Левая оппозиция в РКП(б) и ВКП(б)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Лидеры оппозиции в 1927 году незадолго до их высылки из Москвы. Сидят слева направо: Леонид Серебряков, Карл Радек, Лев Троцкий, Михаил Богуславский и Евгений Преображенский; стоят: Христиан Раковский, Яков Дробнис, Александр Белобородов и Лев Сосновский

Левая оппозиция — условное название политического течения внутри РКП(б) и ВКП(б) в 1920-е годы. В разное время наиболее известными её представителями были Лев Троцкий, Евгений Преображенский, Тимофей Сапронов, Карл Радек, Леонид Серебряков, Иван Смирнов, Христиан Раковский, Лев Сосновский, Александр Воронский, недолгое время — Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Надежда Крупская.

«Заявление 46-ти» и «Новый курс»: дискуссия октября 1923 — января 1924 года[править | править исходный текст]

Троцкий, Ленин, Каменев

Левая оппозиция начала формироваться в ходе внутрипартийной борьбы в период болезни Ленина и особенно после его смерти в январе 1924 года. Линия борьбы проходила между Троцким и его сторонниками, в том числе, подписавшимися в октябре 1923 года под «Заявлением 46-ти», с одной стороны, и триумвиратом в составе Зиновьева, Сталина и Каменева и их сторонниками — с другой. Подписей многих известных сторонников Троцкого, — Христиана Раковского, Карла Радека, Николая Крестинского, Адольфа Иоффе и других, — под «Заявлением» нет, при этом как в составлении документа, так и в оппозиции в целом не последнюю роль играли бывшие «децисты», в частности Владимир Смирнов и Тимофей Сапронов, в 1926 году образовавшие самостоятельную группу.

XII съезд РКП(б)[править | править исходный текст]

Еще весной 1923 года, накануне XII съезда РКП(б) в партии распространялся анонимный документ под названием «Современное положение РКП и задачи пролетарского коммунистического авангарда», авторство которого Г. Зиновьев, выступавший на съезде с политическим отчётом ЦК, приписывал бывшим членам группы «демократического централизма», поскольку многие его идеи в разное время высказывались «децистами», в частности идея «строгого расчленения партийной и советской работы». Документ призывал «добиваться отмены постановлений, запрещающих внутрипартийные группировки, и прекращения гонений на товарищей, выступающих коллективно по партийным и советским вопросам», поскольку, считали авторы, «без права коллективных выступлений нет и не может быть критики и дискуссии», а «поддержание „единства партии“ путем механического давления означает на деле диктатуру определенной группы и образование в партии ряда нелегальных группировок, то есть глубочайший подрыв внутреннего единства, моральное разложение и идейное умерщвление»[1]. В документе предлагалось «открыть действительно широкий беспрепятственный доступ беспартийных на все советские должности, в том числе выборные», с тем чтобы «уничтожить монополию коммунистов на ответственные места, лишить партбилет значения патента и тем ослабить засорение партии карьеристами и развитие карьеризма, приспособленчества, обывательщины в рядах партии». Многие положения документа были созвучны и тем идеям, которые на протяжении последнего года — на XII съезде и в своих письмах в ЦК — высказывал Л. Троцкий. Авторы документа определенно сочувствовали ему и призывали съезд удалить от руководства «одного-двух наиболее фракционно настроенных (наиболее разложивших партийную среду, наиболее способствовавших развитию бюрократизма под прикрытием лицемерных фраз) ответственных работников господствующей группы: Зиновьева, Сталина, Каменева»[1]. Подозрения Зиновьева оправдали выступления некоторых бывших «децистов» на самом съезде, прежде всего Владимира Косиора и Валериана Осинского, по поводу ужесточения внутрипартийного режима. В. Косиор, в частности, напомнил, что резолюция X съезда «О единстве партии», запретившая фракции и группировки, носила чрезвычайный характер и, как «исключительный закон», не должна возводиться в систему управления партией[1][2].

Осенняя дискуссия[править | править исходный текст]

Начиная с середины 1923 года, советская экономика находилась в глубоком кризисе, связанном с резким увеличением цен на промышленные товары, в то время как рост цен на продовольственные оставался незначительным. Это привело к многочисленным забастовкам по всей стране. 8 октября 1923 Троцкий пишет письмо членам Центрального комитета и Центральной контрольной комиссии РКП(б), в котором говорит о необходимости введения планового хозяйства и начала индустриализации. Троцкий указывает на узурпацию Политбюро РКП(б) права на решение хозяйственных вопросов, что непосредственно связано с отсутствием внутрипартийной демократии. Это, по его мнению, приводило к принятию необдуманных решений, заложивших основы экономического кризиса[3].

15 октября 1923 года 46 советских и партийных работников, старых членов РКП(б), подписали обращение в Политбюро ЦК РКП(б), вошедшее в историю как «Заявление 46-ти». С этого письма фактически началась история Левой оппозиции внутри коммунистической партии[4]. В Заявлении говорилось об установлении в партии режима фракционной диктатуры, о подавлении любого инакомыслия под благовидным предлогом сохранения единства партии и о том, что самонадеянные узурпаторы не могут, как это доказал кризис, «свести концы с концами в экономической области». Октябрьский пленум ЦК и ЦКК РКП(б), однако, осудил это выступление[5].

Тем не менее под давлением «партийных низов», где независимо от высокопоставленных оппозиционеров уже давно складывались оппозиционные группировки («Рабочая группа РКП», группа «Рабочей правды» и др.), правящая фракция оказалась вынуждена открыть дискуссию о внутрипартийной демократии (открыла её статья Зиновьева «Новые задачи партии», 7 ноября). В газете «Правда», редактором которой тогда был Бухарин, публиковались статьи как сторонников большинства ЦК, так и представителей оппозиции.

«Новый курс»[править | править исходный текст]

5 декабря 1923 года на общем собрании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК партии была принята резолюция «О партстроительстве», повторяющая многие положения «Заявления 46-ти» и октябрьского письма Троцкого. «В резолюции указывалось на необходимость установления режима рабочей демократии, под которым понималась свобода открытого обсуждения всеми членами партии важнейших вопросов партийной жизни, а также выборность должностных лиц и коллегий снизу доверху»[6].

Троцкий, принимавший самое непосредственное участие в выработке резолюции, с большим трудом отстоявший целый ряд важнейших её положений, считал, что для правящей фракции эта резолюция — всего лишь кость, брошенная недовольным «низам» в момент кризиса, и не предназначена для исполнения. В декабре 1923 года он опубликовал в «Правде» цикл статей под названием «Новый курс», в которых пытался объяснить своим оппонентам, что внутрипартийная демократия — не кость, а необходимое условие сохранения пролетарского характера партии, связи партийных «верхов» с партийными «низами» и избежания дорогостоящих ошибок как в политической, так и в экономической сфере. Слова Троцкого о том, что молодёжь является «вернейшим барометром партии», вызвали резкую критику со стороны девяти ленинградских комсомольцев, обвинение в противопоставлении двух поколений, натравливании молодёжи на «стариков» (статья «К вопросу о двух поколениях», опубликованная в «Правде» в начале января 1924 года). В ответ восемь известных комсомольских работников — членов партии, в их числе поэт Александр Безыменский, написали заявление в поддержку Троцкого, позже опубликованное Троцким в приложениях к «Новому курсу»[7]. (В своих воспоминаниях Никита Хрущёв называет этот документ «декларацией 93-х комсомольцев»[8], — по-видимому, столько подписей было под ним собрано). Упрекнув оппонентов в «навязывании тов. Троцкому никогда им не защищавшейся точки зрения», авторы заявления вместе с тем напомнили слова Ленина: «Если мы будем работать не слишком торопливо, то через несколько лет у нас будет масса молодых людей, способных в корне изменить наш аппарат».

Одновременно на партийных собраниях шло голосование — «за ЦК» (как именовала себя правящая фракция) или «за оппозицию» (хотя в её составе были и члены ЦК). Результаты этого голосования историкам неизвестны: «Правда» публиковала разрозненные сообщения с мест, но окончательные итоги голосования не подводились, и это наводит на мысль, что итоги оказались не совсем такими, каких хотела правящая фракция. Известно, во всяком случае, что в Москве оппозиция получила более 30 процентов голосов[6].

Собравшаяся в январе 1924 года XIII партийная конференция осудила взгляды Троцкого, Преображенского, Пятакова, Радека и других членов оппозиции. Они были обвинены во фракционности и нарушении резолюции X съезда РКП(б) «О единстве партии»[9], а также в «социал-демократическом» (то есть в меньшевистском) уклоне. Борьба с троцкистами (как были тогда названы сторонники Левой оппозиции) была продолжена и на состоявшемся в мае 1924 года XIII партийном съезде[10].

«Литературная дискуссия»: октябрь — декабрь 1924 года[править | править исходный текст]

Лидеры Левой оппозиции Лев Троцкий и Леонид Серебряков (1925)

Дискуссия октября — декабря 1924 года между Троцким и его противниками известна также под именем «Литературной дискуссии». Осенью 1924 года Троцкий опубликовал статью «Уроки Октября», вышедшую в качестве предисловия к третьему тому его собрания сочинений. В статье Троцкий описал историю разногласий внутри большевистской партии в дооктябрьский период 1917 года. В ответ на неё в «Правде» вышла статья Бухарина «Как не нужно писать историю Октября (по поводу выхода книги т. Троцкого „1917“)», за которыми последовали аналогичные статьи Зиновьева, Каменева, Сокольникова и других.

В конце января 1925 года состоялся пленум ЦК и ЦКК РКП(б), который подвёл итоги «Литературной дискуссии». Статья была признана извращением истории большевизма и Октябрьской революции, а её автор был обвинён в попытке подмены ленинизма троцкизмом[11].

«Новая оппозиция»: 1925—1926 годы[править | править исходный текст]

В конце апреля 1925 года в Москве состоялась XIV партийная конференция. В докладе председателя Совнаркома СССР Рыкова «О кооперации» и в принятой по нему резолюции провозглашалась принципиально новая политика в деревне, которая предполагала снижение на 40 процентов общей суммы сельскохозяйственного налога, вложение дополнительных государственных средств в систему хозяйственного кредита крестьянам, разрешение найма рабочей силы и сдачи земли в аренду; право участия в различных формах кооперации теперь было предоставлено всем слоям населения, занимающимся сельским хозяйством[12].

Рыков признавал, что этот поворот в аграрной политике будет неизбежно сопровождаться увеличением батрачества и развитием буржуазных отношений на селе; но при этом заявил, что разделение верхушки деревни на кулака и «зажиточного, богатого крестьянина», «хозяйственного мужика» неправомерно, что такую грань провести невозможно. Все зажиточное крестьянство Рыков объединил понятием «буржуазный слой» и призвал «признать неизбежность при современном восстановительном процессе роста в деревне отношений буржуазного типа». Бухарин охарактеризовал новый курс как «развитие нэпа в деревне, которого до сих пор почти не было»[12].

Одновременно конференция приняла выдвинутую Сталиным ещё в декабре 1924 года «теорию построения социализма в одной стране». В резолюции «О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с расширенным Пленумом ИККИ» резкой критике была подвергнута идея о невозможности построения «полного социалистического общества в такой отсталой стране, как Россия, без „государственной помощи“ (Троцкий) более развитых в технико-экономическом отношении стран»; партия, говорилось в резолюции, «должна прилагать все усилия к тому, чтобы строить социалистическое общество в уверенности, что это строительство может быть и наверняка будет победоносными»[13]. Рождение этого тезиса, как считает В. Роговин, было продиктовано логикой борьбы с «троцкизмом»[13].

Объединение всех слоёв зажиточного крестьянства в «буржуазный слой», в котором Зиновьев и Каменев усмотрели завуалированную ставку на кулака, и ненаучная, дезориентирующая партию «теория» Сталина окончательно раскололи правящий триумвират, который первую трещину дал еще летом 1923 года и превращался в фикцию по мере того, как Сталин сближался с Бухариным. В период между XIV конференцией и XIV съездом партии сложилась так называемая «новая оппозиция», или «ленинградская», хотя в её составе было и немало москвичей. Лидерами и активными её участниками также были Григорий Сокольников, Надежда Крупская, Григорий Евдокимов, Пётр Залуцкий, Георгий Сафаров и другие.

Взгляды «новой оппозиции» были сформулированы в т. н. «Платформе 4-х»(Зиновьев, Каменев, Сокольников и Крупская) критиковавшей, в первую очередь, экономический поворот в деревне, внутрипартийный режим — в чём «ленинградцы» солидаризировались теперь с оппозицией 1923 года, а также теорию построения социализма в одной отдельно взятой стране[14]. В декабре 1925 года, на XIV съезде, где Сталин впервые выступал с политическим отчётом ЦК, Зиновьев был выдвинут содокладчиком от ленинградской делегации; но жаркие дискуссии закончились поражением «новой оппозиции»: съезд принял резолюцию, осудившую её взгляды[15]. Зиновьев после съезда был снят с постов председателя исполкома Ленинградского совета и Исполкома Коминтерна, а Каменев — с поста председателя Исполкома Моссовета.

Объединённая оппозиция: 1926—1927 годы[править | править исходный текст]

В 1926 году происходит объединение сторонников Троцкого и «Новой оппозиции», а также некоторых бывших участников «Рабочей оппозиции» и группы демократического централизма[16]. Еще в 1923 году к Левой оппозиции присоединилась так называемая «грузинская оппозиция» во главе с Буду Мдивани, Сергеем Кавтарадзе, Котэ Цинцадзе, Михаилом Окуджавой и Николаем Окуджавой[17].

13 членов ЦК и ЦКК подписали «Заявление», в котором в очередной раз указывали на бюрократизацию партийного аппарата как на основную причину кризиса, охватившего партию[18]. На июльском и октябрьском пленумах ЦК (1926) объединённая оппозиция также потерпела поражение: большинство поддержало правящую группировку, лидеры оппозиции — Троцкий, Зиновьев и Каменев — были выведены из состава Политбюро.

Лидеры Левой оппозиции. В центре (сидят) Иван Смирнов, Лев Троцкий, Ивар Смилга

Осенью 1927 года в партии прошла так называемая «предсъездовская дискуссия»; при этом платформу оппозиции ЦК публиковать отказался (и большинство членов партии было с ней незнакомо); печатать и распространять ее приходилось нелегально, — за что многие оппозиционеры ещё до съезда были исключены из партии[19][20]. Оппозиционеров часто не допускали на партийные собрания, лишая таким образом возможности защищать свою точку зрения[21]. В октябре 1927 года последние члены оппозиции были исключены из Центрального комитета, а Троцкий, Зиновьев и Каменев в ноябре 1927 года — из партии. Последним публичным выступлением оппозиции стало участие в демонстрациях по случаю 10-летия Октябрьской революции 7 ноября 1927 года в Москве и Ленинграде[16]. Члены Левой оппозиции вышли с собственными лозунгами: «Выполним завещание Ленина!», «Повернём огонь направо — против нэпмана, кулака и бюрократа!», «За подлинную рабочую демократию!», «Против оппортунизма, против раскола — за единство ленинской партии!», «За ленинский Центральный Комитет!», но были разогнаны сотрудниками ОГПУ и красноармейцами[22].

Численность оппозиции к осени 1927 года не установлена. Историк Алексей Гусев по этому поводу пишет: «Дополнительный свет на вопрос о численности оппозиции проливает эпизод, произошедший на Пленуме ЦК ВКП(б) в ноябре 1928 г. Выступая на нем, Сталин сказал: „Кажется, до четырех тысяч человек голосовало против нашей платформы во время дискуссии перед XV съездом партии“… После этих слов Сталина из зала прозвучала поправляющая реплика: „Десять тысяч“. Генсек не стал возражать, а согласился с поправкой, заявив: „Я думаю, что если десять тысяч голосовало против, то дважды десять тысяч сочувствующих троцкизму членов партии не голосовало вовсе, так как не пришли на собрания“»[23]. Несоответствия в официальных данных отмечает также историк Владислав Шабалин: «По данным С. В. Косиора, который выступал на XV съезде с организационным отчетом ЦК, в ВКП(б) на тот момент было 1200000 членов и кандидатов. В дискуссии приняли участие 730 862 человека. Группа коммунистов, которая не приняла участия в дискуссии, была достаточно внушительной — 469 138 человек. Сколько в этой группе сторонников оппозиции? Неизвестно»[24].

В декабре 1927 года XV съезд партии объявил взгляды Левой оппозиции и Троцкого несовместимыми с членством в ВКП(б), после чего из партии были исключены 75 активных членов объединённой оппозиции[16], а также члены группы Сапронова и Владимира Смирнова. Резолюция съезда «Об оппозиции» поручала ЦК и ЦКК «принять все меры идейного воздействия на рядовых членов троцкистской оппозиции с целью их убеждения при одновременном очищении партии от всех явно неисправимых элементов троцкистской оппозиции»[25]. Хотя по официальным данным, в ходе предсъездовской дискуссии за платформу оппозиции проголосовало всего 4120 членов партии (плюс 2676 воздержавшихся от голосования), в общей сложности перед съездом, во время него и после из партии было исключено примерно 8 тысяч оппозиционеров [26]. При этом правящая фракция всеми средствами старалась сохранить в партии оппозиционеров-рабочих[27].

«Разгромив последнюю, объединенную оппозицию, — пишет историк Валерий Кружинов, — И. В. Сталин и его окружение резко повернули руль партийной политики. Этот поворот показал, что у победителей, по существу, не было положительной программы, которая могла бы открыть новые перспективы в развитии страны»[21]

Левая оппозиция после 1927 года[править | править исходный текст]

Первый номер «Бюллетеня оппозиции (большевиков-ленинцев)» (июль 1929 года)

После исключения из партии Зиновьев, Каменев и большинство их сторонников уже на XV съезде признали свои ошибки и были восстановлены в партии; в оппозиции остались только так называемые «левые зиновьевцы». Однако в тот период Зиновьев и Каменев уже не обладали никаким влиянием внутри партии. В свою очередь, Троцкий и его сторонники, а также отделившиеся от них сторонники Владимира Смирнова и Тимофея Сапронова не отказались от своих взглядов, и в начале 1928 года тысячи оппозиционеров были сосланы в удалённые районы Советского Союза. Многие из них вскоре оказались в политизоляторах. В феврале 1929 года Троцкий был выслан из страны.

С июля 1929 года в Париже издавался «Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)». В Бюллетене печатались материалы, анализирующие положение в большевистской партии, причины поражения Левой оппозиции, давалась оценка событий, происходящих в Советском Союзе[28]. Авторами публикаций, кроме Троцкого и Седова, были И. К. Дашковский, Е. А. Преображенский, К. Б. Радек, Х. Г. Раковский, И. Т. Смилга, Л. С. Сосновский, А. Цилига, К. Цинцадзе и многие другие менее известные оппозиционеры. В журнале печаталось также значительное количество анонимных материалов — свидетельства из СССР, рассказы выезжавших за рубеж по служебным делам тайных сторонников оппозиции и письма от разбросанных по разным концам страны оппозиционеров, которые они привозили, публиковались без указания авторства по соображениям конспирации[29].

В 1930 году сторонники Троцкого, исключённые из коммунистических партий, создали Международную левую оппозицию (МЛО), выступая в качестве внешней оппозиции сталинистскому руководству Коминтерна[30]. В 1933 году МЛО стала именоваться Международной коммунистической лигой, которая стала предшественницей Четвёртого интернационала, учреждённого в Париже в 1938 году.

В СССР дальнейшая судьба Левой оппозиции неоднозначна [31]. Одни, как например Пятаков, Радек, Антонов-Овсеенко, отказались от дальнейшей борьбы, считая её бесперспективной, и даже стали приверженцами «генеральной линии» (что не помешало Сталину их расстрелять[32]). Другие, — в их числе Владимир Смирнов, Тимофей Сапронов и их сторонники и тысячи сторонников Троцкого, — ни разу не покаявшиеся, перемещались из ссылок в политизоляторы, в 19351936 годах были отправлены в колымские или воркутинские лагеря и там расстреляны без суда. Третьи, считая, что в ссылках и тюрьмах невозможно сколько-нибудь эффективно бороться с режимом, в 1929—1930 годах совершили акт покаяния и были восстановлены в партии[33] .

Оппозиция в подполье[править | править исходный текст]

На протяжении многих лет в советской историографии господствовало представление об «окончательном разгроме троцкизма» к концу 1927 г. и прекращении активной деятельности левой оппозиции после XV съезда, хотя ни на какие источники, кроме партийных учебников, это представление не опиралось[34][35]. В последние десятилетия ряд зарубежных (Дж. А. Гетти[36], П. Бруэ[37]) и отечественных исследователей (в частности, В. З. Роговин, В. В. Шабалин, А. В. Гусев, А. А. Вакуленко[29]) на основе архивных материалов оспаривают это представление. Так, А. В. Гусев пишет: «В действительности, однако, исключение из партии вовсе не положило конец существованию левой оппозиции. Изменился лишь ее характер: из внутрипартийных фракций оппозиционные группы троцкистов и „демократических централистов“ фактически превратились в самостоятельные организации. Вынужденные действовать в нелегальных условиях, они продолжали борьбу против партийно-государственного руководства и его политического курса»[35]. «Тысячи оппозиционеров, — пишет А. А. Вакуленко, — развернули подпольную политическую деятельность в ссылках и изоляторах, прибегая в том числе и к агитации в среде сочувствующих»[29].

Не отказались от продолжения борьбы и многие «капитулянты»: в 19311932 годах они входили в подпольную организацию Ивана Смирнова. В их числе были Евгений Преображенский, Ивар Смилга, Сергей Мрачковский, Вагаршак Тер-Ваганян, Николай Окуджава и многие другие известные оппозиционеры. Организация установила связь как с редакцией «Бюллетеня оппозиции», так и с ссыльными оппозиционерами; по данным ОГПУ, в ней состояло свыше 200 человек; но в 1933 году 89 членов организации во главе с сами Смирновым были арестованы; 41 человека Особое совещание осудило на лишение свободы сроком от 3 до 5 лет, а еще 45 были направлены в ссылку сроком на 3 года, — организация фактически распалась.

В 1932 году в партии существовала также группа «левых зиновьевцев» во главе с Георгием Сафаровым.

Левая оппозиция постоянно меняла свой состав и численность: одни покидали её — приходили другие, не только молодые коммунисты и комсомольцы, но и бывшие сторонники Сталина, разочаровавшиеся в его политике. Варьировались и взгляды оппозиционеров на некоторые частные вопросы[29]. В начале 30-х годов с левой оппозицией сблизились многие непримиримые «правые», не отрёкшиеся от своих взглядов после капитуляции лидеров, в партии возникали «лево-правые» образования: С.И. Сырцова — В.В. Ломинадзе, позже группа В. В. Ломинадзе — Л. Шацкина — Э. Стэна[38][39].

Наблюдение современника[править | править исходный текст]

Личный секретарь Сталина в 20-х гг. Б. Г. Бажанов в своих воспоминаниях отмечал[40]:

Вообще надо относиться чрезвычайно скептически к политическим контурам оппозиций всех этих годов. Обычно дело шло о борьбе за власть. Противник обвинялся в каком-то уклоне (правом, левом, кулацком, недооценке чего-то, переоценке, забвении чего-то, отступлении от заветов Ильича и т. д.), а на самом деле все это было выдумано и раздуто: победив противника, сейчас же без всякого стеснения принималась его политика (которая только что объявлялась преступной, меньшевистской, кулацкой и т. д.)

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 3 В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы
  2. XII съезд РКП(б). Стенографический отчет. М., 1968. С. 103—104
  3. В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  4. В литературе этот документ иногда называют «платформой 46-ти». Однако «платформа» — это программный документ, на основе которого образуется фракция; платформы распространяют среди членов партии в поисках единомышленников, а не направляют их в Политбюро. В данном случае авторы заявления рассматривали его всего лишь как письмо в Политбюро с собранными под ним подписями — для придания ему бóльшего веса. Фракционный характер своего обращения авторы письма категорически отрицали.
  5. В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  6. 1 2 В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  7. Л. Троцкий. Новый курс. Приложение 4-е
  8. Н. С. Хрущев. Время, люди, власть (Воспоминания). Книга 1. Знакомство со Сталиным
  9. БСЭ 3-го изд. Тринадцатая конференция РКП(б)
  10. БСЭ 3-го изд. Тринадцатый съезд РКП(б)
  11. БСЭ 3-го изд. Троцкизм
  12. 1 2 В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  13. 1 2 В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы
  14. В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  15. БСЭ 3-го изд. «Новая оппозиция»
  16. 1 2 3 БСЭ 3-го изд. Троцкистско-зиновьевский антипартийный блок
  17. В. З. Роговин. Партия расстрелянных
  18. В. З. Роговин. Была ли альтернатива? «Троцкизм». Взгляд через годы (1992)
  19. В. Роговин. Была ли альтернатива?
  20. В. Шабалин. Пейзаж после битвы. Из истории левой оппозиции на Урале. Пермь, 2003. С. 69
  21. 1 2 Кружинов В. М. Политические конфликты в первое десятилетие советской власти (на материалах Урала)
  22. Л. Д. Троцкий. «Восстание» 7 ноября 1927 года (1932)
  23. А. В. Гусев. Левокоммунистическая оппозиция в СССР в конце 20-х годов. С. 51 Далее следует: «Это те самые троцкистские элементы, которые не вышли из партии и которые, надо полагать, не освободились еще от троцкистской идеологии. Кроме того, я думаю, что часть троцкистов, оторвавшаяся потом от троцкистской организации и вернувшаяся в партию, не успела еще распроститься с троцкистской идеологией и тоже, должно быть, не прочь распространять свои взгляды среди членов партии. Наконец, мы имеем факт некоторого возрождения троцкистской идеологии в некоторых организациях нашей партии. Соедините все это вместе, и вы получите все необходимые элементы для того, чтобы иметь в партии уклон к троцкизму» (Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б))
  24. В. Шабалин. Пейзаж после битвы. С. 77
  25. ВКП(б) в резолюциях и решениях. Часть 2. — М., 1941. — С. 261
  26. Гусев А. В. Коммунистическое сопротивление тоталитаризму в СССР
  27. В. Шабалин. Пейзаж после битвы. С. 76
  28. И. В. Кузнецов. История отечественной журналистики (1917—2000)
  29. 1 2 3 4 Вакуленко А. А. Политическая публицистика коммунистической оппозиции: 1929—1941 гг.
  30. В. З. Роговин. Власть и оппозиция. Глава VII Победа Сталина в Коминтерне
  31. А. В. Гусев. Левокоммунистическая оппозиция в СССР в конце 20-х годов
  32. В. З. Роговин. 1937 (1996)
  33. В. Шабалин. Пейзаж после битвы. Из истории левой оппозиции на Урале. Пермь, 2003. С. 45]
  34. Шабалин В. В. Пейзаж после битвы. Из истории левой оппозиции на Урале. Пермь, 2003. С. 15; Шабалин В. В. Левая оппозиция в Уральской области, 1927—1930 гг.
  35. 1 2 Гусев А. В. Левокоммунистическая оппозиция в СССР в конце 20-х годов // Отечественная история. 1996. N1. С.85.
  36. J. Arch Getty. Origin of the Great Purge. The Soviet Communist Past Reconsidered. 1933—1938. Cambridge University Press. 1985]
  37. Broue P. Trotsky. A bloc des opposition de 1932. Cahiers Leon Trotsky. Paris. № 5. 1980; Broue P. Party Opposition to Stalin (1930—1932) and the First Moscow Trial. In: Essays on Revolutionary Culture and Stalinism. Slavica Publishers. 1985. P. 166.]
  38. Роговин В. Власть и оппозиция
  39. Дойчер И. Троцкий в изгнании. М., 1991. С. 231—232
  40. Борис Бажанов. «Воспоминания бывшего секретаря Сталина»

Ссылки[править | править исходный текст]

Литература[править | править исходный текст]