Марк Антоний

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Марк Антоний
лат. Marcus Antonius
M Antonius.jpg
Бюст Марка Антония в музее Ватикана
Консул Римской республики
44, 33, 31 до н. э.
 
Рождение: 14 января 83 до н. э.({{padleft:-83|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:14|2|0}})
Смерть: 1 августа 30 до н. э.({{padleft:-30|4|0}}-{{padleft:8|2|0}}-{{padleft:1|2|0}}) (53 года)
Александрия
Отец: Марк Антоний Кретик
Мать: Юлия Антония
Супруга: 1. Фадия
2. Антония Гибрида
3. Фульвия
(49 до н. э. - 40 до н. э.)
4. Октавия Младшая
(40 до н. э. - 32 до н. э.)
Дети: 1. Марк Антоний Антилл
2. Юлл Антоний
(от третьего брака)
3. Антония Старшая
4. Антония Младшая
(от четвертого брака)
5. Александр Гелиос
6. Клеопатра Селена II
7. Птолемей Филадельф
(внебрачные, от связи с Клеопатрой)

Марк Анто́ний (лат. Marcus Antonius; 14 января 83 до н. э., Рим — 1 августа 30 до н. э., Александрия Египетская) — древнеримский политик и военачальник, триумвир 43-33 гг. до н. э., трижды консул 44 до н. э., 34 до н. э. и 31 до н. э., квестор 52 гг. до н. э. Дед императора Клавдия и прадед императора Калигулы.

Содержание

Происхождение, молодость и начало карьеры[править | править вики-текст]

Происхождение[править | править вики-текст]

Отцом Марка Антония был Марк Антоний Кретик, матерью — Юлия. Антонии были древним родом, представители которого занимали высокие должности в Римской республике ещё в V веке до н. э. Один из Антониев участвовал в составлении знаменитых Законов двенадцати таблиц. В основном это были представители патрицианской ветви рода, а плебейская ветвь, к которой принадлежали и предки Марка, возвысилась значительно позднее. Лишь в 99 году до н. э. дед будущего триумвира Марк Антоний, прозванный «Оратором», впервые в семействе добился должности консула, а двумя годами спустя — должности цензора. В 87 году до н. э. его казнили по приказу Гая Мария[1], но его сыну удалось избежать преследования. Возможно, Марку Антонию-старшему пришлось скрываться вместе с беременной женой Юлией[2]. Она происходила из древнего патрицианского рода и приходилась дальней родственницей Гаю Юлию Цезарю. По материнской линии Антоний также был дальним родственником будущего императора Октавиана. Впрочем, ветвь Юлиев Цезарей, к которой относилась мать Антония, придерживалась противоположной политической ориентации (они поддержали Луция Корнелия Суллу) и не поддерживала тесных связей с родственниками Цезаря и Октавиана — сторонниками Гая Мария[3].

Подобно большинству древних римских семейств, Антонии имели легенду о своём происхождении и возводили свой род к Антону, сыну Геракла[4]. Семья Юлии возводила свой род к богине Венере, однако эту легенду Марк никогда не использовал.

Детство[править | править вики-текст]

Марк Антоний родился 14 января 83 года до н. э.[2] (иногда предполагается, что он родился в 82 году до н. э.[5]). У Антония было два младших брата — Луций и Гай. Подробности его детства и воспитания неизвестны — биограф Антония Плутарх ничего не сообщает об этих деталях. Как и многие отпрыски знатных семейств, он, по-видимому, получил хорошее домашнее образование: Цицерон замечает, что в юности он «подавал надежды». Кроме того, Антоний всегда находился в великолепной физической форме, поэтому он наверняка преуспел в гимнастических упражнениях и военно-подготовительных тренировках — другом важном компоненте воспитания юных нобилей[6][5]. Возможно, в юном возрасте Марк стал жрецом-луперком: обычно луперками становились юноши из знатных семейств, а впоследствии его участие на празднике Луперкалий достоверно засвидетельствовано[7].

Благодаря деду Марка род Антониев увеличил своё влияние. За услуги, которые Марк оказывал италикам и жителям римских провинций, они должны были расплачиваться поддержкой своих патронов — членов рода. Отец Марка добился должности претора в 74 году до н. э. и получил неограниченные полномочия для борьбы с пиратами, которые наносили серьёзный урон торговле. Впрочем, ему не удалось воспользоваться переданной ему властью, и он запомнился лишь хищениями в провинциях и некомпетентностью в организации военных действий против пиратов. Умер он на острове Крит в 71 году до н. э.[8].

Отец Марка оставил после себя огромные долги. Общая их сумма была так велика, что Антонии отказались от одного из оставленных Марком имений — вместе с землёй и домом полагались огромные долговые обязательства[2]. Юлия вскоре вышла замуж во второй раз за Публия Корнелия Лентула Суру, консула 71 года до н. э. Впрочем, в следующем году цензоры исключили его из состава сената — по официальной формулировке, за распутство[9]. Поскольку Цицерон впоследствии утверждал, что Антоний был банкротом ещё в детстве, то предполагается, что Лентул Сура не успел или не захотел выплатить все долги Марка Антония-старшего[2].

В 63 году до н. э. Лентул Сура примкнул к заговору Катилины (в число важнейших требований Катилины входила отмена всех долгов — tabulae novae), но был разоблачён и казнён 5 декабря 63 года до н. э.[9] Возможно, именно активные действия Цицерона по подавлению заговора и казни в числе прочих и Лентула Суры заложили основу для неприязненного отношения Антония к Цицерону и для дружбы с Цезарем, который требовал замены почти не применявшейся в Риме смертной казни пожизненным заключением[10][11]. В этом же году одним из двух консулов был Гай Антоний Гибрида, дядя Марка по отцовской линии[8]. Его также подозревали в причастности к заговорщикам, но ему удалось избежать преследования. Впрочем, в 59 году до н. э. его всё же осудили за нарушения в годы наместничества в Македонии и приговорили к изгнанию — высшей мере наказания в мирное время[9]. Дядя по материнской линии Луций Юлий Цезарь в это время примыкал к консерваторам-оптиматам. В частности, он выступал за казнь участников заговора Катилины, хотя Лентул Сура приходился ему зятем[12].

Молодость[править | править вики-текст]

Юность Антония пришлась на сравнительно спокойное для Римской республики время. В это время крупные военные кампании велись очень далеко от столицы, и знатная молодёжь вместо военной службы проводила время в Риме. Молодые нобили стремились к свободе самовыражения: например, Цезарь очень легко подпоясывал тунику и носил рукава с бахромой. Антоний же отрастил бороду и, подражая Гераклу (Геркулесу), «опоясывал тунику у самых бедер, к поясу пристегивал длинный меч и закутывался в тяжелый военный плащ»[4][6]. Большое влияние на Антония имел Гай Скрибоний Курион, сын консула 76 года до н. э. По утверждению Плутарха, именно из-за Куриона Антоний пристрастился к выпивке, женщинам и непозволительно роскошному образу жизни[10]. Эта сомнительная дружба впоследствии послужила источником для множества слухов и сплетен, самые известные из которых собрал Цицерон. В частности, римский оратор обвинял Антония в занятии проституцией, причём основным клиентом Марка он называл Куриона[цитата 1]. Плутарх, впрочем, замечает, что Антоний совершенно спокойно относился к любым намёкам о своей личной жизни[4]. Цицерон также утверждает, что Курион-старший под давлением сына и при посредничестве Марка Туллия выплатил часть долгов Марка Антония, но при этом запретил сыну видеться с ним[13].

Между 62 и 59 годам до н. э. Антоний близко сошёлся с известным демагогом Клодием[7], любимцем радикально настроенной городской бедноты. Впрочем, вскоре их пути разошлись. Цицерон считает причиной разрыва роман Марка с Фульвией, на тот момент женой Клодия[14].

Несмотря на благородное происхождение, уже в молодости репутация Антония была начисто подорвана, и родственники не смогли договориться о браке с девушкой из знатной семьи. В результате, первой женой Марка стала Фадия, дочь богатого вольноотпущенника (раба, получившего свободу) Квинта Фадия Галла. Впрочем, подробностей этого брака сохранилось очень мало — к 44 году до н. э. она наверняка умерла. Брак с дочерью вольноотпущенника считался мезальянсом, и чаще всего причиной для таких отношений были деньги[7][6].

Служба под началом Габиния. Кампании в Иудее и Египте[править | править вики-текст]

Несмотря на вмешательство Куриона и брак с Фадией, Антоний всё ещё имел огромные долги[15]. Впоследствии его упрекали его в том, что он жил так, как будто не был банкротом. В частности, в театре он якобы занимал место в одном из четырнадцати рядов, отведённых для всадников по закону Росция. При этом Марк больше не соответствовал имущественному цензу сословия всадников и должен был сидеть в менее почётных рядах[16].

В 58 году до н. э. Антоний покинул Рим и отправился в Грецию. Среди причин внезапного путешествия называются давление кредиторов, ссора с возвысившимся Клодием из-за Фульвии и, в последнюю очередь, желание Марка улучшить своё ораторское мастерство — важный навык для успешной политической карьеры в Римской республике. Отчасти благодаря хорошему образованию в детстве, отчасти из-за стажировки в Греции Марк стал приверженцем азиатской (азианской) ораторской школы, представители которой ориентировались на пышный и изысканный стиль. Известно также, что Октавиан обвинял Антония в злоупотреблении архаизмами в своих публичных выступлениях[14][10].

В том же году Марк принял предложение консула Авла Габиния о службе под его началом в Сирии. После окончания консульства Габиний должен был отправиться туда в ранге проконсула, а Антонию он предложил стать командующим кавалерией в своих отрядах[14]. По другой версии, новый наместник пригласил Антония, уже направляясь в свою провинцию через Грецию[17]. Среди причин, побудивших Габиния взять с собой известного представителя «золотой молодёжи» без опыта руководства войсками, называются и связи двух родов в прошлом: дед Авла служил квестором под командованием деда Марка в Киликии в 102 году до н. э.[18] Первоначально Габиний предлагал Антонию младшую должность, но он потребовал руководство кавалерией (под командованием префекта кавалерии — praefectus equitum — находились один или несколько отрядов по 400-500 кавалеристов каждый)[17].

Перед новым наместником Сирии, помимо обычного разбора дел в провинции, стояла также задача восстановить римское влияние в Иудее: сын Аристобула II Александр Яннай II собрал армию и попытался свергнуть римского ставленника Гиркана II. Во время штурма крепости Александрион (Сартаба)[en] — опоры мятежного царевича — Антоний первым поднялся на стену, заслужив «муральную корону» (лат. corona muralis) — почётную воинскую награду. Марк участвовал и во взятии других важных крепостей мятежников — Махерона и Гиркании[en][19]. Вскоре из Рима бежал взятый в плен Помпеем бывший царь Аристобул II. После прибытия в Иудею он поднял новое восстание. На этот раз Габиний поручил борьбу с Александром трём своим подчинённым — Антонию, Сизенне (своему сыну) и Сервилию. Возле Александриона они разбили войска Аристобула и вновь переправлен в Рим[19][17].

По-видимому, Габиний готовился напасть на Парфию и даже сконцентрировал свои войска возле Евфрата, когда к нему обратился изгнанный из Египта фараон Птолемей XII Авлет. В 59 году до н. э. он заплатил триумвирам и лично Цезарю огромную взятку за признание своей власти (тем самым Рим отказывался от претензий на владение Египтом по наверняка поддельному завещанию Птолемея XI) и за признание себя «другом и союзником римского народа». Впрочем, уже в 58 году до н. э. Птолемея свергли, и он стал просить у Рима поддержки. Ситуация осложнялась нежеланием сенаторов предоставлять командование большими войсками одному человеку. Вероятно, именно для предотвращения такого назначения был найден религиозный запрет: стало известно, будто в священных Сивиллиных книгах содержалось указание на недопустимость военной интервенции в Египет ради восстановления на троне правителя. Народные трибуны попытались опротестовать это решение, однако чрезвычайное командование так никому и не предоставили. После этого Птолемей обратился к Габинию, пообещав ему 10 тысяч талантов за использование римской армии для своего восстановления на троне[20].

После некоторых раздумий Авл согласился, хотя и знал про изданный в Риме религиозный запрет. Кроме того, по закону наместник не мог покидать провинцию и вторгаться в другие земли без специального разрешения сената или народного собрания. Антоний последовал за наместником, хотя многие другие офицеры отказались ввязываться в нелегальное предприятие[21]. Плутарх и вовсе считет, что именно Антоний склонил Габиния к египетской экспедиции[22]. Гиркан, благодарный Габинию за сохранение его власти, снабжал римские войска продовольствием и отправил вместе с ними контингент своих войск во главе с Антипатром Идумеянином[17].

Осенью 56 года до н. э. Габиний обвинил новые египетские власти в покровительстве пиратам и в подготовке мощного флота, создававшего угрозу римскому господству на море. Под этим предлогом он ввёл свои войска в Египет. Антонию поручалась важная задача по захвату Пелузия — стратегически важного пункта, через который лежал путь на Александрию. Кавалерия Марка быстро прошла через пустыни Синая и солёные заболоченные лагуны Суэцкого перешейка, после чего заняла Пелузий[21]. Большую помощь во взятии города оказал Антипатр: он уговорил отряд еврейских наёмников на египетской службе открыть ворота римлянам[17]. Прибывший в город с основными войсками Птолемей распорядился казнить местных жителей за то, что они признали новую царику Беренику, но Марк заступился за них и уговорил царя отказаться от казней. Недалеко от Александрии состоялась битва Птолемея и Габиния против войск Береники. Исход этого сражения решил Антоний, который завёл римскую конницу в тыл египтянам и тем самым решил исход сражения[21].

После взятия Александрии Марк нашёл тело мужа Береники и царя-консорта Египта Архелая (они были знакомы и раньше), похоронив его с царскими почестями, чем заслужил уважение александрийцев[17]. Александрийский историк Аппиан записал легенду, будто именно во время экспедиции Габиния Антоний впервые увидел Клеопатру и влюбился с первого взгляда[17]. Вскоре Габиний вместе с Антонием покинул Египет, чтобы подавить новый мятеж в Иудее и отбить нападение набатейских арабов. Поскольку Птолемей не смог выплатить всю обещанную сумму взятки сразу, Антоний едва ли получил прибыль от египетской кампании[23].

В 54 году до н. э. срок наместничества Габиния в Сирии истекал, и он покинул провинцию. Наместник вернулся в Рим ночью, желая остаться незамеченным, а о труимфе за победы в Иудее и Египте не было и речи. В Риме против него выдвинули несколько обвинений (помимо нарушения законов и религиозного запрета, Авл разграбил вверенную ему провинцию). Покровитель Габиния Помпей защищал своего старого соратника, но в конце концов его осудили и изгнали. Антоний же суда избежал. Впрочем, многие сенаторы были настроены к нему недоброжелательно, и в конце 55 или начале 54 года до н. э. Марк по приглашению Цезаря отправился в Галлию[24]. По-видимому, Антоний мог остаться в Сирии и принять участие в походе нового наместника провинции Марка Лициния Красса против Парфии, но с Крассом прибыло много опытных офицеров, и вряд ли он нуждался в молодом малоопытном Антонии[25].

Возвышение при Цезаре[править | править вики-текст]

Служба в Галлии[править | править вики-текст]

Бюст Цезаря из Национального археологического музея в Неаполе. Создан приблизительно в правление Траяна (начало II века н. э.).

Осенью 54 года до н. э. Антоний прибыл к Гаю Юлию Цезарю в Галлию, который набирал молодых талантливых офицеров для завершения Галльской войны. Выбор в пользу Цезаря мог быть обусловлен жаждой лёгкой наживы: было хорошо известно, что Цезарь беззастенчиво грабит Галлию. Известны лишь редкие подробности службы под началом Цезаря, поскольку основной источник о Галльской войне — «Записки» самого Гая — крайне редко упоминают заслуги легатов и прочих офицеров полководца. По-видимому, сначала Антоний был легатом, трибуном легиона или же префектом кавалерии, как и у Габиния[25][26].

В 53 году до н. э. Цезарь отпустил Антония в Рим для участия в выборах квесторов, сопроводив рекомендательным письмом к Цицерону — старому недругу Антония. Впрочем, поддержка Цицерона наверняка сводилась к отсутствию препятствий к избранию на эту младшую должность[27][25]. Поскольку выборы задержались, Антоний находился в Риме и в январе 52 года до н. э., когда раб демагога Милона убил Клодия. Несмотря на прошлые разногласия, Марк выступил в поддержку Клодия, произнеся двухчасовую речь, в которой он требовал осуждения Милона. После выборов квесторов традиционно распределяли для различных поручений по жребию, но Антоний не стал дожидаться случайного назначения. Вместо этого он отправился к Цезарю, который столкнулся с всеобщим восстанием галлов под руководством Верцингеторига. Тем не менее, ему пришлось задержаться в столице: суд над Милоном, в котором принял участие Антоний, состоялся в апреле[25][28]. Впрочем, Цицерон утверждает, что чуть ранее Антоний и сам пытался убить Клодия: по его словам, Марк гнался за ним днём на Форуме[цитата 2][цитата 3].

Неизвестно, когда Марк присоединился к армии своего полководца[25]. Цезарь упоминает Антония в битве под Алезией в должности легата: Марк вместе с Гаем Требонием руководил римскими резервами при первом нападении галлов[цитата 4].

Зимой 52—51 годов до н. э. Цезарь оставил Антония комендантом своего зимнего лагеря[29]. Вскоре Марк, командовавший XII легионом, вместе с Цезарем принял участие в последних карательных операциях против недовольных римским владычеством галлов[30]. После операций в Белгике Цезарь приказал Антонию оставаться в области племени белловаков и не допускать нового восстания[31]. Зимой 51—50 годов до н. э. Антоний вместе с Гаем Требонием и Публием Ватинием был комендантом зимнего лагеря в Белгике, где находилось четыре легиона[32]. Зимой Антоний направил своего человека для убийства Коммия — вождя племени атребатов, изменившего Цезарю. Впрочем, Коммию удалось выжить, но он направил послов к Антонию с просьбой о пощаде в обмен на подчинение. Марк ответил согласием[33].

В преддверии гражданской войны[править | править вики-текст]

В 50 году до н. э. Антоний, возможно, был посредником в привлечении на сторону Цезаря своего старого друга Куриона, хотя решающую роль в смене его политической позиции сыграла огромная взятка от Юлия[34]. В этом же году Марк (по-видимому, по поручению Цезаря) выставил свою кандидатуру на две должности — плебейского (народного) трибуна на следующий год и авгура. Избрание на последнюю должность означало пожизненное членство в жреческой коллегии. Авгуры имели полномочия для трактовки гаданий и небесных знамений и имели определённое влияние в политике. Единственное место освободилось из-за смерти Квинта Гортензия Гортала. Другим кандидатом был Луций Домиций Агенобарб, известный политик и один из самых решительных оппонентов Цезаря. Это обусловило активную поддержку Антония Цезарем: полководец решил объехать Цизальпийскую Галлию с призывом жителей этой провинции (среди них было немало римских граждан, которые могли голосовать) поддержать Марка на обоих выборах[35]. Впрочем, народ поддержал Марка на выборах авгура ещё до того, как Цезарь начал свою агитацию, поэтому Гай начал сразу призывать их поддержать своих кандидатов на выборах в трибуны, преторы и консулы[36]. Конкуренция на выборах трибунов были меньшей, и Антония избрали без проблем. Ещё одним трибунов был избран цезарианец Квинт Кассий Лонгин, а брата Марка Луция избрали в квесторы. Впрочем, на выборах на других должности, включая консульство (на эту магистратуру претендовал Сервий Сульпиций Гальба), кандидаты-цезарианцы проиграли, и именно на Марка Антония легла большая часть ответственности по отстаиванию интересов Гая в столице[34][35].

Вскоре после вступления в должность 10 декабря 50 года до н. э.[коммент. 1] Антонию пришлось столкнуться с попытками сената отстранить Цезаря от командования. Антоний и Кассий наложили вето на требование сената сложить оружие, адресованное Цезарю[35] и на попытку объявления его врагом государства. 20 декабря Антоний выступил на народной сходке (contio), произнеся речь, направленную против Помпея[37][38]; основные тезисы его выступления записал Цицерон[39]. 1 января 49 года до н. э. Курион доставил в Рим письмо Цезаря с предложением о мире на условии взаимных уступок. Сперва противники Цезаря блокировали оглашение письма на заседании сената, и Антонию вместе с Кассием пришлось добиваться его прочтения. Впрочем, официального ответа не последовало. В последующие дни Антоний вёл переговоры о гарантиях неприкосновенности Цезаря до следующего консульства от его имени, но все его предложения неизменно отклонялись[40]. Впрочем, 7 января сенат добился принятия чрезвычайного закона (senatus consultum ultimum), причём попытки трибунов наложить вето не удались: им угрожали расправой, хотя Цезарь утверждал, что на трибунов напали[35][коммент. 2]. В первую ночь после принятия чрезвычайного закона оба трибуна бежали в лагерь Цезаря, переодевшись рабами. Угроза священной неприкосновенности народных трибунов послужила для Цезаря поводом для вторжения в Италию[40].

Гражданская война 49—45 годов до н. э.[править | править вики-текст]

Начало гражданской войны. Кампания в Греции (49—48 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

Военные действия гражданской войны 49—45 годов до н. э. Тонкой чёрной линией показаны границы Римской республики, пунктиром — границы провинций
 — действия Цезаря;
 — действия соратников Цезаря;
 — действия Помпея;
     Победы Цезаря и взятые им города     Победы Помпея     Крупные города

Хотя народные трибуны традиционно не могли командовать войсками, Цезарь остро нуждался в опытных офицерах и наделил Антония полномочиями пропретора[41]. Гай поручил ему руководство пятью когортами и приказал захватить Арреций (современный Ареццо) — город на стратегически важной Кассиевой дороге, что Марк успешно осуществил[42]. Поручение наверняка было выполнено в тот же день, хотя Цезарь в «Записках» и утверждает, что перед возобновлением наступления он провёл неудачные переговоры с Помпеем[43]. Сам Юлий двигался по Фламиниевой дороге, но после провала мирных переговоров (по другой версии, отряды Цезаря начали занимать Пиценскую область ещё во время мирных переговоров[43]) и получения известий о перемещениях лояльных Помпею войск на юго-восток последовал за ними, обойдя Рим стороной. Антоний маневрировал вместе с Цезарем. В феврале при осаде Корфиния (современный Корфинио) Цезарь узнал о готовносити гарнизона города Сульмон (современная Сульмона) сдаться и направил туда пять когорт под руководством Марка Антония[44][45].

После отплытия Помпея из Брундизия (современный Бриндизи) в Грецию Антоний вернулся к исполнению обязанностей народного трибуна. Народное собрание, созванное Антонием и Лонгином, утвердило восстановление в правах детей всех, кто был проскрибирован при Сулле, а также амнистировало всех осуждённых по законам Помпея 52 года до н. э.[46][47][48] (по другой версии, права детей проскрибированных при Сулле вернул сам Цезарь, но произошло это уже в конце года[49]). По-видимому, на этой же сессии за жителями Циспаданской Галлии (северной части Цизальпийской Галлии) было закреплено полное римское гражданство, поскольку ранее они пользовались ограниченным латинским правом[47]. Антоний и Кассий также созвали сессию сената за пределами Рима, чтобы Цезарь смог участвовать в ней, не слагая полномочий проконсула, дававших ему законную власть над войсками[50][коммент. 3].

Отправляясь в Испанию, Цезарь передал Антонию управление Италией и всеми войсками в ней, однако столицей должен был управлять претор Марк Эмилий Лепид[48]. В задачи трибуна-пропретора входила организация снабжения столицы хлебом, решение текущих экономических вопросов, сбор флота и поддержания порядка. К моменту возвращения Цезаря в Италию Марку удалось поддержать хрупкий мир на полуострове, не допустить восстания помпеянцев и подготовить флот, достаточный для прорыва морской блокады и переправы через Ионическое море. Впрочем, степень его участия в решении этих вопросов неизвестна: Плутарх полагает, что Марк энергично занимался возложенными на себя обязанностями, Цицерон же утверждает, что он проводил время с шутами и любовницей Волумнией[51][52]. Вместе с Лепидом Антоний должен был организовать выборы магистратов на будущий год для придания Цезарю легитимности (Гай надеялся получить должность консула). Им не удалось провести их без консулов, которые уплыли вместе с Помпеем, и Лепид при поддержке Антония организовал назначение Цезаря диктатором специально для организации выборов[52]. Избрание человека на чрезвычайную должность диктатора практиковалось нередко в ранней истории Рима, но назначение его претором было, по-видимому, беспрецедентным[51]. Помимо решения государственных вопросов, Антоний использовал свою власть и для обогащения: он занял тускуланскую виллу Помпея и другие имения бежавших из Италии помпеянцев. Позднее, в 47 году до н. э., Цезарь написал ему из Александрии с требованием вернуть виллу Марка Теренция Варрона законному владельцу[53]. Из-за неоднозначных действий Антония некоторые прежде нейтральные сенаторы покинули Италию. Марк безуспешно пытался заручиться поддержкой Цицерона, но он всё же сбежал к Помпею[54].

В январе 48 года до н. э. Цезарь переправился из Брундизия в Грецию, поручив Антонию переплыть Ионическое море при первой же возможности. Помпеянцы попытались пресечь новую переправу и направили помпеянца Луция Скрибония Либона в окрестности Брундизия. Располагая лишь двумя триремами и небольшими лодками, Антоний сумел отогнать от побережья пять квадрирем Либона и захватить один из его кораблей[55][56]. 10 апреля Антоний и Фуфий Кален, преодолев с основными силами блокаду помпеянцев, высадились возле города Лисс (современная Лежа). С ними прибыли важные для Цезаря подкрепления — три легиона ветеранов, один легион новобранцев и около 800 всадников[55][51][57]. И Цезарь, и Помпей пытались добраться до Антония первыми, но местные жители предупредили Марка о приближении Гнея Помпея. Вскоре он успешно объединился с Цезарем, который теперь располагал примерно равными силами с Помпеем[58][59][60]. Незадолго до битвы под Диррахием Антоний действовал на одном из южных участков укреплений, командуя IX легионом, а об участии в основном сражении ничего не известно[61][62][63][51]. В победной для Цезаря битве при Фарсале Антоний командовал левым флангом армии Цезаря; ему противостоял Луций Афраний[64][51]. Вскоре после сражения Антоний вернулся в Рим.

Управление Италией. Опала (48—45 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

В столице Марк вместе с консулом Публием Сервилием Ватией Исавриком добился повторного назначения на чрезвычайную должность диктатора. На этот раз, однако, назначение изначально не было техническим: Цезарю требовалось сохранить легальную власть над войсками в 47 году до н. э. Для этого диктатора назначили не на традиционные 6 месяцев, а на один год. После получения известий об успешном наделении новыми полномочиями Цезарь назначил своим заместителем — начальником конницы (magister equitum) — Марка Антония[65] (впрочем, Элизабет Хьюзар полагает, что Антоний получил должность по тому же декрету, что и Цезарь[66]). Известно, что к декабрю Антоний уже вступил в новую должность[65]. В истекающем году его полномочия как заместителя диктатора были меньше, чем у консулов и преторов. Впрочем, Цезарь — второй действующий консул — так и не появился на выборах магистратов на следующий год, и в срок сумели избрать только младших магистратов — трибунов и эдилов. Кроме того, после вступления диктатора в должность все прочие магистраты, кроме трибунов, слагали свои полномочия[67]. Поэтому власть Марка над Римом и Италией была фактически полной вплоть до возвращения Гая из Египта[66].

С переменным успехом Антоний привлекал на сторону Цезаря нейтральных и колеблющихся сенаторов[66], но в целом его политика оценивается как недальновидная, а Цицерона в своих письмах жаловался на вызывающе экстравагантный образ жизни в столь тяжёлое время[68]. Его также обвиняли в жёстких методах управления, новых экспроприациях и в проведении законов в корыстных целях. Окончательно Марк скомпрометировал себя решением долгового вопроса. Тем не менее, кредиторы требовали у должников погашения займов, а последние не могли их выплатить. Когда народный трибун Публий Корнелий Долабелла поднял вопрос о полной кассации долгов (tabulae novae), включая задолженности за аренду жилья в инсулах, Антоний поддержал его. Оппонентом Долабеллы был Луций Требеллий, выдвигавший умеренные предложения (возможно, союзником Требеллия был Гай Азиний Поллион[69][70]). Впрочем, решительно против предложений Долабеллы выступили римские богачи. В это же время выяснилось, что Долабелла соблазнил Антонию, жену Марка. Наконец, сторонники противоборствующих трибунов вооружились и начали вести уличные бои. Для подавления беспорядков сенат разрешил Антонию ввести войска в столицу, но он использовал солдат для тайной поддержки Требеллия[68].

Образ жизни Антония во время гражданской войны

«Среди самых влиятельных его приближённых были и мим Сергий, и возлюбленная Антония — бабёнка из той же труппы, по имени Киферида. <...> Взор римлян оскорбляли и золотые чаши, которые торжественно несли за ним, словно в священном шествии, и раскинутые при дороге шатры, и роскошные завтраки у реки или на опушке рощи, и запряжённые в колесницу львы, и дома достойных людей, отведённые под квартиры потаскухам и арфисткам. И все возмущались и негодовали, что тем временем, как сам Цезарь, за пределами Италии, ночует под открытым небом и ценою огромных трудов и опасностей гасит последние искры войны, в это самое время другие, пользуясь властью, которою их облёк Цезарь, утопают в роскоши и глумятся над согражданами»[69]

Поскольку о Цезаре долгое время не было никаких вестей (он задержался в Египте из-за романа с Клеопатрой), появились слухи о его смерти. Не имея достоверной информации о состоянии здоровья полководца, расквартированные в Кампании легионеры потребовали роспуска (некоторые из них находились на военной службе с начала Галльской войны) и выплаты обещанных вознаграждений. Марк был вынужден покинуть город, оставив своего дядю Луция Юлия Цезаря префектом города (praefectus urbi). Антонию не удалось убедить солдат прекратить бунт, но положение в Риме потребовало его срочного присутствия. Когда Антоний покинул столицу, сторонники враждующих трибунов попытались воспользоваться его отсутствием (с Луцием Цезарем никто из них не считался) и усилили свои вооружённые отряды на улицах. Сенат принял чрезвычайный закон (senatus consultum ultimum), который призвал Антония восстановить порядок. После введения в город новых войск Долабелла объявил о намерении провести свои законопроекты и забаррикадировался со своими сторонниками на Форуме. Рано утром солдаты Антония ворвались на Форум, сорвав принятие законов и убив около 800 человек. Антоний также приказал казнить других сторонников Долабеллы, сбросив их с Тарпейской скалы (сам трибун пользовался тем же правом неприкосновенности, что и Антоний в начале 49 года до н. э.)[68][71].

В октябре 47 года до н. э. Цезарь вернулся в Рим, получив известия о беспорядках. Он немедленно привёл взбунтовавшихся солдат к порядку энергичной речью, а также неожиданно для многих помиловал популярного среди городской бедноты Долабеллу и отчитал Антония. Цезарь обязал своего заместителя заплатить за все конфискованные имения и не позволил избраться в консулы на следующий год. Марк был крайне недоволен решениями диктатора: ходили слухи, будто за попыткой покушения на Цезаря стоял именно Антоний[72]. По-видимому, Антоний не участвовал в кампаниях в Африке и Испании из-за охлаждения отношений с Цезарем. Единственное событие в его биографии, относящееся к этому времени — свадьба с Фульвией, давней любовницей Антония и бывшей женой Клодия и Куриона. Античные авторы характеризуют новую жену Марка как волевую честолюбивую женщину, которая манипулировала своими мужьями[73]:

[Антоний] «...взял за себя Фульвию, вдову народного вожака Клодия, женщину, на уме у которой была не пряжа и не забота о доме — ей мало было держать в подчинении скромного и невидного супруга, но хотелось властвовать над властителем и начальствовать над начальником. Фульвия замечательно выучила Антония повиноваться женской воле и была бы вправе потребовать плату за эти уроки с Клеопатры, которая получила из её рук Антония уже совсем смирным и привыкшим слушаться женщин»[74].

У пары родилось двое детей — Марк Антоний Антилл[en] и Юл Антоний[73].

Примирение с Цезарем (45—44 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

К началу 45 году до н. э. Цезарь помирился с Антонием, и Марк встречал диктатора в Нарбоне во время его возвращения из последней кампании в Испании. В 44 году до н. э. Марк Антоний стал консулом, его брат Гай по рекомендации Цезаря был избран претором, а Луций — народным трибуном. Вероятно, к этому времени соратники Цезаря начали соревноваться друг с другом, чтобы бездетный диктатор признал их своими наследниками (впрочем, в последнем завещании Цезаря, составленном в сентябре 45 года до н. э., главным наследником становился Гай Октавий)[75]. Как полагает Ричард Биллоуз[en], Антоний имел хорошие шансы считать именно себя наиболее приемлемым наследником диктатора (Цезарь по-прежнему не имел законных детей), поскольку он был не только близким соратником Гая, но и родственником: его мать происходила из рода Юлиев. Источники сообщают о крайнем удивлении и раздражении Марка, когда после убийства Цезаря вскрыли его завещание. Согласно этому документу, составленному ещё в сентябре 45 года до н. э., главным наследником стал другой отпрыск семейства Юлиев — Гай Октавий[76].

Хотя Гай публично продемонстрировал своё расположение к Антонию (Плутарх сообщает, что при возвращении из Испании в Италию он посадил его в колесницу возле себя[77]), их отношения омрачало честолюбие Антония. Известно, что когда Цезарь готовился к походу в Парфию, который предполагал длительное отсутствие диктатора в Риме, он предложил, чтобы его место консула занял Публий Корнелий Долабелла, враждовавший с Антонием. Марк был вторым консулом 44 года до н. э. и решительно воспротивился этому предложению. Он надеялся, что после отъезда Цезаря именно он будет управлять Римом и Италией как консул без коллеги (sine collega). Цезарь попытался удовлетворить амбиции Антония, предоставив ему в качестве проконсульской провинции Македонию, где вторжения варваров предоставляли возможность для реализации полководческих талантов и позволяли претендовать на триумф[78]. Добиваясь ещё большего расположения диктатора, Марк начал инициировать новые почести в честь Цезаря, включая меры по его прижизненной сакрализации[79]. Согласно одному из этих законов, Антоний был назначен жрецом Цезаря[80], хотя он, по-видимому, так и не успел вступить в должность до 15 марта 44 года до н. э.[81][82] 15 февраля 44 года до н. э. Антоний участвовал в праздновании Луперкалий. Во время этого праздника Антоний вместе со своими сторонниками возложил на голову сидевшего на возвышении Цезаря царскую диадему, но диктатор несколько раз отказывался, приказав. Как сообщает Плутарх, зрители очень сдержанно поддерживали действия Марка и недвусмысленно выражали своё одобрение отказом диктатора. Существует предположение, что возложение царской диадемы не было инициативой Марка, а было поручено Антонию самим Цезарем с целью узнать общественное мнение по столь деликатному вопросу[79][77].

Убийство Цезаря (Карл Теодор Пилоти, 1865). Кимвр стягивает с шеи Цезаря тогу, а Каска за спиной замахивается кинжалом.

Поскольку Антоний считался одним из самых близких и влиятельных соратников Цезаря, участники заговора против диктатора всерьёз рассматривали возможность его убийства вместе с Гаем[83]. Как сообщает Плутарх, большая часть заговорщиков склонялась к убийству Антония, но под давлением Брута его решили оставить в живых. По версии греческого историка, Брут надеялся, что из-за честолюбия Антоний поддержит их действия[84]. Некоторые источники сообщают, будто Антоний знал о готовящемся заговоре, но по каким-то причинам не сообщил о нём Цезарю[85]. На заседании 15 марта вместе с диктатором должен был присутствовать и Антоний, но его задержали (по разным версиям, это был либо Гай Требоний, либо Децим Юний Брут Альбин)[83][86][87].

После смерти Цезаря, распахнутой окровавленной тогой Цезаря Антоний во время своей надгробной речи так взбудоражил чернь, что главные заговорщики Брут и Кассий Лонгин сочли благоразумным покинуть Рим. Воспользовавшись беспорядками после смерти своего кумира, Антоний быстро завладел его архивом и государственной казной. Когда в город вошла часть войска Лепида, Антоний переметнулся на его сторону.

Карьера после убийства Цезаря. Основание второго триумвирата[править | править вики-текст]

Антоний в 44 году до н. э.[править | править вики-текст]

Первые дни после мартовских ид[править | править вики-текст]

Сразу же после убийства Цезаря Антоний, так и не попавший на заседание, бежал в свой дом и укрепился в нём[88]. Поскольку заговорщики ожидали, что гибель диктатора повлечёт за собой всеобщее ликование из-за самого факта освобождения от тирании, они воздержались от активных действий. Сразу же после убийства Цезаря они заняли Капитолийский холм в центре Рима. В это же время цезарианцы разбирались в сложившейся ситуации. Войсками, охранявшими город, командовал Марк Эмилий Лепид. Он разыскал Антония и спросил у него совета о дальнейших действиях. Консул договорился с Лепидом о поддержке себя легионерами, пообещав взамен выхлопотать для него должность великого понтифика (после гибели Цезаря она стала вакантной), а свою дочь Антонию выдать за сына Лепида. Ночью Антоний посетил дом Цезаря и при поддержке жены диктатора Кальпурнии завладел всей перепиской Цезаря, включая секретную, и его личными накоплениями, которые на тот момент насчитывали около 700 миллионов сестерциев[89]. На следующий день Антоний и заговорщики начали переговоры с влиятельными римлянами в поисках их поддержки; Марк также переговорил с Децимом Брутом, одним из участников заговора[90]. 17 марта Антоний созвал заседание сената в храме Теллус, неподалёку от дома Антония, подготовленного для отступления в случае начала беспорядков[90].

Сенаторам предстояло сделать сложный выбор — либо они признавали заговорщиков тираноубийцами, а Цезаря, соответственно, тираном, либо осуждали убийство и начинали судебное преследование заговорщиков. Однако сенат избрал компромиссный вариант. Неясно, кто повлиял на итоговое решение сената в наибольшей степени. По сообщению Плутарха, сенат склонялся к осуждению убийц Цезаря, но после речи Цицерона, напомнившего об аналогичной ситуации в конце Пелопоннесской войны в Афинах было принято предложение об амнистии заговорщиков[91]. Впрочем, большую роль сыграл и Антоний, осведомлённый о республиканских настроениях в сенате и потому избравший осторожную тактику. Наиболее важной его заслугой стало решение сенаторов не отменять законы диктатора: когда был поднят этот вопрос, Антоний напомнил, что многие присутствующие на заседании обязаны своими местами в сенате двум пополнениям этого органа Цезарем. Незадолго до гибели диктатор также утвердил списки магистратов на следующий год. Отмена этого указа повлекла бы настоящие выборы, а с учётом прохладного отношения римлян к убийству диктатора их итог был бы неблагоприятным для республиканцев. Последние, впрочем, не слишком стремились к забвению законов Цезаря: диктатор планировал назначить нескольких заговорщиков или сочувствовавших им сенаторов на высокие должности, а другим — передать провинции для управления. По предложению Цицерона, помимо признания всех распоряжений Цезаря действительными, следовало провести все законы, которые он намеревался принять (впоследствии Антоний извлёк огромную выгоду из этого решения, поскольку вся переписка диктатора и проекты законов оказались в его руках). Судьба заговорщиков осталась нерешённой: предложение о чествовании заговорщиков не удалось принять. Таким образом, сенат ни приветствовал, ни осудил убийство диктатора: оба предложения не были поддержаны большинством голосов[90][92][93]. Антоний пошёл на значительную уступку, согласившись на назначение своего старого противника Долабеллы консулом-суффектом вместо Цезаря. Кроме того, ему удалось завоевать расположение республиканцев внесением предложения о запрете должности диктатора навечно. Впрочем, у него был свой интерес в отмене этой чрезвычайной магистратуры — после принятия этого закона Лепид, остававшийся начальником конницы (заместителем диктатора) при Цезаре с достаточно широкими полномочиями, терял остатки власти и самостоятельности. Более того, поскольку новый консул Долабелла не рассматривался как сильный политик, Антоний отныне претендовал на лидерство в лагере цезарианцев[94].

Сразу же после заседания Антоний и Лепид передали заговорщикам своих детей в качестве заложников и начали переговоры с ними[95]. Сперва стороны ограничились показными проявлениями взаимного расположения — рукопожатиями и совместными обедами (Антоний отобедал с Кассием Лонгином, Лепид с Брутом). Обсуждение важного вопроса о характере похорон Цезаря состоялось на заседании 18 марта. Заговорщики предлагали сбросить тело диктатора в Тибр, но тесть диктатора Кальпурний Пизон предложил организовать похороны с государственными почестями и публично зачитать завещание диктатора, и сенат поддержал это предложение[96] (по версии Плутарха, инициатива исходила от Антония[97]). При этом среди заговорщиков также наметился раскол: Брут в конце концов уступил доводам цезарианцев[97]. Чуть ранее сенат окончательно утвердил распределение провинций, причём в числе получателей были и заговорщики. Консулов же обошли, и потому Македония досталась не Антонию, а Марку Бруту[98] (впрочем, Плутарх утверждает, что Бруту достался Крит[95]). Перед похоронами, когда планировалось вскрыть и прочитать завещание Цезаря, его вскрыли по настоянию Антония и в его доме. Неожиданно для всех главным его наследником оказался Гай Октавий[96].

Плутарх о похоронах Цезаря

«Видя, что народ до крайности взволнован и увлечён его словами, он [Антоний] к похвалам примешал горестные возгласы, выражал негодование происшедшим, а под конец, потрясая одеждой Цезаря, залитою кровью и изодранной мечами, назвал тех, кто это сделал, душегубами и подлыми убийцами. Народ пришёл в такую ярость, что, сложивши костёр из скамей и столов, сжёг тело Цезаря тут же, на форуме, а потом, с пылающими головнями, ринулся к домам заговорщиков и пытался в них ворваться»[99]

Похороны Цезаря состоялись 19 или 20 марта[93][100]. Поскольку у диктатора не осталось близких родственников в Риме (Гай Октавий находился в Греции), Марк Брут как городской претор позволил произнести надгробную речь Антонию. Хотя заговорщики и республиканцы создали видимость примирения, Антоний произнёс пламенную речь, призывавшую наказать убийц Цезаря. Для разгорячения толпы он продемонстрировал окровавленную тогу диктатора[100]. Плутарх замечает, что инициаторы непредусмотренного сенатом сожжения трупа на Форуме с использованием скамеек и столов торговцев ориентировались на пример демагога Клодия, убитого и похороненного таким же образом в 52 году до н. э.[97]

Вскоре после похорон заговорщики бежали из города — сперва в Анций (современный Анцио), а летом они направились в назначенные себе провинции. Впрочем, распределение провинций согласно указам Цезаря оставалось спорным вопросом. Антония удовлетворяло расположение в назначенной ему Македонии сразу 6 легионов[101], но он надеялся заполучить ближайшую к Риму провинцию — Цизальпийскую Галлию, из которой можно было оказывать огромное влияние на политику в столице.

Апрель и май: мятеж Лже-Мария, законы Антония и прибытие Октавия[править | править вики-текст]

В конце марта или начале апреля в Риме объявился Гай Амаций[en] (по сообщению Валерия Максима, это был врач-окулист с настоящим именем Герофил[коммент. 4]), выдававший себя за внука полководца Гая Мария и, соответственно, близкого родственника Цезаря. Амаций подстрекал римлян к немедленному отмщению Бруту и Кассию, благодаря чему собрал вокруг себя немало ветеранов Цезаря и городских бедняков[104][105]. Впрочем, Антоний воспользовался властью консула и арестовал Лже-Мария, а затем без суда казнил его. Вскоре он разогнал и сторонников Амация, убив при этом многих из них[цитата 5]. После инцидента с Амацием сенат разрешил Марку набрать для личной охраны ветеранов Цезаря, но он собрал целых 6 тысяч самых опытных и преданных себе солдат, в основном центурионов[106].

В течение весны Антоний провёл несколько законов, проекты которых якобы находились среди бумаг Цезаря. Во-первых, это был закон об апелляции к народному собранию для обвиняемых в ряде преступлений. Во-вторых, Антоний вернул трёхчастную систему комплектования судов, в результате чего треть судей назначалась из центурионов или даже простых солдат. В-третьих, он основал несколько колоний в Италии — в основном для ветеранов Цезаря. В-четвёртых, все оставшиеся неразделёнными общественные поля в Италии (ager publicus) постановили разделить между ветеранами и бедняками. Для реализации последнего закона была создана комиссия, в которую, вопреки традиции, вошёл и действующий консул Марк Антоний, и его брат, действующий трибун Луций. Наконец, Антоний добился назначения Долабеллы наместником Сирии и убедил его отправиться туда немедленно, не дожидаясь окончания консульства, после чего Марк остался единственным консулом в Риме. Уход Брута из Рима и, как следствие, самоустранение от исполнения обязанностей городского претора (praetor urbanus) — одной из самых важных в Риме — ещё больше усилили позиции Антония, поскольку обязанности Брута начал исполнять Гай Антоний, брат Марка[107][106].

В конце весны в Италию вернулся Гай Октавий, сразу же подтвердивший твёрдое намерение принять наследство Цезаря (хотя по римским канонам именования усыновлённых людей он должен был добавить к имени Цезаря ещё и имя Октавиан, он старался избегать этого обозначения, поскольку оно указывало на то, что он лишь приёмный сын[101]). Ему удалось заручиться поддержкой части ветеранов и большей части плебса[101]. Переходу части цезарианцев на сторону молодого Октавиана способствовала сомнительная репутация Антония: в частности, он растерял свою популярность среди городского плебса ещё в 47 году до н. э.[108] Хотя Гай и Марк наверняка были знакомы и ранее, их первая встреча в 44 году до н. э. закончилась безрезультатно[коммент. 5]. Они вдвоём претендовали на первенство в наследовании влияния Цезаря и не желали уступать. Кроме того, Антоний отказался передавать Гаю 700 миллионов сестерциев из денег Цезаря. Когда к Октавию как наследнику Цезаря начали подавать иски о возвращении конфискованных земель и имений, Антоний тайно поддерживал истцов[110]. Марк также затягивал процедуру усыновления Октавия Цезарем[111]. Впрочем, разрастись соперничеству Антония и Октавия помешали ветераны Цезаря, настоявшие на примирении официального наследника и главного соратника убитого диктатора[112]. Со временем у Октавия появилось немало влиятельных союзников, среди которых особенно выделялся Цицерон. Плутарх сохранил легенду, будто ещё несколько лет назад Цицерону приснился сон, в котором Юпитер выделил из толпы детей одного мальчика и предрёк ему завершение гражданских войн и власть над Римом. Вскоре он увидел мальчика из своего сна на улице, и выяснилось, что это был Гай Октавий. С тех пор, уверяет греческий историк, Цицерон уделял Октавию особое внимание[113].

Июнь—сентябрь: попытка примирения с сенатом, ссора с Цицероном[править | править вики-текст]

2 или 3 июня Антоний созвал народное собрание и узаконил переназначение провинций в своих интересах: своего брата Гая он назначил наместником Македонии, а себе передал Цизалпьийскую и Трансальпийскую (Нарбонскую) Галлию. Легионы из Македонии должны были остаться под контролем Марка. Впрочем, собрание прошло с нарушениями: во-первых, заседание было созвано не в один из разрешённых дней (sg.: dies comitialis); во-вторых, объявление о грядущем собрании также было сделано с нарушениями; в-третьих, само голосование по законопроекту сопровождалось избиением недовольных[114][115]. Примерно в это же время Антоний старался заручиться поддержкой сенаторов, назначив Секста Помпея командующим римским флотом — в сенате оставалось немало людей, ранее поддерживавших Гнея Помпея. Кроме того, Антоний заявил, что Цезарь планировал ещё одно пополнение сената и ввёл туда немало своих сторонников[116]. Впрочем, сближение с нобилями оттолкнуло от Антония ещё больше ветеранов Цезаря и плебеев. Были недовольны и крайние цезарианцы, которые напоминали о присвоении Цезарю титула «отец отечества» и указывали на необходимость осуждения заговорщиков как отцеубийц[117].

В июле состоялись игры в честь Аполлона (ludi Apollinares), на которые приходился день рождения Цезаря (в этот день полагались особые торжества). Хотя месяц июль — бывший квинтилий — был переименован в честь Цезаря ещё при его жизни, некоторые республиканцы продолжали называть его квинтилием. По традиции, игры в честь Аполлона организовывал городской претор, но в этом году им был Марк Брут, один из убийц Цезаря, который к тому же покинул город. Антоний добился передачи организации мероприятий своему брату Гаю[118]. Первоначально лидер заговорщиков хотел поставить трагедию Аттия «Брут», восхвалявшую Луция Юния Брута, изгнавшего царя Тарквиния из Рима. Гай Антоний поставил другую, нейтральную постановку этого же автора[119].

В конце августа Антоний неожиданно сменил риторику, заверяя сенат в готовности сотрудничать. Узнав о произошедшей с Антонием перемене уже покинувший Рим Цицерон вернулся в столицу[120]. 1 сентября Антоний готовился сделать важное объявление в сенате и надеялся на присутствие Цицерона. Впрочем, последний отказался от участия в заседании, сославшись на плохое самочувствие. После этого Антоний, как утверждает Плутарх, неожиданно приказал «либо привести Цицерона, либо сжечь его дом»[120]. Цицерон появился в сенате лишь 2 сентября (Антоний в этот день отсутствовал) и произнёс речь, направленную против Антония. Своей речи он дал название «филиппики», намекая на сходство ситуации с Афинами в середине IV века до н. э., когда оратор Демосфен выступал против усиления Филиппа II Македонского в своих речах, считавшихся вершиной античного ораторского искусства. Через несколько дней Антоний произнёс ответную речь в сенате, в которой в том числе указал на его вину в смерти диктатора. Марк также напомнил о причастности Цицерона к подавлению заговора Катилины, к убийству Клодия, к провоцированию раздоров между Помпеем и Цезарем. После этих событий Цицерон стал опасаться за свою жизнь и удалился в своё имение в Кампании, занялся сочинением второй филиппики, трактатов «Об обязанностях» и «О дружбе»[121][122].

Октябрь—декабрь: противостояние с Октавианом, поход в Цизальпийскую Галлию[править | править вики-текст]

В октябре Антоний отбыл в Брундизий, куда прибыли четыре легиона из Македонии. В южной Италии также осели многие демобилизованные ветераны Цезаря. Антоний надеялся заручиться их поддержкой в случае начала гражданской войны, но этих солдат агитировали и агенты Октавиана. Последний уже вступил во владении наследством Цезаря и мог позволить щедрые взятки. Так, многих ветеранов Цезаря в Кампании Октавиан вернул на службу в свои ряды за 500 денариев (2000 сестерциев) на человека, а затем подкупил многих македонских легионеров. Антоний же смог предложить им лишь по 100 денариев (400 сестерциев), за что солдаты его высмеяли. Марк этого не стерпел и устроил децимацию, казнив до трёхсот зачинщиков. Впрочем, ему пришлось повысить обещанную сумму, чтобы удержать остальных[123][124][125].

Собрав вокруг себя несколько тысяч солдат, Октавиан 10 ноября вошёл в Рим и занял Форум (к этому времени Антоний тоже начал движение на столицу, но он задержался в пути). С разрешения лояльного народного трибуна он произнёс речь, в которой призывал начать войну с Антонием, обвиняя его в нарушениях закона и в притеснении его, легального наследника Цезаря. Это предложение не получило горчяей поддержки в городе. Напротив, солдаты начали покидать наследника Цезаря: ранее они полагали, что Октавиан собирает их для отмщения Бруту и Кассию; в крайнем случае, полагали солдаты, они будут телохранителями Октавиана. Несмотря на измену Антонию, они совершенно ни не желали воевать против близкого соратника Цезаря, так и не смирившегося с его убийством. Немало солдат, впрочем, осталось с Октавианом из-за его щедрых обещаний. Тем не менее, Октавиан покинул Рим и обосновался в Арреции, а его агенты переманивали на сторону Гая новых солдат Антония, недовольных его расправой над легионерами в Брундизии и его небольшими обещаниями по сравнению с щедрыми обязательствами Октавиана (он пообещал выплатить солдатам в случае победы по 5 тысяч денариев, или 20 тысяч сестерциев)[123][124][126].

Когда 24 ноября в столицу прибыл Антоний, он безуспешно попытался добиться признания Октавиана врагом государства на заседании сената. На заседании 28 ноября, созванном, вопреки обычаям, вечером, он добился перераспределения многих провинций в пользу цезарианцев Марка Эмилия Лепида, Луция Мунация Планка и Гая Азиния Поллиона, Кальвизия Сабина, считавшихся его сторонниками, а также в пользу своего брата Гая. После этого Антоний отбыл из Рима в Цизальпийскую Галлию, которую он считал своей провинций, но где успел закрепиться назначенный ранее наместником Децим Юний Брут Альбин. Децим занял Мутину (современная Модена) и отказывался признавать право Антония на управление провинцией. Марк осадил город, располагая четырьмя легионами и надеясь на поддержку наместников западных провинций, которыми он назначил своих сторонников[123][127].

20 декабря Цицерон выступил перед сенатом с третьей филиппикой и почти сразу же произнёс четвёртую — на этот раз перед народом. Великий оратор открыто призывал к борьбе с Антонием, сравнивая его с Катилиной и восставшим рабом Спартаком[128]. С Октавианом же он считал необходимым примириться. Под его влиянием сенат отменил последние назначения Антония на основании незаконности сбора сената в тёмное время суток, а также приказал вступавшим 1 января 43 года до н. э. консулам Авлу Гирцию и Гаю Вибию Пансе выплатить деньги, обещанные Октавианом своим войскам[129]. К этому же времени в восточных провинциях Марк Брут и Кассий Лонгин начали готовиться к отражению атак наместников, назначенных Антонием, что фактически означало начало гражданской войны[123][127].

Осада Мутины[править | править вики-текст]

Военные действия конца 44 — начала 43 года до н. э. В скобках даны современные названия городов и даты операций.     Марк Антоний     Октавиан     Децим Юний Брут Альбин     Гай Вибий Панса

Пока Антоний осаждал Децима Брута в Мутине, его противники в Риме договорились действовать совместно с Октавианом. 1 января 43 года до н. э. в должность вступили консулы Вибий и Панса, в прошлом цезарианцы, ныне склонявшиеся к противодействию Антонию. Цицерон попытался объявить Марка врагом государства, но его сторонники при поддержке родственником Антония (прежде всего, его матери и жены) не допустили принятия этого решения и аналогичных попыток в ближайшем будущем. В конце концов, сенат направил к нему посольство, которое потребовало снять осаду с Мутины, покинуть Цизальпийскую Галлию и не приближаться к Риму ближе чем на 200 миль (296 километров). Этим требованием сенат автоматически признавал недействительным постановление народного собрания, передавшее Антонию эту провинцию. Кроме того, по предложению Цицерона сенат отблагодарил Октавиана, введя девятнадцатилетнего юношу в состав сената, позволив стать консулом на десять лет раньше срока и легализовав незаконно собранную армию путём предоставления пропреторских полномочий (впрочем, полномочия пропретора означали, что он должен был подчиняться приказам консулов — носителей власти более высокого уровня). Марк Туллий также продолжал выступать с новыми филиппиками, восхваляя Октавиана и требуя признания Антония врагом государства: по мнению оратора, с этим полководцем следовало вести не переговоры, а решительную войну[130].

Ответ Антония послам был категоричен: он потребовал, чтобы сенат подтвердил все законы Цезаря, а также указы Антония, проведённые под видом задуманных диктатором; изъятие им в ночь после убийства диктатора 700 миллионов сестерциев следовало признать законным; Марка Брута и Кассия следовало вернуть из восточных провинций. Марк также потребовал выплатить обещанные деньги своим солдатам за государственный счёт, наделить их землёй, предоставить Антонию титул императора[коммент. 6]. Он соглашался отказаться от претензий на Цизальпийскую Галлию, но только при условии, что ему предоставят Трансальпийскую (Нарбонскую) Галлию на 5 лет и 6 легионов войск. Наконец, он запретил послам войти в осаждённую Мутину[130]. Резкий ответ Антония спровоцировал сенаторов сплотиться и объявить о том, что возле Италии началась война. Сенат принял чрезвычайный закон (senatus consultum ultimum) и потребовал от консулов и Октавиана предпринять любые меры для недопущения «вреда для государства». Впрочем, конкретный враг в законе так и не был назван: сторонники Антония не допустили признания Антония врагом государства. Консулы начали собирать войска и готовиться к походу[131]. Положение Антония осложнялось и тем, что его поддержали лишь три города Цизальпийской Галлии: жители провинции, несмотря на оказанные Цезарем услуги, симпатизировали республиканцам[132].

В феврале сенат отменил большую часть законов, проведённых Антонием в прошлом году, на основании процессуальных нарушений. В это же время Марк Юний Брут занял Иллирик, Грецию и Македонию, взяв в плен Гая Антония, и сенат в целом поддержал лидера заговора[133]. После успехов заговорщиков (к этому времени они стали называть себя «освободителями» — liberatores) на Балканах Антоний начал разыгрывать цезарианскую карту, пытаясь расколоть направленную против себя коалицию (Октавиан не приветствовал усиление Брута и Кассия). Марк отправил несколько открытых писем для публичного прочтения, в которых утверждал, будто он единственный пытается отомстить убийцам Цезаря. Впрочем, к этому времени Гирций уже прибыл на помощь осаждённой Мутине, а Панса и Октавиан завершали подготовку войск[134]. Чуть ранее один из сторонников Антония, Публий Вентидий Басс, собрал два легиона среди ветеранов Цезаря и наводил страх на оставшийся беззащитным с юга Рим, но ему не удалось приблизиться к Антонию, и потому он укрепился в Пицене[цитата 6].

В середине апреля четыре легиона Пансы подходили к Мутине, когда Антоний устроил засаду на узкой дороге в болотистой местности возле поселения Галльский форум (современный Кастельфранко-Эмилия). Войска консула потерпели поражение, а сам он вскоре умер от полученных ран. Однако когда солдаты Антония начали праздновать победу, на них напал Гирций с резервами из-под Мутины. Со свежими силами он отбросил войска Марка, хотя полный разгром предотвратило наступление темноты. В Риме приветствовали победу над Антонием. Впрочем, Антоний не снял осаду с Мутины (во время битвы у Галльского форума её продолжал Луций Антоний), а запасы продовольствия у Децима Брута подходили к концу. 27 апреля Панса и Октавиан напали на лагерь Антония. Несмотря на победу противников Марка, осада была возобновлена, а консул Панса погиб. Однако к этому времени Антоний потерял слишком много людей и потому снял осаду, бежав в Нарбонскую Галлию с небольшими силами[135]. Противники не стали преследовать его: войска Децима Брута были слишком истощены длительной осадой, а Октавиан не желал сотрудничать с одним из заговорщиков[136].

Основание второго триумвирата. Проскрипции[править | править вики-текст]

После бегства Марка из-под Мутины сторонники сената начали досрочно праздновать победу над Антонием. Сенаторы, которые сочувствовали заговорщикам, но поддались уговорам Цицерона о привлечении Октавиана на свою сторону, теперь решили прекратить его поддержку. Поскольку оба консула погибли, следовало избрать консулов-суффектов, и Октавиан предложил Цицерону добиваться избрания их обоих. Впрочем, ему отказали, ссылаясь на недостаточный возраст. Октавиану также не удалось добиться триумфа за победы, хотя ему позволили провести овацию — малый триумф. Впрочем, право на полноценный триумф получил Децим Брут, который несколько месяцев просидел за стенами Мутины. Сенаторы организовали комиссию для пересмотра законов Антония, в том числе и распределения им земли среди ветеранов. Неопределённость вокруг земельного вопроса вынудила многих оставшихся в Италии ветеранов Цезаря сплотиться вокруг Октавиана и требовать защиты своих интересов[137][138][139].

Сам Октавиан с опаской наблюдал за переменами в Риме и окончательно перестал сотрудничать с Децимом Брутом. Последний выражал своё недовольство несговорчивостью молодого полководца[140]. Известно и о случае открытого саботажа Октавианом приказа Брута — он позволил свободно пройти Публию Вентидию Бассу с подкреплениями для Цезаря[141]. Солдаты Гая по-прежнему были недовольны тем, что их используют для борьбы с давним сторонником Цезаря, который к тому же обещал отомстить за его убийство[142]. Октавиан начал отпускать на свободу попавших в плен солдат и офицеров Антония, надеясь, что это будет замечено[141]. Вскоре Брут начал преследование Антония, который, как он полагал, имеет небольшие и полностью деморализованные войска. Сам Антоний тем временем присоединил отряды, собранные Вентидием Бассом и довёл численность войск до восьми легионов. Антоний вступил в переговоры с наместником Нарбонской Галлии Лепидом, который располагал семью легионами, но все три наместника близлежащих провинций — Эмилий Лепид, Луций Мунаций Планк и Гай Азиний Поллион — ничего не предпринимали. Вскоре войска Лепида и Планка собрались на реке Аргентей (современное название — Аржанс), а напротив разбил свой лагерь Антоний. Солдаты Лепида, многие из которых служили под началом Цезаря, начали переходить на сторону Антония, обещавшего отомстить за убитого диктатора. Их командующий этому не препятствовал, а вскоре и сам перешёл на сторону Марка (по-видимому, он с самого начала кампании тайно поддерживал связь с Антонием и Октавианом). Оказавшись в окружении превосходящих сил Антония, Планк также был вынужден перейти на его сторону. Через некоторое время перешёл на сторону Антония и Азиний Поллион. Таким образом, всего за две недели Антоний собрал 23 легиона войск, среди которых было немало опытных ветеранов. В это время Децим Брут завершил переход через Альпы, но когда оказалось, что силы Антония намного превосходят его собственные, он попытался отступить, но его убили галлы по приказу Антония[143].

После бегства Децима Брута единственными армиями в Италии и во всех западных провинциях остались войска Октавиана и Антония. Оба полководца договорились действовать совместно, и в августе Октавиан повёл свою армию на Рим, не встретив никакого сопротивления: все легионы, остававшиеся под контролем сената, перешли на его сторону. В столице Гай вынудил сенат допустить его избрание в консулы вместе со своим сторонником Квинтом Педием. Придя к власти, он организовал окончательную легализацию своего наследования Цезарю с помощью созыва куриатных комиций. Он также провёл закон, по которому все убийцы Цезаря и поддержавший «освободителей» Секст Помпей заочно приговаривались к смерти. Вскоре в Италию с 17-ю легионами вошёл и Антоний[144].

Осенью Антоний, Октавиан и Лепид встретились возле Бононии (современная Болонья) и договорились о создании второго триумвирата, члены которого имели бы законную власть (первый триумвират Цезаря, Помпея и Красса был неформальным). 27 ноября 43 года до н. э. по инициативе трибуна Публия Тиция был принят закон о создании коллегии из трёх человек «для приведения государства в порядок» (triumviri rei publicae constituendae)[145]. Первоначально решающая роль в триумвирате принадлежала Антонию: как полагает Элеанор Хьюзар, Октавиан ни в коем случае не был сильнейшим участником триумвирата, хотя он и контролировал Рим[146].

По договорённости друг с другом, триумвиры распределили основные магистратуры на ближайшие годы между своими сторонниками. Между собой они распределили и провинции: обе Испании и Нарбонская Галлия достались Лепиду; остальные части Галлии, кроме Нарбонской, отходили Антонию, а Октавиану достались Африка, Сицилия и Сардиния. При этом в Сицилии и Сардинии укрепился Секст Помпей, а в Африке действовал лояльный Антонию командующий. Триумвиры изъяли землю у крупных италийских городов для распределения среди своих ветеранов. Поскольку для содержания огромной армии и выплаты щедрого жалованья требовались миллионы денариев (только текущая задолженность составляла около 200 миллионов денариев), а богатые восточные провинции контролировались Брутом и Кассием, труимвиры прибегли к радикальному пересмотру налоговой политики. В частности, впервые с 167 года до н. э. были введены прямые налоги для римских граждан, а имущество многих богачей начали конфисковывать[147].

Павел Сведомский. Фульвия с головой Цицерона (конец XIX века).

Наконец, триумвиры решили устроить проскрипции (публикацию списков людей, подлежащих убийству с конфискацией имущества), подобные тем, что проводил Луций Корнелий Сулла и которых старался избежать Цезарь. Массовые казни затрагивали как политических противников триумвиров, так и просто богатых людей. При составлении проскрипционных списков триумвиры порой сводили старые счёты и редко обращали внимание на родственные связи и дружеские обязательства: Лепид внёс в список своего брата, Антоний — своего дядю Луция Цезаря. Остро стоял вопрос о внесении в проскрипционный список Цицерона: Антоний решительно настаивал на казни оратора, Октавиан противился, но на третий день уступил. В отличие от проскрипций Суллы, второй триумвират очень активно прибегал к услугам своих солдат для казней, хотя роль инициативных доносчиков оставалась достаточно высокой. Впрочем, триумвират не стал передавать половину имущества непосредственному убийце проскрибированного, как это было при Сулле. Вместо этого триумвиры конфисковывали всё состояние, а для награждения исполнителей установили единые тарифы — 100 тысяч сестерциев за голову попавшего в список для свободнорождённых, а для рабов-убийц — свободу и 40 тысяч сестерциев. Аналогичная награда ожидала информаторов о точном местонахождении проскрибированного. Всего в списки попало более 300 сенаторов и 2 тысяч всадников. Многие бежали к Бруту и Кассию в Грецию либо к Сексту Помпею на Сицилию[148][145][149].

Пытался сбежать от проскрипций и Цицерон, но 7 декабря 43 года до н. э. его настигли солдаты Антония. Они доставили голову и руку великого оратора (по другим данным, обе руки[150]) к Антонию прямо во время его выступления на народном собрании. Марк был в восторге и наградил исполнителей в десятикратном размере. По преданию, сначала он поставил голову на обеденный стол, и его жена Фульвия исколола язык Цицерона булавками, а затем фрагменты тела Цицерона выставили возле ростральной трибуны, откуда оратор часто обращался к римлянам и где также выставлялись военные трофеи[151].

Кампания в Греции. Битва при Филиппах[править | править вики-текст]

Оставив Лепида в Италии, Антоний и Октавиан направились в Грецию для борьбы с республиканцами. К этому времени Брут подчинил все римские владения на Балканском полуострове и в Малой Азии, а Кассий занял Сирию. Республиканцы собрали налоги за следующие десять лет и на эти деньги собрали крупную армию из 19 легионов и мощный флот. Убеждённых патриотов и идейных противником тирании среди солдат было немного, но Брут и Кассий щедро платили войскам. Первоначально они пытались воспрепятствовать высадке, используя преимущество на море, но войска обоих триумвиров сумели высадиться в Греции. Впрочем, после высадки республиканцы не ослабили блокаду, что создало крупным армиям Антония и Октавиана серьёзные проблемы со снабжением[152].

Антоний быстро продвигался вперёд вслед за небольшим авангардом, войска Октавиана же отстали. По сообщению Плутарха, войска Антония подошли к заболоченной равнине у города Филиппы так быстро, что Брут и Кассий сперва не поверили известиям о появлении его легионов поблизости[153]. После прибытия Октавиана силы сравнялись — с каждой стороны было собрано примерно по 19 легионов (около 100 тысяч солдат). Каждый из четырёх командующих построил и укрепил свой собственный лагерь, причём лагерь Антоний находился напротив Кассия, а лагерь Октавиана — напротив Брута. Антоний и Октавиан испытывали проблемы со снабжением и пресной водой и пытались навязать генеральное сражение, но Брут и Кассий знали о проблемах противников и старались ослабить врага измором. В конце концов, в октябре попытка Антония тайно построить укрепления в болотах на фланге противника переросла в серьёзное столкновение, известное как первая битва при Филиппах. Кассий построил перпендикулярные укрепления, что распылило его силы, и Антоний напал на лагерь Кассия, сумев ворваться внутрь. Одновременно солдаты Брута, видя начало сражения на левом (южном) фланге, без всякого приказа атаковали лагерь Октавиана (самого Гая там не было)[154]. Как сообщает Аппиан, солдаты не знали о результатах сражения на противоположном фланге, и только когда Брут получил известие о взятии лагеря Кассия, а Антоний — об атаке Брута на лагерь Октавиана, они отступили на исходные позиции[155]. Бежавший на холмы Кассий увидел, как в лагере Брута что-то происходит и решил, что триумвиры побеждают и на левом фланге, после чего покончил жизнь самоубийством[154][156]. В первой битве погибло около 8 тысяч солдат республиканцев и около 16 тысяч войск триумвиров[157].

После самоубийства Кассия командование войсками республиканцев перешло к Бруту, который не был опытным военачальником. Он предпочёл выжидать: во-первых, в день первой битвы при Филиппах в Ионическом море республиканский флот потопил или взял в плен большую часть подкреплений для Октавиана и Антония[158], а во-вторых, погода стремительно ухудшалась (по утверждению Плутарха, сперва прошли дожди, а затем начались заморозки). Наконец, Триумвиры по-прежнему испытывали проблемы со снабжением[159]. Брут упорно игнорировал попытки Антония и Октавиана начать сражение, и триумвиры попытались обойти республиканцев с болотистого южного фланга, однако Брут предпринимал контрмеры, не допуская окружения. Наконец, после двух недель позиционных манёвров, соратники и солдаты Брута убедили его вступить в бой[160]. По разным версиям, вторая битва состоялась либо в конце октября, либо в середине ноября.

В ожесточённом сражении войска триумвирата одолели республиканцев, и общие потери обеих сторон при Филиппах достигли 50 тысяч человек. Антоний внёс решающий вклад в победу: перед первой битвой Октавиан удалился из лагеря по советам друзей, а перед второй битвой он серьёзно заболел[коммент. 7], и реально командовал всеми войсками именно Марк. После битвы Брут покончил с собой, а Антоний, разыскав его тело, накрыл его пурпурным плащом в знак уважения. Некоторые выжившие республиканцы сдались Антонию (немало солдат Брута перешло на его сторону, поскольку он обещал платить им и дальше), а другие бежали к Сексту Помпею[162][156]. После сражения Октавиан вернулся в Рим, а Антоний остался на Востоке, оставив себе 6 легионов и крупный отряд кавалерии[163].

Антоний на Востоке[править | править вики-текст]

Антоний в Греции, Азии, Египте. Перузинская война (41—40 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

Шарль-Жозеф Натуар. Прибытие Марка Антония в Эфес (1741).

Зиму 42—41 годов до н. э. Антоний провёл в Греции, распустив часть легионов, а Октавиан вернулся в Италию. Последнему поручалось обеспечить демобилизованных солдат обещанными деньгами и землёй. Это оказалось непросто из-за всеобщей разрухи в Италии вследствие многолетних гражданских войн, а также из-за действий Секста Помпея, который установил морскую блокаду Италии[163]. Для выполнения обязательств перед войсками Гаю пришлось отобрать землю во многих городах Италии: по словам Аппиана, Октавиан был вынужден «выселить Италию»[164]. Интересы Антония в Италии представляли его брат Луций (Марк добился его избрания консулом) и жена Фульвия. В 41 году до н. э. они воспользовались непопулярностью Октавиана и начали вооружать недовольных. Когда Луций открыто выступил политики Гая, на некоторое время занял со своими отрядами Рим и призвал к прекращению экспроприаций земли, многие его поддержали. Впрочем, Марк Антоний, с которым переписывались Луций и Фульвия, так и не вмешался в развитие ситуации. В результате промедления Октавиан собрал лояльные войска, осадил Луция в Перузии (современная Перуджа) и вынудил его сдаться. Сам город, принявший у себя мятежников, он приказал сжечь[165].

Пассивность Антония по отношению к событиям Италии объяснялась его занятостью решением насущных дел на Востоке и, прежде всего, подготовкой к войне с Парфией. Для содержания своей армии республиканцы собрали с азиатских провинций налоги за десять лет вперёд, но Антоний потребовал для грядущей кампании аналогичную сумму в течение ближайшего года[цитата 7]. Другой причиной невмешательства Марка стала чересчур самостоятельная политика Луция: в своих выступлениях он обещал — возможно, без согласования с братом, — что триумвиры сложат с себя полномочия[166][167]. Несмотря на то, что Антоний потребовал в восточных городах и союзных царствах около 150 тысяч талантов, ему едва ли удалось собрать больше 20 тысяч талантов в срок. Вскоре Марк был вынужден умерить свои требования до налогов за 9 лет в течение двух лет[168]. Одновременно он поощрял территории, которые упорно сопротивлялись республиканцам (Ликия и Родос освобождались от уплаты дани), а также городам с древней историей (в частности, он расширил площадь, контролируемую Афинами). Эти действия продолжали политику эллинистических монархов, которые покровительствовали городам и государствам за их былые заслуги[169]. Антоний также признал царём Иудеи, Идумеи и Переи Ирода[170] — сына Антипатра, с которым Марк участвовал в египетской кампании Габиния (см. выше). Лишь после получения известий о взятии Перузии Антоний переправился в Италию и осадил Брундизий — стратегически важный порт, связывавший метрополию и восточные провинции. С Марком начали сотрудничать Гней Домиций Агенобарб и Секст Помпей, контролировавшие крупные флотилии[171][167][172]. Впрочем, весной 40 года до н. э. на римские восточные владения напала парфянская армия во главе с царевичем Пакором и римлянином Квинтом Лабиеном[173]. Антоний знал о нападении, но решил не отражать нападение немедленно, а отправился в Италию[174].

Примирение с Октавианом и Секстом Помпеем (40—38 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

Ауреус с портретами Антония (слева) и Октавиана (справа). 41 год до н. э.

Положение Октавиана, несмотря на контроль над большей частью Италии, осложнялось низким боевым духом солдат, которые по-прежнему не желали сражаться против Антония. Именно от солдат исходила инициатива примирения двух триумвиров, что и произошло осенью 40 года до н. э. (Лепида к этому времени фактически отстранили от власти). Способствовала заключению мира и дальновидная политика Октавиана, который пощадил зачинщиков мятежа — Луция Антония и Фульвию. По новому соглашению, Антоний получил все восточные провинции, Октавиан — весь запад, включая галльские провиции, ранее принадлежавшие Антонию. Лепид же получил лишь Африку, а интересы Секста Помпея Марк и Гай проигнорировали, и он возобновил морскую блокаду Италии. Кроме того, смерть Фульвии сделала возможным скрепление нового союза браком Марка на Октавии, недавно овдовевшей сестре Октавиана[171][167][172].

Впрочем, морская блокада Италии Секстом Помпеем вынудила триумвиров скорректировать свои планы, поскольку сокращение поставок хлеба ударило по популярности Октавиана и остававшегося в столице Антония. В 39 году до н. э. Антоний, Октавиан и Помпей на переговорах в Мизене пришли к соглашению. Триумвиры пообещали на пять лет сохранить за Секстом Сицилию, Сардинию и Корсику, а также обещали добавить Пелопоннес, но отказали ему во включении в число триумвиров с предоставлением соответствующих полномочий. Вместо этого Сексту пообещали посулили консульство в 33 году до н. э. В обмен же Секст должен был снять блокаду, обеспечить снабжение Италии продовольствием, зачистить Средиземное море от пиратов, вернуть беглых рабов и не принимать новых. Триумвиры соглашались помиловать всех сторонников Секста и бежавших к нему проскрибированных[175][176]. Сохранилась легенда, будто соглашение отметили пиром на галере Секста, а соратник Помпея Менодор безуспешно предлагал ему убить Антония и Октавиана, чтобы стать новым правителем[177]. В октябре 39 года до н. э. Антоний покинул Рим и направился в Азию для ведения войны против Парфии, но зиму всё же провёл в Афинах. Впрочем, вмешательство задержавшегося в Италии Антония уже не требовалось: его соратник Публий Вентидий Басс разгромил Лабиена в Малой Азии и освободил большую часть римских провинций, захваченных парфянами[175][176].

Несмотря на успехи Басса, противники римлян удерживали некоторые горные районы в Малой Азии, и Антоний должен был восстановить там порядок. Однако Марк не стал умиротворять провинции и соседние государства своими силами, а поручил это союзным правителям. Для этого ему пришлось укрепить власть местных династий, что противоречило прежней доктрине римской политике в этом регионе (Гней Помпей опирался на города и ослаблял местных правителей). В частности, Антоний возвёл на трон Понтийского царства Дария, внука Митридата Евпатора. Часть Киликии и Кипром Антоний передал Клеопатре: по-видимому, эти богатые лесом земли Антоний надеялся использовать для постройки флота в Египте. Вскоре Антоний прервал свои дела в Азии и вернулся в Брундизий, куда его призвал Октавиан. Впрочем, Гай так и не появился, сославшись на занятость войной с Секстом Помпеем, и Марк отправился в Сирию. Впрочем, к моменту его прибытия Вентидий Басс в целом восстановил римское владычество и в этой провинции. Полководец успел вторгнуться в Коммагену под предлогом отказа выдавать парфянских солдат. Антоний возглавил осаду Самосаты, столицы царства, но город уверенно держался. В результате, Антоний договорился с правителем Коммагены о мире: Марк получал 300 талантов контрибуции, хотя первоначально надеялся на тысячу. Поскольку изгнание парфян было завершено, а вторжение в Парфию ещё не было готово, Вентидий вернулся в Рим и отпраздновал заслуженный триумф, а Антоний направился в Афины. Известно, что Марк также мог отпраздновать триумф, однако он предпочёл воздержаться[178][179].

Продление полномочий триумвиров. Парфянская экспедиция (37—36 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

Парфянский поход Антония.
 — действия римлян (пунктиром обозначен путь отступления)
 — действия парфян
     Римские владения     Союзники римлян     Парфия     Союзники и вассалы парфян

31 декабря 38 года до н. э. действие Второго триумвирата официально завершилось, однако Октавиан был занят войной с Секстом Помпеем, а Антоний готовился к войне с Парфией, и в их текущих интересах было сохранение законных полномочий ещё на некоторое время. Оба триумвира не смогли разработать план дальнейших действий в истекующем году, и потому договорились о встрече весной 37 года до н. э. Первоначально Антоний планировал высадиться в Брундизии — ближайшем порту по пути из Македонии, — но сторонники Октавиана в городе не позволили ему войти в гавань. В результате переговоры прошли в Таренте (современнтый Таранто), где Антоний и Октавиан договорились о продлении срока действия триумвирата ещё на пять лет. Для помощи друг другу они пообещали обменяться войсками: заинтересованный в сухопутных отрядах Антоний должен был получить 4 легиона в обмен на 120 боевых кораблей для нуждавшегося в сильном флоте Октавиана. Триумвиры также утвердили списки консулов вплоть до 31 года до н. э.[180][181] Более поздняя историческая традиция приписывала значительную роль в урегулировании отношений Октавии, однако эта версия в настоящее время подвергается сомнению[180].

В 37 году до н. э. Антоний начал усиленную подготовку к войне с Парфией, намеченной на следующий год. Хотя Антоний выполнил свои обязательства и передал Октавиану 120 кораблей, Гай не отправил ему обещанных четыре легиона[180][181]. Тем не менее, к весне 36 года до н. э. Марк сумел собрать 16 легионов (около 60 тысяч солдат)[коммент. 8], 10 тысяч конницы (в основном из испанских и галльских провинций) и около 30 тысяч вспомогательных войск[183]. Момент для нападения был выбран подходящий: совсем недавно к власти в Парфии пришёл Фраат IV. Новый правитель первым делом приказал задушить своего отца, убить братьев и казнить аристократов. Некоторые знатные парфяне, спасаясь от нового царя, бежали к Марку Антонию, побуждая его выступить против Фраата. Эти события убедили Антония в необходимости атаковать немедленно[184].

Вероятно, Антоний пользовался для вторжения неосуществлёнными планами Цезаря (см. выше): Светоний сообщает, будто Цезарь намеревался напасть на Парфию через Армению[185][186]. При подготовке к войне наверняка был учтён и негативный опыт парфянского похода Красса. По-видимому, Антоний с самого начала решил вторгаться в ядро парфянских владений не через Месопотамию, а через Армению. Главной причиной выбора вторжения с севера стало желание римлян использовать холмистый и гористый рельеф местности для нейтрализации преимуществ парфянской кавалерии. Для этого Марк договорился о праве на проход с правителем Армении Артаваздом II, который также предоставил Антонию крупный отряд вспомогательных войск. Из Армении Антоний надеялся войти на территорию Мидии-Атропатены, которой правил другой Артавазд[en], враждовавший с Арменией. В поисках предлога для начала войны Антоний потребовал от парфянского царя Фраата трофеи, захваченные в битве при Каррах[187].

Первоначально римские войска сосредоточились в Зевгме[en], неподалёку от Карр. Однако когда Фраат начал собирать войска в Месопотамии, Антоний повернул на север и вошёл в Армению вдоль Евфрата (базирование под Зевгмой наверняка должно было дезориентировать парфян). Антоний поздно начал войну, и недоброжелатели обвиняли его в том, что он задержался в Александрии с Клеопатрой[187]. Из Армении Антоний вошёл в Атропатену и осадил её столицу Фрааспу (в другой транскрипции — Фрааты), точное расположение которой неизвестно (по одной из версий, на месте этого города находятся развалины Тахт-е Солейман). Впрочем, из-за спешки Марка его осадная техника далеко отстала. Осада Фрааспы затянулась, и положение Антония резко осложнилось из-за прибытия парфянских подкреплений. Парфяне разбили обоз с осадными орудиями и оба охранявших его легиона. После этого поражения армянский царь Артавазд решил увести свои войска из Атропатены. Поскольку с ним ушла и значительную часть кавалерии, римляне не могли надеяться на успех в сражении против мобильной парфянской армии. Для предотвращения пораженческих настроений Марк был вынужден прибегнуть к децимации одного из отступивших отрядов. Антоний оказался практически окружён парфянами, но за 27 дней он сумел отступить в Каппадокию, успешно отбиваясь от постоянных нападений парфянской конницы. Несмотря на неудачную кампанию, Антоний всё же проявил своё полководческое мастерство, сумев избежать полного разгрома[188][189][190][191]. Совокупные потери Антония за время похода античные авторы оценивали как весьма значительные — по разным версиям, от четверти (около 25 тысяч)[192] до 42 тысяч[193].

Поход в Армению. Подготовка к войне с Октавианом (35—33 годы до н. э.)[править | править вики-текст]

Гемма с портретом Антония, стилизованным под Александра Македонского.

В то время, как Антоний бесславно завершил парфянский поход, Октавиан победил Секста Помпея и начал укреплять свою власть в Италии. Помпей сумел бежать из Италии в контролируемые Антонием Митилены. Узнав о неудачах Марка под Фрааспой, он поднял восстание. В начале 35 года до н. э. Секст Помпей собрал новый флот и начал грабить прибрежные города Азии и Вифинии, а также попытался связаться с парфянами. После поражения флота Секста его казнил Марк Тиций, хотя приказ об убийстве наверняка отдавал Антоний[194][195][196][коммент. 9].

В 35 году до н. э. в Александрию, где находился Антоний, прибыло посольство царя Атропатены Артавазда. Он предлагал Марку объединиться против Артавазда из Армении, своего старого врага. К этому времени правитель Атропатены поссорился с парфянами, и Антоний мог не опасаться обвинений в сотрудничестве со своим первоначальным врагом. Антоний собрал новые войска и вступил в Сирию (якобы для новой войны против Парфии), а в начале 34 года до н. э. вновь направился на север, в сторону Армении. При этом по пути Марк отправлял армянскому Артавазду посольства с предложениями династического брака (Антоний говорил, будто желает выдать дочь Артавазда за своего сына от Клеопатры Александра Гелиоса) и нового союза против Парфии. Хотя правитель Армении отказался от обоих предложений, он всё же согласился на личную встречу, когда Антоний подошёл к его столице Арташату. Впрочем, римляне взяли царя в плен, а вскоре захватили и всю Армению. После практически бескровной кампании Антоний с богатыми трофеями вернулся в Александрию и отпраздновал триумф там, а не в Риме[198][199]. Несмотря на то, что победа над Арменией было достигнута в результате предательства, Антоний ей очень гордился и даже приказал выбить упоминание о победе на монетах[200].

Уже вскоре после победы над Секстом Октавиан начал готовить общественное мнение к войне с Антонием и Клеопатрой[201], а вскоре последовала реакция Марка. Некоторое время пропагандистская война велась неофициально; на словах же и Антоний, и Октавиан высказывались в поддержку триумвирата и республики. Впрочем, 1 января 33 года до н. э. Гай вступил в должность консула и открыто выступил против Марка[202]. Противники начали публиковать открытые письма, памфлеты, инвективы, распространяли различные слухи. Так, в Риме рассказывали, будто Антоний на публике растирал Клеопатре ноги маслом[203], а его сторонник Планк танцевал обнажённым и раскрашенным в синий цвет, изображая морское божество Главка[204]. Самого Антония обвиняли в сговоре с владычицей Египта и в отстаивании её интересов в ущерб римским. Антоний, в свою очередь, напоминал, что Октавиан практически не участвовал в битве при Филиппах, неоднократно нарушал обещания, раздавал земельные надели только своим солдатам и, наконец, отстранил от власти триумвира Лепида. Следуя традициям римских политических памфлетов, Марк затрагивал и тему личной жизни своего оппонента: Гай якобы вступал в незаконные связи с жёнами консулов, а свою дочь он якобы обещал в жёны варвару — вождю гетов. Наконец, Антоний поднял и вопрос о легитимности принятия наследства Цезаря: он акцентировал внимание на том, что Цезарион был родным сыном Цезаря, в отличие от приёмного сына Октавиана[205]. Вслед за Цезарем Антоний стремился вовлечь жителей провинций, не подвергшихся латинизации, в управление Римской республикой, и в его окружении всегда было много «варваров». Напротив, Октавиан целенаправленно подчёркивал свою приверженность традиционным римским ценностям, противопоставляя римлян «варварам»[206]. Как и многие эллинистические правители, Марк придавал своей власти божественный оттенок, а себя сравнивал с богами, хотя первые шаги по сакрализации триумвира исходили от самих греков, когда зимой 41—40 годов до н. э. жители Эфеса провозгласили его новым Дионисом. Клеопатра поощряла ассоциации с богами, появляясь в образе Афродиты — любовницы Диониса в ряде мифов. Царица также приказала построить в Александрии храм в честь Антония. Коренные египтяне связывали Антония с Осирисом[207]. Впрочем, многих сторонников Антония постепенно отталкивало от него интенсивное заимствование восточного образа жизни и большое влияние на него Клеопатры[206].

Несмотря на то, что Антоний сожительствовал с Клеопатрой, он всё ещё оставался женат на Октавии, сесетре Октавиана (она большую часть времени проводила в Риме). Когда Гай попытался обвинить Марка ещё и в нарушении супружеских обетов, Октавия попросила брата не делать её пешкой в своей политической игре:

[Октавия] просила Цезаря, если только он не решил начать войну с Антонием из-за чего-либо иного, не принимать в рассуждение причинённую ей обиду, ибо даже слышать ужасно, что два величайших императора ввергают римлян в бедствия междоусобной войны один — из любви к женщине, другой — из оскорблённого самолюбия. Свои слова она подкрепила делом. Она по-прежнему жила в доме Антония, как если бы и сам он находился в Риме, и прекрасно, с великодушною широтою продолжала заботиться не только о своих детях, но и о детях Антония от Фульвии. Друзей Антония, которые приезжали от него по делам или же чтобы занять одну из высших должностей, она принимала с неизменной любезностью и была за них ходатаем перед Цезарем. Но тем самым она невольно вредила Антонию, возбуждая ненависть к человеку, который платит чёрной неблагодарностью такой замечательной женщине[208].

Впрочем, вскоре Антоний развёлся с ней. Октавиан был оскорблён, а римляне, по словам Плутарха, недоумевали, ведь Клеопатра была «не красивее и не моложе Октавии»[209].

В 33 году до н. э. Антоний вновь задумал вторгнуться в Парфию и уже сосредоточил 16 легионов в Армении, но его остановили вести из Рима. Поэтому вместо нового восточного похода Марк встретился с Артаваздом Атропатенским, передал ему часть Армении и часть своих войск. По свидетельству Диона Кассия, Антоний также просил у Артавазда поддержки в грядущей войне с Октавианом, но правитель Атропатены отказался[210][211].

Антоний не контролировал ситуацию в метрополии, однако сохранял там значительное влияние. Несмотря на успехи Гая в словесных баталиях в Риме, Антония по-прежнему поддерживало немало сенаторов, видевших в нём меньшее зло по сравнению с мстительным Октавианом, подавлявшим остатки республиканских свобод. На сторону Марка перешло немало бывших врагов — сторонники Гнея Помпея в гражданскую войну 49-45 годов до н. э. и Секста Помпея, а также многие выжившие республиканцы. Когда Октавиан расселял 100 тысяч ветеранов в Италии, ему пришлось выселить сотни тысяч фермеров, пополнивших ряды недовольных. С другой стороны, получившие землю ветераны поддерживали Октавиана, опасаясь пересмотра своих владений в случае прихода к власти Антония. Когда потребности ветеранов были удовлетворены, Октавиан счёл возможным снизить налоги, а для уменьшения безработицы (многие из потерявших землю фермеров так и не сумели найти работу) начал масштабное строительство в Риме и городах западных провинций. Сдержанное отношение к себе сенаторов Октавиан компенсировал возвышением талантливых сторонников — Агриппу, Мецената и прочих[212].

Битва при Акции и смерть[править | править вики-текст]

Разрыв с Октавианом. Сбор войск в Греции (32 год до н. э.)[править | править вики-текст]

31 декабря 33 года до н. э. срок полномочий триумвиров истекал, и Октавиан объявил, что впредь не намерен использовать эту власть. Антоний же направил в сенат письмо, в котором соглашался на отказ от использования власти триумвира в будущем, если будет восстановлен порядок, существовавший до гражданских войн. На деле же он так и не сложил полномочий. Консулами 32 года стал сторонники Антония Гней Домиций Агенобарб и Гай Созий. Они потребовали утвердить все распоряжения Антония, включая передачу власти (+Цезариона и детей Антония). Когда Созий попытался открыто выступить против Октавиана, он окружил сенат и потребовал осудить Антония. Столкнувшись с открытой враждебностью Октавиана, оба консула и 300 сенаторов бежали к Марку, и вскоре он организовал заседание «сената в изгнании» в Александрии. Юридический статус этого заседания был неясен, хотя бегство консулов ставило под сомнение легальность всех дальнейших действий Октавиана. Впрочем, Гай сделал консулами-суффектами своих друзей (таким образом, он фактически заявил о непризнании власти Агенобарба и Созия). Летом 32 года до н. э. Антоний развёлся с Октавией. Юридическое завершение брака (фактически Антоний уже давно жил с Клеопатрой, а Октавия оставалась в Риме) знаменовало решимость Антония не идти на компромисс с Октавианом. Впрочем, многие сторонники Антония видели в этом решении козни Клеопатры, и некоторые из них начали возвращаться в Рим. Двое перебежчиков — Тиций и Планк — рассказали Октавиану, что в завещании Антония содержатся противоречивые распоряжения, которые могли бы помочь Гаю в его пропагандистской кампании. Октавиан отобрал завещание у весталок и опубликовал его, нарушив не только законодательные, но и священные запреты. Согласно этому документу, Антония следовало похоронить в Александрии, а большая часть его имущества вопреки закону отходила Клеопатре и её детям от Антония[коммент. 10]. Сумев разжечь антиегипетские настроения, в конце 32 года до н. э. Октавиан объявил войну Клеопатре. Полномочия Антония были аннулированы, как и утверждённое пять лет назад право Марка занять должность консула в 31 году до н. э.[214][215][цитата 8]

Кампании в Греции и Египте. Самоубийство Антония (31 год до н. э.)[править | править вики-текст]

Антоний был объявлен врагом народа, лишен всех должностей и будущего консульства. В битве при Акциуме соединенные силы Антония и Клеопатры потерпели поражение. Вскоре после этого оставшиеся у Антония войска покинули его; сам он с трудом удержался от самоубийства. Отчаявшись в лучшем повороте событий, он вернулся в Египет, где вместе с Клеопатрой и ее окружением организовал общество «желающих умереть вместе», устраивавшее напоследок оргии и пиры. В 31 до н. э. Октавиан Август вторгся в Египет и отклонил все просьбы Антония о мире. Когда Октавиан появился у ворот Александрии, Антоний с конным отрядом отразил первую атаку. Однако после поражения пехоты и измены конницы и египетского флота он отказался от борьбы и заперся в городе. Получив ложное известие о том, что Клеопатра покончила с собой, Антоний закололся мечом.

См. также[править | править вики-текст]

В массовой культуре[править | править вики-текст]

Марлон Брандо в роли Марка Антония в фильме 1953 года «Юлий Цезарь».

В литературе[править | править вики-текст]

В кино[править | править вики-текст]

Комментарии и цитаты[править | править вики-текст]

Комментарии
  1. Трибуны, в отличие от консулов и прочих магистратов, вступали в должность 10 декабря, а не 1 января.
  2. Личность народных трибунов на время действия их полномочий считалась неприкосновенной, а нападение на трибуна приравнивалось к святотатству.
  3. Полководец с проконсульскими полномочиями, вступавший после возвращения из провинции в священные границы Рима — померий — автоматически лишался полномочий.
  4. В оригинале — ocularius medicus[102]. Впрочем, Н. А. Машкин цитирует Валерия Максима как equarius medicus, то есть «лошадиный врач», или ветеринар[103].
  5. С. Л. Утченко считает свидетельства о первом разговоре Антония с Октавием вымышленными[109].
  6. В республиканскую эпоху «император» — титул победоносного полководца.
  7. Плутарх пишет, будто сразу же после битвы «недуг [Октавиана] был настолько силён, что, казалось, дни его сочтены»[161]
  8. Различные античные источники расходятся в оценке численности легионов Антония — по разным версиям, их насчитывалось 13 (Vell. Pat. ii.82), 15 (Val. Max. De vir. ill. ??? 85.4) или 18 (Liv. Ep. cxxx). 16 легионов — оценка Плутарха (Plut. Ant. 37), наиболее подробно описывающего конфликт, а также Юстина и Флора[182].
  9. А. Г. Бокщанин относит выступление Секста Помпея против Антония ко времени после экспедиции в Армению[197].
  10. Клеопатра не была римским гражданином, а её дети от Антония не были рождены в законном браке[213].
Цитаты
  1. (Cic. Phil. II, XVIII, 44-45) Цицерон. Вторая филиппика, XVIII, 44-45: «Потом ты [Антоний] надел мужскую тогу, которую ты тотчас же сменил на женскую. Сначала ты был шлюхой, доступной всем; плата за позор была определённой и не малой, но вскоре вмешался Курион, который отвлёк тебя от ремесла шлюхи и — словно надел на тебя столу — вступил с тобой в постоянный и прочный брак. Ни один мальчик, когда бы то ни было купленный для удовлетворения похоти, в такой степени не был во власти своего господина, в какой ты был во власти Куриона. Сколько раз его отец выталкивал тебя из своего дома! Сколько раз ставил он сторожей, чтобы ты не мог переступить его порога, когда ты всё же, под покровом ночи, повинуясь голосу похоти, привлечённый платой, спускался через крышу».
  2. (Cic. Phil. II, 21) Цицерон. Вторая филиппика против Марка Антония, 21: «Публий Клодий был, как ты сказал, убит по моему наущению. А что подумали бы люди, если бы он был убит тогда, когда ты с мечом в руках преследовал его на форуме, на глазах у римского народа, и если бы ты довел дело до конца, не устремись он по ступеням книжной лавки и не останови он твоего нападения, загородив проход».
  3. (Cic. Phil. II, 49) Цицерон. Вторая филиппика против Марка Антония, 49: «Впоследствии ты относился ко мне с уважением и получил от меня помощь при соискании квестуры. Как раз в это время ты, при одобрении со стороны римского народа, и попытался убить Публия Клодия на форуме; хотя ты и пытался сделать это по своему собственному почину, а не по моему наущению, всё же ты открыто заявлял, что ты — если не убьёшь его — никогда не загладишь обид, которые ты нанёс мнел».
  4. (Caes. B. G. VII, 81) Цезарь. Записки о Галльской войне, VII, 81: «По прошествии одного дня, в течение которого галлы изготовили много фашинника, лестниц и багров, они выступили бесшумно в полночь из лагеря и приблизились к полевым укреплениям. Внезапно подняв крик, который для осаждённых должен был служить сигналом их наступления, они бросают фашинник, сбивают наших с вала пращами, стрелами и камнями и вообще подготовляют штурм. В то же время Верцингеториг, услыхав их крик, дает своим сигнал трубой к наступлению и выводит их из города. Наши [римляне] занимают на укреплениях свои посты, которые каждому были назначены в предыдущие дни, и отгоняют галлов фунтовыми пращами, кольями, расставленными по всем шанцам, и свинцовыми пулями. Так как за наступившей темнотой ничего не было видно, то много народа с обеих сторон было переранено. Немало снарядов выпущено было из метательных машин. Там, где нашим было трудно, легаты Марк Антоний и Гай Требоний, которым досталась оборона этих пунктов, выводили резервы из ближайших редутов и по мере надобности посылали их на помощь» (перевод М. М. Покровского).
  5. (App. B. C. III, 3) Аппиан. Гражданские войны, III, 3: «Заняв форум, они с криками поносили Антония и требовали от магистратов, чтобы они вместо Амация посвятили алтарь [Цезарю] и первые принесли на нём жертву Цезарю. Теснимые солдатами, которых подослал Антоний на форум, они ещё больше возмущались, кричали и показывали те места, где некогда стояли статуи Цезаря, впоследствии убранные. Когда им кто-то обещал показать мастерскую, где эти статуи подвергались переделке, они сразу же последовали за ним, и, увидев мастерскую, подожгли её, пока Антоний не подослал ещё солдат. Одни, отбиваясь, были убиты, другие были схвачены и повешены, если это были рабы, и если свободные — были сброшены со скалы».
  6. (App. B. C. III, 66): «Публий Вентидий, товарищ по оружию Гая Цезаря и друг Антония, не перенеся гнета Цицерона, <...> убежал в колонии Цезаря и, как известный человек вновь набра[л] для Антония два легиона, <...> поспешил к Риму, чтобы захватить Цицерона. Поднялась большая тревога. Большинство, потеряв всякую надежду, незаметно удаляло детей и женщин из города, Цицерон же убежал из Рима. Узнав об этом, Вентидий направился к Антонию. Но он был отрезан Цезарем и Гирцием, зашёл в область Пиценума, набрал ещё один легион и стал выжидать, что будет».
  7. (App. B. C. IV. 5): «На вас же [жителей Азии], чтобы вы не были выселены с вашей земли [подобно италикам], из городов, домов, храмов и могил, мы наложили взнос денег, не всех — этого вы и не могли бы выполнить, — но части их, притом самой незначительной; этим вы, я думаю, останетесь довольны. Того, что вы дали нашим врагам в два года, — а отдали вы им подать за десять лет, — будет нам достаточно, но получить мы это должны в течение одного года: этого требуют наши нужды».
  8. (Plut. Ant. 58): «[Октавиан] и пришёл, и забрал его [завещание], и сперва проглядел сам, помечая все места, доставлявшие очевидные поводы для обвинений, а затем огласил в заседании сената — при явном неодобрении большинства присутствовавших: им представлялось неслыханным беззаконием требовать ответа с живого за то, чему, в согласии с волею завещателя, надлежало свершиться после его смерти. С особою непримиримостью обрушивался Цезарь на распоряжения, касавшиеся похорон. Антоний завещал, чтобы его тело, если он умрёт в Риме, пронесли в погребальном шествии через форум, а затем отправили в Александрию, к Клеопатре».

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 14.
  2. 1 2 3 4 Goldsworthy A. Chapter IV. The Orator, the Spendthrift and the Pirates // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 52–66.
  3. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 12.
  4. 1 2 3 (Plut. Ant. 4) Плутарх. Антоний, 4.
  5. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 22.
  6. 1 2 3 Goldsworthy A. Chapter VI. Adolescent // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 81–96.
  7. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 25.
  8. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 15-16.
  9. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 17-19.
  10. 1 2 3 (Plut. Ant. 2) Плутарх. Антоний, 2.
  11. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 19–20.
  12. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 20.
  13. (Cic. Phil. II, XVIII, 45-46) Цицерон. Вторая филиппика, XVIII, 45-46.
  14. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 26.
  15. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 24.
  16. (Cic. Phil. II, XVIII, 44) Цицерон. Вторая филиппика, XVIII, 44.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 Goldsworthy A. Chapter VII. The Return of the King // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 96—105.
  18. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 27.
  19. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 28.
  20. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 29-31.
  21. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 31.
  22. (Plut. Ant. 3) Плутарх. Антоний, 3.
  23. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 32.
  24. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 32–33.
  25. 1 2 3 4 5 Goldsworthy A. Chapter VIII. Candidate // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 105—116.
  26. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 35.
  27. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 36.
  28. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 37–38.
  29. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 2) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 2.
  30. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 24) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 24.
  31. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 38) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 38.
  32. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 46-47) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 46-47.
  33. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 48) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 48.
  34. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 42–45.
  35. 1 2 3 4 Goldsworthy A. Chapter X. Tribune // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 130—143.
  36. (Ps-Caes./Hirt. B. G. VIII, 50) Гирций (Псевдо-Цезарь). Записки о Галльской войне, VIII, 50.
  37. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 47–48.
  38. Wiseman T. P. Caesar, Pompey and Rome // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 422.
  39. (Att., VII, 8, 5) Цицерон. Письма к Аттику, VII, 8, 5.
  40. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 48–49.
  41. Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 260.
  42. (Caes. B.C. I, 11) Цезарь. Записки о Гражданской войне, I, 11.
  43. 1 2 Rawson E. Caesar: Civil War and Dictatorship // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 424.
  44. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 50.
  45. (Caes. B.C. I, 18) Цезарь. Записки о Гражданской войне, I, 18.
  46. Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 258.
  47. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 52.
  48. 1 2 Утченко С. Л. Юлий Цезарь. — М.: Мысль, 1976. — С. 221.
  49. Rawson E. Caesar: Civil War and Dictatorship // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 431.
  50. Rawson E. Caesar: Civil War and Dictatorship // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 430.
  51. 1 2 3 4 5 Goldsworthy A. Chapter XII. Civil War // Antony and Cleopatra. — New Haven; London: Yale University Press, 2010. — P. 152—167.
  52. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 54.
  53. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 53.
  54. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 55-56.
  55. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 57-58.
  56. (Caes. B.C. III, 24) Цезарь. Записки о Гражданской войне, III, 24.
  57. (Caes. B.C. III, 29) Цезарь. Записки о Гражданской войне, III, 29.
  58. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 59.
  59. Утченко С. Л. Юлий Цезарь. — М.: Мысль, 1976. — С. 232.
  60. (Caes. B.C. III, 30) Цезарь. Записки о Гражданской войне, III, 30.
  61. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 60.
  62. (Caes. B.C. III, 45-46) Цезарь. Записки о Гражданской войне, III, 45-46.
  63. (Caes. B.C. III, 65) Цезарь. Записки о Гражданской войне, III, 65.
  64. Утченко С. Л. Юлий Цезарь. — М.: Мысль, 1976. — С. 238.
  65. 1 2 Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 272.
  66. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 64-65.
  67. (Plut. Ant. 8) Плутарх. Антоний, 8.
  68. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 65-67.
  69. 1 2 (Plut. Ant. 9) Плутарх. Антоний, 9.
  70. Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 287.
  71. Rawson E. Caesar: Civil War and Dictatorship // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 435.
  72. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 68.
  73. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 70.
  74. (Plut. Ant. 10)
  75. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 71-72.
  76. Billows R. Julius Caesar: The Colossus of Rome. — London; New York: Routledge, 2009. — P. 257.
  77. 1 2 (Plut. Ant. 12) Плутарх. Антоний, 12.
  78. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 74.
  79. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 76-78.
  80. Rawson E. Caesar: Civil War and Dictatorship // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 462—464.
  81. (Cic. Phil. II, XLIII, 110) Цицерон. Вторая филиппика, XLIII, 110.
  82. Ross Taylor L. The Divinity of the Roman Emperor. — Philadelphia: Porcupine Press, 1975. — P. 68.
  83. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 79-80.
  84. (Plut. Brut. 18) Плутарх. Брут, 18.
  85. Billows R. Julius Caesar: The Colossus of Rome. — London; New York: Routledge, 2009. — P. 248.
  86. (Plut. Brut. 17) Плутарх. Брут, 17.
  87. Утченко С. Л. Юлий Цезарь. — М.: Мысль, 1976. — С. 331.
  88. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 81.
  89. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 82.
  90. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 82-83.
  91. (Plut. Cic. 42) Плутарх. Цицерон, 42.
  92. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 469—470.
  93. 1 2 Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 125.
  94. Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побеждённые. — СПб.: СПбГУ, 2006. — С. 258.
  95. 1 2 (Plut. Brut. 19) Плутарх. Брут, 19.
  96. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 84.
  97. 1 2 3 (Plut. Brut. 20) Плутарх. Брут, 20.
  98. Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побеждённые. — СПб.: СПбГУ, 2006. — С. 261.
  99. (Plut. Ant. 14) Плутарх. Антоний, 14.
  100. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 85.
  101. 1 2 3 Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 471.
  102. (Val. Max. 9.15.1) Facta et Dicta Memorabilia, IX, 15, 1.
  103. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 126.
  104. (App. B. C. III, 2) Аппиан. Гражданские войны, III, 2.
  105. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 126—127.
  106. 1 2 Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побеждённые. — СПб.: СПбГУ, 2006. — С. 259-261.
  107. Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 319.
  108. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 472.
  109. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 309.
  110. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 473.
  111. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 310.
  112. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 136.
  113. (Plut. Cic. 44) Плутарх. Цицерон, 44.
  114. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 474.
  115. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 137.
  116. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 133.
  117. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 145.
  118. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 475.
  119. Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 140.
  120. 1 2 (Plut. Cic. 43) Плутарх. Цицерон, 43.
  121. Rawson E. The aftermath of the Ides // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Last Age of the Roman Republic, 146–43 BC. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — P. 477.
  122. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 336.
  123. 1 2 3 4 Машкин Н. А. Принципат Августа. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1949. — С. 148—150.
  124. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 100.
  125. (App. B. C. III, 43)
  126. (App. B. C. III, 48)
  127. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 101—102.
  128. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 341—342.
  129. Борухович В. Г. После мартовских ид 44 г. до н. э. (исторический очерк) // Античный мир и археология. — Вып. 5. — Саратов, 1983. — С. 140.
  130. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 104—105.
  131. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 106.
  132. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 103.
  133. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 107.
  134. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 107—108.
  135. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 108—109.
  136. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 110.
  137. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 112—113.
  138. (Plut. Cic. 45) Плутарх. Цицерон, 45.
  139. Шифман И. Ш. Цезарь Август... С. 54.
  140. Шифман И. Ш. Цезарь Август... С. 55-56.
  141. 1 2 (App. B. C. III, 80)
  142. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 110.
  143. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 111—112.
  144. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 112—114.
  145. 1 2 Шифман И. Ш. Цезарь Август... С. 60-61.
  146. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 117.
  147. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 117—118.
  148. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 118—121.
  149. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 350—351.
  150. (Plut. Cic. 48) Плутарх. Цицерон, 48.
  151. Утченко С. Л. Цицерон и его время. — М.: Мысль, 1972. — С. 352.
  152. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 121—125.
  153. (Plut. Brut. 38) Плутарх. Брут, 38.
  154. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 126.
  155. (App. B. C. IV. 112)
  156. 1 2 Pelling C. The triumviral period // Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 8.
  157. (App. B. C. IV. 112)
  158. (App. B. C. IV. 115—116)
  159. (Plut. Brut. 47) Плутарх. Брут, 47.
  160. (App. B. C. IV. 124)
  161. (Plut. Ant. 23)
  162. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 127.
  163. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 129—130.
  164. (App. B. C. IV. 5)
  165. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 131—133.
  166. (App. B. C. IV. 30)
  167. 1 2 3 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 133—135.
  168. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 10.
  169. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 11.
  170. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 161—162.
  171. 1 2 Шифман И. Ш. Цезарь Август... С. 72—74.
  172. 1 2 Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 17—20.
  173. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 108.
  174. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 111.
  175. 1 2 Шифман И. Ш. Цезарь Август... С. 74—75.
  176. 1 2 Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 20—21.
  177. (App. B. C. V. 73)
  178. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 21—24.
  179. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 115—116.
  180. 1 2 3 Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 25-26.
  181. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 142—143.
  182. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 120.
  183. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 176.
  184. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 117—118.
  185. (Suet. Iul. 44)
  186. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 119.
  187. 1 2 Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 31-32.
  188. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 33-34.
  189. Бокщанин А. Г. Парфия и Рим... 2... С. 108—116.
  190. (Plut. Ant. 37-51)
  191. Дибвойз Н. Политическая история Парфии... С. 120—124.
  192. (Vell. Pat. II.82)
  193. (Plut. Ant. 50-51)
  194. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 145.
  195. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 37-38.
  196. (App. B. C. V, 133—143)
  197. Бокщанин А. Г. Парфия и Рим... 2... С. 119—121.
  198. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 180—182.
  199. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 38-40.
  200. Бокщанин А. Г. Парфия и Рим... 2... С. 120—121.
  201. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 35-36.
  202. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 200.
  203. (Plut. Ant. 58)
  204. (Vell. Pat. II.83)
  205. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 42-44.
  206. 1 2 Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 186.
  207. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 195—196.
  208. (Plut. Ant. 54)
  209. (Plut. Ant. 57)
  210. (Dio Cass. XLIX, 44)
  211. Бокщанин А. Г. Парфия и Рим... 2... С. 121.
  212. Huzar E. Mark Antony: A Biography. — Minneapolis: University of Minnesota Press, 1978. — P. 201—205.
  213. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 208.
  214. Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. — Vol. II. — New York: American Philological Association, 1952. — P. 417—418.
  215. Cambridge Ancient History. — 2nd ed. — Volume IX: The Augustan Empire, 43 BC – AD 69. — Cambridge: Cambridge University Press, 1996. — P. 206—208.

Литература[править | править вики-текст]