Русский медведь

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Русский медведь (англ. Russian Bear), во времена СССР также, и гораздо реже Советский медведь (англ. Soviet Bear) — олицетворение России (ранее СССР), «атрибут российского государства и субститут её верховного правителя» (определение Хрусталёва[1]).

Встречается на первых географических картах Русского государства. На «Морской карте»[2], составленной и снабжённой комментарием шведским священником Олаусом Магнусом (Olaus Magnus; 1490—1557) в 1539 году, есть медведь — маркер Русского государства.

Стереотипы (мифы)[править | править исходный текст]

Медведи ходят по улицам[править | править исходный текст]

Одним из устойчивых представлений западного обывателя о России является миф о медведях, свободно ходящих по улицам.

Миф восходит к образу, описанному Герберштейном (Sigismund von Herberstein; 1486—1566) в знаменитых «За­писках о Московии» (Rerum Moscoviticarum Commentarii). «Записки о Московии» за 50 лет выдержали 21 издание на пяти языках[3]. Почти на столетие сочинение Герберштейна закрыло тему исто­рико-географического описания Московии. Последующие авторы, желая рассказать про эту страну, просто переписывали, чуть переиначивая, фра­зы из Герберштейна, выступавшего главным и бесспорным авторитетом в «познании» Восточной державы. Одним из кочующих сюжетов и стал эпизод с медведями голодной зимой 1526 года из авторского перевода «Записок о Московии» на немецкий язык 1557 года. По сравнению с изданием 1549 года из описания поездки в Москву в 1526 году в разделе «Хорография Московии» выброшены всякие указания на случайность события: вместо «в 1526 го­ду» — «в последний раз», вместо «в тот год» — «рассказывали также», не «гонимые голодом», а просто «врывающиеся в дома» медведи, что представ­лено как обычное явление для русской зимы.

Обложка издания 1557 года

В издании 1549 года (на латинском языке):

«Мы лично, приехав туда [в 1526 г.] видели, как от зимней стужи прошло­го года совершенно погибли ветки плодовых деревьев. В тот год стужа была так велика, что очень многих ездовых, которые у них называются gonecz, находили замерзшими в их возках. Случалось, что иные, которые вели в Москву из ближайших деревень скот, привязав его за верёвку, от сильного мороза погибали вместе со скотом. Кроме того, тогда находили мёртвыми на дорогах многих бродяг, которые в тех краях водят обычно медведей, обученных плясать. Мало того, и сами медведи, гонимые голодом, покидали леса, бегали повсюду по соседним деревням и врывались в дома; при виде их крестьяне толпой бежали от их нападе­ния и погибали вне дома от холода самою жалкой смертью».

В издании 1557 года (на немецком языке):

«Мы лично, приехав туда [в 1526 г.] в последний раз видели, как от зимней стужи прошло­го года совершенно погибли ветки плодовых деревьев. Рассказывали также, что очень многих ездовых, которые у них называются gonecz, находили замерзшими в их возках. Скажу даже более того. Не­которые господа посылали в свои хозяйства за коровами, чтобы забить их; один из слуг вел корову и замерз сидя, с верёвкой, привязанной к руке, и корова рядом с ним. Кроме того, тогда находили мёртвыми на дорогах многих, которые в тех краях водят обычно медведей, обученных плясать. И медведи врывались в дома; при виде их крестьяне толпой бежали от их нападе­ния и погибали вне дома от холода самою жалкой смертью»[4].

В результате появление медведей зимой в селах (городах) стало восприниматься как событие регу­лярное и вполне характерное для России в целом. Так его поняли все позднейшие читатели и переписчики. На протяжении ста последующих лет это сообщение Герберштейна повторили очень многие сочинители: сначала итальянец Р. Барберини, писавший в 1565 г., но изданный только в 1658 г.; затем польский подданный А. Гваньини в 1578 г.; англичанин Дж. Флетчер в 1591 г.; немецкий аноним в 1630 г. и даже голландский парусный мастер Ян Стрейс в 1676 г[5].

Случайное известие о суровой зиме 1526 года превратилось в расхожий анекдот о медведях, бегающих по русским городам[6].

Ручные медведи[править | править исходный текст]

Одним из национальных образов русского медведя на Западе является его прирученность, подчинение человеку, что противопоставляется его звериной натуре.

Медведь может изображаться с балалайкой — другим национальным символом России, иногда — на велосипеде.

Современный образ пришёл из русского цирка, но не на пустое место. Понятие Muscovy Bear[7] существовало и в XVIII веке, когда Московии уже не существовало. Muscovy Bear - это своеобразный бренд в Англии конца 17- начала 18 вв. Как писал Хрусталёв,

Демонстрируя на ярмарке кровожадное лохматое чудище, зрителю твердили, что это настоящий — «московитский» — медведь. В Англии это превратилось в устойчивую традицию, которая в XVIII в. фиксируется в прессе как рек­ламный слоган.

http://polit.ru/research/2011/05/17/russianbear.html

Из Московии в Европу шли, большей частью, поставки дресси­рованных медведей, отчего хищник стал прочно с ней ассоциироваться уже в XVI—XVII вв.[8][9]. В XVI веке в Европе было множество дрессированных медведей[10]. В Европе ходили представления, что скоморохи с медведями, наводнившие Европу, это шпионы московского великого князя (Олаус Магнус[11] в трактате «История северных на­родов» («Historia de Gentibus Septentrionalibus») вставляет сюжет о медвежьих поводырях, связанных с русскими и литвинами:

«русские и литовцы, храбрые и воинственные наро­ды, самые близкие соседи шведов и готов на Востоке, находят особое удо­вольствие, имея диких зверей, которых приручают так, что они слепо по­винуются их малейшему знаку»[12]

История[править | править исходный текст]

Чаще всего медведь для обозначения России используется в западных странах, особенно в Британии, и не всегда в положительном значении: иногда это сравнение подразумевает, что Россия — это «большая, неуклюжая и жестокая» страна. (см. иллюстрацию XIX века)

Иногда изображение медведя как символ и олицетворение России используется и самими россиянами (особенно широко в XX веке). К примеру, символом Летних Олимпийских игр 1980 года в Москве стал Олимпийский Мишка, который был полной противоположностью «страшному русскому медведю».

После распада Советского Союза в Федеральном собрании России были предложения сделать медведя гербом России[источник не указан 1695 дней], подобная идея основывалась на том, что во всем мире Россия ассоциируется с медведем. Но идея не получила поддержки и в конечном итоге был возвращён «царский» двуглавый орёл.

Позднее медведь стал символом крупнейшей политической партии страны «Единая Россия».

Некоторые, например писатель Александр Казанцев, также находят очертание медведя в границах России на карте мира. Если в советский период на карте очертания медведя были повёрнуты головой на запад, а задом к Тихому океану, сейчас с новыми границами России, медведь повернут на восток — задом к Европе, а очертания головы напоминает Чукотский полуостров.

Русский медведь, изображения[править | править исходный текст]

См. также[править | править исходный текст]

Источники[править | править исходный текст]

  • Andrzej de Lazari, Oleg Riabow, Magdalena Zakowska. Europa i Niedzwiedz. — Warszawa: Centrum Polsko-Rosyjskiego Dialogu i Porozumienia, 2013.
  • «Русский медведь»: История, семиотика, политика / под ред. О.В. Рябова и А. де Лазари. — М.: НЛО, 2012. — 368 с.

Ссылки[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Происхождение «русского медведя» на сайте Полит.ру
  2. Magnus O. Carta marina et descriptio septentrionalium ter­rarum dilegentissimo elaboratat anno Domini 1539. Venice, 1539.
  3. См.: Poe M. Foreign Descriptions of Muscovy. P. 61—65; Герберштейн С. Записки о Московии. Т. 2. С. 514—523.
  4. Герберштейн С. Записки о Московии. Т. 1. С. 289. В этом издании текст представлен сразу на двух авторских языках (латинском и немецком), а перевод на русский с латинского — А. И. Малеина (по изд. 1908 г.), отредактированный А. В. Назаренко.
  5. Barberini R. Relazione di Moscovia… // Viaggi di Moscovia degli anni 1633, 1634, 1635 e 1636. Viterbo, 1658; Путеше­ствие в Московию Рафаэля Барберини в 1565 году // Сын Отечества. 1842. Ч. 3. № 6. С. 11; Гваньини А. Описание Московии. М., 1997. С. 17; Fletcher G. Of the Russe Com­mon Wealth. London, 1591; Флетчер Д. О Государстве Рус­ском. СПб., 1906. С. 11; Они же. О государстве Русском // Проезжая по Московии. М., 1991. С. 28; [Anonymous]. Rus­sia seu Moscovia, itemque Tartaria, Commentario Topogra­phico atque politico illustratae. Leyden, 1630; Руссия или Московия // Иностранцы о древней Москве (Москва XV—XVII веков). М., 1991. С. 306; Struys J. Drie aanmer­kelyke en seer rampspoedige Reysen door Italien, Griecken­landt, Lyflandt, Moscovien, Tartaryen, Meden, Persien, Oost-Indien, Japan, etc. Amsterdam, 1676; Стрейс Я. Три путе­шествия. М., 1935. С. 161, 175.
  6. Isačenko A.V. Herbersteiniana I. Siegmund von Herbersteins Ru.landbericht und die russische Sprache des XVI. Jahrhun­derts // Zeitschrift fur Slawistik. Bd. II, Hf. 3. Berlin, 1957. S. 323; Matthes E. Das veranderte Ru.land. Studien zum deutschen Ru.landverstandnis im 18. Jahrhundert zwischen 1725 und 1762. Frankfurt am Main, 1981. (Europaische Hochschulschriften. Reihe 3, Band 135). S. 300.
  7. 30 ноября 1749, «Кембриджская хроника», объявление, приглашающее посмотреть на травлю «великого московитско­го медведя» (the Great Muscovy Bear)
  8. Sugden E.H. A Topographical Dictionary To The Works Of Shakespeare And His Fellow Dramatists. London, 1925. P. 444; Россомахин А.А., Хрусталёв Д.Г. Русская медведи­ца, или Политика и похабство. С. 7—9; Они же. Россия как Медведь: Истоки визуализации (XVI—XVIII век) // Границы. Вып. 2: Визуализация нации. Иваново, 2009. С. 123—124; Успенский В.М. Типология изображений рус­ских медведей в европейской карикатуре XVIII — пер­вой трети XIX вв. (в печати).
  9. Lemberg H. Zur Entstehung des Osteuropabegriffs im 19. Jahrhundert: vom «Norden» zum «Osten» Europas // Jahr­bucher fur Geschichte Osteuropas. Bd. 33 (51). Stuttgart, 1985. S. 88—89; Cerasano S. P. The Master of the Bears in Art and Enterprise // Medieval and Renaissance Drama in England. Vol. 5. New York, 1991. P. 198.
  10. См.: Зимин А.А. Скоморохи в памятниках публицистики и народного творчества XVI в. // Из истории русских литературных отношений XVIII—XIX вв. М.; Л., 1959. С. 337—343; Белкин А.А. Русские скоморохи. М., 1975.
  11. Olaus Magnus. Historia om de nordiska folken. D. 5, Kom­mentar / Utarbetad av John Granlund. Stockholm, 1951. S. 426; Савельева Е.А. Олаус Магнус и его «История се­верных народов». С. 85.
  12. Magnus O. Historia de gentibus septentrionalibus. Lib XVIII, cap. 32; Савельева Е.А. Олаус Магнус и его «Ис­тория северных народов». С. 85.