Рославец, Николай Андреевич
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Николай Андреевич РОСЛАВЕЦ (4 января 1881, вероятно, г. Сураж (или Суражский уезд) Черниговской губ. (бытующее указание Душатина как места рождения опровергается архивными материалами) – 23 августа 1944, Москва) – русский композитор, музыковед, скрипач, педагог.
Содержание |
[править] Биография
Занимался игрой на скрипке и фортепиано, элементарной теорией музыки и гармонией в Музыкальных классах А. М. Абазы (г. Курск); с 1902 по 1912 г. учился в Московской консерватории в классе И. Гржимали (скрипка), а также у С. Василенко (свободная композиция), М. Ипполитова-Иванова и А. Ильинского (контрапункт, фуга, музыкальная форма). Консерваторию окончил с двумя дипломами (перерывы в занятиях объяснялись обострениями туберкулеза и лечением на юге России). Дипломная работа Рославца -- мистерия «Небо и земля» по Байрону (1912) была удостоена большой серебряной медали, а ее автор -- звания свободного художника.
На послереволюционные годы приходится пик общественной деятельности композитора. Наряду с Л. Сабанеевым, В. Держановским, Мясковским, Е.М.Браудо и др., Рославец был одним из лидеров АСМ -- Ассоциации современной музыки, развившей принципы дореволюционного "современничества", пропагандировавшего лучшие достижения новой музыки и поддерживавшего контакты с Западом. Рославец принадлежал к числу организаторов профессионального союза композиторов, являлся ответственным редактором журнала «Музыкальная культура». Он преподавал в Ельце, Харькове и Москве, работал в Госиздате.
В 1920-х гг. Рославец стал объектом ожесточенной травли со стороны "пролетарских музыкантов", в первую очередь -- представителей Российской ассоциации пролетарских музыкантов и Производственного коллектива студентов Московской консерватории: в статьях В. Белого, Л. Калтата, Л. Лебединского и др. он был объявлен представителем "буржузного упадничества", композитором, "чуждым", "враждебным пролетариату", затем -- "формалистом" и т.д. В 1927 г., опасаясь репрессии, Рославец передал чемодан с рукописями своему брату, жившему на Украине. В 1936 г. семья брата подверглась репрессиям; все рукописи погибли. После начала открытых политических процессов в стране Рославец был причислен к "вредителям", "троцкистам" и в 1930 г. обвинен в покровительстве "Ассоциации московских авторов", "разоблаченной" в "пропаганде легкой музыки" и "распространении контрреволюционной литературы". "Дело Рославца", инициаторами которого явились В. Белый, А. Давиденко, В. Клеменс, Ю. Келдыш, С. Корев, М. Коваль, З. Левина, Г. Поляновский, А. Сергеев, Б. Шехтер и др., закончилось "чисткой", означавшей фактический запрет работать по профессии. Обвиненный в "правом оппортунизме", "торговле идеологией" и т.д., Рославец был вынужден к признанию совершенных "политических ошибок".
В 1931-1933 гг. работал в Ташкентском музыкальном театре. В 1933 г. композитор вернулся в Москву, где бедствовал и подвергался постоянным унижениям: Рославцу не удавалось получить постоянной работы, со всех должностей его увольняли как лицо, подвергшееся "чистке", не выплачивали гонораров за сдельные работы. Композитор был принят в Музфонд, но не в Союз композиторов. По свидетельству любимого ученика Рославца, П. Теплова, в 1938 г. готовилась репрессия Рославца -- он должен был быть расстрелян или отправлен в Гулаг, о чем враги композитора говорили как о свершившемся факте. В 1939 г. Рославец пережил тяжелый инсульт, приведший к временной потере речи и частичному параличу. Скончался композитор после второго инсульта. Похоронен на Ваганьковском кладбище.
[править] Творчество и теоретическая система
Рославец -- один из крупнейших новаторов в истории музыкальной культуры ХХ века, создатель "новой системы организации звука", техники "синтетаккорда". Начиная с В. Каратыгина, музыкальные критики называли Рославца «русским Шёнбергом", но уже в 1914 г. Мясковский раскритиковал эту поверхностную оценку, подчеркнув оригинальность стиля Рославца. В системе Рославца освоение хроматики сочетается с достаточно жесткими правилами, напоминающими принципы додекафонии. Однако Рославец пришел к ним независимо от школы Шёнберга, "новая система организации звука" во многом отличается от серийной техники, допускает большую гибкость и свободу. Формирование гармонических идей Рославца отражено в его работах студенческих лет, то есть относится к более раннему периоду, нежели опыты "классиков додекафонии". На становление стиля Рославца, по его собственному признанию, значительное воздействие оказали поздние композиционные принципы Скрябина, во многом благодаря посредничеству Л. Сабанеева, другу обоих композиторов. Быстро обретя творческую независимость, Рославец в дальнейшем критиковал "Прометей" за "схематизм". "Новая система" кристаллизовалась в ранних камерных вокальных и инструментальных сочинениях Рославца, "классические" ее образцы представлены в "Грустных пейзажах" (1913), "Трех сочинениях для пения и фортепиано" (1913), Первом струнном квартете (1913), Первой скрипичной сонате (1913), "Четырех сочинениях для пения и фортепиано" (1913-14) и др. Замечательны открытия Рославца в области темброкрасочности, намного опередившие время, -- как в камерных сочинениях, так и в симфонической поэме "В часы Новолуния" (предположительно, 1912-начало 1913).
Как и многие представители "классического авангарда", Рославца отличала жажда нового, свободы и экперимента, радикального обновления форм и одновременно -- потребность в "новом законе". Ранние программные заявления Рославца обнаруживают отчетливое сходство с футуристскими манифестами; композитор дружил с детства с К.Малевичем, был тесно связан с В. Каменским, А. Лентуловым и др., печатался в футуристских журналах, обложки его сочинений оформляли футуристы. В то же время, композитор не вписывался в этот круг, что подчеркивал в свое время Малевич. Очевидны преемственные связи Рославца с символизмом и модерном с его пряной декоративностью. Стилистическая многозначность определила во многом дальнейшую эволюцию творчества композитора. Наиболее заметно она сказалась в выборе стихов: до 1917 г. Рославец обращался к поэзии Блока, Брюсова, К. Бальмонта, П. Верлена, Вяч. Иванова, М. Волошина, Н. Гумилева, Игоря Северянина, Д.Бурлюка, В.Каменского, Е.Гуро, К. Большакова, В. Гнедова, впоследствии -- к поэзии Ф.Сологуба, З. Гиппиус и др.
После 1917 г. внимание композитора было во многом сосредоточено на проблемах неоклассицизма, в том числе -- стиля Стравинского. Принцип экспериментирования со стилем, смена стилевых масок и ролей оставались чужды Рославцу, сознательно строившему единый индивидуальный стиль без инородных включений (аллюзии-ретроспекции использовались Рославцем в поздних сочинениях как своебразный второй план композиции с отчетливым символическим оттенком); не привлекала его и ирония, окрашивавшая творчество "музыкального Протея". Однако, Рославец, пройдя этап протеста против "старой школы", пришел к утверждению "нового академизма" и даже называл себя в некоторых случаях "неоклассиком". Кредо композитора выражают слова:
"Я -- классик, прошедший искусство всего нашего времени, воспринимающий все, что создано человечеством. Я [...] всё завоевал и говорю, что никакого разрыва в линии развития музыкального искусства у меня нет. Через посредство своих учеников и через их учеников хочу утвердить новую систему организации звука, которая приходит на смену классической системе" (РГАЛИ, ф. 2659, оп. 1, ед. хр. 72, л. 22).
Именно парадоксальный ситез новаторства и академизма, устремленность к нарушению канона и одновременно -- к строгой организации определили творческую индивидуальность композитора, многие особенности его стиля. Проницательно выделил это единство в музыке Рославца Л. Сабанеев:
"У Рославца его тектонизм, его математичность в музыкальном творчестве приближает его к академистам. Это -- оригинальный и беспримерный тип новатора-академика. Он не интересуется эмоцией как таковой. Для него музыка -- вовсе не язык чувств, а выражение организованного психического мира. Его интересует не эмоция сама по себе, а сопоставление ее в музыкальной ткани с другими, "организация эмоций", неизбежно сопутствующая организации звуков. Рославец -- настоящий мастер звуков, любящий свое мастерство, как специалист, рабочий любит свое ремесло. Он не напишет зря и случайно ни одной ноты, ни одной фразы. Все продумано и проработано до последней степени" (Сабанеев Л. Русские композиторы. II. Николай Рославец. "Парижский вестник", 31 марта 1926)
Современников Рославца особенно поражало то, что он называл себя не композитором, а "организатором звуков". Стройность, выверенность, логическая завершенность его системы, последовательность в проведении композиционной идеи, аналитическая направленность творчества вызывали как восхищение, так и ожесточенные нападки на его стиль.
В 1920-е гг. композитор отдал много сил "монументальной пропаганде" в музыке. Наряду с кантатой "Октябрь" (1927), песнями и хорами, он создал грандиозное полотно симфонической поэмы "Комсомолия" (1928) -- шедевра музыки XX века, попавшего под идеологический запрет и еще ожидающего признания. Одновременно композитор продолжал работу над "новой системой", распространив ее идеи на ритм, форму, контрапункт, создал собственный метод преподавания композиции. В эти годы Рославец меняет жанровый и укрупняет композиционный масштаб, что особенно заметно в Первом скрипичном концерте (1925), камерно-инструментальных и вокальных сочинениях. Заметно высветляется фактура и гармония, в которую включены элементы различных исторических систем, в том числе, классической. Развивая свою систему, подчеркивая ее синтезирующий характер, Рославец приходит к открытию смешанной гармонической техники, идеи которой лягут в основу многих музыкальных концепций с начала 1960-х гг.
Спад творческой и прекращение общественной деятельности Рославца сказались на художественном уровне произведений 1930-х гг. (в том числе на написанном в Ташкенте балете-пантомиме "Пахта" (Хлопок) и других сочинениях на ориентальную тему). Тем не менее, композиционное мастерство отличает и позднее творчество Рославца, особенно камерно-инструментальные сочинения. К вершинным проявлениям "новой системы организации звука" в ее поздней фазе относится Камерная симфония (1934-35).
[править] Борьба за Рославца. Судьба наследия. Признание
Вскоре после смерти композитора его квартиру обыскали представители "органов" в сопровождении бывших "пролетарских музыкантов", изъявшие рукописи композитора. К счастью, вдове Рославца удалось спрятать часть наследия, переданного ею впоследствии в ЦГАЛИ (ныне: РГАЛИ). Некоторые рукописи композитора были сохранены его любимым учеником, композитором П. Тепловым (ныне -- в Государственном центральном музее музыкальной культуры им. М. И. Глинки). По свидетельству Теплова, враги композитора, преследовавшие Рославца при жизни, после смерти композитора охотились за его рукописями и уничтожали их. В 1967 г. племянница композитора, Е. Рославец, предприняла первые шаги по реабилитации своего дяди, благодаря которым удалось установить, что композитор не подвергался политической репрессии. Этот важный шаг -- отказ исполнять произведения Рославца обосновывался тем, что речь якобы шла о "репрессированном враге народа", -- не улучшил положения: творчество Рославца продолжали замалчивать. В 1967 г. сотрудник Музея музыкальной культуры им. М. И. Глинки, Г. Киркор, отказал Е. Рославец в знакомстве с картотекой, назвав музыку Рославца "враждебной народу" и обвинив композитора в "связях с международным сионизмом". Нелепое по сути, но опасное обвинение основывалось на пропаганде еврейской музыки, проводимой АСМ, в том числе -- Л. Сабанеевым, ярым врагом Советов и близким другом Рославца. С обвинениями в "сионистской деятельности" также постоянно сталкивалась с конца 1970-х гг. М. Лобанова, издательница и исследовательница Рославца, в свою очередь подвергшаяся преследованиям, в том числе -- за родственные связи с "израильской интеллектуальной элитой". В том же 1967 г. Е. Рославец отказались принять и помочь ведущие функционеры Союза композиторов В. Мурадели, А. Новиков и Т. Хренников.
В 1989 г. Е. Рославец обратилась в Московскую композиторскую организацию, с просьбой о реконструкции и публикации наследия, а также восстановлении могилы композитора, официально доверив эти задания М. Лобановой. В 1990 г., после долгой борьбы, в том числе, с криминальными структурами, благодаря содействию главы Московской композиторской организации, Г. Дмитриева, могила Рославца была восстановлена по плану М. Лобановой, авторизованному племянницей композитора. В 1989 г. М. Лобановой была обнаружена в архиве партитура Первого скрипичного концерта Рославца, объявленная утраченной (изданный в 1927 г. клавир собирался оркестровать по заказу издательства "Le Chant du Monde" Э. Денисов). В 1989 г. была сорвана запланированная в Москве мировая премьера симфонической поэмы Рославца "В часы Новолуния", реконструированная М. Лобановой; мировая премьера (14 июня 1990 г., Саарбрюкен: Симфонический оркестр Радио Саарбрюкена под управлением Х. Холлигера) состоялась в отсутствии автора реконструкции, которой Иностранная комиссия Союза композиторов СССР отказала в оформлении паспорта, несмотря на официальное приглашение издательства B. Schott und Söhne (ныне: Schott Musik International).
К настоящему времени основные произведения Рославца (многие из них впервые) опубликованы под редакцией М. Лобановой (в том числе, в ее реконструкции -- "В часы Новолуния",Фортепианное трио № 2, Скрипичная соната № 2 и др.) издательством Schott Musik International, см. их перечень на сайте [1].
Среди исполнителей Рославца -- скрипачи Татьяна Гринденко, Алина Ибрагимова, Марк Лубоцкий, пианисты Алессандра Мариа Амара, Марк Андре Амлен, Юлия Бочковская, дирижёры Илан Волков, Фёдор Глущенко, Константин Кримец, Хайнц Холлигер, "Трио Фонтенэ", "Хаба-квартет", Московсий ансамбль современной музыки (МАСМ), Студия Новой музыки и др. С 1993 в Москве существует ансамбль "Рославец-трио".
[править] Избранные произведения
- Симфония c-moll (1910-е гг.)
- «В часы Новолуния», симфоническая поэма (ок. 1912-1913)
- «Небо и Земля», мистерия по Байрону (1912)
- Струнный квартет №1 (1913)
- Соната для скрипки и фортепиано №1 (1913)
- Три этюда для фортепиано (1914)
- Соната для фортепиано № 1(1914)
- Соната для фортепиано № 2(1916)
- Соната для скрипки и фортепиано №2 (1917)
- Пять прелюдий для фортепиано (1919-1922)
- Струнный квартет №3 (1920)
- Фортепианное трио №2 (1920)
- Соната для скрипки и фортепиано №4 1920)
- Фортепианное трио №3 (1921)
- Соната для виолончели и фортепиано №1 (1921)
- «Человек и море», симфоническая поэма по Бодлеру (1921); утрачена
- «Раздумье», для виолончели и фортепиано (1921)
- Симфония в четырех частях (предположительно, Симфония № 1) (1922); фрагменты партитуры
- Соната для виолончели и фортепиано №2 (1922)
- Соната для фортепиано №5(1923)
- Концерт для скрипки и оркестра №1 (1925)
- Соната для альта и фортепиано №1(1926)
- «Октябрь», кантата (1927)
- Фортепианное трио №4 (1927)
- Соната для скрипки и фортепиано №6 (предположительно, 1930-е гг.)
- Соната для альта и фортепиано №2 (1930-е гг.)
- «Пахта» (Хлопок), балет-пантомима (1931-1932)
- «Узбекистан», симфоническая поэма (1932); сохранились фрагменты
- Камерная симфония для 18 исполнителей (1934-1935)
- Концерт для скрипки и оркестра №2 (1936)
- Струнный квартет №5 (1941)
- 24 прелюдии для скрипки и фортепиано (1941-1942)
[править] Избранные публицистические работы
- А. М. Абаза. "Музыка", 1915, №208, с.70-71
- Дружественный ответ Арс. Авраамову. "Музыка", 1915, №219, с.256-257
- "Лунный Пьеро" Арнольда Шёнберга. "К новым берегам", 1923, №3, с.28-33; нем. пер., введение и комментарии М. Лобановой: "Dissonanz" 61 (1999), с.22-27
- Ник. А. Рославец о себе и своём творчестве. "Современная музыка", 1924, №5, с.132-138; нем. пер.: Gojowy D. Neue sowjetische Musik der 20er Jahre. Laaber 1980, S. 395-400
- Где русские композиторы? "Вестник работников искусств", 1925, №4, с.2-3; нем. пер. и комментарии М. Лобановой: "Dissonanz" 52 (1997), S. 12f.
- О псевдо-пролетарской музыке. "На путях искусства". М., 1926, с.180-192; нем. пер. и комментарии М. Лобановой: "Dissonanz" 49 (1996), S. 4-10
- "Назад к Бетховену". "Рабис", 1927, №49 (91), с.3-4; нем. пер. и комментарии М. Лобановой: "Dissonanz" 49 (1996), S. 4-10
- Советская музыка. "Рабис", 1927, №43 (85), с.7-8
- "Организатор звука" [Письмо Н. А. Рославца от 28 декабря 1924 г. Ювеналу Славинскому]. Публикация и комментарий М. Лобановой. "Музыкальная газета", 1990, №6 (20), с.4
[править] Избранная литература
- Авраамов А. Дружественное открытое письмо композитору Н. Рославцу. "Музыка", 1915, №215, с.192
- Браудо Е. "Организатор звуков". Н. Рославец. "Вестник работников искусств", 1925, №12, с.14
- Сабанеев Л. Русские композиторы. II. Н. Рославец. "Парижский вестник", 31 марта 1926
- Калтат Л. О подлинно-буржуазной идеологии гр. Рославца. "Музыкальное образование", 1927, №3/4, с. 32-43; нем. (сокращ.) пер.: Gojowy D. Neue sowjetische Musik der 20er Jahre. Laaber 1980, S.377-388
- Белый В. "Левая" фраза о музыкальной реакции (по поводу статьи Н. Рославца "Назад к Бетховену"). "Музыкальное образование", 1928, №1, с. 43-47; нем. пер.: Gojowy D. Neue sowjetische Musik der 20er Jahre. Laaber 1980, S. 371-376
- Мясковский Н. Собрание материалов в двух томах, т. 2. M. 1964
- Каратыгин В. Избранные статьи. Л., 1965
- Gojowy D. N. A. Roslavec, ein früher Zwölftonkomponist. "Die Musikforschung" 22 (1969), S. 22-38
- Gojowy D. Sowjetische Avantgardisten. Musik und Bildung 1969, S. 537-542
- История музыки народов СССР, т. 1. M. 1970
- Slonimsky. Music since 1900. 4th edition. N.Y., 1971
- Gojowy D. Neue sowjetische Musik der 20er Jahre. Laaber 1980
- Lobanova M. L’eredità die N. A. R. ne campo della teoria musicale. "Musica/Realtà" 12 (1983), p. 41-64
- Лобанова М. Найденные рукописи Н. Рославца. "Советская музыка", 1989, №10, с. 32
- Лобанова М. О наследии и научной добросовестности. "Советская музыка", 1990, №10, с. 113-116
- Лобанова М. Почти детективная история. "Музыкальная газета", 1990, №4 (18), с. 8 (перепечатано в "Российской музыкальной газете", 1990, №5, с. 4
- Wehrmeyer A. Studien zum russischen Musikdenken um 1920. Frankfurt/Main usw.: Peter Lang, 1991, S. 139ff.
- Gojowy D. Sinowi Borissowitsch im Keller entdeckt. Sowjetische Musikwissenschaft in der Perestrojka. "Das Orchester" 39 (1991), H. 11, S. 1224
- Lobanova M. Die Tragödie der russischen Avantgarde -- Nikolaj Roslawez (Übersetzung von D. Gojowy). "Internationale Musik-Festivals Heidelberg 1991 und 1992. Russische Avantgarde. Musikavantgarde im Osten Europas. Dokumentation – Kongressbericht". Heidelberg 1992, S. 183-193
- McKnight Ch. Nikolaj Roslavets. Diss. Cornell Univ., Ithaca/N.Y., 1994
- Lobanova M. Nikolaj Roslawez. Biographie eines Künstlers -- Legende, Lüge, Wahrheit. "Visionen und Aufbrüche. Zur Krise der modernen Musik 1908-1933". Hrsg. von W. Gruhn u.a. Kassel 1994, S. 45-62
- Lobanova M. Der Fall Nikolaj Roslawez. "Die Neue Zeitschrift für Musik" 1995, Nr. 1; S. 40-43
- Lobanova M. Nikolaj Roslavetz -- Ein Schicksal unter der Diktatur. "Verfemte Musik. Komponisten in den Diktaturen unseres Jahrhunderts. Dokumentation des Kolloquiums vom 9.-12. Januar 1993 in Dresden". Hrsg. von J. Braun, H. T. Hoffmann und V. Karbusicky. Frankfurt/Main usw.: Peter Lang, 1995, S. 159-176; 2. Auflage: 1998
- Lobanova M. Nikolaj Andreevič Roslavec und die Kultur seiner Zeit. Mit einem Vorwort von György Ligeti. Frankfurt/Main usw.: Peter Lang, 1997
- Hust Chr. Tonalitätskonstruktion in den Klaviersonaten von N. A. Roslavec. "Die Musikforschung" 54 (2001), S. 429-437
- Lobanova M. „Das neue System der Tonorganisation" von Nikolaj Andreeviè Roslavec. "Die Musikforschung" 54 (2001), S. 400-428
- Лобанова М. Страсти по Николаю Рославцу. "Российская музыкальная газета", 2002, №10, с.7
- Lobanova M. Nicolaj Roslavec und sein tragisches Erbe. "Musikgeschichte in Mittel- und Osteuropa. Mitteilungen der internationalen Arbeitsgemeinschaft an der Universität Leipzig", H. 10. Leipzig 2005, S. 241-272
