Ма-гу

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ма-гу, богиня долголетия, свиток XVIII века, Национальный музей в Варшаве.

Ма-гу (кит. 麻姑 — «Конопляная дева») — легендарная даосская бессмертная (кит. «бессмертный; трансцендентный»), фея, связанная с эликсиром жизни, является символической покровительницей женщин в китайской мифологии. Также считается добрым божеством весны и плодородия, чьё дыхание дарует жизнь[1]. В китайской литературе Ма-гу описывается как красивая молодая женщина с длинными птичьими ногтями, в то время как ранние мифы связывают её с пещерами. «Ма-гу сянь-шоу» (кит. 麻姑獻壽 — «Ма-гу, приветствующая день рождения») является популярным мотивом в китайском искусстве.

В народных легендах Ма-гу является спасительницей людей, попавших в беду, на лубках изображается вместе с летучей мышью, символизирующей счастье; с бабочкой, означающей пожелание пережить 90-летний возраст; с маленьким мальчиком, как просьба, чтобы богиня даровала в семью сыновей; с персиком, плодом долголетия; с личжи, чудесным грибом, отведавший которого обретал бессмертие, и т. п[2].

Имя[править | править вики-текст]

Древняя надпись на бронзе, означающая ма (麻) — «конопля» и изображающая растения, висящие на стене

Имя Ма-гу составлено из соединения двух распространённых китайских слов: ма «конопля, гашиш» и гу — «тётя; дева».

Слово мa (записываемое современным иероглифом 麻, который является производным от иероглифа эпохи династии Джоу, составлено из более простых идеограмм: 林 — «растения» и 广 — «навес; сарай») первоначально означало «пенька, конопля». Конопля постоянно культивировалась в Китае, начиная со времен неолита[3], например, конопляные шнуры были использованы для создания характерного линейного рисунка на керамике культуры Яншао, а волокна использовались для производства ткани до введения хлопка. Значение ма было расширено, добавились следующие смыслы: «онемение; покалывание» (например, мацзуй 麻醉 — «анестетика; наркотик»), «оспина; косточка» (мацзы 麻子 — «конопляное семя; выбоина»), «кунжут» (чжима 芝麻), и необычные китайские фамилии.

Слово гу (姑, сочетая 女 — радикал «женщина» и гу 古 морфему «старый») в основном используется в китайских терминах женского родства, например «сестра отца» (гугу 姑姑), «сестра мужа» (дагу 大姑 «старшая золовка»), и «муж матери» (вэнгу 翁姑 «родительский муж»). Гу может также означать «молодая женщина, девушка, дева» (гуниан 姑娘 «девушка, дочь, проститутка»), и религиозные звания (даогу 道姑 «даосская жрица», нигу 尼姑 «буддийская монахиня»).

Китайское имя Ма-гу (麻姑) в корейском языке произносится как Маго, а в японском как Мако. Маго (마고, 麻姑) является космогонической богиней в корейских мифах творения. Хван[4] называет её «Великой Богиней», описывая почитание её следующим образом: «Магоизм, архаичная женоцентричная культурная матрица Восточной Азии, который является производным от поклонения Маго как созидательнице, прародительнице, и владычице». Как богиня-спасительница Ма-гу перешла и в корейские народные верования под именем Маго хальми[2]. Японская Мако (麻姑), как правило, является литературной героиней китайской мифической истории.

Происхождение культа[править | править вики-текст]

Амфора культуры Яншао (ок. 4800 до н. э.), украшенная двойным шнуром из конопли

Хотя сказания о Ма-гу широко известны в Восточной Азии, социолог Вольфрам Эберхард (1909—1989)[5] стал первым западным учёным, который подверг их научному анализу. Он категоризировал упоминания Ма-гу в культуре народности яо, её упоминания в песнях о любви и фестивалях. На основании ссылок в китайских текстах, Эберхард предложил существование двух древних центров культа Ма-гу — в современных провинциях Цзянси и Хубэй. Доказательства наличия «первоначального культового центра»[5] вблизи Наньчэна (Nancheng, 南城) округа в юго-западной части провинции Цзянси включают в себя несколько соответствующих названий, в том числе — названий двух гор. В первую очередь, это знаменитая гора Магушань (麻姑山 — «гора Конопляной девы») в Наньчэне, почитаемая даосами. По преданию, в IV веке Ма-гу проводила здесь опыты по изготовлению снадобья, дарующего вечную жизнь, своему слепому отцу она сделала вино, испив которого, тот вновь обрёл зрение. Вероятно, с помощью огромной птицы, Ма-гу вознеслась с горы Магушань в небеса[2]. Знаменитый каллиграф эпохи правления династии Тан, даос Янь Дженьцин, посетил гору Ма-гу и написал «Магушань сяньтань-цзи» ((痲姑山仙墰記 «Записки с горной площадки, откуда Ма-гу вознеслась к бессмертию»). Вторая гора, связанная с почитанием Ма-гу, расположена в округе Цзяньчан (Jianchang, 建昌). Вино «Ма-гу» (麻姑酒) производится в Цзяньчане и близлежащем Линьчуане (Linchuan). Кроме того, Ма-гу это альтернативное имя для Хуагу (華姑 — «цветок девы»), горы в округе Сюаньчэн провинции Аньхой. Фактические данные для другого региона древнего культа Ма-гу — провинции Хубэй, включают в себя храмы империи Сун: один около Ухани, второй — на горе Хэншань. Несколько ранних преданий из провинции Сычуань ассоциируют Ма-гу с пещерами, а в одной истории рассказывается о шамане, который её вызывает. Согласно традиций, исследованных Эберхардом, Ма-гу родилась в провинции Цзянси, а обрела божественное бессмертие в провинции Шаньдун.

Восхождение на небо, типичное для верований даосов, связано с обретением бессмертия, в этом контексте Ма-гу рассматривается как символ долгой жизни и возрождения, поэтому, в китайской драме, появление Ма-гу является хорошим предзнаменованием во время празднования дня рождения[5].

Ранние описания[править | править вики-текст]

Кэмпани[6] приводит подробную информацию о мифах о Ма-гу в своём аннотированном переводе труда Гэ Хуна «Шэньсянь-чжуань» (神仙傳 — «Биографии святых и бессмертных», ок. 317 года), сравнивая четыре различных китайских текстовых версии истории о Ma-гу, записанных в разное время.

Версия 1[править | править вики-текст]

В «Шэньсянь-чжуане» приводится даосская агиография Ван Юаня (王遠, или Ван Фанпина 王方平) и Ма-гу. Ван будто бы являлся конфуцианским учёным, который бросил официальный пост во время правления императора Хуань-ди из династии Хань (146—168 годы) и отправился в горы, чтобы стать даосским святым. Позже, во время поездки в У (современная провинция Чжэцзян), Ван встретился с Цай Цзином (蔡經), которому сказал, что ему суждено стать бессмертным, и научил основным методам его достижения. После Цай ушёл и отсутствовал «более десяти лет», но вдруг вернулся домой, выглядя, как юноша, и приказал готовиться к празднику «седьмого дня седьмого месяца» (позднее, праздник Цисицзе). После этого Ван в окружёнии небожителей прибыл на благоприятный «дважды-седьмой» день, пригласив Ма-гу присоединиться к их празднованию, потому что «так давно вы не были в человеческом мире». Она ответила, что «более чем пятьсот лет прошло с момента нашей последней встречи» и извинилась, что прибудет с опозданием на четыре часа с острова Пэнлай, где растёт эликсир бессмертия.

Прибывшая Ма-гу оказалась красивой девушкой лет восемнадцати-девятнадцати, её волосы были уложены, а несколько свободных прядей свисали до талии. Безупречное неземное платье было соткано не из ткани, оно переливалось, ослепляя глаза, и было неописуемо. Дева подошла и поклонилась Вану, который повелел ей подняться. Когда они сели, начался пир. Обильные порции пищи были сложены на золотых подносах и в нефритовых чашечках. Были редкие деликатесы, многие из них сделаны из цветов и фруктов, и их аромат пронизывал воздух как внутри дома, так и снаружи. Нарезанное мясо принадлежало кирину. Дева Ма-гу заявила: «В своей жизни я видела как Восточное море трижды сменялось посадками тутовых деревьев… Интересно, обернётся ли оно сушей снова?» Ван ответил со вздохом: «О, мудрецы все говорят, что Восточное море вновь станет пустыней»[6].

Когда Ма-гу была представлена женщинам из семьи Цая, она превратила немного риса в жемчуг. Ван показал родичам Цая вино с «небесной кухни», но предупредил, что оно «непригодно для питья простых людей». Даже после разбавления этого напитка водой, все пьянеют и хотят пить ещё больше.

Ногти девы Ма-гу напоминали птичьи когти. Когда Цай Цзин заметил их, то подумал про себя: «Моя спина чешется. Разве не было бы здорово, если бы я мог заставить её почесать мне спину своими ногтями?» Ван Юань Кай знал, о чём подумал Цай, поэтому приказал его связать и наказать плёткой, заявив: «Дева Ма является божественным существом. Как ты смеешь думать, что её ногти могут чесать твою спину!» При этом больше никто из присутствующих не видел этой экзекуции. В заключение Ван добавил: «Мои порки не даются без причины»[6].

Некоторые более поздние версии этой легенды говорят, что Ма-гу была сестрой Вана. Поэт Ли Бо увековечил эту историю с пиром в двух своих стихах: Ма-гу саобэй (麻姑掻背 — «Ма-гу, почеши (мне) спину») и Цанхай цантянь (滄海桑田 «Голубой океан (превращается) в тутовые сады»). Джозеф Нидэм говорит, что ранние даосы наблюдали ракушки, захороненные в горных породах и признавали огромные масштабы времени, необходимые для подобных геологических преобразований[7].

Версия 2[править | править вики-текст]

Произведение Леи-чжуань (列異傳 «Строение чудес», конец II — начало III столетия), приписываемое Цао Пи (187—226 годы) состоит из трёх историй о Ван Фанпине, последняя содержит собственную версию инцидента с неподобающей фантазией Цай Цзина относительно ногтей Ма-гу. Здесь, дом Цай Цзина расположен в Дунъяне; его не хлещут, а скорее бросают на землю, из его глаз струится кровь; и сама Ма-гу читает мысли и совершает наказание[6].

Версия 3[править | править вики-текст]

В произведении И-юань (異苑 «Сад Чудес», начало V века), Лю Цзиншу (劉敬叔), записана история о Мэй-гу (梅姑 «Сливовая дева») или Ма-гу, и здесь предполагается, что её культ возник в эпоху правления династии Цинь (221—206 годы до н. э.).

Рассказывается, что во времена Цинь, на берегу озера, невдалеке от места, где стоит храм, жила Мэй-гу, которая при жизни овладела искусством Дао и могла, обувшись, ходить по воде. Позже она нарушила законы Дао, и её разгневанный муж, убил её, бросив тело в озеро. После этого тело прибило волнами к берегу, шаман решил его похоронить, но промедлил, и неожиданно в храмовом зале появился лакированный гроб. С тех пор, в конце и начале каждого месяца по лунному календарю, люди могли разобрать сквозь туман на озере нечёткую фигуру. Рыбалка и охота в районе храма были запрещены, считалось, что нарушители потеряются или утонут. Шаманы утверждали, что поскольку дева умерла насильственной смертью, то ненавидит, когда на её озере лишают жизни других существ[6].

Версия 4[править | править вики-текст]

Ци Се Цзи (齊諧記, VI век) связывает Ма-гу со змеями и описывает её не в образе даосской небожительницы, а простолюдинкой из селения Фуян, (провинция Чжэцзян), которая любила есть сырое мясо. Однажды она поймала странное животное, напоминающее помесь морской черепахи и змеи, и съела вместе со своим спутником Хуа Бэнем (華本 — «Цветок-корень»). Когда у Ма-гу началось удушье, Хуа вдруг увидел как змея щелкнула языком в её рту. Позже она наслаждалась пищей в доме Хуа, но, узнав, что они только что съели мясо змеи, у Ма-гу началась кровавая рвота и она скончалась.

Кэмпани предположил, что эта история намекает на ещё более древний слой культа Ma-гу: как и другие территориальные божества, известные из китайской религиозной истории, она, возможно, начинала как звероморфное божество (возможно, как царица змей), которая в мифологическом сознании постепенно превратилась в человека и в конечном итоге — в полноценное трансцендентное существо, процесс, завершившийся традицией, зафиксированной Гэ Хуном. В свете этого, некоторые детали традиционной агиографии могут быть истолкованы как сохранившиеся признаки хтонического происхождения Ма-гу. Среди них длинные ногти, мясные блюда среди фантастических блюд и сцена, описывающая «призывание» Ма-гу, которая напоминает шаманские заклинания духов[6].

Ма-гу как Конопляная дева[править | править вики-текст]

кит. 麻姑献寿 — «Дары долголетия Ма-гу» (конец XIX века, фреска в Длинном коридоре Пекинского Летнего дворца)

Имя Ма-гу может быть буквально переводено как «Богиня/Жрица конопли». Современная даосская секта «Путь бесконечной гармонии» (Way of Infinite Harmony) практикует поклонение Ма-гу и проповедует духовное потребление каннабиса (курение гашиша).

Историк и синолог Джозеф Нидэм связывает имя Ма-гу «Конопляная дева» с ранним даосским религиозным назначением каннабиса. Конопля описывается в числе старейших средств китайской фармакопеи, (ок. 100 года) в труде Шеньнун Бэньцаоцзин (神農本草經). Лучшим временем для сбора пыльцы из цветов конопли считался 7-й день 7-го месяца. Семена с растения собирали в 9-м месяце[8]. Нидэм также отмечает, что Ма-гу была богиней священной горы Тай (Шаньдун), где каннабис «должен был быть собран в седьмой день седьмого месяца, в день пира в даосских общинах». Даосская энциклопедия Ушан Бияо (无上秘要, ок. 570 г.) отмечает, что конопля добавлялась ​​в ритуальные курильницы.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Б. Осет «Природа богинь: открой в себе божественную женственность», СПб.: Весь, 2011, С. 62, ISBN 978-5-9573-2075-3
  2. 1 2 3 Б. Л. Рифтин «Ма-гу» // Мифы народов мира: энциклопедия, — М.: Советская энциклопедия, 1992, Т. 2, С. 87-88, ISBN 5-85270-072-X
  3.  (англ.) Li, Hui-lin. 1974. «An archaeological and historical account of cannabis in China», Economic Botany 28:437-447
  4.  (англ.) Hwang, Hye Sook. 2004. An Investigation of Gynocentric Unity in Mago, the East Asian Great Goddess, and Elsewhere Presented at the Conference of Pacific and Southwest Women’s Studies, Scripps College, Claremont CA.
  5. 1 2 3  (англ.) Eberhard, Wolfram. 1968. The Local Cultures of South and East China, Alide Eberhard, tr. Lokalkulturen im alten China, v. 2, 1943. E.J. Brill
  6. 1 2 3 4 5 6  (англ.) Campany, Robert Ford. 2002. To Live As Long As Heaven and Earth: Ge Hong’s Traditions of Divine Transcendents. University of California Press, pp. 259—270
  7.  (англ.) Needham, Joseph. 1974. Science and Civilisation in China: Volume 5, Chemistry and Chemical Technology; Part 2, Spagyrical Discovery and Invention: Magisteries of Gold and Immortality. Cambridge University Press.
  8.  (англ.) Bretschneider, Emil. 1895. Botanicon Sinicum: Notes on Chinese Botany from Native and Western Sources. Part III, Botanical Investigations in the Materia Medica of the Ancient Chinese. Kelly & Walsh. p. 378