Накагами, Кэндзи

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Кэндзи Накагами
中上 健次
Дата рождения:

2 августа 1946({{padleft:1946|4|0}}-{{padleft:8|2|0}}-{{padleft:2|2|0}})

Место рождения:

Сингу (Япония)

Дата смерти:

12 августа 1992({{padleft:1992|4|0}}-{{padleft:8|2|0}}-{{padleft:12|2|0}}) (46 лет)

Место смерти:

Натикацуура (Япония)

Род деятельности:

прозаик

Годы творчества:

19691992

Дебют:

«Самое первое происшествие» (一番はじめの出来事, 1969)

Премии:

Премия Акутагавы
Премия Майнити

Кэндзи Накагами (яп. 中上 健次 Накагами Кэндзи?, 2 августа 194612 августа 1992) — выдающийся японский писатель, литературный критик и поэт. Изначальное чтение фамилии — Накауэ (была постепенно изменена из-за расхожего употребления варианта Накагами). Известен как радикальный и бескомпромиссный новатор современной японской прозы, называется также важнейшим японским писателем современности[1]. Для произведений, относимых отдельными критиками к магическому реализму[2], характерны космогонический масштаб, мифологичность, стихийность. Наибольшую известность получил роман «Побережье засохших деревьев» (枯木灘, 1977). Лауреат премии Акутагавы (1975) и премии Майнити (1977). На русский язык переведён рассказ «Поклон издалека».

Жизнь и творчество[править | править исходный текст]

Ранние годы[править | править исходный текст]

Родился в г. Сингу (префектура Вакаяма) шестым ребёнком в семье потомков представителей касты буракумин — изгоев японского общества. Детство и юность провёл в районе Кумано, цитадели своей мифологии. Позднее Накагами родные места были описаны как «край света», окружённое горами и океаном изолированное от внешнего мира поселение. В возрасте двенадцати лет Накагами пережил самоубийство повесившегося на дереве своего сводного старшего брата, так и оставшееся загадкой и, заложив в нём трагическое мироощущение, принципиально повлиявшее на его творчество. Рос в семье с матриархальным укладом. Будучи внебрачным сыном воспитывался вместе со своими сводными братьями и сёстрами отчимом, подрядчиком строительных работ. Общение с родным отцом было сведено к минимуму. Был единственным в семье, кто научился читать и писать (результат послевоенных реформ, давших буракуминам право на образование).

Жизнь в Токио[править | править исходный текст]

В 1965 году после окончания средней школы Накагами покинул Кумано и отправился в Токио для прохождения подготовительных курсов, предваряющих поступление в Университет Васэда. Занятия посещал редко, через три месяца бросил вообще; заинтересовавшись джазом и литературой, начал вести богемный образ жизни. Влияние джаза, особенно позднего периода творчества Джона Колтрейна, оказалось фундаментальным для стиля Накагами-писателя. В 1970 Накагами женился на Касуми Ямагути (как писательница известна под псевдонимом Кивакё), после чего решил прекратить беспорядочный образ жизни и устроился работать грузчиком в токийском аэропорту Ханэда, сочетая тяжёлый физический труд с активной писательской деятельностью. Как прозаик дебютировал публикацией рассказа «Самое первое происшествие» (一番はじめの出来事) в журнале «Бунгэй» в 1969 году. До этого там же эпизодически печатались отдельные стихи. Привлёк к себе внимание рассказом «Карта девятнадцатилетнего» (十九歳の地図, 1973). 1975 году получил за повесть «Мыс» (яп. Мисаки?) премию Акутагавы, став первым родившимся после окончания Тихоокеанской войны писателем, удостоенным этой награды.

Возвращение в Кумано[править | править исходный текст]

Ощутимое влияние на Накагами оказало пребывание за рубежом, где он смог по-новому переосмыслить собственную идентичность. Конец 1977 года он провёл в Нью-Йорке, затем в течение года (в 1978) жил в Санта-Монике вместе с семьёй. После возвращения из США в начале 1980 года Накагами переехал из Токио в пригород Кумано. Почти половину 1981 года провёл в Южной Корее, где открыл для себя пхансори и корейский театр масок. Во время пребывания в Корее Накагами также начал вынашивать замысел «Тысячи лет наслаждения» (千年の愉楽), цикла новелл, ставшего впоследствии одним из наиболее значительных и своеобразных его сочинений.

Бурная творческая деятельность Накагами, которую он развил к концу 1980-х — началу 1990-х гг., трагически оборвалась, когда он в 1992 году скончался от рака почек в возрасте 46 лет в расцвете творческих сил. Писатель умер у себя на родине, в Кумано, месте, которым вдохновлялось его искусство. Многие произведения остались незавершёнными и были опубликованы посмертно в том виде, в каком были оставлены автором.

Очерк творчества[править | править исходный текст]

Формирование стиля[править | править исходный текст]

На раннем этапе своего творчества Накагами испытал ощутимое влияние Кэндзабуро Оэ, усиливавшееся сходством биографий писателей (периферийность происхождения и отчасти то, что до двадцати лет оба занимались преимущественно поэзией) и тяготением к пространственности повествования, привязке к определённому топосу; затем — Уильяма Фолкнера, к сочинениям которого он обратился по совету поддерживавшего его на протяжении более чем двух десятилетий видного литературного критика Кодзина Каратани. В результате сформировался уникальный периферийный стиль писателя.

«Мыс»[править | править исходный текст]

«Мыс», по сути первое зрелое сочинение Накагами, и признание, которое пришло с его публикацией, стали поворотными для писателя. В нём, кроме того, фактически был определён стержень всего дальнейшего творчества Накагами, действие многих работ которого, как и в этом произведении, разворачивается на его родине в районе Кумано полуострова Кии, где прошли его детство и юность. Образы этих произведений вдохновлены сплавом самобытной мифологии Кумано и повседневности гетто буракуминов. Последнее прочно закрепилось в работах писателя под эвфемизмом «закоулки» (路地), отсылающим к узким и извилистым улочкам гетто, давшим начало особой организации жизненного пространства, где «окружённые рекой и горами, окружённые морем, словно насекомые, словно собаки, живут люди» («Мыс»).

Сюжет «Мыса» строится отчасти на автобиографичном материале. Главный герой, Акиюки, достигает 24-летнего возраста, возраста, в котором 12 годами ранее совершил самоубийство его сводный старший брат. Это в своём роде пороговое для Акиюки время, когда многими начинает подмечаться его сходство с покончившим с собой, обостряет чувство поиска разрешения многочисленных противоречий, из которых соткана его семья, странным образом сведшая вместе детей разных отцов и матерей.[3] Этот путь, проходящий через вспышку спонтанного насилия, случившегося в гетто, и основательно, вплоть до душевной болезни одной из сестёр героя, расстроившего движение простых естественных ритмов, которыми долгое время жил Акиюки-землекоп, привёл его к внутренней необходимости найти своего настоящего отца. Отец находится, но в специфической форме: в финальной сцене Акиюки чувствует, как по нему разливается отцовская кровь, когда он лишается в борделе девственности в инцесте со своей сводной сестрой-проституткой, незаконно рождённой от другой женщины.

Отличительной чертой произведения стало нетривиальное (в выборе как языка, так и формы) выражение двусмысленности и двойственности устремлений персонажа (и человека вообще), который, с одной стороны, уклоняется от сложности семейных противоречий, находя себя в дающей внутреннюю устойчивость рутине землекопа, а с другой — инстинктивно пытается их всё же разрешить, о чём красноречиво свидетельствует очень графично написанная концовка повести.

После «Мыса»[править | править исходный текст]

«Мыс» стал первой частью т.н. «трилогии Акиюки», за которым последовали романы «Побережье засохших деревьев» (1977) и «Край света, пик времени» (1983). Первый из них стал новым истолкованием тем, обозначенных в «Мысе», а второй — работой эпического масштаба, посвящённой разрушению микрокосмоса гетто-«закоулка».

В «Побережье засохших деревьев», своём первом романе, Накагами вновь рисует жизнь Акиюки (ему уже 26), который, как и в «Мысе» в схожих обстоятельствах, работает землекопом, находя в этой бесхитростной работе возможность растворения самого и себя и слияния с глубинными природными ритмами. В этот ритм вновь вторгается переплетение инцидентов, начиная с пережитого в детстве самоубийства старшего сводного брата и заканчивая инцест со сводной сестрой, дочерью родного отца. Последний, хладнокровно восприняв случившееся, даже предлагает Акиюки стать своим преемником, унаследовать его дело. В довершении всего Акиюки убивает своего младшего сводного брата, сына родного отца от другой женщины, раскрошив тому череп камнем. Намеченная ещё в «Мысе» амбивалентность кровных уз и развивающихся в них отношений получила в «Побережье засохших деревьев» своё полноценное выражение. Само произведение, где многогранно перекликаются мотивы кровного родства и связи с природой, перешагнуло через привычные рамки модернистского романа через скрещивание его с мифологическим началом.

В завершающем трилогию «Крае света, пике времени» 29-летний Акиюки возвращается в родные места после отбытия наказания за совершённое убийство. На месте закоулков своего гетто он находит заселённый бомжами пустырь, работы по застройке которого приостановлены. Не возвращаясь к своему отчиму, в компании которого он до ареста работал землекопом, Акиюки приходит к своему отцу настоящему и начинает работать у него лесорубом. Через общение с отцом, желание сближения с ним и в то же время его отторжение Акиюки узнает о том, что именно тот принципиально парализовал работы по застройке бывшего гетто. После этого откровения, однако, отец кончает жизнь самоубийством на глазах у Акиюки. Тот исчезает, чтобы поджечь остатки бураку, на месте которого теперь запланирована постройка универмага.

Между этими произведениями был опубликован цикл рассказов «Тысяча лет наслаждения» (1982), где миру маргиналов-буракуминов было придано подлинно мифологическое измерение, а их история была «переписана» с выведением их божественного происхождения. Темы «Тысячи лет наслаждения» получили своё развитие в другом цикле — «Кумано» (1984), ставшим по сути лабораторией для разработки нового жанра на грани документальной и художественной прозы, а также мифологии.

При жизни писателя творчество Накагами не получило признания, соответствующего масштабу его художественного дарования, однако после его преждевременной кончины усилиями прежде всего Каратани, а также других литературоведов ситуация была существенно изменена в лучшую сторону.

Награды[править | править исходный текст]

Экранизации и документальные фильмы[править | править исходный текст]

Мицуо Янагимати при участии Накагами были сняты две экранизации по одноимённым произведениям: «Карта девятнадцатилетнего» (十九歳の地図, 1979) и «Праздник огня» (火まつり, 1985). Кадзухико Хасэгава экранизировал рассказ «Змеиная похоть», сняв по его мотивам фильм «Юный убийца» (青春の殺人者, 1976). Также о Накагами был создан документальный фильм режиссёром Синдзи Аояма «В закоулках. Киноплёнка, отснятая Накагами Кэндзи» (路地へ。中上健次の残したフィルム, 2000).

Основные сочинения[править | править исходный текст]

Романы и повести[править | править исходный текст]

  • Побережье засохших деревьев (枯木灘, 1977)
  • Бальзамин (鳳仙花, 1980)
  • Край света, время экстаза (地の果て至上の時, 1983)
  • Повесть о Сеуле (物語ソウル, совместно с Нобуёси Араки, проиллюстрировавшим книгу)
  • Солнечные крылья (日輪の翼, 1984)
  • Повесть о Кии (紀伊物語, 1984)
  • Дерево в огне (野生の火炎樹, 1985)
  • Девятнадцатилетний Якоб (十九歳のジェイコブ, 1986)
  • Праздник огня (火まつり, 1987, написано для фильма Мицуо Янагимати)
  • Небесные песни: повесть о Мияко Харуми (天の歌:小説都はるみ, 1987)
  • Чудо (奇蹟, 1989)
  • Гимн (讃歌, 1990)
  • Презрение (軽蔑, 1992)
  • Крокодилья святыня (鰐の聖域, 1992, незаверш.)
  • Инородцы (異族, 1993, незаверш.)

Произведения малой формы, сборники и циклы рассказов[править | править исходный текст]

  • Карта девятнадцатилетнего (十九歳の地図, 1974)
  • Голубятня (鳩どもの家, 1975).
  • Мыс (岬, 1976)
  • Змеиная похоть (蛇淫, 1976)
  • Восемнадцать (十八歳) / К морю (海へ, 1977)
  • Грим (化粧, 1978)
  • Водная женщина (水の女, 1979)
  • Тысяча лет наслаждения (千年の愉楽, 1982)
  • Кумано (熊野集, 1984)
  • Город притяжения (重力の都, 1988). Оммаж Танидзаки и его «Истории Сюнкин».

Критика, эссе, публицистика[править | править исходный текст]

  • Джаз и атомная бомба. Накагами Кэндзи против Мураками Рю (ジャズと爆弾 中上健次 VS 村上龍, 1977)
  • Кии: страна деревьев и корней (紀州:木の国・根の国物語, 1978)
  • Сила снов (夢の力, 1979)
  • Преодоление Кобаяси Хидэо (小林秀雄をこえて, 1979, беседы с Кодзином Каратани)
  • Откуда ты родом? Из эпохи Дзёмон, из Яёй? (君は弥生人か縄文人か, 1984)
  • Америка, Америка (America, America, 1985)
  • Литература огня (火の文学, 1985)
  • Эпоха хайку (俳句の時代, 1985)
  • Конец одной эпохи — начало другой (時代が終わり、時代が始まる, 1988)
  • Анатомия места (解体される場所, 1990)
  • Без обсуждений (問答無用, 1992)
  • Вселенная Слова (言霊の天地, 1993)
  • Возрождение мышления эпохи Дзёмон (甦る縄文の思想, 1993)

Издания на русском языке[править | править исходный текст]

  • Накагами Кэндзи Поклон издалека / Пер. с яп. Соколовой-Делюсиной // Иностранная литература. — 1993. — № 3.

Библиография[править | править исходный текст]

На японском языке[править | править исходный текст]

Монографии[править | править исходный текст]

  1. 井口時男 (Игути Токио) 危機と闘争 : 大江健三郎と中上健次 (Кризис и борьба: Оэ Кэндзабуро и Накагами Кэндзи). — 作品社, 2004. — ISBN 4878936940
  2. 柄谷行人 (Каратани Кодзин) 坂口安吾と中上健次 (Сакагути Анго и Накагами Кэндзи. — 太田出版, 1996. — ISBN 4872332652
  3. 高山文彦 (Такаяма Фумихико) エレクトラ 中上健次の生涯 (Электра. Жизнь Накагами Кэндзи). — 文藝春秋, 2007. — ISBN 9784163696805
  4. 張文穎 (Чжан Вэньин) トポスの呪力 : 大江健三郎と中上健次 (Магия топоса: Оэ Кэндзабуро и Накагами Кэндзи). — 専修大学出版局, 2002. — ISBN 4881251244

Статьи[править | править исходный текст]

  1. 江藤淳 (Это Дзюн) 「路地」と他界 («Закоулки»: внутри и извне) // 自由と禁忌 (Свобода и табу). — 河出書房新社, 1991. — ISBN 4309403131

На других языках[править | править исходный текст]

  1. Nina Cornyetz Dangerous Women, Deadly Words: Phallic Fantasy and Modernity in Three Japanese Writers (Izumi Kyoka, Enchi Fumiko, Nakagami Kenji). — Stanford: Stanford University Press, 1999. — 302 p.
  2. Eve Zimmerman In the trap of words: Nakagami Kenji and the making of degenerate fictions // Oe and Beyond: Fiction in Contemporary Japan. — Honolulu: University of Hawaii Press, 1999. — P. 130-152.

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Takako Tanaka The Global/Local Nexus of Patriarchy: Japanese Writers Encounter Faulkner // Global Faulkner. — University Press of Mississippi, 2009. — P. 125.
  2. Mark Morris Magical Realism as Ideology: Narrative Evasions in the Work of Nakagami Kenji // A Companion To Magical Realism. — Tamesis, 2005. — P. 199-209.
  3. Родственные связи настолько запутаны, что английский перевод повести даже снабжён подробным генеалогическим деревом (как впрочем и японский текст «Побережья засохших деревьев»).

Ссылки[править | править исходный текст]