Любо, братцы, любо

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

«Любо, братцы, любо…» — популярная казачья народная песня.

Версия 1 (казачья)[править | править исходный текст]

Первоначально песня, вероятно, посвящена сражению донских казаков с ногайцами в 1783 году.

Как на дикий берег, да на Чёрный Ерик,
Выгнали татары сорок тысяч лошадей…

Сорокатысячное количество лошадей объясняется традиционно тем, что в ногайском войске каждый всадник 16-тысячного войска вёл по две «заводные лошади».

Выше описанная версия не соответствует действительности. На самом деле в песне речь идёт о совсем другой войне.

В конце Русско-турецкой войны, в 1774 году, Матвей Иванович Платов (1753—1818), будущий легендарный атаман Всевеликого войска Донского, а в то время ещё полковник, вёл один из полков донских казаков (штатный состав полка — 501 человек) в авангарде обоза с беженцами, уходившими с Кубани, и продовольствием для снабжения русских войск на Кавказской линии. Командир второго авангардного казачьего полка — полковник Степан Ларионов. Возглавлял обоз полковник Бухвостов.

В степи у р. Калалах (в переводе с тюрк. — Великая Грязь) транспорт подвергся внезапному нападению объединённых ногайской и крымско-татарской орд численностью в 10 тысяч всадников. Каждый всадник вёл ещё по три «заводные» (то есть в поводу) лошади. Одну сменную верховую и две вьючные, так как при набегах ни ногайцы, ни татары, так же как и донские казаки, обозов не использовали.

И первоначально песня начиналась следующими словами:

На Великой Грязи, там где Чёрный Ерик,
Татарва нагнала сорок тысяч лошадей. (или по другой версии: Выгнали ногаи сорок тысяч лошадей.)
И взмутился ерик, и покрылся берег
Сотнями порубанных, пострелянных людей!

Поставив традиционный для казачьей тактики обороны гуляй-город из телег с мешками с мукой, тысяча казаков двое суток держала активную оборону. После ружейных залпов, для того чтобы дать оборонявшимся время на перезарядку ружей, казаки бросались врукопашную. И дождались подмоги — «С нашим атаманом не приходится тужить!» Донские казаки третьего, арьергардного, полка, возглавляемого полковником Уваровым, не дожидаясь эскадронов ахтырских гусар и драгун, шедших в числе обоза, первыми устремились на выручку полкам Платова и Ларионова. 300 казаков с пиками наперевес «лавой» атаковали татар и ногайцев с тыла, чем вызвали у врага панику. Многотысячное войско Давлет Гирея было рассеяно. На берегу ерика остались лежать «порубанными и пострелянными» более 500 басурман. Казаки потеряли убитыми 82 человека и треть лошадей.

Жена погорюет — выйдет за другого!
За моего товарища, забудет про меня!

П. С. Кирсанов, друг М. И. Платова, пал в бою. А его вдова Марфа Дмитриевна (в девичестве Мартынова) — вышла за «другого». «Другой» — это Платов! Первая жена Платова — Надежда Степановна (в девичестве Ефремова) (1757—1783) умерла в 26 лет, после рождения сына — Ивана Матвеевича Платова.

Сын же П. С. Кирсанова — Кирсан (Хрисанф) Павлович Кирсанов, воспитанный М. И. Платовым, впоследствии — командир легендарного Атаманского имени Атамана графа Платова казачьего полка!

Позже место действия песни изменилось:

Как на грозный Терек выгнали казаки,
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей
И покрылось поле, и покрылся берег
Сотнями порубленных, пострелянных людей.

Теперь в песне описывалось столкновение белой казачьей конницы генерала Павлова и Первой конной армии красных С. М. Будённого в январе 1920 года на берегу реки Маныч (не на Тереке). Количество участвовавших в бою с обеих сторон верховых казаков действительно было около сорока тысяч. В итоге белые проиграли, сильно поморозились в степи, что в итоге закончилось катастрофической эвакуацией по морю в Крым из Новороссийска в марте 1920 года. См. также Егорлыкское сражение.

На реке Терек близкого масштаба боёв за всю Гражданскую войну не было.

Сюжет близок к более древней песне «Чёрный ворон»: смертельно раненый в бою казак прощается с жизнью.

Версия 2 (махновская)[править | править исходный текст]

Уже в середине 90-х, в этноэкспедиции на юге Украины, Александром Грибом[1] был найден и записан украиноязычный вариант повстанческой песни. И ещё в 1918-20 годах она звучала в украиноязычном варианте, так как в то время 98 % войска Махно были украинцами[источник не указан 30 дней].

ЛЮБО, БРАТЦІ, ЛЮБО

Як батько заграє, ворог враз ридає.
То іти до кого молодому козаку.
Червоні ліворуч, білії праворуч.
Піду я до батька на гражданськую війну.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Із-за балки лунко, лунко в береги
Вдарили одразу короткії батоги.
Батько нахилився, коня у кар’єр.
«Висікти сволоту!» — цівку плечем впер.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

А першая куля, а першая куля
Порснула по мні, та спасли ремні.
А другая куля, а другая куля
Вранила коня, ще й за світа дня.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

А третяя куля, а третяя куля
Зранила мене, мого коня нехай мине.
Як терпець урвався, вже не налякать.
Тільки б дотягнутися, а на смерть начхать.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Несумуйте батьку, нічого пенять
Ті, хто виноваті, вже навіки сплять
А що да не владнали та не домайстрували
Буде того зілля нашим дітям дорубать

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Годі на сьогодні, браття, храбрувать,
Коні натомились, хлопці хочуть спать.
Нічого не шкода, ні врага-ірода
Шкода лише волі та буланого коня.

Любо, братці, любо, любо, братці, жить.
З нашим отаманом не приходиться тужить.

Версия 3 (киноверсия)[править | править исходный текст]

«Только вы не очень пи…те, ребята, — сказал дед. — Кладовщикам там, или директору не нужно знать, что я у Махна служил…»

«За кого ты нас принимаешь, дед?» — сказал Толмачёв, впрочем без обиды в голосе.

«Первая пуля попала в меня, А вторая пуля в моего коня… Любо братцы любо, любо братцы жить, С нашим атаманом не приходится тужить…» — пропел он.

«Тогда другое пели, — сказал дед. — Это после Гражданской уже, еврей один сочинил для кинофильма, это не махновская песня».[2]

Разговор происходит в 60-х годах. Старый махновец имеет в виду фильм 1942-года «Александр Пархоменко». Автор музыки Никита Владимирович Богословский (также автор музыки к песням «Любимый город», «Спят курганы тёмные», «Тёмная ночь», «Шаланды», «Днём и ночью», «Почему ж ты мне не встретилась»).

Автор текста к сожалению в титрах не указан.
По некоторым данным это Борис Савельевич Ласкин (автор текстов к песням Три танкиста, Спят курганы тёмные, Марш танкистов).

Вероятно припев и пара цитат взяты из реально существовавших песен — а основной текст написан поэтом.

Современные исполнители[править | править исходный текст]

В 1970-е — 2010-е годы песня «Любо, братцы, любо…» входит в репертуар многих исполнителей и коллективов. Среди них: Казачий круг, Кубанский казачий хор, «Монгол Шуудан», «Дягель & Монголы», Жанна Бичевская, Максим Трошин, Пелагея, «Лесоповал» ( Сергей Азаров), Иосиф Кобзон, «Гуляй поле», «Гражданская оборона» («танковая» версия, альбом «Реанимация»), Сергей Любавин, Александр Скляр, братья Жемчужные, «Пикник», также исполнялась Игорем Тальковым (вариант схожий с казачьим) и «Кипеловым», Игорь Растеряев, Виталий Гасаев.

Текст песни[править | править исходный текст]

Как на грозный Терек да на высокий берег,
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И покрылось поле, и покрылся берег
Сотнями порубаных, постреляных людей.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Атаман узнает, кого не хватает —
Сотенку пополнит, да забудет про меня.
Жалко только волюшку да во широком полюшке,
Солнышка горячего да верного коня.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
А первая пуля, а первая пуля,
А первая пуля в ногу ранила коня.
А вторая пуля, а вторая пуля,
А вторая пуля в сердце ранила меня.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Жинка погорюет, выйдет за другого,
За мово товарища, забудет про меня.
Жалко только волю во широком поле,
Жалко мать-старушку да буланого коня.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Будет дождь холодный, будет дождь холодный,
Будет дождь холодный мои кости обмывать.
Будет ворон чёрный, будет ворон чёрный,
Будет ворон чёрный мои волосы клевать.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Как на вольный Терек, как на грозный Терек
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И покрылось поле, и покрылся берег
Сотнями порубаных, постреляных людей.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом любо голову сложить!

Еще один вариант текста[править | править исходный текст]

Как на быстрый Терек, на высокий берег,
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И покрылось поле, и покрылся берег
Сотнями порубаных, пострелянных людей.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
А первая пуля, а первая пуля,
А первая пуля, да ударила коня.
А вторая пуля, а вторая пуля,
А вторая пуля насмерть ранила меня.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
А жена узнает — выйдет за другого,
За мово товарища, забудет про меня.
Жалко только волю во широком поле,
Жалко мать-старушку, да буланого коня.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Кудри мои русые, очи мои светлые,
Травами, бурьяном, да полынью зарастут.
Кости мои белые, сердце мое смелое,
Коршуны да вороны по степи разнесут.
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Атаман наш знает кого выбирает,
Грянула команда да забыли про меня,
Им досталась воля, да казачья доля,
Мне досталась пыльная, горячая земля
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом любо голову сложить!

Варианты текста[править | править исходный текст]

Известна также во множестве других вариантов, в которых неизменен припев:

Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!

Вышеупомянутый текст использовался в песне Игоря Талькова "Бывший подъесаул".

Также, как вариант:

Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом любо голову сложить!

Также существует следующий вариант припева:

Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить!
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
За царя, за веру буйну голову сложить!

В куплете про жену есть еще вариант:

 Жена погорюет, выйдет за другого,
За мово товарища, как будто за меня…

казачий хор исполняет более «жесткий» вариант:

 А жена узнает — выйдет за другого,
За мово товарища, забудет про меня…

У Жанны Бичевской, и некоторых других исполнителей, встречается ошибочный вариант

 Мне досталась пыльная, горючая земля

Также иногда встречается странная очередность куплетов — когда герой сначала умирает, а потом в него (и в его коня) попадает пуля.

Есть также вариант, где вместо "порубаных людей" поётся "порубаных коней".

Использование в кинематографе[править | править исходный текст]

В фильме 1942 года «Александр Пархоменко» «Любо, братцы, любо…» показана (и реально была) любимой песней Нестора Махно. Прозвучавшая в фильме песня приобрела значительную популярность, появились «танкистские» переделки песни:

Болванкой в танк ударило,
Болванкой в танк ударило,
Болванкой в танк ударило,
И лопнула броня.
И мелкими осколками,
И мелкими осколками,
И мелкими осколками
Поранило меня…

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

Очнулся я в болоте,
Очнулся я в болоте,
Очнулся я в болоте,
Глядь вяжут раны мне.
А танк с броней пробитой,
А танк с броней пробитой,
А танк с броней пробитой,
Догорает в стороне.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

И вот нас вызывают,
И вот нас вызывают,
И вот нас вызывают,
В особый наш отдел.
Скажи, а почему ты,
Скажи, а почему ты,
Скажи, а почему ты,
Вместе с танком не сгорел.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить…

Вы меня простите,
Вы меня простите,
Вы меня простите,
Я им говорю.
В следующей атаке,
В следующей атаке,
В следующей атаке,
Обязательно сгорю.

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить


А на утро взял я,
А на утро взял я,
А на утро взял я
Да слово и сдержал,
Вместе с новым танком
На опушке до-го-рал...

Ой, любо, братцы, любо,
Любо, братцы жить.
В танковой бригаде
Не приходится тужить...

«Танкистский» вариант песни поёт один из героев пьесы Анатолия Софронова «Человек в отставке» (1956).

Ещё один, более лаконичный вариант[источник не указан 577 дней][править | править исходный текст]

Утром вызывают в райполитотдел:
— Что же ты, зараза, вместе с танком не сгорел?
— Граждане-товарищи, — я им говорю, —
В следующей атаке обязательно сгорю!
Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить!
С нашим атаманом не приходится тужить…

Примечания[править | править исходный текст]

Ссылки[править | править исходный текст]

Логотип Викитеки
В Викитеке есть тексты по теме
Любо, братцы, любо