Гибель Мараварской роты

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Гибель Мараварской роты — эпизод Афганской войны (1979—1989), в ходе которого 21 апреля 1985 в Мараварском ущелье в провинции Кунар попала в окружение и была уничтожена 1-я рота советского спецназа под командованием капитана Н. Цебрука. Рота выдвинулась на зачистку кишлака Сангам в Мараварском ущелье (5 км от границы с Пакистаном). В кишлаке противника не оказалось, однако вне его были замечены душманы. В ходе преследования рота попала в засаду. Душманам оказывал содействие пакистанский спецназ «Чёрный аист».

[править] Хроника событий

20 апреля 1985 в 22 часа 1-я рота 500-го отдельного отряда специального назначения выдвинулась из Асадабада к паромной переправе через реку Кунар, получив приказ зачистить кишлак Сангам, находившийся в Мараварском ущелье всего в 3 км от расположения части. По разведданным, в нём было замечено формирование душманов в количестве 8 — 10 человек. С господствующих высот по обеим сторонам ущелья 1-ю роту должны были прикрывать 2-я и 3-я соответственно. Одновременно отвлекающий маневр начала совершать бронегруппа, обязанная в экстренном случае оказать поддержку пешему отряду.

Задача ставилась так, что даже офицеры батальона считали операцию скорее учебной, чем боевой. К сожалению, личный состав роты до этого дня участвовал в боевых действиях лишь в качестве прикрытия и не имел непосредственного соприкосновения с противником.

К 5 утра 21 апреля рота вышла на восточную окраину Сангама, расположенного вблизи границы с Пакистаном, и прочесала его. Противника в кишлаке не оказалось, хотя и были обнаружены следы его недавнего здесь пребывания. По сути дела, поставленная задача была полностью выполнена. С этого момента, по официальной версии, командование теряет радиосвязь с 1-й ротой, разбившейся на четыре группы и начавшей продвижение в глубь ущелья по его левой и правой сторонам к кишлаку Даридам. Таким образом рота осталась без прикрытия сверху — Даридам визуально наблюдал со своего наблюдательного пункта только командир 3-й роты, который и докладывал командиру подразделения о происходящем. Очевидцы же утверждают, что ротный — капитан Николай Цебрук — далеко не самостоятельно принял решение о преследовании, а получил приказ на дальнейшее прочесывание лично от комбата.

[править] Бой

Первой врагов заметила группа лейтенанта Николая Кузнецова. Он связался с Цебруком и сообщил, что преследует двух душманов, уходящих в сторону кишлака Нетав и далее в Чинау. Цебрук, оставив со своей группой связиста и взяв четверых бойцов, отправился к месту боя; оставшиеся же поднялись по правому склону и залегли на каменной террасе, пытаясь закрепиться на склоне. Свидетели и люди, позднее анализировавшие события того дня, единодушны во мнении: ротный первым понял и осознал то, что уже произошло, и что неминуемо должно было произойти. И отправился искать свою смерть. Он был почти сразу убит пулей в горло…

Группы по обе стороны ущелья попали под прицельный огонь душманов и пакистанского спецназа «Чёрный аист». Солдат ждали: за день до этого командование изучало место предстоящей операции с поста «зелёных» (афганской армии).

Противник вышел в тыл роте, спустившись по высохшему руслу восточнее Даридама. Комбат не вызвал вовремя артиллерию, приняв спускавшихся врагов за свою группу. Это позволило душманам подтянуть туда же ещё около 50 человек. Часть басмачей огнем из ДШК, стрелкового оружия и легких миномётов отражала попытки 2-й и 3-й рот спуститься на помощь окружённым товарищам. Другая — расстреливала разбившихся на мелкие группы бойцов.

В Асадабаде спешно создавался сводный отряд из остававшихся в расположении части солдат, бронегруппа ринулась на подмогу. Но танки попали на мины и подорвались, а БМП застряли на скалистом грунте: прорвалась только одна машина.

Николай Кузнецов оттащил в укрытие прапорщика, раненного в руку, ногу и лицо (он остался жив), и вернулся к своим. Через несколько минут последний путь к спасению был отрезан. Оставшись без патронов, тяжело раненный Лейтенант Кузнецов подорвал себя гранатой Ф-1. В этом же бою семеро бойцов (Бойчук, Вакулюк, Гавраш, Кухарчук, Марченко, Музыка и Мустафин), предпочтя смерть плену и истязаниям, взорвали себя штурмовой гранатой, сделанной из мины ОЗМ-72…

Во второй половине дня 21 апреля, когда сводная рота и бронегруппа вошли в Мараварское ущелье, навстречу им шли уцелевшие, выводя и вынося раненых товарищей. Они рассказывали об ужасной расправе взбешенных яростным отпором врагов над оставшимися на поле боя: им вспарывали животы, выкалывали глаза, жгли живьем. Ефрейтор Василий Федив, когда один из душманов решил добить его, первым перерезал басмачу горло. Его мучили дольше остальных, дробя камнями и прикладами кости ^{[источник?]}…

Следующие два дня, потеряв при транспортировке ещё троих солдат, вывозили тела погибших. Многих пришлось опознавать по наколкам и деталям одежды. Так было опознано тело сержанта Виктора Тарасова, который, как полагают, был взят в плен и погиб от залпа НУРСов с наших вертолетов.

В этом бою погибли: