Конформист (фильм)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Конформист
Il Conformista
Conformista.jpg
Жанр

драма

Режиссёр

Бернардо Бертолуччи

Продюсер

Маурицио Лоди-Фе

Автор
сценария

Бернардо Бертолуччи

В главных
ролях

Жан-Луи Трентиньян
Стефания Сандрелли
Доминик Санда

Оператор

Витторио Стораро

Композитор

Жорж Делерю

Длительность

111 мин

Страна

ИталияFlag of Italy.svg Италия
ФранцияFlag of France.svg Франция
ФРГFlag of Germany.svg ФРГ

Язык

итальянский

Год

1970

IMDb

ID 0065571

«Конформист» (итал. Il Conformista) — кинофильм итальянского режиссёра Бернардо Бертолуччи, снятый в 1970 году по одноимённому роману Альберто Моравиа (1951). Брошенный 29-летним режиссёром безрадостный взгляд на мотивацию человеческих поступков косвенно отразил его разочарование в майских событиях 1968 года.[1]

Как следует из 100-процентного рейтинга на сайте Rotten Tomatoes, фильм получил наивысшую оценку профессиональных кинокритиков.[2] В 1971 году он был удостоен национальной итальянской кинонаграды «Давид ди Донателло» как лучший фильм года.[3]

Усложнённость структуры повествования и новаторская кинематография «Конформиста» оказали значимое влияние на развитие мирового кинематографа, открыв путь к созданию психологических драм нового поколения — таких, как «Крёстный отец» (1972) и «Апокалипсис сегодня» (1979).[1]

Сюжет[править | править вики-текст]

Действие фильма начинается в Риме в 1938 году. Жизнь тридцатитрёхлетнего аристократа Марчело Клеричи, казалось бы, обретает признаки «нормальности». Марчело поступает на службу к фашистам и собирается жениться на симпатичной, но больше ничем не примечательной девушке из среднего класса по имени Джулия. Как становится ясно из его воспоминаний, Марчело с детства ощущает себя жертвой тяжёлой наследственности (мать — морфинистка, отец — в психиатрической лечебнице) и педофилии со стороны водителя Лино (Марчело уверен, что застрелил его, будучи 12-летним мальчиком).

Марчело и Джулия на пути в Париж.

Марчело с женой в медовый месяц отправляются в Париж. Фашистская разведка поручает ему следить за Квадри — профессором-антифашистом, эмигрировавшим во Францию после прихода к власти Муссолини. Марчело знаком с Квадри, так как учился в университете, в котором преподавал профессор. Находясь на Ривьере в курортной Вентимилье, Марчело получает задание убить Квадри. В его задачи входит выйти на профессора, подготовить почву, при возможности выманить его из столицы и застрелить, а в задачи его напарника, профессионального киллера Манганьело, — подстраховать исполнителя и в случае необходимости закончить «мокрую работу».

По прибытии в Париж молодожёны останавливаются в гостинице Дорсэ. Оттуда Марчело делает звонок профессору и договаривается с ним о встрече у него в квартире. В гостях Марчело и Джулия знакомятся с очаровательной молодой женой профессора, Анной. В ходе знакомства Анна подозревает, что Марчело приехал в Париж с недобрыми намерениями. Вечером женщины отправляются по магазинам, и позже, заглянув в номер в неурочный час, Марчело становится невольным свидетелем того, как Анна пытается соблазнить Джулию.

Марчело удаётся выяснить, что чета Квадри готовится отбыть в своё поместье в савойских Альпах. Вокруг поместья — лес, где можно будет без шума избавиться от профессора. Однако неожиданно для себя самого Марчело влюбляется в Анну, ищет с ней близости. Как-то вечером обе пары посещают ресторан и данс-холл, и влюблённый герой пытается отказаться от исполнения преступления, отдав пистолет своему дублёру. Манганьело обвиняет его в трусости.

Наутро Марчело узнаёт, что Анна и профессор спешно выехали из Парижа. Он с напарником пускается на автомобиле в погоню (с этой сцены разворачивается действие фильма). Сидя в салоне, Марчело пересказывает приснившийся ему накануне сон о побеге от профессора с Анной. Судя по рассказу, он намерен спасти Анну от грозящей ей гибели.

В тот момент, когда Марчело с Манганьело наконец настигают машину профессора, на встречной полосе появляется ещё один чёрный автомобиль, который преграждает дорогу Квадри. Профессор останавливается и выходит из машины узнать, в чём дело. В это время из-за деревьев выскакивают люди в плащах (по всей видимости, подосланные Манганьело) и закалывают Квадри. Испуганная Анна пытается скрыться в лесу, но и её настигает пуля убийц. Словно оцепенев, Марчело наблюдает за происходящим из-за стекла автомобиля, в то время как Манганьело в крепких выражениях высказывает своё недовольство его пассивностью.

Пять лет спустя по радио объявляют о падении режима Муссолини. У Марчело и Джулии растёт дочь, но в некогда роскошной квартире её матери они живут бедно и не одни. Марчело отправляется на улицу «посмотреть на крушение диктатуры». Перед уходом Джулия сообщает мужу, что в своё время Анна поделилась с ней подозрениями о том, что он работает на фашистов. Несмотря на то, что дуче теперь не у власти, она одобряет его парижскую миссию как необходимый шаг в карьере.

Проходя по ночному Колизею, Марчело случайно становится свидетелем разговора некоего юноши, торгующего своим телом, и мужчины, который пытается «снять» его на ночь. В этом мужчине он внезапно узнаёт Лино, которого, как полагал, убил ещё в детстве. На грани нервного срыва Марчело публично обвиняет Лино в гомосексуализме и в убийстве профессора Квадри. Тот убегает. В последней сцене фильма камера скользит над голыми ягодицами лежащего в постели юноши и останавливается на лице Марчело, который сидит рядом с ним. По всей видимости, они провели ночь вместе.

Персонажи[править | править вики-текст]

  • Марчело Клеричи (Жан-Луи Трентиньян) — интеллигентный представитель разлагающейся итальянской аристократии. Его мать — морфинистка и нимфоманка, отец запятнал себя пытками невинных людей и попал в психиатрическую лечебницу. Его отношения со слепым Итало, которого в финале он обвиняет в гомосексуализме, остаются непрояснёнными. В детстве Марчело застрелил (или так ему кажется) пристававшего к нему шофёра по имени Лино. Как следует из книги, сверстники считали его похожим на девочку и задирали. В сцене фильма, предшествующей убийству Лино, юный Марчело, когда его мучители разбегаются, встаёт с земли и поддёргивает штанишки. В условиях фашистского режима Клеричи стремится преодолеть своё отчуждение от окружающих. В 33 года он решает слиться с толпой, вступив в партию большинства и женившись на типичной представительнице среднего класса. Однако, как он понимает в финале, от себя убежать невозможно.
  • Джулия Клеричи (Стефания Сандрелли) — невеста, а потом и жена Марчело. Подлинное воплощение посредственности и наивного материализма. «Хороша в постели, хороша на кухне», — замечает про неё Марчело. Она не отличается умом, легко пьянеет от шампанского, танцует под выписанные из Америки пластинки и по-обывательски восхищается Эйфелевой башней. Бертолуччи описывает её как «помесь недалёкой, но привлекательной голливудской старлетки с итальянкой из мелкой буржуазии».[4] Подобно Марчело, подростком она подверглась насилию со стороны престарелого «дядюшки», потеряв при этом девственность, но, в отличие от мужа, на её психическое устройство этот эпизод не оказал сколько-нибудь значительного влияния. Марчело едва ли способен удовлетворить супругу: внешние проявления чувства до брака кажутся ему не вполне приличными, а после прибытия в Париж, как следует из слов Джулии, они и вовсе не были близки. Даже путешествуя в поезде во время медового месяца, он вступает в близость с женой не по своему почину, а имитируя выходки развратившего её старика, о которых она повествует ему в этот момент. По фильму разбросаны намёки на её супружескую неверность:[5] во время медового месяца она подпадает под обаяние Анны, а в конце фильма показана её с Марчело дочь с густой светлой шевелюрой (в то время как оба родителя — брюнеты).
  • Профессор Квадри (Энцо Тарашио) — антифашист, преподававший Марчело философию в университете. После прихода к власти Муссолини эмигрировал в Париж, где живёт в окружении преданных единомышленников. Как справедливо подмечает Марчело, борьбе за свободу родной страны профессор предпочёл бегство на чужбину. При появлении в Париже бывшего ученика профессор подозревает недоброе. Чтобы лучше узнать и испытать Марчело, соглашается на семейный ужин с четой Клеричи. Во время обжигающего танца супруги с Джулией он испытывает неподдельный восторг вуайериста.[4] Для Бертолуччи чета Квадри, несмотря на свои прогрессивные взгляды, представляет собой оборотную сторону мещанского убожества.[4] Их души тронуты тем же буржуазным тлением. «Я не хочу чтобы кто-либо спасся — и не спасаю никого», — замечает режиссёр.[4] В савойском лесу профессора и его жену настигают подосланные Манганьело убийцы, которые наносят ему кинжалами удар за ударом в манере, напоминающей театральные постановки убийства Юлия Цезаря.[6] Незадолго до этого Марчело с грустной улыбкой цитирует предсмертную эпитафию другого римского правителя: Animula, vagula, blandula… («Душа, скиталица нежная, Телу гостья и спутница, Уходишь ты…»)[3]
  • Анна Квадри (Доминик Санда) — жена профессора, которая значительно моложе его. Преподаёт в балетной школе. Отличается решительными, мужественными манерами, носит брюки. Заводит дружбу с Джулией, танцует с ней танго в данс-холле и пытается её соблазнить. Бисексуальная Анна вызывает у Марчело безотчётное влечение, хотя она подозревает его в намерении убить профессора. Марчело вступает с ней в связь, пытаясь тем самым развеять подозрения. По её совету профессор спешно покидает Париж и отправляется в Альпы. Марчело следует за ними, надеясь заступиться и героически спасти Анну от смерти.[7] После убийства профессора Анна подбегает к его машине и прижимает лицо к стеклу, но Марчело в нерешительности отворачивается. Она в ужасе петляет по лесу, пока её не настигает пуля преследующего её чернорубашечника. Пуля задевает щёку Анны, её лицо заливает кровь, и она падает наземь в той же позе, что и Лино после выстрела юного Марчело.[8]
  • Среди персонажей второго плана наиболее значимы три фигуры, несущие по отношению к Марчело наставническо-отеческие функции (во фрейдистской терминологии — фигуры отца). Это шофёр Лино, или Паскуалино (Пьер Клементи), который пытался развратить Марчело, когда тот был ребёнком, и по отношению к которому главный герой питает противоречивые чувства. Это Манганьело (Гастоне Москин) — шофёр и напарник Марчело во время парижской миссии: чёрствый тип, который хвалится совершёнными им в Алжире зверствами и строго блюдёт этикет профессионального убийцы. Наконец, Итало (Хосе Квальо) — слепой диктор радио, который произносит пропагандистские речи во славу Муссолини, а также выступает посредником между Марчело и фашистами.

Истоки[править | править вики-текст]

«Конформист» — первый фильм, снятый Бертолуччи после вступления в 1969 г. в Коммунистическую партию Италии. Подобно предыдущей ленте, «Стратегия паука» (1969), в этом фильме его занимает запретная для послевоенной Италии тема фашизма — точнее, мотивов, которые толкали современников его отца в ряды партии Муссолини. Замысел состоял в том, чтобы заставить зрителя почувствовать себя на месте Марчело, когда он поднимает оконное стекло, в которое бьётся, умоляя о помощи, обречённая на гибель Анна. Тем самым весь зрительный зал оказывается в положении пассивного соучастника фашистских преступлений.[9]

Марчело безучастно наблюдает за предсмертными минутами Анны подобно тому, как итальянцы отстранённо наблюдали за торжеством фашизма в их стране.

Идея взглянуть на тоталитаризм с фрейдистской точки зрения пришла к Бертолуччи после студенческих волнений 1968 года, в которых он принимал деятельное участие. По словам режиссёра, главный урок тех событий для него лично состоял в осознании того, что он жаждал революции не ради обездоленных, а ради себя самого: «Я хотел, чтобы мир изменился для меня. Я обнаружил в политической революции личностный уровень».[10] В связи с этим режиссёр приводит фразу Сартра, которая звучала в его предыдущем фильме: «Человек состоит из всех людей. Он равен им всем, и все они равны ему».[4]

Поставив перед собой задачу отобразить на экране личностный срез великих исторических событий, Бертолуччи обратился к роману коммуниста Альберто Моравиа, предупредив его: «Чтобы остаться верным вашей книге, мне придётся предать её».[1] В написанном по мотивам романа сценарии он попытался вскрыть индивидуальную психологическую мотивацию вступления главного героя в партию фашистов. При этом весь финал романа молодому режиссёру пришлось переписать в соответствии с учением Фрейда, которым он тогда увлекался:

У Моравиа всё было предопределено «судьбой», так что нам не дано понять, почему Марчело становится фашистом. В конце книги, ночью после 25 июля, Марчело с женой отправляются в деревню. Над ними пролетает самолёт и сбрасывает на них бомбу. Произошедшее представлено как «божественное возмездие». Мне чужда эта идея. Мне больше по душе, когда место «судьбы» занимает сила подсознательного.[4]

Съёмки фильма подвели черту под периодом увлечения Бертолуччи эстетикой самого радикального режиссёра шестидесятых,[11][12] Жана-Люка Годара. «В какой-то момент мне пришлось позаботиться о том, чтобы перестать подражать, перестать быть фальсификатором, делать подделки под Годара», — вспоминает режиссёр.[1] После вступления в ряды компартии он выбрал своим новым ориентиром образцового антифашиста Жана Ренуара, который в своём главном фильме «Правила игры» (1939) на примере одной семьи проследил крушение всей европейской цивилизации. Неслучайно в первых же кадрах «Конформиста» мы видим главного героя в гостиничном номере, залитом красным светом от неоновых огней кинотеатра с рекламой вышедшего на экраны в 1936 году фильма Ренуара «Жизнь принадлежит нам».[13]

Однако на этом метакинематографические комментарии Бертолуччи не исчерпываются. После выхода фильма киноманы обратили внимание на то, что профессор Квадри со своей женой Анной проживает по тому же парижскому адресу, где в то время жил Годар со своей спутницей Анной Карина. У французского революционера от кино и у вымышленного антифашиста полностью совпадают телефонные номера и частично — имена (Люк и Лукино).[8] Профессор говорит фразами из фильмов Годара: например, его слова «Время размышлений в прошлом. Пришло время действовать» — прямая цитата из годаровского «Маленького солдата».[8]

Эдиповский срез сюжета — Марчело приезжает в Париж умертвить своего духовного отца и наставника — Бертолуччи, подтрунивая над любителями искать соответствия между искусством и действительностью, спроецировал на свои отношения с Годаром:

«Конформист» — это рассказ обо мне и Годаре. Марчело — это я, создатель фашистских фильмов [Годар обвинял всех работающих на публику в заигрывании с фашизмом], и я хочу убить Годара — революционера и своего учителя".[4]

Работа над фильмом[править | править вики-текст]

Бертолуччи определил «Конформист» как «память о моей памяти».[14] В отличие от предыдущего фильма, в котором отразились воспоминания его детства, в «Конформисте» режиссёр обратился к периоду, непосредственно предшествовавшему его рождению. Для восстановления этой эпохи Бертолуччи приходилось опираться на опосредованные свидетельства, сохранённые культурой тридцатых.

Характерные для фильма контрасты света и тени вызывают в памяти фильмы любимых Бертолуччи режиссёров прошлого — Штернберга, Офюльса, Орсона Уэллса.[9] Проскальзывающие в отдельных сценах элементы сюрреализма — дань уважения режиссёра к «самому важному культурному явлению 1920-х и 1930-х».[8] Роль гигантских, неприветливых зданий муссолиниевского периода исполнили парижский Пале-де-Токио (1937) и римский квартал всемирной выставки (1938-43).[1] С необычайной тщательностью восстановлены мебель, декор, костюмы той эпохи.

Стилизации потребовала не только работа художника-постановщика, но и самих актёров. Стефания Сандрелли привносит в мир Марчело отблеск тех голливудских фильмов, которыми упивается её героиня. Она то и дело принимает позы, свойственные экранным образам Греты Гарбо и Марлен Дитрих. Плавные движения чувственных героинь Сандрелли и Санда выгодно оттеняют чёткие, даже угловатые жесты Трентиньяна:[15]

Трентиньян играет этот макабрический балет телом, как будто развинтившимся и утратившим центр тяжести. Совершенная пластика на уровне цирковой эквилибристики — всего лишь оболочка жесточайшей внутренней драмы. Во время съемок маленькая дочь Трентиньяна погибла от внезапного приступа удушья. Бертолуччи — как настоящий режиссёр — этим воспользовался, зарядив актёра на бескомпромиссное познание «чёрных дыр» в психике героя.[16]

Андрей Плахов

Киновед Андрей Плахов называет кинематографическую образность Стораро гипнотизирующей: «Каждый кадр снят так, что физически ощущаешь влажность воздуха и увядание листвы».[16]

Зрители фильма были заворожены работой оператора Витторио Стораро — впоследствии трижды удостоенного премии «Оскар». Со временем она была признана одной из вершин цветной кинематографии.[17] Создаётся впечатление, что декорациями всего фильма служат дождливый полумрак городских улиц и лиловатые сумерки.[17] Для более адекватной передачи внутреннего мира главного героя Стораро и Бертолуччи прибегают к съёмкам с использованием замутнённого стекла и к неожиданно искажённым ракурсамголландские углы»). Кажется, сама операторская работа служит вызовом конформизму и набившим оскомину приёмам в мире киноискусства.[18]

По воспоминаниям режиссёра, сложнее всего было снять сцену убийства профессора Квадри в заснеженном лесу. В книге она отсутствует: во время убийства профессора Марчело находится в Риме. Бертолуччи и его команда никогда до этого не работали над триллерами. Для более непосредственной передачи лихорадочной погони убийц за Анной использовалась тряская ручная камера.[1] "Когда мы сняли сцену, в которой был заколот человек, мы схватились за голову: «О Боже! Что же мы натворили?» — вспоминает Бертолуччи.[1]

Реакция зрителей[править | править вики-текст]

Премьера «Конформиста» состоялась на Берлинском кинофестивале 1970 года. Фильм был сочувственно принят кинокритиками и получил приз журналистского сообщества. Моравиа лента понравилась, как и выполненная Годаром за 8 лет до того экранизация его «Презрения».[1] Годар же прошёл мимо Бертолуччи молча, вручив ему записку с портретом Мао и призывом бороться с индивидуализмом и капитализмом. Бертолуччи был настолько разочарован такой реакцией, что, скомкав записку, швырнул её на пол. Теперь режиссёр раскаивается в этом: «Мне так жаль — хотелось бы сохранить её как сувенир».[1]

Из американской версии фильма была исключена сцена свадьбы Марчело и Джулии, а в советский прокат фильм попал, по словам режиссёра, и вовсе урезанным «до полной неузнаваемости»:[19] в чёрно-белом варианте и перемонтированным «для удобства советского зрителя».[20] Невзирая на прокатные затруднения, «Конформист» был замечен американскими кинодеятелями и представлен к премии «Золотой глобус» в номинации «лучший иностранный фильм».[3] Позднее Бертолуччи был выдвинут и на «Оскар» за лучший адаптированный сценарий.[3] Несмотря на всеобщее восхищение воплощением сценарного замысла, сомнения вызывали заложенные в этот сценарий идеи, особенно попытки свести зарождение тоталитарного строя к «половым отклонениям» отдельных личностей.[15]

«Конформист» создал 29-летнему Бертолуччи репутацию одного из ведущих режиссёров современности. «Чем я всегда гордился до румянца на щеках — так это тем, что и Фрэнсис Коппола, и Мартин Скорсезе, и Стивен Спилберг говорили мне о „Конформисте“ как о первом повлиявшем на них современном фильме», — вспоминает режиссёр.[1] Успех в США позволил Бертолуччи заполучить на главную роль для своей следующей картины «Последнее танго в Париже» одну из легенд Голливуда — Марлона Брандо. Но и фильм, вдохнувший второе дыхание в кинокарьеру Брандо, — «Крёстный отец» Копполы — не избежал влияния своего итальянского предшественника.[5] Образ разлетающихся осенних листьев во второй части «Крёстного отца» — прямая цитата из «Конформиста»[21] и дань уважения мастерству Стораро, в тандеме с которым Коппола пять лет спустя создаст нашумевший «Апокалипсис сегодня».

Хотя на долю «Конформиста» не выпало ни грандиозной скандальности «Последнего танго в Париже» (1972), ни урожая наград, собранного «Последним императором» (1986), в новейших рецензиях встречаются оценки, ставящие фильм 1970 года выше всех последующих работ Бертолуччи.[22] Всплеск интереса к «Конформисту» последовал за выпуском в середине 2000-х годов обновлённой американской версии фильма, в которой были исправлены недочёты первоначального дублирования и восстановлена вырезанная сцена свадьбы.[17] В 2008 году авторитетная британская газета «The Guardian» назвала «Конформист» одним из самых влиятельных фильмов послевоенного времени.[1]

Структура[править | править вики-текст]

Первые три четверти фильма могут быть определены как преследование Марчело и его водителем Манганьело профессора и его жены, которые спешно покинули Париж и направились в своё савойское поместье, чтобы сбить с толку идущих по их следу агентов чернорубашечников. Усыпительное движение автомобиля перемежается чередой флешбэков, в которых в памяти Марчело встают эпизоды, которые привели к этой погоне. По мере того как автомобиль движется вперёд, Марчело прокручивает свою жизнь обратно вплоть до ключевого эпизода 1917 года.

В первой сцене фильма Марчело принимает звонок Манганьело с сообщением о том, что «пташки упорхнули». В рассветных сумерках 15 октября 1938 года они садятся в машину и покидают Париж. Пройдёт две трети фильма, наполненных ретроспекциями, прежде чем зритель поймёт значение первой сцены фильма, смысл погони и узнает, кто ведёт машину, в которой сидит главный герой. Внутри ретроспекций содержатся другие ретроспекции — в первом же флешбэке Марчело засыпает на радиостудии, после чего переносится в флешбэк с оттенком сюрреальности: по бесконечным коридорам фашистского министерства проносят статую римского орла и бюст Муссолини, а министр готовится к соитию на офисном столе с дамой, у которой лицо Анны. Уяснить хронологическую последовательность этой и последующих вставок невозможно.[13]

Использованный Бертолуччи подход к конструированию повествования из россыпи вольных флешбэков в литературе сравнивают с введённым Фрейдом понятием свободной ассоциации, при которой одни образы в сознании спонтанно сменяют другие.[9] Между тем прихотливая вязь реминисценций в «Конформисте» вовсе не хаотична, а основана на тех образах, которые проплывают перед Марчело за оконным стеклом.[9] Когда же он выходит из машины и Манганьело на тихой скорости движется следом, перед ним всплывает «первосцена» 1917 года — тогда сходным образом он шёл рядом с автомобилем Лино прежде, чем занять место на заднем сиденье.

После того, как Марчело представляется первосцена «убийства» Лино, флешбэки приобретают хронологическую последовательность. Воспоминания о недавних парижских происшествиях логично следуют друг за другом вплоть до сцены неистового хоровода в данс-холле накануне бегства профессора из Парижа. Приблизительно в четыре вечера преследователи нагоняют своих жертв, которые гибнут перед их глазами. После этого Бертолуччи переносит своих героев в день падения Муссолини (25 июля 1943 года): по мосту Святого Ангела проволакивают бюст поверженного тирана — возможно, тот самый, который Марчело видел ранее.

Миф о пещере[править | править вики-текст]

Центральная метафора, к которой ведут все лейтмотивы фильма, — платоновский миф о пещере.[9] Именно его театрально декламирует Марчело во время первой парижской встречи с профессором, напоминая Квадри те лекции, в которых тот излагал учение Платона об идеях. В ответ профессор замечает, что итальянские фашисты подобны узникам той пещеры. Начиная разговор, Марчело закрывает жалюзи, погружая кабинет профессора во мрак. Тем самым он не только избегает поставленного собеседником вопроса об истинных целях своей поездки, но и прячет в сумраке неискренность, написанную на своём лице.[23] Кажется, он привносит в жизнерадостный мир профессора тьму фашистской Италии.[23] Затем Марчело жестами иллюстрирует притчу, причём, когда он поднимает руку вверх, перед глазами зрителя проскальзывает гротескное подобие нацистского приветствия.[24]

У мифа о пещере существует и более глубокое прочтение. По мысли Бертолуччи, зрители в кинотеатре подобны узникам платоновской пещеры.[13] Марчело и сам — узник пещеры, стреноженный по рукам и ногам собственным восприятием своего тёмного прошлого и окрашенными виной воспоминаниями об убийстве Лино.[9] Даже когда Анна бросается к его машине с мольбой о помощи и прижимает лицо к стеклу, Марчело бездействует.[9] По ходу всего фильма он лучше чувствует себя в полумраке пещеры, чем при свете дня.[23] Первая и последняя сцены фильма настолько затемнены, что с трудом удаётся различать очертания предметов. Когда в поезде Джулия заводит речь о потере своей девственности, Марчело резко опускает жалюзи, погружая купе во мрак. В радиостудии он сидит в полумраке и оттуда рассматривает ярко освещённую студию. Придя в балетный класс Анны, он заталкивает её в соседнюю тёмную комнату. Именно во мгле он чувствует себя дома.[23]

Марчело делает выбор в пользу отрицания своей сексуальной ориентации и становится пленником этого заблуждения. Режиссёр переводит его скованность на язык кино, последовательно помещая его в замкнутые помещения вроде кабины автомобиля или исповедальни.[25] Камера часто смотрит на Марчело через преграду из стекла, на которую ложатся отражения других людей — на радиостудии, в поезде, в данс-холле и в машине Манганьело.[25] Тюрьму напоминает и психиатрическая лечебница, в которую помещён его отец, и тот сам запахивается в смирительную рубашку, как бы сознательно изолируя себя от мира.[25]

Марчело и Джулия в комнате с венецианскими жалюзи: типичный для фильма пример контрастной светотени.

С мифом о пещере рифмуется и кьяроскуро экранных образов: тёмные фоны контрастируют с яркими эффектами света и тени, отражая внутреннюю борьбу в душе Марчело, тот постоянный выбор, который ему приходится делать.[8] В некоторых сценах диалектика света и тени более красноречива, чем диалог действующих лиц.[8] Такова знаменитая сцена разговора Марчело и Джулии в купе поезда, когда за окном чередуются свет и тень итальянского заката, а окно напоминает экран кинотеатра.[17] Игра света и теневых силуэтов в кабинете Квадри наглядно отображает слова собеседников о реальности и иллюзии, слепоте и зрении. В министерстве доминирует мотив горизонтальных и вертикальных прутьев тюремной решётки, и его неожиданно подхватывают венецианские жалюзи в комнате Джулии, через которые на ковёр полосами сочится свет. В той же сцене идею ожидающего Марчело добровольного заточения в мещанском браке представляет рисунок зебры на платье его танцующей невесты.[9]

Убийство Анны разворачивается на фоне светотеневой чересполосицы под сенью высоких лесных деревьев. Своим бездействием Марчело окончательно делает выбор в пользу тьмы, после чего режиссёр переносит зрителя на пять лет вперёд, в полный мрак июльской ночи, когда пал режим Муссолини.[8] Эти финальные сцены 1943 года самые тёмные в фильме — намёк на идейную близорукость фашистов либо на потёмки внутреннего мира Марчело после убийства Анны.[8]

Танец слепых[править | править вики-текст]

Лейтмотив слепоты[править | править вики-текст]

Через весь фильм проходит лейтмотив слепоты — отзвук как мифа о пещере, так и истории слепого Эдипа.[9] Все фигуры, олицетворяющие в фильме идеологию, буквально лишены зрения.[25] Так, слепа продавщица пармских фиалок (Парма — родной город режиссёра), которая распевает «Интернационал» на улицах Парижа. Фашистскую Италию представляет слепой друг Марчело по имени Итало («говорящее» имя) — именно он приводит главного героя в ряды фашистов. Когда слепец произносит тираду в защиту нормальности, утверждая, что никогда не ошибается в её распознавании, объектив камеры опускается на его ноги — и мы видим, что они обуты в туфли разного цвета.[9]

Профессор Квадри (ещё одна фигура отца для Марчело) теряет зрение перед самой смертью, когда убийцы разбивают его очки. Между тем во сне, о котором Марчело рассказывает Манганьело, именно профессор должен совершить операцию, которая исцелит главного героя от незрячести. «Моё зрение восстановилось, жена профессора влюбилась в меня и мы сбежали от него вдвоём», — задумчиво произносит Марчело, тем самым набрасывая в уме сценарий возможного хэппи-энда — отказ от фашизма, прозрение и побег в «обетованную землю свободы и эротической вседозволенности».[8]

Лейтмотив танца[править | править вики-текст]

Симметрично мотиву слепоты по фильму проходит лейтмотив танца. Когда Марчело обсуждает с Итало прелести нормальности и конформизма, в радиостудии выступают одинаково одетые и причёсанные женщины, которые кажутся сёстрами-близнецами. Хотя радиослушатели и не могут их видеть, они старательно синхронизируют не только голоса, но и телодвижения.[8] За ними выступают артист, подражающий голосам птиц, и Итало с натянутым отождествлением Италии и Германии. Все три номера стараются сгладить различия тех или иных предметов и явлений с тем, чтобы подчеркнуть их сходство, тем самым иллюстрируя различные грани приспособленчества и конформизма.[8]

Апофеоз конформизма: хоровод вокруг Марчело в парижском данс-холле.

В фильме Бертолуччи танец — будь то кружение Джулии по комнате под звуки американского джаза, мерное покачивание итальянских сестёр Эндрюс на радиостудии или размеренные движения учениц Анны в балетном классе — воплощает идею приспособления на уровне синхронизированных телодвижений.[8] Кульминацией этого мотива служит гомоэротичное танго Анны и Джулии в данс-холле.[8] Люди разного возраста, пола, социального положения сначала с изумлением наблюдают за однополым танцем, затем добровольно берутся за руки и включаются в безумный хоровод, который захватывает всех в зале, кроме Марчело и Манганьело. Марчело в такт барабанит по столику пальцами, потом это движение похватывает его напарник. Хоровод как наглядное воплощение социального конформизма со всех сторон окружает Марчело, но он не в состоянии включиться в танец: эта знаменитая сцена снята камерой, подвешенной с потолка.[8]

Психоанализ[править | править вики-текст]

Отчуждённые друг от друга члены семьи Клеричи в абстрактно оформленной психиатрической лечебнице.

Создание «Конформиста» совпало с увлечением Бертолуччи психоанализом. В основе сюжета лежит эдиповский сценарий: мужчина стремится убить человека, заменяющего для него отца. С настоящим отцом Марчело не находит общего языка: даже в лечебнице он не может отказать себе в удовольствии помучить его напоминанием о совершённых им преступлениях. Мать тоже далека от него: в присутствии сына она лежит полураздетая и рассказывает, как в снах он целует её. Его с матерью посещение отца в сюрреалистически оформленной лечебнице для душевнобольных навело рецензента «The New York Times» на мысль о безумном Лае, которого приходят навестить Эдип и Иокаста.[26] Бертолуччи иронически проецирует эдиповский сюжет на своего собственного отца:

Фрейдовское учение привело меня к мысли, что создание фильмов — это способ отцеубийства. В каком-то смысле я делаю фильмы, ради — как бы лучше выразиться — удовольствия от вины. В какой-то момент мне пришлось принять это как должное, и моему отцу пришлось привыкнуть к тому, что его убивают в каждом моём фильме. Как-то он сказал мне смешную вещь: «Хорошо ты устроился. Ты убил меня столько раз и ни разу не попал за решётку!»[1]

Всё существование Марчело проникнуто, с одной стороны, желанием ублажить нескольких заменяющих отца фигур и идентифицироваться с ними, а с другой — восстать против их власти и даже (как в случае с Квадри) уничтожить их.[9] Поиск сильной фигуры отца приводит его на службу фашистскому государству во главе с Муссолини как верховным отцом отечества.[9] Эти мотивы остаются скрытыми от окружающих. Даже его начальник недоумевает: «Некоторые сотрудничают с нами из страха, некоторые — из-за денег, другие верят в фашистские идеалы. Вы не подпадаете ни под одну из категорий».

По ходу фильма из глубин подсознания главного героя на поверхность всплывают последствия детской психотравмы, затаённый страх перед собственной гомосексуальностью, вина в убийстве.[27] Режиссёр отмечает сложность внутреннего мира своего героя:

Истинный приспособленец — тот, кто не желает меняться. Стремится приспособиться тот, кто отличен от остальных. Ощущаемое Марчело несходство с окружающими основано на его латентной гомосексуальности — она не выражена вовне, но таится внутри. При этом гомосексуальность — лишь один срез его внутреннего устройства; у Марчело есть и гетеросексуальные влечения. А когда ты чувствуешь себя особенным, необходимо сделать выбор — либо ты резко выступаешь против существующей власти, либо — как большинство людей — просишь у неё защиты.[4]

Отрицая свою непохожесть на других, Марчело ради доказательства своей нормальности идёт на убийство профессора Квадри.[23] Точно так же отрицание влечения к Лино заставило его выстрелить в него.[23] Однако убийство Лино существует только в его воображении, а исполнителями убийства профессора становятся наёмные убийцы. Манганьело не раз обвиняет своего напарника в трусости. После убийства профессора он выходит из машины помочиться, бормоча, что трусов надо уничтожать так же, как евреев и геев. Он инстинктивно чувствует в Марчело одного из них — «другого».[23]

После гибели профессора Марчело живёт с сознанием своего соучастия в убийстве. С его точки зрения, он должен был убить профессора потому, что раньше убил Лино.[28] Убийство Лино лишило его «нормальности», а убийство Квадри было призвано эту нормальность утвердить. Иными словами, для Марчело убийства профессора не было бы, если бы не Лино. Потому, встретив живого Лино, он проецирует на него травматические события не только 25 марта 1917 г., но и 15 октября 1938 г., громогласно обвиняя его в фашизме и в убийстве Квадри. Этот механизм психологической защиты — стремление возложить на другого вину за собственные прегрешения (действительные или мнимые) — Фрейд называл проекцией.[29]

Навязчивое повторение[править | править вики-текст]

Одним из важных понятий фрейдизма является навязчивое повторение: до тех пор, пока не будет восстановлено нарушенное психотравмой душевное равновесие, субъект будет слышать в событиях настоящего её тревожные отзвуки.[23] Такими параллелями пронизана сцена посещения Марчело борделя в Вентимилье, где он получает приказ «убрать» профессора. Бертолуччи подчёркивает «потусторонность» ривьерской сцены использованием техники наплыва: Марчело как будто выходит на пляж перед борделем через рекламное изображение, словно попадая на другой повествовательный уровень.[23] Дальнейшее имеет сновидческий налёт и полно отсылок к первосцене мнимого убийства Лино:

  • У входа в бордель ему встречаются и отдают салют три моряка. Во время первосцены на Марчело был морской костюм и фуражка.
  • В борделе Манганьело (фигура шофёра, заменяющая Лино) предлагает Марчело проститутку со шрамом на правой щеке. Такой же шрам остался от выстрела Марчело на щеке Лино.
  • Марчело надевает перчатку, прежде чем принять от фашиста Рауля пистолет, которым он должен застрелить профессора. Точно также он натянул на руки шофёрские перчатки Лино, прежде чем выстрелить в него.
  • Марчело театрально целится из пистолета в Рауля, в угол комнаты с каштанами и себе в висок. Аналогичным образом он палил по стенам комнаты, прежде чем выстрелить в Лино.
  • Выходя от Рауля, Марчело обнаруживает, что забыл где-то свою шляпу. В комнате Лино он оставил свою фуражку. Это наверняка запечатлелось у него в памяти, так как оставленный на месте преступления головной убор мог послужить уликой против него.

Поскольку сцена-флешбэк пропущена через сознание Марчело, она отличается сгущённой субъективностью: на проститутку со шрамом он проецирует лицо Анны, на спасение которой в тот момент спешит в Савойю. Профессор Бостонского университета Джефферсон Клайн видит в этой сцене, где воспоминания об убийстве Лино сходятся с приказом убить Квадри, прошлое сталкивается с будущим, а на лицо Анны накладывается шрам с лица Лино,

самый очаг девиантной сексуальности и насилия, с которых начинается отсчёт всего рассказа… Во вневременном/пограничном пространстве Вентимильи (иначе говоря, в мире грёз) Марчело инстинктивно направляет пистолет на фашиста и на себя: сновидческая экономия жеста, способного отменить все долги, истинные и мнимые.[13]

Двойники[править | править вики-текст]

В подсознании идентичность не является монолитной, образы могут ветвиться. Так, ключевая для психического развития Марчело фигура Лино в его сознании расщеплена на функциональный («шофёр») и сексуальный («извращенец») аспекты.[23] Все водители для Марчело неуловимо связаны с Лино. При первом появлении Манганьело, который следует за пешим Марчело на автомобиле, у последнего в памяти всплывает первосцена: подозревая в преследователе «извращенца», он прячется за кованой решёткой своего особняка, а экспрессионистские ракурсы камеры призваны передать его внутреннее беспокойство.[23] Как только Манганьело сообщает о своей принадлежности к тайной полиции, ракурсы выпрямляются, а Марчело просит Манганьело избавиться от Альбери, шофёра своей матери, называя его «педерастом»; здесь опять всплывает мотив пропавшего головного убора.[23]

Сексуальный аспект фигуры Лино в подсознании Марчело перенесён на женщин. Персонаж Санда, получивший в фильме имя спутницы Годара, в книге носит созвучное с шофёром имя Лина.[30] В первосцене Лино снимает фуражку и распускает длинные волосы, отчего юный Марчело сравнивает его с женщиной. Лина-Анна отличается решительными, мужественными манерами, много курит, носит брюки. Полоролевая идентичность Лино и Лины-Анны смазана, их сексуальная ориентация отличается от традиционной, в глазах Марчело оба воплощают «ненормальность».[28] Исследователи романа Моравиа видят в Лине-Анне «феминизированный образ вытесненного в подсознание первого сексуального партнёра», то есть Лино.[30]

Эхо первосцены: Анна гладит ноги Джулии в гостиничном номере.

Приемы маскулинизации женских и феминизации мужских образов не чужды эстетике Моравиа.[9] В самом имени Марчело Клеричи зашифрована аллюзия к имени гомосексуального писателя Марселя Пруста, героиней главного романа которого является Альбертина.[9] В художественном мире Пруста пол имел весьма относительное значение, а прототипами женских образов иногда выступали мужчины.[31] Так, Альбертина соткана Прустом из образов тех мужчин, в которых он был влюблён (один из прототипов — шофёр Альфред Агостинелли, ср. имя шофёра матери Марчело — Альбери).[9]

В фильме есть две женщины, к которым Марчело с первого взгляда чувствует иррациональное, безотчётное влечение.[23] Это проститутка со шрамом на щеке, которую Марчело заключает в свои объятия прежде, чем войти в комнату с каштанами, и жена профессора, при встрече с которой Марчело замечает, что она напоминает ему виденную недавно проститутку. Обеих женщин по просьбе Бертолуччи сыграла Доминик Санда. Они обе подсознательно напоминают Марчело о Лино: Анна — своими манерами, проститутка — шрамом на щеке. Подсознание нащупывает сходство между теми фигурами, которые рационально связать невозможно.[13]

В одном из первых флешбэков Санда появляется в виде ещё одной эпизодической фигуры — изящно одетой дамы в вуальке, ноги которой трогает за своим офисным столом фашистский министр.[13] Марчело подглядывает за ними из-за портьеры — так же, как он подглядывал в гостинице за Анной, когда она чувственно гладила рукой ноги Джулии.[23] За обоими эпизодами стоит первосцена, в которой Лино осыпал поцелуями ноги юного Марчело. То, что все три женские фигуры играет одна актриса, подчёркивает их внутреннее родство в повествовательной структуре «Конформиста». Поскольку эпизодические фигуры показаны во флешбэках, не исключено, что Марчело в своём воображении проецирует на их мгновенно промелькнувшие перед ним физиономии лицо Анны, которая в данный момент наполняет его мысли.

Открытый финал[править | править вики-текст]

В конце фильма мы видим Марчело в тёмной, напоминающей пещеру комнате рядом с кроватью с обнажённым юношей, движения которого предельно замедленны, как после соития.[1] В последних кадрах фильма Марчело поднимает взгляд через металлическую решётку кровати на камеру и впервые за весь фильм пересекается взглядом со зрителем. Он (возможно, на мгновение) сознаёт, что ключ к его непохожести на других — не в его поступках, а в его сознании. Он наконец поворачивается лицом к своей природе и принимает свою «слабость».[9] Он больше не слепой узник пещеры. Теперь он признаёт в себе всё то, с чем боролись фашисты, что он сам так ненавидел и в чём он подозревал себя.[9]

Открытый финал фильма вызвал много споров. Каждый истолковывал взгляд Клеричи по-своему. Режиссёра подозревали в гомофобии, ведь он как бы возложил вину за преступления фашистов на подавленные гомосексуальные импульсы.[1] По словам самого Бертолуччи, в конце фильма конформист наконец понимает, почему он стал фашистом — «он хотел скрыть и предать забвению свою некомильфотность, корни которой — в самых глубинных слоях сознания».[1] Согласно одному из толкований, этим взглядом в камеру Бертолуччи разрушает не только самообольщение своего героя, но и зрительские иллюзии, рассеивая мираж реальности происходящего на экране, лежащий в основе киновосприятия.[8] В театре этот приём называется «разрушением четвёртой стены», а введение его в арсенал приёмов киноискусства является заслугой Годара.[32]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Jeffries, Stuart. Bertolucci: Films are a way to kill my father, The Guardian (22 февраля 2008). Проверено 18 октября 2008.
  2. The Conformist (англ.) на сайте Rotten Tomatoes
  3. 1 2 3 4 «Конформист» (англ.) на сайте Internet Movie Database
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 Bernardo Bertolucci: Interviews. University Press of Mississipi, 2000. ISBN 1-57806-205-5. Pages 66-67, 71-72
  5. 1 2 The Killer Inside (англ.). — Рецензия на фильм в "Sight & Sound", издании Британского института кино. Март 2008 г.. Проверено 18 октября 2008. Архивировано из первоисточника 18 августа 2011.
  6. Dancyger, Ken. The Technique of Film and Video Editing: History, Theory, and Practice. Focal Press, 2007. ISBN 0-240-80765-0. Page 378.
  7. Bernardo Bertolucci (англ.). — Биография Бертолуччи в онлайн-журнале «Senses of Cinema». Проверено 18 октября 2008. Архивировано из первоисточника 18 августа 2011.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Marcus, Millicent Joy. Italian Film in the Light of Neorealism. Princeton University Press, 1986. ISBN 0-691-10208-2. Pages 300—312.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Loshitzky, Yosefa. The Radical Faces of Godard and Bertolucci. Wayne State University Press, 1995. ISBN 0-8143-2446-0. Pages 58-65.
  10. Sklarew, Bruce H. Bertolucci’s The Last Emperor. Wayne State University Press, 1998. ISBN 0-8143-2700-1. Page 151.
  11. Hayward, Susan. French National Cinema. Routledge, 2005. ISBN 0-415-30782-1. Page 252
  12. Perez, Gilberto. The Material Ghost: Films and Their Medium. JHU Press, 2000. ISBN 0-8018-6523-9. Page 362.
  13. 1 2 3 4 5 6 Kline, Thomas Jefferson. The Conformist. // The Cinema of Italy. Wallflower Press, 2004. ISBN 1-903364-98-1. Pages 175—179.
  14. Kline, Thomas Jefferson. Bertolucci’s Dream Loom. University of Massachusetts Press, 1987. ISBN 0-87023-569-9. Page 148.
  15. 1 2 Hinson, Hal. The Conformist, The Washington Post (25 ноября 1994). Проверено 18 октября 2008.
  16. 1 2 Конформист (рус.). — Рецензия Андрея Плахова на «Конформист». Проверено 26 октября 2008. Архивировано из первоисточника 18 августа 2011.
  17. 1 2 3 4 Atkinson, Michael. A Revived Masterpiece Is This Summer's Finest Roman Holiday, Village Voice (19 июля 2005). Проверено 18 октября 2008.
  18. The Village Voice Film Guide. John Wiley and Sons, 2007. ISBN 0-471-78781-7. Page 76.
  19. Интервью с Бертолуччи, Коммерсантъ (28 октября 1998). Проверено 18 октября 2008.
  20. Плахов, Андрей Степанович. Всего 33. Звезды мировой кинорежиссуры.. Винница: Аквилон, 1999.
  21. The Conformist (англ.) на сайте allmovie
  22. The Conformist (англ.). — Рецензия на filmcritic.com, 2006 г.. Проверено 18 октября 2008. Архивировано из первоисточника 18 августа 2011.
  23. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Walker, Michael. Style and Narrative in Bertolucci's The Conformist, CineAction (1996). Проверено 18 октября 2008.
  24. Kolker, Robert Phillip. Bernardo Bertolucci. British Film Institute, 1985. ISBN 0-85170-167-1. Page 97.
  25. 1 2 3 4 Bondanella, Peter. Italian Cinema: From Neorealism to the Present. Continuum International Publishing Group, 2001. ISBN 0-8264-1247-5. Pages 305—306.
  26. Canby, Vincent. The Conformist, The New York Times (19 сентября 1970). Проверено 18 октября 2008.
  27. Dika, Vera. Recycled Culture in Contemporary Art and Film. Cambridge University Press, 2003. ISBN 0-521-01631-2. Page 102.
  28. 1 2 The Crime of Marcello Clerici (англ.)(недоступная ссылка — история). — Статья проф. Харрисона о "Конформисте". Проверено 18 октября 2008. Архивировано из первоисточника 13 ноября 2004.
  29. Проекция (англ.)(недоступная ссылка — история). — Словарь по общественным наукам Глоссарий.ру. Проверено 18 октября 2008.
  30. 1 2 Dellamora, Richard. Postmodern Apocalypse: Theory and Cultural Practice at the End. University of Pennsylvania Press, 1995. ISBN 0-8122-1558-3. Page 32.
  31. Bales, Richard. The Cambridge Companion to Proust. Cambridge University Press, 2001. ISBN 0-521-66961-8. Page 68.
  32. Pallister, Janis. The Cinema of Québec. Fairleigh Dickinson University Press, 1995. ISBN 0-8386-3562-8. Page 85.

Ссылки[править | править вики-текст]