Самоубийца (пьеса)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Самоубийца
Жанр:

пьеса

Автор:

Николай Эрдман

Язык оригинала:

русский

Дата написания:

1928

Дата публикации:

1969

Wikiquote-logo.svg
В Викицитатнике есть страница по теме
Самоубийца (пьеса)

«Самоубийца» — пьеса Николая Эрдмана, написанная в 1928 году. При жизни автора не печаталась и не ставилась в театре.

История создания[править | править вики-текст]

Эрдман начал работать над «Самоубийцей» сразу после премьеры «Мандата». Пьесу высоко оценили М. Горький, А. В. Луначарский и К. С. Станиславский (последний сравнил Эрдмана с Гоголем)[1].

В 1928 году Эрдман и Мейерхольд подписали договор о постановке в театре, но Главрепертком её запретил. В газете «Рабочая Москва» вышла статья «Попытка протащить реакционную пьесу. Антисоветское выступление в Театре им. Мейерхольда». В Театре им. Е. Вахтангова поставить пьесу тоже не удалось. Репетиции опальной пьесы были разрешены К. С. Станиславскому после его личного письма Сталину, однако, когда спектакль был готов, Сталин наложил на него запрет:

…Я не очень высокого мнения о пьесе «Самоубийца». Ближайшие мои товарищи считают, что она пустовата и вредна…

— из письма Станиславскому от 9 ноября 1931 года[2]

В 1932 году Мейерхольд снова ставит «Самоубийцу», но после закрытого просмотра спектакль был запрещён партийной комиссией, которую возглавлял Л. Каганович.

Во время хрущёвской оттепели попытки поставить или опубликовать пьесу возобновились. В 1982 году В. Плучек ставит пьесу в Театре Сатиры, однако вскоре после премьеры спектакль снимают с репертуара. Спектакли в Театре имени Вахтангова, в Театре на Таганке также были запрещены.

Впервые пьеса была опубликована на русском языке в 1969 году в ФРГ. В том же году в Гётеборге (Швеция) она была впервые поставлена на театральной сцене.

В начале 70-х годов пьеса была переведена на немецкий язык. Ставилась в театрах Цюриха, Западного Берлина, Вены, Мюнхена, Франкфурта-на-Майне. Затем появились постановки во Франции, Канаде, США (Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго и другие города). В Англии пьесу играла труппа «Королевской шекспировской компании».

В СССР пьеса была впервые опубликована в 1987 году в журнале «Современная драматургия» (№ 2)[3].

Действующие лица[править | править вики-текст]

  • Подсекальников Семён Семёнович.
  • Мария Лукьяновна — его жена.
  • Серафима Ильинична — его тёща.
  • Александр Петрович Калабушкин — их сосед.
  • Маргарита Ивановна Пересветова.
  • Степан Васильевич Пересветов.
  • Аристарх Доминикович Гранд-Скубик.
  • Егорушка (Егор Тимофеевич).
  • Никифор Арсентьевич Пугачёв — мясник.
  • Виктор Викторович — писатель.
  • Отец Елпидий — священник.
  • Клеопатра Максимовна.
  • Раиса Филипповна.
  • Старушка.
  • Олег Леонидович.
  • Молодой человек — глухой, Зинка Падеспань, Груня, хор цыган, два официанта, модистка, портниха, два подозрительных типа, два мальчика, трое мужчин, церковные певчие — хор, факельщики, дьякон, две старушки, мужчины, женщины.

Сюжет[править | править вики-текст]

Подсекальников живёт с женой и тещей в коммунальной квартире. Он не работает, и мысль об иждивенчестве его очень угнетает. Поссорившись с женой из-за ливерной колбасы, он решает покончить с собой. Жена с тещей и сосед Калабушкин пытаются отговорить его, однако многим его самоубийство оказывается на руку.

Аристарх Доминикович:

Так нельзя, гражданин Подсекальников. Ну, кому это нужно, скажите, пожалуйста, «никого не винить». Вы, напротив, должны обвинять и винить, гражданин Подсекальников. Вы стреляетесь. Чудно. Прекрасно. Стреляйтесь себе на здоровье. Но стреляйтесь, пожалуйста, как общественник. <...> Вы хотите погибнуть за правду, гражданин Подсекальников. <...> Погибайте скорей. Разорвите сейчас же вот эту записочку и пишите другую. Напишите в ней искренне все, что вы думаете. Обвините в ней искренне всех, кого следует.

Клеопатра Максимовна хочет, чтобы Подсекальников застрелился ради неё, Виктор Викторович — ради искусства, а отец Елпидий — ради религии.

Незабвенный покойник пока ещё жив, а предсмертных записок большое количество. <...> «Умираю, как жертва национальности, затравили жиды». «Жить не в силах по подлости фининспектора». «В смерти прошу никого не винить, кроме нашей любимой советской власти».

Предприимчивый Калабушкин собирает с них по пятнадцать рублей, намереваясь устроить лоторею.

Но Подсекальников вдруг понимает, что ему вовсе не хочется умирать. Он задумывается о жизни и смерти:

Что такое секунда? Тик-так… И стоит между тиком и таком стена. Да, стена, то есть дуло револьвера… И вот тик, молодой человек, это ещё всё, а вот так, молодой человек, это уже ничего. <...> Тик — и вот я ещё и с собой, и с женою, и с тёщею, с солнцем, с воздухом и водой, это я понимаю. Так — и вот я уже без жены… хотя я без жены — это я понимаю тоже, я без тёщи… ну, это я даже совсем хорошо понимаю, но вот я без себя — это я совершенно не понимаю. Как же я без себя? Понимаете, я? Лично я. Подсекальников. Че-ло-век.

На следующий день Подсекальникову устраивают роскошный прощальный банкет, и он осознаёт значимость своего самоубийства:

Нет, вы знаете, что я могу? Я могу никого не бояться, товарищи. Никого. Что хочу, то и сделаю. Все равно умирать. <...> Я сегодня над всеми людьми владычествую. Я — диктатор. Я — царь, дорогие товарищи.

Через несколько часов в квартиру, где жил Подсекальников привозят его бездыханное тело: он мертвецки пьян. Придя в себя, Подсекальников сначала считает, что его душа на небесах, принимает жену за Богородицу, а тёщу за ангела. Но когда Мария Лукьяновна и Серафима Ильинична убеждают его, что он ещё на этом свете, Подсекальников сокрушается, что напился и пропустил назначенное время самоубийства. Увидев, что к дому идут Гранд-Скубик, Пугачёв, Калабушкин, Маргарита Ивановна, отец Елпидий и другие, он прячется в гроб. Его принимают за мёртвого, над ним произносят торжественные речи, но на кладбище Подсекальников не выдерживает и встаёт из гроба:

Товарищи, я хочу есть. Но больше, чем есть, я хочу жить. <...> Товарищи, я не хочу умирать: ни за вас, ни за них, ни за класс, ни за человечество, ни за Марию Лукьяновну.

Пьеса заканчивается словами Виктора Викторовича, что Федя Питунин застрелился, оставив записку «Подсекальников прав. Действительно жить не стоит».

Отзывы о пьесе[править | править вики-текст]

Н. Я. Мандельштам:

«По первоначальному замыслу пьесы, жалкая толпа интеллигентишек, одетых в отвратительные маски, наседает на человека, задумавшего самоубийство. Они пытаются использовать его смерть в корыстных целях…
Эрдман, настоящий художник, невольно в полифонические сцены с масками обывателей (так любили называть интеллигенцию, а „обывательские разговоры“ означало слова, выражающие недовольство существующими порядками) — внёс настоящие пронзительные и трагические ноты. Но в первоначальный замысел (анти-интеллигентский, анти-обывательский) прорвалась тема человечности. Отказ героя от самоубийства тоже переосмыслился: жизнь отвратительна и непереносима, но надо жить, потому что жизнь есть жизнь. Это пьеса о том, почему мы остались жить, хотя всё толкало нас на самоубийство»[4].

В. Н. Плучек:

Подсекальников, несмотря ни на что, человек, жалкий человек, почти нечеловек. Смиренный, жалкий, он решает бросить вызов человечеству: уйти из жизни. Он так ничтожен, так загнан, что решение его — подвиг, достойный японского камикадзе. Герой московского мещанства чудом преображается в мирового героя и произносит свой монолог о цене секунды. Он вдруг осознает, что назначенное время прошло, а он жив[5].

М. Д. Вольпин:

«А всё ведь дело в том, что это написано как стихи, таким ритмом и в таком порядке — его пьесы и невозможно играть как бытовые: получается плоско и даже пошло. Если когда-нибудь у кого-то выйдет удачно „Самоубийца“, то обязательно будет звучать не бытовая речь, а как будто стихами написанная. Правильно сравнивают с „Ревизором“. Я думаю, что по концентрации стихотворной энергии, да и по юмору… это даже выше, чем „Ревизор“…»[6]

Критика о пьесе[править | править вики-текст]

А. Василевский:

«Самоубийца» открыто тяготеет к широким социальным обобщениям. Сюжетный узел пьесы возник из той сцены «Бесов» Достоевского, когда Петруша Верховенский обращается к Кириллову, готовому покончить с собой: вам, дескать, все равно, за что умирать, так уж вы напишите бумажку, что это вы Шатова убили.
Трагедийная ситуация повторяется как фарс: к новейшему самоубийце «из-за ливерной колбасы» Подсекальникову стекаются просители. Его соблазняют: вы станете героем, лозунгом, символом; но все заканчивается скандалом: Подсекальников расхотел умирать; он по-настоящему никогда и не хотел умирать. Он не хотел быть героем[7].

Л. Велехов:

Эрдман остался единственным в советской драматургии сатириком, который высмеял систему власти, а не отдельные человеческие недостатки. Он сделал это удивительно рано, в 20-е годы, когда ещё только складывалось советское государство, и подавляющее большинство весьма даже зорких людей и не догадывалось, что за грандиозный эшафот сколачивается в качестве его фундамента.
Пьеса «Самоубийца» содержала выраженную в остро эксцентричной, гротесковой форме предельно серьёзную и глубокую мысль. Мысль о том, что человек в нашем государстве стеснён такой последней степенью несвободы, что он не только не волен выбирать, как ему жить, но даже умереть так, как хочет, он не может[8].

Е. Стрельцова:

Пьеса «Самоубийца» — прежде всего об отношениях власти и человека, о свободе личности, какой бы неприглядной мы эту личность ни находили. Это — бунт «маленького» человека против колоссального механизма подавления, нивелировки, уничтожения животворных возможностей человека[9].

Постановки в театре[править | править вики-текст]

Первая постановка[править | править вики-текст]

Известные постановки[править | править вики-текст]

Экранизации[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Велехов Л. Самый остроумный // Театр. 1990. № 3
  • Рассадин С. Самоубийцы. Повесть о том, как мы жили и что читали. М., 2007
  • Стрельцова Е. Великое унижение // Парадокс о драме. М., 1993

Примечания[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]