факт, что незадолго до того в материалах Института мировой литературы была обнаружена рукопись, оказавшаяся подлинником перевода поэмы с комментариями самого автора. Этот перевод был послан в «Московский наблюдатель» вместе с оригиналом[12].

Поиски подлинника поэмы считались делом бесцельным и малонадёжным. Документа не оказалось и в архиве М. Ф. Ахундова, который в 1928 году был приобретён Азербайджанским правительством у наследников писателя. Однако при разборе некоторых бумаг и рукописей Ахундова, которые не вошли в приобретённый правительством ССР Азербайджана архив и хранились в Тбилиси, у внука писателя, был обнаружен текст этой поэмы, написанный рукой самого Ахундова[24].

Поэма написана в форме касыды на персидском языке на четырёх страницах большого развёрнутого листа. Она состоит из пятидесяти бейтов (двустиший). Рифмуется поэма от начала до конца одной рифмой на «ар», которая заключает первую и все последующие чётные строки поэмы, состоящие из четырнадцати слогов[25]. Рукопись сохранилась очень хорошо и, как отмечается, читается свободно. Обнаруженный подлинник поэмы был предоставлен на хранение в Институт истории, языка и литературы Азербайджанского филиала Академии наук СССР. Его фотокопия была опубликована в газете «Бакинский рабочий» от 18 ноября 1936 года[4] № 267 (5066), а также в других бакинских органах печати[24].

Анализ произведения[править | править вики-текст]

Критик Яшар Караев и философ Фуад Касимзаде отмечают, что это произведение является первым произведением на Востоке, посвящённым русской литературе[26]. Ещё Самед Вургун писал: «Мы гордимся тем, что значение Пушкина в мировой поэзии впервые на Востоке было понято и любовно воспето великим Мирза Фатали. Мы ему за это вечно благодарны»[20].

Литературовед Сейфулла Асадуллаев отмечал, что поэтическая образная жизнь в поэме органически сочетается с критической мыслью и постоянно сопровождается критическими оценками. Первая часть поэмы выдержана в стиле восточной поэтической традиции, насыщена поэтическими символами и образами. Во второй же части преобладают критические оценки и определения, критическая мысль превалирует над поэтической мыслью. Подчёркивается, что вторая часть заключает в себе черты жанра поэтической критики[18].

Оценки и наблюдения автора в поэме, по мнению Асадуллаева, свидетельствуют о том, что Ахундов хорошо знал творчество Пушкина и был осведомлён о его славе[18]. Так, Ахундов даёт свою оценку творчества поэта, называет его «главой собора поэтов», подчёркивает его мировую известность — «распространилась слава его гения по Европе…», говорит «о том Пушкине, которому стократно гремела хвала со всех концов, когда он игриво изливал свои мечтания»[прим. 6]. В элегии упоминаются такие произведения Пушкина, как «Кавказ», «Талисман», «Бахчисарайский фонтан»[7].

Страница из «Русской старины» с текстом поэмы (1874)

Автор, как отмечает Асадуллаев, характеризуя заслуги и место писателей допушкинской поры в развитии русской литературы, прибегает к приёмам контраста и сравнения. Сейфулла Асадуллаев считает, что это позволяет Ахундову рельефно выделить место и значение Пушкина в истории русской литературы. При этом Ахундов не противопоставляет Пушкина его предшественникам, а видит в нём их преемника, продолжающего и завершающего начатое ими дело обновления русской литературы[18]:

« Ломоносов красою гения украшал обитель поэзии, но его мечта в ней утвердилась.
Хотя Державин завоевал Державу литературы, но для укрепления и устройства её избран он.
Карамзин наполнил чашу вином знания, он выпил вино сей наполненной чаши…[14]
Перевод М. Ф. Ахундова
»

Литературовед Микаэль Рафили отмечал, что в поэме чувствуется глубокая и искренняя скорбь Ахундова о смерти Пушкина, что автор относится к творчеству поэта с уважением и любовью. Рафили, сравнивая поэму Ахундова со стихотворением Лермонтова «На смерть поэта», пишет, что у Ахундова — больше элегичности, больше поэтической грусти, больше лирики, пробуждающей у читателя любовь и симпатии к Пушкину. Если Лермонтов в выражении своей ненависти и печали прибегает к сильным, бичующим, гневным словам, то Ахундов достигает художественного эффекта лиричностью поэмы, живописностью и мягкостью красок, образами природы (характерной особенностью восточной поэзии). «Восточную поэму» и произведение Лермонтова Рафили называет лучшими поэтическими памятниками на смерть Пушкина, которые оставили его современники[12].

Литературовед Надир Мамедов характеризует поэтическую форму поэмы отчётливо выраженным восточным романтическим духом, сравнениями, метафорами и эпитетами, которые присущи восточной классической поэзии, а также яркостью и причудливостью орнаментации стиха. По его мнению, художественная форма и структура произведения «вполне традиционны и ничего новаторского в себе не несут». Мамедов отмечает, что художественная сила и ценность поэмы «заключены прежде всего в новизне и действенности её материала, глубине чувства, эмоциональности содержания»[8].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Будучи в 1837 году в Тифлисе, Лермонтов принялся учить азербайджанский («татарский», по тогдашней терминологии) язык, с которым его знакомил сам Ахундов. См. В. В. Трепавлов. Русские в Евразии XVII-XIX веков. — Институт российской истории РАН, 2008. — С. 382. — 477 с. См. также письмо Лермонтова Раевскому (вторая половина ноября — начало декабря 1837 г. Из Тифлиса в Петрозаводск)
  2. «Московский наблюдатель», 1837, ч. XI, кн. II (март), с. 297— 304.
  3. Бестужев обучал Ахундова русской литературе в обмен на уроки азербайджанского.
  4. За несколько дней до отплытия судов из Сухума Бестужев и Мирза Фатали Ахундов обедали у барона Розена. Во время обеда барон обратился к Бестужеву с вопросом: читал ли он поэму Мирза Фатали, и, получив отрицательный ответ, попросил его перевести эту поэму на русский язык при содействии автора. Бестужев, очевидно, в тот же день перевёл поэму и отдал перевод М. Ф. Ахундову.
  5. «Русская старина», 1874, кн. XI, сентябрь, стр. 76—79.
  6. Текст приводится в переводе самого М. Ф. Ахундова.

Источники[править | править вики-текст]

  1. Ахундов / Под ред. Дж. Кулиева. — Азербайджанская советская энциклопедия: Главная редакция Азербайджанской советской энциклопедии, 1976. — Т. I. — С. 498.
  2. Л. А. Серяков. Русские дѣятели в портретах. — Санкт-Петербург: Тип. В. С. Балашева, 1882. — С. 122. — 131 с.
  3. З. М. Уметбаев. К вопросу о диалектике национального и интернационального в преподавании литературы. — Лики творчества: воспоминания о будущем : сб. науч. ст.: Издательство МаГУ, 2008. — С. 109.
  4. 1 2 3 4 Аз. Шариф. Ахундов // 8 / Под ред. А. А. Суркова. — Краткая литературная энциклопедия: Советская энциклопедия, 1962. — Т. I. — С. 364.
  5. 1 2 П. Г. Антокольский. О Пушкине. — Москва: Советский писатель, 1960. — С. 109—113. — 133 с.
  6. Ахундов — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание)
  7. 1 2 3 4 5 Канд. филол. наук А. 3. Розенфельд. А. С. Пушкин в персидских переводах. — Вестник Ленинградского университета, 1949. — № 6. — С. 83.
  8. 1 2 Н. Мамедов. Реализм М.Ф. Ахундова. — Баку: Маариф, 1982. — С. 68. — 286 с.
  9. Н. Дж. Мамедов. М. Ф. Ахундов (К 175-летию со дня рождения). — Советская тюркология: Коммунист, 1989. — № 1. — С. 42—53.
  10. 1 2 3 4 5 H. Algar. Āḵūndzāda (англ.). — Encyclopædia Iranica, 1984. — Т. I. — С. 735—740.
  11. Андомирская В. Б., Антоненкова А. П. 125-летие со дня гибели А. С. Пушкина // Известия Академии наук СССР. — Наука, 1962. — Т. 21. — С. 283.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 М. Рафили. Пушкин и Мирза-Фатали Ахундов.. — «Пушкинский временник»: Издательство Академии наук СССР, 1936. — С. 240—256.
  13. М. Г. Рафили. Ахундов / Под общей редакцией Дж. Джафарова. — 2-е. — М.: «Молодая гвардия», 1959. — 192 с. — (Жизнь замечательных людей). — 25 000 экз.
  14. 1 2 3 Шихали Курбанов (англ.)русск.. А. С. Пушкин и Азербайджан. — Азербайджанское издательство детской литературы, 1959. — С. 108.
  15. А. В. Попов. Лермонтов на Кавказе. — Ставропольское книжное издательство, 1954. — С. 85. — 219 с.
  16. Русская старина», 1874, кн. XI, стр. 77
  17. А. А. Шариф. Из истории публикаций поэмы М.-Ф. Ахундова «На смерть Пушкина» // Пушкин в странах зарубежного Востока : Сборник статей. — Наука, 1979. — С. 224.
  18. 1 2 3 4 С. Г. Асадуллаев. Из истории восприятия и оценки творчества Пушкина в Азербайджане. — Пушкин и литература народов Советского Союза: Издательство Ереванского университета, 1975. — С. 331—332.
  19. Газета «Кавказ», 26 мая 1899 (цитата по книге Шихали Курбанова «Пушкин, и Азербайджан», Баку, 1959, с. 121)
  20. 1 2 3 4 5 6 Диляра Шарифова. «Рукою вдохновенного поэта» // Литературный Азербайджан. — Издательство Союза советских писателей Азербайджана, 1987. — № августовский. — С. 119.
  21. Азиз Шариф. Прекрасный цветок на могилу Пушкина // Литературный Азербайджан. — Издательство Союза советских писателей Азербайджана, 1977. — С. 127.
  22. П. Г. Антокольский. Восточная поэма на смерть А. С. Пушкина. [Пер. П. Антокольского] / Мирза Фатали Ахундов; [Худож. Н. Бабаев]. — Баку: Язычы, 1982. — 22 с.
  23. Leyla Məmmədova. Rəsul Rzanın M. F. Axundzadənin ədəbi irsinə münasibəti (азерб.) // журнал «Azərbaycan».
  24. 1 2 М. Ф. Ахундов. Сочинения / Вступительная статья, редакция и комментарии Азиза Шарифа. — Заря Востока, 1938. — С. 362. — 365 с.
  25. Азиз Шариф. Прекрасный цветок на могилу Пушкина. // Литературный Азербайджан. — Издательство Союза советских писателей Азербайджана, 1977. — С. 128.
  26. Я. Караев (азерб.)русск., Ф. Касимзаде (азерб.)русск.. Азербайджанская литература. — История всемирной литературы в девяти томах: Наука, 1991. — Т. 7. — С. 216.

Ссылки и литература[править | править вики-текст]