Красный террор 1918—1922 годов

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Перейти к: навигация, поиск
Запрос «Красный террор» перенаправляется сюда. Cм. также другие значения.
 Для улучшения этой статьи желательно?:

Кра́сный терро́р — репрессии против ряда деятелей аристократии, офицерства, буржуазии, интеллигенции, священников[1], деятелей оппозиционных партий, лиц сочувствовавших и причастных белому делу, проводившиеся большевиками в ходе Гражданской войны в России. Согласно Постановлению СНК РСФСР от 5 сентября 1918 «О красном терроре», красный террор ставил перед собой задачу освобождения республики от «классовых врагов» и, согласно документу, физического уничтожения, «расстрела всех лиц, прикосновенных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».[2]

Обоснованием необходимости красного террора стал ответ на действия контрреволюционеров — белый террор.[3]

Председатель Совета народных комиссаров РСФСР Владимир Ленин и руководство коммунистической партии выступили против мягкотелости в ответах на действия контрреволюционеров, «поощряя энергию и массовидность террора», называемого «вполне правильной революционной инициативой масс»[4], о чем пишет В. И. Ленин в своем письме Г. Зиновьеву 26 июня 1918 года[5]:

Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы … удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это невозможно! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров…

26 июня 1918 года, В. И. Ленин.[6]

Однако, в ряде заявлений отмечалась необходимость избежать «несправедливых, жестоких и безмотивных приговоров».

… как бы ни был беспощаден каждый отдельный приговор, он обязательно должен быть основан на чувстве солидарной справедливости, должен будить это чувство. При огромной сложности задач военных трибуналов на их руководителях лежит и огромная ответственность. Приговоры несправедливые, жестокие, безмотивные не должны иметь место. В этом отношении со стороны руководителей военных трибуналов должна проявляться особая осторожность[7]

Официально Красный террор был объявлен 5 сентября 1918 года Постановлением СНК РСФСР от 05.09.1918 «О красном терроре»[8] и прекращён 6 ноября 1918 г.

Сергей Мельгунов термин «красный террор» применяет для описания репрессий в течение всей Гражданской войны в России, то есть в 1918-1923 гг.[9]

Исполнителем репрессий являлись органы ВЧК СНК РСФСР (Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности) и, согласно Постановлению, «ответственные партийные товарищи».[8]

Довольно широко известна формулировка направленности деятельности карающих органов революционной власти, опубликованная в газете «Известия ВЦИК». Первый председатель Реввоентрибунала РСФСР К.Данишевский заявил[10]:

« «Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководствоваться ни какими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные в процессе напряженнейшей революцонной борьбы». »

Содержание

[править] История красного террора

[править] Революционный террор начала XX века

Само понятие «красного террора» впервые ввела эсерка Зинаида Коноплянникова, которая заявила на суде в 1906

«Партия решила на белый, но кровавый террор правительства, ответить красным террором…»[5]

В свою очередь, термин «красный террор» затем был сформулирован Л. Д. Троцким как «орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать».[11]

Новую волну террора в России обычно отсчитывают с убийства в 1901 году эсеровским боевиком министра народного просвещения Николая Боголепова. Всего с 1901 по 1911 г. жертвами революционного террора стали около 17 тысяч человек (из них 9 тысяч приходятся на период революции 1905—1907 гг.). В 1907 году каждый день в среднем погибало до 18 человек. По данным полиции, только с февраля 1905 г. по май 1906 года было убито: генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников — 8, вице-губернаторов и советников губернских правлений — 5, полицеймейстеров, уездных начальников и исправников — 21, жандармских офицеров — 8, генералов (строевых) — 4, офицеров (строевых) — 7, приставов и их помощников — 79, околоточных надзирателей — 125, городовых — 346, урядников — 57, стражников — 257, жандармских нижних чинов — 55, агентов охраны — 18, гражданских чинов — 85, духовных лиц — 12, сельских властей — 52, землевладельцев — 51, фабрикантов и старших служащих на фабриках — 54, банкиров и крупных торговцев — 29. [12]

Известные жертвы террора:

[править] Убийства офицеров во время Февральской революции

Во время Февральской революции 1917 года погибли многие представители командования Балтийского флота.

1917 г. Арест и конвоирование переодетых городовых
1917 г. Арест и конвоирование переодетых городовых

Были убиты главный командир Кронштадтского порта адмирал Вирен, начальник штаба Кронштадтского порта адмирал Бутаков. 3 марта был убит командир 2-й бригады линкоров адмирал Небольсин, 4 марта — командующий Балтийским флотом адмирал Непенин. Были убиты также комендант Свеаборгской крепости Протопопов, командиры 1 и 2-го флотских экипажей Стронский и Гирс, командир линейного корабля «Император Александр II» Повалишин, командир крейсера «Аврора» Никольский и другие морские и сухопутные офицеры.

К 15 марта Балтийский флот потерял 120 офицеров, из которых 76 было убито (в Гельсингфорсе — 45, в Кронштадте — 24, в Ревеле — 5 и в Петрограде — 2). В Кронштадте, кроме того, было убито не менее 12 офицеров сухопутного гарнизона. Четверо офицеров покончили жизнь самоубийством, и 11 пропали без вести. Всего, таким образом, погибло более 100 человек.

[править] Красный террор в 1918—1920 годах

24 ноября 1917 г. Совет Народных Комиссаров (СНК) издал Декрет «О суде»[13], согласно которому были созданы

« рабочие и крестьянские Революционные Трибуналы для борьбы против контр-революционных сил в видах принятия мер ограждения от них революции и её завоеваний, а равно для решения дел о борьбе с мародерством и хищничеством, саботажем и прочими злоупотреблениями торговцев, промышленников, чиновников и прочих лиц.[14] »

6 декабря 1917 года СНК рассмотрел вопрос о возможности антибольшевистской забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе. Было принято решение создать чрезвычайную комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путём «самых энергичных революционных мер». На пост председателя комиссии была предложена кандидатура Феликса Дзержинского.[6]

7 декабря Дзержинский на заседании СНК сделал доклад о задачах и правах комиссии. В своей деятельности она, по мнению Дзержинского, должна была обращать внимание прежде всего на печать, «контрреволюционные партии» и саботаж. Её надлежало наделить довольно широкими правами: производить аресты и конфискации, выселять преступные элементы, лишать продовольственных карточек, публиковать списки врагов народа. Совнарком во главе с Лениным, заслушав Дзержинского, с его предложениями по наделению нового органа чрезвычайными полномочиями согласился. [7]

В то же время, в декабря 1917, в своем обращении к кадетам, Л. Троцкий заявляет о начале стадии массового террора по отношению к врагам революции в более жесткой форме:

«

Вам следует знать, что не позднее чем через месяц террор примет очень сильные формы по примеру великих французских революционеров. Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма[15]

 »

Иногда первым актом красного террора считают[источник?] убийство руководителей партии кадетов, депутатов Учредительного собрания, юриста Ф. Ф. Кокошкина и врача А. И. Шингарева в ночь с 6 на 7 января 1918.

21 февраля 1918 г. СНК издал декрет «Социалистическое отечество в опасности!», который постановлял, что «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления».[8]

На основании этого декрета ВЧК объявила, что «контр-революционные агитаторы… всe бeгущие на Дон для поступления в контр-революционные войска… будут беспощадно расстрeливаться отрядом комиссии на мeстe преступления» [9]

Ранее, в «Очередных задачах Советской власти» В. И. Лениным была сформулирована доктрина революционной борьбы, сформировавшая заду революционного террора для укрепления новой власти в условиях активного сопротивления сторонников контрреволюции, гражданской войны и иностранной интервенции:

« Диктатура есть железная власть, революционно-смелая и быстрая, беспощадная в подавлении как эксплуататоров, так и хулиганов; А наша власть – непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо... Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, война жуликам, тунеядцам и хулиганам… Богатые и жулики, это – две стороны одной медали, это – два главные разряда паразитов, вскормленных капитализмом, это – главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества, беспощадно. Всякая слабость, всякие колебания, всякое сентиментальничанье в этом отношении было бы величайшим преступлением перед социализмом»[16] »

С этого момента ВЧК и местные чрезвычайные комиссии стали применять расстрел во внесудебном порядке[источник?]. Однако смертная казнь была отменена 26 октября 1917 г. решением Второго Всеросийского съезда советов рабочих и солдатских депутатов. 13 июня 1918 г. был принят декрет о восстановлении смертной казни. С этого момента расстрел мог применяться по приговорам революционных трибуналов. 21 июня 1918 г. первым приговоренным революционным трибуналом к расстрелу стал адмирал Щастный.

14 июня 1918 г. в Березовском Заводе неподалеку от Екатеринбурга рабочие проводили митинг протеста против действий «большевистских комиссаров», обвиняя их в захвате лучших домов городка и в присвоении ста пятидесяти рублей контрибуции, взысканной с местных богачей. Отряд Красной гвардии открыл огонь по митингующим, и пятнадцать человек было убито. На следующий день местные власти ввели военное положение в этом рабочем городке, и четырнадцать человек были немедленно расстреляны местной ЧК.[10]

За май — июнь 1918 г. Петроградская ЧК зарегистрировала семьдесят инцидентов: забастовок, митингов, антибольшевистских манифестаций. Участвовали в этих инцидентах преимущественно рабочие. Собрание рабочих уполномоченных — организация, координирующая оппозиционную деятельность среди рабочих, которой руководили меньшевики, — было распущено. За два дня было арестовано более восьмисот «зачинщиков». [11]

8 августа 1918 года В. И. Ленин пишет Г. Ф. Федорову о необходимости массового террора для «наведения революционного порядка».[17]

«

В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п.

Ни минуты промедления.

Не понимаю, как может Романов уезжать в такое время!

Подателя я не знаю. Он называется Алексей Николаевич Бобров, говорит, что работал на Выборгской стороне в Питере (с 1916 года)… До этого работал-де в 1905 в Нижнем.

Судя по мандатам его, заслуживает доверия. Проверьте и запрягите в работу.

Петере, председатель Чрезвычайной комиссии, говорит, что от них тоже есть надежные люди в Нижнем.

Надо действовать вовсю: массовые обыски. Расстрелы за хранение оружия. Массовый вывоз меньшевиков и ненадежных. Смена охраны при складах, поставить надежных.

Говорят, к Вам поехали Раскольников и Данишевский из Казани.

Прочтите это письмо друзьям, ответьте мне по телеграфу или по телефону.[18]

 »

Немногим позже, 9 августа 1918 года Ленин отправляет указания в Пензенский губисполком[19]

«

Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города[18]

 »

Среди мер по наведению порядка и предупреждению сопротивления, саботирования и контреволюции предлагались также операции по взятию заложников и осуществлению угроз и шантажа. Данный факт, к примеру, Ф. Э. Дзержинский объяснил словами, что данная мера:

«

самая действенная – взятие заложников среди буржуазии, исходя из списков, составленных вами для взыскания наложенной на буржуазию контрибуции ... арест и заключение всех заложников и подозрительных в концентрационных лагерях.[20]

 »

Ленин данное предложение дополняет и предлагает перечень мер по практической реализации проекта[21]:

«

Я предлагаю «заложников» не взять, а назначить поименно по волостям. Цель назначения именно богачи, так как они отвечают за контрибуцию, отвечают жизнью за немедленный сбор и ссыпку излишков хлеба в каждой волости

 »

Сомнительными элементами, речь о которых велась в приказах и письмах большевиков, являлись, к примеру, представители оппозиционных партий. 15 августа В. И. Ленин и Ф. Э. Дзержинский подписали приказы о аресте Мартова, Дана, Потресова, Гольдмана, лидеров партии меньшевиков.[источник?]

Применение мер по взятию заложников объяснялось, прежде всего, необходимостью сдерживать, таким образом, «контрреволюцию», используя жизнь заложников из ее числа как гарант неприменения силы и воздержания от контрреволюционных выступлений и мятежей. В. И. Ленин, в ответ на протесты партийной оппозиции, считавшей данные меры «варварскими», сообщал[22]:

« Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше – посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? – Первое лучше. И пусть меня обвинят в каких угодно смертных грехах и нарушениях свободы – я признаю себя виновным, а интересы рабочих выиграют.[22] »

Официально Красный террор был объявлен 2 сентября 1918 года Яковом Свердловым в обращении ВЦИК и подтверждён постановлением Совнаркома от 5 сентября 1918 года как ответ на покушение на Ленина 30 августа, а также на убийство в тот же день Леонидом Каннегисером председателя Петроградской ЧК Урицкого.

Согласно постановлению СНК РСФСР от 2 сентября 1918 г., «обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью», республика освобождается от «классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях», «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».[23]

Ф. Э. Дзержинский заявил:

«

Законы 3 и 5 сентября наконец-то наделили нас законными правами на то, против чего возражали до сих пор некоторые товарищи по партии, на то, чтобы кончать немедленно, не испрашивая ничьего разрешения, с контрреволюционной сволочью

 »

Затем, 17 сентября, Дзержинский предлагает местным ЧК «ускорить и закончить, то есть ликвидировать, нерешенные дела»[24]

3 сентября Народный комиссар внутренних дел Г.И. Петровский в своем распоряжении заявляет о несоответствующем выполнении указаний революционной власти, поскольку расстрелы происходят недостаточно массово и несмотря на «массовые расстрелы десятками тысяч наших товарищей», всё ещё не введён массовый террор против «эсеров, белогвардейцев и буржуазии». Издается и затем публикуется в Еженедельнике ВЧК следующее указание:

«

Расхлябанности и миндальничанью должен быть немедленно положен конец. Все известные правые эсеры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазии и офицерства должно быть взято значительное количество заложников. При малейших попытках сопротивления должен применяться массовый расстрел. Местные губисполкомы должны проявить в этом направлении особую инициативу. Отделы милиции и чрезвычайные комиссии должны принять все меры к выяснению и аресту всех подозреваемых с безусловным расстрелом всех замешанных в контр.р. [контрреволюционной] и белогвардейской работе.

О всяких нерешительных в этом направлении действиях тех или иных органов местных советов Завуправы исполкомов обязаны немедленно донести народному комиссариату Внутренних Дел. ...Тыл наших армий должен быть, наконец, окончательно очищен от всякой белогвардейщины и всех подлых заговорщиков против власти рабочего класса и беднейшего крестьянства. Ни малейших колебаний, ни малейшей нерешительности в применении массового террора![25][26][27]

 »

Самой крупной акцией красного террора был расстрел в Петрограде 512 представителей элиты (бывших сановников, министров, профессоров). Данный факт подтвержадет сообщение газеты «Известия» от 3 сентября 1918 года о расстреле ЧК города Петрограда свыше 500 заложников. По официальным данным ЧК, всего в Петрограде в ходе красного террора было расстреляно около 800 человек.[28]

Согласно исследованиям итальянского историка Дж. Боффы в ответ на ранение В. И. Ленина в Петрограде и Кронштадте было расстреляно около 1000 контрреволюционеров.[29]

В сентябре 1918 года Г. Зиновьев делает соответствующее заявление:

«

Чтобы успешно бороться с нашими врагами, мы должны иметь собственный, социалистический гуманизм. Мы должны завоевать на нашу сторону девяносто из ста миллионов жителей России под Советской властью. Что же касается остальных, нам нечего им сказать. Они должны быть уничтожены[30]

 »

В то же время, ЦК РКП (б) и ВЧК разрабатывают совместную инструкцию следующего содержания:

« Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районам право самостоятельно расстреливать... Взять заложников... устроить в районах мелкие концентрационные лагери... Сегодня же ночью Президиуму ВЧК рассмотреть дела контрреволюции и всех явных контрреволюционеров расстрелять. То же сделать районным ЧК. Принять меры, чтобы трупы не попадали в нежелательные руки...[31] »
Логотип Викитеки
В Викитеке есть тексты по теме
Декрет о красном терроре

Призывы к массовому террору широко присутствуют в революционной прессе. 31 августа 1918 года газета «Правда» писала:

«

... настал час, когда мы должны уничтожить буржуазию, если мы не хотим, чтобы буржуазия уничтожила нас. Наши города должны быть беспощадно очищены от буржуазной гнили. Все эти господа будут поставлены на учет и те из них, кто представляет опасность для революционного класса, уничтожены. […] Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести!

 »

3 сентября 1918 года газета «Известия» публикует слова Ф. Э. Дзержинского

«

Пусть рабочий класс раздавит массовым террором гидру контрреволюции! Пусть враги рабочего класса знают, что каждый задержанный с оружием в руках будет расстрелян на месте, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против советской власти, будет немедленно арестован и заключен в концентрационный лагерь!

 »

Официальное издание Петроградского совдепа, «Красная газета», комментируя убийство М. С. Урицкого, писала[32]»:

«Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором… За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов.»
"… дабы не проникли в них жалость, чтобы не дрогнули они при виде моря вражеской крови. И мы выпустим этом море. Кровь за кровь. Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями. Пусть их наберутся тысячи. Пусть они захлебнутся в собственной крови! Не стихийную, массовую резню мы им устроим. Мы будем вытаскивать истинных буржуев-толстосумов и их подручных. За кровь товарища Урицкого, за ранение тов. Ленина, за покушение на тов. Зиновьева, за неотмщенную кровь товарищей Володарского, Нахимсона, латышей, матросов — пусть прольется кровь буржуазии и ее слуг, — больше крови![32]»

Затем, спустя четыре дня, данное издание публикует результаты вышеуказанной карательной операции:

"Вместо обещанных нескольких тысяч белогвардейцев и их вдохновителей — буржуев расстреляно едва несколько сот[32]»».

Затем, 21 октября 1918 года «в силу приказа No 3 от 8 октября сего года, в ответ на дьявольское убийство лучших товарищей, членов ЦИК и других, по постановлению Чрезвычайной комиссии расстреляны ... заложники и лица, принадлежащие к контрреволюционным организациям» в числе 59 человек, в числе которых: князья Сергей, Федор и Николай Урусовы, князь Леонид и Владимир Шаховские, князь Туманов, граф Капнист, граф Бобринский, министры Рухлов и Добровольский, ряд генералов, полковников и лица иных высоких чинов из числа заложников.[33]

Вскоре, 31 октября 1918 года Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией на заседании под председательством Атарбекова вынесла постановление о расстреле еще 47 человек из числа контреволюционеров и фальшивомонетчиков.[33]

23-го марта 1919 года сообщается о событиях августа 1918 года:

« в послeдних числах августа двe барки, наполненныя офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имeнiи одного из моих друзей, расположенном на Финском заливe; многiе были связаны по двое и по трое колючей проволокой...[34] »

В августе 1919 года сообщается о наличии в Киеве так называемых «человеческих боен» губерской и уездных ЧК:

«

Весь ... пол большого гаража был залит уже ... стоявшей на нeсколько дюймов кровью, смeшанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человeческими остатками .... стeны были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи... желоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в 10 метров длины... был на всем протяженiи до верху наполнен кровью... Рядом с этим мeстом ужасов в саду того же дома лежали наспeх поверхностно зарытые 127 трупов послeдней бойни... у всeх трупов размозжены черепа, у многих даже совсeм расплющены головы... Нeкоторые были совсeм без головы, но головы не отрубались, а... отрывались... мы натолкнулись в углу сада на другую болeе старую могилу, в которой было приблизительно 80 трупов... лежали трупы с распоротыми животами, у других не было членов, нeкоторые были вообще совершенно изрублены. У нeкоторых были выколоты глаза... головы, лица, шеи и туловища были покрыты колотыми ранами... У нескольких не было языков... Тут были старики, мужчины, женщины и дeти. Одна женщина была связана веревкой со своей дочкой, дeвочкой лeт восьми. У обeих были огнестрeльныя раны.
В губернской Чека мы нашли кресло (то же было и в Харьковe) в родe зубоврачебнаго, на котором остались еще ремни, которыми к нему привязывалась жертва. Весь цементный пол комнаты был залит кровью, и к окровавленному креслу прилипли остатки человeческой кожи и головной кожи с волосами... В уeздной Чека было то же самое, такой же покрытый кровью с костями и мозгом пол и пр... В этом помeщенiи особенно бросалась в глаза колода, на которую клалась голова жертвы и разбивалась ломом, непосредственно рядом с колодой была яма, в родe люка, наполненная до верху человeческим мозгом, куда при размозженiи черепа мозг тут же падал. [34]

 »

Не менее жестокими оказываются пытки, применяемые так называемой «китайской» ЧК г. Киева:

« Пытаемаго привязывали к стeнe или столбу; потом к нему крeпко привязывали одним концом желeзную трубу в нeсколько дюймов ширины... Через другое отверстiе в нее сажалась крыса, отверстiе тут же закрывалось проволочной сeткой и к нему подносился огонь. Приведенное жаром в отчаянiе животное начинало въeдаться в тeло несчастнаго, чтобы найти выход. Такая пытка длилась часами, порой до слeдующаго дня, пока жертва умирала.[34] »

Как сообщаается, в свою очередь Харьковское ЧК под руководством Саенко применяло скальпирование и «снимание перчаток с кистей рук», Воронежская ЧК применяло катание голыми в бочке, утыканной гвоздями. В Царицынe и Камышинe «пилили кости». В Полтавe и Кременчугe священнослужителей сажали на кол. В Екатеринославe применяли распятие и побивание камнями, в Одессe офицеров привязывали цeпями к доскам, вставляя в топку и жаря, либо разрывали пополам колесами лебедок, либо опускали по очереди в котел с кипятком и в море. В Армавирe, в свою очередь, примeнялись "смертные вeнчики": голова человека на лобной кости опоясывается ремнем, концы которого имeют желeзные винты и гайку, которая при завинчивании сдавливает ремнем голову. В Орловской губернии широко применяется замораживание людей путем обливания холодной водой при низкой температуре. [34].

Свeдeния о применении пыток во время допросов проникают в революционную прессу, поскольку данная мера, естественно, была непривычна для многих большевиков. В частности, Газета известия от 26-го января 1919 года №18 публикует статью "Неужели средневeковый застeнок?" с письмом случайного пострадавшаго члена РКП (б), который был подвергут пыткам следственной коммисией Сущево-Мариинскаго района в Москвe[34]:

« Арестован я был случайно, как раз в мeстe, где ... фабриковали фальшивыя керенки. До допроса я сидeл 10 дней и переживал что-то невозможное ... Тут избивали людей до потери сознанiя, a затeм выносили без чувств прямо в погреб или холодильник, гдe продолжали бить с перерывом по 18 часов в сутки. На меня это так повлiяло, что я чуть с ума не сошел.[34] »

Через два мeсяца газета "Правда" №12 от 22-го февраля 1919 г. публикует информацию о том, что во Владимирской ЧК "иголками колят пятки"[34].

Газета "Социалистический Вeстник" от 21-го сентября 1922 года пишет о результатах расследования пыток, практикуемых в уголовном розыскe, которое проводила комиссия губернского трибунала г. Ставрополя во главе с общественным обвинителем Шапиро и слeдователем-докладчиком Ольшанским. Комиссия установила, что помимо «обычных избиений», подвeшиваний и «других истязаний», при ставропольском уголовном розыскe под руководством и при личном присутствии начальника уголовнаго розыска Григоровича, члена Ставропольскаго Исполкома, Губкома РКП (б), замeстителя начальника мeстного Госполитуправления[34]:

  1. горячий подвал - камера без окон, 3 шага в длину и полтора в ширину с полом в виде двух-трех ступенек, куда помещаются 18 человек, как установлено, мужчины и женщины, на 2-3 суток без пищи, воды и права на «отправление естественных надобностей».
  2. холодный подвал - яма от бывшего ледника, куда во время зимних морозов помещают раздeтого «почти до нага» заключенного и поливают водой, как установлено, применяли до 8 ведер воды.
  3. измeрение черепа - голова допрашиваемого обвязывается шпагатом, продeвается палочка, гвоздь, либо карандаш, неободимые для сужения окружности бичевки путем вращения, в результате чего сжимается череп, вплоть до отделения кожи головы вмeстe с волосами.
  4. убийства арестантов «яко-бы при попыткe побeга»[34]

Жестокостям подвергались арестованные в ходе борьбы с «контрреволюцией» женщины - как сообщается, к примеру, из вологодской пересыльной тюрьмы, где практически все заключенные женщины подвергались изнасилованию со стороны тюремного руководства[34]:

« Уходя надзрительница предупреждала нас, чтобы мы были на сторожe: ночью к нам может придти с извeстными цeлями надзиратель или сам завeдующiй. Такой уже был обычай. Почти всeх приходящих сюда с этапами женщин использовывают. При этом почти всe служащiе больны и заражают женщин... Предупрежденiе оказалось не напрасным...[34] »

Формально красный террор был прекращён 6 ноября 1918 г. По некоторым данным, в течение 1918 ВЧК репрессировала 31 тыс. человек, из которых 6 тыс. было расстреляно. В тоже время, в октябре 1918 года Ю. Мартов, лидер партии меньшевиков заявил, что жертв репрессий ЧК в ходе красного террора с начала сентября было «более чем десять тысяч[35]».

Однако даже в 1922 году В.И. Ленин заявляет о невозможности прекращения террора и необходимости его законодательного урегулирования, что следует из его письма наркому юстиции Курскому от 17 мая 1922 года:

«

Суд должен не устранить террор; обещать это было бы самообманом или обманом, а обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас. Формулировать надо как можно шире, ибо только революционное правосознание и революционная совесть поставят условия применения на деле, более или менее широкого. С коммунистическим приветом, Ленин.[36]

 »

Известный чекист М. Я. Лацис так определил принцип красного террора:

« Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора.[37] »

Согласно мнению М. Я. Лациса, явно повторяющему мнение большинства лидеров большевистского движения и членов ВЧК:

« Гражданская война не знает писаных законов ... надо не только разгромить действующие вражеские силы, но и показать, что кто бы ни поднял меч против существующего классового строя, от меча и погибнет. По таким правилам действовала буржуазия в гражданских войнах, которые она вела против пролетариата. <...> Мы еще недостаточно усвоили эти правила. Они убивают нас сотнями и тысячами. Мы казним их по одному, после долгих обсуждений перед комиссиями и судами. В гражданской войне нет места для суда над врагами. Это – смертельная схватка. Если не убьешь ты, убьют тебя. И если ты не хочешь быть убитым, убей сам![38] »

При этом, по его словам, органы ЧК были не слишком строги и решительны в принятии решений о непосредственной ликвидации, убийстве противников новой революционной власти:

« Если можно в чем-нибудь обвинить ЧК, то не в излишнем рвении к расстрелам, а в недостаточности применения высшей меры наказания. Строгая железная рука уменьшает всегда количество жертв[39] »

Согласно сведениям, опубликованым лично М.Лацисом, в 1918 году и за 7 месяцев 1919 года были убиты 8389 человек, из них: Петроградской ЧК — 1206; Московской — 234; Киевской — 825; ВЧК 781 человек, заключено в концлагеря 9496 человек, тюрьмы — 34334; взяты заложники 13111 человек и арестованы 86 893 человека.[40]

C 1918 по 1919 применение высшей меры наказания (расстрела) производится весьма активно, некоторые историки сообщают о расстреле 9641 человека с 1918 по 1919 год, причем расстрел мог производится как превентивная мера по отношению к заложникам и иным подозрительным лицам[41]. Согласно п. 37 Инструкции «Чрезвычайным комиссиям на местах» от 1 декабря 1918 г. Чрезвычайные комиссии наделялись правом применять расстрел «в административном порядке, но не судебном» при особой необходимости[42]

При этом террор был направлен не только против политических противников, но и против общеуголовных преступников:

«В интересах Петрограда и революции нужно объявить красный террор всему уголовному элементу, которых объявить контрреволюционерами и расправой с которыми должна быть только стенка»[43]

12 апреля 1919 года ВЦИК издает декрет, которым утверждается «Положение о революционных трибуналах», определившее порядок вынесения приговоров «руководствуясь исключительно обстоятельствами дела и велениями революционной совести» и предоставившее трибуналам «ничем не ограниченное право в определении меры репрессии». В дальнейшем, «Положение о революционных трибуналах» от 18 марта 1920 года потвержадает данное право в пределах действующих законодательных актов.

В июне 1919 года В. И. Ленин был оповещен о нарушениях законности в ходе красного террора органами ВЧК Украины. Председателю Всеукраинской ЧК М. Я. Лацису была направлена записка: «…на Украине Чека принесли тьму зла, будучи созданы слишком рано и впустив в себя массу примазавшихся[22]». Ранее, В. И. Ленин акцентировал на необходимость «более строго преследовать и карать расстрелом за ложные доносы», которые в условиях чрезвычайных мер и террора зачастую приводили к нарушениям законности[22].

В ноябре 1920 года председатель московской комиссии по проведению амнистии докладывая о результатах проверки документов о заключенных писал: «В анкетных карточках в рассмотренных делах в графе „за что осуждён“ встречались самые разнообразные ответы в количестве до 105… Там кроме обычных современных преступлений