Убей немца!

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

«Убе́й не́мца!» — советский пропагандистский лозунг периода Великой Отечественной войны, стихийно появившийся в июле 1942 года и поддержанный советской пропагандой для активизации ненависти к главному противнику СССР во Второй мировой войне.

В основу лозунга была положена фраза из стихотворения Константина Симонова «Убей его!» (опубликовано 18 июля 1942 года)[1] и публицистической статьи Ильи Эренбурга «Убей!» (опубликована 24 июля 1942 года)[2].

Первичным стимулом для развёртывания «пропаганды ненависти» (выражение Александра Верта) стал рассказ Михаила Шолохова «Наука ненависти»[3], опубликованный 22-23 июня 1942 года в ведущих советских газетах[4]. Помимо Симонова и Эренбурга, в мобилизирующей антинемецкой кампании приняли активное участие многие другие советские писатели, поэты, художники.

Лозунг «Убей немца!» широко использовался в плакатах и — в качестве заголовка — листовках с цитатами из статьи Эренбурга. Для поддержания действенности лозунга в советских газетах того времени были созданы специальные рубрики (одно из типичных названий «Убил ли ты сегодня немца?»), в которых публиковались письма-отчёты советских бойцов о количестве убитых ими немцев и способах их уничтожения.

«Пропаганда ненависти»[править | править вики-текст]

Летом 1942 года, после успеха битвы за Москву, провала нескольких советских наступательных операций и наступления немцев на Кавказе и на Волге, Сталиным была поставлена невыполнимая задача полного разгрома врага и освобождения всей территории страны. К этому времени завершился перевод экономики СССР на военные рельсы, но поставленная задача требовала также и общего подъёма морального духа армии и тыла.

13 мая 1941 года, накануне нападения Германии на Советский Союз, был издан приказ «О применении военной подсудности в районе Барбаросса и об особых мерах войск» за подписью начальника верховного командования Вермахта Вильгельма Кейтеля.

В отношении гражданского населения приказ предусматривал следующее:

1. Преступления вражеских гражданских лиц выводились из компетенции военных и военно-полевых судов вплоть до дальнейших распоряжений.

2. Партизаны должны беспощадно уничтожаться войсками в бою или при попытке к бегству.

3. Все остальные нападения вражеских гражданских лиц на вермахт, его личный состав и обслуживающий персонал также должны подавляться войсками на месте с применением крайних мер вплоть до уничтожения нападающего.

4. Там, где подобные меры были упущены или не сразу были возможны, подозреваемые в преступлении элементы должны быть немедленно доставлены к офицеру. Он решает, должны ли они быть расстреляны. В отношении населенных пунктов, в которых вермахт подвергся коварному нападению из-за угла, по распоряжению офицера, занимающего должность не ниже командира батальона, должны быть немедленно применены коллективные насильственные меры, если обстоятельства не позволяют быстро установить конкретных виновников.

5. Категорически запрещается задержание заподозренных для предания их суду после введения подсудности для местного населения.

6. Командующие группами армий могут по согласованию с ответственными командующими военно-морскими и военно-воздушными силами ввести подсудность гражданских лиц военными судами в районах, усмиренных в достаточной степени. Для районов политического управления распоряжение об этом отдается начальником штаба верховного главнокомандования вооруженных сил.

Что касается преступлений, совершенных военнослужащими и вольнонаемными по отношению к местному населению, указ предусматривал следующие действия:

1. За действия, совершенные личным составом вермахта и обслуживающим персоналом в отношении вражеских гражданских лиц, не будет обязательного преследования даже в тех случаях, когда эти действия являются военным преступлением или проступком.

2. При оценке подобных действий необходимо учитывать, что поражение в 1918 году, последовавший за ним период страданий германского народа, а также борьба против национал-социализма, потребовавшая бесчисленных кровавых жертв, являлись результатом большевистского влияния, чего ни один немец не забыл.

3. Судья решает, следует ли в таких случаях наложить дисциплинарное взыскание, или необходимо судебное разбирательство. Судья предписывает преследование деяний против местных жителей в военно-судебном порядке лишь тогда, когда речь идет о несо­блюдении воинской дисциплины или возникновении угрозы безопасности войск. Это относится, например, к тяжким проступкам на почве сексуальной распущенности, преступных наклонностей, или к проступкам, способным привести к разложению войск. Не подлежат смягчению уголовные действия, в результате которых были бессмысленно уничтожены места расположения, а также запасы или другие военные трофеи в ущерб своим войскам.

4. При рассмотрении необходимо чрезвычайно осторожно относиться к показаниям вражеских гражданских лиц.

В части, касающейся ответственности командующих войсками, в указе подчеркивалось следующее:

Командующие в пределах своей компетенции отвечают за то, чтобы все офицеры подчиненных им частей были своевременно и тщательно проинструктированы об основах настоящего распоряжения; чтобы их советники по правовым вопросам своевременно были поставлены в известность как о об этих указаниях, так и об устных сообщениях, в которых командующим были разъяснены политические намерения руководства; чтобы были утверждены только такие приговоры, которые соответствуют политическим намерениям руководства.

Гудериан по этому поводу сказал:

Гитлер ухитрился объединить всех русских под сталинским знаменем.[5]

Развязанный Гитлером на захваченных Третьим рейхом территориях СССР оккупационный режим быстро набирал силу, истребив к концу войны более 7,4 млн человек мирного населения[6].

Необходимость подъёма морального духа и растущая ненависть по отношению к захватчикам естественным образом породили один из самых известных и самых спорных советских пропагандистских лозунгов — «Убей немца!»

Британский журналист Александр Верт так вспоминал об этом времени в своей книге «Россия в войне. 1941—1945»:

Летом 1942 г. и в литературе, и в пропаганде безраздельно властвовали только два чувства. Одним была та же любовь к Родине, которая пронизывала всё, что писалось в разгар битвы под Москвой, — только теперь ещё более горячая и нежная. Это была также любовь к собственно России. Вторым чувством была ненависть. На протяжении всех этих месяцев она росла и росла, пока не вылилась наконец в самые чёрные дни августа в пароксизм самой настоящей ярости. Клич «Убей немца!» стал в России выражением всех десяти заповедей, слитых в одну. Глубокое впечатление произвел на советскую общественность опубликованный 23 июня во многих газетах рассказ Шолохова «Наука ненависти» — история русского военнопленного, которого немецкие солдаты подвергли жесточайшим пыткам. Написанный живо и убедительно, этот рассказ в большой мере задал тон пропаганде ненависти, развернувшейся в последующие недели.[7]

Главной целью советской военной пропаганды при манипуляциях лозунгом «Убей немца!» было возбуждение ненависти и, как следствие, чувства мести (в первую очередь, в действующей армии) за убитых или поруганных жён, возлюбленных, детей, матерей, стариков-родителей.

Пробуждение чувства мести было направленным на каждого конкретного бойца — почти во всех случаях применения в этой кампании повелительного наклонения глагола убивать он использовался во II лице единственного числа (убей!) и почти никогда во II лице множественного числа (убивайте!).

Выходом для этой мести должно было стать убийство не просто немца как собирательного образа, а конкретного немца. Этноним почти во всех случаях также использовался в единственном лице (убей немца!) и подкреплялся вербальным и/или визуальным описанием действий, которые этот немец совершил — за что ему и следовало мстить (убивать).

Литературные произведения, ставшие основой для пропагандистского лозунга[править | править вики-текст]

Рассказ Михаила Шолохова «Наука ненависти»[править | править вики-текст]

Рассказ Михаил Шолохова, послуживший детонатором пропагандистской кампании, появился 22 июня 1942 года в «Правде» и на следующий день в «Красной звезде» стихийно. Шолохов, который не был и не считал себя журналистом[8], тяготился газетной работой, но главный редактор «Красной звезды» Давид Ортенберг максимально смягчил для него условия работы в газете — предоставив Шолохову возможность «ездить по фронтам и писать только то, что <…> будет по душе»[8].

Стихотворение Константина Симонова «Убей его!»[править | править вики-текст]

Статья Ильи Эренбурга «Убей!»[править | править вики-текст]

Поводом для статьи «Убей!», написанной и опубликованной в разгар летнего наступления немецких войск на Дону, всего за две недели до появления знаменитого приказа Сталина, получившего известность как «Ни шагу назад!» (Приказ № 227), стали, по словам автора, письма из Германии, обнаруженные у убитых солдат вермахта, из которых становится очевидным намерение немцев «превратить наш народ в рабов». Из этого автор делает вывод:

Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружьё. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьёт твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьёшь немца, немец убьёт тебя. Он возьмёт твоих [близких] и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоём участке затишье, если ты ждёшь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай вёрст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!

Впоследствии эта и другие статьи Эренбурга подвергались критике и становились предметом дискуссий[9].

Британский писатель Энтони Бивор в своей книге «Падение Берлина. 1945» утверждает, что подобные лозунги спровоцировали насилие, совершавшееся военнослужащими Красной армии в отношении гражданского населения на территории Германии в 19441945 годах[10].

По воспоминаниям самого Ильи Эренбурга, он ставил цель развеять существовавшие у значительной части советских солдат иллюзии о том, что, если «рассказать немецким рабочим и крестьянам правду, то они побросают оружие», что «миллионы [немецких] солдат идут в наступление только потому, что им грозит расстрел»[11]:

В начале войны у наших бойцов не только не было ненависти к врагу, в них жило некоторое уважение к немцам, связанное с преклонением перед внешней культурой. Это тоже было результатом воспитания. <…> Помню тяжелый разговор на переднем крае с артиллеристами. Командир батареи получил приказ открыть огонь по шоссе. Бойцы не двинулись с места. Я вышел из себя, назвал их трусами. Один мне ответил: «Нельзя только и делать, что палить по дороге, а потом отходить, нужно подпустить немцев поближе, попытаться объяснить им, что пора образумиться, восстать против Гитлера, и мы им в этом поможем». Другие сочувственно поддакивали. Молодой и на вид смышленый паренек говорил: «А в кого мы стреляем? В рабочих и крестьян. Они считают, что мы против них, мы им не даем выхода…» <…>

Конечно, самым страшным было в те месяцы превосходство немецкой военной техники: красноармейцы с «бутылками» шли на танки. Но меня не менее страшили благодушие, наивность, растерянность.

Я помнил «странную войну» — торжественные похороны немецкого летчика, рёв громкоговорителей… Война — страшное, ненавистное дело, но не мы её начали, а враг был силён и жесток. Я знал, что мой долг показать подлинное лицо фашистского солдата, который отменной ручкой записывает в красивую тетрадку кровожадный, суеверный вздор о своем расовом превосходстве, вещи бесстыдные, грязные и свирепые, способные смутить любого дикаря. Я должен был предупредить наших бойцов, что тщетно рассчитывать на классовую солидарность немецких рабочих, на то, что у солдат Гитлера заговорит совесть, не время искать в наступающей вражеской армии «добрых немцев», отдавая на смерть наши города и села. Я писал: «Убей немца!»

Свидетельствует Даниил Гранин:

В 1966 году одна знакомая двадцатилетняя девушка, случайно прочитав военные статьи Эренбурга, была возмущена — как так можно писать о немцах:
«Немцы не люди… отныне слово „немец“ для нас самое страшное проклятие… Нельзя стерпеть немцев. Нельзя стерпеть этих олухов с рыбьими глазами, которые презрительно фыркают на все русское…»
— Как не стыдно!
— Кому не стыдно?
— Как ему не стыдно! Как не стыдно перед немцами. Так обзывать народ, нацию.
Она говорила это в 1966 году. А Эренбург писал в 1942 году, в августе, когда немцы шли на Сталинград, наступали на Северном Кавказе. Я помню, как нужны нам были статьи Эренбурга, ненависть была нашим подспорьем, а иначе чем было еще выстоять. Мы не могли позволить себе роскошь разделить немцев на фашистов и просто мобилизованных солдат, шинели на них были одинаковые и автоматы. Это потом, в сорок четвертом, сорок пятом, стали подправлять, корректировать, разъяснять, и то мы не очень-то хотели вникать. А тогда было так. Были стихи Симонова «Убей его!» и стихи Суркова, статьи Толстого, Шолохова, Гроссмана, — никогда литература так не действовала на меня ни до, ни после. Самые великие произведения классиков не помогли мне так, как эти не бог весть какие стихи и очерки. Сейчас это могут еще подтвердить бывшие солдаты и солдатки, с годами это смогут объяснить лишь литературоведы.
Ах, неужели сегодня кому-то наши чувства могут показаться заблуждением?

Гранин Д. А. Прекрасная Ута // Наш комбат: Авт.сб. — М.: АСТ, 2004. — 448 с. — (Мировая классика). — 10 000 экз. — ISBN 5-17-024314-6.

Неточность цитирования[править | править вики-текст]

В послевоенной немецкой литературе и прессе Эренбург изображался идеологом уничтожения немецкого народа, призывавшим к истреблению немцев. При этом его высказывания обычно вырываются из контекста и не очень точно переводятся. Один из последних примеров — статья в газете «Die Welt» от 6 августа 2006 года:

Немцы — не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье … для нас нет ничего веселее немецких трупов.

— Die Welt 06.08.06 "Drei Generationen auf Heimatsuche"[12]

При этом фраза датируется не 1942-м, а концом 1944-го и трактуется, как призыв к расправе с мирным населением.

Аналогичное смещение датировки на конец 1944-го года происходит при попытках возложить на статью Эренбурга «Убей» ответственность за судьбы 2 миллионов немцев, погибших во время бегства из восточных областей, а также трагедии Восточной Пруссии.[13][14][15]

Полная цитата из оригинала несколько иная:

Некто Отто Эссман пишет лейтенанту Гельмуту Вейганду:

«У нас здесь есть пленные русские. Эти типы пожирают дождевых червей на площадке аэродрома, они кидаются на помойное ведро. Я видел, как они ели сорную траву. И подумать, что это — люди!..»

Рабовладельцы, они хотят превратить наш народ в рабов. Они вывозят русских к себе, издеваются, доводят их голодом до безумия, до того, что, умирая, люди едят траву и червей, а поганый немец с тухлой сигарой в зубах философствует: «Разве это люди?..»

Мы знаем все. Мы помним все. Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье. Отныне слово «немец» разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих близких и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! — это просит старуха-мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!

— Убей! // «Красная звезда», 24 июля 1942 год[10]

Ответная реакция[править | править вики-текст]

Письма-отчёты в газеты[править | править вики-текст]

Самодеятельные стихи[править | править вики-текст]

Если пропагандистская кампания «Убей немца!» в целом вызывала ожидаемую ответную реакцию — собственно убийство немцев и письма-отчёты в газеты, то стихотворения Симонова и других поэтов вызывали в ответ поток самодеятельных стихов советских бойцов, в каждом из которых рассказывалось о конкретном убийстве немца автором стихотворения, своими словами пересказывалось содержание пропагандистской кампании и, как правило, присутствовало самооправдание убившего.

Типичный образец таких самодеятельных стихов — стихотворение «Убей немца!», написанное в декабре 1943 года танкистом-разведчиком Владимиром Слёзкиным (р. 1924), после войны ставшим преподавателем марксистско-ленинской философии[16]:

И вот я убил его. Он —
Такой же, как я, молодой.
И замер на миг я, забыв про бой,
И молнией мысль: тоже чей-то ведь Зон[17]!
Русый, как русский,
Сверстник мой прусский!

Прости меня, Муттер[18] этого фрица!
Прости меня, мама, что стал я убийцей,
Что вынужден буду и впредь убивать —
Нет средства иного фашизм покарать!

Не я бы его — так он бы меня,
И плакала нынче моя бы родня,
Как плачут сегодня уже миллионы
Осиротевших советских семей,
И нет справедливей их гневного стона:
«Убей немца! Убей!»

И я вновь бросаюсь в кипение боя —
Задача моя проста,
И ненависть — чувство святое, —
Как совесть моя чиста.

Мы мстим! Мы караем! Мы судим
Фашизм — не немецкий народ!
И среди тех, кто отмщённым будет,
Будет и немец тот —
Русый, как русский,
Сверстник мой прусский,
Которого я сегодня убил!..

<...>[19]

Советские плакаты, в которых использовался лозунг «Убей немца!»[править | править вики-текст]

ЭТО СДЕЛАЛИ НЕМЦЫ!

Немцы пролили море крови советских людей — детей, женщин, стариков!
Немцы предали огню и разрушению наши города и сёла!
Немцы причинили неисчислимые бедствия и страдания советскому народу!

Воины Красной Армии, беспощадно уничтожайте немецких захватчиков!

Библиография[править | править вики-текст]

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Опубликовано под названием «Убей его!»: в газете «Красная звезда» 18 июля 1942 года; в «Комсомольской Правде» (19 июля 1942); в «Окнах ТАСС» (20 июля 1942); в журнале «Спутник агитатора» (№13, 1942); в ж-ле «Краснофлотец» (№15, 1942); в ж-ле «Политпросвет-работа» (№ 17-18, 1942); в кн.: «О любви и ненависти». Б. м., 1942; в кн.: «Флот в боях за Родину». Кн. I. М., 1942; в кн.: «Убей его! - Презрение к смерти». М., 1942 (ВУПОАП). См.: К.Симонов. Собрание сочинений. Том 1. Оглавление; см.также: Русская литературу ХХ века. Библиографический словарь: в 3х т., Москва, ОЛМА-Пресс, 2005. - с.328
  2. Опубликованна в газете «Красная звезда» № 172 (5236) 24 июля 1942 года. О. Ю. Пленков, ссылаясь на книгу Д. Робертса «Победа под Сталинградом», также утверждает о существовании статьи Эренбурга «Убей немца!», опубликованной в газете «Красная звезда» 13 августа 1942 г, в которой, по его словам, были такие строки: «Мы скажем утром „убей немца“ и ночью „убей немца“. Немцы заслонили от нас жизнь. Мы хотим жить. Мы хотим убить немцев… Мы их перебьём, это всякий понимает. Но нужно перебить их скорее, не то они разорят всю Россию, замучают ещё миллионы людей…» См. Пленков О. Ю. Третий рейх: Кризис и крах
  3. М. Шолохов. «Наука ненависти». Рассказ. — «Правда», 1942, 22 июня, № 173. Перепечатан газетой «Красная звезда», 1942, 23 июня
  4. Я.Черкасский. Илья Эренбург и немцы - Русская Германия, № 5 2011, 07.02.2011
  5. Panzer Leader. London.Futura.1979. P.440
  6. История России. А. С. Барсенков, А. И. Вдовин.
  7. Верт Александр. Россия в войне. 1941—1945
  8. 1 2 Ортенберг Давид. Год 1942: Рассказ-хроника / Предисл. Л. Лазарева. — М.: Политиздат, 1988. — 460 с.
  9. Григорий Панченко. Эренбург или Батшев? // Заметки по еврейской истории, № 2 (51), февраль 2005
  10. 1 2 УБЕЙ! Статья на vivovoco.astronet.ru
  11. И. Эренбург. «Люди, годы, жизнь»
  12. Drei Generationen auf Heimatsuche // Welt 06.08.06  (нем.)
  13. Reinhard Pözorny(Hg) Deutsches National-Lexikon- DSZ-Verlag. 1992. ISBN 3-925924-09-4
  14. Dieter Franck Jahre unseres Lebens 1945—1949/ R.Piper & Co Verlag, München. 1980 ISBN 3-492-02561-7
  15. Günter Böddeker Die Flüchtlinge. Die Vertreibung der Deutschen im Osten. By F.A. Herbig Verlagsbuchhandlung München, Berlin- 1980. Стр.18 ISBN 3-7766-1042-
  16. Биография Владимира Слёзкина
  17. Sohn (нем.) — сын.
  18. Mutter (нем.) — мать.
  19. Владимир Слёзкин. Убей немца!

Ссылки[править | править вики-текст]