Турбина, Ника Георгиевна

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ника Турбина
Ника Георгиевна Турбина
Ника Турбина.jpg
Имя при рождении:

Ника Георгиевна Турбина

Дата рождения:

17 декабря 1974({{padleft:1974|4|0}}-{{padleft:12|2|0}}-{{padleft:17|2|0}})

Место рождения:

Ялта, Крымская область, УССР, СССР

Дата смерти:

11 мая 2002({{padleft:2002|4|0}}-{{padleft:5|2|0}}-{{padleft:11|2|0}}) (27 лет)

Место смерти:

Москва, Россия

Гражданство:

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР
УкраинаFlag of Ukraine.svg Украина

Род деятельности:

поэтесса

Направление:

поэзия

Язык произведений:

русский

Премии:

Золотой лев

Ни́ка Гео́ргиевна Турбина́ (17 декабря 1974, Ялта, Крымская область, УССР, СССР — 11 мая 2002, Москва, Россия) — русская и украинская поэтесса. Известна своими стихотворениями, которые написала в раннем возрасте.

Биография[править | править вики-текст]

Как часто
Я ловлю косые взгляды.
И колкие слова,
Как стрелы,
Вонзаются в меня.
Я вас прошу,
Послушайте, не надо
Губить во мне
Минуты детских снов.
Так невелик
Мой день.
И я хочу добра
Всем!
Даже тем,
Кто целится в меня.
(1983)

Хочу добра

Детство. СССР[править | править вики-текст]

Родилась в известной ялтинской семье: дочь художницы Майи Анатольевны Турбиной, внучка писателя Анатолия Никаноркина. Первый ребёнок. Страдала астмой и, по свидетельству родных, ночами почти совсем не спала. С четырёх лет, во время этих бессонниц, просила записывать мать и бабушку стихи, которые, по её собственным словам, ей говорил Бог.

С первого класса (1981/82) слава о «чудо-ребёнке» разнеслась за пределы Крыма, и, когда её стихи попали к Юлиану Семёнову, их напечатала «Комсомольская правда»[1]. Когда Нике исполнилось 9 лет (1983), в Москве вышел первый сборник её стихов «Черновик». Книга была впоследствии переведена на 12 языков[2].

Предисловие к ней написал Евгений Евтушенко, который в судьбе Турбиной, как и многих других молодых поэтов, принял самое живое участие. Благодаря его поддержке Ника на равных вошла в литературные круги Москвы и (в 10 лет) смогла принять участие в международном поэтическом фестивале «Поэты и Земля» (в рамках Венецианского биеннале). Там ей был присуждён главный приз — «Золотой лев». Затем Ника побывала в США, где встречалась с Иосифом Бродским… Американские врачи говорили её бабушке, которая ездила повсюду с Никой, что при такой нагрузке ребёнку необходимы консультации психолога[3].

Тогда же Евтушенко написал стихотворение о Нике Турбиной:

«

...
Дети – тайные взрослые. Это их мучит.
Дети тайные – мы.
Недостаточно взрослые мы, потому что
быть боимся детьми.

На перроне, в нестёртых следах Пастернака
оставляя свой след,
ты вздохнула, как будто бы внутрь простонала,
восьмилетний поэт.[4]
...

»

В 1983 году Евтушенко снял Нику Турбину в своём фильме «Детский сад».

С 1985 года Турбины стали жить в Москве; Нике тогда было 11, она ходила в обычную школу, её мать второй раз вышла замуж и родила вторую дочь — Машу. И Ника написала по этому поводу: «…Только, слышишь, не бросай меня одну. Превратятся все стихи мои в беду».

Отрочество, юность. Перестройка[править | править вики-текст]

В 1989 году Нике Турбиной было 15 лет. Она сыграла одну из ролей в художественном фильме режиссёра Аян Шахмалиевой «Это было у моря». Картина — о воспитанницах специнтерната для детей с больным позвоночником, в котором царили довольно жестокие нравы.
Публично свои стихи она уже давно не читала…

В следующем 1990 году у неё случился нервный срыв, и поэтесса уехала в Швейцарию. В качестве официальной причины выезда было указано «на учёбу», но на самом деле — на лечение в психиатрической клинике в Лозанне). Там она вступила в гражданский брак со своим психиатром. До этого он и Турбины были знакомы по переписке (и будто бы он писал, что даже лечил своих пациентов её стихами).
Муж был профессором, интересным собеседником; ему тогда было 76, а ей — 16. Нику он не обижал, но целыми днями пропадал в своей клинике.
Исцеления не произошло; от тоски она стала пить, а через год внезапно вернулась домой. О муже она никогда больше не вспоминала.

Молодость. СНГ, Россия[править | править вики-текст]

По возвращении Турбиной не удавалось найти подходящую работу.
Она начала учиться во ВГИКе в мастерской Джигарханяна, пыталась запустить телевизионный проект о неудавшихся самоубийцах.

Затем в 1994 году Нику без экзаменов приняли в Московский институт культуры. Курс вела Алёна Галич, ставшая её любимой учительницей и близкой подругой. При том, что на тот момент у Ники были ощутимо нарушенная психика, неважная координация и ненадёжная память, первые полгода она проучилась очень хорошо и снова писала стихи — на любом клочке бумаги и даже губной помадой, если под рукой не было карандаша. Но 17 декабря, в день своего 20-летия, Ника, которая уже не раз «зашивалась», сорвалась.
У Алёны Галич дома до сих пор хранятся написанные её рукой заявления: «Я, Ника Турбина, даю слово своей преподавательнице Алёне Галич, что больше пить не буду». Но в конце первого курса, незадолго до экзаменов, Ника уехала в Ялту к Косте, парню, с которым встречалась уже несколько лет. К экзаменам она не вернулась.

Восстановиться в институте удалось не сразу и только на заочное отделение. С Костей они расстались.

Май 1997 года, Нике — 22. В тот день она была с другом; оба были нетрезвы, и из-за чего-то возникла ссора. Ника бросилась к балкону (как потом говорила, «в шутку»), не удержалась и повисла. Оба сразу же протрезвели; он схватил её за руки, а она пыталась забраться назад. Но не вышло, и она сорвалась. Спасло только то, что, падая, зацепилась за дерево.
Была сломана ключица, повреждён позвоночник.
Галич договорилась, что Нику на три месяца положат в специальную американскую клинику. Чтобы получить скидки, пришлось собрать огромное количество подписей. Но, когда американцы согласились, мать Ники внезапно увезла её в Ялту.

В Ялте Ника попала в психиатрическую больницу — её забрали после буйного припадка, чего раньше с ней не случалось. Вызволяли её оттуда все та же любимая преподавательница и Костя.

Последний год[править | править вики-текст]

За год до её трагической гибели Анатолий Борсюк снял документальный фильм «Ника Турбина: История полёта».

«Не знаю, почему так её жизнь складывается, кто в этом виноват. У меня вообще был вариант названия фильма „Спасибо всем“. Все забыли Нику, — не только те, кто ею непосредственно занимался, но и почитатели её таланта, публика, страна. Со всеми покровителями, фондами, чиновниками, журналами все кончено. Ей и писем больше не пишут. О ней никто не помнит, она никому не нужна. Ей 26 лет, вся жизнь впереди, а такое ощущение, будто она уже её прожила почти до конца. Она бодрится, практически не жалуется. Собственно… и пять лет назад не жаловалась. …
Работы у неё толком нет, образования нет. Но… в ней что-то от ребёнка осталось. Нет отвращения, какое вызывают иногда опустившиеся люди. Её жалко. Я чувствую внутри себя определённую ответственность, но единственно полезное, что могу сделать — снять и показать фильм. Вдруг найдутся люди, знающие, как ей помочь.»

Точные обстоятельства её смерти достоверно неизвестны. 11 мая 2002 года они с её другом Александром Мироновым были в гостях у своей знакомой Инны, которая жила на той же улице. Выпили. Саша и Инна пошли в магазин, а Ника ждала их, сидя на подоконнике пятого этажа, свесив ноги вниз. Это была её излюбленная поза, она никогда не боялась высоты. Видимо, она неудачно повернулась, с координацией у Ники всегда было плохо. Гуляющий с собакой мужчина увидел, как она повисла на окне, и услышал её крик: «Саша, помоги мне, я сейчас сорвусь!». Внизу какие-то люди пытались растянуть куртку…[источник не указан 1146 дней]

Друзья Ники узнали о её смерти случайно, ночью накануне кремации. Когда утром 18 мая Алёна Галич и её сын приехали в больницу Склифосовского, Саша сказал им, что кремация пройдет прямо там. Алена Александровна не знала, что там нет крематория. Попрощавшись с Никой, она уехала. Гроб повезли в Подмосковье озлобленные рабочие, которым Саша просто не захотел платить. Ника, которая больше всего на свете боялась одиночества, поехала в свой последний путь одна.

Чтобы Нику отпели, Алёна Галич попросила, чтобы милиция не писала о том, что это самоубийство. В графе о причине смерти поставили прочерк. Также она добилась, чтобы прах её ученицы захоронили на Ваганьковском кладбище.

Награды и признание[править | править вики-текст]

СМИ о Турбиной[править | править вики-текст]

Я — полынь-трава.

Я — полынь-трава,
Горечь на губах,
Горечь на словах,
Я — полынь-трава…

И над степью стон.
Ветром окружён
Тонок стебелёк,
Переломлен он…

Болью рождена
Горькая слеза.
В землю упадёт —
Я — полынь-трава…

Её короткая двадцатисемилетняя биография сейчас не существует в бесспорном, «каноническом» варианте. Расходятся даты, факты, адресаты обвинений… Одни из участников её судьбы отказываются от всяческих комментариев, другие чересчур категоричны, третьим не хватает искренности. Кое-кто из претендующих на близкое знакомство с Никой говорит, что нельзя целиком принимать за чистую монету и то, что она рассказывала о себе сама…[5]

Беглый обзор последних упоминаний о Турбиной в прессе говорит о том, насколько изменился её образ в массовом восприятии: факты в значительной степени подменены старыми журналистскими штампами начала 2000-х, а людям её реальная биография стала попросту безразлична[6].

…Жила-была девочка на Юге СССР. У неё обнаружился дар писать стихи. Если отвлечься от возраста автора, то не трудно заметить, что дар девочки Ники был невеликим.
Юрий Богомолов. Плюс звездофикация всей страны (газета «Российская газета» — Неделя № 4406 от 6 июля 2007 г.)

Когда этой девочке было всего 12 лет, её знал весь Советский Союз: первая книга поэзии Ники Турбиной вышла во всем мире 30-тысячным тиражом. Именно из-за этой девочки в середине 80-х заговорили о феномене вундеркинда. В 27 лет она погибла…
Фильмы о детях покажут сегодня на кинофестивале «Сталкер». (сайт «Страна. Ру», 11 декабря 2007)

Это была интересная игра — «в поэтессу». Нику возили по всему миру. Она выходила на сцену перед огромным залом, маленькая, но очень серьёзная девочка с причёской, как у Марины Цветаевой, и читала взрослым голосом: «Жизнь моя — черновик, на котором все буквы — созвездья…»
Звёзды. Ника Турбина, (сайт «Woman.ru», 21.05.2008)

Алкоголиками, бабниками или даже, чем чёрт не шутит, мошенниками писатели становятся только тогда, когда им не пишется. Это само по себе страшный стресс, и компенсировать его любыми другими занятиями не получается. <…> и то же происходит с молодой поэтессой Никой Турбиной, выпрыгнувшей из окна после десяти лет депрессии, и сколько ещё народу спилось или скурилось, чувствуя иссякание персонального кастальского ключа[7], — не перечесть.
Дмитрий Быков Где пророк, там и порок? (газета «Известия», 27.09.2007)

Феномен поэтического гения Ники Турбиной изучали многие, но никто так и не смог объяснить, каким образом в столь юном возрасте девочке удавалось создавать настолько «взрослые» стихи, что были исполнены печалью, трагизмом, совершенно недетским мироощущением. Ведь по образности, глубине, яркости её поэзия не уступает поэзии признанных поэтов, которые были гораздо старше Ники.

А потом началась так называемая «взрослая» жизнь, в которой были и глубокая любовь, и расставания с близкими людьми, и многое-многое другое.[8]

В 2009 году на родине поэтессы, в городе Ялте, на здании городской школы № 12[9] была установлена мемориальная доска в честь 35-й годовщины со дня рождения Ники Турбиной[10]. С этой инициативой выступила общественная организация «Клуб друзей Ялты», а её автор — известная испанская художница Инга Бурина. Также в настоящее время руководство организации ведёт с властями Ялты переговоры о создании памятника и музея поэтессы.[8]

Произведения[править | править вики-текст]

  • Сборник «Черновик»
  • Сборник «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…»

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]