Гомосексуальность в Древней Греции

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Гомоэротическая сцена. Роспись на чернофигурном сосуде, ок. 540 г. до н.э.

В науке неоднократно подчеркивалось, что длительный период истории сексуальных практик в древней Греции неверно анализировать через оппозицию гомо/гетеросексуальной активности[1]. Более важно (хотя и не единственно возможно) противопоставление активного и пассивного начал (которое Фрейд называл второй прегенитальной фазой[2]), где активным субъектом («влюблённым») является взрослый полноправный член гражданской общины, а в роли пассивного субъекта («возлюбленного») может выступать женщина, юноша или чужеземец. (Но если чужеземец гражданин достаточно сильного или дружественного государства, то «влюблённым» мог быть и чужеземец, а «возлюбленным» местная женщина или местный юноша.) В целом асимметричные (как по возрасту партнёров, так и по наличию влечения) отношения на протяжении всей истории Древней Греции заметно преобладали над симметричными, хотя отнюдь не исключали таковых. Лишь с формированием в греческой философии понятия личности (на протяжении V—IV веков до н. э.) среди философов начинает обсуждаться проблема характера любовного влечения индивида[3].

В некоторых греческих обществах (как например в Спарте, Фивах или на Крите) гомосексуальные связи были институционализированы: в Спарте, например, каждому подростку просто полагалось иметь «поклонника», который отвечал за его воспитание и штрафовался за его провинности.[4][5][6][7] В других обществах, и прежде всего в классических Афинах, в отношении к таким связям существовало известное противоречие. С одной стороны, ценности и эстетика любви к юношам широко принимались и практиковались, с другой же стороны, пассивная, «женская» роль в половом акте считалась позорной и недостойной свободного гражданина. В Афинах существовал закон, лишавший гражданской чести (то есть значительной доли гражданских, прежде всего политических, прав) того, кто «отдавал своё тело в разврат». Понятно, что граница между осуждаемым «развратом» и идеализируемой «любовью» была (как впрочем и в наше время) достаточно субъективной. Её проводили по наличию корыстных мотивов; впоследствии философы выдвинули концепцию «платонической любви».

Такой моральной проблемы не видели в отношении неграждан и тем более рабов: существовала мужская проституция и мужские публичные дома.

Постепенное распространение ценностей сперва римской, а затем христианской морали ведёт к принципиальной переоценке в общественном сознании отношения к различным формам любви.

Греческая мифология[править | править вики-текст]

«Похищение Ганимеда». Римская копия греческого оригинала. Зевс полюбил прекрасного юношу и, чтобы похитить его, превратился в орла. Позже Ганимед стал виночерпием у Олимпийских богов

При общем богатстве и разнообразии сюжетов греческой мифологии мотивы, связанные с однополой любовью, представлены в ней достаточно широко, можно назвать более 50 таких мифов.[источник не указан 534 дня] Эти мифы не относятся к числу древнейших, и ни один из них нельзя датировать эпохой палеолита или неолита, все они относятся ориентировочно к бронзовому веку (3 — начало 1 тысячелетия до н. э.). Наиболее важны мотивы дара, полученного от божества, любовного соперничества. Причиной любви всегда служит только необычайная красота юноши. Географическое распределение мифов показывает, что они более типичны для дорийских племен и Беотии, но почти не встречаются в Аттике и Ионии.

«Сладкоистомный Эрос» считался одним из древнейших богов, порождённым Хаосом и Геей[8]. Древнейшее изображение Эрота в виде неотделанного камня существовало в городе Феспии[9] у подножия горы Геликон, где жили Музы и бил источник Гиппокрены, возникший от удара Пегаса[10]. Изображение Эрота стояло в гимнасии в Элиде (Олимпии)[11].

В речи Павсания в «Пире» Платона любовь к юношам ассоциируется с богиней Афродитой Уранией[12]. Древнейшие деревянные статуи Афродиты Урании, которые относили ещё к мифическим временам, стояли в Фивах[13] и на острове Кифера[14]. Есть упоминания о храмах Афродиты Урании также в Афинах, Мегалополе, Аргосе, Элиде[15].

Изобретение «мужской любви» приписывается, по одной из версий, кифареду Фамириду, сыну нимфы Аргиопы и Филаммона, влюбившемуся в Гиацинта[16]; по другой же, певцу Орфею, сыну музы Каллиопы и Эагра, который, лишившись жены Эвридики, «ввел обычай любить мальчиков»[17]. Возлюбленного Орфея звали Калаид[18]. В любом случае показательна связь с творческим началом (Орфею приписывались гимны в честь Эрота). Голова Орфея, разорванного на части женщинами Фракии, была погребена на острове Лесбос.

Мифы о любви богов к смертным юношам[править | править вики-текст]

Один из самых известных — миф о похищении Ганимеда, «прекраснейшего сына человеков»[19], сына троянского царя Троса. Зевс, влюбившись в юношу, превратился в орла и похитил его, когда тот охотился на горе Ида. Ганимеду было даровано бессмертие, и он стал виночерпием богов. В возмещение Тросу были подарены лучшие кони[20]. Ганимеда отождествляли с созвездием Водолея[21], орёл же стал созвездием Орла[22]. Существовала версия, что на самом деле юношу похитил Тантал, царь лидийцев[23].

«Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением», картина А. Иванова, 1834

Из богов-олимпийцев наибольшее число возлюбленных имел Аполлон:

Пелопс был возлюбленным Посейдона, который подарил ему крылатую колесницу, на которой он одержал победу в состязании с Эномаем[43]. Также Посейдон любил некоего Норита, и с ответной любовью Норита связано происхождение божества Антэрота[44].

Гермес, любивший Персея, подарил ему крылатые сандалии, шапку и шлем, с помощью которых Персей совершил свои подвиги[45]. Также Гермес любил Хриса, Ферса, Одриса[35], Кадма[46], Дафниса[47], Амфиона[48]. Дафниса любил также Пан.

Асклепий был влюблён в Ипполита[49]; Гефест — в Пелея[35].

Очень важен связанный с дионисийскими мистериями миф о том, как Дионис, стремясь вывести свою мать Семелу из царства мёртвых, узнал о входе туда от некоего Просимна и взамен пообещал, что тот сможет насладиться его телом[50]. Вернувшись, Дионис «не застает Просимна (ведь тот умер). Исполняя «священный» долг перед любовником, спешит к могиле и предаётся там противоестественной страсти: срезав кое-как ветвь смоковницы, придаёт ей форму мужского члена и садится на неё, исполняя обязательство перед усопшим. Как мистическое воспоминание о сей страсти по городам воздвигаются фаллосы Дионису»[51]. Это единственный из мифов, где бог выступает в пассивной роли. Дионис также был влюблён в Лаона, Ампела[52], Гименея, Гермафродита, Ахилла[35], Адониса[53].

Мифы о любви между смертными[править | править вики-текст]

  • Рассказывали, что в пещере у подножия Парнаса поселилось чудовище Ламия (или Сибарида). Дельфийцы решили принести ему в жертву юношу Алкионея. Еврибат повстречал юношу и с первого взгляда влюбился в него. Он велел вести себя к чудовищу и убил её[54].
  • В Феспиях существовал миф, что некогда около города поселился дракон, требовавший в пищу красивых юношей (в других странах драконы обычно предпочитали девушек). Несколько человек он сожрал, но когда жребий пал на Клеострата, то влюблённый в того Менестрат предложил себя в жертву, надев особый панцирь с крючками. Дракон проглотил Менестрата, но погиб[55].
  • Очень известен феспийский миф о прекрасном Нарциссе. В него были влюблены многие юноши, но он всем отказывал. Один из влюблённых, Аминий, даже покончил с собой. Нарцисс же, увидев своё отражение в ручье, возжелал себя самого и, от невозможности удовлетворить свою страсть, зачах, превратившись в цветок[56].
  • В Этолии рассказывали похожий миф о юноше Кикне («лебеде»), сыне Аполлона. Многие были в него влюблены, но он всем отказывал, и наконец из влюблённых остался один Филий. По приказанию Кикна Филий выполнил три труднейших задания. Тогда Кикн бросился в озеро Коноп и стал лебедем[57]. Другой Кикн был другом Фаэтона и, оплакивая его, также стал лебедем[58].
«Геракл, Иолай и Эрос», рельеф на т. н. Cista Ficoroni, IV в. до н. э.

Больше всего возлюбленных было у Геракла. Есть упоминания о его любви к Дриопу, Иокасту, Филоктету, Гемону, Хону и даже (почему-то) Эврисфею[35].

«Орест и Пилад», картина Франсуа Буше, XVIII в.
  • В юного героя Фрикса, бежавшего в Колхиду, влюбился либо царь колхов Ээт[66], либо царь скифов[67].
  • Фиванский герой Лай влюбился в сына Пелопса Хрисиппа, когда обучал того езде на колеснице, и похитил его[68]. По возвращении Хрисиппа убили Атрей и Фиест — также сыновья Пелопса[69]; по другой версии, Хрисипп покончил с собой после похищения[70].
  • Согласно аттическому мифу о Кефале, его жена Прокрида, испытывая верность мужа, переоделась мужчиной и предложила ему чудесное копьё и пса, в обмен прося его любви. Кефал, разумеется, согласился, и Прокрида упрекнула его в таком поступке. Впрочем, всё закончилось примирением[71].
  • Герой Главк, бросившийся в море и ставший морским божеством, был, по одной из версий, возлюбленным Нерея, по другой же, бросился в море из-за любви к Меликерту[72].
  • Агамемнон был влюблён в некоего Аргинна и излечился от любви, искупавшись в Копаидском озере[73].
  • Известны рассказы о любви Ахилла к Патроклу[74], Антилоху[75] и Троилу[76].
  • Отношения Ореста и Пилада[77] часто толковались как любовь[78], равно как и Тесея и Пирифоя[79].

Архаический период (VIII—VI века до н. э.)[править | править вики-текст]

История[править | править вики-текст]

«Поцелуй» (Эрастес-любящий и эроменос-любимый), роспись краснофигурного сосуда, мастер Брисеиды, ок. 480 года до н. э.

Архаический характер, восходящий к эпохе первобытнообщинного строя, носят институты, сложившиеся у дорических племен и зафиксированные источниками наиболее подробно применительно к Криту и Спарте.

Древними критскими законами было установлено «сожительство мужчин с мужчинами»[80]. Причиной этого, по мнению Аристотеля, была необходимость контроля над рождаемостью. На Крите существовал следующий обычай, описанный историком Эфором. Влюблённый («филетор»), предупредив о своих намерениях, встречает юношу на дороге и пытается увести его. Друзья юноши символически удерживают его, если считают влюблённого недостойным, то не отдают ему юношу. В противном случае похититель и его возлюбленный («клейнос») два месяца проводят вместе, охотясь, а затем устраивают угощение. Эта церемония знаменует переход в иной возрастной класс[81]. В надписи с Крита, относящейся примерно к 700 году до н. э., зафиксировано личное имя Педофил[82]. Был известен рассказ о любви Евксинфета к Левкокому и трудных заданиях, выполненных им[83].

Близкий к критскому обычай существовал в Коринфе. Архий из рода Гераклидов попытался похитить подростка Актеона, но родственники не отдали его, и во время схватки мальчик был смертельно ранен. Отец Актеона требовал мести, но безуспешно, и покончил с собой, перед смертью прокляв коринфян и призвав в свидетели богов. Когда на город обрушился неурожай, обратились к оракулу, который потребовал изгнания виновников. Архий отправился на Сицилию и основал там колонию Коринфа Сиракузы (735 год до н. э.). Позднее Архий был убит своим возлюбленным Телефом[84].

Филолай из Коринфа вступил в любовную связь с олимпийским победителем Диоклом. Они переселились в Фивы, и Филолай стал фиванским законодателем (конец VIII века до н. э.)[85].

Обнявшиеся кариатиды, фасад Венского парламента, XIX в.

В Спарте устойчивым был обычай, что у лучших юношей должны были быть любовники, и «даже достойные и благородные женщины любили молодых девушек»[86]. За проступки юношей наказывали их любовников[87]. С другой стороны, плохая репутация любовника могла бросить тень и на юношу[88]. Однако античные авторы утверждают, что телесная связь считалась позорной[89][90][91]. Эти утверждения вызывают длительные споры современных исследователей.

Обычаи спартанцев противопоставлялись элейским и фиванским[92]. Как говорится в «Пире» Платона: «В Элиде, например, и в Беотии, да и везде, где нет привычки к мудреным речам, принято просто-напросто уступать поклонникам [букв. „существует установление радовать влюблённых“] … и никто там, ни старый, ни молодой, не усматривает ничего предосудительного в этом обычае; в Ионии же и во многих других местах, повсюду, где правят варвары, это считается предосудительным»[93].

В Халкиде рассказывали, что любовь к юношам перестала осуждаться после подвига фарсалийца Клеомаха, которому перед битвой придал силы поцелуй возлюбленного[94]. В результате возникла народная песня. Похожий случай передавали о союзнике халкидян по имени Антон, влюблённом в Филиста[94].

Греческие атлеты состязались обнажёнными начиная с XV Олимпиады (720 год до н. э.)[95][96], а занимались обнажёнными на Крите и в Спарте ещё раньше[97]. Обычай обнажаться в гимнасиях считали важной причиной распространённости любви к юношам[98].

«Гармодий и Аристогитон». Скульпторы Критий и Несиот. (Римская копия бронзовой группы, поставленной на афинском Акрополе в 476 году до н. э., после похищения первых статуй персами.)

Первые упоминания о любви к юношам в Аттике относятся к времени Солона (рубеж VIIVI веков до н. э.). Солон, который неоднократно был, по его словам «бёдр красотою прельщен, сладкою нежностью уст»[99], издал закон, воспрещающий рабам натираться маслом и любить мальчиков[100], допуская это лишь как занятия свободных. Солон был влюблён в Писистрата, ставшего тираном[101]. В свою очередь, Писистрат был влюблён в юношу Харма и воздвиг статую Эрота в Академии — на том месте, где начинался бег с факелами на празднике в честь Прометея[100]. Жертвенник Эроту посвятил сам Харм[102].

В 514 году до н. э. в Афинах произошли знаменитые события, связанные с тираноубийством. Афинянин Аристогитон был влюблён в юношу Гармодия. Брат тирана Гиппия Гиппарх также влюбился в Гармодия, но не смог его соблазнить. Тогда Гиппарх оскорбил сестру Гармодия. Гармодий обратился за помощью к Аристогитону, а тот привлёк своих друзей. На празднике Панафиней двое влюблённых убили Гиппарха. Гармодий был убит на месте, а Аристогитон был схвачен и погиб[103]. После падения тирании в Афинах был установлен культ в честь Гармодия и Аристогитона[104], им были воздвигнуты статуи[105], крайне популярны были застольные песни в их честь[106].

Известен рассказ о любви Харитона из Акраганта к Меланиппу (VI в. до н. э.). Меланипп, проиграв дело в суде из-за вмешательства тирана Фаларида, обратился за помощью к любовнику. Харитон неудачно пытался убить тирана и был схвачен. Меланипп рассказал тирану о причинах поступка Харитона, и Фаларид наказал их изгнанием[107]. Как рассказывает Аристотель, в Сиракузах жили два друга, когда один из них отлучился, другой соблазнил юношу, которого тот любил, в ответ первый соблазнил жену второго. Последовала всеобщая смута, повлёкшая смену государственного устройства[108][109].

Литература[править | править вики-текст]

Сапфо, фреска в Помпеях

Ещё в древности было замечено, что: «Часто упоминая о Патрокле и Ахилле, Гомер умалчивает, однако, об их любви и не называет своим именем их дружбу, считая, что исключительный характер их взаимной привязанности совершенно очевиден для всякого образованного слушателя»[110]. Действительно, прямых упоминаний об отношениях, подобных описанным выше, у Гомера нет. Но в «Илиаде» описаны уже взрослые, а не юные герои. В любом случае противопоставление пары Гектор-Андромаха в лагере троянцев и пары Ахилл-Патрокл в лагере эллинов весьма выразительно.

В канон девяти величайших лириков древней Эллады вошли Алкман, Стесихор, Алкей, Сапфо, Ивик, Симонид, Анакреонт, Пиндар и Вакхилид. Все они воспевали красоту юношей, а иногда и девушек. Если судить по количеству поэтических эпитафий, наибольшей популярностью пользовались Сапфо и Анакреонт.

Гомосексуальная пара, чернофигурная роспись, ок. 530—520 до н. э.

Поэт Терпандр, по легенде, нашедший лиру Орфея[111], говорит о Спарте: «Юность здесь пышно цветет»[112]. По словам Тиртея: «Жив если юноша, дорог мужам он и сладостен женам, / Сгибнет он в первых рядах — смерть красоты не возьмет!»[113]. Алкман воспевает Эрос: «Эрос это бешеный дурачится, как мальчик»[114]. Стесихор создал жанр пастушеских песен, позже развитый Феокритом и Вергилием[47].

Цицерон восклицал: «Алкей, отважный муж в своем отечестве, так много писал о любви к мальчикам!»[115]. Впрочем, эти стихи практически не сохранились (их сожгли в Византии в XI веке[116]).

«Анакреон», скульптура Ж. Б. Жильема, 1849—1851

Немного сохранилось любовных стихов Сапфо, обращённых к её подругам Аттиде, Гонгиле, Анактории, но они продолжают вызывать наслаждение читателей[117].

« Девы поступь милая, блеском взоров
Озаренный лик мне дороже всяких
Колесниц лидийских и конеборцев,
В бронях блестящих.
»

Платон назвал её «десятой музой». Плутарх писал: «из уст Сапфо исходят речи поистине смешанные с огнём, и она в песнях воспроизводит жар своего сердца»[118]. В работах современных исследователей раскрывается эротическая семантика образов её стихотворений[119].

Дионис и Эрос (то есть вино и любовь) — постоянные темы поэзии Анакреонта. В своих стихах, вызывавших многочисленные подражания от древности до нового времени, он воспевал красоту Бафилла, Мегистея, Смердиса, Клеобула, Левкаспида, Пифомандра и многих других юношей, чьи имена не сохранило время в лице переписчиков-христиан. «Ввысь на Олимп // Я возношусь // На быстролетных крыльях. // Нужен Эрот: // Мне на любовь // Юность ответить не хочет»[120].

Из любовной поэзии Ивика сохранилось лишь несколько фрагментов. Вот начало одного из них: «Эрос влажномерцающим взглядом очей своих чёрных глядит из-под век на меня»[121].

Менее популярен в древности был поэт Феогнид из Мегар, однако до нас дошёл сборник его любовных стихов объёмом 166 строк, обращённых к юноше Кирну. По его словам: «Счастлив, кто страстью горя, из гимнасия возвращался // К дому; кто ложе и днём с юношей милым делил»[122].

Предфилософские теологии 6 в. до н. э. (орфическая, Ферекида, Акусилая) обязательно упоминают о происхождении Эрота.

Классический период (V—IV века до н. э.)[править | править вики-текст]

История[править | править вики-текст]

У античных авторов сохранились сведения о множестве любовных историй, которые, разумеется, не были чем-то уникальным, но запомнились благодаря известности своих героев.

  • В Гераклее Италийской любовь Антилеона к юноше Гиппарину и соперничество в любви с тираном города стало причиной убийства тирана и последовавшего падения тирании[129].
  • Тиран Сиракуз Гиерон I был влюблён в красавца Даилоха[130]. Другой тиран Сиракуз, Дионисий Старший, приказал казнить своего возлюбленного, опасаясь за свою жизнь[131].
  • Ферский тиран Александр, сделал своим возлюбленным младшего брата своей жены Фивы, а позже казнил его[132]. В отместку Фива организовала убийство мужа с помощью своих братьев[133].
  • Причиной заговора против Периандра, тирана Амбракии, стал его издевательский вопрос своему возлюбленному во время пирушки: не забеременел ли тот уже от него[134].
  • В городе Фанагория рассказывали о Булагоре, бросившемся со скалы от несчастной любви к флейтисту Диодору[135].
  • Царь Спарты Павсаний послал на смерть своего возлюбленного, некоего уроженца Аргила, но тот обвинил его перед эфорами в заговоре[136].
  • Спартанский царь Агесилай II в юности был возлюбленным Лисандра, который помог ему получить царскую власть[137]. В свою очередь, Агесилай был влюблён в Мегабата, сына Спифридата[138]; сына Фарнабаза[139]; упоминается ещё один возлюбленный, не названный по имени[140]. Агесилай любил заводить разговоры о прекрасных мальчиках с другим царем Агесиполидом[141].
  • Архидам III, сын Агесилая, был влюблён в Клеонима, сына Сфодрия, и помог освободить Сфодрия от судебного преследования[142].
  • Возлюбленным перса, сына Фарнабаза, был сын афинянина Евалка[143].
  • Упоминают подвиг спартанца Анаксибия, павшего в бою вместе с возлюбленным[144], и легкомыслие спартанца Алкета, пренебрегшего службой из-за ухаживаний за возлюбленным[145].

По словам Ксенофонта, у беотийцев взрослый и юноша живут как супруги («сизигентес»)[146]. Фиванский полководец Горгид воссоздал «Священный отряд», в который входили триста отборных воинов. Утверждают, что отряд был составлен из любовников и возлюбленных[147].

  • Среди возлюбленных фиванского полководца Эпаминонда известны Микит[148], Асопих и погибший при Мантинее Кафисодор[94].
  • Во время знаменитого похода «десяти тысяч» многих воинов сопровождали красивые мальчики[149].

Лучше всего в источниках представлена жизнь афинян. Как говорил Сократ: «У нас принято думать, что из красоты и знаний можно делать равно и благородное и гнусное употребление. Так, красоту если кто продаёт за деньги кому угодно, того обзывают распутником; а если кто знает, что его любит человек благородный, хороший и делает этого человека своим другом, то мы считаем его нравственным»[150]. Как пример общего места в риторике Аристотель приводит рассуждение, что: «влюблённые полезны для государства на том основании, что любовь Гармодия и Аристогитона ниспровергла тирана Гиппарха»[151].

Бюст Алкивиада
Голова Гефестиона, музей Прадо
  • Афинские политики Фемистокл и Аристид в молодости соперничали из-за любви к Стесилаю с Кеоса[152].
  • Необычайной красотой в молодости отличался Алкивиад, и «целая толпа» афинян была влюблена в него[153]. Плутарх рассказывает, что подростком Алкивиад сбежал к любовнику; его опекун Перикл отказался давать публичное объявление о розыске пропавшего, боясь его опозорить на всю жизнь. Впоследствии на щите Алкивиада было изображение Эрота с молнией в руке[154]. Одним из влюблённых в Алкивиада был Анит (сын Антемиона), позднее ставший обвинителем Сократа[153].
  • Необычайной красотой был известен Хармид, которому посвящён одноимённый диалог Платона.
  • Источники называют такие пары, как: Ктесипп и Клиний[155]; Критобул и Клиний[156]; Клиний и Хармид, сын Главкона[157]; Каллий и Автолик[158]; Гиппотал и Лисид[159]; Павсаний и Агафон[160]; Феотим и Алкивиад, сын Алкивиада[161]; Пифей и Тисид[162]; Гиппотроф и Парал, сын Перикла[163] и другие.
  • В разврате обвиняли некоего Архестрата, который «вел себя как низкопробная шлюха» (его сожителем, в частности, был Ксантипп, сын Перикла)[164]; Харикла, который «продавался за небольшую сумму всякому желающему»[165].
  • Про Демосфена утверждали, что его возлюбленными были Аристион, сын Аристобула[166] и Аристарх, сын Мосха, с которым он якобы бесчестно обошёлся[167].
  • Большую известность в Афинах имело дело Тимарха (процесс состоялся в 345 г. до н. э.). Обвинительную речь произнёс известный оратор Эсхин, Тимарха защищал Демосфен. Тимарх был известным политиком, членом Совета, предложившим более сотни постановлений, сторонником антимакедонской партии. Эсхин доказывает, что Тимарх последовательно сожительствовал со своими любовниками Мисголом, Антиклом, Питталаком, Гегесандром, находился у них на содержании и такой образ жизни подпадает под законодательное понятие «занятия проституцией», что лишает его права на политическую деятельность[168]. По словам Эсхина, «бескорыстно делить с кем-нибудь его любовь — это прекрасно, а соглашаться за плату заниматься проституцией — это позор»[169]. Тимарх был признан виновным и повесился[170].
  • III речь оратора Лисия посвящена спору клиента Лисия и некоего Симона, которые оба влюбились в мальчика Феодота. Мальчик, как выясняется из речи, жил с произносящим речь по контракту, получив за это 300 драхм, то есть более 100 тогдашних «минимальных зарплат» (для мальчика-гражданина это повело бы к лишению гражданской чести, подобно случаю с Тимархом; но мальчик был родом из Платей, а потому данный факт воспринимался нормально). Симон пытался отнять его, что привело к драке, по результатам которой Симон обвинил клиента Лисия в покушении на его убийство. По версии клиента Лисия, Симон пытался отнять мальчика силой, безо всяких оснований; по версии же самого Симона, он якобы раннее законно условился с мальчиком и заплатил ему.
Убийство Филиппа II Павсанием. Рисунок Андрэ Кастанья (1899 г.).
  • Чисто гражданскому спору посвящена III речь Гиперида. Молодой афинянин Эпикрат влюбился в мальчика — сына Мидаса, раба метека Афиногена, и решил выкупить его[171]. Спор касается обязательств отца.
  • В заговоре против царя Македонии Архелая участвовало два его бывших возлюбленных: Кратей и Гелленократ[172]. Царь Македонии Аминта II был убит Дердой (в 390 г. до н. э.) за то, что хвастался своей любовной связью с ним[173].
  • Историк Феопомп поносил воинов царя Филиппа такими словами: «Мужеубийцами были они по натуре, мужеблудниками стали по образу жизни. Они назывались сообщниками, а были соложниками»[174]. Впрочем, Полибий встаёт на защиту соратников Филиппа, утверждая, что «они собственными трудами и подвигами создали из ничтожного царства славнейшую и обширнейшую македонскую державу»[175].
  • Александр, будущий царь Эпира, был возлюбленным царя Филиппа[176].
  • Молодой воин Павсаний поссорился со своим тёзкой, любовником полководца Аттала, попрекнув его этой связью. Оскорблённый вскоре погиб в сражении, завещав Атталу отомстить; Аттал пригласил Павсания на пир, и, напоив, изнасиловал вместе со всеми присутствующими. Павсаний требовал справедливости от Филиппа, но безуспешно, и тогда убил самого Филиппа[177][178]
  • Среди участников похода Александра, участвовавших в заговорах против царя, ключевую роль играли пары любовников: в одном из заговоров — Димн и Никомах[179], в другом — Сострат и Гермолай[180].
  • Ближайшим другом Александра Великого и (согласно некоторым авторам) его возлюбленным[181] был Гефестион. Во время посещения Трои «Александр украсил венком могилу Ахилла, Гефестион также украсил Патроклову могилу, желая дать понять, что любим Александром, подобно тому, как Патрокл был любим Ахиллом»[182].
  • Возлюбленным Александра после победы над персами стал евнух Багой[183][184].

Поэзия и драматургия[править | править вики-текст]

«Стоит увидеть мне раз златокудрого Эхекратида,
Взор насыщая красой, за руку милую взяв,
Кожи цветущей его аромат вбирая глубоко,
Полнятся очи мои сладостной негой любви»
Симонид Кеосский[185].

Весьма эмоциональны строки, посвящённые поэтом Симонидом Кеосским своему возлюбленному.

Поэт Пиндар прославился песнями в честь победителей атлетических состязаний (включая Олимпийские). В них он неоднократно прославляет красоту победителей, упоминает мифы о Пелопсе[186], Ганимеде[187], Кинире[188], Ахилле и Патрокле.

В старости он так обращался к своему юному возлюбленному: «Но лучащийся блеск из глаз Феоксена — // Кто, увидев его, не вспенится страстью, // Сердце у того // Чёрное … Но я, по воле богини, // Таю, // Как тает под вгрызающимся пламенем // Воск священных пчёл, // Едва я увижу // Юную свежесть отроческих тел…»[189].

Бюст Пиндара. Римская копия греческой скульптуры середины V века до н. э. (Выставка скульптур в Колизее, Рим)

Менее ярки стихи Вакхилида: «Тысяча есть в людях умений: … Иной на мальчиков // Направляет пеструю свою стрелу»[190].

Гомоэротические сюжеты на афинской сцене были представлены заметно, но не слишком широко:

  • Эсхил был автором драматической трилогии об Ахилле (дошли лишь небольшие фрагменты). Он изобразил Ахилла, влюблённого в Патрокла[191] и восклицающего, оплакивая погибшего: «О, бёдер друга близость благодатная!»[192].
  • Софокл в сатировых драмах «Геракл» и «Поклонники Ахилла» изображает любовные приставания сатиров к Гераклу и Ахиллу[193]. Он был автором трагедии «Фамирид», причём сам исполнил главную роль[194]. В трагедии «Ниоба» один из Ниобидов, поражаемый стрелами Аполлона, призывает на помощь своего любовника[195]. В жизни Софокл также был небезразличен к красоте юношей[196].
  • Ганимеда неоднократно упоминают в трагедиях[197] и комедиях (Алкея, Эвбула и других[198]). По словам Софокла, он «красою бёдр власть Зевса разжигает»[199].

В сатировой драме «Киклоп» Киклоп насилует Силена (за сценой, разумеется)[200].

  • Еврипид был влюблён в Агафона и написал в его честь трагедию «Хрисипп»[201], где изобразил похищение Лаем Хрисиппа.
Зевс и виночерпий Ганимед, роспись краснофигурной вазы мастера Эвхарида, ок. 490—480 до н. э.
  • Драматург Агафон был автором первой в греческой драматургии трагедии на полностью вымышленный сюжет под названием «Цветок»[202], с которой одержал победу на драматическом состязании в 416 г. до н. э. По случаю этой победы состоялся пир, описанный Платоном в известном диалоге. Она не сохранилась, но её гомоэротическое содержание не вызывает сомнений, учитывая семантику «цветка» в любовной поэзии. Развернутую пародию на Агафона содержит комедия Аристофана «Женщины на празднестве Фесмофорий».
  • Комедии Аристофана полны обвинений различных граждан и даже всей публики в гомосексуальном разврате, для чего используется уничижительный эпитет «широкозадый» (в русских переводах часто «толстозадый»). Уже в первых комедиях Аристофана «Пирующие» (427 г. до н. э.) и «Ахарняне» упоминается «толстозадый говорун Алкивиад»[203]. Из «широкозадых» по именам названы также Клисфен[204], Гратт[205], Стратон[206], Арифрад[207], Клеоним[208], Эпигон[209] и другие. Ко всем этим персонажам Аристофан относится с осуждением, так как они, по его мнению, были «поджигателями войны»[210]. В комедии «Облака» (423 г. до н. э.) в споре Правды с Кривдой Кривда уверяет, что быть «широкозадым» вовсе не позорно, апеллируя к примеру большинства — то есть указывая на зрителей, с чем Правда вынужден согласиться: «„Клянусь богами, понял всё. // Из толстозадых большинство … О развратники! … Я к вам перебегаю“. (Убегает в дом Сократа)»[211]. На состязаниях комедия заняла третье, то есть последнее место. Комедия «Птицы» (414 г. до н. э.) содержит пародию на учение о любви, возвышающей до неба (известное из «Федра» Платона). В этой комедии, в частности, герой описывает как идеальный город, в котором «отец смазливенького мальчика» бранит друга за то, что тот не приставал к его сыну: «Прекрасно, нечего сказать, с сынком моим // Ты поступил! Помывшись, из гимнасия // Он шел. Его ты видел. Ты не стал его // Ни целовать, ни лапать, ни тащить к себе. // И другом быть мне хочешь после этого!». Эта мечта, впрочем, вызывает неодобрительную реплику второго героя («Несчастный человек, желаешь гадостей!»).

Специально любителям мальчиков была посвящена дошедшая лишь во фрагментах комедия Тимокла «Орестоавтолкид», пародирующая популярный в драматургии сюжет об Оресте, денно и нощно преследуемом эринниями. В роли Ореста выступал любитель мальчиков Автолкид, а в роли эринний — толпа гетер[212].

Философия[править | править вики-текст]

Бюст Сократа
«Сократ, уводящий Алквиада с ложа женщины», картина Ж. Б. Рагно, 1791

Попытку объяснить появление «женоподобных» людей делал Парменид в поэме «О природе»[213]. Гиппократ объяснял это неправильным смешением начал при зачатии[214]. Получает распространение требование воздержанности. Например, лечащий врач должен быть далёк «от любовных дел с женщинами и мужчинами»[215].

Сократ отдавал должное гомоэротике, и нередко считается апологетом любви к юношам. В платоновском диалоге «Соперники» он признаётся, что его «всегда сражают своей красотой юноши»[216] (по контексту, речь идёт о подростках-школьниках); в ксенофонтовском «Пире» он чрезвычайно хвалит одного из участников, Каллия, за то, что предмет его любви — Автолик — «не утопающий в неге, не расслабленный ничегонеделанием, но всем показывающий силу, выносливость, мужество и самообладание».[217]. При том, в обоих диалогах Сократ отстаивает преимущество духовной любви к мальчикам перед телесной. Сам Сократ говорил, впрочем со своей обычной иронией, что он «полный неуч во всем, кроме разве одной совсем небольшой науки — науки любви. В этой же науке я заявляю себя более искусным, чем кто бы то ни было из людей — как прошлых времен, так и нынешних»[218]. О безуспешных попытках Алкивиада соблазнить Сократа рассказано в диалогах Платона «Пир» и «Алкивиад I», причём сюжетное содержание не даёт оснований считать их исключительно художественным вымыслом.

«Воспоминания» Ксенофонта содержат рассказ о причинах конфликта Сократа с будущим тираном Критием. Последний был автором сочинения «О природе любви», где утверждал, что «прекраснейшая форма у мужских существ женственная»[219]. Согласно Ксенофонту, Сократ пытался отвратить Крития от страсти к некоему Евтидему, указывая, «как унизительно и недостойно свободнорожденному человеку, подобно нищему, выпрашивать милостыню у своего любимца, (…) моля и прося у него подарка, да ещё совсем нехорошего», а видя безуспешность свои увещеваний, в присутствии многих резко заявил, что у Крития «есть свинская наклонность: ему хочется тереться об Евтидема, как поросята трутся о камни»[220].

Рассказывали, что Сократу приснился сон: с жертвенника Эроту в Академии взлетел птенец лебедя и уселся ему на колени, а затем оперился и устремился к небу[221]. С этим лебедем Сократ сравнивал своего лучшего ученика Платона.

Статуя Платона в Дельфах

В юности Платон был возлюбленным драматурга Агафона и сочинил драматическую тетралогию[222], но, встретившись с Сократом, сжёг трагедии и занялся философией. Знамениты любовные стихотворения Платона, обращённые к некоему Астеру («звезде»).

Диалоги Платона представляют яркие картины афинских нравов, когда постоянными темами светских бесед были ухаживания за местными красавцами и их соблазнение теми или иными способами. Любовь к юношам для Платона — не самоцель, а средство для восхождения к высотам теоретического познания. Платон создал яркий образ Эрота-тирана[223]. Диалог «Пир», посвящённый любви — своего рода «золотое сечение» диалогов Платона. Вне зависимости от того, насколько Платон разделял мнения, вложенные им в уста своих персонажей, речи диалога отражают существовавшие в то время суждения.

В своём последнем произведении «Законы» Платон объявил, что, если гетеросексуальные отношения «уделены нам от природы» для рождения детей, то «соединение мужчины с мужчиной и женщины с женщиной — противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях».[224]. Подобное утверждение он сделал, видимо, впервые в истории (запреты существовали и раньше, но без ссылок на понятие природы). Виновниками подобного «извращения природы» Платон считает обычаи, прежде всего спартанские и фиванские, а также гимнасии.

По сути, здесь доведён до крайности сократовский рационализм, осуждающий всякую страсть, способную поработить волю и разум человека; гомосексуальная страсть не связана с деторожением и целиком иррациональна, а потому вредна. Аналогично относились к однополой любви киники. Диоген Синопский как-то растолкал спавшего на улице мальчика стихом: «Проснись — // Пику тебе, берегися, вонзят лежащему, сзади!»[225].

В IV в. до н. э. диалоги «О любви» писали Симмий из Фив[226] и Евклид из Мегар[227].

Аристотель в молодости написал несохранившиеся сочинения «Пир», «О любви», «О прекрасном», «Положения о любви» в 4 книгах[228]. Разнообразные аспекты отношений между любовниками Аристотель анализирует в своих этических трактатах[229]. В «Никомаховой этике» Аристотель, рассматривая вопрос о чрезмерности наслаждения, говорит о вещах, доставляющих удовольствие по природе, и трёх видах удовольствия не по природе (в силу уродств, привычек или испорченности естества). Про любовные наслаждения с мужчинами он пишет: «Ведь у одних это бывает от природы, у других — от привычки, как, например, у тех, кто с детства терпел насилие. Тех, у кого причиной [известного склада] является природа, никто, пожалуй, не назовет невоздержным, как, например, женщин за то, что в половом соединении не они обладают, а ими, [как и невоздержным владеет влечение]; соответственно обстоит дело и с теми, кто находится в болезненном состоянии из-за привычки»[230]. Видимо, впервые в науке Аристотель обратил внимание на примеры гомосексуального поведения у животных (у куропаток, перепелов, петухов, голубей): как самцов[231], так и самок[232].

Искусство[править | править вики-текст]

«Ганимед», скульптор Леохар

Возлюбленным скульптора Фидия был юноша Пантарк из Элеи[233]. Фидий написал его имя на пальце статуи Зевса Олимпийского[234]. Другим возлюбленным Фидия был скульптор Агоракрит[235].

Живописец Омфалион был возлюбленным своего учителя Никия[236].

Знаменита была скульптура Орла, уносящего Ганимеда, работы Леохара[237], а особенно — скульптуры Эрота работы Праксителя. Эрот из Пария был известен тем, что в него влюбился родосец Алкет и оставил на нём след любви[238]. О любви к статуе мальчика рассказывали и в Дельфах[239]. Поэт Антипатр Сидонский сравнивал скульптуры Афродиты и Эрота работы Праксителя:

« «Видя на Книде скалистом вот эту Киприду, ты скажешь:
«Камень способна зажечь, хоть и из камня сама».
В Феспиях, видя Эрота, невольно промолвишь: «Не камень,
Но и холодную сталь этот способен зажечь»[240].
»

Эллинистический период (III—I века до н. э.)[править | править вики-текст]

История[править | править вики-текст]

Деметрий Полиоркет был известен многочисленными любовными связями с юношами[241][242]. Афинский красавец Дамокл, которого Деметрий пытался изнасиловать, покончил с собой[243].

Есть упоминания о Галете, возлюбленном Птолемея Лага[244]; кифареде Аристокле, возлюбленном царя Антигона[245], и других. У Антиоха IV Эпифана был возлюбленный Фемисон[246].

К торговавшим своим телом относились с осуждением, но могли признавать их личные достоинства[247]. Например, позитивно отзывались о тиране Сиракуз Агафокле[248]. Афинский политик Демохар, по малодостоверному утверждению комика Архедика, «чинил блуд верхними частями тела»[249].

Царь Спарты Клеомен III, оказавшись в изгнании в Александрии в безвыходном положении, попросил своего возлюбленного Панфея убить его и затем покончить с собой[250]. В юности Клеомен был возлюбленным спартанца Ксенара[251]. При этом Клеомен относился с презрением к царю Птолемею IV, имевшему многих возлюбленных, не отличавшихся лаконской храбростью[252]. Один из них, Агафокл, был фактическим правителем Египта[253].

Философия[править | править вики-текст]

В этическом учении стоиков любовь к юношам относилась к сфере безразличного (для достижения высшего блага). Зенон Китийский утверждал: «Сходиться с мальчиками следует не больше и не меньше, чем с немальчиками, а с женщинами — так же, как с мужчинами»[254]. Впрочем, сам Зенон предпочитал юношей[255]. По его мнению: «бог Эрот — это приуготовитель дружбы, свободы и даже единомыслия, но не чего-то иного»[256].

Бюст Эпикура

Есть немало упоминаний о личной жизни академиков: Полемон был возлюбленным Ксенократа[257], КратетПолемона[258], АркесилайКрантора[259], Эсхин из Неаполя — Меланфия Родосского[260]. Стоик Аристон Хиосский называл главу Академии Аркесилая «растлителем отроков, мужеложцем и наглецом»[261]. При этом Аркесилай негативно относился к «женоподобным». Когда один из них отстаивал философский тезис об отсутствии различия между большим и меньшим, Аркесилай вместо логической аргументации спросил у него: «И нутром ты не чувствуешь разницы между штукой в десять пальцев и в шесть пальцев?»[262].

Трактаты «О любви» писали перипатетики Феофраст[263], Гераклид Понтийский[264], Деметрий Фалерский[265].

Эпикур признавал, что любовные наслаждения доставляют удовольствие[266], но выше ценил трезвое рассуждение[267]. Известны его любовные письма к Пифоклу[268]. Феодор, прозванный Безбожником, полагал, что «любить мальчиков мудрец будет открыто и без всякой оглядки»[269].

Диагор с Мелоса, известный как атеист, был влюблён в кулачного бойца Никодора из Мантинеи и составил для него законы Мантинеи[270].

Поэзия[править | править вики-текст]

«Эрот и старый кентавр», I—II вв. н. э., Лувр

Миф о любви Геракла к Гиласу подробно рассказан в «Аргонавтике» Аполлония Родосского[271] и в XIII идиллии Феокрита. Поэт Фанокл написал сборник элегий «Любовные страсти, или Прекрасные», систематизировав мифологические сюжеты о любви к юношам.

V идиллия Феокрита описывает состязание между певцами Коматом (говорящим о любви к Клеаристе) и Лаконом (признающимся в любви к Кратиду). Сложные намеки автора с трудом поддаются расшифровке. VII и другие идиллии Феокрита содержат многочисленные упоминания о гомоэротических связях[272]. XXIX и XXX идиллии Феокрита (а также не принадлежащая ему XXIII идиллия), раскрывают тему любви мужчины к «жестокому юноше», то есть не склонному отвечать взаимностью.

Крупнейший представитель новой комедии Менандр намеренно исключил из сюжетов своих комедий тему любви к мальчикам[273].

В целом для данного периода противопоставление любви к женщинам и к юношам нехарактерно.

В III в. до н. э. в литературе появился жанр «подражаний разговорам кинедов», в котором писали Сотад и Александр Этолийский. Известен рассказ о кулачном бойце Клитомахе, влюбившемся в некоего кинеда[274].

III—II века до н. э. — период расцвета жанра любовной эпиграммы. Сохранилось около 200 гомоэротических стихотворений этого периода (большая их часть — в составе XII книги «Палатинской антологии»). Наиболее известные авторы: Каллимах, Асклепиад, Посидипп, Стратон и Мелеагр.

Стихи Каллимаха отличались литературной насыщенностью. «Так и любовь моя: рада гоняться она за бегущим, // Что же доступно, того вовсе не хочет она»[275].

Многочисленны развивающие давно известную тему обращения к Эросу и Дионису.

Ссылки на мифологические прецеденты (любовь Зевса к Ганимеду) встречаются довольно редко[276]. Большая часть стихотворений содержит признание лирического героя, обращённое к названному по имени персонажу. Как восклицает Посидипп: «Что мне изнеженно томный девический пыл? Да зажжется // Неугасимый огонь подлинной страсти мужской!»[277].

Лишь иногда автор со стороны восхищается парой влюблённых, например, Мелеагр Алексидом и Клеобулом[278], или Асклепиад в таких строках: «Только с прекрасным Эрот прекрасное соединяет: // … Прекрасная пара // Вы, Евбиот и Клеандр! Страсти и веры цветы!»[279].

«Я наслаждался с двенадцатилетним мальчонкой. Тринадцать
Лет наступило ему — он вожделеннее стал.
Годом позднее пришёл ещё более сладостный возраст,
И привлекательней всех был он пятнадцати лет.
Шестнадцать лет — это возраст богов, а семнадцатилетний
Юноша не для меня: создан для Зевса лишь он.
Если тебе и постарше милей — то уже не забава:
Время настало, и долг твой — за него отвечать»
Стратон[280].

Неумолимое взросление юноши и утверждение, что для любви осталось немного времени — одна из доминирующих тем любовных эпиграмм[281], например, в стихотворении Стратона (см. левее). В стихах Мелеагра фигурируют десятки юношеских имен, к каждому из которых автор обращается с равной страстью, доходящей до малореалистических фантазий: «Ты Диодора объятья прими, Калликрат на колени // Сядет к тебе, Доротей сладко пускай запоёт, // Меткий твой „лук“ пусть возьмет в свои руки пламенный Дион, // А Улиад же с него кожу по-скифски сдерёт»[282].

В стихах встречается мотив Немесиды (возмездия судьбы), смысл которого в том, что юноше, отказавшему в своей любви влюблённому в него, грозит в будущем участь быть отвергнутым его собственным возлюбленным[283].

Частая тема — герой разрывается от любви к двум или даже нескольким юношам[284].

О любви между женщинами упоминает ряд эпиграмм Асклепиада[285].

Некоторые стихотворения представляют собой эпитафии юношей[286] или их любителей[287].

Римский период (I—III века н. э.)[править | править вики-текст]

История[править | править вики-текст]

Оратор Дион Хрисостом, побывавший в Ольвии, указывает на распространённость там любви к юношам, связывая её с культом Ахилла[288].

Очень известна (хотя мало отражена в античных источниках) история любви императора Адриана к вифинскому юноше Антиною. Говорили, что Антиной принёс себя в жертву для продления жизни императора[289]. Антиноя причислили к богам, из созвездия Орла была выделена группа звёзд и названа созвездием Антиноя[290].

Литература[править | править вики-текст]

Число любовных эпиграмм, сохранившихся от данного периода, невелико, они варьируют уже разработанные темы. Сохранилась подлинная эпитафия из Херсонеса Таврического (I в. н. э.), оплакивающая некоего Ксанфа: «искусного в Музах, безукоризненного для всех граждан, безупречного среди неженатых, звезду красоты…»[291].

Получил распространение жанр вымышленных любовных писем. Автор одного из таких сборников Филострат так обращается к юноше: «красота, единожды влившись потоком в глаза, не покидает своего пристанища. Так и мои — приняли тебя, и повсюду я ношу тебя с собой в тенетах моих глаз»[292].

В сборнике «Картины» Филострат даёт описание произведений живописи на мифологические сюжеты. В частности, на картинах изображены эроты, Нарцисс[293], Гиацинт[294], Пелопс[295], Антилох[75], Абдер[296].

Гомосексуальные любовники, чернофигурная ваза, 530—520 гг. до н. э., Лувр

В любовных романах героиня обычно отличается такой необыкновенной красотой, что в неё влюбляются все мужчины. Поэтому естественным будет изложение, при котором друг и помощник главного героя предпочитает юношей, чтобы не быть ему соперником. Такой мотив встречается в романе Ахилла Татия «Левкиппа и Клитофонт» (рассказы о любви Клиния к Хариклу[297] и Менелая к некоему отроку[298]) и в «Повести о Габрокоме и Антии» Ксенофонта Эфесского (новелла о любви Гиппотоя к Гиперанту[299], а затем упоминания о его любви к Клисфену[300]). Впрочем, в романе Лонга «Дафнис и Хлоя» выведен отрицательный персонаж Гнатон, влюбляющийся в главного героя Дафниса[301] , а у Ксенофонта Эфесского — предводитель пиратов Коримб, влюбляющийся в Габрокома[302].

Герои Ахилла Татия обсуждают сравнительные качества мужских и женских поцелуев. Один из них (Менелай) утверждает:

« Поцелуи отрока, в отличие от женщины, бесхитростны, не сыщешь в его губах тех праздных обманчивых ухищрений, которым научены женщины, нет ничего искусственного в поцелуях мальчика, - он целует как дитя. Если бы сгустился нектар, то ты пил бы его с уст возлюбленного. И такие поцелуи не насыщали бы тебя, но вызывали ещё большую жажду, и, наконец, ты бы оторвался от источника наслаждения, чтобы не ощутить избыток его[303]. »
«Гермафродит и Силен», помпейская фреска, 45—79 гг. до н. э.

Подробное обсуждение сравнительных достоинств любви к женщинам и к юношам содержится в сочинениях Плутарха «Об Эроте»[304] и Лукиана «Две любви»[305].

Одной из любимых идей Плутарха была мысль, что женщины не менее достойны любви, чем юноши, так как также бывают отмечены различными добродетелями. Он даже написал трактат «О доблести женской». Как говорит один из персонажей Плутарха: «То же относится к прекрасным и священным воспоминаниям, возвращающим нас к божественной и истинной олимпийской красоте и окрыляющим душу — что препятствует им происходить от девушек и женщин, равно как от мальчиков и юношей, если сквозь свежесть и привлекательность внешнего образа просвечивает чистая и благородная душа»[306]. Впрочем, недаром речь в защиту любви к юношам произносит персонаж по имени Протоген («Прародитель»), который заявляет:

«…у истинного Эрота нет ничего общего с гинекеем, и я утверждаю, что отношение к женщинам или девушкам тех, кто к ним пристрастился, так же далеко от Эрота, то есть любви, как отношение мух к молоку или пчел к сотам или поваров к откармливаемым ими в темноте телятам и птицам, к которым они не испытывают никаких дружественных чувств»

— Плутарх. «Об Эроте»[307]

Любовь, по Плутарху, внушает мужество, вдохновляет на подвиги и творческие свершения. Аргументация сопровождается многочисленными цитатами из поэтов и ссылками на примеры из мифологии и истории. В самом трактате спор остаётся теоретически неразрешённым, но практически завершается женитьбой персонажа Вакхона.

Сочинения Лукиана содержат несколько десятков упоминаний разного свойства об однополой любви. В большей части произведений он в рамках литературной традиции относится положительно к любви к юношам[308]. В других же осуждает разврат разных лиц[309]; насилия со стороны тиранов[310].

В пятом из «Диалогов гетер» описывается транссексуал Мегилл (бывшая девушка Мегилла), соблазняющая гетер Демонассу и Леэну. В вымышленном описании Луны Лукиан замечает: «Браки здесь происходят между мужчинами, и слово „женщина“ им совершенно незнакомо. До двадцати пяти лет Селенит выходит замуж, после этого он женится сам»[311].

В диалоге «Две любви» условные персонажи Харикл и Калликратид произносят речи в защиту соответственно любви к женщинам и мужчинам. Как заявляет Калликратид: «Пусть же никто не требует, чтобы любовь мужчины к мужчине восходила в стародавние времена: тогда необходимо было общение с женщиной, чтобы без посева не погиб окончательно наш род. А всему многообразию знаний и этой жажде возвышенной любви к прекрасному было суждено выйти на свет лишь в нынешний век, не оставляющий без исследования ничего, чтобы вместе с божественною философией расцвело юношелюбие»[312]. Автор от своего имени делает вывод, что «жениться должен всякий, а юношелюбие оставим одним лишь мудрецам»[313]. Впрочем, собеседник автора Феомнест замечает, что не в силах ограничиться лишь созерцанием возлюбленного, но желает насладиться его телом[314].

Философская мысль[править | править вики-текст]

К началу нашей эры творчество Платона, включая его учение о любви, стало безусловной классикой и предметом разбора филологов[315].

Во II веке Артемидор Далдианский создал трактат о толковании снов, где разбирает и сновидения сексуального содержания. Вначале он рассматривает соединения по естеству, закону и обычаю. Если мужчина видит во сне, что им обладает другой мужчина, то это «к добру, если обладающий старше и богаче (потому что от таких людей обычно берут), и не к добру, если он моложе и беден (потому что таким обычно дают)»[316]. К противозаконным относится половой акт между отцом и сыном. Такой сон обычно неблагоприятен, но если сын находится в отлучке, то это предвещает скорую встречу с отцом[317]. Видеть во сне оральный секс с другим человеком практически всегда неблагоприятно, кроме тех, кто зарабатывает на жизнь ртом (флейтистов, ораторов, софистов)[318]. К противоестественным относятся соединения между женщинами (обычно неблагоприятны), с покойниками (почти всегда неблагоприятно), с богами (означает смерть для больных, но выгоду, если сновидец испытал от сна наслаждение)[319].

Бюст Плотина

Мудрец-неопифагореец Аполлоний Тианский, согласно его биографу Филострату, осуждал «обабившихся красавчиков»[320].

Поздние стоики переходят на позицию осуждения однополой любви. По словам Эпиктета: «Что теряет терпящий действия извращённого? Мужчину. А действующий? Много и другого, но и сам тоже ничуть не менее мужчину»[321].

Для философов-скептиков различное отношение к мужеложству у разных народов служило аргументом против возможности познания истины[322].

Заметно изменилась и позиция платоников. Порфирий рассказывает, что «когда ритор Диофан стал читать апологию Алкивиада на Платоновом пиру, рассуждая, будто для научения добродетели следует отдаваться наставнику, ищущему любовного соития», философ Плотин был крайне возмущён и поручил Порфирию написать опровержение, что тот и сделал[323].

В трактатах Плотина многообразной эротической терминологии, восходящей ещё к ранней лирике, придан смысл вполне бесплотной «небесной» любви. По его словам: «те, кто в погоне за собственным благом любит страстно, часто убивают любимых, если они смертны»[324]; «любимое здесь смертно и вредоносно, и любящие здесь — только идолы, и что они изменятся, ибо здесь не было того, что любится сущностно, не было нашего блага, не было того, что мы ищем. Истинный предмет нашей любви — Там, с Ним мы можем быть, любить Его, и, участвуя в Нем, сущностно обладать, не завертывая Его во взятую извне плоть»[325]. Чувственный космос Плотин сравнивает с прекрасным юношей[326], созерцание которого должно помочь восхождению к Первоединому. О нём же Плотин говорит так: «Сила Всего есть цветок красоты, Красота, творящая красоту»[327].

Христианские апологеты[править | править вики-текст]

Содомит в аду, сцена Страшного суда. Фреска Т.Батоло

С самого возникновения христианство, основываясь на законодательстве Моисея, заняло позицию безоговорочного осуждения любви между мужчинами (как и множества других распространённых в античном мире обычаев). Апостол Павел писал о язычниках: «отдал их Бог во власть позорных страстей: их женщины заменили естественные сношения на противоестественные, равно как и мужчины, отвергнув естественные сношения с женщинами, пылают похотью друг к другу: мужчины с мужчинами творят постыдные дела, готовя тем себе возмездие, которое они заслужили, сбившись с пути»[328]. Запрет «деторастления» фигурировал в расширенном перечне заповедей[329].

Апологеты любили упоминать о безнравственности эллинских богов (Зевса, любившего Ганимеда, Аполлона, погубившего Гиацинта), объявляя их злыми демонами[330]. Один из апологетов говорит: «Прочтите, эллины, Зевсу … о гнусности деторастления»[331].

Описания ада содержит сведения о мучениях «женоподобных» мужчин и «мужеподобных» женщин[332].

Климент Александрийский даёт подробное обоснование того, что «уже сама природа воспротивилась соитию мужчины с мужчиной. Недозволительно человеку соитие, совершаемое без цели зачатия, ни неестественное при этом положение, ни с субъектами связи, несоединимое в себе соединяющими»[333]. Здесь соединяются аргументы античные (ссылка на природу) и библейские (ссылка на божественный закон). Осуждению подвергалась мода, когда мужчины брились и выщипывали волосы на теле[334].

Христианские ересиографы (видимо, не без оснований) приписывали практику однополой любви некоторым неортодоксальным течениям в христианстве. Гностик Карпократ утверждал, что «если человек в течение одной жизни не свершит не только все то, что запрещено произносить и совершать, но и то, о чем он не может даже помыслить или поверить, что кто-то в нашем государстве в силах совершить такое, не пройдет через все жизненные удовольствия и ничего не оставит неиспробованным, только в этом случае, покидая тело, он освободится и ничего не оставит позади»[335]. Похожее сообщали о секте каинитов, по чьему мнению: «с каждым греховным и непотребным делом связан некий ангел, который слышит их слова и поощряет к совершению наглого и нечистого акта»[336]. О секте гностиков-борборитов сообщается, что «так называемые у них левиты не имеют общения с женами, но сквернятся друг с другом, и они-то у гностиков пользуются предпочтением и восхваляются»[337]. С тех пор на протяжении истории христианства обвинение еретиков в содомии стало одним из регулярно повторяющихся.

Ранневизантийский период (IV—VI века)[править | править вики-текст]

История[править | править вики-текст]

Ещё в IV веке широкая распространённость любви между мужчинами подтверждена многочисленными источниками. Наслаждаться юными рабами было в порядке вещей[338].

По словам антиохийского оратора Либания, «в настоящее время сильно господствует недуг педерастии»[339], чему в его речах есть много подтверждений. Либаний считает недопустимым защиту закона для лиц, занимающихся проституцией. По его мнению: «человек, по доброй воле преображавшийся в женщину, лишён прав, и образом жизни его у него отнята возможность злословить другого»[340]. Впрочем, влюблённых он осуждал меньше, характеризуя одного из них: «услаждался атлетами, в других отношениях был безупречным»[341].

Изменение в отношении к гомосексуальности связано с распространением христианства. Уже при Константине I начались преследования «женоподобных». По приказу императора было разрушено святилище Афродиты (Астарты) в Афаке (Ливан)[342].

В поучении монахам Василий Кесарийский указывает на недопустимость для молодого монаха выглядеть здоровым и привлекательным, что могло бы стать поводом к гомосексуальной связи[343].

Император Юстиниан I «запретил законом мужеложество, подвергая дознанию случаи, имевшие место не после издания закона, но касающиеся тех лиц, которые были замечены в этом пороке задолго до него»[344]. Юстиниан учредил должность квезитора, повелев исполняющему её «постоянно наказывать тех, кто занимается мужеложеством и имеет сношения с женщинами запретным образом, а также тех, кто не исповедует православия»[345]. Тем самым преследования еретиков и содомитов были сближены по предполагавшейся общественной опасности. Среди обвиненных были патриарх Константинополя Македоний[346], патриарх Александрии Павел[347] (), епископы Исайя и Александр[348].

Поэзия[править | править вики-текст]

«Афродита, невеста и Дионис», римская фреска, Ватиканская апостолическая библиотека

Продолжали сочиняться гимны Эроту[349]. Любовные эпиграммы этого периода посвящены почти исключительно женщинам. Поэт Агафий восклицает: «…Можно ль любовью назвать услаждение юношей? Гнусность!…»[350].

В огромной поэме Нонна из Панополя «Деяния Диониса» содержится подробный рассказ о страстной и трагической любви Диониса к Ампелу (X—XI песни): «если любовным томимый // Пылом, слабел он в внезапном полном изнеможенье, // Сладостней сладкого мёда казался возлюбленный Вакху…»[351] и менее подробные рассказы о любви Каламоса к Карпосу[352] и Диониса к Гименею (XXIX песнь). Ампелос, умерев, превратился в виноградную лозу.

Философия[править | править вики-текст]

Философы-неоплатоники (Ямвлих и Юлиан[353]) свободно использовали эротическую терминологию, но в жизни стремились к целомудрию. Как истинный образец духовной любви представлена в 43 речи Григория Богослова дружба между ним и Василием Великим. Василий Кесарийский и вслед за ним Григорий Нисский, комментируя строки из Песни Песней 2, 5 «уязвлена есмь любовию аз», соединяют в своем толковании образные системы греческой и библейской мифологии. При описании Христа используются образы, типичные для мифологии Эрота: «душа, возвысившаяся божественными восхождениями, видит в себе сладкую стрелу любви, которою уязвлена, и уязвление обращает себе в похвалу, говоря; „уязвлена любовию аз“. Какая прекрасная язва! Какое сладостное поражение, с которым во внутренность проникает жизнь там, где пронзила стрела, отверзшая себе как бы некую дверь и вход! Ибо вместе и прияла в себя стрелу любви, и стрельба изменилась немедленно в брачное веселие. … Жених, и стрелец наш есть один и тот же, что чистая душа служит для Него и Невестою, и стрелою, и как стрелу направляет Он её к доброй цели, как невесту восприемлет в общение неистленной вечности»[354].

Учение о любви и красоте является важной частью сложнейшей философской системы неоплатоника Прокла. По словам Прокла: «красота-в-себе оказывается для эйдосов хорегом соразмерности и единства, а также эротического совершенства. Душам она дарует прекрасное в них, а для тел, благодаря ей, сияет светоч, придающий им красоту, словно цветок, распускающийся во многих видах и во всей зримости представляющий логос материальных причин»[355]. Философ, укрывшийся за псевдонимом Дионисия Ареопагита, создал развёрнутую концепцию божественного Эроса, дав одному из имён христианского Бога неоплатоническую интерпретацию.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Мишель Фуко писал: «В опыте сексуальности, подобном нашему, где мужское и женское фундаментально противопоставлены друг другу, женственность мужчины воспринимается как трансгрессия, реальная или виртуальная, его половой роли. … Для греков, напротив, принципиальной является оппозиция между активностью и пассивностью, и именно она характеризует область полового поведения как область морального позиционирования.[источник не указан 534 дня] Ясно, почему в этой ситуации мужчина может предпочесть любовные отношения с мужчинам, и никому, однако, не придет в голову заподозрить его в женственности, если он при этом активен в половых отношениях и активен в моральной власти над самим собой. И наоборот, мужчина, который в недостаточной мере является хозяином над своими удовольствиями, — кого бы он при этом ни выбирал в качестве своего объекта — рассматривается как „женственный“». (Фуко М. Использование удовольствий. М., 2004. — С. 134)
  2. «Вторую прегенитальную фазу составляет садистически-анальная организация. Здесь уже развилась противоречивость, проходящая через всю сексуальную жизнь, но она ещё не может быть названа мужской и женской, а должна называться активной и пассивной». Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности. // Я и Оно: Сочинения. М.-Харьков, 2000. — С. 593.
  3. «Половая этика, которая в определённой степени является источником нашей этики пола, покоилась на очень жёсткой системе неравенств и принуждений (в частности, в отношении женщин и рабов); но она проблематизировалась в мысли как характерное для свободного мужчины соотношение между осуществлением его свободы, формами его власти и его доступом к истине» (Фуко М. Использование удовольствий. СПБ, 2004. — С. 420).
  4. Thomas F. Scanlon, "The Dispersion of Pederasty and the Athletic Revolution in Sixth-Century BC Greece," in Same-Sex Desire and Love in Greco-Roman Antiquity and in the Classical Tradition of the West, pp. 64-70.
  5. Xenophon, Constitution of the Lacedaemonians, 2.13 : "The customs instituted by Lycurgus were opposed to all of these. If someone, being himself an honest man, admired a boy's soul and tried to make of him an ideal friend without reproach and to associate with him, he approved, and believed in the excellence of this kind of training. But if it was clear that the attraction lay in the boy's outward beauty, he banned the connexion as an abomination; and thus he caused lovers to abstain from boys no less than parents abstain from sexual intercourse with their children and brothers and sisters with each other." online.
  6. Cicero, De Rep., iv. 4
  7. Aelian relates that in Sparta, for a man not to have a youth for a student was considered a deficiency in character, and he could even be punished for it. Aelian, Historical Miscellany 3.10 p.135; Loeb, 1997
  8. Гесиод. Теогония 121, пер. В. В. Вересаева
  9. Павсаний. Описание Эллады IX 27, 1
  10. Арат. Явления 220
  11. Павсаний. Описание Эллады VI 23, 5
  12. Платон. Пир 181
  13. Павсаний. Описание Эллады IX 16, 3
  14. Павсаний. Описание Эллады III 23, 1
  15. Павсаний. Описание Эллады I 14, 7; 19, 2; VIII 32, 2; II 23, 8; VI 20, 6; 25, 1
  16. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека I 3, 3
  17. Гигин. Астрономия II 7, 3, пер. А. И. Рубана
  18. Фанокл, фр.1
  19. Гомер. Илиада XX 233, пер. Н. И. Гнедича
  20. Гомер. Илиада V 265
  21. Псевдо-Эратосфен. Катастеризмы 26; Гигин. Астрономия II 29
  22. Псевдо-Эратосфен. Катастеризмы 30
  23. Геродиан. История I 11, 2; Орозий. История против язычников I 12, 3—6
  24. Гесиод. Каталог женщин, фр.171; Псевдо-Палефат. О невероятном 46
  25. Геродот. История IX 7, 11; Фукидид. История V 23, 4—5
  26. Лактанций Плацид. Комментарий к «Фиваиде» IV 460
  27. «Мифы народов мира», т.2 (М., 1982), с. 164
  28. Сервий. Комментарий к Георгикам I 20
  29. Сервий. Комментарий к «Энеиде» III 279
  30. Гесиод, фр.58; Каллимах. Гимны II 47
  31. Антонин Либерал. Метаморфозы 23
  32. Страбон. География XIV 1, 5
  33. Гесиод, фр.261
  34. Диодор. Историческая библиотека V 58, 5
  35. 1 2 3 4 5 6 Псевдо-Климент Римский. Гомилии V 15
  36. Стефан Византийский 648, 19
  37. Схолии к Аполлонию Родосскому II 178
  38. Схолии к Феокриту V 83
  39. Филострат. Письма 5
  40. Плутарх. Греческие вопросы 28
  41. Плутарх. Нума 4
  42. Лосев А. Ф. Мифология греков и римлян. М.,1996, с. 431
  43. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека Э II 3
  44. Элиан. О природе животных XIV 28
  45. Гигин. Астрономия II 12, 1
  46. Лукиан. Харидем 9
  47. 1 2 Элиан. Пёстрые рассказы X 18
  48. Филострат. Картины
  49. Секст Эмпирик. Против учёных I 261
  50. Арнобий. Против язычников V 28
  51. Климент Александрийский. Увещевание к язычникам 34, 4—5, пер. А. Ю. Братухина
  52. Овидий. Фасты III 407—414
  53. Фанокл, фр.3
  54. Антонин Либерал. Метаморфозы 8
  55. Павсаний. Описание Эллады IX 26, 7—8
  56. Конон. Мифы 24; Павсаний. Описание Эллады IX 31, 7—9
  57. Антонин Либерал. Метаморфозы 12
  58. Гигин. Мифы 154
  59. Плутарх. Об Эроте 17, пер. Я. М. Боровского
  60. Антонин Либерал. Метаморфозы 26
  61. Страбон. География XII 4, 3
  62. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека II 5, 8
  63. Павсаний. Описание Эллады VII 17, 8
  64. Плутарх. О музыке 7
  65. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека III 1, 1—2; Антонин Либерал. Метаморфозы 30
  66. Гераклит-аллегорист. О невероятном 24
  67. Диодор. Историческая библиотека IV 47, 5
  68. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека III 5, 5
  69. Гигин. Мифы 85
  70. Афиней. Пир мудрецов XIII 602
  71. Антонин Либерал. Метаморфозы 41
  72. Афиней. Пир мудрецов VII 296f-297a
  73. Плутарх. Грилл 7
  74. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека III 13, 8
  75. 1 2 Филострат. Картины II 7
  76. Ликофрон. Александра 307
  77. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека Э VI 24—28
  78. Ксенофонт. Пир 8, 31; Лукиан. Две любви 47
  79. Ксенофонт. Пир 8, 31; Овидий. Героиды IV 111
  80. Аристотель. Политика II 7, 5. / Пер. С. А. Жебелева, под ред. А. И. Доватура.
  81. Страбон. География. X 4, 20—21.
  82. Aeschines. Against Timarchos. / Intr. by N. Fisher. — Oxford, 2001. — P. 28.
  83. Страбон. География IX 4, 12.
  84. Псевдо-Плутарх. Любовные рассказы 2.
  85. Аристотель. Политика. II 9, 6 1274а.
  86. Плутарх. Ликург 18. / Пер. С. П. Маркиша.
  87. Элиан. Пёстрые рассказы. III, 10.
  88. Плутарх. Изречения спартанцев. 42, 2.
  89. Плутарх. Древние обычаи спартанцев. 7.
  90. Элиан. Пёстрые рассказы. III, 12.
  91. Цицерон. О государстве. IV, 4.
  92. Об элейцах и фиванцах см. также: Ксенофонт. Пир. 8, 34; Цицерон. О государстве. IV, 3.
  93. Платон. Пир. 182. / Пер. С. К. Апта.
  94. 1 2 3 Плутарх. Об Эроте. 17.
  95. Павсаний. Описание Эллады I 44, 1.
  96. Дионисий Галикарнасский. Римские древности. VII, 72, 3.
  97. Платон. Государство. V, 452с.
  98. Платон. Законы. I, 636а.
  99. Солон, фр. 16. / Пер. С. И. Радцига.
  100. 1 2 Плутарх. Солон. 1.
  101. Элиан. Пёстрые рассказы. VIII, 16.
  102. Павсаний. Описание Эллады. I, 30, 1.
  103. Фукидид. История. VI, 54—59.
  104. Аристотель. Афинская полития 58, 1
  105. Плиний Старший. Естественная история. XXXIV, 17.
  106. Аристофан. Ахарняне, 1093.
  107. Элиан. Пёстрые рассказы II 4.
  108. Аристотель. Политика V 3, 1.
  109. Плутарх. Наставления о государственных делах, 32.
  110. Эсхин. Против Тимарха 142, пер. Э. Д. Фролова
  111. Эксцерпты из Никомаха I
  112. Плутарх. Ликург 21, пер. С. П. Маркиша
  113. Тиртей, фр.6, пер. Г. Ф. Церетели
  114. Алкман, фр.58, пер. В. В. Вересаева
  115. Цицерон. Тускуланские беседы IV 33 (71), пер. М. Л. Гаспарова
  116. История греческой литературы. Т.1. М.-Л., 1946, с. 238
  117. Сапфо, фр.16, пер. В. В. Вересаева
  118. Плутарх. Об Эроте 18, пер. Я. М. Боровского
  119. см., например: Мякин Т. Г. Сапфо. СПб,2004
  120. Анакреонт, фр.33, пер. Г. В. Церетели
  121. Ивик, фр.7, пер. В. В. Вересаева
  122. Феогнид II 1344—1345, пер. Ю. А. Голубца
  123. Платон. «Парменид», 127b
  124. Диоген Лаэртский VIII 60
  125. Диоген Лаэртский VIII 86
  126. Эмпедокл, фр. А2
  127. Диоген Лаэртский II 19
  128. Диоген Лаэртский V 3
  129. Парфений. «О любовных страстях», 7
  130. Ксенофонт. «Гиерон», 1, 31
  131. Цицерон. «Тускуланские беседы», V 20
  132. Ксенофонт. «Греческая история», VI 4, 35—37
  133. Плутарх. «Пелопид», 35
  134. Аристотель. «Политика», V 8, 9
  135. «Вестник древней истории». 1947. № 4. — С. 278
  136. Фукидид. «История», I 132—133
  137. Плутарх. «Агесилай», 2
  138. Плутарх. «Агесилай», 11
  139. Ксенофонт. «Греческая история», IV 1, 39
  140. Плутарх. «Агесилай», 13
  141. Плутарх. «Агесилай», 20
  142. Ксенофонт. «Греческая история», V 4
  143. Ксенофонт. «Греческая история», IV 1, 40
  144. Ксенофонт. «Греческая история», IV 8, 39
  145. Ксенофонт. «Греческая история», V 4, 57
  146. Ксенофонт. «Лакедемонская полития», 2, 12
  147. Плутарх. «Пелопид», 18
  148. Непот. «Эпаминонд», 4
  149. Ксенофонт. «Анабасис», IV 1, 14
  150. Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I 4, 12, пер. С. И. Соболевского
  151. Аристотель. «Риторика», II 24, пер. Н.Платоновой
  152. Плутарх. «Фемистокл», 3; «Аристид», 2
  153. 1 2 Плутарх. «Алкивиад», 4
  154. Плутарх. «Алкивиад», 16; Плиний Старший. «Естественная история», XXXVI 28
  155. Платон. «Евтидем», 273а
  156. Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I 3, 8
  157. Псевдо-Платон. «Аксиох», 334а
  158. Ксенофонт. «Пир», 1, 2
  159. Платон. «Лисид», 204b
  160. Платон. «Протагор», 315d; Элиан. «Пёстрые рассказы», II 21
  161. Лисий XIV 26
  162. Лисий. Речь XLI
  163. Псевдо-Платон. «О добродетели», 377d
  164. Афиней. «Пир мудрецов», V 220 с, пер. Н. Т. Голинкевича
  165. Андокид. Речи I 100, пер. Э. Д. Фролова
  166. Эсхин. «О венке 162
  167. Эсхин. «О предательском посольстве», 166; «Против Тимарха», 171
  168. Эсхин. «Против Тимарха»
  169. Эсхин I 137, пер. Э. Д. Фролова
  170. Псевдо-Плутарх. «Жизнеописания десяти ораторов», VI 17
  171. Гиперид. Речи III 24
  172. Аристотель. «Политика», V 8, 11; Псевдо-Платон. Алкивиад II 141d-e
  173. Аристотель. «Политика», V 8, 10
  174. Деметрий. «О стиле», 27, пер. Н. А. Старостиной и О. В. Смыки
  175. Полибий. «Всеобщая история», VIII 11, 6, пер. Ф. Г. Мищенко
  176. Юстин. «Эпитома Помпея Трога», VIII 6, 5—8
  177. Юстин. Эпитома Помпея Трога IX 6
  178. Диодор Сицилийский. «Историческая библиотека», XVI, 92—95.
  179. Курций Руф. «История Александра Великого», VI 7
  180. Арриан. «Поход Александра», IV 13
  181. Юстин. «Эпитома Помпея Трога», XII 12—11
  182. Элиан. «Пёстрые рассказы», XII 7, пер. С. В. Поляковой
  183. Курций Руф. «История Александра Великого», VI 5, 23; X 1, 22—37
  184. Плутарх. «Александр», 67
  185. Симонид, фр.22, пер. В. Н. Ярхо
  186. Пиндар. Ол. I 25, 77
  187. Пиндар. Ол. I 45; Ол. X 105
  188. Пиндар. Пиф. II 15
  189. Пиндар, фр.123, пер. М. Л. Гаспарова
  190. Вакхилид X 39—45, пер. М. Л. Гаспарова
  191. Платон. «Пир», 180а
  192. Эсхил, фр. 136, пер. С. А. Ошерова
  193. Софокл, фр. 295; фр. 149
  194. Афиней. «Пир мудрецов», I 20e-f
  195. Софокл. Ниоба, фр.448
  196. Плутарх. «Перикл», 8; Афиней. «Пир мудрецов», XIII 603f-604d
  197. Еврипид. «Ифигения в Авлиде», 1048; «Троянки», 820; «Орест», 1393
  198. Афиней. «Пир мудрецов», III 110а
  199. Софокл. «Колхидянки», фр. 345, пер. Ф. Ф. Зелинского
  200. Еврипид. «Киклоп», 582—589
  201. Элиан. «Пёстрые рассказы», II 21
  202. Аристотель. «Поэтика», 9
  203. Аристофан. «Ахарняне», 716, пер. А. И. Пиотровского
  204. Аристофан. «Ахарняне», 118; «Всадники», 1410; «Птицы», 831
  205. Аристофан. «Всадники», 894
  206. Аристофан. «Всадники», 1410
  207. Аристофан. «Всадники», 1317; «Осы», 1280
  208. Аристофан. «Облака», 680
  209. Аристофан. «Женщины в народном собрании», 167
  210. Аристофан. «Мир», 97—101
  211. Аристофан. «Облака», 1098—1106, пер. А. И. Пиотровского
  212. Ганс Лихт. «Сексуальная жизнь в Древней Греции». М., 1995, с. 103
  213. Парменид, фр. В18
  214. Гиппократ. «О диете», I 28
  215. Клятва Гиппократа, пер. В. И. Руднева
  216. Платон. «Диалоги». М., 1986, с. 404
  217. Ксенофонт. «Пир». 8, 7—8
  218. Платон. «Феаг», 128b, пер. С. Я. Шейнман-Топштейн
  219. Критий, фр. В48, пер. А. О. Маковельского
  220. Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе», I 2, 30, пер. С. И. Соболевского; это выражение заимствовал Л. Н.Толстой в «Крейцеровой сонате»
  221. Апулей. «Платон и его учение», I 1
  222. Диоген Лаэртский III 32
  223. Платон. «Государство», IX 572—575
  224. Платон. «Законы», 841
  225. Диоген Лаэртский VI 52
  226. Диоген Лаэртский II 124
  227. Диоген Лаэртский II 108
  228. Диоген Лаэртский V 22—24
  229. Аристотель. «Евдемова этика», III 1; VII 3, 10, 12; «Никомахова этика», VIII 3, 5, 10; IX 1
  230. Аристотель. «Никомахова этика», VII 5, пер. Н. В. Брагинской
  231. Аристотель. «История животных», IX 8, 62—63; 49, 244
  232. Аристотель. «История животных», IX 49, 243—244; VI 2, 17
  233. Павсаний. «Описание Эллады», V 11, 3
  234. Климент Александрийский. «Увещевание к язычникам», 53, 4
  235. Павсаний. «Описание Эллады», IX 34, 1
  236. Павсаний. «Описание Эллады IV 31, 11—12
  237. Плиний Старший. «Естественная история», XXXIV 79
  238. Плиний Старший. «Естественная история», XXXVI 22
  239. Афиней. «Пир мудрецов», XIII 606а
  240. «Палатинская антология», XVI 167, пер. Ю. Ф. Шульца
  241. Плутарх. «Деметрий». 19.
  242. Элиан. «Пёстрые рассказы». IX. 9.
  243. Плутарх. «Деметрий». 24.
  244. Элиан. «Пёстрые рассказы». I. 30.
  245. Афиней. «Пир мудрецов». XIII. 603d.
  246. Афиней. «Пир мудрецов». VII. 290а.
  247. Полибий. «Всеобщая история». XIII. 4.
  248. Полибий. «Всеобщая история». XII. 5.
  249. Полибий. «Всеобщая история». XII. 13, 1.
  250. Плутарх. «Агид и Клеомен».. 58.
  251. Плутарх. «Агид и Клеомен». 24.
  252. Полибий. «Всеобщая история». V. 37, 9.
  253. Юстин. «Эпитома Помпея Трога». XXX. 1, 7.
  254. Секст Эмпирик. Пирроновы положения III 245, пер. А. А. Столярова
  255. Диоген Лаэртский VII 13
  256. Афиней. Пир мудрецов XIII 561с, пер. А. А. Столярова
  257. Диоген Лаэртский IV 19
  258. Диоген Лаэртский IV 21
  259. Диоген Лаэртский IV 29
  260. Диоген Лаэртский II 64
  261. Диоген Лаэртский IV 40, пер. М. Л. Гаспарова
  262. Диоген Лаэртский IV 34, пер. М. Л. Гаспарова
  263. Диоген Лаэртский V 43
  264. Диоген Лаэртский V 87
  265. Диоген Лаэртский V 81
  266. Эпикур, фр.67 Узенер
  267. Диоген Лаэртский X 132
  268. Диоген Лаэртский X 5
  269. Диоген Лаэртский II 99, пер. М. Л. Гаспарова
  270. Элиан. Пёстрые рассказы II 23
  271. Аполлоний Родосский. Аргонавтика I 1178—1263
  272. см. Феокрит. Мосх. Бион. Идиллии и эпиграммы. М.-Л.,1958
  273. Плутарх. Застольные беседы VII 8, 3
  274. Страбон. География XIV 1, 41
  275. Палатинская антология XII 102, пер. Л. В. Блуменау
  276. Каллимах № 6 — Палатинская антология XII 230; Диоскорид — Палатинская антология XII 37; Стратон — Палатинская антология XII 221
  277. Палатинская антология XII 17, пер. Ю. А. Голубца
  278. Мелеагр № 80, Палатинская антология XII 164
  279. Палатинская антология XII 163, пер. Ю. А. Голубца
  280. Палатинская антология XII 4, пер. Е. В. Свиясова
  281. Фаний № 1 — Палатинская антология XII 31, Тимокл № 1 — Палатинская антология XII 32
  282. Палатинская антология XII 95, пер. Е. В. Свиясова
  283. Стратон — Палатинская антология XII 12; Мелеагр № 90 — Палатинская антология XII 33; Мелеагр № 96 — Палатинская антология XII 141; Аноним № 31 — Палатинская антология XII 39
  284. Полистрат № 1 — Палатинская антология XII 91
  285. Палатинская антология V 202, 203, 207
  286. Дионисий № 2 — Палатинская антология VII 716
  287. Леонид Тарентский № 12 — Палатинская антология VII 448
  288. Дион. Речь XXXVI 8—9
  289. Аврелий Виктор. О цезарях XIV 6—8
  290. Птолемей. Альмагест VII 5
  291. Антология источников по истории, культуре и религии Древней Греции. СПб, 2000, с. 481—482
  292. Филострат. Письма 10, пер. С. В. Поляковой
  293. Филострат. Картины I 23
  294. Филострат. Картины I 24; Филострат Младший. Картины 15
  295. Филострат. Картины I 30
  296. Филострат. Картины II 25
  297. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт I 7
  298. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт II 33
  299. Ксенофонт Эфесский. Повесть о Габрокоме и Антии III 2
  300. Ксенофонт Эфесский. Повесть о Габрокоме и Антии V 9
  301. Лонг. Дафнис и Хлоя IV 11
  302. Ксенофонт Эфесский. Повесть о Габрокоме и Антии I 15
  303. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт II 37, пер. В.Чемберджи
  304. Плутарх. Сочинения. М.,1983. — С. 544—582
  305. Лукиан. Сочинения. В 2 т. СПб, 2001. Т.2. — С. 58—80
  306. Плутарх. Об Эроте 21, пер. Я. М. Боровского
  307. Плутарх. Об Эроте 4, пер. Я.М.Боровского
  308. см. особенно: Лукиан. Изображения 1; Корабль 11
  309. Лукиан. Лжец, или что значит «пагубный» 27; Жизнеописание Демонакта 56
  310. Лукиан. Переправа 26
  311. Лукиан. Правдивая история I 22, пер. К. В. Тревер
  312. Лукиан. Две любви 35, пер. Н. П. Баранова
  313. Лукиан. Две любви 51, пер. Н. П. Баранова
  314. Лукиан. Две любви 53
  315. Дионисий Галикарнасский. Письмо к Помпею 763; Псевдо-Лонгин. О возвышенном 13
  316. Артемидор. Сонник I 78, пер. М. Л. Гаспарова и В. С. Зилитинкевич
  317. Артемидор. Сонник I 78
  318. Артемидор. Сонник I 79
  319. Артемидор. Сонник I 80
  320. Филострат. Жизнь Аполлония Тианского IV 2
  321. Арриан. Беседы Эпиктета II 10, 17, пер. Г. А. Тароняна
  322. Секст Эмпирик. Пирроновы положения III 204
  323. Порфирий. Жизнь Плотина 15, пер. М. Л. Гаспарова
  324. Плотин III 2, 17, пер. Т. Г. Сидаша; эту мысль повторил О.Уайльд в рефрене «Баллады Редингской тюрьмы»
  325. Плотин VI 9, 9, пер. Т. Г. Сидаша
  326. Плотин III 8, 11
  327. Плотин VI 7, 32, пер. Т. Г. Сидаша
  328. Апостол Павел. Послание римлянам 1, 26—27, пер. Росс. Библ. об-ва
  329. Учение двенадцати апостолов (Дидахэ), 2, 2
  330. Аристид. Апология 9, 7; Юстин. Первая апология 21; Татиан. Слово к эллинам 8
  331. Псевдо-Юстин. Речь к эллинам 2, пер. П.Преображенского
  332. Откровение Петра 32; Вера Премудрость 147
  333. Климент Александрийский. Педагог II 10, пер. Г. П. Чистякова
  334. Климент Александрийский. Педагог III 3
  335. Ириней. Против ересей I 25, пер. Е. В. Афонасина
  336. Ириней. Против ересей I 31, 2, пер. Е. В. Афонасина
  337. Епифаний Кипрский. Против ересей XXVI 11, 13, пер. Моск.дух.акад.
  338. Евнапий, фр.42; Зосим. Новая история IV 20, 6
  339. Либаний LIII 10, пер. С. П. Шестакова
  340. Либаний XXXVII 3, пер. С. П. Шестакова; о том же LXIV 39
  341. Либаний I 158, пер. С. П. Шестакова
  342. Евсевий. Жизнь Константина III 55
  343. Василий Великий. Слово о подвижничестве. // Творения. Т.2. М.,1993. — С. 321; о том же: патриарх Иоанн IV. Предписания монаху, с. 44—45
  344. Прокопий. Тайная история 11, 34, пер. А. А. Чекаловой
  345. Прокопий. Тайная история 20, 9, пер. А. А. Чекаловой
  346. Евагрий. Церковная история III 32
  347. Иоанн Никиусский. Хроника, гл.92
  348. Феофан. Хронография, под 529 г.
  349. Орфический гимн 58; Прокл. Гимн II
  350. Палатинская антология V 302, пер. Е. В. Свиясова
  351. Нонн. Деяния Диониса X 269—271, пер. Ю. А. Голубца
  352. Нонн. Деяния Диониса XI 368—489
  353. Юлиан. Письмо 11
  354. Григорий Нисский. Точное изъяснение Песни Песней Соломона. Беседа 4, пер. Моск.дух.акад.
  355. Прокл. Комментарий к «Пармениду» Платона 855, пер. Л. Ю. Лукомского

Литература[править | править вики-текст]

См. также[править | править вики-текст]