Эта статья входит в число избранных

Клейн, Лев Самуилович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Лев Самуилович Клейн
Leo Klejn.jpg
Дата рождения:

1 июля 1927({{padleft:1927|4|0}}-{{padleft:7|2|0}}-{{padleft:1|2|0}}) (87 лет)

Место рождения:

Витебск, Белорусская ССР, СССР

Страна:

Flag of the Soviet Union.svg СССР
Flag of Russia.svg Россия

Научная сфера:

археология, культурная антропология, филология, история науки

Место работы:

СПбГУ, Европейский университет в Петербурге

Учёная степень:

доктор исторических наук
доктор Honoris causa Высшей Антропологической Школы

Учёное звание:

профессор

Альма-матер:

ЛГУ

Научный руководитель:

В. Я. Пропп (филфак)
М. И. Артамонов (истфак)

Известные ученики:

Л. Б. Вишняцкий, Е. М. Колпаков, В. С. Бочкарев, М. Б. Щукин, Б. А. Раев, Г. С. Лебедев, Е. Н. Носов, А. Г. Козинцев, В. А. Дергачёв, А. В. Виноградов, А. А. Ковалев, В. А. Лынша и др.

Известен как:

один из создателей теоретической археологии

Сайт:

klejn.archaeology.ru

Лев Самуилович Клейн на Викискладе

Лев Самуи́лович Клейн (род. 1 июля 1927 года, Витебск) — советский и российский учёный, археолог, культур-антрополог, филолог, историк науки. Профессор, доктор исторических наук. Один из основателей Европейского университета в Санкт-Петербурге.

В студенческие годы Клейн выступал с опровержением господствующего в то время «нового учения о языке» академика Марра, со времени обучения в аспирантуре — против антинорманизма, господствовавшего во взглядах советских археологов в вопросах происхождения Киевской Руси. Два десятилетия преподавал на кафедре археологии Ленинградского университета. Разрабатывал основы теоретической археологии. В 1981 году КГБ завёл уголовное дело против учёного, и он был осуждён.

После освобождения в 1982 году Клейн был лишён учёной степени и звания, его долго не принимали на работу и не давали преподавать. Лишь в годы перестройки он начал преподавание за рубежом, а после распада СССР стал профессором СПбГУ и до 1997 года преподавал в Европейском университете. После выхода на пенсию в 70-летнем возрасте Клейн продолжил преподавание в зарубежных университетах. В настоящее время (2014 год) Клейн продолжает активную писательскую работу, публикуя как научные работы, так и публицистические статьи.

Биография[править | править вики-текст]

Ранние годы[править | править вики-текст]

Лев Самуилович Клейн родился 1 июля 1927 года в Витебске, в интеллигентной еврейской семье, атеистической и сильно русифицированной: дома обиходным языком за два поколения до Льва был русский. Спустя многие годы, в одном из интервью известный археолог признается: «Я не особенно чувствую себя евреем. Своё еврейство я ощущаю только, когда наталкиваюсь на барьеры со стороны властей. В семье у нас не разговаривали ни на идише, ни на иврите, и у нас не было иудейской религии»[1].

Оба деда Льва Клейна до революции были предпринимателями: один — фабрикант, другой — купец первой гильдии. Отец, Станислав Семёнович (по паспорту Самуил Симхович) Клейн, родился в Варшаве (польское имя было ему дано при рождении), в Гражданскую войну был офицером-медиком в Добровольческой армии Деникина, под конец войны (с 1920 г.) — в Красной армии. Мать, Ася Мойсеевна, была хирургом. «Если у меня есть какие-то [творческие] способности … , — вспоминал Клейн, — я думаю, что они у меня действительно от матери. От отца я мог унаследовать организаторские способности, волю, но музыкальные и прочие творческие дарования — от матери. Она всегда блестяще училась (на одни пятёрки), очень много знала и была не только известным хирургом, но и любимым преподавателем»[2].

Вместе со Львом рос и воспитывался его младший брат Борис. В будущем Борис окончит юридический факультет Ленинградского университета, несколько лет проработает в прокуратуре, но потом бросит нелюбимую работу и вернётся в Гродно работать преподавателем истории. Дружба с опальным писателем Василём Быковым, а также возмущение вторжением советских войск в Чехословакию приведут его к исключению из партии и увольнению из университета без права поступления на преподавательскую и ответственную работу. Позже Борис Клейн восстановится в партии и поступит на работу в местный университет, чтобы спустя десяток лет всё-таки эмигрировать в США[3].

Детство будущего учёного (по его собственному определению, «благополучное и трудовое»[2]) проходило в Витебске. Лев, вместе с братом Борисом, учился в белорусской средней школе и в музыкальной школе по классу рояля. «По музыке я продвигался очень быстро, — вспоминал учёный, — из первого класса сразу в третий, а из пятого, минуя шестой и седьмой, сразу в училище». Вместе с братом Лев выступал на концертах, сам же исполнял Вторую венгерскую рапсодию Листа и с симфоническим оркестром — «Прощальную» симфонию Гайдна. Однако стать профессиональным музыкантом юному Клейну так и не довелось: психологическое отторжение концертной деятельности, многочасовые ежедневные упражнения в ущерб любым другим увлечениям, а также, в некоторой степени, отсутствие хорошего контакта с преподавательницей Е. Р. Шуман — всё это привело к тому, что на одном из концертов Лев демонстративно захлопнул крышку рояля и ушёл со сцены, положив, таким образом, конец своему музыкальному образованию и музыкальной карьере[2].

Война[править | править вики-текст]

В 1941 году оба родителя Льва Клейна были призваны в армию в качестве врачей, а остальные члены семьи (Лев совместно с дедом, бабушкой и младшим братом) были эвакуированы в Волоколамск, оттуда переправлены в Егорьевск, потом — в Йошкар-Олу. Там Лев поначалу работал в колхозе, затем окончил восьмой и девятый классы средней школы и в 16-летнем возрасте ушёл на фронт вольнонаёмным[4].

В 1944 году на 3-м Белорусском фронте служил в военно-строительной части и прошёл с нею от Смоленска до Каунаса. После сильной контузии Клейна отправили на лечение в Рославль. Там же он поступил в железнодорожный техникум, где проучился год. После войны поселился в Гродно, где после демобилизации его отец стал директором больницы, а мать — хирургом в другой больнице и заведующей городской скорой помощью. Там же, в Гродно, Лев Клейн сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости и поступил в Гродненский педагогический институт на факультет языка и литературы[4].

Университетские годы[править | править вики-текст]

В 1947 году, после двух лет обучения в Гродненском педагогическом институте и конфликта с первым секретарём горкома партии[5] Лев Клейн перевёлся на очное отделение в Ленинградском университете, где до этого учился заочно. Первые годы он обучался одновременно на двух факультетах: историческом (на кафедре археологии под руководством проф. М. И. Артамонова) и филологическом (изучал русскую филологию под руководством проф. В. Я. Проппа), по его словам, став единственным студентом в России, который обучался одновременно на двух дневных очных отделениях[6]. Впрочем, окончил студент Клейн только исторический факультет, получив в 1951 году диплом с отличием.

В студенческие годы наибольшее влияние на студента Клейна оказали его научные руководители — директор Эрмитажа, завкафедрой археологии истфака Ленинградского университета М. И. Артамонов и профессор ЛГУ В. Я. Пропп. Как впоследствии признавал Лев Самуилович, он «очень благоговел перед [Артамоновым] и старался подражать в работе — прежде всего, думать независимо, не отдавать в печать ни одной работы, если в ней нет интересной идеи, писать ясным простым языком (не играть в учёность)». Помимо этого, заметное влияние Артамонова сказывалось и в том, что многие научные поиски Клейна продолжали линию, начатую его учителем: это и изучение совместных погребений, и этногеография Скифии, и происхождение индоевропейцев, и проблема соотношения этноса и археологической культуры[7]. Влияние Проппа сказывалось в структуралистских и семиотических идеях, заметных в археологических работах Клейна, в его обращении к гомеровскому эпосу.

Вопреки обещаниям научного руководителя Артамонова[8], после завершения обучения места в аспирантуре на кафедре истфака для выпускника не нашлось, равно как не нашлось его и в Минске, и в Москве (в Институте археологии), куда Лев Самуилович безуспешно подавал документы в 1951—1954 годах, в общей сложности, четыре раза. После завершения обучения на истфаке Лев Клейн сначала работал в экспедиции Тереножкина на р. Молочной, затем жил и работал школьным учителем в посёлке Волосово Ленинградской области, параллельно готовясь к поступлению в аспирантуру[9]. Полгода он проработал библиографом в Библиотеке Академии наук в Ленинграде. Последующие годы работал учителем в средних школах Ленинграда, затем Гродно.

В 1957 году Лев Самуилович поступил в аспирантуру Ленинградского университета по археологии, которую окончил в 1960 году. Затем читал лекции на той же кафедре без оплаты и без официального оформления курса в бумагах[10], а в 1962 году был принят в штат кафедры в качестве ассистента. В 1968 году Клейн защитил кандидатскую диссертацию «Происхождение Донецкой катакомбной культуры». С 1976 года — доцент. Первая научная работа вышла в 1955 г., первая монография — в 1978. Участвовал в ряде археологических экспедиций в лесной полосе России и Белоруссии, но, главным образом, в степях Украины и Подонья, последние 5 сезонов в качестве начальника экспедиции. Места раскопок включали древнерусские города, курганы бронзового века и скифо-сарматского периода.

Независимость мышления[править | править вики-текст]

Ещё школьником Клейн проявил свободомыслие и независимость, создав в школе подпольную либеральную организацию «Прометей», которой занялся НКГБ[11]. Это не имело особых последствий, в основном, из-за малолетства организатора. В Гродненском пединституте студент Клейн выступил на конференции против первого секретаря горкома партии и вынужден был оставить институт и перебраться в Ленинград, отправиться куда планировал уже давно. В университете он подготовил доклад против всесильного тогда учения академика Марра (марризма), выступил с ним в Академии наук (оппонентами студенту были виднейшие ученые) и принял участие в знаменитой дискуссии по языкознанию.

Это привело к заведению дела о его исключении из комсомола, но спасло одобрение его позиции Сталиным (что Сталин выступит против Марра, никто не ожидал)[12]. Принятый преподавателем на «идеологический» факультет, Клейн остался беспартийным. В 1960-х годах он организовал Славяно-варяжский семинар и выступил против антинорманистских позиций, господствовавших тогда в советской науке. Раздражение археологического истеблишмента вызывали и его занятия теорией в 1970-х, которые воспринимались как вопиющее нарушение субординации и подрыв позиций исторического материализма. Пугало и его частое печатание в зарубежных изданиях. Как позже вспоминал Лев Самуилович, коллеги-историки часто предостерегали его от публикаций в иностранных изданиях и от иной научной деятельности, вызывающей усиленное внимание правоохранительных органов: «Академик Пиотровский говорил мне, что не стоит так часто печататься на Западе и раздражать власти — это может плохо кончиться. Вот и кончилось…»[13].

Уголовное преследование[править | править вики-текст]

5 марта 1981 года Л. С. Клейн, преподававший тогда в ЛГУ, был арестован по обвинению в мужеложстве. При обыске, который состоялся 6 марта, была обнаружена порнография, но поскольку следователи на запрос Клейна отказались провести дактилоскопический анализ, то суд не смог принять это доказательство[14].

О «Ленинградской волне»

Как только наши войска вступили в Афганистан, „разрядка напряжённости“ окончилась. Отношения с Западом обострились. В Ленинграде началась волна арестов интеллектуалов — профессоров, художников. Первым был арестован Азадовский, вторым я, далее в тюрьму последовали Рогинский, Мирек, Мейлах и др. … Поскольку тогда власть придерживалась мнения, что у нас нет политических заключённых, каждому предъявляли какое-нибудь уголовное обвинение.

Л. С. Клейн[13]

По словам Клейна, уже когда он сидел в тюрьме, уголовники провели собственное расследование по данному вопросу, поскольку это имело значение для дальнейшего статуса Клейна в «зоне»; в частности, они выясняли, появлялся ли Клейн в местах встреч «голубых», был ли замечен в контактах с «голубыми», изучали аргументацию обвинения, и, на основании своего опыта, пришли к мнению, что обвинение не соответствовало действительности. Это сделало жизнь Клейна в тюрьме и лагере более сносной, чем она могла бы быть[15].

Согласно первому приговору Клейн был осуждён к трём годам заключения, но 11 августа 1981 года вышестоящий суд отменил этот приговор, что в советское время бывало крайне редко[15], а новый суд вынес значительно менее жёсткий приговор: полтора года заключения, которые Лев Самуилович к этому времени большей частью отбыл.

После освобождения Клейн был лишён учёной степени кандидата наук и звания доцента. Впоследствии он был вынужден защитить новую диссертацию, по которой получил докторскую степень, без предварительной защиты кандидатской. В качестве исследовательской работы была зачтена его монография «Археологическая типология».

Отрицая за собой подсудные деяния, сам Клейн и впоследствии, когда они стали неподсудными, не подтверждал свою принадлежность к гомосексуалам, но и не отвергал её: он заявлял, что интимная жизнь гражданина вообще не касается ни государства, ни общества[16].

Свои тюремные впечатления Клейн описал под псевдонимом «Лев Самойлов» в журнале «Нева»[17], затем выпустив книгой под заглавием «Перевёрнутый мир» (Берлин, 1991; СПб, 1993; Любляна 2001; Донецк 2010). В этих очерках также содержались доказательства участия органов госбезопасности в формировании уголовного дела. В частности, открытое письмо бывшего следователя по данному делу И. И. Стреминского народному депутату СССР — главному редактору журнала «Нева» Б. Н. Никольскому и эпизоды судебного процесса, случайно зафиксировавшие участие КГБ[18].

Возвращение в науку[править | править вики-текст]

После освобождения из заключения Льва Клейна не принимали на работу, он около десяти лет оставался безработным[19]. В годы перестройки началось постепенное его возвращение в литературу, а с 1994 года — в университет. Лев Самуилович стал профессором кафедры философской антропологии философского факультета и преподавал в Европейском университете до 1997 года. После выхода на пенсию в 70-летнем возрасте продолжал преподавать в зарубежных университетах — Западно-Берлинском, Венском, Даремском, Копенгагенском, Люблянском, Турку, Тромсё, университете Вашингтона в Сиэтле, Высшей Антропологической школе Молдавии и др. Выступал с докладами и лекциями в Кембридже, Оксфорде, Лондоне, Стокгольме, Мадриде и других научных центрах Европы.

Из-за возникновения раковой опухоли в 2001 году Клейн перенёс операцию по удалению простаты, однако через три года рак возобновился. После операции Лев Самуилович преподавательскую работу прекратил, но исследовательскую продолжает, ежегодно публикуя книги и статьи. На девятом десятке Клейн продолжает издавать научные и публицистические работы, он также является колумнистом всероссийской газеты учёных «Троицкий вариант — наука». «Когда бы я ни умер, я умру преждевременно», — написал он в статье 2004 года[20].

В 2010 году была опубликована автобиографическая книга «Трудно быть Клейном», в которой биография учёного и описание его научного вклада переданы, главным образом, через интервью разных лет, фрагменты его книг и личную переписку. Литературный критик Илья Кукулин назвал «Трудно быть Клейном» одной из лучших мемуарных книг, которые были напечатаны за последние несколько лет[21].

Семья и личная жизнь[править | править вики-текст]

В своих мемуарах Клейн неоднократно упоминает о попытках построить длительные личные отношения, которые, впрочем, ни в одном из случаев успехом не увенчались. В 1970 году он сделал предложение своей бывшей студентке, состоялась помолвка, но спустя время Лев Самуилович пришёл к выводу, что ошибся в выборе спутницы жизни и с того времени попытки жениться не предпринимал («попытки женить меня были, но это были попытки уже совсем бесперспективные»)[22].

Учёный, который в студенческие и аспирантские годы сам испытывал проблемы с поиском жилья, после приобретения постоянного места жительства стал приглашать «на подселение» в свою квартиру друзей или коллег, которые на время оказались бездомными или испытывали трудности с жильём. «Очень приятно было иметь возможность оказывать гостеприимство, — вспоминал он. — Вскоре оказалось, что это не только приятно и весело, но и удобно. Мои жильцы брали на себя целый ряд домашних обязанностей, высвобождая мне время для работы. А те, что были связаны со мною экспедициями, ещё и помогали в работе — в чертежах, обработке фотоснимков»[23].

После освобождения из заключения Лев Самуилович не перестал приглашать подселенцев. Одним из таких жильцов стал Дамир Гибадуллин, ставший впоследствии приёмным сыном учёного.

Что касается личной жизни, то Клейн никогда не давал прямого ответа на вопрос о своей ориентации. Чаще всего он объяснял это тем, что при известных фактах его биографии многие читатели не поверят его заверениям в случае, если он признается, что никогда не был гомосексуалом, посчитав его просто лжецом («вообще, в любом случае доказывать, что я не гомосексуал, так же некрасиво, как доказывать, что я не еврей или не чеченец»). В то же время признание гомосексуальности значило бы нарушение объективности в его антропологических исследованиях: «ведь я всячески стремился отвлечься от собственной ориентации, какой бы она ни была, а занятие нестандартной, экзотической позиции нарушило бы эту отстранённость»[24]. «Я никогда и нигде не объявлял себя в печати гомосексуалом, — говорил Клейн в одном из интервью, — как никогда (даже в суде) не отвергал этой возможности. Я отвергаю другое — право государства и общества вмешиваться в интимную жизнь гражданина, если он не нарушает закон»[16].

Вклад в науку[править | править вики-текст]

Основные теоретические положения Клейна в археологии[править | править вики-текст]

Предмет археологии[править | править вики-текст]

Согласно представлениям Клейна, археология — не часть истории и не параллельная история («история, вооружённая лопатой»), как утверждала влиятельная школа русской археологии, а источниковедческая дисциплина, по методологической природе схожая с криминалистикой[25]. Она обрабатывает археологические источники, переводит их на язык истории и передаёт ей для включения в исторический синтез. Её обычные вопросы — что, когда, где, как, тогда как вопрос историка — почему, по какой причине. Это учение шло вразрез с традиционным советским пониманием историзма как подчинения всех гуманитарных наук истории. На Западе данная концепция также имеет мало сторонников. В одном из интервью Клейн констатировал: «Археологи боятся утратить престиж своей профессии. Они хотят непосредственно участвовать в решении великих проблем социологии и истории… . Контраст состоит в следующем. Задача археолога — реконструировать артефакты и на простейшем уровне прошлые события. Как детектив, археолог реконструирует прошлые события. Но он не имеет глубокого интереса к причинам, по которым они возникали»[26].

Из интервью 2003 года

Мои оппоненты считали археологию частью истории и обычно говорили, что исторический материализм поэтому не только теория истории, но и единственно верная теория археологии. Исторический материализм был детально разработан в советских философских и исторических институциях как инструмент для обслуживания политических целей режима. Им можно было доказать всё, что властям требовалось. Таким образом, моё начальное намерение вывести археологию из истории коренилось в необходимости освободить её от скованности цепями исторического материализма.

Л. С. Клейн[27]

Рецензиии. Работы Клейна, посвящённые предмету археологии (статья 1977 года и книга 1978 года об археологических источниках), сразу же вызвали оживлённую дискуссию в советской археологии. Так, Колпаков[28] и Шер[29] подвергли сомнению логику и убедительность выдвинутых Клейном аргументов, а Захарук отвергнул саму идею выделения археологии как источниковедческой дисциплины, отдельной от истории[30]. По мнению Клейна, отторжение вызывали как «умаление» традиционной для российской археологии и привычной для советского марксизма ориентировки на историю, так и оппозиция ленинской «теории отражения»[31]. А среди археологов, не очень приверженных марксистским догмам, позиция «распредмечивания» археологии поддерживалась притоком в археологию непрофессиональных кадров и конъюнктурными запросами властей. Для них была более понятна история, давно идеологизированная, и им хотелось подверстать археологию к ней[32].

Впрочем, другие учёные (Плахин[33], Аникович[34]) в основном поддержали идею Клейна. В коллективной рецензии, не принятой в печать на рубеже 1970-х и 80-х и напечатанной лишь с падением советской власти в 1991 году, четыре ленинградских археолога (Григорьев и др.) заявили, что позиция Клейна верна и предположили, что его книга станет классикой археологии[35]. Их прогноз сбылся в 1995 году, когда второе, расширенное издание «Археологических источников» вышло в серии «Классика археологии». В это издание автор включил перепечатку этой рецензии и наиболее пространной из оспаривающих рецензий — рецензию своего ученика Колпакова. Там же он разобрал критически контраргументы Колпакова, которые касались трактовки археологических источников и их специфики.

Ветвью дискуссии по вопросу предметного поля археологии стало обсуждение книги В. Ф. Генинга 1982 года «Объект и предмет археологии» и рецензии Клейна на эту книгу[36]. Против позиции Клейна выступили Ю. Н. Захарук[37] и сам В. Ф. Генинг[38], а после ответа Клейна им о «чистой» археологии[39] появились заметки Генинга[40] и Крепакова[41].

На Западе археология также традиционно сливалась с историей, против чего возражали лишь некоторые крупные археологи (Грэхем Кларк в Англии[42], Ирвинг Рауз в Америке[43]). Это слияние мотивировалось, как и в дореволюционной России, стремлением ориентировать археологию на решение исторических проблем. Специфически археологические (источниковедческие) проблемы расценивались как менее значимые. С идеями Клейна западные учёные смогли познакомиться благодаря англоязычным статьям «Рассечь кентавра» (1993)[44], «Является ли немецкая археологии атеоретической?» (1993)[45], «Преистория и археология» (1995)[46], а также интервью в Journal of European Archaeology (1993)[47]. Позицию Клейна поддержал испанский учёный А. Э. Аррохо[48].

Теория[править | править вики-текст]

Клейн чётко различает археологическую теорию и теоретическую археологию. Первое понятие для него характеризует инструмент исследования, второе — совокупность применений этого инструмента в науке. Отстаивая необходимость теорий, Клейн выступил с программой распознавания эмпиризма в археологии[49]. Для приведения теоретической работы в научные рамки Клейн подвёрг критике все существующие как в СССР, так и за его рубежами представления о теории в археологии и сформулировал своё понятие, близкое к общенаучному (дефиниция была дана в статье 1978 года[50], бытование — в статье 1979 года[51], структура археологической теории — в статье 1980 года[52], функции теории — 1999 год[53]). По Клейну, теория — это программа переработки информации, основанная на некой объяснительной идее. Приводя к серии шаблонных операций, теория оборачивается методом. Эти идеи обобщены в книге «Metaarchaeology» 2001 года и её русской версии 2004 года. На конференции Европейской археологической ассоциации в Петербурге Клейн выступил с докладом «Как отличить хорошую теоретическую работу по археологии от плохой». По Клейну, если принятие теории ничего не меняет в выводах, то это не теория[54].

Из интервью 1990 года

… каждой конкретной науке нужна собственная теория. Та, которая отвечает её материалу, её предмету и вырабатывает специальные методы исследования этого предмета.
Когда у науки есть своя специальная теория, есть вытекающий из неё строгий набор методов, тогда, естественно, эту науку очень сложно использовать для получения произвольных выводов — тех, которые угодны «начальству» по конъюнктуре.

Л. С. Клейн[27]

По мнению Клейна, без определения понятия «теория», без опоры на строгие методы изучения всегда есть высокая вероятность от научного теоретизирования перейти к бессодержательному философствованию, свободному размышлению о высоких материях, против чего учёный всегда открыто возражал. Так, свою рецензию на учебник британского профессора Мэтью Джонсона «Archaeological Theory», пропагандирующий, по мнению Клейна, именно такой свободный стиль теоретизирования, он озаглавил «Не-археологическая не-теория»[55]. Рецензия вызвала возмущённый ответ Джонсона в том же номере журнала «Antiquity»[56].

Классификация и типология[править | править вики-текст]

Из методов Клейн уделял особенно много внимания приёмам упорядочения, группирования — классификации и типологии[57]. Он мотивировал различение этих понятий в археологии, увязав первое (и связанное с ним понятие класса) — с жёстким логическим членением, а второе (и связанные с ним понятия типа, типического и типизации) — с роением признаков вокруг идеальной нормы. В первом случае материал как бы раскладывается весь без остатка по «ящичкам» и их «отсекам», любой объект попадает в какой-то один «ящичек» и «отсек», по своим признакам. Это удобно для упорядочивания и математической обработки. Во втором случае объект может по одним признакам тяготеть к одному идеальному образу, по другим — к другому (чётких границ между ними нет), а какие-то (атипичные) объекты — ни к какому. Это удобно для прослеживания реальных связей в материале. Клейн показал, что эти виды группирования взаимоисключаются. Соединение преимуществ того и другого — очень сложная проблема и сопряжена с введением условности.

Обычная процедура группирования предусматривает расчленение материала на элементарные ячейки, а затем эти ячейки объединяются по общности признаков во всё более крупные блоки: признаки артефактов, сгущаясь, дают разные виды деталей артефактов, те складываются в типы целых артефактов, типы в культуры и т. д. На практике, эмпирически выявляемых общностей может оказаться очень много, тогда как вопрос, какие из них имеют функциональное и вообще культурное значение, остаётся открытым. В некоторых случаях корреляция разнородных признаков помогает установить конкретную функцию. Но Клейн доказывает, что выяснить культурное значение без привлечения посторонней информации принципиально невозможно: «исследователь только внешне поступал по обычному правилу: выделял элементарные признаки вещей, затем складывал их в типы, а типы группировал в культуру. На самом деле, он как бы тайно подсматривал вперёд — он заведомо знал, какие признаки культурно значимы, потому что в уме шёл противоположным путём: не от признаков через тип к культуре, а от культуры через тип к признакам»[58].

Клейн предложил противоположную стратегию группирования, в частности, типологии. Эта новая стратегия, которую он назвал системной, подразумевает опору на предзнание: нужно заведомо иметь некое знание о культурном значении признаков и типов. Такое знание дают культуры, поэтому им было предложено двигаться от культур к типам, а от них — к признакам. Это предусматривает познание культур не через типы и признаки, а как-то иначе — целостным восприятием, выявлением эвидентных типов (очевидных до и без классификации) и т. п.

Теоретики (особенно Новой Археологии) отвергают эту установку, но Клейн утверждал, что наиболее успешные типологии на практике следуют ей. Это положение разработано в монографии «Археологическая типология», которая впервые была опубликована в Оксфорде в 1982 году на английском языке. Книга также была переведена в Югославии (Словении). На русском языке она появилась лишь в 1991 году.

Резонанс. Оксфордское издание «Археологической типологии» (1982), неполное и искажённое плохим переводом, получило мало отзывов. Французский археолог Глёзью положительно оценил работу[59], тогда как немецкий специалист Манфред Эггерт (нем.)русск. отнёсся к работе куда более критично, помимо большого количества недостатков перевода также отметив отсутствие чётких практических рецептов[60]. Позицию Клейна глубоко проанализировал шведский исследователь Стиг Велиндер (швед.)русск., который также предложил улучшение некоторых позиций Клейна[61].

Большего успеха книга добилась у себя на родине, когда в 1991 году был опубликован её русскоязычный вариант. На книгу было две положительных рецензии[62] и более дюжины пространных откликов. Молдавский математик, работающий в археологии, А. Л. Шпак назвал её «великой книгой»[63]. Вводимые Клейном понятия вошли в обиход русской археологии («культурный тип», различение типологии и классификации и др.). Они стали материалом для словаря терминов классификации и группирования в археологии[64].

Процедуры и принципы[править | править вики-текст]

За время своей научной деятельности Лев Клейн разрабатывал и некоторые другие проблемы теоретической археологии.

Им было введено в научный оборот положение об эшелонированной археологии, с чёткой последовательностью этапов исследования[65]. Клейну принадлежит и обобщение трёх основных типов исследовательской процедуры (планов исследования) — эмпирической, дедуктивной и проблемно-установочной[66]. Эмпирическая начинает с фактов, дедуктивная — с гипотезы, проблемно-установочная ставит в начало постановку проблемы, которая равнозначна вееру гипотез. Эти разработки включены в обобщающую книгу 2001 года («Metaarchaeology») и 2004 года («Введение в теоретическую археологию»).

Рассматривая исходные принципы интерпретации археологического материала, учёный пришёл к диалектическому выводу, что они группируются в два ряда, и каждому принципу одного ряда противостоит в другом ряду прямо противоположный принцип. А действуют в археологии оба ряда, и оба валидны. Нужно либо выбирать один из них, либо находить баланс. Принципы, лежащие в основе раскопочной деятельности, позволяют сознательно и систематически развернуть на их основе методику раскопок[67].

Этногенез и синтез[править | править вики-текст]

Интерес к этногенезу побудил Клейна заняться проблемой синтеза источников и местом археологических источников в этом синтезе[68]. Особенное внимание привлекали две темы: проблема этнографических параллелей[69] и соотношение археологической культуры с языком[70].

По мнению Клейна, этнос есть категория социальной психологии[71]. То есть объединяющей идеей служит представление об общем происхождении, а под эту идею подверстываются любые реальные признаки, то одни, то другие. Практически проблемы этногенеза сводятся к выяснению происхождения и истории языковых общностей. Потому вопросы происхождения народов являются, прежде всего, проблемой лингвистической[72]. Принципиального же совпадения языка с археологической культурой нет, совпадений линий преемственности — и того менее. У культуры обычно много корней, и вовсе не обязательно, чтобы язык передавался с самым мощным культурным вкладом[73]. Поэтому преемственность языковая не совпадает с культурной. Культурогенез — это не этногенез. Устанавливать линии языковой преемственности нужно на основании синтеза разнородных источников, где языковым должно принадлежать первое место.

Развёрнутые отзывы на работы этого плана не поступали.

Миграции и секвенции[править | править вики-текст]

Клейн выступил против идеи повсеместной автохтонности, становившейся всё более популярной на Западе, тогда как в Советском Союзе после разгрома марровского учения от неё постепенно отказались. Учёный разработал критерии доказанности миграций[74], допускающие больше свободы в реконструкции миграций, чем старые критерии, которые он назвал «перестраховочными». Лев Самуилович вспоминал: «В борьбе с Косинной и ради осторожности археологи последующего времени разработали такую уйму требований к тем, кто предполагает миграцию, что доказать миграцию становилось невозможно. Это были критерии с позиции автохтонистов… При такой перестраховочной строгости критериев многие миграции, реально осуществлённые в истории и зафиксированные в летописях, окажутся недоказуемыми и несуществующими»[75]. Клейн настаивал на том положении, что миграции бывают разных типов, и для каждого типа есть свои археологические признаки, свои критерии доказанности.

В своих работах Клейн выступал как против представлений, называемых наивным автохтонизмом (концепция, базирующаяся на представлении о постоянном и повсеместном независимом существовании народностей на отдельно взятой территории), так и против наивного миграционизма (концепция, базирующейся на представлении, что каждая смена культур на определённой территории объясняется вторжением иноземцев, приходом нового населения). В борьбе с этими иллюзиями он ввёл понятие секвенций (последовательностей культур), различая колонные (привязанные к одной территории) и трассовые (не привязаны к одной территории)[76]. Согласно концепции Клейна, археологический материал обретается нами в колонных секвенциях, но в процессе исследования он должен быть переведен в трассовые, поскольку в реальности колонных сенквенций существовало очень мало.

Лев Самуилович признавал, что его идеи в области изучения миграций и концепция секвенций не приобрели широкого применения в теоретической археологии[77]. Их дальнейшим развитием занимались и занимаются преимущественно ученики самого Клейна, в частности, Марк Борисович Щукин[78].

Историография[править | править вики-текст]

В представлении Клейна, излагая и оценивая различные течения, подвергая проверке общие теории археологии в плане их реализации, история археологической науки стала отраслью теоретической археологии. Сам он много занимался этой отраслью.

Его «Панорама теоретической археологии» («A Panorama of Theoretical Archaeology») (1977), опубликованная в международном журнале «Current Anthropology (англ.)русск.»[79], стала первым заметным обзором теоретической археологии в мире. Как вспоминал учёный, изначально он просто собирал для себя картотеку по теоретическим работам на разных языках, «чтобы быть в курсе того, что происходит по этому делу в мире»[80]. Заметив, что у него накопилась представительная сводка, аналогов которой в мировой литературе, по-видимому, не было, Клейн предложил журналу «Current Anthropology» начать делать обзоры по теоретической археологии с регулярностью раз в два года и сделал такой первый обзор за 1970—1971 годы. В процессе работы у археолога накопился материал и за 1972—1973 годы. В 1974 году статья была отправлена в редакцию журнала, но появиться в печати она смогла только в 1977 году[80].

Резонанс. В Советском Союзе и эта статья, и последующая «Theoretical archaeology in the making» прошли незамеченными, но в мире эти работы встретили широкий и, преимущественно, позитивный отклик. Канадский археолог Брюс Триггер[en] опубликовал подробный разбор «Панорамы» и оценил появление такой работы с советской стороны самой формулировкой названия своей статьи: «Теперь уже не с другой планеты» (англ. No longer from another planet)[81]. Майлз в британском журнале «Энкаунтер» (англ.)русск. в начале 1980-х написал, что «труд Клейна показывает широту подхода и знание археологической литературы, вероятно, не имеющие себе равных в Западной Европе и среди профессионалов постоянно замкнутой североамериканской традиции археологии»[82]. Критический отзыв на «Панораму» предоставил британский археолог Кристофер Тилли (англ.)русск., который описал её как «критику по типу: ни хорошо, ни плохо». Отвечая на замечания британского коллеги, Клейн так объяснял свою позицию: «Я видел свою роль не в том, чтобы быть судьёй или рефери, а — путеводителем. Как теоретик я видел свою задачу не в раздаче оценок, а в структурировании течений и состояния проблемы»[80].

Роль путеводителя в историографии теоретической археологии Клейн неоднократно выполнял и для русскоязычной аудитории. Он познакомил русского читателя с новыми течениями в мировой археологии. Его книга «Новая археология» (2009), хотя и была издана тридцать лет спустя после написания, ещё в рукописи была прочитана многими[15]. Изданная в 2009 году она была отмечена тремя позитивными рецензиями (две в России, одна в Англии)[83]. Его двухтомная «История археологической мысли» (2011) явилась первым опытом истории мировой археологии в России. Двухтомная «История русской археологии в лицах» впервые для русской историографии представила параллельное изложение истории событий, истории идей и истории людей (биографий). Его книга «Феномен советской археологии» (1993) дала первый полный анализ советской археологии после завершения советского периода, хотя писалась ещё до его завершения. Книга была переведена на испанский, немецкий и английский языки. Тогда как на публикацию книги на русском языке поступила лишь одна рецензия[84], немецкий перевод получил семь рецензий[85].

Конкретные археологические исследования[править | править вики-текст]

Исследования катакомбной культуры[править | править вики-текст]

В сфере конкретных археологических исследований больше всего Клейн занимался катакомбной культурой бронзового века (III тыс. до н. э.) на Украине и в Волго-Донских степях[86]. Он раскапывал курганы в степях Украины и Южной России, и катакомбные погребения стали темой его кандидатской диссертации. Диссертация Клейна о происхождении донецкой катакомбной культуры также содержит анализ антропологического (краниологического) материала с обширным статистическим аппаратом, выполненный самим автором. Детальным археологическим анализом на основе собственного опыта раскопок Клейн показал, что ряд памятников из старых раскопок, сочетающих погребение в простой яме с катакомбным обрядом и инвентарём и трактуемых обычно как переходные от ямной культуры к катакомбной, являются просто разрушенными катакомбами (с проваленным сводом)[86]. Сначала он совершенно отвергал местное происхождение этой культуры и отстаивал гипотезу о миграции из Ютландии через равнину Дуная[87]. Потом (в 1970 году) показал, что это не одна культура, а несколько[88]. Позже на основе сравнения с культурой Индии и Риг-ведой он пришёл к выводу, что это предки индоариев[89]. Эту идею он разрабатывал в ряде работ, вплоть до доклада на Вюрцбургском конгрессе индоевропеистов 2009 года. Такой вывод побудил учёного вернуться к изучению участия и местного вклада в формирование катакомбных культур — вклада ямной культуры, которая давно связывается с ариями (индоиранцами, то есть предками индоариев и иранцев). По мнению Клейна, ямники, влившись в катакомбную культуру, мало что привнесли с собой из культуры, но оставили в наследство язык, который и определил этническую характеристику катакомбников.

С 1960 года Клейн написал около трёх десятков статей о катакомбных памятниках, определив, таким образом, приоритетный объект своих исследований. Однако учёный, написавший за долгую научную карьеру три десятка книг, не выпустил фундаментального тома о катакомбных памятниках. Свои разработки Клейн считает подготовительными работами для позднейших исследований катакомбных культур, которые были написаны С. Н. Братченко, А. М. Смирновым, А. Хойслером, А. В. Кияшко, С. Ж. Пустоваловым.

Резонанс. Догадка об индоарийской принадлежности катакомбников была высказана до Клейна историками Берзиным и Грантовским в малотиражном политико-культурном журнале[90],издающемся при советском посольстве в Индии, и никем не была введена в научный оборот, сам Клейн узнал о её существовании много позже. Гипотеза Клейна о катакомбниках как индоариях, выдвинутая им в «Вестнике Ленинградского университета» и на английском языке в индийском научном журнале[91], разрабатывалась им во многих работах и рассматривается учёными как одна из возможных гипотез. Впрочем существуют и другие гипотезы об индоариях: московский археолог Е. Е. Кузьмина считает предками индоариев или, возможно, ариями (то есть индоиранцами) носителей андроновской культуры[92], а украинский археолог В. В. Отрощенко — носителей срубной[93]. Клейн оспаривает доводы Кузьминой в рецензиях на её книги[94].

Установка Клейна о том, что катакомбная культура должна быть расчленена на ряд катакомбных культур в украинских и южнорусских степях, принята большинством археологов[95].

Этногенез[править | править вики-текст]

Славяне[править | править вики-текст]

С самого начала его научной деятельности Клейна увлекали проблемы этногенеза — его первая печатная работа (1955 год) была посвящена происхождению славян[96]. Лев Самуилович так вспоминал о причинах и обстоятельствах, побудивших его к написанию этой статьи: «[Наши слависты] отстаивали сугубую автохтонность своего народа на тех территориях, где его застала история. Любые миграции на эту территорию отвергались. … Я был против [этой традиции], и это было впервые, что я встал в оппозицию профессиональному археологическому истэблишменту»[97].

Резонанс. В 1956 году на Украине была созвана конференция, где ведущие археологи (среди них — Тереножкин и Брайчевский) выступили с критикой двух авторов — Клейна и Г. Ф. Корзухиной. Клейн вспоминал: «Головные доклады, подготовленные видными фигурами старого истэблишмента, были целиком против меня, но в прениях не все соглашались с ними, слышны были и голоса несогласия — людей, поддержавших мою критику. В конце концов резолюция оказалась в мою пользу»[98].

Арии и греки[править | править вики-текст]

В дальнейшем Клейн углубился в проблемы происхождения индоевропейцев, особенно их юго-восточного крыла — ариев, греков, армян, фригийцев, хеттов, тохаров. Он постулировал существование в прошлом индоевропейской субгруппы — грекоариев[99], включающей предков ариев, греков, армян и фригийцев. Этим проблемам посвящены его книги «Древние миграции» (принята к печати в СпбГУ) и «Время кентавров: степная прародина ариев и греков» (2010).

Норманнская проблема[править | править вики-текст]

Во время обучения в аспирантуре Клейн на время отложил занятия диссертацией и приступил к изучению роли варягов (норманнов) в становлении древнерусского государства. Он начал работу над книгой «Спор о варягах», рукопись которой завершил в 1960 году. В печать книгу издательства не принимали[100], но её текст послужил основой для спецкурса, который Лев Самуилович вскоре стал читать на кафедре археологии, а чуть позже — основой для Славяно-варяжского семинара.

В 1965 году Клейн выступил основным диспутантом на третьей публичной дискуссии по данной проблеме (каждая отстояла от предшествующей на век). В первой Миллер спорил с Ломоносовым, во второй Погодин — с Костомаровым, в третьей — Клейн с Шаскольским[101].

В позднесоветское время признание участия норманнов в строительстве российского государства считалось антипатриотической, опасной и вредной теорией. Известный российский историк А. П. Новосельцев так описывал ту эпоху: «Возражать им [академику Рыбакову и его последователям] становилось даже опасно, так как можно было заслужить малопочтенный в ту пору ярлык норманиста, что вело к ограничению возможностей публикации трудов тех, кто его получал, и т. д.»[102]. Сам Клейн в книге мемуаров приводит письмо, направленное в Управление внешних сношений МВиССО СССР профессором Д. А. Авдусиным, в котором значилось: «Позиция группы Клейн-Лебедев-Булкин представляется мне противоречащей марксизму-ленинизму, антипатриотической. Поездка любого из членов этой группы за границу, тем более — в гнездо зарубежного норманизма — Швецию, послужит не на пользу, а во вред советской исторической науке»[103].

Клейн в первые годы старался уменьшить объём норманизма, чтобы это понятие «не налезало» на него и других исследователей[101]. С годами он стал выступать более откровенно. На деле, по мысли Клейна, нет норманнской теории, норманизм не существует и никогда не существовал как научная концепция. А вот антинорманизм существует, но, прежде всего, как идеологическая платформа, основанная на комплексе неполноценности. Характерно, что антинорманизм существует только в России, хотя норманны захватили большие части Англии, Франции, делали набеги на Германию, Испанию и Византию. Ни французы, ни англичане не отрицают этих фактов. Борьба антинорманизма с «норманизмом» — это не критика некой теории, а спор о фактах[101]. В своём труде «Спор о варягах» Клейн не привёл новых аргументов в поддержку той или иной стороны, вместо этого он изложил детально аргументацию обеих сторон, стараясь взвесить эти аргументы и показать их валидность или невалидность. Он структурировал спор, разместив аргументы по ступеням приближения к наиболее неприемлемым положениям.

Резонанс. Позиция Клейна по норманнской проблеме, занятая им с 1960 года, поначалу вызывала только глухое недовольство партийного руководства наукой, приведшее к организации дискуссии 1965 года, где оппонентом выступил И. П. Шаскольский[104]. В печати реакция началась после появления в 1970 году совместной сводки Клейна с учениками норманнских древностей Руси: рецензия в Польше, три подробных отклика в России. Ещё одну вспышку спора вызвал доклад Клейна (1995) на торжественном юбилее дискуссии 1965 года о конце антинорманизма (один отклик в поддержку, два — против). Сам учёный полагал, что после ликвидации советской власти, а вместе с ней и государственной поддержки антинорманизма, дискуссия на эту тему завершена. В журнале «Стратум» за 1999 год Клейн опубликовал статью «Норманизм — антинорманизм — конец дискуссии»[105].

В действительности, куда более ожесточённая дискуссия развернулась после выхода в свет книги «Спор о варягах» (2009). Этот выход совпал с возрождением антинорманизма, поддерживаемого директором Института российской истории РАН А. Н. Сахаровым. Сахаров совместно с историком В. В. Фоминым выступили по телевидению, Клейн раскритиковал их выступление в печати (2010), опубликовав ещё несколько статей того же плана, в частности, о конференции сторонников Сахарова «Начало Руси».

Фомин, в свою очередь, поместил в интернете подробный критический разбор «Спора о варягах» и других произведений Клейна под названием «Клейн как диагноз, или голый конунг», где обвинил Клейна в научной несостоятельности его исторических взглядов. Клейн ответил статьей «Антинорманизм как диагноз»[106].

Другие вопросы[править | править вики-текст]

Клейну также принадлежат исследования и гипотезы по другим вопросам археологии: определение так называемых «зооморфных скипетров» энеолита[107]; изучение игральных костей в степных курганах[108], исследование Карбунского клада раннетрипольской культуры[109]; идентификация пра-хеттов с баденской культурой (Время кентавров, 2010), реконструкция фригийской миграции в Индию за тысячу лет до Александра Македонского и прочие.

Филологические работы[править | править вики-текст]

В области филологии наиболее оригинальны гомероведческие исследования Клейна — книги «Бесплотные герои» (1994), «Анатомия Илиады» (1998) и другие работы, которые не были переведены на иностранные языки. Клейн заинтересовался Гомером в 1980-х годах, исходя из своего изучения бронзового века Европы: он многие годы читал курс бронзового века в Ленинградском университете. При этом он обратил внимание на то, что раскопанный в Гиссарлыке (Турция) город очень отличается от описанной в «Илиаде» Трои. Кроме несовпадений его удивляло то, что основные герои и другие явления в эпопее имеют двойные имена: Троя — она же Илион, река Скамандр и Ксанф, Парис — он же Александр, главные герои греков Ахилл и Диомед совершают одинаковые подвиги и даже ранены в одно место — щиколотку. Причём в поэме они не встречаются: появляется один — исчезает другой. Клейн пришел к идее, что немцы XIX — начала ХХ веков (Генрих Дюнцер (нем.)русск., Теодор Бергк, Август Фик, Пауль Кауэр (нем.)русск., Эрих Бете (нем.)русск. и др.) были правы: эпопея составлена из разных песен, в которых имелись параллельные герои. Далее, проведя статистический анализ греческого оригинала, Клейн проследил, что с этим параллелизмом коррелирует распределение эпитетов, слов. Таким путём удалось расчленить текст Илиады на 6 самостоятельных источников, соединённых в эпопее разрозненными частями вперемежку.

Дальнейшие исследования показали, что основные герои Илиады — Ахилл, Аякс, Нестор и другие — были не историческими личностями, какими они предстают в эпопее, а полумифическими культовыми героями наподобие христианских святых, каждый отвечал за какую-то сферу жизни (например, Ахилл — охранитель кораблей, Нестор — целитель, Одиссей — маг и гадатель и т. д.), и в поэме они, в сущности, занимаются соответствующей деятельностью[110].

По-своему Клейн проанализировал «Каталог кораблей» в Илиаде, доказывая, что он многослоен и в основе симметричен, а его начальный состав совпадает с тем, который предполагался легендой о греческой колонизации островов[111].

Клейн пришел к выводу, что Троянской войны и взятия Трои греками в истории не было. По его мнению, археологических подтверждений этого нет, а опровержений — много. Таким образом, раскопанный Шлиманом город — вообще не Троя, хотя это Илион. В хеттских источниках упоминаются на западе Малой Азии два разных города: Труя — это Троя, и (В)илюса — (В)илиос, Илион[110].

Резонанс. Статьи, а затем книги Клейна по гомеровскому вопросу встретили настороженное восприятие античников, а затем, начиная с работы Цымбурского 1987 г., и резкие возражения . Клейн вспоминал: «Я понимал, что натолкнусь на ожесточённое сопротивление классицистов. Сотни лет они изучали божественного Гомера, его стиль, его сюжетные линии и прочее, и вдруг приходит аутсайдер и заявляет, что всего этого единства нет, а есть разные авторы и разные фрагменты текстов и что немцы прошлого века были в основном правы»[112]. На «Анатомию Илиады» появилось три рецензии — одна положительная[113], другая — с оговорками[114], третья — резко отрицательная[115]. В этой третьей (Цымбурского и Файера 2002 г.) утверждалось, что статистика Клейна ничего не доказывает, так как есть примеры с возможностью противоположных выводов. В ответной статье (2004) Клейн настаивал, что его критики не понимают вероятностной природы статистики, которая предусматривает именно такое распределение возможностей[20].

На гомероведческие работы Клейна поступали и положительные отзывы, в частности видный русский историк древнего мира И. М. Дьяконов заявил, что в юности он мечтал о таком открытии, что выводы Клейна неопровержимы и что с этого, возможно, начнётся новая эпоха в гомероведении[116].

Антропологические исследования Клейна[править | править вики-текст]

Эволюция культуры[править | править вики-текст]

Клейн считает своим наиболее интересным вкладом в антропологию коммуникационную теорию эволюции культуры, которую он, впрочем, подробно не разработал, так как она представлена лишь в нескольких небольших статьях[117]). В своих работах учёный выводил предположение, что передачу культуры от поколения к поколению можно представить как сеть коммуникации, но растянутую не в пространстве, а во времени. Тогда на ход информации должны воздействовать те же, в общем, факторы, которые действуют в любой сети связи (радио, телефон и т. д.). Чтобы информация проходила нормально, нужна её повторяемость, некоторое количество каналов связи с хорошей пропускной способностью. Остаётся понять, какие культурные факторы соответствуют этим физическим факторам, способствующим или препятствующим прохождению сигналов. К примеру, каналами связи могут являться семья, школа, двор, клуб. Повторяемость культурной информации носит характер ежедневный (умывание, застольные обряды), еженедельный (деление на будние дни и выходные, в старом быту — посещение бани), ежегодные (сезонные работы, праздники) и т. д.

Тут не исключаются формулы эволюции культуры и применение этой теории к непрямому управлению культурой. Для археологии есть объяснительные применения: например, при миграции незачем искать переноса всех форм культуры, если переместилась лишь фракция общества, скажем, молодые воины — они просто могли не усвоить на родине те формы культуры, которые редко повторялись, например, погребальный обряд.

Изучение восточнославянского язычества[править | править вики-текст]

Ещё одна тема антропологических исследований Клейна касалась изучения восточнославянского язычества. Обнаружив следы культа Перуна в вайнахском фольклоре, Клейн сначала отыскал в истории реальные возможности древнего проникновения славянского язычества на Кавказ, а затем сопоставил их не только с теми немногими реликтами культа Перуна, которые сохранились в русской культуре, но и с широким кругом этнографических явлений русской культуры. Культ Перуна оказался связанным с образами Русалки, Ярилы, Костромы и др. Перун же выступает у Клейна умирающим и воскресающим богом, каких было немало в мифологии разных стран. Попутно решаются и некоторые другие проблемы. Так, Масленица оказывается по Клейну не древним праздником, а смещением календарных обрядов солноворота под давлением христианских постов. Велеса Клейн считает поздним божеством, имитирующим христианского св. Власия. Ряд статей на все эти темы завершился книгой «Воскрешение Перуна» (2004).

Резонанс. Концепция Клейна о раннеславянском язычестве противоречит другим концепциям по этому вопросу — старым (его учителя В. Я. Проппа, Д. К. Зеленина) и более современным — В. В. Иванова с В. Н. Топоровым и особенно Б. А. Рыбакова.

Среди немногочисленных отзывов на публикацию «Воскрешение Перуна» в профессиональной литературе были как положительные, так и резко критические рецензии. Обозреватель издания «Буквоед-Review» дал книге такое описание: «Она научно точна, построена на обширном и прочном „источниковом“ фундаменте. Она великолепно написана — перед нами увлекательный рассказ опытного лектора. Она, наконец, мировоззренчески плодотворна, ведёт ум читателя к постижениям и открытиям… Труд Клейна — противоядие против неоязычества, седьмое (и последнее?) доказательство его несостоятельности»[118].

Книга Клейна вызвала критику со стороны неоязычников, выразителем которой стал фолк-историк Лев Прозоров, который в своей книге «Боги и Касты Языческой Руси. Тайны Киевского Пятибожия» крайне отрицательно отозвался об идее «умирающего и воскресающего Перуна», который якобы отождествляется Клейном с богами Илу и Индрой[119].

Изучение гомосексуальности[править | править вики-текст]

Столкнувшись с обвинением в гомосексуальности, Клейн заинтересовался этим вопросом и начал его исследовать. Он рассматривает гомосексуальность с позиций антрополога, как девиантное поведение. Как антрополог Л. C. Клейн последовательно выступает за декриминализацию и демедикализацию гомосексуальности, но в то же время, в отличие от многих либеральных деятелей: а) считает гомосексуальность в биологическом плане патологией (а в культурном плане нормы поведения условны и зависят от культуры); б) «гей-парады» не признаёт разумными и целесообразными в России, в отличие от акций в защиту гражданских прав геев; в) резко критикует гомосексуальную субкультуру[120].

Его книга «Другая любовь» (2000) рассматривает различные теории и взгляды на гомосексуальность, существовавшие с древности и до наших времён, теории происхождения гомосексуальности, эволюцию отношения к гомосексуальности в различных обществах в разные исторические периоды. Книга «Другая сторона светила. Необычная любовь выдающихся людей» посвящена гомосексуальности в биографиях известных российских деятелей, от Ивана Грозного до Рудольфа Нуреева (2002).

Резонанс. В одной из рецензий «Другая любовь» Клейна сравнивается с творчеством И. С. Кона[121]. Критический разбор труда Клейна представлен в парижской рецензии[122] и в рецензии в журнале «НЛО»[123]. Российский журналист, автор книг по психологии В. В. Шахиджанян высоко оценил данную работу и перепечатал её на своём личном сайте, расставив по тексту собственные комментарии[124].

Педагогическая деятельность[править | править вики-текст]

Работать преподавателем Лев Клейн начал на заре своей научной карьеры. После окончания истфака ЛГУ и до поступления в аспирантуру он работал школьным учителем в Ленинграде, потом в посёлке Волосово Ленинградской области[9], а затем в Гродно. Уже аспирантом он прошёл по школам Ленинграда с лекциями по археологии, отбирая талантливых ребят для занятий на подготовительных кружках; часть его студентов приходила из подготовительных кружков («Малого истфака»), часть приводили родители-учёные. Лучшие работы школьников рекомендовались к докладу на заседании кафедры археологии, а лучшие школьники — к привилегированному поступлению в университет[125].

Клейн признавал, что тщательно готовил лекции и многие его книги представляют собой курсы лекций, записанные дословно. Он любил продумать текст заранее, тщательно записать и, произнося лекцию, не скрывал, что перед ним лежат подробнейший план-конспект и стопка карточек. Благодаря такому подходу в процессе выступления он мог не заботиться о формулировках и сосредоточиться на интонации, жестах, показе иллюстраций и реакции аудитории. Каждая лекция Клейна, согласно методике, которую использовал Лев Самуилович, имела завлекательное вступление и эффектное завершение[126].

Для развития самостоятельности студентов Клейн придумал особую форму работы — проблемные семинары, работавшие систематически многие годы. От обычных семинаров они отличались тем, что студентам давались не упражнения, а только настоящие, хоть и посильные, исследовательские задания, а весь семинар ориентировался на достижение реальных результатов (организация крупных конференций, выпуск трудов, экспедиционные предприятия). В семинаре участвовали вместе со студентами маститые археологи, а, с другой стороны, допускались и некоторые школьники, чем обеспечивалась длительная жизнь семинара и преемственность поколений. Впоследствии от семинара Клейна ответвились семинары Г. С. Лебедева и М. Б. Щукина, работавшие и после того, как Клейн был уволен из университета. Об опыте организации проблемных семинаров Лев Самуилович рассказал в одной из заметок, опубликованных в газете «Троицкий вариант»[127].

По инициативе Клейна кафедра археологии Ленинградского университета практиковала стажировку иногородних студентов — археологов без достаточного археологического образования. Такому студенту помогали выбраться в Ленинград на полгода-год, и он занимался на всех курсах дневного и вечернего потоков только археологией, успевая за это время прослушать много археологических курсов, а свои экзамены дома сдавал либо досрочно перед тем, либо с запозданием после того. Такую стажировку прошли многие молодые археологи из России, Украины и Молдавии — ныне известные археологи, такие как В. А. Дергачёв и В. С. Патрушев[128].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Taylor T. Conversations with Leo Klejn (англ.) // Current Anthropology. — 1993. — Vol. 34. — № 5. — P. 723—735.
  2. 1 2 3 Клейн, 2010, с. 22-26
  3. См.: Клейн Б. С. Недосказаное. Имена. — Минск: Лимариус, 2008. — 456 с.
  4. 1 2 Клейн, 2010, с. 27—33
  5. Клейн, 2010, с. 40
  6. Клейн, 2010, с. 44
  7. Клейн, 2010, с. 69
  8. Клейн, 2010, с. 73
  9. 1 2 Клейн, 2010, с. 77
  10. Клейн, 2010, с. 101
  11. Клейн, 2010, с. 27—30
  12. Клейн, 2010, с. 47—51
  13. 1 2 Клейн, 2010, с. 331
  14. Клейн, 2010, с. 345
  15. 1 2 3 Клейн, 2010, с. 322—380
  16. 1 2 Белецкий С. В катакомбах истории // Город (812). — 2011. — № 25 (134). — С. 36—37.
  17. См.: Лев Самойлов. Правосудие и два креста // Нева. — 1988. — № 5. — С. 150—158.;
    Лев Самойлов. Путешествие в перевёрнутый мир // Нева. — 1989. — № 9. — С. 150—165.;
    Лев Самойлов. Страх (Грустные заметки о крамоле и криминале) // Нева. — 1990. — № 1. — С. 151—170.;
    Лев Самойлов. Расправа с помощью права // Нева. — 1991. — № 2. — С. 120—143..
  18. См.: Лев Самойлов. Расправа с помощью права // Нева. — 1990. — № 2. — С. 120—143.
  19. Клейн, 2010, с. 398-420
  20. 1 2 Клейн Л. С. Анатомия Илиады: начало дискуссии // Вестник древней истории. — 2004. — № 3. — С. 207—214.
  21. Кукулин И. Гражданин Клейн. OpenSpace.ru (04.03.2010). Проверено 2 сентября 2011. Архивировано из первоисточника 23 января 2012.
  22. Клейн, 2010, с. 168
  23. Клейн, 2010, с. 277
  24. Клейн, 2010, с. 174
  25. Работы Л. С. Клейна по вопросам предмета археологии:
    • Клейн, Л. С. Предмет археологии // Археология Южной Сибири: сборник научных трудов. — Кемерово: Издательство Кемеровского университета, 1977. — Вып. 9. — С. 3—14.
    • Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.;
    • Клейн Л. С. Методологическая природа археологии // Российская Археология. — 1992. — № 4. — С. 86—96.
  26. Лич, Стивен. В беседах с Л. С. Клейном // Актуальные проблемы археологии Сибири и Дальнего Востока: сборник научных статей. — Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2011. — С. 36—44.
  27. 1 2 Клейн, 2010, с. 213
  28. Колпаков Е. М. Почему «археологические источники»? // Проблемы интерпретации археологических источников. — Орджоникидзе: 1987. — С. 108—119.
  29. Шер Я. А. Ещё об археологических источниках и «заключённой» в них информации // Археолог: детектив и мыслитель. Сборник статей, посвящённый 77-летию Льва Самойловича Клейна. — Санкт-Петербург: Изд-во Санкт-Петербургского университета, 2004. — С. 114—123.
  30. Захарук, Ю. Н. Об одной концепции археологического источниковедения // Советская археология. — 1983. — № 3. — С. 72—81.
  31. Клейн, 2010, с. 286
  32. Клейн, 1993, с. 42
  33. Плахин, В. Т. Гносеологическая специфика археологических источников // Алтай в эпоху камня и раннего металла. — Барнаул: 1985. — С. 15—28.
  34. Аникович, М. В. О месте археологии в системе общественных наук // Боряз В. Н. Категории исторических наук. — Л.: Наука, 1988. — С. 73—98.
  35. Григорьев Г. П., Долуханов П. М., Лебедев Г. С., Щеглов А. Н. Отвергнутая рецензия // Вопросы истории естествознания и техники. — 1991. — № 4. — С. 146—150.
  36. Клейн Л. С. О предмете археологии (В связи с выходом книги В. Ф. Генинга «Объект и предмет науки в археологии») // Советская археология. — 1986. — № 3. — С. 209—219.
  37. Захарук Ю. Н. Археология: наука историческая или источниковедческая? // Советская археология. — 1989. — № 3. — С. 207—214.
  38. Генинг, В. Ф. Археология — целостная научная система или «дилетантские вылазки» и «полуфабрикат знания»? (По поводу концепции объекта и предмета археологии Л. С. Клейна) // Советская археология. — 1989. — № 3. — С. 215—228.
  39. Клейн, Л. С. В защиту «чистой археологии» // Советская археология. — 1991. — № 2. — С. 102—110.
  40. Генинг В. Ф. О стиле дискуссии Л. С. Клейна. Письмо в редакцию // Российская археология. — 1991. — № 4. — С. 257—259.
  41. Крепаков Э. А. Некоторые проблемы исторического исследования в археологии (анализ концепции Л. С. Клейна) // Материалы ХХХIII Урало-Поволжской археологической студенческой конференции: сборник научных статей. — Ижевск: Удм. ГУ, Ин-т истории и культуры народов Поволжья, 2001. — С. 112—113.
  42. Grahame Clark. Archaeology and Society; Reconstructing the Prehistoric Past. — Harvard university Press, 1957. — 272 p.
  43. I. Rouse. Introduction to Prehistory, A Systematic Approach. — McGraw-Hill Book Company, Inc, 1972.
  44. Klein, Leo. To Separate a Centaur: On the relationship of Archaeology and History in Soviet Tradition : [англ.] // Antiquity. — 1993. — Vol. 67, no. 255. — P. 339—348.
  45. Klejn, Leo. Is German archaeology atheoretical? Comments on Georg Kossack : [англ.] // Norwegian Archaeological Review. — 1993. — Vol. 26, no. 1. — P. 49—54.
  46. Leo Klein. Prehistory and archaeology. — Kuna M. and Venclova N. (eds.). Whither archaeology? Papers in honour of Evžen Neustupny. Praha, Institute of archaeology, 1995, p. 36 — 42.
  47. Kristiansen, Kristian. Exploring the Limits: An Interview with Leo Klejn : [англ.] // Journal of European Archaeology. — 1993. — Vol. 1, no. 1. — P. 184—194.
  48. Arroyo, Ángel Esparza. Pie a tierra: por la distinción entre la prehistoria y la arqueología : [исп.] // Complutum. — 1996. — No. 2 (Extra 6). — P. 13—34.
  49. Клейн Л. С. К оценке эмпиризма в современной археологии // Проблемы археологии и этнографии. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1977. — В. 1. — С. 13—22.
  50. Клейн Л. С. Археологическая теория (проблема статуса и дефиниции) // Проблемы археологии и этнографии. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1978. — В. 2. — С. 8—17.
  51. Клейн Л. С. Теории в археологии // Новые открытия в археологии Сибири и Дальнего Востока. — Новосибирск: Наука, 1979. — С. 30—39.
  52. Клейн Л. С. Структура археологической теории // Вопросы философии. — 1980. — № 2. — С. 99—115.
  53. Клейн Л. С. Функции археологической теории // Stratum plus. — 1999. — № 3. — С. 8—25.
  54. Клейн Л. С. Как отличить хорошую теоретическую работу по археологии от плохой? // Stratum plus. — 2005. — № 1. — С. 482—486.
  55. Leo Klein. Neither archaeology nor theory: a critique of Johnson // Antiquity. — 2006. — № 80. — P. 435—443.
  56. Johnson M. Reply to Leo S. Klejn // Antiquity. — 2006. — № 80. — P. 444—445.
  57. Работы Л. С. Клейна по классификации и типологии:
    • Клейн Л. С. Проблема определения археологической культуры // Советская археология. — 1970. — № 2. — С. 37—51.
    • Клейн Л. С., Миняев С. С., Пиотровский Ю. Ю., Хейфец О. И. Дискуссия об археологической культуре в Проблемном археологическом семинаре Ленинградского университета // Советская археология. — 1970. — № 2. — С. 298—302.
    • Клейн Л. С. Понятие типа в современной археологии // Типы в культуре. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1979. — С. 50—74.
    • Клейн Л. С. Археологическая типология. — Л.: Академия наук СССР, ЛФ ЦЭНДИСИ, Ленинградское археологич. научно-исследоват. объединение, 1991. — 448 с.
  58. Клейн, 2010, с. 316
  59. Gleusiou S. // Nouvelles de l’archéologie. — 1983. — № 11. — P. 100.
  60. Eggert M. K. H. // Bonner Jahrbücher. — 1982. — № 185. — S. 541—544.
  61. Stig Welinder. Humans and artifacts : an essay on typology, complexity and multi-dimensional statistics in 19th and 20th century archaeology. — Bergen: Norwegian Computing Centre for the Humanities, 1991. — 153 p. — (Rapportserie / NAVFs EDB-senter for humanistisk forskning).
  62. Рецензии на книгу Л. С. Клейна «Археологическая типология»:
    • Каган М. С. [Рецензия] // Вестник Ленинградского университета, сер. 6. — 1993. — В. 1. — № 6. — С. 113—114.
    • Тульчинский Г. Л. Книга Л. С. Клейна «Археологическая типология» // Философская и социологическая мысль. — 1993. — № 2. — С. 172—174.
  63. Шпак А. Л. Математическая мизантропия // Stratum plus. — 1999. — № 5. — С. 208—210.
  64. Классификация в археологии. Терминологический словарь-справочник / Под ред. Бочкарёва В. С.. — М.: Институт археологии АН СССР, 1990. — С. 65—106.
  65. Работы Л. С. Клейна об эшелонированной археологии:
    • Клейн Л. С. К разработке процедуры археологического исследования // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. — Л.: Наука, 1975. — С. 42—44.
    • Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1978. — 120 с.
    • Клейн Л. С. Глубина археологического факта и проблема реконверсии // Stratum plus. — 1999. — № 6. — С. 337—361.
  66. Клейн Л. С. Три процедуры археологического исследования // Вопросы археологии Урала. — 1978. — В. 14. — С. 15—24.
  67. Клейн Л. С. Принципы археологии. — Санкт-Петербург: Бельведер, 2001. — 151 с.
  68. Клейн Л. С. Рец. на: R. Hachmann. Goten und Skandinavien. Berlin, 1970 // Советская Археология. — 1974. — № 3. — С. 278—284.
  69. Работы Л. С. Клейна по вопросам теории этногенеза:
    • Клейн Л. С. Археологические признаки миграций // IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук, Чикаго, 1973. Доклады советской делегации. — М.: 1973. — С. 17.
    • Клейн Л. С. Археолого-этнографические сопоставления // Методологические аспекты археологических и этнографических исследований в Западной Сибири. — Томск: Изд-во Томского университета, 1981. — С. 138—141.
    • Клейн Л. С. Археология и этнография: проблема сопоставлений // Интеграция археологических и этнографических сопоставлений. Материалы VI Международного научного семинара, посвященного 155-летию со дня рождения Д. Н. Анучина. Ч.1. — Омск — Санкт-Петербург: Изд-во Томского университета, 1998. — С. 97—120.
  70. Клейн Л. С. Дискуссия об археологической культуре в Проблемном археологическом семинаре Ленинградского университета // Советская археология. — 1970. — № 2. — С. 298—302.
  71. Клейн Л. С. Археология и этногенез: новый подход // Методологические проблемы изучения этнических культур: Материалы симпозиума. — Ереван: Изд-во Акад. наук Арм. ССР, 1978. — С. 25—33.
  72. Работы Л. С. Клейна по вопросам происхождения славян:
    • Клейн Л. С. Вопросы происхождения славян в сборнике докладов VI научной конференции Института археологии АН УССР // Советская Археология. — 1955. — Т. XXII. — С. 257—272.
    • Клейн Л. С. К постановке вопроса о происхождении славян // Проблемы отечественной и всеобщей истории. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1969. — С. 21—35.
  73. Клейн Л. С. Время кентавров. Степная прародина ариев и греков. — Санкт-Петербург: Евразия, 2010. — 496 с.
  74. Работы Л. С. Клейна по проблемам миграций:
    • Клейн Л. С. Археологические признаки миграций // IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук, Чикаго, 1973. Доклады советской делегации. — М.: 1973. — С. 17.
    • Клейн Л. С. Миграция: археологические признаки // Stratum plus. — 1999. — № 1. — С. 52—71.
  75. Клейн, 2010, с. 252
  76. Работы Л. С. Клейна по разработке понятия секвенций:
    • Клейн Л. С. Археологические признаки миграций // IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук, Чикаго, 1973. Доклады советской делегации. — М.: 1973. — С. 17.
    • Klein L. Kossinna im Abstand von vierzig Jahren // Jahresschrift für mitteldeutsche Vorgeschichte. — 1974. — Bd. 58. — S. 7—55.
  77. Клейн, 2010, с. 256
  78. Щукин М. Г. К предыстории черняховской культуры: Тринадцать секвенций // Археологический сборник Эрмитажа. — 1979. — В. 20. — С. 66-89.
  79. Leo Klein. A panorama of theoretical archaeology // Current Anthropology. — 1977. — Vol. 18. — № 1. — P. 1 — 42.
  80. 1 2 3 Клейн, 2010, с. 260-261
  81. Trigger B. No longer from another planet // Antiquity. — 1978. — Vol. LII. — № 206. — P. 193—198.
  82. Miles D. Yoked to the past. The state of archaeology // Encounter. — 1983. — Vol. LXV. — № 4. — P. 55—60.
  83. Рецензии на книгу Л. С. Клейна «Новая археология»:
    • Виноградов А. [Рецензия] // Вестник Санкт-Петербургского университета, сер. 12. — 2009. — В. 4. — С. 90—93.
    • Лынша В. А. [Рецензия] // Российская Археология. — 2011. — № 1. — С. 90—93.
    • Kradin N. N. Leo S. Klejn. Novaia Arkheologiia (kriticheskii analiz teoreticheskogo napravleniia v arkheologii Zapada) [New Archaeology (critical analysis of the theoretical direction of Western archaeology)]. 393 pages, 7 tables. 2009. Donetsk (Ukraine): Donetsk National University; 978-966-639401-2 hardback. (англ.) // Antiquity. — 2011. — Vol. 85. — P. 295—296.
  84. Формозов А. А. О книге Л. С. Клейна «Феномен советской археологии» и о самом феномене // Российская Археология. — 1995. — № 3. — С. 225—232.
  85. Рецензии на немецкий перевод книги «Феномен советской археологии»:
    • Jetmar K. — Central Asiatic Journal, vol. 42, 1998, 2: 315—318.
    • Häusler A. — Jahgesschrift für Mitteldeutsche Vorgeschichte, 81: 1999: 501—509.
    • Härke Heinr. — Archäologische Informationen 22/1, 1999: 73 — 75.
    • Maier Esth. — Hansische Geschichtsblatt 119, 1999: 307.
    • Stadelbauer Jörg. — Osteuropa, 7, 1999: 766—767.
    • Holtorf Corn. — Archaeologia Polona, 38: 2000: 257—263.
    • Мёйрс Вим ван. — Ab Imperio, 4/2001: 443—447.
  86. 1 2 Клейн Л. С. О так называемых ямных погребениях катакомбного типа (К вопросу о происхождении катакомбной культуры) // Советская Археология. — 1961. — № 2. — С. 49—65.
  87. Клейн Л. С. Краткое обоснование миграционной гипотезы о происхождении катакомбной культуры // Вестник Ленинградского университета. — 1962. — № 2. — С. 74—87.
  88. Клейн Л. С. Катакомбная культура или катакомбные культуры? // Колчин Б. А. и Шер Я. А. Статистико-комбинаторные методы в археологии. — М.: Наука, 1970. — С. 165—169.
  89. Клейн Л. С. Откуда арии пришли в Индию? // Вестник Ленинградского университета. — 1980. — № 20. — С. 35—39.
  90. Berzin E., Grantovsky, E. Kinsman of Indians on Black Sea shores // Soviet land. — 1962. — Vol. XV (10). — P. 26-27.
  91. Klejn L. S. The coming of Aryans: who and whence? // Bulletin of the Deccan College Research Institute. — 1984. — Vol. 43. — P. 57-72.
  92. Кузьмина Е. Е. Арии — путь на юг. — М.-СПб.: Летний сад, 2008. — 558 с.
  93. Отрощенко В. В. Історія племен зрубної спільності: Автореф. дис. … докт. іст. наук. — К., 2002. — 33 с.
  94. Клейн Л. С. Пути ариев. Полемические заметки о книге Е. Е. Кузьминой // Российская археология. — 2010. — № 3. — С. 171—174.
  95. Вінокур І. С., Телегін Д. Я. Археологія України. — Тернопіль: Навчальна книга — Богдан, 2008. — С. 118. — 480 с.
  96. Клейн Л. С. Вопросы происхождения славян в сборнике докладов VI научной конференции Института археологии АН УССР // Советская Археология. — 1955. — Т. XXII. — С. 257—272.
  97. Клейн, 2010, с. 86
  98. Клейн, 2010, с. 87
  99. Клейн Л. С. Грекоарии в Северном Причерноморье // Україна — Грецiя: досвiд дружнiх зв’язкiв та перспективи спiвробітництва. — Маріуполь: МДГУ, 1996. — С. 19—21.
  100. Клейн, 2010, с. 136
  101. 1 2 3 Клейн, 2010, с. 136—138
  102. Новосельцев А. П. «Мир истории» или миф истории? // Вопросы истории. — 1993. — № 1. — С. 22—31.
  103. Клейн, 2010, с. 143
  104. Материалы дискуссии опубликованы в книге «Спор о варягах»
  105. Клейн Л. С. Норманизм — антинорманизм: конец дискуссии // Stratum plus. — 1999. — № 5. — С. 91—101.
  106. Клейн Л. С. Антинорманизм как диагноз. Полит.ру (3 декабря 2010). Проверено 25 декабря 2011. Архивировано из первоисточника 23 января 2012.
  107. Работы Л. С. Клейна о «зооморфных скипетрах»:
    • Клейн Л. С. О так называемых зооморфных скипетрах // Проблемы древней истории Причерноморья и Средней Азии. — Л.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 1990. — С. 17—18.
    • Клейн Л. С. Ещё раз о так называемых зооморфных скипетрах: Полемическая заметка о книге В. А. Дергачева «О скипетрах, о лошадях, о войне» // Стратум-плюс. — 2010. — № 2. — С. 315—321.
  108. Клейн Л. С. Происхождение нуля, или Древнейшая эволюция игры в кости между Дунаем и Индом // Стратум: структуры и катастрофы. — 1997. — С. 47-66.
  109. Клейн Л. С. О дате Карбунского клада // Проблемы археологии. — 1968. — В. 1. — С. 5—74.
  110. 1 2 Клейн Л. С. Бесплотные герои. Происхождение образов Илиады. — СПб.: Фарн — Художественная Литература, 1994. — 192 с.
  111. Клейн Л. С. Каталог кораблей: Структура и стратиграфия // Stratum plus. — 2000. — № 3. — С. 17—51.
  112. Клейн, 2010, с. 424-425
  113. Коршунков В. А. [Рецензия] // Новое литературное обозрение. — 2001. — № 51. — С. 438—440.
  114. Акимова Л. И. [Рецензия] // Вестник РГНФ. — 2000. — № 4. — С. 264—270.
  115. Цымбурский В. Л., Файер В. В. Рецензия на книгу: Л. С. Клейн. «Анатомия Илиады» // Вестник древней истории. — 2002. — № 1. — С. 179—189.
  116. Дьяконов И. М. Местоположение Трои и хетты (По поводу работы Л. С. Клейна) // Народы Азии и Африки. — 1987. — № 2. — С. 209—211.
  117. Работы Л. С. Клейна по коммуникационной теории:
    • Клейн Л. С. О приложимости идей кибернетики к построению общей теории археологии // Тезисы докладов на секциях, посвященных итогам полевых исследований 1971 г.. — М.: Наука, 1972. — С. 14—16.
    • Клейн Л. С. Проблема смены культур в современных археологических теориях // Вестник Ленинградского Университета. — 1975. — № 8. — С. 95—103.
    • Клейн Л. С. Культурно-исторический процесс и теория коммуникации // Грани культуры. Вторая международная научная конференция 4 — 6 ноября 1997 г. Тезисы докладов и выступлений. — СПб.: б. и., 1997. — С. 107—110.
  118. Иконников-Галицкий А. Седьмое доказательство // Буквоед-Review. — 2005. — № 1(5).
  119. Прозоров Л. Боги и Касты Языческой Руси. Тайны Киевского Пятибожия. — М.: Эксмо, 2006. — С. 52. — 320 с. — (Загадки и коды Древней Руси).
  120. Клейн Л. С. Другая любовь: Природа человека и гомосексуальность. — СПб.: Фолио-Пресс, 2000. — С. 699—795.
  121. Афанасьев А. О книге «Другая любовь» // Kiev Gay Telegraph. — 2000. — № 6. — С. 4—5.
  122. [Révision] // L’iceberg bleu. — 1999. — № 1. — P. 17—21.
  123. Багров Э. [Рецензия] // Новое литературное обозрение. — 2001. — № 47. — С. 396.
  124. Другая любовь (Л. С. Клейн). Личный сайт В. В. Шахиджаняна. Проверено 29 июля 2011. Архивировано из первоисточника 23 января 2012.
  125. Клейн, 2010, с. 90
  126. Клейн, 2010, с. 84
  127. Клейн Л. С. Проблемный семинар // Троицкий вариант. — 2009. — № 5(24N). — С. 15. Архивировано из первоисточника 7 марта 2010.
  128. Клейн, 2010, с. 105

Основные работы[править | править вики-текст]

Полную библиографию (свыше 500 названий) см. на сайте Археология. РУ, а по 2000-й год — в кн.: Археолог: детектив и мыслитель : сб. ст., посвящ. 77-летию Льва Самойловича Клейна / С.-Петерб. гос. ун-т, Ин-т истории матер. культуры РАН, Лаб. археологии, ист. социологии и культур. наследия при НИИКСИ СПбГУ; [отв. ред.: Л. Б. Вишняцкий, А. А. Ковалев, О. А. Щеглова]. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004. — 501, [1] с. — ISBN 5-288-03505-9 (в пер.); ISBN 5-288-03491-5 (в обл.).

Археология
  • Археологические источники. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1978. — 119 с.
    • Археологические источники / Л.С. Клейн; [М-во культуры Рос. Федерации, Рос. акад. наук, Ин-т природ. и культ. наследия. С.-Петерб. фил.]. — 2-е изд., доп. — СПб.: Фарн, 1995. — 348, [1] с. — (Классика археологии; Вып. 2). — ISBN 5-900461-029-7.
  • Археологическая типология. — Л.: ЛФ ЦЭНДИСИ: Ленингр. науч.-исслед. археол. об-ние, 1991. — 447 с.
  • Феномен советской археологии. — СПб.: Фарн, 1993. — 128 с. — ISBN 5-900461-03-3.
    • перевод на англ.: Soviet archaeology. Trends, schools, and history. — Corby: Oxford University Press, 2013. — 456 p. — ISBN 0199601356.
  • Принципы археологии. — СПб.: Бельведер, 2001. — 152 с. — ISBN 5-9259-0009-X.
  • Введение в теоретическую археологию. Книга I. Метаархеология. — СПб.: Бельведер, 2004. — 472 с. — ISBN 5-9259-0039-1.
    (расширенное издание книги Klejn L. S. Metaarchaeology = Метаархеология. — Acta Archaeologica. — København: Blackwell – Munksgaard, 2001. — Vol. 72:1. — P. 1-149. — 149 p.)
  • Новая Археология (критический анализ теоретического направления в археологии Запада). — Донецк: ДонНУ, 2009. — 293 с. — ISBN 978-966-639-401-2.
  • Формула Монтелиуса (шведский рационализм в археологии Мальмера). — Донецк: ДонНУ, 2010. — 258 с. — ISBN 978-966-639-438-8.
  • Время кентавров. Степная прародина греков и ариев. — СПб.: Евразия, 2010. — 496 с., илл.цв. 32 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-8071-0367-3.
  • История археологической мысли. В 2 томах. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2011. — 688 (т.1), 626 (т.2) с. — ISBN 978-5-288-05165-4 т.1: ISBN 978-5-288-05166-1, т.2: ISBN 978-5-288-05167-8.
  • Археологическое исследование: методика кабинетной работы археолога : в 2 т. — Донецк : Донецкий национальный университет, 2012, 2013. — 622 с., 599 с. с. — 300 экз, экз.
  • Этногенез и археология : в 2 т. — СПб. : Евразия, 2013. — 1056 с. с.
  • Время в археологии. — СПб. : Евразия, 2014. — 384 с. с. — 500 экз.
История
  • Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон. — СПб.: Евразия, 2009. — 400 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-8071-0329-1.
Филология
  • Бесплотные герои. Происхождение образов «Илиады». — СПб.: Фарн, Художественная литература, 1994. — 192 с. — 1000 экз. — ISBN 5-280-02015-x.
    • перевод на англ.: Incorporeal Heroes: The Origins of Homeric Images. — Newcastle: Cambridge Scholars Publishing, 2013. — 175 p. — ISBN 1443841889.
  • Анатомия «Илиады». — СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1998. — 560 с. — ISBN 5-288-01823-5.
  • *Расшифрованная "Илиада". — СПб. : Амфора, Петроглиф, 2014. — 576 с. с. — ISBN 978-5-367-02933-8, 978-5-4357-0288-0.
Антропология
  • Другая любовь: природа человека и гомосексуальность. — СПб.: Фолио-Пресс, 2000. — 864 с. — ISBN 5-7627-0146-8.
  • Другая сторона светила: Необычная любовь выдающихся людей: Российское созвездие. — СПб.: Фолио-Пресс, 2002. — 656 с. — ISBN 5-7627-0166-2.
  • Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. — СПб.: Евразия, 2004. — 480 с. — 3000 экз. — ISBN 5-8071-0153-7.
  • * История антропологических учений. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2014. — 744 с. — ISBN 978-5-288-05509-6.
Музыка
  • Гармонии эпох: Антропология музыки. — СПб. : Евразия, 2012. — 224 с. — ISBN 978-5-91852-026-0, 9785918520260.
Публицистика
  • Klejn, Lew S. Verkehrte Welt: in Breshnews Lagern; Essays = Перевёрнутый мир. — 1. Aufl. — Berlin: Aufbau-Taschenbuch-Verl, 1991. — 166 p. — ISBN 3-7466-0009-3.
    (Русское издание: Лев Самойлов. Перевёрнутый мир. — СПб.: Фарн, 1993. — 223 с.,
    новое издание — Клейн Л. С. Перевёрнутый мир. — 2-е издание, исправленное и дополненное. — Донецк: ДонНУ, 2010. — 406 с. — (Научно-публицистическая серия: Археолог и культура). — ISBN 978-966-639-440-1.)
Автобиографические работы
  • Клейн Л. С. Трудно быть Клейном. — Спб.: Нестор-История, 2010. — 748 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-98187-368-3.

Ссылки[править | править вики-текст]