Февральская революция

Февральская революция
Часовые охраняют арестованных царских министров в Таврическом дворце.
Страна	Российская империя

Февральская революция (также Февральская буржуазно-демократическая революция, Февральский переворот) — события в Петрограде февраля 1917 года, в результате которых в России де-факто была свергнута монархия и установилось двоевластие Временного правительства и Петросовета.

Предпосылки

Думская оппозиция

К моменту Февральской революции действовавшая на тот момент Госдума IV созыва фактически превратилась в основной центр оппозиции царскому правительству. Умеренное либеральное большинство Думы в 1915 году объединилось в Прогрессивный блок, открыто противостоявший царю; ядром парламентской коалиции стали партии кадетов и октябристов. За рамками блока остались как отстаивавшие идею самодержавия правомонархические депутаты, так и левые радикалы (меньшевики и трудовики; большевистская фракция в 1914 году была арестована, как не поддержавшая войну).

Основным требованием Думы стало введение в России ответственного министерства, то есть правительства, назначаемого Думой и ответственного перед Думой. На практике это означало трансформацию государственного строя с самодержавного на конституционную монархию по образцу Великобритании.

Вступление Российской империи в мировую войну, с первой в истории страны мобилизацией многомилионной армии и формированием сплошной линии фронта протяженностью тысячи километров, вскоре потребовало и массового перевода российской промышленности на военные рельсы. С 1915 года крупные российские промышленники приступили к формированию военно-промышленных комитетов — независимых общественных организаций в поддержку военных усилий империи (см. также Особое совещание по обороне).

Ко времени Февральской революции эти организации во главе с Центральным военно-промышленным комитетом и Земгором фактически превратились в рупор близкой к Госдуме либеральной оппозиции. Уже II Съезд ВПК (25-29 июля 1915 года) выступил с лозунгом ответственного министерства. Председателем Московского ВПК был избран известный купец Рябушинский П. П..

Движение ВПК выдвинуло ряд будущих деятелей Временного правительства; так, председателем Центрального ВПК в 1915 году был избран Гучков А. И., председателем Земгора — князь Львов Г. Е. В то же время движение представляло только крупных промышленников; под давлением левых радикалов с февраля 1916 года в составе комитетов начали появляться Рабочие группы. Так, в составе Центрального ВПК появилась Рабочая группа во главе с меньшевиком Гвоздевым К. А.

Отношения царского правительства с движением ВПК оставались прохладными. Особое раздражение вызывала близкая к меньшевикам Рабочая группа, которая во время Февральской революции фактически стала ядром Петросовета. В начале 1917 года Рабочая группа поддержала организацию в годовщину события 9 января 1905 года всеобщей забастовки. В конце января 1917 года Рабочая группа начала организовывать новую антиправительственную демонстрацию в день открытия новой сессии Госдумы; выпущенное ей воззвание требовало «решительного устранения самодержавного режима», и окончательно переполнило чашу терпения властей. В ночь с 26 на 27 января 1917 года Рабочая группа была арестована, за исключением внедрённого в эту организацию полицейского провокатора В. Амбросимова.

«Великокняжеская фронда»

Начиная с осени 1916 года, в оппозицию к Николаю II встали уже не только левые радикалы и либеральная Госдума, но даже ближайшие родственники самого царя — великие князья, которых на момент революции насчитывалось 15 человек. Их демарши вошли в историю, как «великокняжеская фронда», по аналогии с фрондой принцев во Франции XVII века. Общим требованием великих князей стало устранение от управления страной Распутина и царицы-немки, и введение ответственного министерства.

Особенно радикальными для великого князя взглядами отличался Николай Михайлович, за свой радикализм даже получивший от современников прозвище «Филипп Эгалите»; подобно своему «тёзке», великий князь впоследствии также погиб во время революционного террора. 1 ноября 1916 года Николай Михайлович направил царю письмо, потребовавшее отстранения императрицы от управления страной и введения ответственного министерства:

Пока производимый тобою выбор министров при том же сотрудничестве был известен только ограниченному кругу лиц, дела могли ещё идти, но раз способ стал известен всем и каждому и об этих методах распространилось во всех слоях общества, так дальше управлять Россией немыслимо…Ты веришь Александре Федоровне. Оно и понятно. Но что исходит из её уст, есть результат ловких подтасовок, а не действительной правды…Если бы тебе удалось устранить это постоянное вторгательство во все дела тёмных сил, сразу началось бы возрождение России и вернулось бы утраченное тобою доверие громадного большинства твоих подданных. Все последующее быстро наладится само собой; ты найдешь людей, которые, при изменившихся условиях, согласятся работать под твоим личным руководством… Когда время настанет, а оно уже не за горами, ты сам, с высоты престола можешь даровать желанную ответственность министров перед тобою и законодательными учреждениями…

7 ноября 1916 года с аналогичным письмом к царю обратился великий князь Николай Николаевич:

Опомнись, пока не поздно. Дай ответственное министерство. Еще в июне того года я тебе говорил об этом. Ты все медлишь. Смотри, чтобы не поздно было потом. Пока еще время есть, потом уже поздно будет.

11 (24) ноября похожее письмо написал великий князь Георгий Михайлович, особо отметивший всеобщую ненависть к премьер-министру Штюрмеру Б. В., в тот же день — Михаил Александрович, 15 ноября — Михаил Михайлович.

Исследователь Куликов С. В. называет ядром «кристаллизации» фронды великого князя Николая Михайловича, перешедшего в оппозицию после назначения премьер-министром этнического немца Штюрмера. Среди других членов императорской фамилии, открыто сочувствовавших либеральным идеям, исследователь называет также великого князя Александра Михайловича, зятя Николая II принца Ольденбургского П. А., тётю Марию Павловну и даже будущего предполагаемого преемника на престоле, великого князя Михаила Александровича, который прямо заявлял, что «сочувствует английским порядкам» (парламентаризму).

Как отмечает Куликов, в оппозицию к царю встала даже его собственная мать, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, 28 октября в Киеве прямо потребовавшая отставки Штюрмера.

2 декабря великий князь Павел Александрович, после царской опалы на Николая Михайловича возглавивший фронду, от имени семейного совета Романовых потребовал о царя введения конституции.

Действия великих князей не ограничились только письмами. 16 декабря 1916 года одним из соучастников убийства Распутина стал великий князь Дмитрий Павлович. Это обстоятельство поставило царя перед сложным моральным выбором: он должен был осудить собственного родственника за убийство. Не в силах сделать это, царь ограничился высылкой великого князя в действующую армию в Персию. Ещё большим шоком для Николая II стало то, что на стороне убийцы выступил целый ряд членов императорской фамилии, обратившиеся к нему с коллективным письмом, просившем даже ещё большего снисхождения к Дмитрию Павловичу. Письмо было подписано, как

Вашего Императорского Величества горячо преданные и сердечно любящие

Ольга (королева эллинов). Елисавета (в. кн. Елисавета Maврикиевна), Мария (вел. княгиня). Иоанн. Кирилл. Елена. Виктория. Гавриил. Борис. Константин. Андрей. Игорь. Павел. Николай Михайлович. Мария (в. кн. Мария Павловна младшая). Сергей Михайлович

После убийства Распутина взгляды «фронды» становились всё более решительными. Председатель Госдумы Родзянко М. В. в своих мемуарах утверждает, что великая княгиня Мария Павловна в последних числах декабря 1916 года в частном разговоре будто бы предлагала ему «устранить, уничтожить» императрицу.

Французский посол в Петрограде Морис Палеолог в своём дневнике сделал запись от 22 декабря 1916 года, утверждавшую, что великие князья Кирилл, Борис и Андрей Владимировичи открыто обсуждают перспективы дворцового переворота с целью воцарения великого князя Николая Николаевича. По сведениям посла, аналогичные разговоры также открыто вёл великий князь Гавриил Константинович.

К новому 1917 году отношения царя и императрицы с остальными членами императорской фамилии испортились настолько, что они даже собирались не явиться на традиционный новогодний приём. За исключением великого князя Николая Михайловича, остальные Романовы на приём всё же явились, однако церемония отличалась «исключительной сухостью». Царь молча выслушал все поздравления, и никому не отправил рождественских подарков. 4 февраля герцог Лейхтенбергский А. Г. даже попросил от царя потребовать от всей императорской фамилии вторичной присяги себе, в ответ на что Николай II заметил, что он «напрасно беспокоится о таких пустяках».

В начале января полиция перехватила письмо Юсуповой З. Н. сестре царя, великой княгине Ксении Александровне; в этом письме высказывалось глубокое сожаление, что убийцы Распутина «не довели своего дела до конца, и не убрали всех, кого следует…Теперь остаётся только ЕЁ [императрицу] запереть».

«Фронда» была с лёгкостью пресечена царём, который к 22 января 1917 года под разными предлогами выслал из столицы великих князей Николая Михайловича, Дмитрия Павловича, Андрея и Кирилла Владимировичей. Таким образом, четыре великих князя оказались в царской опале. 3 марта 1917 года Николай Михайлович описал итоги «фронды» следующим образом:

В декабре, уж своей шкуры ради, собрались мы, великие князья, и послали ему депутацию: заточай жену, давай ответственное министерство. И слушать не стал. Без воли всегда был, а жена и последние остатки у него отняла.

Между тем история с «фрондой» имела непосредственное продолжение уже во время бурных событий Февральской революции. Безуспешно стремясь сохранить монархию, великие князья Михаил Александрович, Кирилл Владимирович и Павел Александрович 1 марта 1917 года подписали проект манифеста «О полной конституции русскому народу» («великокняжеский манифест»). Отречения царя этот проект не предусматривал.

Параллельно с этими событиями, царь в последние месяцы перед революцией столкнулся перед практически непрерывным давлением с требованиями учредить ответственное министерство. Помимо либеральной Думы и «фрондирующих» великих князей, к этим требованиям присоединилось также множество других лиц.

Британский посол в Петрограде Дж. Бьюкенен на скандальной аудиенции 30 декабря 1916 года высказал мнение, что последний состав царского правительства назначен под влиянием действовавших через императрицу «германских агентов», и посоветовал назначить премьер-министром «человека, к которому питали бы доверие как он сам [царь], так и народ, и позволил бы ему избрать своих коллег».

7 января 1917 года того же потребовал председатель Госдумы камергер Родзянко, 29 января — Клопов А. А., 8 февраля в завуалированной форме в пользу ответственного министерства высказался губернский предводитель московского дворянства Базилевский П. А. 4 февраля к этим требованиям присоединился также лорд А. Милнер, глава британской делегации на Петроградской конференции союзников.

Заговор против Николая II

В ночь на 17 декабря 1916 года группой заговорщиков был убит Распутин Г. Е.; в число заговорщиков вошли, в частности, известный в то время правомонархический депутат Пуришкевич, и даже один из ближайших родственников царя — великий князь Дмитрий Павлович. Сами заговорщики считали Распутина центром так называемых «тёмных сил», якобы негативно влияющих на царя и императрицу.

Как отмечает Ричард Пайпс,

К концу 1916 года все политические партии и группировки объединились в оппозицию к монархии. Впрочем, это было их единственной точкой соприкосновения — ни в чем другом они не сходились. Крайне левых не устраивало что-либо меньшее, чем радикальное преобразование политического, социального и экономического устройства России. Либералы и либерал-консерваторы удовольствовались бы парламентской демократией. И те и другие, при всем их различии, вели речь об институтах власти. Крайне правые, теперь тоже примкнувшие к оппозиции, напротив, сосредоточили внимание на личностях политических деятелей. По их мнению, в российском кризисе повинен был не сам режим, а люди, стоявшие у кормила власти, а именно императрица-немка и Распутин. И стоит убрать их с политической арены, считали они, как все пойдет хорошо.

Однако, как также отмечает исследователь, после устранения Распутина начали возникать планы уже насильственного смещения Николая II с престола с отречением его в пользу одного из великих князей, по образцу дворцовых переворотов XVIII века. По данным Ричарда Пайпса, первый подобный заговор возник вокруг будущего премьер-министра Временного правительства, известного в то время деятеля Земгора князя Львова, и предполагал воцарение популярного в войсках великого князя Николая Николаевича. Соответствующее предложение было передано ему 1 января 1917 года через тифлисского городского голову Хатисова. Великий князь от предложения отказался, заявив, что «мужик и солдат не поймут насильственного переворота», однако извещать царя о заговоре он тоже не стал. После этого в качестве основной кандидатурой на роль нового царя стал рассматриваться родной брат Николая II, великий князь Михаил Александрович. План предусматривал отречение царя в пользу несовершеннолетнего наследника при регентстве Михаила.

Группа современных историков во главе с д.и.н. А. Б. Зубовым в «Истории России. XX век» пишут(с.381):

«Силы, оппозиционные Николаю II, готовили государственный переворот начиная с 1915 года. Это были и лидеры различных политических партий, представленные в Думе, и крупные военные, и верхушка буржуазии, и даже некоторые члены Императорской фамилии. Предполагалось, что после отречения Николая II, на престол взойдет его несовершеннолетний сын Алексей, а регентом станет младший брат царя — Михаил. В ходе Февральской революции этот замысел начал осуществляться»

Глава партии октябристов (во время ПМВ также председатель Центрального Военно-промышленного комитета) А. И. Гучков после эмиграции рассказывал, что осенью 1916 «родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику. В этих пределах план очень быстро сложился. К этой группе двух инициаторов (Н. В. Некрасов и Гучков) присоединился по соглашению с Некрасовым М. И. Терещенко, и таким образом образовалась та группа, которая взяла на себя выполнение этого плана… примкнул к нашему кружку и князь Вяземский». Осенью 1916 года А. И. Гучков через свои связи в Военно-промышленных комитетах вовлек в заговор двух-трех командующих фронтами (во главе с Н. В. Рузским) и несколько чиновников Департамента ж\д в Петрограде, а в последние дни перед Февральской революцией и начальник штаба Верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева. 9 февраля 1917 года в кабинете председателя IV Государственной думы М. В. Родзянко состоялось совещание лидеров оппозиционных думских фракций. Присутствовали также приглашенные на него генерал Н. В. Рузский и полковник А. М. Крымов. Переворот согласно сделанным здесь наметкам, должен был произойти не позже апреля 1917 года (на апрель было запланировано согласованное с союзниками по Антанте наступление — которое неизбежно вызвало бы подъем патриотизма и невозможность переворота). План заговорщиков был прост (и воплотился в жизнь 1 марта): во время очередной поездки государя в Ставку в Могилев постараться задержать царский поезд (эта задача возлагалась на главнокомандующего Северным фронтом Н. В. Рузского), а арестовав царя заставить его отречься от престола По данным С. П. Мельгунова, в феврале 1917 г. с Родзянко встречался также и генерал М. В. Алексеев.

Некоторые исследователи полагают, что резкое обострение противостояния власти и оппозиции в 1916—начале 1917 гг. было вызвано обвинениями властей в адрес Земгора и Военно-промышленных комитетов (созданных и контролируемых оппозицией, но дотируемых государством) в коррупции

Генерал царского охранного отделения Спиридович А. И. так описал обстановку в Петрограде 20 февраля 1917 года, непосредственно перед революцией:

Повидав кое-кого из Охранного Отделения понял, что они смотрели на положение дел — безнадежно. Надвигается катастрофа, а министр видимо не понимает обстановки и должные меры не принимаются. Будет беда. Убийство Распутина положило начало какому-то хаосу, какой-то анархии. Все ждут какого-то переворота. Кто его сделает, где, как, когда — никто ничего не знает. А все говорят и все ждут. Попав же на квартиру одного приятеля, серьезного информатора, знающего всё и вся, соприкасающегося и с политическими общественными кругами, и с прессой и миром охраны, получил как бы синтез об общем натиске на правительство, на Верховную Власть. Царицу ненавидят, Государя больше не хотят. За пять месяцев моего отсутствия как бы всё переродилось. Об уходе Государя говорили как бы о смене неугодного министра. О том, что скоро убьют Царицу и Вырубову говорили так же просто, как о какой-то госпитальной операции. Называли офицеров, которые, якобы, готовы на выступление, называли некоторые полки, говорили о заговоре Великих Князей, чуть не все называли В. К. Михаила Александровича будущим Регентом.

Вопреки распространённому мнению, до Николая II дошли сведения о готовившихся против него заговорах. Как подчёркивает исследователь Куликов С. В. в фундаментальной работе «Бюрократическая элита Российской империи накануне падения старого порядка», ещё осенью 1916 года соответствующая информация была передана царю через дворцового коменданта Воейкова В. Н., однако Николай II нашёл опасения коменданта «преувеличенными».

В конце декабря 1916 года имевшиеся у него сведения о заговорах попытался сообщить астраханский черносотенец Тиханович-Савицкий Н. Н., однако царь отказался дать ему аудиенцию, заявив, что «слишком занят». Так и не получив аудиенции, Тиханович-Савицкий 30 декабря передал царю через адмирала Нилова К. Д. письмо, сообщавшее о том, что Земгор во главе с князем Львовым готовит заговор. Судя по тексту, автор был хорошо информирован; в заключение он посоветовал целиком разогнать Земгор, иначе он «сделает своё дело», на что царь наложил резолюцию: «Во время войны общественные организации трогать нельзя».

В начале января 1917 года премьер-министр князь Голицын Н. Д. сообщил Николаю II, что «жизнь царя и царицы в опасности», и что в полках «открыто говорят об объявлении другого царя», на что сам царь заметил: «Императрица и я знаем, что мы в руке Божией. Да будет воля его!».

В конце января о заговоре царю сообщил флигель-адъютант Мордвинов А. А., на что Николай II ответил: «Ах, опять о заговоре, я так и думал, что об этом будет речь, мне и раньше уже говорили… добрые, простые люди все беспокоятся… я знаю, они любят меня и нашу матушку Россию и, конечно, не хотят никакого переворота. У них то уж наверно более здравого смысла, чем у других».

13 февраля председатель Госдумы Родзянко сообщил генералу Гурко В. И., что, по его сведениям, «подготовлен переворот», и «совершит его чернь», и попросил донести эту информацию до царя. В тот же день генерал на аудиенции высказался в пользу ответственного министерства; при этом Гурко грубо нарушил придворный этикет, опоздав на аудиенцию и заставив царя ждать.

Непосредственно перед революцией директор Департамента полиции Васильев А. Т. подготовил для министра внутренних дел Протопопова доклад, сообщавший о наличии одновременно двух революционных заговоров. Однако ни Протопопов, ни премьер-министр князь Голицын произвести соответствующие аресты так и не решились.

В 1983 году, за рубежом, было опубликовано признание главного либерального идеолога Февральской революции, министра первого состава Временного правительства П. Н. Милюкова, которое он сделал в узком кругу единомышленников после своей отставки, в мае 1917 г.,, и затем изложил в одном из писем вскоре после Октябрьского переворота:

«Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление (весной 1917 года), результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей, так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю».

Военная и экономическая ситуация накануне революции

Известно мнение, что Февральская революция явилась следствием неудач русского правительства в ходе Первой мировой войны — однако, как по наблюдениям современников тех событий, так и по данным современных историков, «пессимистические настроения в тылу были значительно сильнее, чем на фронте», и особенно сильными пессимизм и оппозиция были в Петрограде — по мнению некоторых исследователей, в Петрограде это походило на повальное безумие или «массовую истерию».

Хотя военная катастрофа весны-лета 1915 года и «снарядный голод» были успешно преодолены, 1916 год был в целом успешен для России в военном отношении, и положение на фронтах к 1917 году было стабильное, а на апрель 1917 года Петроградская конференция стран Антанты (проходившая в январе-феврале 1917 г.) планировала широкое совместное наступление, и по возвращении в Лондон глава английской миссии Милнер доложил военному кабинету Великобритании, что революция, хотя, скорее всего, и неизбежна, но произойдет уже после окончания войны, и что «в разговорах о революции в России очень уж много преувеличений». Кроме того, Милнер в своем отчете отметил: «что может произойти — это дворцовая революция. Император и императрица поразительно непопулярны»

Более скептически были настроены послы союзных держав, находившиеся непосредственно в Петрограде. В октябре 1916 года произошли первые волнения в дислоцированных в Петрограде запасных батальонах. 17 октября до 12 тыс. невооруженных солдат запасных батальонов 181-го полка присоединились к 30 тыс. бастующим рабочим Выборгской стороны. 29 октября произошёл ещё более скандальный случай: бастовавшие рабочие «сняли» филиал компании «Рено», силой вынудив его присоединиться к забастовке; вызванные для разгона забастовщиков два батальона солдат вместо рабочих открыли огонь по полиции, и были разогнаны казаками. Вместе с тем, надёжность самих казаков также оказалась под вопросом; как отмечает исследователь Нефёдов, первый случай отказа казаков стрелять в толпу отмечен в мае 1916 года, всего таких случаев за 1916 год зафиксировано 9.

Под впечатлением от этих событий, французский посол Морис Палеолог в конце 1916 года сообщал своему руководству:

Благоволите передать от моего имени г. президенту республики и г. председателю совета министров, что вы меня оставляете в большой тревоге. В России готовится революционный кризис; он чуть было не разразился пять недель тому назад; он только отложен. С каждым днем русский народ все больше утрачивает интерес к воине, и анархистский дух распространяется во всех классах, даже в армии. Приблизительно в конце октября в Петрограде произошёл очень показательный инцидент, о котором я осведомил г. Бриана. На Выборгской стороне вспыхнула стачка, и полиция была сильно потрепана рабочими; вызвали два пехотных полка, расквартированных по соседству. Эти два полка стреляли в полицию. Пришлось поспешно вызвать дивизию казаков, чтобы образумить мятежников. Следовательно, в случае восстания нельзя рассчитывать на армию… Мой вывод, что время больше не работает на нас, по крайней мере, в России, что мы должны уже теперь предвидеть банкротство нашей союзницы и сделать из этого все необходимые выводы.

Несмотря на все это, в феврале 1917 года почти весь Петроград ждал скорой революции. Бернард Пэрс сформулировал это противоречие следующим образом: «фронт был здоров, тыл же прогнил». Британский военный атташе в России Альфред Нокс отмечал, что «если бы не развал национального единства в тылу, русская армия могла увенчать себя новой славой в кампании 1917 года».

В преддверии планировавшегося весеннего наступления 1917 года царское правительство приступило в 1916 году к формированию дивизий уже 4-й очереди на основе ратников 2-го разряда (в современных терминах — ополчение 2-й очереди). Ричард Пайпс указывает, что эти солдаты набирались по большей части из старших возрастов, многие из которых были крайне недовольны своей мобилизацией. Военный историк Керсновский А. А. характеризует эти «полчища четвёртой очереди», как «мертворождённые», и отличавшиеся самой низкой боеготовностью в армии. Крупной ошибкой царского правительства стало использование бурлящей столицы империи в качестве огромной перевалочной базы для войск; здесь было сосредоточено как множество солдат запасных батальонов, проходивших обучение перед отправкой на фронт, так и военнослужащие, отозванные с фронта после ранения. Как отмечает Керсновский,

Взятые от сохи новобранцы и не проходившие раньше службы в войсках ратники 2-го разряда попадали в запасные полки. Эти организационные соединения насчитывали по 20000 — 30000 человек при офицерском и унтер-офицерском составе, рассчитанном на обыкновенный полк в 4000 штыков. Роты этих запасных полков — по 1000 человек и более — приходилось делить на литерные роты в 250 350 человек. Литерной ротой командовал прапорщик, только что выпущенный, имевший помощниками двух — трёх унтер-офицеров, иногда ещё одного прапорщика, столь же неопытного, как он сам. Оружие имелось в лучшем случае у половины обучаемых, обычно же винтовка приходилась на звено. В пулеметных командах имелось по два пулемета, зачастую неисправных, и на этих двух пулеметах два прапорщика должны были за шесть недель подготовить 900 пулеметчиков. За невозможностью показа приходилось обучать рассказом — отбывать номер, одинаково тягостный и для обучаемых, и для обучающих.

Запасные войска были скучены в крупных населённых центрах. Военное ведомство не озаботилось устройством военных городков — лагерей, где, вдали от тыловых соблазнов, можно было вести серьёзные занятия на местности. Эта система лагерей была, между прочим, принята во всех воевавших странах — как союзных, так и неприятельских. Литерные роты выводились на улицы и площади городов. Здесь им производилось учение, заключавшееся в поворотах и маршировке. Иногда на панелях, под сбивчивые команды неопытных начальников, производились перебежки по воображаемой местности. Подобного рода упражнения ничего не прибавляли к сноровке солдата и тактическим познаниям прапорщика.

…

Нагромождение запасных войск в больших городах имело огромное развращающее влияние на людей. Глазам солдата открывалась разгульная картина тыла с его бесчисленными соблазнами, бурлившей ночной жизнью, повальным развратом общественных организаций, наглой, бьющей в глаза роскошью, созданной на крови. … Подобно запасным частям, лазареты были тоже скучены в больших городах. И население и войска могли свободно созерцать ужасы войны.

Распространено также мнение, что война поразила систему хозяйственных связей, прежде всего — между городом и деревней, что в стране обострилось положение с продовольствием, a решение о введении «продразвёрстки» лишь его усугубило. Однако, урожай 1916 года был большим, и наряду с продразверсткой в 1916 году сохранялась и ранее действовавшая система государственных закупок на свободном рынке. Вместе с тем исследователь Нефёдов С. А. детально анализирует механизм возникновения осенью 1916 — зимой 1916/1917 годов перебоев в снабжении хлебом вследствие того, что сельские производители в условиях военной инфляции начинают массово придерживать продовольствие, ожидая ещё большего повышения цен.

Что касается первых и единственных за всю войну перебоев в снабжении Петрограда хлебом в феврале 1917 года, то, по оценке генерала Хабалова С. С., во время революции — командующего Петроградским военным округом, «ни о каком голоде, даже о недоедании питерских рабочих в феврале 1917 года и речи не могло быть — на 23 февраля запасов города хватило бы на 10-12 дней, и хлеб все время поступал в столицу»(с.371). По оценке петроградского градоначальника Балка А. П., хлеба должно было хватить даже на 22 дня.

За 2,5 года войны в России сменилось 4 правительства, что получило название «министерской чехарды». Особое раздражение либеральной думской оппозиции вызывало назначение премьер-министром во время войны с Германией этнического немца Штюрмера Б. В., по мнению великого князя Георгия Михайловича, высказанному в письме царю 11 (24) ноября 1916 года, «ненависть к Штюрмеру чрезвычайная». Однако, нет сведений о том, что это отразилось каким либо негативным образом управлении, в промышленности и в деревне, военно-промышленном комплексе, на военных поставках, или на международных отношениях. Наоборот, к 1917 году многие проблемы фронта и тыла, имевшие место весной-летом 1915 года, были преодолены.

Уровень жизни и социальное страхование рабочих накануне Февральской революции

Хотя цены стремительно росли (к концу 1916 года — более чем в три раза по сравнению с довоенным временем), опережая рост доходов населения, но известно также, что к 1917 году «квалифицированный столичный рабочий на оборонном заводе получал редко меньше пяти рублей в день, чернорабочий — трёх, в то время как фунт чёрного хлеба стоил 5 коп., говядины — 40 коп., сливочного масла — 50 коп., и все эти продукты были в продаже».(с.371). Покупательная способность средних зарплат российских рабочих была такой, как у европейских рабочих, и лишь немного ниже, чем у американских, — с учётом более низких цен на продукты питания (а также и на другие товары первой необходимости и на аренду жилья). При этом в царской России во время Первой мировой войны не вводилась карточная система на продукты (кроме как на сахар, с августа 1916 года)'. Известно(Глава 5, раздел 5.4.1), что 10 октября 1916 г. в Особом совещании по продовольственному вопросу был выдвинут проект введения карточной системы, но он не был принят. Хотя к этому времени в некоторых городах уже существовали свои карточки, но продажа продуктов по ним осуществлялась в небольших размерах и была лишь дополнением к свободному рынку (С. 177—203). В то же время во всех других воюющих странах карточная система на продукты питания была всеобъемлющей (особенно тяжелое положение с продуктами с\х было в Германии)(Глава 11, раздел 11.2).

Данные по Военной инфляции (по росту цен и зарплат в 1914—1917 гг.) в разных источниках сильно (в 1,5-2 раза!) разнятся. Сильно разнятся в разных источниках и данные по абсолютным величинам средних зарплат по РИ в целом или на отдельных заводах к февралю\марту 1917 года — от 112 руб. в месяц в среднем по России и 163,3р. в месяц в металлообрабатывающей промышленности до 160—400 руб. в месяц (в зависимости от разряда рабочих, на Обуховском заводе) — однако, точно известен прожиточный минимум, рассчитанный в феврале 1917 г. на Обуховском заводе в Петрограде (оборонный завод Морского ведомства): «В феврале 1917 г. по распоряжению Морского ведомства среди рабочих было проведено анкетирование о минимальном бюджете рабочей семьи. Анализ этих анкет определил среднюю стоимость содержания семейства из трёх человек в 169 руб. (в месяц), из которых 29 руб. шли на жильё, 42 руб. — на одежду и обувь, остальные 98 руб. — на питание». При этом на Обуховском заводе низшая месячная зарплата (последний разряд) была 160р, все остальные рабочие получали от 225 до 400 руб. в месяц, при средней зарплате около 300 руб.. По тем же источникам, месячные зарплаты с начала войны по февраль 1917 г. выросли: на Обуховском заводе более чем в 4 раза (месячная зарплата в середине 1914 года была около 71 руб.), то есть полностью компенсировали рост цен; в среднем по России зарплаты рабочих с начала войны выросли 2.5 – 3 раза (то есть не полностью компенсировали рост цен).

Известно также, что налоги, которые платили рабочие (и вообще люди наёмного труда) в России при Николае II (вплоть до его отречения в марте 1917 года) были самыми низкими среди всех развитых стран, как по абсолютной величине, так и (в меньшей степени) в процентах от зарплаты: «Прямые налоги на 1 жителя в России составляли 3 руб. 11 коп., а косвенные — 5 руб. 98 коп. Во Франции они составляли соответственно (в пересчете) 12,25 и 10 рублей; В Германии — 12,97 и 9,64 рубля; В Англии — 26,75 и 15,86 рубля». В процентах от дохода на 1 жителя общая сумма налогов составляла: во Франции 6,5%, в Германии 7,7%, в Англии 13,7% (по данным С.Н. Прокоповича на 1913 г.). В России в 1913 г. при средней зарплате рабочих 300 руб. общая доля налогов составляла менее 4%, а в 1916 г. при средней зарплате 492 руб. — менее 2%. В процентах от дохода на 1 жителя России (по С.Н. Прокоповичу) — 7,2%, что сопоставимо с Германией и Францией, и примерно в 2 раза меньше чем в Англии.

Социальное страхование рабочих в России после 1912 (и до 1917) года было не хуже, чем в Европе и США. Согласно данным д.и.н. М. А. Фельдмана(с.45), к 1914 году рабочие казённых фабрик получили и право на государственную пенсию за выслугу лет («за долговременную беспорочную службу»). Рабочие отдельных отраслей (горнозаводской) и отдельных заводов были обеспечены государственным социальным страхованием и задолго до 1912 года. Закон о социальном страховании 1912 года распространялся и на рабочих частных предприятий (по страхованию несчастных случаев и по болезни), и они могли получать социальное страхование (и до 1912 года) ещё и через т.н. эмеритуры (2/3 которых обеспечивали хозяева предприятия), в том числе и пенсии за выслугу лет..

Сравнивая средние зарплаты российских рабочих до 1917 года со средними зарплатами европейских и американских рабочих, академик С. Г. Струмилин показал, что: «Заработки российских рабочих были одними из самых высоких в мире, занимая второе место после заработков американских рабочих. <…> Реальный уровень оплаты труда в промышленности России был достаточно высок и опережал уровень оплаты труда в Англии, Германии, Франции». Известно также, что «высокий уровень заработной платы русских рабочих сочетался с большим, чем в других странах, количеством выходных и праздничных дней. У промышленных рабочих число выходных и праздников составляло 100—110, а у крестьян достигало даже 140 дней в год. <…> Перед самой революцией продолжительность рабочего года в России составляла в промышленности в среднем около 250, а в сельском хозяйстве — около 230 дней. Для сравнения скажем, что в Европе эти цифры были совсем иными — около 300 рабочих дней в год, а в Англии — даже 310 дней».

Известно публичное заявление Ленина в январе 1917 года в Швейцарии, что он не рассчитывает дожить до революции, но что её увидит молодежь.

Распутинщина

Высшая государственная власть оказалась также злонамеренно дискредитирована оппозицией цепью скандалов вокруг Г. Е. Распутина и его окружения, которых называли тогда «тёмными силами». К 1916 г. возмущение распутинщиной достигло уже российских вооружённых сил — как офицерства, так и нижних чинов. Роковые ошибки царя в сочетании с потерей доверия к царской власти привели её к политической изоляции, а наличие активной оппозиции создало благоприятную почву для политической революции. Широко распространились слухи об измене, проникшей на вершину власти; главной предательницей общественное мнение считало императрицу Александру Фёдоровну. Не менее популярными были и слухи об интимной связи императрицы и Распутина.

Многие циркулировавшие в обществе слухи об императрице носили откровенно фантастический характер, как то: «дороговизна оттого, что государыня императрица отправила за границу 30 вагонов сахару», несколько раз появляются слухи, что она уже арестована за шпионаж, и что в Царском Селе якобы находился прямой провод для связи с Берлином. В январе 1916 появляются слухи, что императрица якобы разводится с Николаем II, и уходит в монастырь. После гибели британского военного министра Китченера появляются слухи, что императрица, сама будучи этнической немкой, якобы выдала Германии его местонахождение. После Февральской революции был проведён тщательный обыск царскосельского дворца, однако никаких «прямых проводов» и «радиотелеграфных станций» обнаружено не было.

Как известно, Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства с марта по октябрь 1917 года тщательно искала доказательства «измены» (а также и коррупции в царском правительстве). Были допрошены сотни людей. Ничего найдено не было. Комиссия пришла к выводу, что ни о никакой измене России со стороны императрицы не могло быть и речи. Посол Великобритании в России Дж. Бьюкенен в своём докладе в Лондоне в феврале 1917 года подчеркивал, что императрица (Александра Федоровна) «не только не работает в интересах Германии, как это часто утверждают, но она более всех других предана идее самодержавия в России и войны против Германии до полной победы союзников». Однако Бьюкенен, как и многие, был резко настроен против Распутина.

По мнению директора Департамента полиции А. Т. Васильева (он служил в «охранке» Петербурга с 1906 г., и возглавлял полицию в 1916-17гг.):

Множество раз я имел возможность встречаться с Распутиным и беседовать с ним на разные темы.<…> Ум и природная смекалка давали ему возможность трезво и проницательно судить о человеке, только раз им встреченном. Это тоже было известно царице, поэтому она иногда спрашивала его мнение о том или ином кандидате на высокий пост в правительстве. Но от таких безобидных вопросов до назначения министров Распутиным — очень большой шаг, и этот шаг ни царь, ни царица, несомненно, никогда не делали <…> И тем не менее люди полагали, что все зависит от клочка бумаги с несколькими словами, написанными рукой Распутина… я никогда в это не верил, и хотя иногда расследовал эти слухи, но никогда не находил убедительных доказательств их правдивости. Случаи, о которых я рассказываю, не являются, как может кто-то подумать, моими сентиментальными выдумками; о них свидетельствуют донесения агентов, годами работавших в качестве слуг в доме Распутина и, следовательно, знавших его повседневную жизнь в мельчайших деталях. <…> Распутин не лез в первые ряды политической арены, его вытолкнули туда прочие люди, стремящиеся потрясти основание российского трона и империи… Эти предвестники революции стремились сделать из Распутина пугало, чтобы осуществить свои планы. Поэтому они распускали самые нелепые слухи, которые создавали впечатление, что только при посредничестве сибирского мужика можно достичь высокого положения и влияния.

Последний начальник Петроградского охранного отделения Глобачёв К. И., в том числе курировавший полицейскую слежку за Распутиным, характеризует его деятельность следующим образом:

Его [Распутина] просто влекло к женскому телу чувство похоти и разврата. Часто, не довольствуясь окружавшим его добровольным гаремом, он пользовался обыкновенными уличными проститутками… Я не могу указать все те назначения и дела, которые провёл Распутин, но некоторые из них сохранились у меня в памяти, Так, например, своими назначениями исключительно были обязаны Распутину: министр внутренних дел Алексей Николаевич Хвостов, товарищ его Степан Петрович Белецкий, министр внутренних дел Штюрмер, министр внутренних дел Протопопов, обер-прокурор Св. Синода Раев, министр юстиции Добровольский, митрополит Питирим, епископ Варнава, главнокомандующий Северо-Западным фронтом ген. Рузский и т. д. Мне нетрудно было вперед определить, кто намечается на какой-либо высокий пост, так как Распутин, бывший все время под охраной моих людей, в то же время был и под их наблюдением, и ни одно из его конспиративных свиданий с лицами, домогавшимися назначения, не ускользало из их поля зрения. Эти свидания и переговоры иногда длились месяцами и не всегда увенчивались успехом.

Также Глобачёв в своих воспоминаниях подчёркивает, что основная связь Распутина со двором шла через ближайшую личную подругу императрицы, фрейлину Вырубову А. А., «Свидания Распутина с Государем и Государыней происходили в Царском Селе на даче Вырубовой. Во дворец за последние два года Распутин ни разу не ездил.».

Следует отметить, что целый ряд лиц, которых общественное мнение того времени считало «назначенцами Распутина», совершенно не собирались сохранять ему лояльность. Так, премьер-министр Трепов А. Ф. попытался предложить Распутину взятку в 200 тыс. рублей в обмен за отказ от вмешательства в дела самого Трепова; взбешённый Распутин предал гласности попытку подкупа, что закончилось для премьера отставкой. Другой «назначенец Распутина», бывший министр внутренних дел Хвостов А. Н. ещё в 1915 году вообще попытался организовать убийство своего «благодетеля», однако предполагаемые убийцы не только не стали организовывать покушения, но даже сообщили о подготовке к нему.

Особыми скандалами также сопровождались кадровые перемещения в Святейшем Синоде; с Распутиным поссорились его «назначенцы», епископ Гермоген и активный деятель черносотенного движения иеромонах Илиодор. Илиодор написал анти-распутинскую книгу «Святой чёрт». Спор между Илиодором и Гермогеном, с одной стороны, и Распутиным, с другой, даже дошёл до драки.

«Глупость или измена?» — таким вопросом П. Н. Милюков характеризовал явление распутинщины 1 ноября 1916 года в своей знаменитой речи на заседании Государственной Думы. Знаменитая речь лидера партии кадетов — авангарда объединённой оппозиции Императору и его правительству — знаменовала собой переход парламентской оппозиции (Прогрессивный блок) в решающее наступление на Императора и его политический курс. Николай II 16 декабря отправляет Государственную Думу и Государственный Совет на Рождественские каникулы до 3 января 1917 года.

16 (29) декабря 1916 года группа высокопоставленных заговорщиков-монархистов (князь Ф. Ф. Юсупов, В. М. Пуришкевич, великий князь Дмитрий Павлович и др.) убивает Григория Распутина, однако это дело вбивает клин между монархистами и царем. Заговорщики помещаются под арест. Через 10 дней Николай II отправляет в отставку консервативное правительство Александра Трепова. Новым главой царского правительства становится князь Николай Голицын, протеже императрицы Александры Фёдоровны — этнической немки. Распространяются слухи об угрозе выхода России из состояния войны с Германией, что никак не может устраивать правительства Антанты. Петроградская конференция союзников в январе-феврале 1917 года была обеспокоена этими слухами, но никаких подтверждений этих слухов миссии союзников не нашли.

Путиловская стачка

Всего в России за январь-февраль 1917 г. только на предприятиях, подчинённых надзору фабричной инспекции, бастовало 676 тыс. человек, из них участников политических стачек в январе было 60 %, а в феврале — 95 %.

18 февраля (3 марта) на Путиловском заводе — крупнейшем артиллерийском заводе страны, на котором работало 36 тыс. рабочих, — забастовали рабочие лафетно-штамповочной мастерской (цеха), которые потребовали повышения зарплаты на 50 %. 20 февраля (в понедельник) Администрация завода была согласна повысить зарплату на 20 % при условии «немедленно приступить к работе». Делегаты рабочих просили согласия администрации приступить к работе со следующего дня. Администрация не согласилась и закрыла 21 февраля лафетно-штамповочную «мастерскую». В поддержку бастовавших 21 февраля начали останавливать работу и другие цеха. 22 февраля администрация завода издала приказ об увольнении всех рабочих лафетно-штамповочной «мастерской» и закрытии завода на неопределённый срок — объявила локаут. В результате 36 тыс. рабочих Путиловского завода оказались в условиях войны без работы и без брони от фронта.

По мнению командующего Петроградским военным округом Хабалова С. С., в те февральские дни волнения и некоторые забастовки носили не стихийный характер, а были спровоцированы или организованы на оборонных заводах с применением угроз со стороны неких агитаторов — А. И. Солженицын^{[неавторитетный источник?]} писал: «…агитаторы камнями и угрозами насильственно гнали в забастовку рабочих оборонных заводов это во время войны! — и задержано было их десятка два, но ни один не только не расстрелян — даже не предан суду — да даже через несколько часов все отпущены на волю, агитировать и дальше. (Доклад начальника департамента полиции Васильева, что в ночь на 26-е он успешно арестовал 140 зачинщиков, — чиновная ложь, только революция потом раздувала это донесение. Арестовали — 5 большевиков, петербургский комитет».

Хлебный бунт

Подробная хронология введения карточной системы распределения продуктов в России во время Первой мировой войны описана в 1923 г. С. Г. Струмилиным (в то время заведующий отделом статистики Наркомтруда и ВЦПС и профессор МГУ): «В Москве начали распределять по карточкам сахар — с 16 августа 1916 г., но лишь с момента революции, с марта 1917 г. начались выдачи хлеба по карточной системе. С июня 1917 г. карточки распространились на крупы, в июле — на мясо, в августе — на коровье масло, в сентябре — для яиц, в октябре — на растительные масла, в ноябре и декабре 1917 г. — на кондитерские изделия и на чай. Аналогичную картину наблюдаем мы в Петрограде и в других городах. До мая 1917 г. твёрдые цены на все эти продукты были всего на 20 % ниже рыночных».

Трудности со снабжением хлебом в Петрограде в последней декаде февраля 1917 года (вызванные в эти дни из-за снежных заносов срывом графика грузовых перевозок), слухи о скором введении карточек на хлеб привели к исчезновению хлеба, что раньше никогда в столице Империи не случалось, его население, включая низшие классы, привыкло к отлично налаженному продовольственному снабжению Петрограда. У хлебных лавок выстроились длинные очереди — «хвосты», как тогда говорили. Так на почве возникшего дефицита одного продукта — хлеба, вспыхнули локальные беспорядки неполитического характера. По воспоминаниям начальника Петроградского охранного отделения К. И. Глобачева:

...забастовало до 200 тысяч рабочих… через ЦВПК [центральный военно-промышленный комитет] в рабочие массы были брошены политические лозунги и был пущен слух о надвигающемся якобы голоде и отсутствии хлеба в столице. Нужно сказать, что в Петрограде с некоторого времени при булочных и хлебопекарнях появились очереди за покупкой хлеба. Это явление произошло не потому, что хлеба в действительности не было или его было недостаточно, а потому, что, благодаря чрезмерно увеличившемуся [за время войны за счёт беженцев и мобилизованных] населению Петрограда, с одной стороны, и призыву очередного возраста хлебопеков — с другой, не хватало очагов для выпечки достаточного количества хлеба. К тому же как раз в это время, для урегулирования раздачи хлеба, продовольственная комиссия решила перейти на карточную систему. Запас муки для продовольствия Петрограда был достаточный, и кроме того ежедневно в Петроград доставлялось достаточное количество вагонов с мукой. Таким образом, слухи о надвигающемся голоде и отсутствии хлеба были провокационными — с целью вызвать крупные волнения и беспорядки, что в действительности и удалось.

Не только голод, а даже подлинный недостаток хлеба в Петрограде в те дни ещё не начинался, причем на многих заводах администрация вела снабжение продуктами сама — там и очередей хлебных не знали, а уж гарнизон-то вовсе не испытывал недостатка в хлебе. Роль непосредственного организатора блокады поставок хлеба, по мнению некоторых исследователей, принадлежит активному участнику заговора против Николая II Ю. Ломоносову, одному из руководителей министерства путей сообщения перед первой мировой войной, который затем (28 февраля) вместе с инженером-путейцем А.Бубликовым взял под контроль ж\д пути на Петроград и приказал остановить царский поезд, вышедший из Ставки в Царское Село.

21 февраля (6 марта)

По сообщениям газеты «Биржевые ведомости», 21 февраля (6 марта) на Петроградской стороне начался разгром булочных и мелочных лавок, продолжавшийся затем по всему городу. Толпа окружила пекарни и булочные и с криками: «Хлеба, хлеба» двинулась по улицам.

22 февраля (7 марта). Отбытие царя в Ставку

Тем временем 22 февраля (7 марта) Николай II уезжает из Петрограда в Могилёв в Ставку Верховного Главнокомандующего. Перед отъездом он получил заверения министра внутренних дел Протопопова А. Д. о том, что ситуация в столице полностью под его контролем; арестовав Рабочую группу Центрального ВПК и предотвратив массовую демонстрацию в день открытия новой сессии Госдумы, Протопопов был абсолютно уверен, что ему удалось подавить революцию в зародыше.

23 февраля (8 марта). Начало стачек

23 февраля (8 марта) в 15⁰⁰ царский поезд прибыл в Могилёв.

В Петрограде обострились перебои с хлебом. Рабочие Путиловского завода вышли на улицу под лозунгами «Долой войну!», «Долой самодержавие!», «Хлеба!», вскоре перешедшие в столкновения с полицией.

Согласно донесениям Охранного отделения, на Корпусной улице рабочие серьёзно избили полицейского надзирателя Вашева, на Нижегородской улице избит коллежский секретарь Гротиус. Забастовщики широко применяют тактику «снятия» соседних заводов, силой вынуждая их присоединиться к забастовке.

23 февраля с утра явившиеся на заводы и фабрики рабочие Выборгского района постепенно стали прекращать работы и толпами выходить на улицу, выражая протест и недовольство по поводу недостатка хлеба, который особенно чувствовался в названном фабричном районе, где, по наблюдениям местной полиции, за последние дни многие совершенно не могли получить хлеба.

24 февраля (9 марта)

Волнения продолжились и на следующий день 24 февраля (9 марта). К путиловским рабочим стали присоединяться рабочие других заводов Петрограда. Число бастующих достигло 90 тыс. человек. В 12⁰⁰ петроградский градоначальник Балк сообщил генералу Хабалову, что полиция не в состоянии «остановить движение и скопление народа».

Численность рабочих участвующих в стачечной борьбе и солдат перешедших на сторону восставших в Петрограде с 23 февраля по 1 марта (8 — 14 марта) 1917 года

Отмечаются отдельные случаи нелояльного поведения казаков. Во время одного из инцидентов казаки прогнали полицейского, ударившего женщину нагайкой. Согласно воспоминаниям большевика Каюрова, один из казачих патрулей «улыбался» рабочим демонстрантам, а один из казаков даже «хорошо подмигнул».

В течение 23-24 февраля избито 28 полицейских.

25 февраля (10 марта)

Объявление генерала Хабалова 25 февраля

Царь узнал о начале революции 25 февраля (10 марта) около 18⁰⁰ из двух параллельных источников — одно донесение поступило Николаю II от командующего Петроградским военным округом генерала Хабалова через начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Алексеева, второе донесение пришло от министра внутренних дел Протопопова через дворцового коменданта Воейкова.

Ознакомившись с обоими донесениями, Николай II в телеграмме потребовал от петроградского военного коменданта генерал-лейтенанта C. C. Хабалова решительного прекращения беспорядков в столице, в которых принимают участие уже 240 тыс.рабочих. В Петрограде проливается первая кровь: подпоручик Финляндского полка застрелил рабочего на трубочном заводе Васильевского острова и был убит пристав Крылов на Знаменской площади около 15⁰⁰. Как указывает исследователь Г. Катков, Крылов пытался протолкаться через революционную толпу с тем, чтобы сорвать красный флаг, однако казак нанёс ему несколько ударов саблей, а демонстранты добили пристава лопатой.

Согласно донесению генерала Хабалова, отправленному царю в 17³⁰, в тот же день «утром полицмейстеру Выборгского района сломали руку и нанесли в голову рану тупым орудием», и ещё четыре чина полиции «получили неопасные поранения». В жандармов бросали ручные гранаты, петарды и бутылки. Войска неохотно подчиняются приказам командования, предпочитая сохранять нейтралитет. В 9-м часу вечера у часовни Гостиного Двора стреляли из револьвера в кавалерийский отряд учебной команды 9-го запасного полка. В ответ на выстрелы из толпы кавалеристы спешились и открыли огонь вблизи Гостиного Двора по толпе, при чём оказались убитые и раненые.

26 февраля (11 марта)

Демонстрация на Невском проспекте

В ночь с 25 на 26 февраля (11 марта) министр внутренних дел Протопопов арестовал сто деятелей левых партий, в том числе пятерых членов Петроградского комитета РСДРП(б) и сестру Ленина А. И. Ульянову-Елизарову. В числе арестованных оказался также меньшевик — «оборонец» (сторонник продолжения войны) Череванин Ф. А., днём ранее впервые во время Февральской революции предложивший организовать Совет по образцу революции 1905 года. Спиридович считает, что истинный размах арестов был сильно преувеличен Протопоповым.

Согласно мемуарам Шляпникова, роль арестованного Петроградского комитета фактически стал играть Выборгский комитет, как самый сильный из большевистских районных комитетов столицы.

Вместе с тем, согласно донесению Охранного отделения, также были арестованы два члена Рабочей группы, избегнувшие ареста месяцем ранее. Донесение также отмечало, что среди демонстрантов появились оказывавшие помощь раненым добровольцы-санитары, ведущие себя по отношению к полиции «в высшей степени дерзко»:

Во время беспорядков наблюдалось (как общее явление) крайне вызывающее отношение буйствовавших скопищ к воинским нарядам, в которые толпа в ответ на предложение разойтись бросала каменьями и комьями сколотого с улиц снега. При предварительной стрельбе войсками вверх толпа не только не рассеивалась, но подобные залпы встречала смехом. Лишь по применении стрельбы боевыми патронами в гущу толпы оказывалось возможным рассеивать скопища, участники коих, однако, в большинстве прятались во дворы ближайших домов и по прекращении стрельбы вновь выходили на улицу.

Знаменская площадь во время Февральской революции

26 февраля (11 марта) опубликован подписанный днём ранее царский указ об отсрочке очередной сессии Государственной Думы до 1 апреля. Видные члены Думы, включая руководителей объединённой оппозиции, приняли решение не подчиняться указу царя и организовали Временный комитет Государственной думы.

В отдельных частях города (районы Невского проспекта, Финляндского вокзала, Выборгской стороны) продолжают скапливаются демонстранты. Не работают трамваи и извозчики. С утра разведены мосты по Неву, однако рабочие демонстранты переходят реку по льду.

На улицы введены войска, но солдаты отказываются стрелять в рабочих. Произошло несколько столкновений с полицией, к вечеру полиция очистила центр города от демонстрантов. Самый кровавый инцидент произошёл на Знаменской площади, где рота лейб-гвардии Волынского полка открыла огонь по демонстрантам, к 16³⁰ погибло 40 человек.

Согласно донесению Охранного отделения, в то же время на углу Итальянской и Садовой улиц обнаружен труп прапорщика лейб-гвардии Павловского полка с обнажённой шашкой в руке, обстоятельства гибели неизвестны.

Генерал Хабалов сообщает, что в 18⁰⁰ в жандармскую команду брошена граната, ранен один жандарм и лошадь.

В рабочих районах Выборгской стороны проходят погромы полицейских участков.

Вечером же 26-го на частном совещании у премьера Н. Д. Голицына принято решение объявить Петроград на осадном положении. Однако властям даже не удалось расклеить соответствующие объявления, так как революционеры их срывали.

В 17⁰⁰ царь получил паническую телеграмму от председателя Думы М. В. Родзянко, утверждавшую, что «в столице анархия», и «части войск стреляют друг в друга». Вероятно, телеграмма была связана с произошедшим в этот день бунтом 4-й роты запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка; выстрелы были слышны в городе. Ричард Пайпс обращает внимание, что на тот момент содержание телеграммы ещё не соответствовало действительности. Царь отказывается как-либо реагировать, заметив министру императорского двора Фредериксу, что «опять этот толстяк Родзянко пишет мне всякий вздор».

В 22²² императору Николаю II поступила новая телеграмма Родзянко, где он призывал царя составить «правительство, пользующееся доверием всего населения». Копии телеграммы были разосланы М. В. Родзянко командующим фронтами с просьбою поддержать перед царём это обращение председателя Думы.

Одно из последних донесений Охранного отделения приходит от полицейского провокатора Шурканова, внедрённого в РСДРП(б), 26 февраля (11 марта), незадолго до разгрома здания Охранного отделения революционной толпой:

Движение вспыхнуло стихийно, без подготовки, и исключительно на почве продовольственного кризиса. Так как воинские части не препятствовали толпе, а в отдельных случаях даже принимали меры к парализованию начинаний чинов полиции, то массы получили уверенность в своей безнаказанности, и ныне, после двух дней беспрепятственного хождения по улицам, когда революционные круги выдвинули лозунги „долой войну“ и „долой правительство“, — народ уверился в мысли, что началась революция, что успех за массами, что власть бессильна подавить движение в силу того, что воинские части не сегодня-завтра выступят открыто на стороне революционных сил, что начавшееся движение уже не стихнет, а будет без перерыва расти до конечной победы и государственного переворота..

Молчание Святейшего Синода

Святейший Синод на своем заседании 26 февраля отказался призвать православных мирян не участвовать в беспорядках и демонстрациях. Вот что писал об этом товарищ Обер-Прокурора Св. Синода князь Н. Д. Жевахов в своих воспоминаниях:

«Пред началом заседания, указав Синоду на происходящее, я предложил его первенствующему члену, митрополиту Киевскому Владимиру, выпустить воззвание к населению, с тем, чтобы таковое было не только прочитано в церквах, но и расклеено на улицах. … Намечая содержание воззвания и подчеркивая, что оно должно избегать общих мест, а касаться конкретных событий момента и являться грозным предупреждением Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару, я добавил, что Церковь не должна стоять в стороне от разыгрывающихся событий, и что ее вразумляющий голос всегда уместен, а в данном случае даже необходим.

„Это всегда так — ответил митрополит — Когда мы не нужны, тогда нас не замечают, а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью“. Я знал, что митрополит Владимир был обижен переводом из Петербурга в Киев, однако такое сведение личных счетов в этот момент опасности, угрожавшей, может быть, всей России, показалось мне чудовищным. Я продолжал настаивать на своем предложении, но мои попытки успеха не имели, и предложение было отвергнуто. … Характерно, что моя мысль нашла свое буквальное выражение у Католической Церкви, выпустившей краткое, но определённое обращение к своим чадам, заканчивающееся угрозой отлучить от св. причастия каждого, кто примкнет к революционному движению. Достойно быть отмеченным и то, что ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами.

Как ни ужасен был ответ митрополита Владимира, однако допустить, что он мог его дать в полном сознании происходившего, конечно, нельзя. Митрополит, подобно многим другим, не отдавал себе отчета в том, что в действительности происходило…»

Вооруженное восстание и переворот

В условиях начала в столице массовых беспорядков судьба империи всецело зависела от лояльности войск, численность которых в Петрограде составляла около 160 тыс. чел. Помимо них, в городе находилось всего лишь 3,5 тыс. полицейских и несколько казачьих сотен.

Как отмечает исследователь Нефёдов С. А., царское правительство, вопреки распространённому мнению, предвидело «неизбежные волнения», разработав в январе-феврале 1917 года план борьбы с возможными массовыми беспорядками. Однако этот план не предусматривал массового мятежа дислоцированных в Петрограде запасных батальонов гвардейских полков. По словам командующего войсковой охраной и гвардейскими запасными частями Петрограда, генерал-лейтенанта Чебыкина, «подавлять беспорядки будут назначены самые отборные, самые лучшие части — учебные команды [состоявшие из лучших солдат, обучавшихся на унтер-офицеров (сержантов)]». Однако и эти расчёты оказались неверными — восстание началось именно с учебных команд.

В общих чертах план подавления надвигавшейся революции был составлен к середине января 1917 года, за его основу был взят опыт успешного подавления революции 1905 года. Согласно этому плану, полиция, жандармерия и дислоцированные в столице войска были расписаны по районам под единым командованием особо назначенных штаб-офицеров. Основной опорой правительства должны были стать петроградские полицейские (3,5 тыс. чел.) и учебные команды запасных батальонов, насчитывавшие около 10 тыс. чел. из. 160-тысячного гарнизона.

Особые усилия предпринимались также для изоляции солдат от городского населения, однако информация о происходящих событиях всё равно просачивалась, в частности, через часовых. Делались также и попытки изолировать солдат от собственного оружия, поместив его в отдельные оружейные комнаты под охраной учебных команд. Эти расчёты также не оправдались: с началом революции восставшие солдаты начали массово захватывать это оружие, расправляясь с офицерами и охраной, которые пытались им препятствовать.

Многочисленные накладки в реализации плана, однако, на этом не завершились. За несколько недель до начала революции командующий гвардейским войсковым запасом Петрограда генерал Чебыкин уехал отпуск в Кисловодск, а заменивший его полковник Павленков непосредственно во время событий объявил себя больным. Также внезапно заболели министр внутренних дел Протопопов и морской министр Григорович И. К.

Как указывает Ричард Пайпс,

Понять случившееся [в феврале 1917 года] невозможно, не приняв во внимание состав и условия содержания Петроградского гарнизона. Гарнизон состоял, собственно, из новобранцев и отставников, зачисленных в пополнение ушедших на фронт запасных батальонов гвардейских полков, квартировавшихся в мирное время в Петрограде. Перед отправкой на фронт им предстояло в течение нескольких недель проходить общую военную подготовку. Численность сформированных с этой целью учебных частей превосходила всякую допустимую норму: в некоторых резервных ротах было более 1000 солдат, а встречались батальоны по 12-15 тыс. человек; в общей сложности 160 тыс. солдат были втиснуты в казармы, рассчитанные на 20 тыс.

Похожего мнения придерживался находившийся в момент событий в царской свите генерал Дубенский Д. Н. :

Как на причину быстрого перехода войск на сторону бунтовавших рабочих и черни, указывали в Ставке на крайне неудачную мысль и распоряжение бывшего военного министра Поливанова держать запасные гвардейские батальоны в самом Петрограде в тысячных составах. Были такие батальоны, которые имели по 12 — 15 тысяч. Все это помещалось в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два-три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями становилось трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды существовала полная. В сущности эти запасные батальоны вовсе не были преображенцы, семеновцы, егеря и т. д. Никто из молодых солдат не был ещё в полках, а только обучался, чтобы потом попасть в ряды того или другого гвардейского полка и получить дух, физиономию части и впитать её традиции. Многие из солдат запасных батальонов не были даже приведены к присяге. Вот почему этот молодой контингент так называемых гвардейских солдат не мог быть стоек и, выйдя 24, 25 и 26 февраля на усмирение беспорядков, зашатался и затем начался бессмысленный и беспощадный солдатский бунт.

Вместе с тем, однако, получились известия, что некоторые роты, как например, Павловского, Волынского, Кексгольмского запасных батальонов, держались в первые два дня стойко. Удивлялись, что генерал Хабалов не воспользовался такими твердыми частями, как Петроградские юнкерские училища, в которых в это время сосредоточивалось несколько тысяч юнкеров.

26 февраля (11 марта)

26 февраля (11 марта) взбунтовалась 4-я рота запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка, участвовавшего в разгонах рабочих демонстраций. Солдаты открыли огонь по полиции и по собственным офицерам. В тот же день мятеж подавлен силами Преображенского полка, однако 21 солдат дезертировали с оружием в руках.

Согласно донесению министра внутренних дел Протопопова дворцовому коменданту Воейкову, 4-я рота самовольно попыталась расправиться с участвовавшей в разгонах учебной командой своего полка и, встретив по дороге полицейский патруль, открыла по нему огонь. Один полицейский убит, несколько ранены. Затем, вернувшись в казармы, 4-я рота ранила командира батальона.

Если верить мемуарам Шляпникова, солдаты 4-й роты первоначально самовольно покинули расположение своего полка без оружия, и были загнаны обратно в казармы своими офицерами с помощью шашек; вооружились они уже после этого.

Комендант Петропавловской крепости отказался принимать всю роту, состав которой был сильно раздут (1100 человек), заявив, что для такого количества арестантов у него нет места. Арестованы только 19 зачинщиков.

Военный министр Беляев предлагал отдать виновных в мятеже под трибунал, и казнить, однако генерал Хабалов не решился на столь жёсткие меры, ограничившись только арестом. Ричард Пайпс называет это «фатальным слабоволием», и обращает внимание, что большевики во главе с наркомвоенмором Троцким Л. Д. в подобных обстоятельствах не останавливались перед расстрелами. Также исследователь отмечает, что глава французского правительства Луи Тьер во время Парижской коммуны смог пресечь брожение в войсках, решительно отведя их из бурлящего Парижа в Версаль, где управляемость ими была восстановлена.

27 февраля (12 марта). Вооружённое восстание

Фактически начавший Февральскую революцию унтер-офицер Кирпичников Т. И.

27 февраля (12 марта) в Петрограде началось вооружённое восстание. Первой подняла мятеж учебная команда запасного батальона Волынского полка в числе 600 человек во главе со старшим фельдфебелем Т. И. Кирпичниковым. Солдаты и раньше не желали стрелять в демонстрантов, но в этом случае начальник команды штабс-капитан И. С. Лашкевич был убит, а сама команда присоединилась к рабочим. По образцу бастующих рабочих, восставшие солдаты начали «снимать» соседние части, вынуждая их также присоединиться к восстанию. К мятежному Волынскому полку присоединились запасные батальоны Литовского и Преображенского полков вместе с 6-м сапёрным батальоном. Часть офицеров этих полков разбежалась, часть были убиты. В Преображенском полку убит начальник нестроевых подразделений полковник Богданов.

Восставшие солдаты запасных батальонов Волынского, Литовского и Преображенского полков разгромили встретившиеся у них на пути казармы жандармских рот, избивали и убивали полицейских в форме.

К вечеру 27 февраля на сторону революции перешло около 67 тыс. солдат Петроградского гарнизона, на 1 (14) марта восстал практически весь гарнизон поголовно. Около 13⁰⁰ восставшие рабочие и солдаты захватили Арсенал. Оружие бесконтрольно распределялось среди демонстрантов.

Как и во время Французской революции нападениям подверглись тюрьмы, из которых толпа освобождала заключённых. В частности, 27 февраля (12 марта) революционные солдаты освободили арестованную Рабочую группу Центрального Военно-промышленного комитета.

Около 14⁰⁰ также было сожжено здание Окружного суда (Шпалерная, 23). Толпа блокировала пожарных, пытавшихся потушить здание.

Сгоревшее здание Окружного суда

Около 15⁰⁰были захвачены городские тюрьмы «Кресты», Литовский замок, следственная тюрьма — Дом предварительного заключения (ДПЗ «Шпалерка») на Шпалерной улице, 25, — выпущены все заключённые, в том числе уголовники. Тюрьмы «Литовский замок» (у пересечения реки Мойка и Крюкова канала) и «Шпалерка» были сожжены полностью.

Согласно мемуарам Шляпникова, восставшие захватили артиллерийские орудия из мастерских Орудийного завода. Напротив завода убит генерал Матусов.

По городу начались погромы полицейских участков, убийства полицейских и офицеров, грабежи и мародёрства. Толпа сожгла дом министра императорского двора Фредерикса Б. В., как «немецкий». На самом деле Фредерикс действительно имел иностранное происхождение, но не немецкое, а шведское.

Вечером разгромлено Петроградское охранное отделение. По данным Ричарда Пайпса, особое рвение при этом проявили тайные осведомители.

Политические заключённые присоединились к восставшим и возглавили колонну демонстрантов под красными флагами. Восставшие солдаты и рабочие заняли важнейшие пункты города, правительственные здания и арестовывали министров.

Сопротивление революционным солдатам попыталась организовать 4-я рота Московского полка, с пулемётами блокировавшая Литейный мост, однако уже к 12⁰⁰ после перестрелок она была подавлена.

Приблизительно к 14⁰⁰ тысячи солдат пришли к Таврическому дворцу, в котором продолжала заседать мятежная Государственная Дума под председательством октябриста М. Родзянко. Дума оказалась в двусмысленной ситуации: с одной стороны, она получила указ царя о собственном роспуске, и опасалась подхода к Петрограду предполагаемой «карательной экспедиции». С другой же стороны, она оказалась осаждена толпой революционных солдат и рабочих, пришедших к Думе, как к основному на тот момент центру оппозиции. В результате Дума решила, формально подчинившись указу о роспуске, вместе с тем продолжить собираться под видом «частных совещаний». Под предлогом организации восстановления порядка в городе Дума примерно в 17⁰⁰ образовала Временный комитет Государственной думы из 13 человек. В ночь на 28 февраля (13 марта) Временный комитет объявил, что берёт власть в свои руки.

Один из немногих офицеров, активно выступивших в поддержку царя во время Февральской революции, полковник (с ноября 1918 — генерал-майор) Кутепов А. П.. Сформировал отряд численностью около 1 тыс. чел. для подавления восстания, однако в силу огромного численного превосходства революционного Петроградского гарнизона потерпел поражение. Во время Гражданской войны полковник Кутепов, по некоторым источникам, лично приказал расстрелять подпрапорщика (в феврале 1917 — старший фельдфебель) Кирпичникова Т. И., который фактически и начал Февральскую революцию.

Генерал Хабалов попытался организовать сопротивление революционерам, сформировав под командованием энергичного полковника Кутепова сводный отряд численностью до 1 тыс. чел., однако, ввиду огромного численного превосходства революционных солдат, отряд был блокирован в районе Кирочной и Спасской улиц, и рассеялся среди толпы.

В тот же день 27 февраля (12 марта) около 16⁰⁰ члены царского правительства собрались на своё последнее заседание в Мариинском дворце. На заседании было решено было направить Николаю II в Могилёв телеграмму, где указывалось, что Совет министров не может справиться с создавшимся в стране положением, предлагает себя распустить и назначить председателем лицо, пользующееся общим доверием — составить «ответственное министерство». Кроме того, правительство отправило в отставку министра внутренних дел Протопопова А. Д., как вызывавшего особое раздражение оппозиции. На практике это привело только к ещё большему параличу царского правительства, во время массового восстания в столице оказавшегося вообще без министра внутренних дел.

Тем временем вооруженное восстание уже начало распространяться за пределы Петрограда. 27 февраля (12 марта) взбунтовался Первый пулеметный запасной полк в Ораниенбауме, и, убив 12 своих офицеров, самовольно выдвинулся в Петроград через Мартышкино, Петергоф и Стрельну, присоединив к себе по дороге ряд частей.

В Ставке окончательно осознали всю серьёзность событий в столице вечером около 19⁰⁰, после получения донесений из Петрограда. Царь получил сведения из двух параллельных источников: одно от генерала Хабалова через начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала Алексеева, другое от военного министра генерала Беляева через дворцового коменданта Воейкова. Кроме того, в 14⁰⁰ получено донесение премьер-министра князя Голицына, сообщавшее, что правительство собирается уйти в отставку, уступив место ответственному министерству во главе с князем Львовым или Родзянко. Кроме того, князь Голицын рекомендовал ввести военное положение, и назначить ответственным за безопасность популярного генерала с боевым опытом.

В тот же день 27 февраля (12 марта) в столицу прибыл великий князь Михаил Александрович. На совещании председатель Госдумы Родзянко начал убеждать великого князя принять на себя диктаторские полномочия в пределах Петрограда, отправить правительство в отставку, и просить царя о даровании ответственного министерства. Великий князь этого предложения не принял. Около 20⁰⁰ к давлению подключился также премьер-министр царского правительства князь Голицын; великий князь согласился отправить царю просьбу «для немедленного успокоения принявшего крупные размеры движения — необходимо уволить весь совет министров и поручить образование нового министерства князю Львову, как лицу пользующемуся уважением в широких кругах».

Вскоре был получен ответ от Николая II, что все перемены в составе правительства он откладывает до своего возвращения в Царское Село. Вместе с тем он принял предложение князя Голицына о назначении генерала с диктаторскими полномочиями. По совету генерала Дубенского на эту роль был отобран генерал Иванов, имевший боевой опыт и также опыт службы в жандармерии.

Также царь сообщил, что он выслал с фронта «карательную экспедицию» в составе четырёх пехотных и четырёх кавалерийских полков во главе с генералом Ивановым. Вскоре после этого в Мариинский дворец ворвалась революционная толпа.

Около 23⁰⁰ революционеры арестовали председателя Госсовета Щегловитова.

Командующий предполагаемой «карательной экспедицией» генерал Иванов в это время отбыл из Ставки в Могилёве, забрав с собой Батальон георгиевских кавалеров; общий состав его сил первоначально предполагался следующим:

Государь Император повелел генерал-адъютанта Иванова назначить Главнокомандующим Петроградским Военным округом; в его распоряжение, возможно скорее, отправить от войск Северного фронта в Петроград два кавалерийских полка по возможности из находящейся в резерве 15-й кавалерийской дивизии, два пехотных полка из самых прочных и надежных, одну пулеметную команду Кольта для Георгиевского батальона, который едет из Ставки. Нужно назначить прочных генералов, так как, по-видимому, генерал Хабалов растерялся, и в распоряжение генерала Иванова нужно дать надежных, распорядительных и смелых помощников. […] Такой же силы отряд последует с Западного фронта, о чём иду говорить с генералом Квецинским.

28 февраля (13 марта)

Уличные бои в Петрограде

В ночь на 28 февраля (13 марта) Временный комитет Госдумы объявил, что берёт власть в свои руки, ввиду прекращения царским правительством князя Голицына Н. Д. своей деятельности. Председатель Госдумы Родзянко разослал соответствующую телеграмму в 6⁰⁰ начальнику штаба Верховного Главнокомандующего генералу Алексееву, командующим фронтами и флотами.

В течение дня Временный комитет разослал своих комиссаров во все министерства.

Однако у Временного комитета появился конкурент в виде Временного Исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов, который создали в том же Таврическом дворце депутаты левых фракций. Ядром Исполкома Петросовета стали освобождённые революционными солдатами из Петропавловской крепости члены Рабочей группы ЦВПК, в первую очередь меньшевики, председательствующий Рабочей группы Гвоздёв К. А. и секретарь Богданов Б. О.

27 февраля (12 марта) Исполком распространил по заводам и солдатским частям листовки с призывом выбирать своих депутатов и присылать их к 19 часам в Таврический дворец по 1 депутату от каждой тысячи рабочих и от каждой роты. Уже в 20⁰⁰ в левом крыле Таврического дворца началось первое заседание Петроградского Совета рабочих депутатов во главе с меньшевиком Н. С. Чхеидзе, заместителями которого стали трудовик А. Ф. Керенский и меньшевик М. И. Скобелев. Все трое были депутатами Госдумы и масонами.

В ночь на 28 февраля (13 марта) начальник Морского штаба при Верховном Главнокомандующем адмирал Русин А. И. получил сообщение из Петрограда от графа Капниста; в этом сообщении отмечалось, что среди восставших начали появляться признаки организации, «например кварталы от Литейного по Сергиевской и Таврической обставлены их часовыми».

На следующий день 28 февраля (13 марта) революционные солдаты окончательно подавили сопротивление Самокатного батальона, угрожая разрушению его казарм артиллерией. Убит командир батальона полковник Балкашин. Также сдался запасной батальон Финляндского полка. Остатки лояльных царю сил во главе с генералом Хабаловым сгруппировались в Адмиралтействе, предпринималась также попытка сгруппироваться в Зимнем дворце. В 8²⁵ генерал Хабалов отправил генералу Алексееву телеграмму о том, что его силы уменьшились всего до 600 пехотинцев и 500 кавалеристов при 13 пулемётах и 12 орудиях.

Единственной лояльной царю силой фактически оказалась только петроградская полиция; однако она насчитывала всего лишь около 3,5 тыс. чел., и не смогла ничего противопоставить революционным солдатам.

В 5 утра царь отбыл из Ставки в Могилёве, намереваясь попасть в Царское Село, где на тот момент находилась императрица. Ситуация усугублялась тем, что царские дети незадолго до того заболели корью.

На сторону революции перешёл гарнизон Петропавловской крепости. Комендант крепости генерал-адъютант Никитин признал новую власть. Арестованные двумя днями ранее солдаты запасного батальона Павловского полка освобождены. В распоряжении восставших оказалась артиллерия Петропавловской крепости.

В 11¹⁵ уже бывший министр внутренних дел Протопопов А. Д. сам явился в Таврический дворец, и был арестован революционерами.

В 12⁰⁰ революционеры предъявили генералу Хабалову ультиматум: под угрозой артиллерийского обстрела орудиями Петропавловской крепости оставить Адмиралтейство. В 13³⁰ военный министр Беляев телеграфировал генералу Алексееву, что его силы оставили Адмиралтейство и разошлись по казармам, полностью прекратив сопротивление.

В тот же день первые революционные части начинают появляться в Царском Селе, где в это время находилась императрица.

В 13⁰⁰ находившийся на тот момент в Орше царь получил телеграмму от Госсовета с требованием дарования ответственного министерства.

В 16⁰⁰ генералы Хабалов, Беляев, Балк и другие были арестованы.

Днём 28 февраля (13 марта) на сторону революции перешли железнодорожники. Начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев попытался занять министерство путей сообщения через товарища (заместителя) министра генерала Кислякова В. Н., однако тот отказался оказывать содействие.

Комиссар Думы Бубликов А. А. захватил контроль над министерством путей сообщения, запретив движение воинских поездов на 250 вёрст вокруг Петрограда. Министр Войновский-Кригер арестован, товарищ (заместитель) министра Борисов И. Н. даже заявил, что «Слава Богу! Наконец-то! А мы вас ещё вчера ждали!».

В тот же день революционная толпа расстреляла начальника Северо-западной железной дороги камергера Валуева, который безуспешно пытался убыть в Царское Село через Варшавский вокзал.

Все вокзалы столицы заняты восставшими, на главный вокзал — Николаевский — назначен революционным комиссаром поручик Греков.

Согласно Спиридовичу, в 20⁰⁰ началось восстание части войск Царскосельского гарнизона. Лояльность пока что сохраняют ряд привилегированных частей гвардии: конвойцы, Собственный Железнодорожный полк, две роты Гвардейского экипажа, дворцовая полиция и др.

1 (14) марта

Баррикады на Литейном проспекте

В ночь на 1 (14) марта царский поезд был блокирован на станции Малая Вишера. По полученным сообщениям, путь впереди был захвачен восставшими. В действительности на станции Любань появились революционные солдаты, которые разграбили буфет, но арестовывать царя они не собирались. Николай II приказал развернуть поезд на Бологое, и убыть в Псков, где находился штаб Северного фронта.

Уже во время Февральской революции появилась система «двоевластия», при которой реальная власть оказалась в руках радикалов из Совета. Думский монархист Шульгин описал возникшее положение так: «старое правительство сидит в Петропавловской крепости, а новое — под домашним арестом».

В полночь 1 марта началось совместное заседание Временного комитета Госдумы и Исполкома Совета, на котором стороны попытались урегулировать свои, уже тогда возникшие, разногласия. По сведениям Спиридовича, основным поводом для распрей стала судьба «контрреволюционных» офицеров, за которых заступались представители Думы. Ричард Пайпс также указывает, что возглавившему делегацию Думы монархисту Милюкову удалось убедить радикалов из Совета отказаться от введения выборов офицеров и немедленного учреждения республики.

По итогам переговоров стороны приняли следующую программу из 8 пунктов:

1) Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным; в том числе: террористическим покушениям, военным восстаниям, аграрным преступлениям и т. д.;

2) Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допустимых военно-техническими условиями;

3) Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений;

4) Немедленная подготовка к созыву, на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования, Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны;

5) Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления;

6) Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования;

7) Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении;

8) При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении военной службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам.

1 (14) марта еще до отречения царя мятежный Временный комитет Родзянко получает признание Великобритании и Франции. Тем временем Петроградский Совет без согласования с Думой издает Приказ № 1 по Петроградскому гарнизону. Этим приказом Совет подчинял себе Петроградский гарнизон в решении всех политических вопросов и лишал Временный комитет возможности использовать армию в своих интересах. Возникло двоевластие: официальная власть находилась в руках Временного комитета Государственной Думы, а затем — Временного правительства, а фактическая власть в столице — в руках Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

Узнав об издании Приказа № 1, Гучков безуспешно попытался добиться от Совета его отмены, либо, по крайней мере, распространения только на тыловые части. 9 марта в своей телеграмме генералу Алексееву Гучков так описал возникшую систему двоевластия:

Врем. правительство не располагает какой-либо реальной властью, и его распоряжения осуществляются лишь в тех размерах, кои допускает Совет раб. и солд. депутатов, который располагает важнейшими элементами реальной власти, так как войска, железные дороги, почта и телеграф в его руках. Можно прямо сказать, что Врем, правительство существует лишь пока это допускается Советом раб. и солд. депутатов. В частности, по военному ведомству ныне представляется возможным отдавать лишь те распоряжения, которые не идут коренным образом вразрез с постановлениями вышеназванного Совета.

Офицеры, арестованные революционными солдатами

Командование располагавшегося рядом со столицей Кронштадта, имея прямой провод с Петроградом, было хорошо проинформировано о событиях. Опасаясь волнений среди матросов, командование в течение нескольких дней скрывало от них сведения о происходящем, однако в конце концов информация всё же просочилась.

В тот же день, 1 (14) марта, началось восстание Кронштадтской военно-морской базы, убит военный губернатор Кронштадта вице-адмирал Вирен Р. Н. В 17⁵³ начальник Морского штаба при Верховном Главнокомандующем адмирал Русин доложил царю, что «в Кронштадте — анархия, и станция службы связи занята мятежниками».

К Таврическому дворцу явились с поддержкой Госдумы даже дислоцированная в Петрограде одна из сотен Собственного Его Императорского Величества Конвоя, и один из жандармских эскадронов. Под давлением революционных солдат Петроградского гарнизона Петроградский совет рабочих депутатов переформатируется в Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов.

Согласно данным французского посла в Петрограде, к Таврическому дворцу явились даже гвардейский казачий полк, представители Собственного Его Величества железнодорожного полка и императорской дворцовой полиции.

В 13²⁰ начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев М. В. получил телеграмму командующего войсками Московского военного округа генерала Мразовского И. И. о начале революции в Москве. В 14²⁰ от генерала Мразовского получена вторая телеграмма, гласившая, что «в Москве полная революция». Под впечатлением от этих телеграмм, генерал Алексеев начал убеждать царя в необходимости ввести в стране ответственное министерство (конституционную монархию), в 22²⁰ даже направил Николаю II соответствующий проект манифеста. В час ночи 2 (15) марта царь согласился на учреждение ответственного министерства.

В 16⁰⁰ к Госдуме явился с поддержкой Гвардейский флотский экипаж во главе с великим князем Кириллом Владимировичем. По сведениям Спиридовича, этот шаг был вынужденным: матросы Гвардейского экипажа узнали о начале волнений в Кронштадте, и великий князь встал перед угрозой мятежа и убийств офицеров.

С целью предотвращения самосуда арестован крайне непопулярный бывший военный министр Сухомлинов В. А.; общественность считала его виновным в «великом отступлении» 1915 года.

Свой собственный проект манифеста о даровании стране ответственного министерства в тот же день начал готовить великий князь Павел Александрович («великокняжеский манифест»). Проект не предусматривал отречения Николая II; по этому поводу между двумя великими князьями прошла переписка. Великий князь Кирилл Владимирович заявил, что он поддерживает проект манифеста, однако «Миша [великий князь Михаил Александрович], несмотря на мои настойчивые просьбы работать ясно и единогласно с нашим семейством, прячется и только сообщается с Родзянко». Подготовленный проект был озаглавлен «Манифест о полной Конституции русскому народу», и подписан великими князьями Михаилом Александровичем, Кириллом Владимировичем и Павлом Александровичем.

2 (15) марта

Демонстрация на Невском проспекте.

В ночь с 1 на 2 (15) марта окончательно перешел на сторону революции гарнизон Царского Села, где все еще находилась императрица. В полночь в Царское Село прибыл командующий предполагаемой «карательной экспедицией» генерал Иванов, который так и не смог соединиться с силами, направленными под его начало с Северного и Западного фронтов. После аудиенции у императрицы генерал получил также сведения об окончательном прекращении борьбы сил генерала Хабалова в Петрограде, и о том, что из Петрограда в Царское Село уже выдвинулись революционные части. Там же в Царском Селе генерал Иванов получает от царя телеграмму «никаких действий не предпринимать»; телеграмма была вызвана тем, что Николай II в это время подписал манифест о даровании ответственного министерства.

Утром генерал Иванов отбыл в Вырицу; буквально через 15 минут после этого на царскосельском вокзале появились революционные войска с пулемётами.

Также в ночь 1 на 2 (15) марта начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев М. В. ведет телефонный разговор с председателем Госдумы камергером Родзянко М. В., и ознакамливается с крайне накаленной обстановкой в столице. Родзянко также сообщает генералу Алексееву, что отправленные им с Северного фронта войска взбунтовались в Луге. Предложение о введении в России ответственного министерства Родзянко счел уже недостаточным, потребовав отречения.

Под впечатлением как от этого разговора, так и телеграмм о начале революции на Балтийском флоте и в Москве, генерал Алексеев 2 марта разослал всем командующим фронтами и флотами телеграммы по вопросу о желательности отречения Николая II.

2 (15) марта проект «великокняжеского манифеста» о даровании ответственного министерства был представлен императрице, назвавшей проект «идиотским».

В тот же день генерал Иванов с Батальоном георгиевских кавалеров окончательно блокирован на станции Семрино (по другим источникам — Сусанино) революционными железнодорожниками.

Также 2 марта Милюков подобрал первый состав будущего Временного правительства во главе с компромиссным князем Львовым, популярным среди либеральной оппозиции председателем Земгора.

Председатель Госдумы Родзянко отправил царю через начальника штаба Верховного Главнокомандующего генерала Алексеева телеграмму, сообщавшую о намерении Временного комитета Госдумы передать власть Временному правительству во главе с князем Львовым и назначить командующим Петроградским военным округом генерал-лейтенанта Корнилова, «доблестного, известного всей России героя». Телеграмма также сообщала, что на сторону новой власти уже перешли «все слои населения», войска, и даже находящиеся в Петрограде лица императорской фамилии.

В тот же день командующий Балтийским флотом адмирал Непенин сообщил царю через генералов Алексеева и Рузского: «С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные войска. В Ревеле положение критическое, но не теряю еще надежды его удержать». На следующий день в Гельсингфорсе начались волнения, адмирал Непенин был убит.

В ночь со 2 на 3 (16) марта состоялся разговор по прямому проводу между командующим Северным фронтом генералом Рузским, с одной стороны, и Родзянко с князем Львовым, с другой. Родзянко, в частности, сообщил следующее:

…с великим трудом удалось удержать более или менее в приличных рамках революционное движение, но положение еще не пришло в себя и весьма возможна гражданская война…депутатов винить нельзя. Вспыхнул неожиданно для всех нас такой солдатский бунт, которому еще подобных я не видел и которые, конечно, не солдаты, а просто взятые от сохи мужики и которые все свои мужицкие требования нашли полезным теперь заявить. Только слышно было в толпе — «земли и воли», «долой династию», «долой Романовых», «долой офицеров» и начались во многих частях избиения офицеров. К этому присоединились рабочие, и анархия дошла до своего апогея.

…провозглашение императором великого князя Михаила Александровича подольет масла в огонь, и начнется беспощадное истребление всего, что можно истребить. Мы потеряем и упустим из рук всякую власть, и усмирить народное волнение будет некому.

Щеголев П. Е., опубликовавший в 1927 году переговоры Ставки во время революционных событий, снабдил замечание Родзянко «…не солдаты, а просто взятые от сохи мужики и которые все свои мужицкие требования нашли полезным теперь заявить» следующим комментарием: «угловатость фразы вызвана, повидимому, ошибками телеграфиста».

Как отмечает Ричард Пайпс,

Февральская революция часто описывается как рабочее восстание, поэтому важно подчеркнуть, что в первую очередь это был солдатский мятеж — бунт вчерашних крестьян, которых власти из экономии содержали в переполненных казармах в самом сердце империи, что, по словам одного современника, было «равносильно раскладыванию костров вокруг порохового погреба».

Падение монархии

Акт об отречении Императора Николая II. 2 марта 1917 г.

Отказ от принятия Верховной власти до решения Учредительного собрания вел. кн. Михаила Александровича. 3 марта 1917 г.

2 (15) марта в 15⁰⁰ к царю выехали представители Госдумы Гучков и Шульгин. Их поездка сопровождалась одним из первых острых конфликтов либеральной Госдумы с Советом. Совет заблокировал попытку Родзянко выехать для аудиенции с царём, потребовав от него отправляться только вместе с председателем Исполкома Чхеидзе и батальоном революционных солдат. Согласно Суханову Н. Н., под давлением лично Керенского железнодорожники всё-таки предоставили Родзянко поезд, однако к этому времени царь уже успел уехать со станции Дно во Псков.

После этого Гучков и Шульгин решили отправиться тайно от Совета. Положение ещё более осложнялось тем, что той же ночью революционные солдаты самовольно убили ехавшего с Гучковым в одном автомобиле князя Вяземского.

По дороге с Гучковым и Шульгиным связался генерал Иванов, сообщивший, что он окончательно блокирован революционными железнодорожниками, разобравшими пути. Согласно мемуарам Шульгина, в расположении Батальона георгиевских кавалеров уже появились агитаторы, и «георгиевцы уже разложились… На них нельзя положиться… Они больше не повинуются». В 20⁰⁰ Гучков и Шульгин прибыли во Псков.

2 (15) марта в 14⁰⁰ царю начали поступать телеграммы командующих фронтами и флотами по вопросу о желательности отречения. Все командующие высказались за отречение, включая даже великого князя Николая Николаевича. Исключением стал лишь командующий Черноморским флотом адмирал Колчак, телеграммы ни за, ни против отречения не отправивший.

В частности, командующий Румынским фронтом генерал от кавалерии Сахаров В. В. направил царю следующую телеграмму:

Генерал-адъютант Алексеев передал мне преступный и возмутительный ответ председателя, Государственной Думы Вам на высокомилостивое решение Государя Императора даровать стране ответственное министерство и пригласить главнокомандующих доложить Его Величеству через Вас о решении данного вопроса в зависимости от создавшегося положения. Горячая любовь моя к Его Величеству не допускает душе моей мириться с возможностью осуществления гнусного предложения, переданного Вам председателем Гос. Думы. Я уверен, что не русский народ, никогда не касавшийся Царя своего, задумал это злодейство, а разбойничья кучка людей, именуемая Государственной Думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своих преступных Целей. Я уверен, что армии фронта непоколебимо встали бы за своего державного вождя, если бы не были призваны к защите родины от врага внешнего и если бы не были в руках тех же государственных преступников, захвативших в свои руки источники жизни армии. Таковы движения сердца и души. Переходя же к логике разума и учтя создавшуюся безысходность положения, я, непоколебимо верноподданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом, является решение пойти навстречу уже высказанным условиям, дабы промедление не дало пищу к предъявлению дальнейших, еще гнуснейших притязаний. Яссы. 2 марта. № 03317. Генерал Сахаров.

2 (15) марта около 15⁰⁰ царь Николай II принял решение отречься от престола в пользу своего наследника, цесаревича Алексея при регентстве младшего родного брата великого князя Михаила Александровича. В течение дня царь принял решения отречься также и за наследника.

Как отмечает Ричард Пайпс,

Все говорит о том, что Николай II отрекся из патриотических соображений, желая избавить Россию от позорного поражения и спасти ее армию от разложения. Окончательным доводом, заставившим его пойти на этот шаг, было единодушное мнение командующих фронтами, в особенности телеграмма вел. кн. Николая Николаевича. Не менее знаменателен факт, что Николай обсуждал возможность отречения не с Думой и ее Временным правительством, а с генералом Алексеевым, как бы подчеркивая, что отрекается перед армией и по ее просьбе. Если бы царь в первую очередь заботился о сохранении трона, он мог бы скоропалительно заключить мир с немцами и бросить войска с фронта на усмирение бунта в Петрограде и Москве. Он предпочел отказаться от короны ради спасения фронта.

Хотя все это время царь не терял самообладания, отречение явилось для него большой жертвой, и вовсе не потому, что ему были дороги сама власть или ее внешний блеск — первое он считал тяжким бременем, второе — скучной показухой, — но потому, что этим актом, по его мнению, он нарушал клятву, данную перед Богом и страной.

Сжигание царских символов

Отречение произошло во Пскове в 23 часа 40 минут в штабном вагоне императорского поезда в присутствии эмиссаров Временного комитета А. И. Гучкова и В. В. Шульгина, а также генералов Н. В. Рузского и Ю. Н. Данилова. Революционным комендантом Петрограда становится Лавр Корнилов, который 5 (18) марта возьмет царскую семью под арест в Царском Селе.

Великий князь Михаил Александрович не рискнул вступить на престол, так как не располагал никакой реальной силой. Окончательно его колебания завершились после переговоров с представителями Госдумы во главе с Родзянко, прямо заявившими, что в случае принятия им престола в столице разразится новое восстание, и Дума не может гарантировать ему безопасность.

Прощальный приказ Николая II войскам

В последний раз обращаюсь к Вам, горячо любимые мною войска. После отречения моего за себя и за сына моего от престола Российского, власть передана Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и Вам, доблестные войска, отстоять Россию от злого врага. В продолжении двух с половиной лет Вы несли ежечасно тяжёлую боевую службу, много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит последнее усилие противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы.
Кто думает о мире, кто желает его — тот изменник Отечества, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же Ваш долг, защищайте доблестную нашу Великую Родину, повинуйтесь Временному правительству, слушайте Ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу.
Твёрдо верю, что не угасла в Ваших сердцах беспредельная любовь к нашей Великой Родине. Да благословит Вас Господь Бог и да ведёт Вас к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий.
8-го марта 1917 г.
Ставка. НИКОЛАЙ.

Выбор Михаила в качестве нового царя в любом случае был неудачен; как отмечает Ричард Пайпс, он обладал мягким, слабовольным характером, и в условиях такого острого политического кризиса, как Февральская революция, не испытывал особого желания принимать шатавшийся трон. Кроме того, по данным исследователя Куликова С. В., Михаил Александрович, также как и, впрочем, большинство великих князей, являлся сторонником ответственного министерства.

Вместе с тем во время переговоров Милюков попытался уговорить великого князя не отрекаться от престола, и даже предложил всем монархическим силам оставить Петроград и сгруппироваться в более консервативной Москве, однако открывшаяся перспектива гражданской войны крайне испугала всех присутствующих.

3 (16) марта великий князь призвал всех граждан России подчиниться Временному правительству до созыва Учредительного собрания, которое должно было решить вопрос о форме правления. При откладывании же вопроса о форме правления до Учредительного собрания возвращение монархии (в конституционной её форме) не исключалось. В тот же день в Петроград прибыли думские делегаты Гучков и Шульгин, привезшие с собой манифест об отречении. Гучков попытался во время своего выступления в железнодорожных мастерских провозгласить здравицу «императору Михаилу», после чего рабочие пришли в ярость, и едва не разорвали его на куски.

На следующий день, 4 (17) марта, в газетах опубликовано два манифеста — Манифест об отречении Николая II и Манифест об отречении Михаила Александровича, а 7 (20) марта — декларация с политической программой Временного правительства.

8 (21) марта уже бывший царь выехал из Могилева, издав прощальный приказ войскам, в котором завещал «сражаться до победы» и «повиноваться Временному правительству». Само Временное правительство этот приказ так и не опубликовало. 9 марта Николай под именем уже арестованного «полковника Романова» прибыл в Царское Село.

Кровавые события на Балтийском флоте

3 (16) марта — начались убийства офицеров в Гельсингфорсе.

Февраль 1917 г. Арест и конвоирование переодетых городовых

Были убиты главный командир Кронштадтского порта адмирал Вирен, начальник штаба Кронштадтского порта адмирал Бутаков. 3 марта был убит командир 2-й бригады линкоров адмирал Небольсин, 4 марта — командующий Балтийским флотом адмирал Непенин. Были убиты также комендант Свеаборгской крепости генерал-лейтенант по флоту Протопопов, командиры 1 и 2-го Кронштадтских флотских экипажей Стронский и Гирс, командир линейного корабля «Император Александр II» капитан 1-го ранга Повалишин, командир крейсера «Аврора» капитан 1-го ранга М. И. Никольский и многие другие морские и сухопутные офицеры.

К 15 марта Балтийский флот «потерял» 120 офицеров, из которых 76 было убито (в Гельсингфорсе — 45, в Кронштадте — 24, в Ревеле — 5 и в Петрограде — 2). В Кронштадте, кроме того, было убито не менее 12 офицеров сухопутного гарнизона. Четверо офицеров покончили жизнь самоубийством, и 11 пропали без вести. Всего, таким образом, погибло более 100 человек.

Похороны жертв революции, 5 апреля 1917 (23 марта по старому стилю), Петроград

Формирование Временного правительства

10 (23) марта Временный комитет Государственной думы сформировал Временное правительство России во главе с компромиссным князем Г. Е. Львовым, который продержался на посту главы государства до июля 1917 года, когда его сменил А. Ф. Керенский. Временным правительство стало называться потому, что в дальнейшем планировало передать всю полноту власти Учредительному собранию, выборы в которое состоялись только в ноябре 1917 года. Уже 12 (25) марта было образовано Особое совещание для подготовки проекта Положения о выборах в Учредительное собрание. Вместе с тем продолжал пользоваться огромным влиянием состоящий из солдат и рабочих Петросовет, что позволило охарактеризовать послереволюционную ситуацию как двоевластие.

Завоевания революции

Февральская революция декларировала отмену смертной казни, а также даровала равные права всем гражданам России независимо от пола, вероисповедания или национальной принадлежности. Граждане получили возможность вступать в любые объединения и свободно собираться на любые собрания. В стране развернулось профсоюзное движение. Одновременно на окраинах страны активизировались сепаратистские движения (Дашнакцутюн, Кубанская Рада, Мусават, Союз горцев, Украинская центральная рада и пр.). С другой стороны Православная российская церковь освободилась от опеки со стороны государства, что позволило восстановить патриаршество на Руси под началом Тихона.

В результате Февральской революции также была распущена царская полиция и жандармерия, а её функции были переданы вновь созданной народной милиции (народное ополчение). Полицейские офицеры подвергались репрессиям и им было запрещено работать во вновь созданных правоохранительных органах. Это привело к тому, что милиция никак не могла воспрепятствовать сползанию страны в хаос и анархию. Ситуация усугублялась всеобщей амнистией, которой воспользовались не только политзаключённые, но и уголовные элементы, которые массово стали наниматься на службу в милицию, преследуя свои криминальные интересы, а также созданием параллельных вооружённых отрядов, подконтрольных Советам (Красная гвардия).

Наряду с роспуском полиции Временное правительство сформировало Чрезвычайную следственную комиссию для расследования должностных преступлений царских министров и высших чиновников. Эта комиссия не смогла подтвердить никаких обвинений (ни в измене, ни в должностных преступлениях, ни в коррупции) ни царю, ни царице, ни министрам царского правительства — кроме генерала В. А. Сухомлинова, бывшего (до июня 1915 г.) военного министра, который был признан виновным в неподготовленности русской армии к войне (расследование по его делу велось еще с 1916 г.).

Собственность царской семьи была конфискована в пользу государства.

Кризис власти

Россия — горящий дом. Май 1917

Самым главным нерешенным вопросом Февральской революции стал вопрос о мире. Пробританская и профранцузская политика Временного правительства вызывала резкую критику со стороны левых сил. Первомай 1917 года прошел мирно, однако на нем звучали антивоенные лозунги. Однако Временное правительство инициировало провальное июньское наступление на Западном фронте, за которым последовало большевистское Июльское восстание 1917 под лозунгом немедленного прекращения войны и заключения мира с Германией. Большевики были разбиты, а их лидер Ленин, объявленный в розыск как германский шпион, вынужден был укрыться на территории Финляндии.

В июле министром-председателем Временного правительства стал Александр Керенский, который ранее возглавлял подавление большевистского путча. Он провёл денежную реформу (керенки). Вскоре обнаружилась угроза справа, когда в августе 1917 года главнокомандующий Л. Г. Корнилов предпринял попытку военного переворота. Страх перед военной диктатурой заставил Керенского закрепить завоевания Февральской революции и, не дожидаясь решений Учредительного собрания, объявить Россию республикой. Левые радикалы получили послабление, началась Большевизация Советов, в результате которой умеренного социалиста Чхеидзе сменил на посту председателя Петросовета радикал Лев Троцкий. Стремясь закрепить успех, большевики накануне выборов в Учредительное собрание, предприняли Октябрьскую революцию, которая и свергла Временное правительство.

Символ

Символом Февральской революции стал красный бант, красные знамёна. Прежнюю власть объявили «царизмом» и «старым режимом». В речь вошло слово «товарищ».

Оценка причин, последствий и значения

Оценки причин, а также последствий и значения Февральской революции до сих пор весьма противоречивы. В новейшее время (в 2000-е годы) дискуссии развернулись, в частности, между д.и.н., клиометристом Б. Н. Мироновым и д.и.н. (и к.ф-м.н.) клиодинамиком С. А. Нефёдовым. Он пишет на своем сайте:

«Одним из важнейших событий в современной российской историографии стала дискуссия о причинах русской революции. Возглавляемые Б. Н. Мироновым историки-„ревизионисты“ пытаются доказать, что уровень жизни населения в начале ХХ века был достаточно высоким и революция была случайностью. Их противники утверждают, что революция имела объективные причины, и главные из этих причин — это аграрное перенаселение, крестьянское малоземелье, бедность и недостаток пропитания»

И далее С. Нефёдов формулирует свою точку зрения:

Механизм вызванного войной социально-экономического кризиса был типичным и не раз проявлял себя в войнах, которые вела Россия и другие страны. Особенность состояла лишь в интенсивности действия этого механизма, определяемой, с одной стороны, масштабами войны, а с другой стороны, глубиной того социального раскола, который поразил русское общество. Этот раскол был, в свою очередь, следствием крестьянской нищеты и малоземелья, следствием тех глобальных экономических и социальных причин, которые подняли крестьян на восстание 1905 года. Этот социальный раскол проявлялся в статистике предвоенной преступности, а потом, во время войны — в нежелании крестьян воевать за эту власть и в массовых сдачах в плен. Другой стороной социального раскола и нищеты был финансовый кризис, который породил инфляцию и разрушение рынка; это привело к голоду в городах и голодным бунтам. Продовольственный кризис неминуемо должен был дойти до Петрограда и породить грандиозный голодный бунт — и ненавидящая власть крестьянская армия должна была поддержать этот бунт, а затем — немедленно потребовать землю. Деятельность политических партий (и тем более «заговоры масонов») не оказывала существенного влияния на ход событий. «Февральское восстание именуют стихийным… — писал Лев Троцкий, — в феврале никто заранее не намечал путей переворота… никто сверху не призывал к восстанию. Накоплявшееся в течение годов возмущение прорвалось наружу в значительной мере неожиданно для самих масс».

Оценка причин и последствий Февральской революции самими её идеологами (П. Н. Милюковым и другими либералами) была иной. В разделе «Заговор против Николая II» приведена оценка Милюкова. Б. Н. Миронов в книге пишет об оценках других либералов (видных кадетов того времени):

«После Октябрьской революции, либералы, оказавшиеся в эмиграции, сформулировали эту новую точку зрения в своих мемуарах, публицистике, а некоторые и в исторических работах. Видные кадеты В. А. Маклаков, Н. И. Астров и М. Карпович создали концепцию потерянных возможностей. Маклаков делал акцент на позитивной динамике гражданского общества и правового государства, Карпович — на „ошеломляющих“ экономических успехах начала ХХ в. и возможности решения социальных проблем мирным путем, Астров подчеркивал всесторонность прогресса: „Еще какой-нибудь десяток лет, — утверждал он, — и Россия стала бы непобедимой, могучей и уравновешенной в своих внутренних силах. Она выходила уже на путь правового порядка, свободной самостоятельности и свободного развития своих производительных сил“. П. Н. Милюков, менее, но все же оптимистично оценивавший успехи страны (до марта 1917 г.), признавал, что главные причины Февральской революции были отнюдь не экономическими, а лежали в плоскости политики и культуры…»

Существуют и иные оценки причин, последствий и влияния Февральской революции — вплоть до психологических особенностей характера русского человека (до 1917 года) вообще и характера населения Петрограда того времени в частности:

«Россия пользовалась практически всеми политическими свободами… Цензура с 1905 г. была упразднена совсем — и восстановлена в 1914 г. как военная цензура. Даже большевистская „Правда“ легально издавалась с 1912 г., а когда за явно противозаконные публикации ее все же закрывали, тут же возобновляла работу под другим названием с прежним составом редколлегии. В политической жизни запрет существовал только на те партии, которые открыто проповедовали экстремистские и террористические цели, — но ведь и это явление вполне нормально для любого цивилизованного государств.
Да, на фронтах мировой войны неудачи были. Но были и яркие победы: в Турции, в Галиции, прорывы в Венгрию. Относительные потери были примерно равными (вспомните после этого 1941—1943 гг.!). На рубеже 1914-15 г. наблюдались острые недостатки в снабжении боеприпасами. Но уже вскоре после августа 1915-го (когда Николай II возглавил армию) промышленность перестроилась на военный лад, и положение вполне выправилось. К 1917 г. армия получала вооружение и снабжение в таких количествах, что его хватило на всю гражданскую войну, да еще и осталось потом, раздаривалось большевиками дружественным режимам.

Так что причин для столь резкого и всеобщего недовольства вроде бы и не было? Но это для нас с вами не было. Разгадка лежит в области психологии. Не надо забывать, что в течение 70 лет коммунистического господства народ нивелировали и муштровали, всеми способами доводя до покорности убойной скотины. Причем на всех переломах и во всех критических ситуациях в первую очередь гибли лучшие — и на фронтах гражданской, и от террора, и в аду ГУЛАГа, и под гребенками раскулачиваний и коллективизации, и в пламени Отечественной. Систематически выбивался лучший генофонд, и, соответственно, менялись стереотипы мышления, постепенно приходя к нынешним. А в начале века, как раз на гребне могущества России, люди были еще совершенно другими! И психология у них кардинально отличалась от нашей.
Тогдашние коррупция и казнокрадство — детские игрушки по сравнению с современными — переполняли чашу их терпения. Военные неудачи — не столь уж постыдные по отношению к какой-нибудь Чечне (не говоря уже о катастрофе 1941—1942 гг.) — воспринимались подлинной трагедией национального позора. Несправедливости и недочеты государственной системы, которых мы с вами и не заметили бы, тогдашнему человеку дышать не давали. А первые — самые первые в России! — очереди за продуктами выглядели личным оскорблением. И причин, ничтожных, с нашей точки зрения, оказалось достаточно, чтобы рухнула 300-летняя династия».

С другой стороны, думская оппозиция (и интеллигенция) в своём противостоянии власти и Николаю II еще с осени 1916 года впали в безответственную и губительную для страны истерию, которая дошла до пика к февралю 1917 года. Вот что пишет об этом в своей книге (в значительной степени посвященной психологии революции) Г. М. Катков:

«С течением времени кампания обличений обрела почти истерический характер; клевета и безответственные обвинения сыпались в адрес всех тех, кто отказывался поддерживать оппозицию на внутреннем фронте. … До начала весеннего наступления оставалось несколько недель, и можно было надеяться, что патриотический подъем отвлечет внимание от внутренних раздоров. Если бы царь и правительство твердо держались еще несколько недель, то игра Прогрессивного блока и общественных организаций была бы проиграна. … Это, очевидно, ясно было всем участникам событий, хоть никто в том не признавался. … Систематическая подмена этого страха (в котором оппозиционеры не смели признаться даже самим себе) другим, патриотическим, о котором можно было говорить вслух, напоминает механизм образования снов. И в самом деле, во многих отношениях (ослабление морального контроля и контроля разума, роль фантазии и словесного символа) психология революции 1917 года имеет немало общего с психологией сновиденья.»

Хронология революции 1917 года в России

До : см. Предпосылки революции 1917 года в России см. также Земельный вопрос в России в 1917 году События Февральская революция, Отречение Николая II см. также Временный комитет Государственной думы, Временное правительство России, Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов После: Арест отрекшегося Николая II в Царском Селе Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства c 5 (17) марта

См. также

• Гучковская чистка
• Черноморская делегация

Ссылки

• О причинах русской революции: неомальтузианская перспектива
• Александр Блок. Последние дни императорской власти
• Журнал заседаний Временного правительства. Март-апрель 1917 года. rar, djvu
• Историко-документальная выставка «1917 год. Мифы революций»
• Генрих Иоффе. «Почему Февраль? Почему Октябрь?»
• Милюков П. Н. «История второй русской революции», София, 1921—1924 Вып. 1-3. (Переиздание — М., 2001; Минск, 2002).
• Суханов Н. Н. Записки о революции
• А. И. Солженицын. Размышления над Февральской революцией, 1983.
• Фотографии Февраля 1917 г. и его действующих лиц
• НЕФЁДОВ С. А. ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА: ВЛАСТЬ, ОБЩЕСТВО, ХЛЕБ И РЕВОЛЮЦИЯ
• Михаил Бабкин. «СТАРАЯ» И «НОВАЯ» ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРИСЯГИ
• Сайт, посвящённый Андрею Ивановичу Шингарёву.
• В. Л. Харитонов об интеллектуальных ресурсах Русской революции 1917 г. и современности
• Воспоминания офицера 1-го Пулемётного полка - Яна Яновича Селль-Бекман. "Манускрипт Селль". 1892-1945 гг.

Библиография

• Архив русской революции (под ред. Г. В. Гессена). М.: Терра, 1991. В 12-ти томах.
• Пайпс. Р. Русская революция. Кн. 1. Агония старого режима. М., 2005.
• Katkov G. Russia, 1917. The February Revolution. London, 1967.
• Moorhead A. The Russian Revolution. New York, 1958.
• Дякин В. С. ОБ ОДНОЙ НЕУДАВШЕЙСЯ ПОПЫТКЕ ЦАРИЗМА «РЕШИТЬ» ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВОПРОС В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. (Цели и характер так называемой ликвидации немецкого землевладения в России).
• Николаев А.Б. Государственная дума в Февральской революции.. — Рязань, 2002. — 302 с. — (Новейшая российская история. Исследования и документы. Том 2.). — ISBN 5-94473-002-1.

Фотографии и документы

• 

  Солдатская демонстрация в февральские дни.

• 

  Демонстрация солдат с требованием тюремного содержания для Николая кровавого. Март 1917.

• 

  Арест и конвоирование переодетых городовых. Февраль 1917.

• 

  Заседание Совета рабочих и солдатских депутатов в Таврическом дворце. Не ранее 2 марта 1917.

• 

  Заседание Временного правительства в Мариинском дворце..

• 

  Телеграмма председателя Государственной Думы М. В. Родзянко императору Николаю II о начавшихся в Петрограде беспорядках. Получена в Ставке 26 февраля 1917 в 22 час. 40 мин.

• 

  Телеграмма председателя Гос. Думы М. В. Родзянко императору Николаю II о расширении восстания в Петрограде и необходимости отмены указа о роспуске Думы. Получена в Ставке 27 февраля 1917 в 13 час. 12 мин.

• 

  Отказ Михаила Александровича от принятия престола 3 марта 1917
  .