Мудьюгский концентрационный лагерь
Мудью́гский концентрацио́нный ла́герь создан интервентами на острове Мудьюг в Белом море 23 августа 1918 года как лагерь для военнопленных. С 2 июня 1919 года использовался правительством Северной области как ссыльно-каторжная тюрьма. После восстания 15 сентября 1919 года и массового побега заключённых был переведён в Йоканьгу. Единственный концлагерь Первой мировой войны, постройки которого сохранились до наших дней[1].
Содержание |
[править] Условия содержания заключённых концлагеря
Постройки лагеря строились первой партией арестантов численностью 134 человека, которая занималась вырубкой леса, обнесением территории лагеря двумя рядами колючей проволоки высотой в три метра, сооружением барака и карцера[2].
Карцер представлял собой яму глубиной в 3 метра, шириной в 9 шагов и длиной в 14 шагов. Над ямой был поставлен сруб из досок, в самой яме царили темнота и холод. По воспоминаниям одного из заключённых, из пищи в день заключённым давали лишь две галеты и воду, от постоянного холода люди отмораживали конечности, некоторые замерзали насмерть[3].
По воспоминаниям другого заключённого, в бараках камеры были переполнены, в камере на 14 человек находилось более 60 арестантов. Во всём бараке, рассчитанном на 100 человек, сидело более 350 человек. В день заключённым выдавали 200 г. галет, 175 г. консервов, 42 г. риса, 10 г. соли. При такой дневной норме заключённых заставляли выполнять тяжёлые работы; тех, кто падал от изнеможения, прикладами поднимали французские охранники. По ночам устраивались обыски, с частыми избиениями или отправкой в карцер[4].
Отсутствовала баня, мыло, смена белья, медицинская помощь. При этом распространились тиф, цинга, дистрофия, паразиты. Температура в бараках была около минус 8 градусов по Цельсию, в результате чего каждую ночь несколько человек умирало от холода[5].
К июню 1919 года на острове Мудьюг было уже около ста могильных крестов, под многими из которых находились коллективные могилы[5].
[править] Протесты в Архангельске
Известия о Мудьюгском концлагере, об эпидемии тифа в нём, перекинувшейся в тюрьмы Архангельска, вызвали возмущение среди населения Архангельска. В марте 1919 года на заседании городской думы председатель губпрофсоюза М. И. Бечин заявил, что причиной эпидемии тифа являются действия властей: «Эпидемии тифа предшествовала эпидемия арестов, которая разрослась до размеров общественного бедствия». Он потребовал немедленного лечения арестантов для ликвидации эпидемии. В результате Бечина самого отправили на Мудьюг[5].
Архангельский совет профсоюзов в августе 1919 года заявлял[5]:
Трудно удержаться, не указав несколькими словами на образцы худшего применения средневековой инквизиции на Мудьюге. Люди, названные военнопленными, доводились до крайних пределов голода: как голодные псы, бросались, хватая обглоданные администрацией тюрьмы кости, зная вперёд, что они будут стоить побоев прикладами, карцера и т. д. Организм заточенных был доведён от голода до состояния, когда незначительное дуновение ветра валило их с ног, что почиталось симуляцией, и потому на несчастных снова сыпались побои. Естественно, что в такой обстановке создавалась почва для всяких заболеваний, перешедших в эпидемии. Больница была, но эта больница представляла собой мёртвый дом. Температура в этом доме стояла ниже нуля на 12 градусов. Каждый больной, которого туда клали, обрекался на верную и неминуемую смерть: тяжелобольные, которых выносили в бессознательном состоянии из общего барака, отмораживали конечности и замерзали. Наконец, на Мудьюге началась эпидемия сыпного тифа… Сыпнотифозные заболевали и умирали в общих бараках, создавая кошмарную обстановку: целые ночи в общих переполненных бараках, где на всё здание горела маленькая керосиновая лампочка, раздавались стоны умирающих, перемешиваясь со смехом, плачем, расхаживанием и жестикуляцией в бреду больных. Тиф из Мудьюга был перенесен в город, и только здесь раскрыли первоисточник и обратили внимание на ужасное состояние больных. Из заточённых на Мудьюге более 50 % расстались с жизнью, многие сошли с ума. Сказанное… с поразительной правдивостью показывает, как смотрели на человека-гражданина, как относились и во что ставили личность его.
Под влиянием вестей об эпидемии тифа на Мудьюге, об ужасных условиях содержания заключённых 1 сентября 1919 года в Архангельске произошла массовая политическая забастовка. В ней принимали участие, по официальным данным, судостроительный завод, мастерские военного порта, лесозавод и несколько типографий[6].
[править] Ссыльно-каторжная тюрьма
Как пишет историк П. А. Голуб, предчувствуя свой близкий уход с Севера, интервенты утратили интерес к Мудьюгу и передали его в распоряжение правительства Чайковского—Миллера. 2 июня 1919 года по решению правительства Северной области на острове Мудьюг была образована ссыльно-каторжная тюрьма[7]..
Правительство планировало выслать на Мудьюг около 800 заключённых тюрем Архангельска[8].
Новым начальником лагеря стал И. Судаков, отличившийся крайней жестокостью отношения к арестантам. Заключённый П. П. Расказов описывал, как Судаков встречал прибывавших в концлагерь: «Я вас так драть буду, что мясо клочьями полетит. Мне дана такая власть, я могу пристрелить каждого из вас и, как собаку, выбросить в лес». Комендантом острова был назначен капитан Прокофьев, который, как и Судаков, отличался садистскими наклонностями[9].
В результате установившегося на острове невыносимого режима пыток 15 сентября 1919 года в лагере вспыхнуло восстание. В отсутствие коменданта лагеря, заключённые частично разоружили охрану и попытались захватить комендатуру, но были отбиты огнём. 53 человека сумели прорвать проволоку и под пулемётным огнём с маяка Чёрной башни добрались до берега Сухого моря (пролив, отделяющий остров от материка), где захватили баркасы местных рыбаков и бежали на материк. Вслед затем беглецы разделились на две группы: одна пошла в сторону Архангельска и погибла, вторая группа в составе 32 человек двинулась на Пинегу и, пройдя 300 километров, вышла в расположение красных войск. При подавлении восстания было убито 11 человек, 13 расстреляны на следующий день по приговору военно-полевого суда. Немедленно после этого лагерь был переведён в Йоканьгу (Кольский полуостров) на территорию бывшей военно-морской базы (ликвидирован в феврале 1920 года).
[править] Численность жертв
Всего, по подсчётам историков, в мудьюгском концентрационном лагере побывало свыше тысячи человек. Из них расстреляно и погибло от болезней свыше 200 человек[10], по другим данным — свыше 300 человек[1].
[править] Память о жертвах концлагеря
12 августа 1928 года на острове Мудьюг был открыт памятник «Жертвам интервенции» высотой 17,5 метров. На его постройку ушло около 200 тысяч пудов камня и цемента[1].
Новый памятник из гранита, чугуна и бетона в виде обелиска высотой 24,5 метров был поставлен в южной части острова в 1958 году[1].
В 1934 году на острове был открыт Музей революции Северной области, который в 1938 году был объединён с Архангельским областным краеведческим музеем и стал называться музеем «каторги». В 1940 году он был законсервирован из-за размещения на острове воинской части системы ПВО и вновь был открыт 15 июня 1973 года[1].
В музее сохранились основные лагерные постройки: барак, карцер, вышки с ограждениями из колючей проволоки. В настоящий момент музей вновь находится в состоянии консервации[1].
[править] См. также
- Йоканьгская тюрьма
- Белый террор (Россия)
- Гражданская война в России
- Иностранная военная интервенция в России (1918 - 1921)
- Интервенция союзников на севере России
[править] Литература
- Голуб П. А. Белый террор в России (1918—1920 гг.). М.: Патриот, 2006. С. 156—201. — ISBN 5-7030-0951-0
[править] Примечания
- ↑ 1 2 3 4 5 6 81 год назад на острове Мудьюг в Белом море был открыт памятник «Жертвам интервенции»
- ↑ Голуб П. А. Белый террор в России (1918—1920 гг.). М.: Патриот, 2006. С. 157—158. — ISBN 5-7030-0951-0
- ↑
—Голуб П. А. Указ. соч. С. 158Когда нас посадили в карцер, — вспоминал один из заключённых, — то печки там не было. Пищи выдавали только по две галеты и воду. Согреться не было никакой возможности, и мы старались как-нибудь сохранить только ноги, завертывая их во все, что имелось. По ночам спать на морозе не могли, и, дрожа от холода, мы ложились, прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться теплом своих тел. Но ничто не могло помочь, и мы поморозили себе ноги. Один больной, фамилии не помню, начал замерзать и лежал уже без сознания. Товарищи принимали все меры, чтобы его согреть, но что они могли сделать? Когда заметили, что человек уже умирает, то на вечерней поверке заявили об этом сержанту, но тот не обратил на заявление никакого внимания. Ночью несчастный умер, и его холодный труп лежал до утра на нарах рядом с теми, кто ожидал и для себя такой же участи.
- ↑ Голуб П. А. Там же. С. 158
- ↑ 1 2 3 4 Голуб П. А. Цит. соч. С. 159
- ↑ Голуб П. А. Там же. С. 185—186
- ↑ Голуб П. А. Цит. соч. С. 161
- ↑ Голуб П. А. Там же. С. 186
- ↑ Голуб П. А. Указ. соч. С. 186—187
- ↑ Истпарт Архангельского Обкома ВКП(б). Интервенция на советском севере 1918—1920

