Идеологический контроль в советской науке

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Серия статей о
Репрессиях в СССР
Gulag Location Map.png
Основное
Политические репрессии • Большой террор • Депортации народов • ГУЛаг • Карательная психиатрия
Депортации народов
немцы • калмыки • чеченцы и ингуши • балкарцы • крымские татары • армяне • азербайджанцы • понтийские греки
п·о·р

Идеологический контроль в советской науке — оценка государственными и партийными органами Советской России и СССР научных направлений и исследований с точки зрения их соответствия господствующей идеологии марксизма-ленинизма и заявленной цели общественного развития — построению социализма и коммунизма[1][2]. Наряду с постоянным административным контролем за развитием фундаментальных и прикладных наук, партийный контроль выливался в кампании репрессий, в ходе которых некоторые научные направления объявлялись «буржуазными» и «идеалистическими», а их приверженцы подвергались гонениям и репрессиям, вплоть до физического уничтожения[3]. В некоторых случаях эти кампании содержали элементы антисемитизма[4].

Общий подход[править | править вики-текст]

По словам академика Дмитрия Лихачёва, «в науке насаждалось представление, что с самого начала исследования может быть правилен только один путь, одно истинное направление, одна научная школа и, разумеется, только один главный учёный, „вождь“ своей науки». Выбор делался по политическим соображениям схоластического характера и выбранное направление объявлялось «истинно марксистским». Считалось, что в науке есть две точки зрения — правильная марксистская и неправильная, враждебная ей.[5] Аналогичного мнения придерживается академик Эдуард Кругляков, который утверждает, что «в те годы, годы тоталитарного правления, именно там, „наверху“, директивно решалось, что истина, а что нет».[6] Академик Андрей Зализняк говорил, что «в отношении гуманитарных наук губительную роль играла установка советской власти на прямую постановку этих наук на службу политической пропаганде»[7].

Наука попала под жёсткий идеологический контроль правящей партии уже в первые годы существования Советского государства.[2][8]

После окончания гражданской войны в сентябре — ноябре 1922 года власти РСФСР провели кампанию по высылке из страны ряда учёных, преподавателей вузов и других лиц в основном гуманитарных профессий, чьи взгляды расценивались властями как контрреволюционные[9].

Идеологическое влияние со стороны государства усилилось в конце 1940-х — начале 1950-х годов[10][11] в годы так называемой «борьбы с космополитизмом». В этот период во многих научных учреждениях СССР были организованы идеологические дискуссии, главной целью которых являлось полное подчинение всех советских учёных партийно-административному контролю[10] Наиболее негативные последствия это имело для генетики[12]. Августовская сессия ВАСХНИЛ 1948 г. привела к уничтожению советской генетики[12]. В других областях науки подобные дискуссии имели менее разрушительный характер[10].

Сравнивания советскую и западную историографию, Мордехай Альтшулер указывает на принципиальное различие: если первым долгом учёного на Западе является научная честность и выводы должны вытекать из фактов, то в советской науке выводы были известны заранее, поскольку марксистская историография строилась на априорном мировоззрении и служила воспитательным, а не познавательным целям[13].

Кампании идеологического вмешательства в советскую науку[править | править вики-текст]

Биология[править | править вики-текст]

Генетика[править | править вики-текст]

В середине 1930-х годов Т. Д. Лысенко начал кампанию против генетики, которая была поддержана Сталиным. В конце 1930-х годов среди учёных начались аресты. Н. И. Вавилов был арестован 6 августа 1940 года, приговорён к смертной казни (позднее заменена на 20 лет лагерей) и умер в тюрьме в 1943 году, многие другие учёные также попали в лагеря, а некоторые были расстреляны (С. Г. Левит, И. И. Агол и другие). Среди репрессированных учёных — С. С. Четвериков, который подвергся аресту в 1929 году и был сослан на 5 лет в Свердловск с последующим запретом поселяться в Москве, Ленинграде и ряде других центральных городов, а также В. П. Эфроимсон, дважды осуждённый на длительные сроки и отбывавший наказание в тюрьмах и лагерях.

Исследования в области генетики начали возобновляться в середине 1960-х[14].

Физика[править | править вики-текст]

В конце 1940-х годов некоторые физические теории, в частности Копенгагенская интерпретация квантовой механики, а также специальная и общая теория относительности, были также подвержены критике по причине «идеалистичности»[15]. Советские физики, такие, как К. В. Никольский, Д. И. Блохинцев, разработали версию Статистической интерпретации квантовой механики, которая рассматривалась как более соответствующая принципами диалектического материализма[16][17][18].

Однако, несмотря на то, что это первоначально планировалось[6][19], этот процесс не зашел так далеко, как определял «идеологически правильный» вариант физики.

В конце 1948 года началась подготовка Всесоюзного совещания заведующих кафедрами физики, назначенного на 21 марта 1949 года, с целью исправления якобы имевших место упущений в физике.[20][21] Был выпущен сборник статей «Против идеализма в современной физике», в котором подверглись критике советские последователи идей Альберта Эйнштейна.[20][21] Выдвигались предложения разгромить в физике «эйнштейнианство».[21] Однако, когда заместитель председателя Совета министров СССР Л. П. Берия, курировавший работы по созданию советской атомной бомбы, спросил у научного руководителя атомного проекта И. В. Курчатова, правда ли, что нужно отказаться от квантовой механики и теории относительности по причине их «идеалистичности», то услышал в ответ: «Если от них отказаться, то придётся отказаться и от бомбы».[20] В ответ Л. П. Берия заявил, что самое главное — бомба, а всё остальное — ерунда.[20] Физик Ю. Б. Харитон, также участвовавший в осуществлении атомного проекта, в беседе с Л. П. Берия высказал опасения относительно предполагавшегося разгрома «идеалистического направления в физике», на что Л. П. Берия сказал: «Мы не позволим этим засранцам мешать работе».[22] В итоге намечавшееся совещание завкафедрами физики было отменено.[20]

Химия[править | править вики-текст]

В 1951 году была начата кампания идеологического вмешательства в органическую химию. Она задумывалась как звено в цепи аналогичных пропагандистских мероприятий в других областях науки и была призвана очистить советскую науку от «буржуазных», «идеалистических» теорий и «рабского преклонения перед буржуазными научными авторитетами».[23]

Объектом критики стала «теория резонанса» в органической химии.[24] Она была разработана известным американским химиком Лайнусом Полингом как часть представлений о природе химической связи. Тремя годами позднее эта работа Полинга была удостоена Нобелевской премии в области химии.

В СССР теория резонанса была объявлена «идеалистической» — и поэтому неприемлемой[24].

Первыми пострадали от преследований теории резонанса сотрудники химического факультета Московского государственного университета Я. К. Сыркин и М. Е. Дяткина, преподававшие в то время курс теории строения химических соединений[уточнить (см. СО)] [25](недоступная ссылка).

В июне 1951 года прошла «Всесоюзная конференция по состоянию теории химического состава органической химии», на которой резонансная теория была объявлена буржуазной лженаукой, а соответствующий доклад был направлен Сталину.

Гонения на теорию резонанса в органической химии получили негативную оценку в мировой научной среде. В одном из журналов Американского химического общества в обзоре, посвящённом положению в советской химической науке, в частности, отмечалось[26]:

В большинстве русских статей на эти темы (…), по-видимому, довлеет шовинистическая идея, что теория резонанса Лайнуса Полинга противоречит догмам диалектического материализма и поэтому должна быть отвергнута. Размах и резкость этого осуждения не имеет аналогов в истории химии

Астрономия[править | править вики-текст]

См.[27][28]

Теория информации[править | править вики-текст]

В 1930 году подверглись разгрому и были запрещены как «троцкистские» первые исследования в области теории информации. Руководство «Коммунистического института журналистики» (КИЖ), в которое входили учёные Михаил Гус и Александр Курс, было объявлено «импортёрами буржуазного газетоведения».[29][30]

Кибернетика[править | править вики-текст]

Языкознание[править | править вики-текст]

В 20-е гг. и в начале 30-х гг. доминирующей фигурой в советском языкознании был Николай Яковлевич Марр (1864—1934), который утверждал, что язык является инструментом классового господства и что структура языка определяется экономической структурой общества. Теория Марра носила псевдонаучный характер и содержала ряд недоказуемых утверждений (например, сведение всех слов всех языков к «четырём элементам»). Внедрение этой теории в начале 1930-х годов происходило при прямом участии партийного руководства и Сталина лично[31], а ряд критиков Марра, развивавших научное языкознание, были репрессированы; впрочем, репрессиям в 1937—1938 гг. подверглись и некоторые марристы.

В первой половине 1930-х и в конце 1940-х годов в ходе проработочных кампаний преследовалось как «расистское» сравнительно-историческое языкознание, репрессиям подвергалась славистикадело славистов» в 1934 г.), реабилитированная во время Великой Отечественной войны. Однако в это время многие лингвисты занимались фактически другими направлениями языкознания, ограничиваясь формальными ссылками на Марра и не используя его лженаучных положений[31].

В ходе «борьбы с космополитизмом» в 1948—1949 гг. началась очередная проработочная кампания марристов, направленная на отказ от «буржуазной» науки и ортодоксальное следование теориям Марра. Сталин, который и раньше (с 1913 г.) писал о языковой политике, в том числе в годы, когда был наркомом по делам национальностей, в 1949 г. получил письмо от грузинского лингвиста Арнольда Чикобавы с критикой теории Марра. Он в апреле 1950 г. «вызвал Чикобаву на обед, который продолжался с 9 вечера до 7 утра, старательно делая заметки.» [32]. Таким образом, он уяснил основные аргументы против псевдонаучного марризма, что положило конец его идеологическому господству в советской лингвистике. Позиция Сталина в данной области была выражена в работе «Марксизм и вопросы языкознания», опубликованной в газете «Правда» во время дискуссии о языкознании в июне-августе 1950 г. Лингвистика благодаря вмешательству Сталина освободилась от диктата марризма (20 лет назад утвердившегося при его участии), причём бывшие марристы не подверглись репрессиям или массовому изгнанию с работы. Официальную поддержку получила школа русистики В. В. Виноградова, ориентирующаяся на русскую дореволюционную традицию. Некоторое время осуждались как «антиисторичные» лингвистическая типология и семантика, которыми занимались последователи Марра, но после смерти Сталина эти направления уже не критиковались.

В дальнейшем, в 1950-1980-е годы, лингвистика в СССР развивалась в обстановке плюрализма школ и подходов; идеологический контроль в языкознании носил в основном цензурный характер (с 1970-х годов вводился запрет на упоминание эмигрировавшего И. А. Мельчука, допускалось лишь негативное упоминание Н. Хомского, до 1985 г. не удавалось издать сборник трудов Р. О. Якобсона).

Задача построения особого «марксистского» языкознания после дискуссии 1950 г. официально больше не ставилась, и к 1970-м годам статьи на эту тему исчезают со страниц советских лингвистических журналов[33].

Литературоведение[править | править вики-текст]

До середины 1930-х годов в официальном советском литературоведении господствовал вульгарный социологизм (литературные явления прямолинейно объяснялись экономическими и социальными, например, «ростом натурального хозяйства»)[34], крайности которого с этого времени стали также подвергаться критике. Обязательной для литературоведения стала марксистская позиция, с уделением особого внимания писателям, связанным с освободительным движением, и революционным или «прогрессивным» с марксистской точки зрения тенденциям в литературе. Критике и прямому запрету подвергался созданный российскими и советскими учёными в 1920-е годы формальный метод.

Литературоведение переживало репрессии (так, в 1929 году был сослан и до 1963 года не печатался Михаил Бахтин, тюрьмы и ссылки прошёл Борис Ярхо, чьи основные труды были напечатаны лишь в 2006 г., во время борьбы с космополитизмом был арестован и умер в тюрьме Григорий Гуковский; литературовед Яков Эльсберг был известен доносами на коллег в НКВД[35]), проработочные кампании (исходившие от имевших высокий официальный статус функционеров, таких, как Михаил Храпченко и Владимир Ермилов) и цензурные вмешательства. Юбилейное собрание сочинений Пушкина 1937—1949 гг. по прямому указанию Сталина вышло без комментариев, кроме текстологических[36].

Известный литературовед Юрий Лотман рассказывал, что в 1984 году весь тираж 645-го выпуска «Учёных записок» Тартуского университета был уничтожен из-за упоминания имен Гумилёва и Бердяева[37]. В 1960-1980-е годы идеологический контроль в литературоведении в целом был ослаблен по сравнению с предшествующим периодом, были изданы и получили большую известность труды Бахтина, развивалось советское стиховедение и точные методы в литературоведении, стало возможно изучение и публикация наследия формалистов.

Философия[править | править вики-текст]

Вскоре после Октябрьской революции философия как наука в Советской России была ограничена марксистским учением[38], которое теоретически считалось основой поиска философской истины. После смерти В. И. Ленина понятием, обозначающим идейные основы советской философии, стал марксизм-ленинизм. В течение 1920-х и 1930-х годов все другие течения русской философии были подвержены репрессиям, многие мыслители эмигрировали.

Власть рассматривала созданный в 1921 году Г. Г. Шпетом Институт научной философии как идеологическое учреждение. Ставилась задача превратить философию диалектического материализма в идеологию и подчинить политическим целям[39]. Преследований не избежали и философы-марксисты: к примеру, академика А. М. Деборина в начале 1930-х годов обвинили в «меньшевиствующем идеализме» и отстранили от ряда должностей, а член-корреспондент АН СССР Б. М. Гессен в 1936 году был приговорён к расстрелу за предполагаемое участие в «контрреволюционной террористической организации и подготовке террористических актов».

В 1931 году вступил в силу декрет о диалектическом материализме марксизма-ленинизма, провозглашающий его официальной философией, которая будет применяться на практике во всех социалистических государствах и, через Коминтерн, в большинстве коммунистических партий. Следуя традициям Второго интернационала, противники должны быть расценены как «ревизионисты». С начала существования большевистского режима, задачей официальной советской философии (с 1930-х годов преподаваемой в качестве обязательного предмета во всех вузах), было теоретическое обоснование идей коммунизма. Этим же целям служило создание Института философии, Института марксизма-ленинизма и ряда других научных организаций. «Советологи», в том числе Иосиф Мария Боченски и Густав Ветер, часто утверждали, что советская философия была не чем иным, как догмой. Из-за идеологических чисток во время сталинских репрессий остался неосуществлённым проект издания фундаментальной энциклопедии всемирной философии[39].

Во времена «оттепели» Э. В. Ильенков был одним из основных философов, вернувшихся к дебатам 1920-х годов между «механистами» и «диалектиками»[40]. В это же время значительные научные труды удалось опубликовать Б. М. Кедрову, М. К. Мамардашвили, Г. П. Щедровицкому. В 1960-е и 1970-е годы аналитическая и континентальная философия, включая логический эмпиризм, стали чаще обращаться к советской философской мысли.

Социология[править | править вики-текст]

После Февральской революции социология была постепенно «политизирована, большевизирована и в конечном итоге, сталинизирована»[41]. С 1930-х по 1950-е годы данная дисциплина фактически прекратила своё существование в Советском Союзе[41]. Даже когда были разрешены практические исследования, и социология не подменялась марксистской философией, в теоретическом плане сохранялась монополия марксистско-ленинского учения. Таким образом, социология в СССР и других странах Варшавского договора была представлена в значительной степени лишь одним направлением — марксистским обществоведением[41].

После XX съезда КПСС в 1956 году ограничения на социологические исследования были несколько ослаблены, и, наконец, после XXIII съезда КПСС в 1966 году, социология в СССР вновь получила официальное признание в качестве приемлемой области науки[42]. В системе АН СССР был создан Институт конкретных социальных исследований, учреждена Советская социологическая ассоциация, однако социологические факультеты появились в вузах только во времена Перестройки.

Демография[править | править вики-текст]

До Второй мировой войны в СССР существовало 2 института демографии — в Киеве (создан в 1918 ещё при УНР) и в Ленинграде (создан в 1930 г.). Ленинградский институт был закрыт в 1934 году, поскольку демографические исследования, по мнению директора Института демографии ГУ-ВШЭ доктора наук профессора Анатолия Вишневского, могли показать потери от массового голода 1933 года[43]. Киевский институт был закрыт в 1938, а руководство было арестовано. Согласно широко распространённой в современной профессиональной демографической среде точке зрения это было сделано руководством страны во главе с И. В. Сталиным, потому что его не устроил результат переписи, показавший крупные потери населения по сравнению с предполагаемой численностью[44][45][46]. Одновременно официально были признанными «дефектными» и «ошибочными» данные всеобщей переписи населения СССР 1937 года[47], а ведущие специалисты ЦУНХУ, руководившие переписью, были расстреляны[48][49].

По мнению Анатолия Вишневского, после этого демография как академическая наука в СССР «перестала существовать». Он также утверждал, что в результате такой политики «до середины 50-х годов вообще никто не знал, сколько людей живёт в Советском Союзе».[43] Первая послевоенная перепись была проведена только в 1959 году[49].

Статистика[править | править вики-текст]

« "Лукавая цифра". Название известной статьи журналиста Василия Селюнина и экономиста Григория Калинина, в "Новом мире", февраль 1987, # 2: 181-202[50] »

Качество (точность и надёжность) данных, опубликованных в Советском Союзе, и использование в исторических исследованиях подвергаются сомнению рядом советологов.[51][52][53][54] Марксистские партийные теоретики рассматривали статистику как общественную науку, поэтому многие из статистических приложений математики были ограничены, особенно в сталинский период.[55] В рамках централизованного планирования, ничто не могло произойти случайно.[55] Закон больших чисел или идея среднеквадратического отклонения были запрещены, как «ложные теории».[55] Статистические издания и факультеты были закрыты; всемирно известные статистики, как Андрей Колмогоров и Евгений Слуцкий были вынуждены забросить статистические исследования.[55]

Педология[править | править вики-текст]

В 1920-е годы при щедрой поддержке правительства большевиков стремительно набрало популярность общественное движение, притовопоставлявшее себя традиционной, дореволюционой педагогике и претендовавшее на статус самостоятельной научной дисциплины под названием педология. В этот период по всей стране была создана разветвленная сеть педологических организаций, занившимся решением целого ряда практических вопросов, в том числе, тестирования и отбора детей в специализированные классы школы.

В 1936 году после выхода постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» от 4 июля 1936 года это движение было официально запрещено, т.е. лишено финансирования и государственной поддержки. Основной критике в постановлении подверглась практика использования методов формальных тестов в сфере народного образования. В особенности под критику попал низкий профессиональный уровень в применении тестов к задачам оценки умственного развития детей, в результате чего в определенных случаях до четверти всех обследованных школьников оценивались как умственно отсталые и переводились в соответствующие специализированные школы для обучения детей с отставанием в развитии. В результате постановления местные педологические службы по всей стране были закрыты, книги по педологии были изъяты торговой сети и переведены в отделы специального хранения с ограниченным допуском (спецхран), а педологическая литература вошла в «Списки книг, подлежащих изъятию из библиотек и книготорговой сети», издаваемых Главлитом, и оставалась в этих списках до 1987 года.[56] Многие педологические издания того времени сейчас становятся доступными либо в виде переизданий, либо в виде отсканированных оригинальных публикаций, сохранившихся в отделах спецхранов библиотек по всей стране. Также, в соответствии с партийным постановлением, всем педологам рекомендовалось сменить профиль на "педагогов". Косвенным образом от "педологического" постановления пострадала система психотехнических организаций по стране (в связи с использованием метода тестирования) и дефектологических заведений (в связи с переоценкой концепции отставания в развитии, дефектологической практики и методов оценки отклонения от нормы), что отразилось в реорганизации системы психотехнической службы в стране, а также системы специального, дефектологического образования детей с отклонениями в развитии.

История[править | править вики-текст]

История как наука также была объектом идеологического вмешательства. Вскоре после революции в учебных заведениях было прекращено преподавание отечественной истории. История СССР в качестве отдельного курса до 1933 года в школах не изучалась[57]. В 1920-е годы были ликвидированы исторические факультеты университетов, заменённые факультетами общественных наук, где история специализированно не изучалась. Восстановление исторических факультетов, уже на коммунистических принципах, произошло в середине 1930-х годов.

Советской властью были закрыты Музей Суворова в Петербурге, Кавказский военно-исторический музей в Тифлисе, посвящённый победам русских войск на Кавказе, в 1924 году был ликвидирован Румянцевский музей. В 1920-е годы подвергались вандализму и были частично разрушены памятники Бородинского музея[58][нет в источнике].

В 1933—1934 годах по сфабрикованному ОГПУ делу «Российской национальной партии» были репрессированы несколько десятков учёных. Арестованные по этому делу сотрудники Русского музея, в частности, обвинялись в том, что создавали и сохраняли экспозиции залов, посвящённых русскому искусству дореволюционного периода, которые «тенденциозно подчеркивали мощь и красоту старого дореволюционного строя и величайшие достижения искусства этого строя»[59].

После заключения пакта Молотова-Риббентропа была запрещена не только критика Гитлера и нацизма, которая публиковалась до августа 1939 года, но под запретом оказались произведения о русско-прусской войне и любые другие упоминания о войнах между Россией и Германией в истории[60][61]. Запрет был снят только после начала Великой Отечественной войны.

Даже сочинения основоположника коммунизма Карла Маркса были подвергнуты цензуре. Так, в собрании сочинений Маркса и Энгельса не оказалось работы Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века»[62], её опубликовали лишь во времена «оттепели» в 1960-е годы. По словам д.и.н. Ю. Н. Афанасьева, это произошло потому, что «он вторгся в святая святых нашей самобытности: заговорил о сомнительной нравственности и неприглядной природе княжеской власти на Руси, высказал свое мнение о причинах возвышения Москвы»[63].

По мнению д.и.н. А. М. Некрича, цель советской цензуры в исторической науке заключалась в том, «чтобы создать новую коллективную память народа, начисто выбросить воспоминания о том, что происходило в действительности, исключить из истории всё, что не соответствует или прямо опровергает исторические претензии КПСС»[64].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Loren R. Graham, Science and philosophy in the Soviet Union. New York, 1972, http://www.questia.com/PM.qst?a=o&d=8979265
  2. 1 2 М. Д. Ахундов, Л. Б. Баженов У истоков идеологизированной науки // Природа : журнал. — 1989. — В. 2. — С. 90-99.
  3. Loren R. Graham (2004) Science in Russia and the Soviet Union. A Short History. Series: Cambridge Studies in the History of Science. Cambridge University Press. ISBN 978-0-521-28789-0
  4. Геннадий Костырченко. Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм.
  5. Лихачёв Д. С. Предисловие // Репрессированная наука : Сборник. — Наука, 1991. — С. 5-6.
  6. 1 2 «Опасно, когда власть вмешивается в науку»
  7. Pечь А. А. Зализняка на церемонии вручения ему литературной премии Александра Солженицына
  8. Ахизер А.С. Наука и идеология. Приглашение к дискуссии (pdf)(недоступная ссылка — история) (1991). Архивировано из первоисточника 2 июля 2010.
  9. «Очистим Россию надолго». К истории высылки интеллигенции в 1922 г.
  10. 1 2 3 Кожевников А.Б. Игры сталинской демократии и идеологические дискуссии в советской науке: 1947-1952 гг.. — Вопросы истории естествознания и техники, 1997. — № 4. — С. 26-58. — ISSN 0205-9606.
  11. Н. Л. Кременцов. Советская наука на пороге холодной войны: «дело КР».
  12. 1 2 Струнников В.А., Шамин А. Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики (рус.). Архивировано из первоисточника 19 апреля 2012.
  13. Альтшулер М. Борьба евреев с нацизмом и участие евреев в боевых действиях в СССР: советская и западная историография // Даниил Романовский, Давид Зильберкланг Яд ва-Шем: исследования : сборник. — Иерусалим: Яд ва-Шем, 2010. — Т. 2. — С. 225-244. — ISSN 1565-9941.
  14. Лорен Грэхэм Лысенкоизм после 1948 г. Глава IV. Генетика // Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. — М.: Политиздат, 1991. — 480 с.
  15. Лорен Грэхэм Глава X. Квантовая механика // Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. — М.: Политиздат, 1991. — 480 с.
  16. По поводу отечественных дискуссий в философии квантовой механики // Послесловие переводчика: Карл Поппер и философия квантовой механики, к книге Карл Раймунд Поппер, «Квантовая теория и раскол в физике», Логос, ISBN 5-88439-101-3.
  17. Оливер Дж. Фрайр Марксизм и квантовые противоречия: отвечая на вопрос Макса Джаммера
  18. Питер Зегеди Холодная война и интерпретации, в квантовой механике
  19. Этан Поллок Сталин и советские войны в науке. — Принстонский университет, 2006.
  20. 1 2 3 4 5 Барсенков А. С., Вдовин А. И., «История России. 1917—2007» — М.: Аспект Пресс, 2008 — стр. 418
  21. 1 2 3 Барсенков А. С., Вдовин А. И., «История России. 1917—2007» — М.: Аспект Пресс, 2008 — стр. 417
  22. Д. А. Черняховский «Заметки врача» // Независимый психиатрический журнал
  23. А.С. Сонин Печальный юбилей одной кампании (рус.) // Вестник РАН. — 1991. — Т. 61. — № 8. — С. 96-107.
  24. 1 2 Лорен Грэхэм Глава IX. Химия // Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. — М.: Политиздат, 1991. — 480 с.
  25. Симон Шноль. Атака на химию. Архивировано из первоисточника 19 апреля 2012.
  26. I. Moyer Hunsberger (1954). «Theoretical chemistry in Russia». J. Chem. Educ. 31 (10): 504 - 514. DOI:10.1021/ed031p504.
  27. Смирнов В. А. Астрономия на крутых поворотах XX века. — Дубна: Феникс, 1997
  28. Астрономия под гнётом репрессий
  29. Жирков Г. В. Цензор цензоров // История цензуры в России XIX—XX вв. Учебное пособие. — М.: Аспект пресс, 2001. — 358 с. — ISBN 5-7567-0145-1
  30. Алексеев А. Замечание об истории социологии «с человеческим лицом» // Телескоп : журнал. — СПб, 2008. — № 3.
  31. 1 2 В. М. Алпатов. История одного мифа. Марр и марризм. М., 1991
  32. Монтефиоре. с.638, Феникс, Издание в мягкой обложке
  33. Алпатов В. М. Бахтин, Волошинов и лингвистика. М., 2005.
  34. Переверзев, Валерьян Фёдорович // Русские писатели 1800—1917, т. 4, М. 1999
  35. Р. Д. Тименчик. Ахматова в шестидесятые годы. Торонто, 2006
  36. А. С. Пушкин. Сочинения, под ред. Дэвида Бетеа. Т. 1. М., 2007
  37. Киселёва Л. «Кафедра принадлежит истории культуры». Кафедра русской литературы Тартуского университета. Проверено 31 марта 2009. Архивировано из первоисточника 19 августа 2011.
  38. Философия
  39. 1 2 Об Институте
  40. «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма» (1979) и др. работы
  41. 1 2 3 Элизабетр Анн Вайнберг, Развитие социологии в Советском Союзе, Тэйлор & Френсис, 1974, ISBN 0-7100-7876-5, Google Print, стр. 8-9
  42. Элизабет Анн Вайнберг, Развитие социологии в Советском Союзе, стр. 11
  43. 1 2 Руководитель Центра демографии и экологии человека Анатолий Вишневский
  44. Демоскоп-Weekly, № 275—276 5-18.02.2007
  45. А. Г. ВОЛКОВ Перепись населения 1937 года: вымыслы и правда
  46. Кваша А. Цена побед / А. Кваша // СССР: демографический диагноз / сост. В. И. Мукомель. М.: Прогресс, 1990. С. 241—251
  47. Перепись населения 1937 года: вымыслы и правда
  48. Microform Collection: The all-union population census, [1937 and] 1939
  49. 1 2 Время большой лжи
  50. Алан Смит, Россия и мировая экономика: проблемы интеграции, Routledge, 1993, ISBN 0-415-08924-7, Google Print, стр.34-35
  51. Николас Эберштадт и Дэниел Мойнихан, Тирания чисел: Искажай и властвуй, Американский институт предпринимательства, 1995, ISBN 0-8447-3764-X, Google Print, стр.138-140
  52. Конквест, Роберт Размышления об опустошенном веке (2000) ISBN 0-393-04818-7, стр. 101
  53. Эдвард А. Хьюитт, Реформирование советской экономики: Эффективность против равенства, Brookings Institution Press, 1988, ISBN 0-8157-3603-7, Google Print, p.7
  54. Николай Михайлович Дронин, Эдвард Г. Беллинджер, Зависимость климата и продовольственная проблема в России, 1900—1990, Central European University Press, 2005, ISBN 963-7326-10-3, Google Print, стр.15-16
  55. 1 2 3 4 Дэвид, С. Зальцбург, Как статистика перевернула науку в XX веке, Owl Books, 2001, ISBN 0-8050-7134-2, Google Print, стр.147-149
  56. Блюм А. В. Советская цензура эпохи большого террора // Индекс/Досье на цензуру : журнал. — 1997. — № 2. — ISSN 18133541.
  57. Калуцкая Е. К. Методика преподавания истории в 1920-е гг.: осмысление опыта прошлого в новых условиях
  58. Сокол К.Г. Монументальные памятники Российской империи: Каталог. М.: Вагриус Плюс, 2006.
  59. Дело «Российской национальной партии» («Дело славистов»)
  60. Блюм А. В. Начало Второй мировой войны // Посев : журнал. — 2003. — № 11.
  61. Невежин В. А. Метаморфозы «всеобщей военизации» // «Если завтра в поход…»: Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-х — 40-х годах. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — 320 с. — (Великая Отечественная: Неизвестная война). — 5000 экз. — ISBN 9785699166251
  62. Карл Маркс Разоблачения дипломатической истории XVIII века
  63. Афанасьев Ю. Н. Нацизм в борьбе с нацизмом // Новая газета. — М., 27 мая 2009.
  64. Некрич А. М. Отрешись от страха // Нева : журнал. — М., 1995. — № 6.

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]