Клеветникам России

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
«Клеветникам России»
Клеветникам-России.jpg
Жанр:

ода

Автор:

Пушкин, Александр Сергеевич

Язык оригинала:

русский

Дата написания:

2 или 16 августа 1831

Дата первой публикации:

На взятие Варшавы. Три стихотворения В. Жуковского и А. Пушкина. — СПб., 1831

Wikisource-logo.svg Текст произведения в Викитеке

«Клеветника́м Росси́и» — патриотическое стихотворение-ода А. С. Пушкина, опубликованное в 1831 году и возникшее в связи с польским восстанием 1830—1831 годов. Непосредственным поводом для его написания стало выступление некоторых депутатов во французском парламенте с призывом вооружённого вмешательства в военные действия на стороне польских повстанцев против русской армии.

История создания[править | править вики-текст]

Стихотворение «Клеветникам России» было написано Пушкиным в Царском Селе накануне или во время осады Варшавы (дата написания — 2 августа согласно помете на автографе, но в публикации указано 16 августа) и предваряется в рукописи эпиграфом: Vox et praeterea nihil(лат.) «Голос и больше ничего», в смысле: «пустые слова»)[1]. Оно возникло, прежде всего, как ответ на массовую кампанию во Франции за военное вмешательство в поддержку Польши. Эту кампанию возглавлял Ж. Лафайет, ставший председателем Польского комитета; он, Ф.Моген, генерал М. Ламарк и другие депутаты выступали во французской Палате с пламенными речами, призывая к выступлению против России. Война с Европой казалась весьма вероятной многим; оценка Пушкина политической ситуации в дни написания стихотворения видна из его письма П. А. Вяземскому от 14 августа: «Варшава окружена, Кржнецкий сменён нетерпеливыми патриотами. Дембинский, невзначай явившийся в Варшаву из Литвы, выбран в главнокомандующие. Кржнецкого обвиняли мятежники в бездействии. Следственно, они хотят сражения; следственно, они будут разбиты, следственно, интервенция Франции опоздает, следственно, граф Паскевич удивительно счастлив. (…) Если заварится общая, европейская война, то, право, буду сожалеть о своей женитьбе, разве жену возьму в торока»[2].

Спустя три недели, откликаясь на известие о взятии Варшавы, Пушкин написал стихотворение «Бородинская годовщина», немедленно после чего эти два стихотворения, а также патриотическое стихотворение Жуковского «Старая песня на новый лад» были опубликованы брошюрой под названием «На взятие Варшавы». Перед публикацией оба пушкинских стихотворения были просмотрены и одобрены лично Николаем I[3]. По мнению польских специалистов Я. Савицкой и М. Топоровского, оба стихотворения были написаны по заказу императора, «который стремился сделать поэта идеологом догм своей эпохи — православия, самодержавия и великорусского национализма»[4]. Однако следует заметить, что стихотворение находилось в русле общих взглядов Пушкина на польский вопрос: Пушкин считал, что самостоятельное государственное существование Польши противоречит интересам России. Кроме того, к этому времени он в значительной степени отошёл от революционной романтики юности и стал негативно относиться к революциям и мятежам вообще[5]. Это не мешало ему восхищаться героизмом поляков: пересказывая в письме Вяземскому от 1 июня 1831 года соответствующий эпизод сражения при Остроленке, он пишет: «Все это хорошо в поэтическом отношении. Но всё-таки их надобно задушить, и наша медленность мучительна». И далее он излагает мысли, вскоре легшие в основу оды: «Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря, мы не можем судить её по впечатлениям европейским, каков бы ни был, впрочем, наш образ мыслей. Но для Европы нужны общие предметы внимания в пристрастия, нужны и для народов и для правительств. Конечно, выгода почти всех правительств держаться в сем случае правила non-intervention <невмешательства>, то есть избегать в чужом пиру похмелья; но народы так и рвутся, так и лают. Того и гляди, навяжется на нас Европа. Счастие ещё, что мы прошлого году не вмешались в последнюю французскую передрягу! А то был бы долг платежом красен»[6]. Более того, в июле того же года Пушкин безуспешно предлагал А. Х. Бенкендорфу позволить ему создать политический журнал, мотивируя это следующим образом: «Ныне, когда справедливое негодование и старая народная вражда, долго растравляемая завистью, соединила всех нас против польских мятежников, озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной бешеной клеветою… Пускай позволят нам, русским писателям, отражать бесстыдные и невежественные нападки иностранных газет»[7].

Содержание[править | править вики-текст]

В стихотворении, написанном в форме прямого обращения к депутатам («народным витиям»), Пушкин указывает на непонимание ими сущности многовекового русско-польского конфликта:

Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою.

А также:

Вам непонятна, вам чужда

сия семейная вражда.

Обвиняя французов в ненависти к России, Пушкин задаётся вопросом, в чём корни этого явления, и даёт на него ответ: крах Наполеона после его поражения в Отечественной войне 1812 года:

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?

В заключительной части стихотворения Пушкин указывает на готовность хранящего былую силу русского народа сражаться против новой агрессии, а также пишет об очередном плачевном конце, ожидающем интервентов:

Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов

Завершающая часть произведения была вдохновлена стихотворением «Переход через Рейн» Константина Батюшкова, в котором описывается мощь России и народный характер войны при осуществлении возмездия:

Мы здесь, сыны снегов.
Под знаменем Москвы с свободой и с громами!..
Стеклись с морей, покрытых льдами,
От струй полуденных, от Каспия валов,
От волн Улеи и Байкала,
От Волги, Дона и Днепра,
От града нашего Петра,
С вершин Кавказа и Урала!..

Общественная реакция[править | править вики-текст]

Титульный лист брошюры «На взятие Варшавы»

Стихотворение было опубликовано в брошюре «На взятие Варшавы», в которую были включены также «Бородинская годовщина» и патриотический стих В. А. Жуковского «Старая песня на новый лад». Брошюра была отпечатана около 10 сентября 1831 г. (цензурное разрешение от 7 сентября). Эта публикация всколыхнула русское общество, которое разделилось на восторженных поклонников и резких критиков новых стихов Пушкина. Если верноподданическая и националистически настроенная часть общества приветствовала стихотворение, то многие либерально настроенные современники возмутились им, видя в нём выражение вражды к свободолюбивым устремлениям и проявление официозного верноподданичества — «шинельную поэзию», по крылатому выражению П. А. Вяземского (Вяземский именно по отношению к стихам сборника запустил выражение «шинельная ода», сравнив Жуковского — и косвенно Пушкина — с чиновниками-виршеплётами, которые в праздники ходили по начальству с поздравительными стихами)[8][9]. При этом даже лица, в принципе соглашавшиеся с политической необходимостью подавления польского восстания, осуждали оду как конъюнктурную и неприлично сервильную.

Полковник А. И. Философов восторгался стихотворением: «Какое богатство мыслей самых отвлеченных, выраженных пиитическим образом. Какие возвышенные, прямо русские чувства»[10]. П. Я. Чаадаев писал Пушкину: «Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали своё призвание. <…> Стихотворение к врагам России особенно замечательно; это я говорю вам. <…> Не все здесь одного со мною мнения, вы, конечно, не сомневаетесь в этом, но пусть говорят, что хотят — а мы пойдём вперёд». С. П. Шевырёв также восхищался одой, на что Н. А. Мельгунов писал ему: «Мне досадно, что ты хвалишь Пушкина за последние его вирши. Он мне так огадился как человек, что я потерял к нему уважение даже как к поэту». Бывший член «Союза благоденствия» Г. А. Римский-Корсаков писал, что после выхода в свет оды Пушкина он отказывается «приобретать произведения Русского Парнаса»[11]. Негативно восприняли позицию Пушкина и братья Тургеневы. Александр писал брату Николаю: «Твоё заключение о Пушкине справедливо: в нём точно есть ещё варварство», поясняя однако: «Он только варвар в отношении к П[ольше]. Как поэт, думая, что без патриотизма, как он его понимает, нельзя быть поэтом, и для поэзии не хочет выходить из своего варварства»[5][11].

П. А. Вяземский в «Записных книжках» развёрнуто критикует стихотворение: «Пушкин в стихах своих „Клеветникам России“ кажет им шиш из кармана. Он знает, что они не прочтут стихов его, следовательно, и отвечать не будут на вопросы, на которые отвечать было бы очень легко, даже самому Пушкину. За что возрождающейся Европе любить нас? Вносим ли мы хоть грош в казну общего просвещения? Мы тормоз в движениях народов к постепенному усовершенствованию, нравственному и политическому. Мы вне возрождающейся Европы, а между тем тяготеем к ней. Народные витии (…) могли бы отвечать ему коротко и ясно: мы ненавидим, или лучше сказать, презираем вас, потому что в России поэту, как вы, не стыдно писать и печатать стихи, подобные вашим». Вяземский издевается над «географическими фанфаронадами» Пушкина: «Что же тут хорошего, чем радоваться и чем хвастаться, что мы лежим врастяжку, что у нас от мысли до мысли пять тысяч верст…». Он считает «нелепостями» его угрозы Европе, так как сам Пушкин должен знать, что «нам с Европою воевать была бы смерть». При этом он не сомневается в необходимости подавления польского восстания, но считает его так же мало подходящим предметом вдохновения для поэта, как законное наказание беглого холопа. «Зачем же перекладывать в стихи то, что очень кстати в политической газете?» — пишет он и иронически предлагает Пушкину воспеть канцлера Нессельроде за заключение мира с Турцией, генерал-адъютанта А. Ф. Орлова за подавление бунта в военных поселениях и т. п.[12][13] В письме Е. М. Хитрово (дочери М. И. Кутузова) Вяземский писал: «Станем снова европейцами, чтобы искупить стихи, совсем не европейского свойства… Как огорчили меня эти стихи! Власть, государственный порядок часто должны исполнять печальные, кровавые обязанности, но у Поэта, слава Богу, нет обязанности их воспевать»[11]. Дочь Е. М. Хитрово, Д. Ф. Фикельмон в письме Вяземскому выражает полную солидарность с этими мыслями[14]; после выхода стихотворения она перестала здороваться с Пушкиным[15]. В. Г. Белинский категорически утверждал в знаменитом «Письме к Гоголю», что стоило Пушкину «написать только два-три верноподданических стихотворения (…) чтобы вдруг лишиться народной любви»[16].

Сразу же после выхода оды в свет стали появляться в списках её переводы и переложения на французский и немецкий языки. В начале октября 1831 года Е. М. Хитрово послала французский перевод (возможно, сделанный ей самой или кем-то из сотрудников австрийского посольства в Петербурге) Пушкину. Пушкин подправил его, и в этом виде текст был сообщён австрийскому канцлеру Меттерниху зятем Хитрово, австрийским посланником К.-Л. Фикельмоном, как иллюстрация подъёма патриотических настроений в русском обществе: «Такая же мысль отразилась в стихах Пушкина, верный перевод которых я здесь присоединяю. Они были написаны поэтом в Царском Селе и были одобрены императором. Благодаря этому они ещё более привлекают внимание»[17].

Один из французских переводов «Клеветников России» принадлежит министру просвещения и президенту Академии наук С. С. Уварову, который позже, в последние годы жизни поэта, стал одним из его врагов. Перевод Уварова достаточно волен (в частности, привносит идею, отсутствующую у Пушкина: «Для торжества одного из народов нужно, чтобы погиб другой»). В 1839 году музыкант и критик Н. Б. Голицын опубликовал свой перевод оды на французский язык[18]:185, который был сделан ещё при жизни Пушкина и вызвал положительную оценку в письме автора переводчику в 1836 г. (здесь же Пушкин иронически отзывается о переводе Уварова).

В ответ на «патриотические» стихи Пушкина Адам Мицкевич опубликовал стихотворение «Русским друзьям» (в ином переводе — «Друзьям-москалям»), в котором обвинил (не названного по имени) Пушкина в предательстве прежних, общих для них, свободолюбивых идеалов:

А кто поруган злей? Кого из вас горчайший
Из жребиев постиг, карая неуклонно
И срамом орденов, и лаской высочайшей,
И сластью у крыльца царёва бить поклоны?

А может, кто триумф жестокости монаршей
В холопском рвении восславить ныне тщится?
Иль топчет польский край, умывшись кровью нашей,
И, будто похвалой, проклятьями кичится?[19]
(Перевод В.Якобсона)

Пушкин был задет за живое и начал писать ответ Мицкевичу, который однако так и не был опубликован при его жизни (отрывок «Он между нами жил...»)[20].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Клеветникам России.
  2. А. С. Пушкин. Письмо П. А. Вяземскому, 14 августа 1831. Согласно примечанию к письму, торок — ремешок у седла. «Взять в торока» означает прикрепить к седлу, то есть взять с собой.
  3. Гилльельсон М. И. Пушкин в итальянском издании дневника Д. Ф. Фикельмон.
  4. Луферчик Е. Русские поэтические произведения начала 1830-х гг. как источник для изучения общественного мнения о восстании 1830—1831 гг.// Актуальныя праблемы крыніцазнаўства айчыннай гісторыі: матэрыялы міжнароднай навукова-практычнай канферэнцыі, прысвечанай 450-годдзю віцебскага гарадского права і 100-годдзю выдання першай кнігі зборніка «Полацко-Витебская старина», Віцебск, 6—7 кастрычніка 2011 г. // Віц. дзярж. ун-т; рэдкал.: А. М. Дулаў (адк. рэд.) [і інш.]. — Віцебск: УА «ВДУ імя П. М. Машэрава», 2011. — С. 61—63.
  5. 1 2 Муравьёва О. «Вражды бессмысленной позор». Ода «Клеветникам России» в оценках современников // Новый мир : журнал. — 1994. — № 6.
  6. Пушкин А. С. Письмо Вяземскому П. А., 1 июня 1831 г. Из Царского Села В Москву // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. — Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1977—1979. — Т. 10. Письма. — 1979. — С. 273—274.
  7. Пушкин А. С. Письмо А. Х. Бенкедорфу, около (не позднее) 21 июля 1831 г. Царское Село.
  8. С. И. Чупринин. «Шинельная ода»
  9. П. А. Вяземский. Старая записная книжка, запись 70. Вяземский, пересказывая это неотправленное письмо Пушкину, признаётся, что хотел критикой Жуковского также «оцарапать Пушкина», о стихах которого знал ещё лишь понаслышке
  10. Д. Ф. ФИКЕЛЬМОН — П. А. ВЯЗЕМСКОМУ <Петербург>. 13 октября 1831 г
  11. 1 2 3 Дружников Ю. Узник России.
  12. П. А. Вяземский. Старая записная книжка, запись 70
  13. П. А. Вяземский. Из записных книжек. Запись за 22 сентября 1831 г.
  14. Д. Ф. Фикельмон — П. А. ВЯЗЕМСКОМУ <Петербург>. 13 октября 1831 г
  15. Дружников Ю. Узник России
  16. Белинский В. Г. Письмо к Н. В. Гоголю от 5/13 июля 1847 года.
  17. М. И. ГИЛЛЕЛЬСОН ПУШКИН В ИТАЛЬЯНСКОМ ИЗДАНИИ ДНЕВНИКА Д. Ф. ФИКЕЛЬМОН
  18. Трыков В. П. Французский Пушкин // Знание. Понимание. Умение : журнал. — 2008. — В. 1. — С. 183—190. — ISSN 1998-9873.
  19. А.Якобсон. Поэтические переводы
  20. Д. Д. Благой. Мицкевич и Пушкин. // Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка. — 1956, том XV, вып. 4, июль-август, стр. 314

Ссылки[править | править вики-текст]