След (философия)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

След — философское понятие.

Понятие «след» (la trace) в первую очередь связывают с именем Жака Деррида. В своей работе «О грамматологии» (1967) Деррида определяет его следующим образом: «След — это ничто, он не есть нечто сущее, он ведет нас за пределы вопроса „что это такое?“ и делает его в известной мере возможным» (О грамматологии, р.110, цит. по: Филиппов Л. И., 1978. С. 160).

История этого понятия может быть прослежена вплоть до античной философии, где понятие «след» (typos, typosis; гл. typto — букв. удар, столкновение) впервые возникает и передается через метафору отпечатка на воске.

Словарь Лиддла-Скотта предлагает следующие значения этого слова, все они подразумевают эффект, производимый внешними факторами на объект: 1. удар или столкновение, напр. «удар копытом», «след от лошадиного копыта»; 2. след от печати, отпечаток клейма; 3. штамп, печать; 4. ощущение, впечатление (как эффект, производимый на чувства, ощущения (восприятие) и интеллект). А. Ф. Лосев дает следующий комментарий этому слову:

Слово это входит в одно гнездо с глаголом, означающим «бью», «выбиваю», «отбиваю», «отделываю». «Тип» — это, собственно говоря, то, что «выбито». «Тип» резко отличается от «морфе» тем, что последняя представляет собою как бы некоторого рода случайный кусок чего-нибудь, несущий на себе также и соответствующие качества или свойства, в то время как «тип» есть нечто специально отбитое, выбитое, изготовленное, отделанное; это — специальным образом отделанный и изготовленный, специально оформленный кусок металла, дерева или какого-нибудь другого более или менее крепкого вещества. Поэтому «тип», как его употребляет Платон, является всегда носителем определенного смысла. Это, так сказать, — рельефно, скульптурно или, по крайней мере, эскизно набросанная смысловая предметность; иногда «тип» указывает на «общий очерк» обсуждаемого предмета, на его смысловые границы. В «Кратиле» (397а) собеседники собираются говорить об именах в пределах уже набросанного ими «типа» исследования. При назначении начальников и стражей, минуя всякие подробности, надо соблюдать общий «тип» их воспитанности, который испытывается специальными средствами (R.P. II 414а). Приблизительно та же мысль — и в других местах (VI 491 с, VIII 559а, Legg. IX 876е). Иногда «тип» у Платона означает «отпечаток», «оттиск», «отражение» (Theaet. 194b, R.P. II 377b, Tim. 71b). Говорится о разных моральных качествах, или «типах», тех мифов, из которых нужно делать выбор в целях воспитания (R.P. II 377с). Здесь «тип» — едва ли просто «разновидность», скорее же «художественная выразительность» или «выпуклость». В этом смысле «тип» ставится рядом с термином «закон» (380с). О соответствующих «типах» мифов читаем и еще раз в том же диалоге (III 387 с; о «типах» «прекрасных нравов» — 402d, ср. 403е). В этом смысле закон является «образцом и оттиском» высшей жизни.

Суть метафоры в том, что под дощечкой понимается ум или душа, а под отпечатком — впечатление и ощущения. Платон определяет память как «отпечаток перстня на воске» («Теэтет») и считает ее одним из важнейших элементов познания окружающего; познание согласно Платону осуществляется через процедуру припоминания, а значит память — хранилище и источник всех знаний, но она, как и ощущения, пассивна.

Сократ. Так вот, чтобы понять меня, вообрази, что в наших душах есть восковая дощечка; у кого-то она побольше, у кого-то поменьше, у одного из более чистого воска, у другого — из более грязного или у некоторых он более жесткий, а у других помягче, но есть у кого и в меру…
Скажем теперь, что это дар матери Муз Мнемосины, и, подкладывая его под наши ощущения и мысли мы делаем в нем оттиск того, что хотим запомнить из виденного, слышанного или самими нами придуманного, как бы оставляя на нем отпечатки перстней. И то, что застывает в этом воске, мы помним и знаем, пока сохраняется изображение этого, когда же оно стирается или нет уже места для новых отпечатков, тогда мы забываем и больше уже не знаем…

(Теэтет 191 c-e; 194 c — 195 a).

Для Аристотеля эта метафора отражает образы чувственного восприятия, подобные печати, остающейся на воске. Такие впечатления являются основным источником всякого знания; несмотря на то, что они очищаются и обобщаются мыслящим интеллектом, без них невозможны ни сама мысль, ни знание, так как всякое знание в первую очередь зависит от чувственных восприятий («О душе», «О памяти и припоминании»).

Не менее популярна эта метафора равно как и аллюзии на понятие следа были и впоследствии. Как tabula rasa они встречаются в средневековой философии у Альберта Великого и в Новое время у Локка, как tabula abrasa (то есть табличка отскобленная) — у Фрэнсиса Бэкона.

Ссылки и источники[править | править вики-текст]