Николай I

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Николай I
Николай I
Флаг
11-й император Всероссийский
Флаг
19 ноября (1 декабря) 1825 — 18 февраля (2 марта) 1855
(де-факто с 13 (25) декабря 1825)
Коронация: 22 августа (3 сентября) 1826
Предшественник: Александр I
Преемник: Александр II
2-й царь Польский
Флаг
2-й великий князь Финляндский
 
Вероисповедание: Православие
Рождение: 25 июня (6 июля) 1796({{padleft:1796|4|0}}-{{padleft:7|2|0}}-{{padleft:6|2|0}})
Царское Село,
Российская империя
Смерть: 18 февраля (2 марта) 1855({{padleft:1855|4|0}}-{{padleft:3|2|0}}-{{padleft:2|2|0}}) (58 лет)
Зимний дворец,
Санкт-Петербург,
Российская империя
Похоронен: Петропавловский собор
Род: Романовы
Отец: Павел I
Мать: Мария Фёдоровна
Супруга: Шарлотта Прусская (Александра Фёдоровна)
Дети: Александр II, Мария Николаевна, Ольга Николаевна, Александра Николаевна, Константин Николаевич, Николай Николаевич, Михаил Николаевич.
 
Военная служба
Род войск: Инженерные войска, Кавалерия, Гвардия
Звание: Инженер-генерал, Генерал-инспектор армии по инженерной части
 
Монограмма: Монограмма
 
Награды:
Орден Святого Андрея Первозванного
Орден Святого Георгия IV степени

Никола́й I Па́влович (25 июня [6 июля1796, Царское Село — 18 февраля [2 марта1855, Петербург) — император Всероссийский с 14 декабря (26 декабря1825 по 18 февраля (2 марта1855 года, царь Польский и великий князь Финляндский. Третий сын императора Павла I и Марии Фёдоровны, родной брат императора Александра I, отец императора Александра II.

Начал царствование с подавления восстания декабристов. В период его правления проведена кодификация законодательства; при этом происходило подавление инакомыслия, ужесточение цензуры, усиление политического сыска. Были жестоко подавлены польское восстание и революция в Венгрии. Велась кровопролитная война на Кавказе. В результате войн с Персией и Турцией к России отошло устье Дуная, черноморское побережье Кавказа и Закавказье. Умер во время Крымской войны.

Биография[править | править исходный текст]

Детство и отрочество[править | править исходный текст]

Николай I в детстве. А. Рокштуль

Николай был третьим сыном императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Он родился 25 июня 1796 года — за несколько месяцев до вступления Великого князя Павла Петровича на престол. Таким образом он был последним из внуков Екатерины II, родившихся при её жизни.

О рождении великого князя Николая Павловича было объявлено в Царском Селе пушечною пальбою и колокольным звоном, а в Санкт-Петербург послано известие с нарочным.

Мальчик, как и предыдущие внуки Екатерины, получили непривычные для династии Романовых имена. Придворный историк М. Корф даже специально отметил, что младенца нарекли именем «небывалым в нашем царственном доме». Причем если первые два были названы из-за Греческого проекта Александром (в честь Александра Македонского) и Константином (в честь Константина Великого), то объяснения имянаречению «Николаем» источниках не содержится, хотя Николай Чудотворец был весьма почитаем на Руси. Возможно, Екатерина учитывала семантику имени, восходящего к греческим словам «победа» и «народ» — два предыдущих брата также получили нетипичные для династии греческие имена из-за Греческого проекта[1].

На рождение великого князя писались оды, автором одной из них стал Г. Р. Державин. До него в императорском доме Гольштейн-Готторп-Романовской династии именем Николай детей не нарекали. Тезоименитство — 6 декабря по юлианскому календарю (Николая Чудотворца).

По установленному при императрице Екатерине порядку Великий князь Николай с самого рождения поступил на попечение царственной бабки, но последовавшая вскоре кончина императрицы пресекла влияние её на ход воспитания Великого князя. Его няней была шотландка Шарлотта Карловна Ливен. Она была в течение первых семи лет единственной руководительницей Николая. Мальчик со всей силой души привязался к своей первой воспитательнице, и нельзя не согласиться с тем, что в период нежного детства «геройский, рыцарски благородный, сильный и открытый характер няни Шарлотты Карловны Ливен» положил отпечаток и на характер её воспитанника.

С ноября 1800 года воспитателем Николая и Михаила стал генерал М. И. Ламздорф. Выбор генерала Ламздорфа на должность воспитателя Великого князя был сделан императором Павлом. Павел I указал: «только не делайте из моих сыновей таких повес, как немецкие принцы» (нем. Solche Schlingel wie die deutschen Prinzen). В высочайшем приказе от 23 ноября 1800 года объявлено было: «Генерал-лейтенант Ламздорф назначен быть при его императорском высочестве великом князе Николае Павловиче». Генерал пребывал при своём воспитаннике 17 лет. Очевидно, что Ламздорф вполне удовлетворял педагогическим требованиям Марии Федоровны. Так в напутственном письме 1814 года Мария Федоровна называла генерала Ламздорфа «вторым отцом» великих князей Николая и Михаила.

Смерть отца, Павла I, в марте 1801 года не могла не запечатлеться в памяти четырёхлетнего Николая. Впоследствии он описал произошедшее в своих воспоминаниях:

События этого печального дня сохранились так же в моей памяти, как смутный сон; я был разбужен и увидел перед собою графиню Ливен.

Когда меня одели, мы заметили в окно, на подъемном мосту под церковью, караулы, которых не было накануне; тут был весь Семёновский полк в крайне небрежном виде. Никто из нас не подозревал, что мы лишились отца; нас повели вниз к моей матушке, и вскоре оттуда мы отправились с нею, сёстрами, Михаилом и графиней Ливен в Зимний дворец. Караул вышел во двор Михайловского дворца и отдал честь. Моя мать тотчас же заставила его молчать. Матушка моя лежала в глубине комнаты, когда вошел Император Александр в сопровождении Константина и князя Николая Ивановича Салтыкова; он бросился перед матушкой на колени, и я до сих пор ещё слышу его рыдания. Ему принесли воды, а нас увели. Для нас было счастьем опять увидеть наши комнаты и, должен сказать по правде, наших деревянных лошадок, которых мы там забыли[2].

Это был первый удар судьбы, нанесенный ему в период самого нежного возраста. С этих пор забота о его воспитании и образовании сосредоточилось всецело и исключительно в ведении вдовствовавшей императрицы Марии Федоровны, из чувства деликатности к которой император Александр I воздерживался от всякого влияния на воспитание своих младших братьев.

Наибольшие заботы императрицы Марии Федоровны в деле воспитания Николая Павловича заключались в старании отклонить его от увлечения военными упражнениями, которое обнаружилось в нём с самого раннего детства. Страсть к технической стороне военного дела, привитая в России Павлом I, пустила в царской семье глубокие и крепкие корни — Александр I, несмотря на свой либерализм, был горячим приверженцем вахт-парада и всех его тонкостей, великий князь Константин Павлович испытывал полное счастье лишь на плацу, среди муштруемых команд. Младшие братья не уступали в этой страсти старшим. Николай с самого раннего детства начал выказывать особое пристрастие к военным игрушкам и к рассказам о военных действиях. Лучшей для него наградой было разрешение отправиться на парад или развод, где он с особым вниманием наблюдал за всем происходившим, останавливаясь даже на мельчайших подробностях.

Великий князь Николай Павлович получил домашнее образование — к нему и брату Михаилу назначались преподаватели. Но особого усердия к учёбе Николай не проявлял[3]. Он не признавал гуманитарных наук[3], зато прекрасно разбирался в военном искусстве, увлекался фортификацией, был знаком с инженерным делом.

По словам В. А. Муханова, Николай Павлович, окончив курс своего образования, сам ужаснулся своему неведению и после свадьбы старался пополнить этот пробел, но условия жизни рассеянной, преобладание военных занятий и светлые радости семейной жизни отвлекали его от постоянных кабинетных работ. «Ум его не обработан, воспитание его было небрежно», — писала об императоре Николае Павловиче королева Виктория в 1844 году.

Известно увлечение будущего императора живописью, которой он обучался в детстве под руководством живописца И. А. Акимова и автора религиозных и исторических композиций профессора В. К. Шебуева[4]

Русская армия входит в Париж 1814 году

Во время Отечественной войны 1812 года и последовавших за ней военных походов Русской армии в Европе Николай рвался на войну, но встретил со стороны императрицы-матери решительный отказ. В 1813 году 17-летнему Великому князю преподавалась стратегия. В это время от сестры Анны Павловны, с которой он был очень дружен, Николай случайно узнал, что Александр I побывал в Силезии, где видел семью прусского короля, что старшая дочь его принцесса Шарлотта понравилась Александру, и что в намерениях его было, чтоб Николай как-нибудь с ней увиделся[5].

Только в начале 1814 года император Александр разрешил своим младшим братьям прибыть к армии за границу. 5 февраля (17 февраля по новому стилю) 1814 года Николай и Михаил выехали из Петербурга. В этом путешествии их сопровождали генерал Ламздорф, кавалеры: И. Ф. Саврасов, А. П. Алединский и П. И. Арсеньев, полковник Джанотти и доктор Рюль. Через 17 дней они добрались до Берлина, где 17-летний Николай увидел 16-летнюю дочь короля Пруссии Фридриха Вильгельма III Шарлотту.

Пробыв одни сутки в Берлине, путешественники проследовали через Лейпциг, Веймар, где увиделись с сестрой Марией Павловной, Франкфурт-на-Майне, Брухзаль, где жила тогда императрица Елизавета Алексеевна, Раштатт, Фрайбург и Базель. Близ Базеля они впервые услышали неприятельские выстрелы, поскольку австрийцы с баварцами осаждали близлежащую крепость Гюнинген. Затем через Альткирх они въехали в пределы Франции и достигли хвоста армии в Везуле. Однако Александр I повелел братьям возвратиться в Базель. Только когда пришло известие, что Париж взят и Наполеон изгнан на остров Эльбу, великие князья получили приказание прибыть в Париж.

4 ноября 1815 года в Берлине, во время официального обеда было объявлено о помолвке принцессы Шарлотты и царевича и великого князя Николая Павловича.

После военных походов Русской армии в Европе к Великому князю были приглашены профессора, которые должны были «прочитать военные науки в возможно большей полноте». Для этой цели были выбраны известный инженерный генерал Карл Опперман и, в помощь ему, полковники Джанотти и Маркевич.

С 1815 года начались военные беседы Николая Павловича с генералом Опперманом[6].

По возвращении из вторичного похода, начиная с декабря 1815 года, великий князь Николай снова принялся за занятия с некоторыми из своих прежних профессоров. Балугьянский читал «науку о финансах», Ахвердов — русскую историю (с царствования Иоанна Грозного до смутного времени). С Маркевичем великий князь занимался «военными переводами», а с Джанотти — чтением сочинений Жиро и Ллойда о разных кампаниях войн 1814 и 1815 годов, а также разбором проекта «об изгнании турок из Европы при известных данных условиях»[7].

Юность и молодость[править | править исходный текст]

Портрет великого князя

В марте 1816 года, за три месяца до двадцатилетия, судьба свела Николая с Великим княжеством Финляндским. В начале 1816 года Университет Або по примеру университетов Швеции всеподданнейше ходатайствовал, не удостоит ли Александр I монаршей милостью даровать ему канцлера в особе Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Павловича. По замечанию историка М. М. Бородкина, эта "мысль всецело принадлежит Тенгстрёму, епископу Абоской епархии, стороннику России[8]. Александр I удовлетворил просьбу и великий князь Николай Павлович был назначен канцлером университета. Его задачей было соблюдать статус университета и соответствие университетской жизни духу и традициям[9]. В память об этом событии Санкт-Петербургский монетный двор отчеканил бронзовую медаль[10]. Также в 1816 он был назначен шефом конно-егерского полка.

Летом 1816 года Николай Павлович должен был в довершение своего образования предпринять путешествие по России для ознакомления с своим отечеством в административном, коммерческом и промышленном отношениях. По возвращении из этой поездки, предполагалось совершить ещё и заграничное путешествие, для ознакомления с Англией. По этому случаю, по поручению императрицы Марии Федоровны, была составлена особая записка, в которой в сжатом виде излагались главные основания административного строя провинциальной России, описывались местности, которые великий князь должен был проезжать, в историческом, бытовом, промышленном и географическом отношениях, указывалось, что именно могло составлять предмет бесед великого князя с представителями губернской власти, на что следовало бы обратить внимание и так далее.

Благодаря поездке по некоторым губерниям России Николай получил наглядное представление о внутреннем состоянии и проблемах своей страны, а в Англии он познакомился с опытом развития одной из самых передовых для своего времени социально-политических систем. Однако складывающаяся собственная политическая система взглядов Николая отличалась ярко выраженной консервативной, антилиберальной направленностью.

13 июля 1817 года состоялось бракосочетание Великого князя Николая с принцессой Шарлоттой Прусской. Венчание состоялось в день рождения юной принцессы — 13 июля 1817 года в церкви Зимнего дворца. Лотти перешла в православие и была наречена новым именем — Александра Фёдоровна. Этот брак укрепил политический союз России и Пруссии.

Личный дневник Николай ленился писать, ежедневные записи охватывают короткий период с 1822 по 1825 годы. Записи в дневники велись на французском языке очень мелким почерком с частыми сокращениями слов. Последняя запись была сделана им накануне восстания декабристов[11].

Вопрос о престолонаследии. Междуцарствие[править | править исходный текст]

Конверт, в котором хранился манифест 1823 года

В 1820 году император Александр I сообщил своему брату Николаю Павловичу и его жене, что наследник престола их брат Великий князь Константин Павлович намерен отречься от своего права, поэтому наследником предстоит стать Николаю как следующему по старшинству брату.

В 1823 году Константин формально отрёкся от своих прав на престол, так как не имел детей, был разведён и женат вторым морганатическим браком на польской графине Грудзинской. 16 августа 1823 года Александр I подписал втайне составленный манифест, утверждавший отречение Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича и утверждавший Наследником Престола Великого Князя Николая Павловича[12]. На всех пакетах с текстом манифеста Александр I сам написал: «Хранить до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть прежде всякого другого действия».

19 ноября (1 декабря) 1825 года, будучи в Таганроге, император Александр I скоропостижно скончался. В Петербурге известие о смерти Александра получили лишь утром 27 ноября во время молебна за здравие императора. Николай, первым из присутствовавших, присягнул «императору Константину I» и начал приводить к присяге войска. Сам Константин в тот момент находился в Варшаве, будучи фактическим наместником Царства Польского. В тот же день собрался Государственный совет, на котором было заслушано содержание Манифеста 1823 года. Оказавшись в двойственном положении, когда Манифест указывал на одного наследника, а присяга приносилась другому, члены Совета обратились к Николаю. Тот отказался признать манифест Александра I и отказался провозгласить себя императором до окончательного выражения воли старшего брата. Несмотря на переданное ему содержание Манифеста, Николай призвал Совет принести присягу Константину «для спокойствия Государства». Следуя этому призыву Государственный Совет, Сенат и Синод принесли присягу на верность «Константину I».

На следующий день был издан указ о повсеместной присяге новому императору. 30 ноября Константину присягнули дворяне Москвы[13] В Петербурге же присягу отложили до 14 декабря.

Тем не менее, Константин отказался прибыть в Санкт-Петербург и подтвердил свое отречение в частных письмах к Николаю Павловичу, а затем направил рескрипты председателю Государственного совета (3 (15) декабря 1825) и министру юстиции (8 (20) декабря 1825). Константин престола не принимал, одновременно не желал и формально отрекаться от него в качестве императора, которому уже принесена присяга. Создалось двусмысленное и крайне напряжённое положение междуцарствия.

Вступление на престол. Восстание декабристов[править | править исходный текст]

Николай I на Сенатской площади
14 декабря 1825 года

Не имея возможности убедить брата занять престол и получив его окончательный отказ (хотя и без формального акта отречения), великий князь Николай Павлович решился принять трон согласно воле Александра I.

Вечером 12 декабря (24 декабря по новому стилю) М. М. Сперанским был составлен Манифест о восшествии на престол императора Николая I. Николай подписал его 13 декабря утром. К Манифесту прилагались письмо Константина к Александру I от 14 января 1822 года об отказе от наследования и манифест Александра I от 16 августа 1823 года.

Манифест о восшествии на престол был оглашён Николаем на заседании Государственного Совета около 22:30 13 (25) декабря. Отдельным пунктом в Манифесте оговаривалось, что временем вступления на престол будет считаться 19 ноября — день смерти Александра I — что было попыткой юридически ликвидировать пробел в преемственности самодержавной власти[14].

Была назначена вторая присяга, или, как говорили в войсках, «переприсяга», — на этот раз уже Николаю I. Переприсяга в Петербурге была назначена на 14 декабря. На этот день группа офицеров — членов тайного общества назначила восстание с целью помешать войскам и Сенату принести присягу новому царю и не допустить вступления Николая I на трон. Главной же целью восставших была либерализация российского общественно-политического строя: учреждение временного правительства, отмена крепостного права, равенство всех перед законом, демократические свободы (прессы, исповеди, труда), введение суда присяжных, введение обязательной военной службы для всех сословий, выборность чиновников, отмена подушной подати и смена формы правления на конституционную монархию или республику.

Восставшими было решено блокировать Сенат, направить туда революционную делегацию в составе Рылеева и Пущина и предъявить Сенату требование не присягать Николаю I, объявить царское правительство низложенным и издать революционный манифест к русскому народу. Однако восстание было в тот же день жестоко подавлено. Несмотря на усилия декабристов произвести государственный переворот, войска и правительственные учреждения были приведены к присяге новому императору. Позже выжившие участники восстания подверглись ссылке, а пять руководителей были казнены.

Дорогой мой Константин! Ваша воля исполнена: я — император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных[15]! Из письма брату Великому князю Константину Павловичу, 14 декабря.

Никто не в состоянии понять ту жгучую боль, которую я испытываю и буду испытывать всю жизнь при воспоминании об этом дне. Письмо послу Франции графу Ле Ферронэ

Никто не ощущает большей потребности, чем я, быть судимым со снисходительностью. Но пусть же те, которые судят меня, примут во внимание, каким необычайным способом я вознёсся с поста недавно назначенного начальника дивизии на пост, который я занимаю в настоящее время и при каких обстоятельствах. И тогда придётся сознаться, что, если бы не явное покровительство Божественного Провидения — мне было бы не только невозможно поступать надлежащим образом, но даже справляться с тем, что требует от меня заурядный круг моих настоящих обязанностей… Письмо Царевичу[16]

Высочайший манифест, данный 28 января 1826 года, со ссылкой на «Учреждение об императорской фамилии» 5 апреля 1797 года, постановлял: «Первое, как дни жизни нашея суть в руце Божией: то на случай кончины НАШЕЙ, до законного совершеннолетия Наследника, Великого Князя АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА, определяем Правителем Государства и нераздельных с ним Царства Польского и Великого Княжества Финляндского Любезнейшего Брата НАШЕГО, Великого Князя МИХАИЛА ПАВЛОВИЧА. <…>»[17]

Коронован 22 августа (3 сентября1826 года в Москве[18] — вместо июня того же года, как планировалось первоначально[19] — вследствие траура по скончавшейся 4 мая в Белёве вдовствующей императрице Елизавете Алексеевне. Коронация Николая I и императрицы Александры состоялась в Успенском соборе Кремля[20].

Сослуживший во время коронования митрополиту Новгородскому Серафиму (Глаголевскому) архиепископ Московский Филарет (Дроздов), как явствует из его послужного списка, был лицом, представившим Николаю «описание открытия хранившегося в Успенском соборе акта <…> Императора Александра Павловича»[21]. В 1827 году в Париже был издан Коронационный альбом Николая I.

Важнейшие даты царствования[править | править исходный текст]

Портрет Николая I. Джордж Доу

Внутренняя политика[править | править исходный текст]

Самые первые шаги Николая после коронации были весьма либеральными. Из ссылки был возвращён поэт А. С. Пушкин, главным учителем («наставником»[22]) наследника был назначен В. А. Жуковский, либеральные взгляды которого не могли не быть известны императору. (Впрочем, Жуковский писал о событиях 14 декабря 1825 года: «Провидение сохранило Россию <…> По воле Промысла этот день был днем очищения <…> Провидение было со стороны нашего отечества и трона.»)

Император внимательно следил за процессом над участниками декабрьского выступления и дал указание составить сводку их критических замечаний в адрес государственной администрации. Несмотря на то, что покушения на жизнь царя по существующим законам карались четвертованием, он заменил эту казнь повешением.

Министерство государственных имуществ возглавил герой 1812 года граф П. Д. Киселёв, монархист по убеждению, но противник крепостного права. Под его началом служили будущие декабристы Пестель, Басаргин и Бурцов. Имя Киселёва было представлено Николаю в списке заговорщиков в связи с делом о путче. Но, несмотря на это, Киселёв, известный безупречностью своих нравственных правил и талантом организатора, сделал при Николае удачную карьеру как наместник Молдавии и Валахии и принял активное участие в подготовке отмены крепостного права[23].

Историк В. О. Ключевский дал такую общую характеристику внутренней политики Николая I:

Николай поставил себе задачей ничего не переменять, не вводить ничего нового в основаниях, а только поддерживать существующий порядок, восполнять пробелы, чинить обнаружившиеся ветхости помощью практического законодательства и все это делать без всякого участия общества, даже с подавлением общественной самостоятельности, одними правительственными средствами; но он не снял с очереди тех жгучих вопросов, которые были поставлены в прежнее царствование, и, кажется, понимал их жгучесть ещё сильнее, чем его предшественник[24].

Некоторые современники писали о его деспотизме. Вместе с тем, как указывают историки, казнь 5 декабристов была единственной казнью за все 30 лет царствования Николая I, в то время как, например, при Петре I и Екатерине II казни исчислялись тысячами, а при Александре II — сотнями. Не лучше обстояло дело и в Западной Европе: например, в Париже в течение 3 дней было расстреляно 11000 участников парижского июньского восстания 1848 года[25]. Отмечают также, что при Николае I не применялись пытки в отношении политических заключенных. Даже критически относящиеся к Николаю историки не упоминают о каком-либо насилии на следствии по делу декабристов (к которому было привлечено в качестве подозреваемых 579 человек) и петрашевцев (232 человека)[26]. Историк Н. А. Рожков пишет, что царь «задабривал» декабристов (хотя по их вине погибло около полутора тысяч человек в ходе 2 восстаний), а после вынесения приговора в обоих случаях смягчил его, заменив для 31 декабриста и 21 петрашевца смертную казнь более мягкими наказаниями[27]. В то же время историк М. Н. Покровский указывал, что при Александре II насилия над политзаключенными опять возобновились: так, в ходе Процесса 193-х («хождение в народ») следователи пороли арестованных розгами (всего было арестовано 770 человек)[28] В то же время А. И. Герцен писал[29] о бесследных пропажах людей, вслед за которыми «являлись какие-то люди за его бумагами и пожитками и велели об этом не говорить», что свидетельствует скорее о тайных репрессиях, подчистках (или отсутствии) документов и переписывании истории (возможно в более поздний период).

Тем не менее, в октябре 1827 года на рапорте о тайном переходе двух евреев через р. Прут в нарушение карантина, в котором отмечалось, что лишь смертная казнь за нарушения карантина способна их остановить, Николай написал: «Виновных прогнать сквозь тысячу человек 12 раз. Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне её вводить».[30]

Николай также заявлял: «…Кто погубил Францию, как не адвокаты… Кто были Мирабо, Марат, Робеспьер и другие?! Нет, … пока я буду царствовать — России не нужны адвокаты, без них проживем»[31].

Николай I

Важнейшим направлением внутренней политики стала централизация власти. Для осуществления задач политического сыска в июле 1826 года был создан постоянный орган — Третье отделение личной канцелярии — секретная служба, обладавшая значительными полномочиями, начальник которой (с 1827 года) одновременно был шефом жандармов. Третье отделение возглавил А. Х. Бенкендорф, ставший одним из символов эпохи, а по его смерти (1844 год) — А. Ф. Орлов.

8 декабря 1826 создан первый из секретных комитетов, задачей которого являлось, во-первых, рассмотрение бумаг, опечатанных в кабинете Александра I после его смерти, и, во-вторых, рассмотрение вопроса о возможных преобразованиях государственного аппарата.

12 (24) мая 1829 года в зале сената в варшавском дворце, в присутствии сенаторов, нунциев и депутатов Царства, был коронован как король (царь) Польский. При Николае было подавлено Польское восстание 1830-1831, в ходе которого Николай был объявлен повстанцами лишённым престола (Постановление о детронизации Николая I). После подавления восстания Царство Польское утратило самостоятельность, сейм и армию и было разделено на губернии.

Николай I объявляет своей гвардии о восстании в Польше (1830 год)

Некоторые авторы именуют Николая I «рыцарем самодержавия»: он твёрдо защищал его устои и пресекал попытки изменить существующий строй — невзирая на революции в Европе. После подавления восстания декабристов развернул в стране масштабные мероприятия по искоренению «революционной заразы». В период правления Николая I возобновились гонения на старообрядчество; были воссоединены с православием униаты Белоруссии и Волыни (1839).

Что касается армии, которой император уделял много внимания, то Д. А. Милютин, будущий военный министр в царствование Александра II, пишет в своих записках: «…Даже в деле военном, которым император занимался с таким страстным увлечением, преобладала та же забота о порядке, о дисциплине, гонялись не за существенным благоустройством войска, не за приспособлением его к боевому назначению, а за внешней только стройностью, за блестящим видом на парадах, педантичным соблюдением бесчисленных мелочных формальностей, притупляющих человеческий рассудок и убивающих истинный воинский дух».

Вместе с тем, историк М. Н. Покровский указывал, что введение жесткой дисциплины в армии в первые годы царствования Николая I, поддерживавшейся в последующем, было связано с чрезвычайной распущенностью, которая воцарилась в русской армии в последнее десятилетие царствования Александра I (после окончания войны с Наполеоном). Офицеры нередко ходили не в военной форме, а во фраках, даже на учениях, надев сверху шинель. В Семеновском полку солдаты занимались ремеслом и торговлей, а вырученные деньги сдавали ротному командиру. Появились «частные» военные формирования. Так, Мамонов, один из богатейших людей России, сформировал свой собственный кавалерийский полк, которым сам же командовал, при этом высказывал крайние антимонархические взгляды и называл царя (Александра I) «скотиной»[32]. При Николае I армейская «демократия», граничащая с анархией, была свернута и восстановлена жесткая дисциплина.

Строевая подготовка считалась основой военного обучения. Во время Восточной войны, нередко случалось, что для постройки незначительного полевого укрепления работами по его постройке руководил саперный унтер — офицер, так офицер — пехотинец (или даже сапер, окончивший кадетский корпус, а не Михайловское или Инженерное училище) не имел ни малейшего понятия об основах полевой фортификации. При таком положении, «саперный унтер-офицер дирижировал работами, пехотные солдаты были рабочею силой, а их офицеры у него надсмотрщиками».

Аналогичное отношение было и к стрелковому делу. «Вооруженным штуцерами стрелкам у нас придавалось крупное значение; тогда как из гладких ружей ежегодно проходился курс стрельбы всего в 10 выстрелов, на обучение штуцерных отпускалось ежегодно по 120 патронов.»

В разгар Крымской войны, из-за значительной убыли офицеров на фронте, одним из распоряжений императора было введение обучения строевой подготовке в гражданских гимназиях, и высшим военным наукам (фортификации и артиллерии) в университетах. Таким образом, Николая I можно считать основоположником начальной военной подготовки в России.

От каждого учебного часа в гимназиях было взято по четверти часа, и из этих четвертушек составилось по два часа ежедневно, которые были посвящены ротному и батальонному учению, для чего были командированы из ближайшего к нам кадетского корпуса офицеры.

А. М. Скабичевский, «Из воспоминаний о пережитом»

В 1834 году генерал-лейтенант Н. Н. Муравьёв составил записку «О причинах побегов и средствах к исправлению недостатков армии».

Я составил записку, в коей изложил горестное состояние, в коем находятся войска в нравственном отношении. В записке сей были показаны причины упадка духа в армии, побегов, слабости людей, заключающиеся большею частью в непомерных требованиях начальства в частых смотрах, поспешности, с коею старались образовать молодых солдат, и, наконец, в равнодушии ближайших начальников к благосостоянию людей, им вверенных. Тут же излагал я мнение свое о мерах, которые бы считал нужными для поправления сего дела, погубляющего войска год от году. Я предлагал не делать смотров, коими войска не образуются, не переменять часто начальников, не переводить (как ныне делается) людей ежечасно из одной части в другую и дать войскам несколько покоя.

Н. Н. Муравьёв

Крестьянский вопрос[править | править исходный текст]

Николай I в общегенеральском мундире, 1843 год, Русский музей.

В его царствование проводились заседания комиссий, призванные облегчить положение крепостных крестьян; так, был введён запрет ссылать на каторгу крестьян, продавать их поодиночке и без земли, крестьяне получили право выкупаться из продаваемых имений. Была проведена реформа управления государственной деревней и подписан «указ об обязанных крестьянах», ставшие фундаментом отмены крепостного права. Однако полного освобождения крестьян при жизни императора не состоялось.

Вместе с тем, историки — специалисты по русскому аграрному и крестьянскому вопросу: Н. А. Рожков, американский историк Д.Блюм и В. О. Ключевский указывали на три существенных изменения в данной области, произошедшие в царствование Николая I:

  1. Впервые произошло резкое сокращение численности крепостных крестьян — их доля в населении России, по разным оценкам сократилась с 57-58 % в 1811—1817 годах до 35-45 % в 1857—1858 годах и они перестали составлять большинство населения[33]. Очевидно, немалую роль сыграло прекращение практики «раздачи» государственных крестьян помещикам вместе с землями, процветавшей при прежних царях, и начавшееся стихийное освобождение крестьян.
  2. Сильно улучшилось положение государственных крестьян, численность которых ко второй половине 1850-х годов достигла около 50 % населения[34]. Это улучшение произошло в основном благодаря мерам, предпринятым графом П. Д. Киселёвым, отвечавшим за управление госимуществом. Так, всем государственным крестьянам были выделены собственные наделы земли и участки леса, а также повсеместно были учреждены вспомогательные кассы и хлебные магазины, которые оказывали крестьянам помощь денежными ссудами и зерном в случае неурожая. В результате этих мер не только выросло благосостояние госкрестьян, но и доходы казны с них увеличились на 15-20 %, недоимки по податям уменьшились вдвое, а безземельных батраков, влачивших нищенское и зависимое существование, к середине 1850-х годов практически не осталось, все получили землю от государства[35].
  3. Значительно улучшилось положение крепостных крестьян. С одной стороны, был принят ряд законов, улучшавших их положение. Так, помещикам было строго запрещено продавать крестьян (без земли) и ссылать их на каторгу (что ранее было обычной практикой); крепостные получили право владеть землей, вести предпринимательскую деятельность и получили относительную свободу передвижения. Ранее, при Петре I, было введено правило, по которому любой крестьянин, оказавшийся на расстоянии более 30 верст от своей деревни без отпускного свидетельства от помещика, считался беглым и подлежал наказанию[36]. Эти строгие ограничения: обязательность отпускного свидетельства (паспорта) при любом выезде из деревни, запрет на хозяйственные сделки и даже, например, запрет на выдачу дочери замуж в другую деревню (надо было платить «выкуп» помещику), — сохранились до XIX в. и были отменены в течение первых 10-15 лет царствования Николая I[37]. С другой стороны, впервые государство стало систематически следить за тем, чтобы права крестьян не нарушались помещиками (это являлось одной из функций Третьего отделения), и наказывать помещиков за эти нарушения. В результате применения наказаний по отношению к помещикам к концу царствования Николая I под арестом находилось около 200 помещичьих имений, что сильно сказалось на положении крестьян и на помещичьей психологии[38]. Как писал В.Ключевский, из законов, принятых при Николае I, вытекало два совершенно новых вывода: во-первых, что крестьяне являются не собственностью помещика, а, прежде всего, подданными государства, которое защищает их права; во-вторых, что личность крестьянина не есть частная собственность землевладельца, что их связывают между собой отношения к помещичьей земле, с которой нельзя согнать крестьян[39]. Таким образом, согласно выводам историков, крепостное право при Николае изменило свой характер — из института рабства оно фактически превратилось в институт натуральной ренты, который в какой-то мере защищал и права крестьян.

Указанные изменения в положении крестьян вызвали недовольство со стороны крупных помещиков и вельмож, которые увидели в них угрозу сложившемуся порядку. Особенное негодование вызвали предложения П. Д. Киселева в отношении крепостных крестьян, которые сводились к приближению их статуса к государственным крестьянам и усилению контроля за помещиками. Как заявлял в 1843 году крупный вельможа граф Нессельроде, планы Киселева в отношении крестьян приведут к гибели дворянства, сами же крестьяне будут все больше наглеть и бунтовать[40].

Некоторые реформы, направленные на улучшение положения крестьян, не привели к желаемому результату ввиду упорного противодействия помещиков. Так, по инициативе Д. Г. Бибикова, ставшего позднее министром внутренних дел, в 1848 году на Правобережной Украине была начата инвентарная реформа, опыт которой предполагалось распространить и на другие губернии. Введенные Бибиковым инвентарные правила, обязательные для помещиков, устанавливали определенный размер земельного участка крестьянина и определенные за него повинности. Однако, по словам П. А. Зайончковского, «Помещики игнорировали их выполнение, а местная администрация, находившаяся в зависимости от них, не принимала никаких мер»[41].

Впервые была начата программа массового крестьянского образования. Число крестьянских школ в стране увеличилось со всего лишь 60 школ, где училось 1500 учеников, в 1838 году, до 2551 школы, где училось 111 000 учеников, в 1856 году[42]. В этот же период было открыто много технических училищ и вузов — по существу, была создана система профессионального начального и среднего образования страны.

Как писал историк П. А. Зайончковский, в царствование Николая I «у современников создавалось представление, что в России наступила эпоха реформ»[43].

Развитие промышленности и транспорта[править | править исходный текст]

Состояние дел в промышленности к началу царствования Николая I было наихудшим за всю историю Российской империи. Промышленности, способной конкурировать с Западом, где в то время уже подходила к концу Промышленная революция, фактически не существовало (подробнее см. Индустриализация в Российской империи). В экспорте России было лишь сырье, почти все виды промышленных изделий, необходимые стране, приобретались за рубежом.

К концу царствования Николая ситуация сильно изменилась. Впервые в истории Российской империи в стране начала формироваться технически передовая и конкурентоспособная промышленность, в частности, текстильная и сахарная, развивалось производство изделий из металла, одежды, деревянных, стеклянных, фарфоровых, кожаных и прочих изделий, начали производиться собственные станки, инструменты и даже паровозы. По мнению экономических историков, этому способствовала протекционистская политика, проводившаяся в течение всего царствования Николая I. Как указывает И.Валлерстайн, именно вследствие протекционистской промышленной политики, проводившейся Николаем I, дальнейшее развитие России пошло не по тому пути, по которому в то время шло большинство стран Азии, Африки и Латинской Америки, а по иному пути — пути индустриального развития[44].

По мнению академика С. Г. Струмилина, именно в царствование Николая I в России произошёл промышленный переворот, аналогичный тому, что начался в Англии во второй половине XVIII века[45]. В результате интенсивного внедрения машин (механических ткацких станков, паровых машин и т. д.) резко выросла производительность труда: с 1825 по 1863 годы годовая выработка продукции русской промышленности на одного рабочего выросла в 3 раза, в то время как в предыдущий период она не только не росла, но даже снижалась[46]. С 1819 по 1859 годы объём выпуска хлопчатобумажной продукции России увеличился почти в 30 раз; объём машиностроительной продукции с 1830 по 1860 годы вырос в 33 раза[47].

Крепостной труд в промышленности быстро вытеснялся свободным трудом, к чему правительство прилагало немалые усилия. В 1840 году было принято решение Государственного совета, утвержденное Николаем I, о закрытии всех посессионных фабрик, использовавших крепостной труд, после чего только в период 1840—1850 годов, по инициативе правительства, было закрыто более 100 таких фабрик. К 1851 году число посессионных крестьян сократилось до 12-13 тысяч, в то время как в конце XVIII — начале XIX вв. их число превышало 300 тысяч[48].

Впервые в истории России при Николае I началось интенсивное строительство шоссейных дорог с твердым покрытием: были построены трассы Москва — Петербург, Москва — Иркутск, Москва — Варшава. Из 7700 миль шоссейных дорог, построенных в России к 1893 году, 5300 миль (около 70 %) было построено в период 1825—1860 годов[49].. Было также начато строительство железных дорог и построено около 1000 верст железнодорожного полотна, что дало стимул к развитию собственного машиностроения.

Бурное развитие промышленности привело к резкому увеличению городского населения и росту городов. Доля городского населения за период царствования Николая I выросла более чем в 2 раза — с 4,5 % в 1825 году до 9,2 % в 1858 году[50].

Николай и проблема коррупции[править | править исходный текст]

В царствование Николая I в России закончилась «эпоха фаворитизма» — часто используемый историками эвфемизм, под которым подразумевается узурпация государственных должностей, почестей и наград фаворитами царя и его окружения. Примеры «фаворитизма» и связанного с ним расхищения (или «разбазаривания») государственной собственности в крупных размерах имеются в большом количестве в отношении почти всех царствований в период с начала XVII века и вплоть до Александра I, но не в отношении царствования Николая I.

Так, Николай I ввел умеренную систему поощрений для чиновников (в виде аренды поместий/имущества и денежных премий), которую в значительной мере сам и контролировал («аренда» представляла собой по сути своеобразную земельную ренту, которую данное лицо получало за якобы пожалованную ему землю; фактически это была та же премия, только регулярная). Размеры «аренды» были довольно умеренными и составляли от нескольких сот до нескольких тысяч рублей в год, не превышая как правило 5 тыс. руб[51]. В отличие от предыдущих царствований, историками не зафиксированы крупные подарки в виде дворцов или тысяч крепостных, пожалованных какому-либо вельможе или царскому родственнику. Даже В. Нелидовой, с которой Николай I имел длительную связь и которая имела от него детей, он не сделал ни одного по-настоящему крупного подарка, сравнимого с тем, какие делали своим фаворитам правители предшествующей эпохи[52].

Для борьбы с коррупцией впервые при Николае I были введены регулярные ревизии на всех уровнях. Подобной практики ранее практически не существовало, её введение диктовалось необходимостью не только борьбы с коррупцией, но и наведения элементарного порядка в государственных делах (имеется много примеров злоупотреблений применительно к той эпохе — см. далее).

«В губернии он разослал доверенных сановников для производства строгой ревизии. Вскрывались ужасающие подробности; обнаруживалось, например, что в Петербурге, в центре, ни одна касса никогда не проверялась; все денежные отчеты составлялись заведомо фальшиво; несколько чиновников с сотнями тысяч пропали без вести. В судебных местах император [нашел] два миллиона дел, по которым в тюрьмах сидело 127 тыс. человек. Сенатские указы оставлялись без последствий подчиненными учреждениями. Губернаторам назначен был годовой срок для очистки неисполненных дел; император сократил его до трех месяцев, дав неисправным губернаторам положительное и прямое обещание отдать их под суд» В. О. Ключевский[39].

Примером борьбы с коррупцией может служить деятельность Е. Ф. Канкрина, возглавлявшего Министерство финансов — ключевое ведомство в области борьбы с финансовыми хищениями и злоупотреблениями. Как писал о нём современник О. А. Пржеславский, «Новый министр начал с очищения своего ведомства от накопившихся осадков прежнего времени: лихоимства и злоупотреблений. Удаление недостойных чиновников и несколько примеров строгого наказания показали служащим по министерству, что благое гурьевское время миновало безвозвратно. Казенное управление питейным сбором заменено отдаваемым с публичных торгов откупом, и весьма значительное увеличение вследствие этой меры казенного дохода наглядно обнаружило, какие по этой части практиковались злоупотребления. Таможенное ведомство было радикально преобразовано… Словом, благодаря Канкрину финансовое дело в России, обеспеченное по возможности от прежнего систематического грабежа… по крайней мере в своем внутреннем механизме по пути к постепенному преуспеянию»[53].

Такую же оценку давали современники и деятельности Министерства юстиции (прокурорского надзора) в эпоху Николая I. Как писал известный юрист и государственный деятель А. Ф. Кони, «История Министерства юстиции с тридцатых до шестидесятых годов представляла немало примеров энергической борьбы губернских прокуроров с местными злоупотреблениями. Борьба эта не всегда была успешна, но уже самое возникновение её, основанное на предписаниях закона, определявшего обязанности губернского прокурора, действовало благотворно, не говоря уже о тех случаях, когда последствием её являлись сенаторские ревизии»[54].

Суды над чиновниками при Николае I стали обычным явлением. Так, в 1853 году под судом находилось 2540 чиновников[55].

Что касается мелкого взяточничества и воровства, то их размеры вряд ли уменьшились в ту эпоху, о чём свидетельствуют имеющиеся примеры. Так, переход от государственной монополии в торговле водкой к частным откупам, хотя и привел к увеличению доходов в казну от этой торговли, но способствовал распространению мелких взяток, которые платили чиновникам торговцы водкой. Процветало воровство в армии со стороны средних офицерских чинов. Как писал генерал Вдовиченко в «Записках о Крымской войне», «… полковые и батарейные командиры в прошлую кампанию [в 1853 году] в княжествах придунайских так набили себе карманы и порядочные куши отправили в Московский Опекунский Совет, о чём когда узнал кн. Горчаков, то хотел назначить следствие. Насилу его отговорили приближенные, что так водилось всегда»[56].

Имеются свидетельства того, что Николай I снисходительно относился к мелкому взяточничеству чиновников, которое было слишком широко распространенной и издавна заведенной практикой (к тому же было непросто доказать факт взятки). Так, по свидетельству генерал-адъютанта И. С. Фролова, однажды Николай I собрал сведения через III отделение, кто из губернаторов не берет взятки. Оказалось, что таких только двое — ковенский (Радищев, сын известного писателя) и киевский (Фундуклей) губернаторы. Царь оставил эту информацию без последствий и прокомментировал её следующим образом: «Что не берет взяток Фундуклей — это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, значит он чересчур уж честен»[57].

При вскрытии фактов мелкого взяточничества со стороны крупных чиновников последних, как правило, снимали с поста, не возбуждая уголовного преследования. Так, псковский губернатор Бартоломей вымогал взятки по нескольку тысяч рублей от подчиненных ему чинов. За эти и другие злоупотребления был уволен с поста и вообще исключен со службы в 1846 году — без суда и указания причин. Аналогично за злоупотребления был уволен губернатор Восточной Сибири В. Я. Руперт — в частности, он ввел новые местные налоги, и часть этих налогов, как установила ревизия в 1845 году, пошла на фиктивные расходы. Но судебному или уголовному преследованию он не подвергся[58].

Иным был подход к крупным хищениям. Так, в начале 1850-х годов все члены Комитета о раненых, включая председателя его канцелярии А. Г. Политковского, были преданы суду — когда выяснилось, что они украли 1 миллион рублей. Однако они и ранее в течение ряда лет присваивали мелкие суммы, но это оставалось незамеченным[59].

В целом применительно к царствованию Николая I можно констатировать резкое сокращение «фаворитизма» и крупной коррупции (хотя мелкая коррупция продолжала оставаться повсеместным явлением) и активизацию борьбы с хищениями государственной собственности и иными злоупотреблениями. Впервые проблема коррупции была поднята на государственный уровень и широко обсуждалась. «Ревизор» Гоголя, выставлявший напоказ примеры взяточничества и воровства, шёл в театрах (в то время как ранее обсуждение подобных тем было под строгим запретом). Однако критики царя расценили инициированную им борьбу с коррупцией как усиление самой коррупции. Кроме того, чиновники придумывали новые способы воровства, в обход мер, предпринимаемых Николаем I, о чём свидетельствует следующее высказывание:

Канцелярская наглость составляла исстари хроническую язву России… При Николае эта наглость стала принимать правильные формы, несмотря на строгость императора… Прежде наглость действовала посредством нарушения законов, теперь она стала чертить законы, способствующие воровству … Деморализация осталась ещё в подполье; канцелярские крысы, во тьме ночной, грызли государственную машину… Наконец вступает наглость высшего рода, где высокие сановники принимают инициативу и берут канцелярскую сволочь себе в сообщники… Николай Павлович служил России добросовестно, но ошибался в системе и был обманываем с отвратительным цинизмом[60].

Сам Николай I критически относился к успехам в этой области, говоря что в его окружении не воруют только он сам и наследник[61].

Внешняя политика[править | править исходный текст]

Большой кабинет царя в Зимнем дворце

Важной стороной внешней политики явился возврат к принципам Священного союза. Возросла роль России в борьбе с любыми проявлениями «духа перемен» в европейской жизни. Именно в правление Николая I Россия получила нелестное прозвание «жандарма Европы». Так, по просьбе Австрийской империи Россия приняла участие в подавлении венгерской революции, направив 140-тысячный корпус в Венгрию, пытавшуюся освободиться от гнёта со стороны Австрии; в результате был спасён трон Франца Иосифа. Последнее обстоятельство не помешало австрийскому императору, опасавшемуся чрезмерного усиления позиций России на Балканах, вскоре занять недружественную к Николаю позицию в период Крымской войны и даже угрожать ей вступлением в войну на стороне враждебной России коалиции, что Николай I расценил как неблагодарное вероломство; русско-австрийские отношения были безнадёжно испорчены вплоть до конца существования обеих монархий.

Впрочем, австрийцам император помогал не просто из благотворительности. «Весьма вероятно, что Венгрия, победив Австрию, в силу сложившихся обстоятельств вынуждена была бы оказать деятельное содействие замыслам польской эмиграции», — писал биограф генерал-фельдмаршала Паскевича кн. Щербатов.

Особое место во внешней политике Николая I занимал Восточный вопрос.

Россия при Николае I отказалась от планов по разделу Османской империи, которые обсуждались при предыдущих царях (Екатерине II и Павле I), и начала проводить совершенно иную политику на Балканах — политику защиты православного населения и обеспечение его религиозных и гражданских прав, вплоть до политической независимости. Впервые эта политика была применена в Аккерманском договоре с Турцией 1826 года. По этому договору Молдавия и Валахия, оставаясь в составе Османской империи, получили политическую автономию с правом избрания собственного правительства, которое формировалось под контролем России. Спустя полвека существования такой автономии на этой территории было образовано государство Румыния — по Сан-Стефанскому договору 1878 года. «Совершенно таким же порядком, — писал В.Ключевский, — шло освобождение и других племен Балканского полуострова: племя восставало против Турции; турки направляли на него свои силы; в известный момент Россия кричала Турции: „Стой!“; тогда Турция начинала готовиться к войне с Россией, война проигрывалась, и договором восставшее племя получало внутреннюю независимость, оставаясь под верховной властью Турции. При новом столкновении России с Турцией вассальная зависимость уничтожалась. Так образовалось Сербское княжество по Адрианопольскому договору 1829 года, греческое королевство — по тому же договору и по Лондонскому протоколу 1830 г…»[62]

Наряду с этим Россия стремилась обеспечить своё влияние на Балканах и возможность беспрепятственного мореходства в проливах (Босфор и Дарданеллы).

«Северный колосс». Французская карикатура на Николая I и Крымскую войну

В ходе русско-турецких войн 1806—1812 гг. и 1828—1829 годов Россия добилась больших успехов в осуществлении этой политики. По требованию России, объявившей себя покровительницей всех христианских подданных султана, султан был вынужден признать свободу и независимость Греции и широкую автономию Сербии (1830); по Ункяр-Искелесийскому договору (1833), ознаменовавшему пик российского влияния в Константинополе, Россия получила право блокировать проход иностранных кораблей в Чёрное море (которое было ей утрачено в результате заключения Второй Лондонской конвенции в 1841 году).

Эти же причины: поддержка православных христиан Османской империи и разногласия по Восточному вопросу, — толкнули Россию на обострение отношений с Турцией в 1853 году, следствием чего стало объявление ею войны России. Начало войны с Турцией в 1853 году было ознаменовано блестящей победой русского флота под командованием адмирала П. С. Нахимова, разгромившего противника в Синопской бухте. Это был последний крупный бой парусного флота.

Военные успехи России вызвали негативную реакцию на Западе. Ведущие мировые державы не были заинтересованы в усилении России за счет дряхлеющей Османской Империи. Это создало основу для военного союза Англии и Франции. Просчёт Николая I в оценке внутриполитической обстановки в Англии, Франции и Австрии привел к тому, что страна оказалась в политической изоляции. В 1854 году Англия и Франция вступили в войну на стороне Турции. Из-за технической отсталости России было сложно противостоять этим европейским державам. Основные военные действия развернулись в Крыму. В октябре 1854 года союзники осадили Севастополь. Русская армия потерпела ряд поражений и не смогла оказать помощи осаждённому городу-крепости. Несмотря на героическую оборону города, после 11-месячной осады, в августе 1855 года, защитники Севастополя были вынуждены сдать город. В начале 1856 года по итогам Крымской войны подписан Парижский мирный трактат. По его условиям России запрещалось иметь на Чёрном море военно-морские силы, арсеналы и крепости. Россия становилась уязвима с моря и лишалась возможности вести активную внешнюю политику в этом регионе.

Ещё более серьёзными были последствия войны в экономической области. Сразу после окончания войны, в 1857 году, в России был введен либеральный таможенный тариф, практически отменивший пошлины на западноевропейский промышленный импорт, что возможно являлось одним из условий мира, навязанных России Великобританией[63]. Результатом стал промышленный кризис: уже к 1862 году выплавка чугуна в стране упала на 1/4, а переработка хлопка — в 3,5 раза[64]. Рост импорта привел к утечке денег из страны, ухудшению торгового баланса и хронической нехватке денег в казне.

В период царствования Николая I Россия участвовала в войнах: Кавказской войне 1817—1864, Русско-персидской войне 1826—1828, Русско-турецкой войне 1828-29, Крымской войне 1853-56.

Император-инженер[править | править исходный текст]

Получив в молодости хорошее инженерное образование, Николай проявил изрядные знания в области строительной техники. Так, он сделал удачные предложения в отношении купола Троицкого собора в Петербурге. В дальнейшем, уже занимая высшую в государстве должность, он внимательно следил за порядком в градостроительстве и ни один значительный проект не утверждался без его подписи[65].

Им был установлен регламент высоты зданий в столице, запрещающий строить гражданские сооружения выше, чем карниз Зимнего дворца[66]. Тем самым была создана известная, и существовавшая до последнего времени Петербургская городская панорама.

Зная требования к выбору подходящего места для строительства астрономической обсерватории, Николай лично указал место для неё на вершине Пулковской горы[67].

В России появились первые железные дороги общероссийского масштаба, в том числе Николаевская железная дорога.

Рамазанов Н. А."Открытие Веребьинского моста" на железной дороге Петербург — Москва (фрагмент памятника императору)

Существует мнение, что Николай познакомился с паровозами в возрасте 19 лет во время поездки в Англию в 1816 году. Местные с гордостью показывали великому князю Николаю Павловичу свои успехи в области паровозостроения и строительства железных дорог.

Существует утверждение, что будущий император стал первым русским кочегаром — он не смог удержаться, чтобы не попроситься к инженеру Стефенсону на его железную дорогу, подняться на платформу паровоза, бросить в топку несколько лопат угля и прокатиться на этом чуде[68].

Дальновидный Николай, детально изучив технические данные предполагаемых к строительству железных дорог, потребовал уширения российской колеи по сравнению с европейской (1524 мм против 1435 в Европе), справедливо опасаясь, что неприятель сможет приехать в Россию на паровозе. Принятая Императором ширина колеи была предложена строителем дороги американским инженером Уистлером и соответствовала принятой в то время в Северной Америке ширине колеи в 5 футов. Это через сотню лет существенно затруднило снабжение немецких оккупационных войск и их манёвр из-за нехватки локомотивов для широкой колеи. Так в ноябрьские дни 1941 года войска группы «Центр» получали только 30 % военных грузов, необходимых для успешного наступления на Москву. Суточный подвоз составлял только 23 эшелона, когда для развития успеха требовалось 70. К тому же, когда возникший на африканском фронте у Тобрука кризис потребовал быстрой переброски на юг части войсковых контингентов, снимавшихся с московского направления, эта переброска была чрезвычайно затруднена по этой же причине[69].

На горельефе памятника Николаю в Петербурге изображён эпизод, происшедший при его инспекторской поездке по Николаевской железной дороге, когда его поезд остановился у Веребьинского железнодорожного моста и не мог ехать дальше, поскольку из верноподданического усердия рельсы были выкрашены белой краской.

При маркизе де Траверсе русский флот из-за нехватки средств зачастую действовал в восточной части Финского залива, которая получила прозвище Маркизова лужа. Тогда морская оборона Петербурга опиралась на систему дерево-земляных укреплений возле Кронштадта, вооружённых устаревшими пушками с малой дальнобойностью, позволявшей противнику с дальних дистанций беспрепятственно их уничтожить. Уже в декабре 1827 года по указанию Императора были начаты работы по замене деревянных укреплений на каменные. Николай лично рассматривал проекты предлагаемых инженерами укреплений и утверждал их. А в некоторых случаях (например, при строительстве форта «Император Павел Первый»), делал конкретные предложения, позволяющие удешевить и ускорить строительство.

Император внимательно подбирал исполнителей работ. Так, он покровительствовал ранее малоизвестному подполковнику Заржецкому, ставшему главным строителем кронштадтских Николаевских доков. Работы были проведены своевременно, и к моменту, когда на Балтике появилась английская эскадра адмирала Нэпира, оборона столицы, обеспеченная сильными укреплениями и минными банками, стала настолько неприступной, что первый лорд адмиралтейства Джеймс Грэхем указал Нэпиру на гибельность любой попытки захвата Кронштадта. В результате петербургская публика получила повод для развлечения путём выезда в Ораниенбаум и Красную Горку для наблюдения эволюций вражеского флота. Созданная при Николае I впервые в мировой практике минно-артиллерийская позиция оказалась непреодолимой преградой на пути к столице государства[70].

Николай сознавал необходимость реформ, но с учётом полученного опыта считал их проведение делом длительным и осторожным. Николай смотрел на подчинённое ему государство, как инженер смотрит на сложный, но детерминированный в своём функционировании механизм, в котором всё взаимосвязано и надёжность одной детали обеспечивает правильную работу других. Идеалом общественного устройства была полностью регламентированная уставами армейская жизнь[61].

Порядок, строгая, безусловная законность, никакого всезнайства и противоречия, всё вытекает одно из другого; никто не приказывает, прежде чем сам не научится повиноваться; никто без законного обоснования не становится впереди другого; все подчиняются одной определённой цели, всё имеет своё предназначение[71]

Смерть[править | править исходный текст]

Николай I на смертном одре
В. Ф. Тимм, Вынос тела Николая I, Санкт-Петербург, 1855 год.
Малый кабинет в Зимнем дворце (не сохранился). Здесь император работал в последние годы и умер[72]

Скончался «в двенадцать минут первого часа пополудни»[73] 18 февраля (2 марта) 1855 года вследствие пневмонии (простудился, принимая парад в лёгком мундире, будучи уже больным гриппом).

Как вспоминали очевидцы, император ушёл из жизни в ясном сознании, ни на минуту не теряя присутствия духа. Он успел проститься с каждым из детей и внуков и, благословив их, обратился к ним с напоминанием о том, чтобы они оставались дружны между собой[74].

Существует конспирологическая версия, широко распространённая в обществе того времени, что Николай I принял разгром генерала Хрулёва С. А. под Евпаторией во время Крымской войны как окончательный предвестник поражения в войне, и потому попросил лейб-медика Мандта дать ему яд, который позволил бы ему покончить с собой без лишних страданий и достаточно быстро, но не внезапно, предотвратив личный позор[61][75][76][77]. Император запретил вскрытие и бальзамирование своего тела[78]. Эта версия в высшей степени неправдоподобна, поскольку император был глубоко религиозным христианином и невероятно, что он мог решиться уйти из жизни с неискуплённым тяжёлым грехом.

Как пишет историк П. А. Зайончковский, «слухи о самоубийстве царя лишены всяких оснований». Он ссылается на подробные записи в дневнике, сделанные его сыном (будущим императором Александром II) о болезни своего отца — который заразился гриппом, а «17 февраля произошёл, по-видимому, отёк лёгких, Николай I начал задыхаться и вскоре умер»[79].

Погребён 5 марта того же года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

«Меня удивило, — вспоминал А. Э. Циммерман, — что смерть Николая Павловича, по видимому, не произвела особенного впечатления на защитников Севастополя. Я заметил во всех почти равнодушие на мои вопросы, когда и отчего умер Государь отвечали: не знаем…»[80]

Награды[править | править исходный текст]

Россия[81]:

Другие государства[81][82]:

Культура, цензура и писатели[править | править исходный текст]

Император Николай I в мундире Конного лейб-гвардии полка. Портрет работы Владимира Сверчкова (1856), Музей Гвардии, Эрмитаж, Санкт-Петербург

Николай подавлял малейшие проявления вольнодумства. В 1826 году вышел цензурный устав, прозванный его современниками «чугунным». Запрещалось печатать практически всё, что имело какую-либо политическую подоплеку. В 1828 году вышел ещё один цензурный устав, несколько смягчавший предыдущий. Новое усиление цензуры было связано с европейскими революциями 1848 года. Доходило до того, что в 1836 году цензор П. И. Гаевский, отсидев 8 дней на гауптвахте, сомневался, можно ли пропускать в печать известия вроде того, что «такой-то король скончался». Когда в 1837 году в «Санкт-Петербургских ведомостях» была опубликована заметка о покушении на жизнь французского короля Луи-Филиппа, Бенкендорф немедленно уведомил министра просвещения С. С. Уварова, что считает «неприличным помещение подобных известий в ведомостях, особенно правительством издаваемых».

В сентябре 1826 года Николай принял освобождённого им из михайловской ссылки Пушкина, выслушал его признание в том, что 14 декабря Пушкин был бы с заговорщиками, но поступил с ним милостиво: избавил поэта от общей цензуры (решил сам цензуровать его сочинения), поручил ему подготовить записку «О народном воспитании», назвал его после встречи «умнейшим человеком России» (однако впоследствии, уже после смерти Пушкина, отзывался о нём[83] и об этой встрече весьма холодно)[84]. В 1828 Николай прекратил дело против Пушкина об авторстве «Гавриилиады» после переданного ему лично, в обход следственной комиссии, собственноручного письма поэта, содержавшего, по мнению многих исследователей, признание в авторстве крамольного сочинения после долгих отпирательств. Однако император никогда не доверял полностью поэту, видя в нём опасного «вождя либералов», за поэтом велась полицейская слежка, его письма перлюстрировались; Пушкин, пройдя через первую эйфорию, выразившуюся и в стихах в честь царя («Стансы», «Друзьям»), к середине 1830-х годов стал также оценивать государя неоднозначно. «В нём много прапорщика и немного Петра Великого», — так писал Пушкин о Николае в своём дневнике 21 мая 1834 г.; вместе с тем в дневнике отмечаются и «дельные» замечания к «Истории Пугачева» (государь редактировал её и дал Пушкину 20 тысяч рублей в долг), простота в обращении и хороший язык царя[85]. В 1834 Пушкин был назначен камер-юнкером императорского двора, что очень тяготило поэта и также нашло отражение в его дневнике. Сам Николай считал такое назначение жестом признания поэта и внутренне огорчался тем, что Пушкин прохладно относился к назначению[источник не указан 1603 дня]. Пушкин мог позволить себе иногда не приходить на балы, на которые Николай приглашал его лично. Балам Пушкин предпочитал общение с литераторами, Николай же выказывал ему своё недовольство. Роль, которую сыграл Николай в конфликте Пушкина с Дантесом, оценивается историками противоречиво. После гибели Пушкина Николай назначил пенсию его вдове и детям, однако стремился всячески ограничить выступления в память о нём, выказывая, в частности, тем самым недовольство нарушением своего запрета на проведение дуэлей.

Руководствуясь уставом 1826 года, николаевские цензоры доходили в запретительном рвении до абсурда. Один из них запретил печатать учебник арифметики после того, как в тексте задачи увидел между цифрами три точки и заподозрил в этом злой умысел автора. Председатель цензурного комитета Д. П. Бутурлин предлагал даже вычеркнуть отдельные места (например: «Радуйся, незримое укрощение владык жестоких и звероподобных…») из акафиста Покрову Божией Матери, поскольку они выглядели «неблагонадежными».

Николай также обрёк на годы солдатчины арестованного за вольные стихи Полежаева, дважды распорядился сослать на Кавказ Лермонтова. По его распоряжению были закрыты журналы «Европеец», «Московский телеграф», «Телескоп», преследовался П.Чаадаев и его издатель, был запрещён к постановке в России Ф. Шиллер.

И. С. Тургенев в 1852 году был арестован, а затем административно выслан в деревню только за написание некролога, посвящённого памяти Гоголя (сам некролог не был пропущен цензурой). Пострадал и цензор, пропустивший в печать тургеневские «Записки охотника», в которых, по мнению московского генерал-губернатора графа А. А. Закревского, «было выражено решительное направление к уничтожению помещиков».

Имели место факты, показывающее его личное участие в развитии искусств: личное цензурование Пушкина (общая цензура того времени в ряде вопросов была гораздо жёстче и осторожнее), поддержка Александринского театра. Как писал в этой связи И. Л. Солоневич, «Николаю I Пушкин читал „Евгения Онегина“, а Н.Гоголь — „Мертвые души“. Николай I финансировал того и другого, первым отметил талант Л.Толстого, а о „Герое нашего времени“ написал отзыв, который сделал бы честь любому профессиональному литературоведу… У Николая I хватило и литературного вкуса, и гражданского мужества, чтобы отстоять „Ревизора“ и после первого представления сказать: „Досталось всем — а больше всего МНЕ“»[86].

В 1850 году по распоряжению Николая I была запрещена к постановке пьеса А. Н. Островского «Свои люди — сочтёмся». Комитет высшей цензуры остался недоволен тем, что среди выведенных автором персонажей не оказалось «ни одного из тех почтенных наших купцов, в которых богобоязненность, праводушие и прямота ума составляют типическую и неотъемлемую принадлежность».

Под подозрение попадали не только либералы. Профессор М. П. Погодин, выпускавший «Москвитянин», в 1852 году был отдан под надзор полиции за критическую статью в адрес пьесы Н. В. Кукольника «Денщик» (о Петре I), удостоившуюся похвалы императора.

Критический отзыв на другую пьесу Кукольника — «Рука Всевышнего Отечество спасла» привела к закрытию в 1834 году журнала «Московский телеграф», издававшегося Н. А. Полевым. Выступивший инициатором репрессий министр народного просвещения граф С. С. Уваров писал о журнале: «Это проводник революции, он уже несколько лет систематически распространяет разрушительные правила. Он не любит России».

Цензура не допускала в печать и некоторые ура-патриотические статьи и произведения, содержавшие резкие и политически нежелательные высказывания и взгляды, что произошло, например, во время Крымской войны с двумя стихотворениями Ф. И. Тютчева. Из одного («Пророчество») Николай I собственноручно вычеркнул абзац, в котором шла речь о водружении креста над константинопольской Софией и о «всеславянском царе»; другое («Теперь тебе не до стихов») было запрещено к публикации министром, очевидно ввиду «несколько резкого тона изложения», отмеченного цензором[87].

Прозвища[править | править исходный текст]

Домашнее прозвище — Никс. Официальное прозвище — Незабвенный.

Лев Толстой в рассказе «Николай Палкин» приводит другое прозвище императора:

Мы ночевали у 95-летнего солдата. Он служил при Александре I и Николае.(…) — А мне довелось при Николае служить,— сказал старик. — И тотчас же оживился и стал рассказывать.
— Тогда что было,— заговорил он. — Тогда на 50 палок и порток не снимали; а 150, 200, 300… насмерть запарывали. Говорил он и с отвращением, и с ужасом, и не без гордости о прежнем молодечестве. — А уж палками — недели не проходило, чтобы не забивали насмерть человека или двух из полка. Нынче уж и не знают, что такое палки, а тогда это словечко со рта не сходило, Палки, палки!.. У нас и солдаты Николая Палкиным прозвали. Николай Павлыч, а они говорят Николай Палкин. Так и пошло ему прозвище.

Однако последнее прозвище употреблялось, в основном, среди нигилистов.

Семья и личная жизнь[править | править исходный текст]

В 1817 состоялось бракосочетание Николая с принцессой Прусской Шарлоттой, дочерью Фридриха Вильгельма III, получившей после перехода в православие имя Александра Фёдоровна. Супруги приходились друг другу четвероюродными братом и сестрой (имели общих прапрадеда и прапрабабку).

Александра Фёдоровна с детьми

Дети:

Имел от 4 до 9 предполагаемых внебрачных детей (см. Список внебрачных детей русских императоров#Николай I). Николай в течение 17 лет состоял в связи с Варварой Нелидовой. Оценивая отношение Николая I к женщинам в целом, Герцен писал: «Я не верю, чтоб он когда-нибудь страстно любил какую-нибудь женщину, как Павел Лопухину, как Александр всех женщин, кроме своей жены; он „пребывал к ним благосклонен“, не больше»[88].

Личность Николая I[править | править исходный текст]

Автопортрет Николая I, 1843 год

Вёл аскетический и здоровый образ жизни; никогда не пропускал воскресных богослужений. Не курил и не любил курящих, не употреблял крепких напитков, много ходил пешком, занимался строевыми упражнениями с оружием. Известно было его строгое следование распорядку дня: рабочий день начинался с 7 часов утра, ровно в 9 часов — приём докладов. Предпочитал одеваться в простую офицерскую шинель, спал на жёсткой кровати.

Отличался хорошей памятью и большой работоспособностью; рабочий день царя длился 16 — 18 часов. По словам архиепископа Херсонского Иннокентия (Борисова), «это был <…> такой венценосец, для которого царский трон служил не возглавием к покою, а побуждением к непрестанному труду»[89].

Фрейлина А. Ф. Тютчева, пишет, что он «проводил за работой 18 часов в сутки, <…> трудился до поздней ночи, вставал на заре, <…> ничем не жертвовал ради удовольствия и всем ради долга и принимал на себя больше труда и забот, чем последний поденщик из его подданных. Он чистосердечно и искренне верил, что в состоянии все видеть своими глазами, все слышать своими ушами, все регламентировать по своему разумению, все преобразовывать своею волею. Но каков же был итог подобного увлечения верховного правителя мелочами? В результате, он лишь нагромоздил вокруг своей бесконтрольной власти груду колоссальных злоупотреблений, тем более пагубных, что извне они прикрывались официальной законностью и что ни общественное мнение, ни частная инициатива не имели права на них указывать, ни возможности с ними бороться»[90].

Общеизвестной была любовь царя к законности, справедливости, порядку. Лично бывал на военных строях, смотрах, осматривал фортификационные сооружения, учебные заведения, служебные помещения, государственные учреждения. Замечания и «разносы» всегда сопровождал конкретными советами по исправлению ситуации[91]. Кроме того, Николай I бывал и в расположении войск, ведущих боевые действия: например, при осаде Варны в 1829 году[92].

Младший современник Николая I историк С. М. Соловьев, пишет: «по воцарению Николая, <…> военный человек, как палка, как привыкший не рассуждать, но исполнять и способный приучить других к исполнению без рассуждений, считался лучшим, самым способным начальником везде; <…> опытность в делах — на это не обращалось никакого внимания. Фрунтовики воссели на всех правительственных местах, и с ними воцарилось невежество, произвол, грабительство, всевозможные беспорядки»[93].

Обладал выраженной способностью привлекать к работе талантливых, творчески одарённых людей, «формировать команду». Сотрудниками Николая I были полководец фельдмаршал светлейший князь И. Ф. Паскевич, министр финансов граф Е. Ф. Канкрин, министр государственных имуществ граф П. Д. Киселёв, министр народного просвещения граф С. С. Уваров и др. Талантливый архитектор Константин Тон выполнял при нём функцию государственного архитектора. Однако это не мешало Николаю жёстко штрафовать его за допущенные прегрешения.

Отзывы современников[править | править исходный текст]

Николая вовсе не знали до его воцарения; при Александре он ничего не значил и никого не занимал. Теперь все бросилось расспрашивать о нем; одни гвардейские офицеры могли дать ответ; они его ненавидели за холодную жестокость, за мелочное педантство, за злопамятность.

— А. И. Герцен. «Былое и думы»

В представленном выше изложении событий мы находим самую, пожалуй, примечательную деталь — свойства характера императрицы Марии, которая предстала здесь перед нами в виде смелой и честолюбивой женщины… У робкого и нерешительного Николая мы таких личностных качеств не находим.

The Times 12-го января 1826 года[94]

Глубоко искренний в своих убеждениях, часто героический и великий в своей преданности тому делу, в котором он видел миссию, возложенную на него провидением, можно сказать, что Николай I был донкихотом самодержавия, донкихотом страшным и зловредным, потому что обладал всемогуществом, позволившим ему подчинять всё своей фанатической и устарелой теории и попирать ногами самые законные стремления и права своего века. Вот почему этот человек, соединявший с душою великодушной и рыцарской характер редкого благородства и честности, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и просвещённый, хотя и лишённый широты, вот почему этот человек мог быть для России в течение своего 30-летнего царствования тираном и деспотом, систематически душившим в управляемой им стране всякое проявление инициативы и жизни.

А. Ф. Тютчева[95]

По словам А. И. Герцена, Николай «вечно представлял остриженную и взлызистую медузу с усами. Он на улице, во дворце, с своими детьми и министрами, с вестовыми и фрейлинами пробовал беспрестанно, имеет ли его взгляд свойство гремучей змеи — останавливать кровь в жилах… Он был красив, но красота его обдавала холодом; нет лица, которое так беспощадно обличало характер человека, как его лицо. Лоб, быстро бегущий назад, нижняя челюсть, развитая за счет черепа, выражали непреклонную волю и слабую мысль, больше жестокости, нежели чувственности. Но главное — глаза, без всякой теплоты, без всякого милосердия, зимние глаза» («Былое и думы»)[96].

В книге французского литератора маркиза де Кюстина «La Russie en 1839» («Россия в 1839 году»), резко критической по отношению к российскому самодержавию и многим чертам русской жизни, Николай описывается так:

…одно из главных бедствий, от которых страждет Россия, отсутствие свободы, отражается даже на лице её повелителя: у него есть несколько масок, но нет лица. Вы ищете человека — и находите только Императора… Этот самодержец, возвышающийся благодаря своему росту над прочими людьми, подобно тому как трон его возвышается над прочими креслами, почитает слабостью на мгновение стать обыкновенным человеком и показать, что он живёт, думает и чувствует, как простой смертный.

Наряду с этим, Кюстин писал в своей книге, что Николай I погряз в распутстве и обесчестил огромное количество порядочных девушек и женщин: «Если он (царь) отличает женщину на прогулке, в театре, в свете, он говорит одно слово дежурному адъютанту. Особа, привлекшая внимание божества, попадает под наблюдение, под надзор. Предупреждают супруга, если она замужем, родителей, если она девушка, о чести, которая им выпала. Нет примеров, чтобы это отличие было принято иначе, как с изъявлением почтительной признательности. Равным образом нет ещё примеров, чтобы обесчещенные мужья или отцы не извлекали прибыли из своего бесчестия». Кюстин утверждал, что все это было «поставлено на поток», что девушек, обесчещенных императором, обычно выдавали за кого-нибудь из придворных женихов, и занималась этим не кто иная как сама супруга царя, императрица Александра Федоровна. Однако историки не подтверждают обвинений в распутстве и в существовании «конвейера жертв», обесчещенных Николаем I, содержащихся в книге Кюстина, и наоборот, пишут о том, что он был однолюбом и в течение многих лет поддерживал длительную привязанность к одной женщине[97].

Н. В. Гоголь писал, что Николай I своим приездом в Москву во время ужасов эпидемии холеры проявил стремление воздвигнуть и ободрить падшего — «черта, которую едва ли показал кто-нибудь из венценосцев», которая вызвала у А. С. Пушкина «сии замечательные стихи» («Разговор книгопродавца с поэтом»; у Пушкина речь идёт о Наполеоне I с намёком на современные события):

« Небесами

Клянусь: кто жизнию своей

Играл пред сумрачным недугом,

Чтоб ободрить угасший взор, -

Клянусь, тот будет небу другом,

Какой бы ни был приговор

Земли слепой.

»

В «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголь с восторгом пишет о Николае и утверждает, что Пушкин также якобы адресовал Николаю, зачитавшемуся во время бала Гомером, апологетическое стихотворение «С Гомером долго ты беседовал один…», скрывая это посвящение из боязни прослыть лжецом. В пушкинистике эта атрибуция часто ставится под сомнение; указывается, что более вероятно посвящение переводчику Гомера Н. И. Гнедичу.

И. Л. Солоневич писал, что Николай I был, подобно Александру Невскому и Ивану III, истинным «державным хозяином» с «хозяйским глазом и хозяйским расчетом»[98]

Н. А. Рожков полагал, что Николаю I было чуждо властолюбие, наслаждение личной властью: «Павел I и Александр I более, чем Николай, любили власть, как таковую, самое по себе»[99].

А. И. Солженицын восхищался храбростью Николая I, проявленной им во время холерного бунта[100]. Видя беспомощность и страх окружающих его чиновников, царь сам пошёл в толпу бунтующих людей, больных холерой, сам своим авторитетом подавил этот бунт и, выйдя из карантина, сам снял с себя и сжег прямо в поле всю одежду, чтобы не заразить свою свиту.

Подкупом и страхом всегда и везде все достигается, все, даже бессмертие. Николая Павловича современники его не «боготворили», как во время его царствования было принято выражаться, а боялись. Необожание, небоготворение было бы, вероятно, признано государственным преступлением. И постепенно это заказное чувство, необходимая гарантия личной безопасности, вошло в плоть и кровь современников и затем было привито и их детям и внукам.

Н. Е. Врангель[101]

.

Фильмография[править | править исходный текст]

Кадр из фильма «Декабристы» 1926 года

Первые картины, где появился образ царя Николая I, были немыми.

Память[править | править исходный текст]

Памятники[править | править исходный текст]

Памятник Николаю I в Санкт-Петербурге

В честь Императора Николая I в Российской Империи было установлено около полутора десятков памятников, в основном — различные колонны и обелиски, в память посещения им того или иного места. Почти все скульптурные памятники Императору (за исключением конного памятника в Санкт-Петербурге) были уничтожены в годы советской власти.

В настоящее время существуют следующие памятники Императору:

  • Санкт-Петербург. Бронзовый бюст Императора на высоком гранитном постаменте. Открыт 12 июля 2001 года перед фасадом здания бывшего психиатрического отделения Николаевского военного госпиталя, основанного в 1840 году по указу Императора (ныне — Санкт-Петербургский окружной военный клинический госпиталь), Суворовский пр., 63. Первоначально, памятник Императору, представляющий собой бронзовый бюст на гранитном постаменте, был открыт перед главным фасадом этого госпиталя 15 августа 1890 года. Памятник был уничтожен вскоре после 1917 года.
  • Санкт-Петербург. Гипсовый бюст на высоком гранитном постаменте. Открыт 19 мая 2003 года на парадной лестнице Витебского вокзала (Загородный пр., 52), скульпторы В. С. и С. В. Ивановы, архитектор Т. Л. Торич.
  • Москва. Памятник «Создателям российских железных дорог» у Казанского вокзала — бронзовый бюст императора в окружении известных деятелей железнодорожной отрасли его царствования. Открыт 1 августа 2013 года.

Память на море[править | править исходный текст]

Именем Николая I были названы: броненосец, участвовавший в Цусимском сражении и сдавшийся после него японцам, линкор, заложенный в 1914 году, но недостроенный из-за Гражданской войны, и гражданский пароход, на котором в Россию прибыли Луи де Геккерен и Жорж Дантес и уплыл в Европу Николай Васильевич Гоголь.

Памятные медали[править | править исходный текст]

В ознаменование 100-летнего юбилея со дня рождения Николая I по указам Николая II были учреждены государственные награды, а именно две памятные медали. Медалью «В память царствования Императора Николая I» награждались лица, состоявшие на службе в период правления Николая I, медалью «В память царствования Императора Николая I» для воспитанников учебных заведений награждались воспитанники военных учебных заведений, которые обучались в период правления Николая I, но права на ношение первой медали не имели.

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Успенский Ф. Б. Именослов : историческая семантика имени. М., 2007. С. С. 321
  2. Воспоминания о младенческих годах императора Николая Павловича, записанные им собственноручно
  3. 1 2 Анри Труайя Николай I (Русские биографии). — Перевод с французского. — Москва: Эксмо, 2005. — 224 с.
  4. Сидорова М. Маленькое увлечение императора Николая I //ж-л "Русское искусство
  5. Записки Николая I
  6. A. M. Зайончковский — Великий князь Николай Павлович до вступления на престол
  7. Н. Шильдер. Император Николай Первый. Глава первая.
  8. Санкт-Петербург и страны Северной Европы. Русская христианская гуманитарная академия, 2007
  9. Как Хельсинки стал столицей
  10. Монеты и медали
  11. Дневник будущего российского Императора Николая Павловича. // svobodanews.ru (06.09.2008). Проверено 20 августа 2012. Архивировано из первоисточника 21 августа 2012.
  12. Манифест Императора Александра I, утверждающий отречение Цесаревича и Великого Князя Константина Павловича и утверждающий Наследником Престола Великого Князя Николая Павловича, 16 августа 1823 г.
  13. Повестка московского генерал-губернатора князя Д. Голицына с приглашением московским дворянам принять присягу императору Константину Павловичу 30 ноября 1825 года в Успенском Соборе Кремля.
  14. Междуцарствие
  15. Письма императора Николая I родным
  16. Шильдер Н. К. Царствование Императора Николая Первого. В Приложении к журналу «Нива»: «XIX» век, С.Петербург Изд-во А. Ф. Маркса 1901.
  17. «Московские ведомости», 28 августа 1826, № 69, стр. 2757.
  18. Высочайший манифест. // «Московския ведомости», 25 августа 1826, № 68, стр. 2717—2722; ibid., 2722—2723 (краткое описание коронационных торжеств).
  19. Высочайший манифест. // «Московские ведомости», 5 мая 1826, стр. 1385.
  20. Коронация императора Николая I
  21. Цит. по: Сочинения Филарета Митрополита Московского и Коломенского. Том I. М., 1873, стр. IX—X.
  22. «Главным воспитателем» Александра Николаевича был назначен генерал-лейтенант П. П. Ушаков.
  23. Русский биографический словарь. Т. 8 СПб. 1897 с. 704—712
  24. В. О. Ключевский. Курс русской истории. Лекция LXXXV
  25. Кожинов В. Россия. Век XX-й. М., 2008, с.95-96
  26. Колесникова В. С. Николай Первый. Лики масок государя: Психологические этюды. М., 2008 с.62, 81
  27. Рожков Н. А. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.220, 361
  28. Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен. При участии Н.Никольского и В.Сторожева. М., 1918, т. 5, с.242
  29. А. И. Герцен, «Былое и думы» т.1, глава VI.
  30. Русская Старина. 1883, декабрь
  31. Из воспоминаний Н. М. Колмакова. Русская старина, 1886, декабрь
  32. Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен. При участии Н.Никольского и В.Сторожева. М., 1912, т. 4, с.286, 312, 321
  33. Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964 p.420; Ключевский В. Курс русской истории. Лекция LXXXVI
  34. Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964 p.476
  35. Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.296-297; Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964, p.533
  36. Павленко Н. И. Петр Великий. М, 2010, с. 686
  37. Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964, pp. 488—489
  38. Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964 p.440
  39. 1 2 Ключевский В. Курс русской истории. Лекция LXXXV
  40. Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.299-300; Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964, p.570
  41. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 112
  42. Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.297
  43. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 109
  44. Wallerstein I. The Modern World-System III. The Second Era of Great Expansion of the Capitalist World-Economy, 1730-1840s. San Diego, 1989 p.152
  45. Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России. М. 1960, с. 443, 445
  46. Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России. М. 1960, с. 426—427
  47. Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России. М. 1960, с. 401, 426—427
  48. Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России. М. 1960, с. 428—429, 371
  49. Blum J. Lord and Peasant in Russia. From the Ninth to the Nineteenth Century. New York, 1964 p.283
  50. Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.7, 274—275
  51. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 73
  52. Колесникова М. Николай Первый. Лики масок государя: Психологические этюды. М., 2008 с.193-194
  53. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 116—117
  54. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 169
  55. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 177
  56. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 117, 144
  57. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 156
  58. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 156, 149
  59. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. М., 1978, с. 113
  60. Фишер К. И., сенатор. Записки. Исторический вестник . С. 808—811
  61. 1 2 3 Завьялова Л.,Орлов К.Великий князь Константин Константинович и великие князья Константиновичи. СПб. 2009. ISBN 978-5-93898-225-3
  62. Ключевский В. Курс русской истории. Лекция LXXXII
  63. Как указывает И. Валлерстайн, в течение XIX в. Великобритания неоднократно прибегала к военному и политическому давлению на разные страны для заключения договора о свободной торговле. Примерами могут служить поддержка Великобританией греческого восстания и других сепаратистских движений внутри Османской империи, завершившаяся подписанием договора о свободной торговле в 1838 году, опиумная война Великобритании с Китаем, завершившаяся подписанием с ним в 1842 году такого же договора и т. д. Wallerstein I. The Modern World-System III. The Second Era of Great Expansion of the Capitalist World-Economy, 1730-1840s. San Diego, 1989, pp. 176—177. Такая же ситуация сложилась в отношении России накануне Крымской войны. Как писал историк М.Покровский о периоде, предшествовавшем началу Крымской войны, «Под именем „русского варварства“, о защите против которого английские публицисты взывали к общественному мнению и своей страны, и всей Европы, речь шла, в сущности, о борьбе с русским промышленным протекционизмом». Покровский М. Русская история с древнейших времен. При участии Н.Никольского и В.Сторожева. М., 1918, т. 5, с.28
  64. Покровский М. Русская история с древнейших времен. При участии Н.Никольского и В.Сторожева. Москва, 1918, т. 5, с. 101
  65. Славина Т. А. Константин Тон. Стройиздат. Ленинградское отделение. 1989
  66. Впервые этот регламент был нарушен Павлом Сюзором, построившим в 1902 — 1904 годах на Невском проспекте здание компании Зингер
  67. Астрономическая обсерватория
  68. Марговенко, Алексей «Дороги царей» (рус.). журнал «Урал» 2004 год, № 10. Проверено 9 февраля 2008. Архивировано из первоисточника 23 августа 2011.
  69. Гудериан,Гейнц. Опыт войны с Россией/ Пер. с немецкого. «Итоги Второй мировой войны». Изд-во иностранной литературы. М.1957 стр.124
  70. Раздолгин А. А., Скориков Ю. А. Кронштадтская крепость.- Л.: Стройиздат, Ленингр. отд-ние, 1988, 420 с. ил. ISBN 5-274-00232-3
  71. Шильдер Н. К. Император Николай Первый: Его жизнь и царствование: в 2 т. СПб.,1903.Т.1.С.147
  72. Зимний дворец в зеркале эпох. После пожара 1837 года. // hermitagemuseum.org. Проверено 18 августа 2012. Архивировано из первоисточника 18 августа 2012.
  73. Последние минуты в Бозе почивающаго императора Николая Павловича. // «Санкт-Петербургские ведомости», 24 февраля 1855, № 42, стр. 198 (общегодовая пагинация).
  74. Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров… — С. 177.
  75. Академик Всеволод Николаев. Александр Второй — человек на престоле. — Мюнхен, 1986, стр. 223.
  76. Самодержцы и медики: загадка смерти Николая I
  77. По утверждению полковника Генерального штаба И. Ф. Савицкого, Николай I потребовал от лейб-медика Мандта дать ему яд. (см. Смирнов А. Ф. Разгадка смерти императора.//Пресняков А. Е. Российские самодержцы. — М., 1990.)
  78. Гребельский П. Х., Мирвис А. Б. Дом Романовых. — СПб., 1992. — ISBN 5-7058-0160-2 — С. 92.
  79. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. — М., 1978. — С. 181.
  80. М. М. Шевченко. Конец одного величия. — М.: Три квадрата, 2003. — С. 196.
  81. 1 2 Ильина Т. Н. По Высочайшей воле наградами августейших особ… (Основание орденской коллекции Артиллерийского музея) // Сборник исследований и материалов Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. — СПб., 2006. — В. VIII. — С. 369—393.
  82. Гаврилова Л.М., Левин С.С. Европейские ордена в России. Конец XVII — начало XX века. — М.: АРТ-РОДНИК, 2007. — 232 с., прил. 64 с. — ISBN 978-5-9794-0029-7
  83. Н. А. Раевский отмечал, что в письмах к своим сёстрам Марии и Анне Павловнам от 4/16 и 3/15 февраля 1837 года Николай употребил довольно резкие французские выражения по отношению к Пушкину, которые передаются по-русски как «пресловутый». (Н. А. Раевский. Избранное. М.: Художественная литература, 1978, с.486).
  84. «Я, — говорил государь, — впервые увидел Пушкина после моей коронации, когда его привезли из заключения в Москву совсем больного и покрытого ранами — от известной болезни. Что сделали бы вы, если бы 14 декабря были в Петербурге? — спросил его между прочим. — Стал бы в ряды мятежников, — отвечал он. На вопрос мой, переменился ли его образ мыслей и даёт ли он мне слово думать и действовать иначе, если я пущу его на волю, он наговорил мне пропасть комплиментов насчет 14 декабря, но очень долго колебался прямым ответом и только после длинного молчания, протянул мне руку, с обещанием — сделаться другим» (рассказ М. А. Корфа).
  85. А. В. Предтеченский. Дневник Пушкина 1833—1835 гг.
  86. Солоневич И. Л. Народная монархия. Москва, 1991, с. 88
  87. Ф. И. Тютчев. Стихотворения. Письма. М., 1987, с. 470, 472 (Комментарии Л. Н. Кузиной и К. В. Пигарева)
  88. Герцен А. И. Указ. соч. Т. 4. С. 61.
  89. Бутаков Я. Наш великий охранитель Николай Павлович
  90. Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров, Воспоминания. Дневник. 1853—1882. Тула. 1990. С. 47-48.
  91. Император Николай Павлович и его окружение. Вып. 11 // Ворчалки об истории, или Ab hoc et ab hac. Вып. 448 от 02.12.2007 г.
  92. Автор неизвестен Глава «Действия 5-го сентября» // Журнал военных действий отряда, находившегося под начальством генерал-адъютанта Головина, на южной стороне крепости Варны, от 28 августа по 11 сентября 1829 года. — Warsz.: Типография И. Глюксберга, 1837.
  93. Соловьев С. М. Избранные труды. М., 1983. С. 311.
  94. News from Russia//The Times 12-го января 1826 года
  95. Записки А. Ф. Тютчевой//Тайны царского двора. М.: Знание, 1997, с.202
  96. Герцен А. И. Сочинения: В 9 т. Т. 4. М., 1956. С. 60.
  97. Колесникова М. Николай Первый. Лики масок государя: Психологические этюды. Москва, 2008, с. 194
  98. Солоневич И. Народная монархия. Москва, 1991, с.422
  99. Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики) Ленинград — Москва, 1926—1928, т. 10, с.219
  100. Солженицын А. Размышления над февральской революцией. Москва, 2007 с.33
  101. Н. Е. Врангель. Воспоминания. От крепостного права до большевиков. Издательство: Новое литературное обозрение, 2003 г. стр.14

Литература[править | править исходный текст]

Сочинения Николая I[править | править исходный текст]

Энциклопедии[править | править исходный текст]

Издания[править | править исходный текст]

  • Шильдер Н. К. Император Николай I, его жизнь и царствование. — СПб., 1903. — (в 2 т.) 820 с.
  • Николай I и его эпоха в воспоминаниях и свидетельствах современников / Под ред. М. О. Гершензона. — М., 1910.
  • Полиевктов М. А. Николай I: биография и обзор царствования. — М., 1918. — 403 с.
  • Выскочков Л. В. Николай I. — Изд. 2-е, испр. (Жизнь замечательных людей. Серия биографий; Вып. 1175 (973)). — М.: Молодая гвардия, 2006. — 693 с. — ISBN 5-235-02876-7
  • Анри Труайя. Николай I / Пер. c фр. Е. Сутоцкой. — М., 2007. — 222 с. — ISBN 978-5-699-24298-6
  • Николай Первый и его время / Сост., вступ. ст., коммент. Б. Н. Тарасова. — М., 2000. — (в 2 т.) 447 с. — ISBN 5-224-01315-1
  • Николай Первый. Рыцарь самодержавия / Сост., вступит. ст. и коммент. Б. Тарасова. — М., 2007. — 479 с. — ISBN 978-5-373-01261-4
  • Император Николай Первый / Изд. подгот. М. Д. Филин. — М., 2002. — 750 с. — ISBN 5-89577-039-8
  • Николай I: личность и эпоха: новые материалы / Отв. ред. А. Н. Цамутали; отв. сост. Т. В. Андреева и др.. — РАН, С.-Петерб. ин-т истории. — СПб., 2007. — 528 с. — ISBN 5-98187-187-3
  • Императрица Александра Фёдоровна, Вредерикс М. П., Мещерский А. В. Николай I: Портрет на фоне империи. — М.: Фонд Сергея Дубова, 2012. — 520 с. — (История и России и Дома Романовых в мемуарах современников. XVII—XX вв.). — 700 экз. — ISBN 978-5-94177-015-1
  • Лебедев А. А. Константинопольская «драма» 1853 г. — СПб., 2012. — ISBN 978-5-904180-58-4

Статьи[править | править исходный текст]

Ссылки[править | править исходный текст]

Предшественник:
Александр I
Император и Самодержец Всероссийский,

Царь Польский,
Великий Князь Финляндский
18251855

Преемник:
Александр II