Добровский, Йосеф

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Йосеф Добровский
Josef Dobrovský
Josef Dobrovsky Vilimek.jpg
Добровский на портрете Яна Вилимека (1884)
Род деятельности:

писатель, лексикограф и лингвист

Дата рождения:

17 августа 1753({{padleft:1753|4|0}}-{{padleft:8|2|0}}-{{padleft:17|2|0}})[1]

Место рождения:

Рааб (Дьёр),
Королевство Венгрия

Страна:

Flag of the Czech Republic.svg Чехия

Дата смерти:

6 января 1829({{padleft:1829|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:6|2|0}})[1] (75 лет)

Место смерти:

Брюнн, Моравия,
Австрийская империя

Йосеф Добровский на Викискладе

Йо́сеф (Йозеф, Иосиф) До́бровский (чеш. Josef Dobrovský, 17 августа 1753 — 6 января 1829) — чешский филолог, лингвист, литературовед, фольклорист, историк и просветитель, одна из важнейших фигур Чешского национального возрождения. Обычно считается основателем славянского языкознания как науки, ещё при жизни его называли «отцом», «патриархом»[2] славистики. Внёс основополагающий вклад в изучение старославянского и кодификацию чешского литературного языка[3]

Биография[править | править вики-текст]

Родился близ Рааба (Дьёра) в Венгрии[4], где служил его отец, вахмистр драгунского полка австрийской армии Якуб Доубравский; родным языком Йосефа (получившего фамилию Добровский из-за ошибки в документах[4]) был немецкий. Семья часто в связи с новыми назначениями отца переезжала из города в город. Учился в немецкой школе в Бишофтейнице (Горшовском Тыне), где познакомился с чешским языком. Научился свободно на нём говорить с 10-летнего возраста (1763) в августинской гимназии в городе Дойчброд (Немецкий Брод, ныне Гавличкув Брод), затем учился у иезуитов в Клаттау (Клятовы) в 17671769 и на философском факультете Пражского университета с 1769. В университете привлёк внимание преподавателей успехами в богословских дисциплинах и умением участвовать в дискуссиях. В 1772 в Брюнне вступил в новициат ордена иезуитов, готовясь отправиться миссионером в Индию, но уже в 1773 буллой Климента XIV орден был распущен, и Добровский вернулся в Прагу, где продолжил обучение уже на богословском факультете[5].

Окончив университет, долгое время (17761786) был учителем математики и философии у детей пражского мецената и сторонника идей Просвещения, президента чешского губернаториума графа Бедржиха Яна Ностица[6]. В этот период (с 1779) под влиянием другого частого гостя Ностица, Франца Пельцля, также учившего его детей, Добровский (начинавший научную деятельность как библеист) занялся исследованием чешских древностей и литературы. Затем был назначен вице-ректором семинарии в Градище (ныне часть Оломоуца), Моравия; в 1786 принял священный сан, а в 1789 стал ректором[7]. Добровский участвовал в спорах о положении духовенства, о целибате и был сторонником церковно-правовых реформ Иосифа II[8]. Кроме того, он с рационалистической точки зрения критиковал культ св. Яна Непомуцкого — с его точки зрения, личность этого святого полностью легендарна, а представления о нём созданы во время Контрреформации.

Но вновь его духовная карьера быстро прервалась из-за внешних причин: в 1790 во всей монархии Габсбургов указом Леопольда II семинарии были закрыты, и отец Йосеф Добровский вернулся в пражский дом Ностица[9], занимаясь частным преподаванием и научно-общественной работой. В 1792 пражское Королевское общество науки отправило его для сбора и изучения славянских рукописей, похищенных из Праги шведами во время Тридцатилетней войны, в Стокгольм, Або, Петербург и Москву; учёный посетил на обратном пути также Варшаву и Краков[6].

Мемориальная доска на доме, где скончался Добровский, в Брно

За короткий период пребывания в России Добровский смог ознакомиться примерно с 1000 древних рукописей. Работал в библиотеках Петербургской академии наук, Александро-Невского монастыря, в собрании Святейшего Синода (куда по указу Екатерины II в 1791 были собраны древние рукописи из монастырей по всей России) и в частных коллекциях, в том числе в московском собрании графа А. И. Мусина-Пушкина[6]. В 1793 совершил также научное путешествие по Венгрии, Австрии и Италии; постоянно бывал в рабочих поездках по Чехии и Моравии. Опубликовал отчёт о шведско-русской командировке: «Litterarische Nachrichten von einer Reise nach Schweden und Russland» (1796)[6].

В том же 1795 году психическое здоровье Добровского пошатнулось, во время помрачения рассудка он сжёг несколько рукописей, в том числе свой словарь лужицких языков. Граф Ностиц поселил своего друга в небольшом особняке у Лихтенштейнского дворца[10] — так называемом доме Добровского (в 1947 перед зданием поставлен памятник учёному). К 1803 Добровский полностью выздоровел. В дальнейшем он жил в Праге или в замках Ностица и другого приятеля, аристократа Чернина, продолжая активную научную деятельность. В 1828 поехал в Брюнн для изучения трудов, хранившихся в местной библиотеке. Там же заболел и умер.

Кроме историко-филологических изысканий, занимался также ботаникой[11] (Entwurf eines Pflanzensystems nach Zahlen und Verhältnissen, 1802).

Вклад в науку[править | править вики-текст]

Бюст Добровского в монастыре Градище (Оломоуц)

В область научных интересов Добровского как историка входили кирилло-мефодиевистика, вопрос прародины славян, средневековая чешская историография. Он обнаружил и опубликовал значительное количество древних исторических и филологических источников, разработал методику их описания и исследования[6]. Как историк Добровский одним из первых в славянских странах последовательно применял критический метод по отношению к содержащейся в источнике информации, разделял легендарные и собственно исторические сведения; имел репутацию «резкого и беспощадного» критика. Классическим образцом этого метода послужили его «Критические опыты очищения чешской истории от позднейших вымыслов» (цикл статей, 1803—1819). В национальной истории важнейшим периодом считал гуситский[12], хотя к деятельности таборитов относился отрицательно.

Занимался изучением Библии и гебраистикой (опубликовал несколько еврейских рукописей Торы и греческих — Евангелия, исследовал их датировки[6]; с библеистических штудий началась его научная деятельность).

Написал исторические очерки чешского языка и литературы[12]; историю литературы довёл до 1526. В 1780-е издавал сборники «Богемская <и моравская> литература». Добровский внёс большой вклад в выявление по рукописям древнейшей формы письменного языка славян — старославянского языка; выпускал общеславистические сборники «Славин» (18061808[12]) и «Слованка» (18141815[12]), в 1813 издал один из первых опытов этимологического словаря славянских языков, а в 1822 опубликовал на латинском языке Institutiones — старославянскую грамматику. Занимался исследованием глаголицы и глаголических рукописей. Предложил первую классификацию современных славянских языков. Подготовил большое количество учеников, работавших в Чехии и Германии, с поздним кругом Добровского (конец 1810-х) был связан выдающийся славист словацкого происхождения Павел Шафарик.

Добровский считался также самым авторитетным знатоком славянского фольклора и этнографии среди своих современников. Не сумев распознать фальсификацию Йозефа Линды «Песнь под Вышеградом» и первую из подделок своего ученика Вацлава Ганки — Краледворскую рукопись, он сразу же отнёсся скептически ко второму изделию Ганки — Зеленогорской рукописи и после её публикации выступил с рядом резко критических статей[13]. Твёрдая позиция учёного, расценившего манускрипт как «очевидный подлог», отрицательно повлияла на репутацию Добровского среди чешских патриотов (Юнгманн даже назвал его, в знаменитом письме к Антонину Мареку от февраля 1823 г., «славянствующий немец»[14]), однако исследования второй половины XIX века подтвердили его правоту.

Просветительская и общественная деятельность[править | править вики-текст]

Добровский участвовал в основании в 1784 Королевского (чешского) общества наук (возникшего на базе кружка просветителей, собиравшихся в особняке графа Ностица на Малой Стране), а в 1818 Национального музея в Праге. Вёл педагогическую деятельность, читал бесплатные курсы славистики кружку молодёжи, с 1792 несколько лет преподавал лужицкие языки. Его деятельность способствовала росту чешского национального самосознания, и он пользовался огромным авторитетом среди деятелей национального возрождения («будителей»), в большинстве своём его непосредственных учеников, однако лично в политической составляющей этого процесса он участия почти не принимал (исключением можно считать речь в честь коронации Леопольда II в 1791, где Добровский подчеркнул роль славянских народов как неотъемлемой составляющей австрийской державы, косвенно выступив против политики интегризма и германизации, преобладавшей при Иосифе II).

Трудно переоценить вклад Добровского в судьбу современных ему чешского языка и литературы. Он опубликовал грамматику[12] и несколько учебников чешского, а также составил большой чешско-немецкий словарь. В 1795 он предложил ввести в чешский язык вместо традиционной силлабики силлабо-тоническое стихосложение, то есть провести реформу, аналогичную реформе М. В. Ломоносова. Сподвижники Добровского (Пухмайер, Юнгманн), а затем поэты первой половины XIX века пытались (некоторые не без успеха) воплотить эту идею в жизнь, но в целом силлабо-тоника в чешской литературе не прижилась.

Добровский выдвинул концепцию, согласно которой литературный чешский язык должен ориентироваться на язык XVI века — «золотой эпохи» Чехии[12]; изменения времён австрийского владычества он считал «порчей языка» (сама общепринятая периодизация истории чешского языка принадлежит опять же ему). Этот взгляд возобладал у чешских просветителей и впоследствии привёл к появлению двух параллельных регистров языка — литературного, более архаизированного, и «общего чешского», близкого к разговорной речи и в некоторых отношениях сильнее отражающего немецкое влияние. В отличие от своих учеников, Ганки и Юнгманна, Добровский не занимался активной пропагандой чешского языка, предпочитая сам писать по-немецки и на латыни (лишь в последние годы он написал несколько статей по-чешски). Распространённое мнение, что он знал чешский язык плохо, ошибочно; он лишь скептически относился к его будущему как языку всей науки и культуры (ему приписывают фразу «Оставьте мёртвых в покое»), а писать по-немецки было полезнее для международного престижа нарождавшейся славистики.

Добровский активно поддерживал международные контакты, в том числе с Россией. В 1800-е-1810-е переписывался с А. Х. Востоковым[12], А. С. Шишковым и Н. М. Карамзиным (последний включил классификацию славянских «наречий» по Добровскому в «Историю государства Российского»), был избран членом Российской Академии[12] и Вольного общества любителей русской словесности в 1820 году[6].

Добровский и «Слово о полку Игореве»[править | править вики-текст]

Бюст Добровского на острове Кампа в Праге

Добровский был одним из первых исследователей «Слова о полку Игореве» в зарубежной Европе. Он чрезвычайно высоко ценил это сочинение («Поэма об Игоре, рядом с которой ничего нельзя поставить!»[6]) и считал, что русские публикаторы «совершенно не поняли» «Слово», предлагал филологические исправления к ряду первых русских изданий. Ряд исследователей предполагает, что Добровский видел погибшую в 1812 рукопись «Слова», так как в 1792 работал в Москве с собранием А. И. Мусина-Пушкина[6]. Он руководил работой над первыми переводами «Слова» в зарубежной Европе: по поручению Добровского три его ученика — Й. Юнгман, Й. Мюллер и С. Рожнай — выполнили переводы «Слова» на чешский, немецкий и словацкий языки соответственно. В ходе работы Добровский сообщал им сведения о погибшей рукописи, об ошибках писцов, о её датировке[6]. Немецкий перевод Мюллера был сразу опубликован, в то время как судьба славянских переводов Юнгмана и Рожная сложилась неудачно — первый был напечатан только в 1932 году, а второй вообще утрачен.

В 2003 американский историк Эдвард Л. Кинан выдвинул гипотезу, согласно которой Добровский сочинил «Слово» около 1793 (допускается как сознательная мистификация, так и стилизация без цели обмана), ознакомившись во время пребывания в России с Задонщиной, Ипатьевской летописью и Псковским апостолом 1307 года (основными древнерусскими памятниками, демонстрирующими сюжетную и текстуальную связь со «Словом»)[15]. Затем текст был якобы переслан Добровским в Россию (никаких фактических доказательств этой передачи не приводится) и далее при соучастии и частичном соавторстве Елагина, Мусина-Пушкина, Малиновского, Карамзина и других получил распространение. Мусин-Пушкинский сборник XVI века, по общепринятой версии, содержавший списки «Слова» и ряда других текстов и погибший в 1812 году, по версии Кинана, никогда не существовал. Во время последовавшей психической болезни Добровский мог, согласно Кинану, забыть своё авторство (якобы поэтому он делал из «Слова» выписки в своих записных книжках, ссылался на него как на подлинный текст и т. п., а также добивался разоблачения подлога Ганки). Данная гипотеза сама по себе выглядит во многом предпочтительнее выдвигавшихся скептиками ранее: Добровский, в отличие от иеромонаха Иоиля и А. И. Мусина-Пушкина, кандидатуры которых предлагались Андре Мазоном и Александром Зиминым в качестве возможных авторов «Слова», был филологом-славистом, причём первоклассной по тому времени квалификации, был профессионально знаком с древними рукописями и фольклором. Тем не менее эта версия отвергается научным сообществом как в России, так и на Западе.

Один из главных доводов, приводимых критиками Кинана (А. А. Зализняком, О. Б. Страховой, В. М. Живовым) заключается в том, что «Слово» соответствует языковым нормам XII века в гораздо большей степени, чем лингвистические работы Добровского, ещё содержавшие, по понятным причинам, некоторое количество неточностей. С другой стороны, поздние орфографические и диалектные особенности, присутствующие в «Слове» и в ряде других славянских рукописей, вообще никак не упоминаются в работах Добровского, ориентирующихся прежде всего на старшие памятники; множество грамматических явлений трактуются в «Слове» иначе, чем в основополагающих «Institutiones» чешского лингвиста (изданных через двадцать с лишним лет после появления рукописи «Слова»). Таким образом, если считать поэму об Игоре произведением Добровского, то придётся предполагать, что он в период, когда историческая лингвистика только делала первые шаги, самостоятельно открыл несколько десятков сложнейших языковых явлений, до которых наука дошла лишь на протяжении двух последующих веков, и при этом никак не отразил это в своих последующих печатных работах и даже сохранившихся рукописях (а напротив часто и указал там вещи заведомо неверные). Существуют также серьёзные доказательства первичности «Слова» по отношению к «Задонщине». Ссылки на якобы обнаруженные в «Слове» богемизмы, гебраизмы и другие слова позднего происхождения, приводимые Кинаном, как показывают его критики, несостоятельны. Кроме того, версия Кинана преувеличивает степень знакомства Добровского с древнерусскими источниками предполагаемой подделки «Слова», а также объявляет несуществующим Мусин-Пушкинский сборник с текстом «Слова», никак не комментируя происхождение других текстов из него, например, Девгениева деяния в выписках Н. М. Карамзина, фальсификация которых столь же маловероятна текстологически и лингвистически.

Важнейшие работы[править | править вики-текст]

  • Fragmentum Pragense evangelii S. Marci, vulgo autographi (1778)
  • Scriptores rerum Bohemicarum (2 tt., 1783)
  • Über die Begräbnissart der alten Slaven überhaupt und der Böhmen insbensondere (1786)
  • Geschichte der bömischen Sprache und (altern) Literatur (1792, 2. Aufg., 1818)
  • Die Bildsamkeit der slaw. Sprache (1799)
  • Deutsch-böhmisches Wörterbuch (B. 1., 1802, B. 2., 1821)
  • Glagolitica (1807)
  • Ausführliches Lehrgebäude der böhmischen Sprache (1809)
  • Institutiones linguae slavicae dialecti veteris (1822); рус. пер. — Грамматика языка славянского по древнему наречию, ч. 1-3, СПБ, 1833-34.
  • Entwurf zu einem allgemeinen Etymologikon der slawischen Sprachen (1813)
  • Slowanka zur Kenntniss der slaw. Literatur (1814)
  • критическое издание труда Иордана, De rebus Geticis, для серии Monumenta Germaniae Historica, издаваемой Г. Г. Перцем

Сборники под его редакцией[править | править вики-текст]

  • Böhemische Litteratur auf das Jahr 1779 — 4 выпуска
  • Böhmen und Mähren Litteratur auf das Jahr 1780 — 3 выпуска
  • Magazin von Böhmen und Mähren, 1786/87

Посмертные публикации и собрания сочинений[править | править вики-текст]

  • «Письма Добровского и Копитара в повременном порядке» (изданы И. В. Ягичем на русском языке, 1885)
  • Spisy a projevy, sv. 5-23, Praha, 1936—1963 (издание не закончено)
  • Výbor z díla, Praha, 1953

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Record #118679961 // Gemeinsame NormdateiLeipzig: Deutschen Nationalbibliothek, 2012—2014.
  2. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 191.
  3. Широкова А. Г., Нещименко Г. П. Становление литературного языка чешской нации // Национальное возрождение и формирование славянских литературных языков. — М., 1978. — С. 45.
  4. 1 2 Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 19.
  5. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 21.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Моисеева Г. Н. ДОБРОВСКИЙ Йосеф // Энциклопедия «Слова о полку Игореве». — Дмитрий Буланин, 1995. — Т. 2.
  7. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 30.
  8. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 74—78.
  9. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 31.
  10. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 163.
  11. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 162.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 Цейтлин Р. М. Добровский // Краткая литературная энциклопедия. — Советская энциклопедия, 1964. — Т. 2.
  13. Зализняк А. А. «Слово о полку Игореве». Взгляд лингвиста. — М.: Языки славянской культуры, 2004. — С. 270.
  14. Снегирёв И. Иосиф Добровский. — Казань: Типография Императорского Университета, 1884. — С. 195.
  15. Зализняк А. А. «Слово о полку Игореве». Взгляд лингвиста. — М.: Языки славянской культуры, 2004. — С. 266—267.

Литература[править | править вики-текст]

  • von Rittersberg Johann. Abbé Joseph Dobrowsky. Biographische Skizze. Prag: Enders, 1829
  • Palacky F.. J. Dobrowskys Leben und gelehrtes Wirken, 1833. (Палацкий Ф., Биография Йосефа Добровского, пер. с нем., М., 1838)
  • Glückselig August-Anton. Biographie des Abbé Joseph Dobrowsky. Prag: Medau, 1837
  • Brandl. Život Josefa Dobrovského. Bonn, 1883.
  • Снегирёв И. Иосиф Добровский. Казань, 1884 (включает библиографию; рец.: «Журнал министерства народного просвещения», 1884, № 8).
  • Josef Dobrovský. 1753—1953. Sborník studii k dvoustému výročí narození, Praha, 1953.
  • Vlček J. Dějiny české literatury III, Praha, 1960
  • Machovec M. Josef Dobrovský, Praha, 1964
  • Kutnar F. Přehledné dějiny českého a slovenského dějepisectví I, Praha, 1973
  • Моисеева Г. Н. Чешский славист Йозеф Добровский и «Слово о полку Игореве» // Альм. библиофила. М., 1986. Вып. 21. С. 98—106
  • Моисеева Г. Н., Крбец М. М. Йозеф Добровский и Россия: (Памятники русской культуры XI—XVIII веков в изучении чешского слависта). Л., 1990.
  • Slovník českých spisovatelů, Libri, Praha, 2000.
  • Keenan Edward L. Josef Dobrovsky and the Origins of the Igor' Tale (Harvard Series in Ukrainian Studies), 2003. (Рец.: Живов В. М. Улики подлинности и улики поддельности // Русский язык в научном освещении, 2004, № 2 (8), с. 240—267)
  • Зализняк А. А. Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста. М., 2004 (2-е изд., 2007).

Ссылки[править | править вики-текст]