Товарный дефицит в СССР

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Товарный дефицит в СССР — явление, присущее советской плановой экономике, постоянный недостаток отдельных товаров и услуг, которые покупатели не могли приобрести, несмотря на наличие денег[1].

В тех или иных масштабах и разных сферах жизни товарный дефицит был характерен практически для всей истории существования СССР и сформировал «экономику продавца» — производители и система торговли в условиях планового хозяйствования (отсутствие конкуренции и т. п.) не были заинтересованы в качественном сервисе, своевременных поставках, привлекательном дизайне и поддержании высокого качества товаров.

К тому же, из-за проблем, характерных для плановой экономики, периодически исчезали из продажи самые обычные товары первой необходимости (например, туалетная бумага).

Следует отметить, что данное явление относилось не только к производству промтоваров массового потребления («ширпотреб»), но, в значительной степени, и к крупному промышленному производству (например автомобилестроению — фактически весь период «свободной торговли» её продукцией проходил в условиях строго лимитированных и нормируемых «рыночных фондов»).

Причины появления дефицита[править | править вики-текст]

Существует мнение, что дефицит является неотъемлемым свойством плановой экономики, поскольку централизованное планирование не в состоянии учесть ни огромного числа товарных позиций, ни постоянно изменяющиеся потребности людей[2][3][4]. На эту проблему в 1920 году указывал Людвиг фон Мизес[5].

CCСР как страна перманентного дефицита[править | править вики-текст]

Дефицит в СССР пережил несколько пиков, обычно сопровождавшихся введением элементов нормированного распределения (карточная, талонная система). Елена Осокина пишет, что «воспроизводство и обострение дефицита было заложено в самой природе централизованного распределения, что делало перебои, кризисы и карточки в торговле хроническими»[6].

Первый пик был вызван индустриализацией, сворачиванием НЭПа и внедрением новой организации экономики[6][7]. Появился дефицит на многие товары массового спроса, в том числе продукты питания, и с конца 1928 года в городах вновь вводится многозвенная карточная система, то есть нормированное распределение по группам населения. При этом сохранялась свободная коммерческая продажа этих продуктов по очень высоким ценам[8][9][10]. Этот пик, как утверждала официальная идеология, постепенно сошёл на нет к концу 1930-х годов с подъёмом стахановского движения. Отмена карточной системы в 1935 году сопровождалась одномоментным резким повышением государством цен, сократившим покупательский спрос. Ей предшествовала легализация в мае 1932 года колхозных рынков, на которых разрешили торговать и колхозникам, и частникам, а также массового создания подсобных хозяйств при предприятиях.[11]
Считается, что поводом для этого послабления послужил бунт в городе Вичуга Ивановской области рабочих Объединённой мануфактуры им. Шагова, фабрики им. Красина и фабрики «Красный Профинтерн» по причине резкого снижения карточной нормы выдачи хлеба с 1 апреля 1932 года.[12]

Своего апогея первый пик достиг в начале 40-х годов.[13]

Второй пик был вызван Великой Отечественной войной[14] и закончился с завершением послевоенного восстановления экономики.

Третий пик товарного дефицита в СССР был вызван последствиями экономических реформ 60-х годов (крах и свертывание «косыгинской реформы»)[15] и, в дальнейшем, после некоторой (связанной с высокими нефтяными ценами) стабилизации — в период Перестройки (особенно в последние, 1989—1991-й годы), когда, в результате резкого увеличения номинальных денежных доходов населения, дефицитными стали практически все пользующиеся хоть каким-либо спросом товары[16][17]

В промежутках между этими пиками товарный дефицит продолжал существование, но не доходил до введения карточного распределения. Предвоенные годы целиком прошли под знаком борьбы Политбюро с массовым наплывом покупателей в крупные промышленные центры. До осени 1939 года «товарный десант» в крупные города не имел продовольственного характера. Жители сёл и небольших городов ездили по стране в поисках мануфактуры, обуви, одежды. С осени 1939 года стали расти очереди и за продуктами. Центром притяжения оставалась Москва. Московские очереди явно имели многонациональное лицо, по ним можно было изучать географию Советского Союза — по сообщениям НКВД, в конце 1930-х годов москвичи в московских очередях составляли не более трети. В течение 1938 года поток иногородних покупателей в Москву нарастал, и к весне 1939 года положение в Москве напоминало стихийное бедствие. НКВД рапортовал: «В ночь с 13 на 14 апреля общее количество покупателей у магазинов ко времени их открытия составляло 30 000 человек. В ночь с 16 на 17 апреля — 43 800 человек и т. д.». У каждого крупного универмага стояли тысячные толпы.[18]
Подобная ситуация повторилась и позже, в 80-х годах («колбасные поезда» и т. п. явления).

Дефицит мог возникать не только по причине недопроизводства, но и из-за неорганизованности снабжения и распределения товаров, разгильдяйства на местах:

Склады переполнены товарами.

Основная товарная станция Ленинграда и станции складов клиентуры забиты товарами ширпотреба, которые систематически не вывозятся, так как Октябрьская дорога не даёт вагонов. Образовались огромные залежи товаров, предназначенных к отправке на село. По сводке на 30 ноября на Октябрьской дороге находилось свыше 800 вагонов товаров широкого потребления. Более свежими данными управление дороги не располагает. Однако по словам начальника грузовой части дороги Марголина положение на сегодня существенно не изменилось.

Склады Союзтранса (основного отправителя ленинградских товаров ширпотреба) настолько переполнены, что не в состоянии принимать товары, поступающие с фабрик. Ждут отправки десятки вагонов тетрадей, мыла, готовой одежды, обуви, спичек и папирос.

— «Правда» №339 (5865) от 10 декабря 1933 г.[19]

В начале 60-х годов существовал дефицит хлеба и некоторых других видов продуктов питания, одной из причин которого была засуха. В 1963 году обсуждался вопрос о введении карточного распределения[20], а во многих регионах оно фактически было введено — мука и крупы выдавались жителям населённых пунктов по спискам раз в месяц в строго ограниченном количестве. Дефицит во многом был ликвидирован благодаря повышению розничных цен, в частности на хлебные изделия, мясо и масло.

Существует мнение, что глубина товарного дефицита в начале 60-х годов наглядно характеризуется документом о материальном поощрении первого космонавта Юрия Гагарина: наряду с его же денежным вознаграждением в размере 15 000 рублей ему и его родственникам были выданы десятки предметов одежды и другие товары[21]. Однако ни один из специалистов в области истории и экономики не связывает этот документ с проблемой дефицита.

Уровень товарного дефицита в различных местностях СССР сильно различался. В РСФСР дефицит был наименьшим в Москве и Ленинграде, из союзных республик — в Прибалтике (Литва, Латвия, Эстония). Каждый населённый пункт СССР был отнесён к одной из «категорий снабжения». Всего их существовало 4 (особая, первая, вторая и третья).

Преимущества в снабжении имели особый и первый списки, куда вошли ведущие индустриальные предприятия Москвы, Ленинграда, Баку, Донбасса, Караганды, Восточной Сибири, Дальнего Востока, Урала[источник не указан 1641 день] и такие курорты союзного значения, как Кавказские Минеральные Воды (КМВ) и др.. Жители этих промышленных центров должны были получать из фондов централизованного снабжения хлеб, муку, крупу, мясо, рыбу, масло, сахар, чай, яйца в первую очередь и по более высоким нормам. Потребители особого и первого списков составляли только 40 % в числе снабжаемых, но получали львиную долю государственного снабжения — 70—80 % поступавших в торговлю фондов.

Во второй и третий списки снабжения попали малые и неиндустриальные города, предприятия стеклофарфоровой, спичечной, писчебумажной промышленности, коммунального хозяйства, хлебные заводы, мелкие предприятия текстильной промышленности, артели, типографии и т. п. Они должны были получать из центральных фондов только хлеб, сахар, крупу и чай, к тому же по более низким нормам, чем жители городов особого и первого списков. Остальные продукты следовало брать из местных ресурсов.

В данный момент у нас находится на централизованном снабжении 40,3 млн человек, считая вместе с семьями. Особый список — 10,3 млн человек, первый список — 11,8 млн человек, второй список — 9,6 млн, третий список — 8,6 млн.

[22]

Дефицит сырья и комплектующих в промышленности (и распределение их производителям по разнарядке) привёл к появлению особой касты снабженцев («толкачей»), могущих при помощий связей и подарков достать (выбить, протолкнуть) у поставщиков «буквально всё». Таковые очень ценились директорами предприятий.

Дефицит касался не только продовольственных, но и промышленных товаров. Здесь тоже существовала распределительная система. Многие дефицитные вещи (в том числе автомобили) разыгрывались в государственных лотереях.

Дефицит легковых автомобилей[править | править вики-текст]

Ярким примером хронически дефицитного советского потребительского рынка был строго фондированный рынок «частных» (автолюбительских) легковых автомобилей. Так, производство легковых автомобилей в СССР (см. Автомобильная промышленность СССР), хотя и возросло в 5,5 раз с 1965 по 1975 гг. (с 0,22 до 1,2 млн, соответственно), потребительский рынок совершенно не насытило, а по мере роста продаж привело лишь к первой волне массовой автомобилизации. Тем более, что, например, во второй половине 1960-х до 55 % годового производства автомобилей «Москвич», едва достигавшего 100 тыс. в год, несмотря на наличие значительного неудовлетворенного потребительского спроса, шло на экспорт. Позже, в 70-80-х, из СССР экспортировалось до 0,4 млн легковых автомобилей, из которых 3/4 составляли автомобили Lada производства АвтоВАЗа. При этом производство легковых автомобилей, достигшее в 1982 году пика в 1,3 миллиона машин в год, оставалось примерно на том же уровне (и даже несколько снижалось) вплоть до распада СССР в 1991 г.

Помимо «списочных» автомобильных очередей на предприятиях, имевших разную длительность от 2-3 до 10-12 лет (в зависимости от категории и статуса предприятия или учреждения, например, предприятия ВПК и партийные органы имели приоритет), совграждане могли достаточно быстро (за 1,5-3 года) и легально накопить на легковой автомобиль, став загранработниками, то есть работая или служа за границей на различных строительных и прочих объектах, ведшихся в 1960—1990 гг. СССР, но лишь с тем условием, чтобы затем приобрести советскую легковую машину непосредственно в СССР через систему магазинов «Внешпосылторга» за чеки Внешторгбанка.

Ещё не менее 10 % выпускавшихся в СССР легковых автомобилей (включая не менее 60 % престижных автомобилей марки «Волга» и практически 100 % внедорожников УАЗ) шли в госорганизации и могли быть выкуплены затем гражданами лишь в сильно подержанном или аварийном состоянии (после или вместо капремонта), да и то лишь в виде исключения. А номенклатурные «Чайки» и «ЗИЛы» не продавались «частникам» в принципе[23] (после списания их утилизировали). Поэтому перманентный дефицит на легковые автомобили сохранялся практически на протяжении всего послевоенного периода существования СССР.

Единственным реальным относительно массовым «рыночным» средством покупки легкового автомобиля в СССР оставался чёрный рынок, где цена на различные модели колебалась от 1,2 до 2-кратной от государственной (при этом в продажу попадали даже единичные экземпляры иномарок, включая старые трофейные), а наценка за наиболее престижную «Волгу» доходила до 2,5 номиналов практически вне зависимости от пробега. Кроме того, в разные исторические периоды (при разных генсеках) на продажу подержанных автомобилей властями (иногда совсем местного ранга) накладывались различные «социальные» ограничения — например, регулярно нарушалось право наследования автомобиля как имущества и родственников умершего владельца автомобиля заставляли продавать его, то есть фактически выкупать заново через комиссионный магазин (иногда запрещалось и это) [источник не указан 327 дней], новый автомобиль нельзя было также продать ранее, чем через 2 или 3 года владения, а рядовых работников, уже имевших автомобиль, вне зависимости от сроков его эксплуатации, во многих организациях не ставили в очередь на новую машину.

Также надо отметить, что в период 1983—1985 гг. (до проведения в жизнь антиалкогольной кампании) дефицит на легковые автомобили стал ассортиментным: из-за падения престижа некоторых марок (как-то: «Москвич», Иж, ЗАЗ и ЛуАЗ), по причине низкого качества и завышенных госцен, во многих городах продавались без очереди и даже в кредит. А на отдельные модели, вроде ЗАЗ-968М «Запорожец» и ВАЗ-2121 «Ниву», цену пришлось снижать, так как она оказалась выше платежеспособного спроса ориентированных на данные модели социальных слоев потребителей (селян и пенсионеров).

Это объясняется тем, что в июле 1979 года в СССР произошло плановое разовое повышение розничных цен на легковые автомобили всех марок, которые (кроме престижной и остродефицитной «Волги») подорожали в среднем на 1000 руб., а на «Волгу» цена была увеличена сразу почти на 5000 руб. (до 15 300 руб. за седан ГАЗ-24 и 18 500 руб. за универсал ГАЗ-24-02), вследствие чего была нарушена «социальная» ценовая пропорция, позже отразившаяся на падении спроса даже на такой сверхдефицитный товар, как легковые автомобили, впрочем, только непрестижных «неэкспортных» марок.

С 1986 года и позже, по мере развития Перестройки и достижения апогея и так хронического товарного дефицита, автомобили всех без исключения марок стали высоко котироваться ещё и как высоколиквидное средство сохранения сбережений. Впрочем, с выходом в мае 1988 года закона «О кооперации в СССР», впервые за всю историю страны гражданам, состоявшим в кооперативах, было разрешено приобретать грузовые и грузопассажирские автомобили и автобусы, ранее считавшиеся средствами производства и бывшие безусловно запрещёнными к владению частными лицами. Однако, в силу вышеприведённых причин, это не сняло, а даже, напротив — усилило дефицитность авторынка.

Только после 1991 года, то есть развала СССР, приобретение гражданами любых типов автомобилей в частную собственность стало совершенно свободным.

Дефицит бытовой техники[править | править вики-текст]

Несмотря на общее отставание советской бытовой техники от мировых образцов, некоторые модели бытовой техники первой необходимости, такие как стиральные машины, холодильники и телевизоры производились в явно недостаточном количестве, вызывая порой ажиотажный спрос. На другие технические товары (магнитофоны, магнитолы, электроинструменты и т. п.) спрос был умеренный. Первые видеомагнитофоны имели заоблачные цены (средняя годовая зарплата работника) и были не очень востребованы. Позже, по мере удешевления, они стали предметом дефицита.

Особо надо сказать об электронике. Так, фактически единственная массовая модель производившегося в СССР бытового видеомагнитофона «Электроника ВМ-12» (более поздняя и совершенная модель «Электроника ВМ-18» широкого распространения уже не получила из-за конкуренции с импортными видеомагнитофонами), несмотря на очень высокую стоимость (1200 рублей, в то время ок. 10 месячных зарплат), после поступления в продажу сразу попала в разряд дефицитных товаров. В магазины крупных городов аппараты поставлялись ограниченными партиями, из-за чего из желающих купить видеомагнитофон выстраивались очереди, в некоторых городах даже вводили предварительную запись для льготников. Согласно этому виду реализации, желающий приобрести видеомагнитофон заранее оставлял в магазине заявку (как правило, открытку, со своим обратным адресом), и после того, как техника поступала в продажу, покупатель при предъявлении данной заявки, заверенной штампом магазина, не стоял в очереди, а приобретал аппарат сразу. Однако в ряде случаев даже имеющие на руках подобные заявки ждали поступления товара, порой по несколько месяцев.

Примечательно, что присутствовал дефицит и чистых видеокассет (в продаже они были только в крупных городах, в свободной торговле практически отсутствовали, исключение — комиссионные магазины и магазины торговли на чеки Внешпосылторга), — поэтому паспорт видеомагнитофона снабжался отрезными талонами, дающими право на покупку видеокассет.

Дефицит кормов в животноводстве[править | править вики-текст]

Продуктовый дефицит коснулся не только непосредственно питания людей, но и животноводства. В периоды острого дефицита на полноценные корма для скота в СССР упор делался на заготовку веточных кормов. Так Президиум ЦК ВКП(б) и коллектив НК-РКИ СССР своим постановлением от 11 января 1932 года обязали все колхозы и совхозы, у которых имеется дефицит в грубых кормах, развернуть широкую заготовку хозяйственным способом веточного корма.[24]. В 80-х годах, когда снова всплыла проблема кормления скота сельхозпредприятий, на массовую заготовку веточных кормов по разнарядке партийно-хозяйственных органов направлялись работники городских предприятий, учреждений и учебных заведений.

Для восполнения недостатка натуральных белковых препаратов в рационе сельскохозяйственных животных в СССР в 70-х годах на действующих предприятиях и вводящихся в строй специализированных крупных заводах организуется широкое производство по выпуску синтетических препаратов для скота — белково-витаминных концентратов (БВК), незаменимых аминокислот, кормовых антибиотиков и других. Добавление БВК в корма позволяло экономить фуражное зерно, а кормовые дрожжи, получаемые на основе гидролиза древесины, для экономии цельного молока вводили в рацион телят и поросят.[25] 24 января 1980 года принимается постановление Совета министров СССР «О мерах по улучшению использования обезжиренного молока, пахты и молочной сыворотки», предполагающее их использование в качестве заменителей цельного молока для нужд сельхозпредприятий по выкармливанию молодняка.[26]

Всё это привело к решению начать закупки фуражного зерна за рубежом, в основном в странах Северной Америки.

Дефицит информации[править | править вики-текст]

Дефицит книг

Дефицит на книги возник в первой половине 60-х годов, одновременно с резким повышением благосостояния и культурного уровня советских граждан. Основными причинами книжного дефицита в СССР представлялось[27] следующее:

  • в 1960-х годах появилась мода на книги; книги, особенно престижных серий, наравне с такими предметами быта как хрусталь, ковры и фарфор свидетельствовали об уровне достатка владельца квартиры и его способности достать дефицит;
  • книги в СССР были очень дешёвые, соответственно быстрее раскупались;
  • большую часть книжного ассортимента составляли книги коммунистических писателей, которые не пользовались популярностью;
  • была не развита индустрия других развлечений;
  • неразвитость бумажной промышленности и параллельный ажиотаж на периодическую печать не позволяли резко нарастить выпуск книг;
  • определённые организационные изъяны в книготорговой сети. Они просто не поспевали за книжным бумом, который был беспрецедентным — он охватил довольно широкий круг художественной литературы.

Серьёзной причиной дефицитности значительной номенклатуры художественных изданий являлась также сознательная издательская политика государства, основанная на идеологических мотивах. В частности, марксистско-ленинская, партийная и пропагандистская литература издавалась огромными, никогда полностью не востребованными, тиражами, весьма большое место занимало издание произведений «официальных» писателей (членов Союза писателей СССР и союзных республик и автономий), далеко не все из которых обладали художественными достоинствами, в то время как такие популярные во все времена жанры, как фантастика, детектив, приключенческая литература или авантюрный роман считались в той или иной степени коммерческой, низкопробной, развлекательной литературой («чтивом») и выпускались ограниченными, явно не отражающими спрос тиражами.

Кроме розничной продажи существовала подписка на готовящиеся к изданию дефицитные книги. Она осуществлялась на собрания сочинений известных и не очень авторов, на энциклопедии — примерно так же, как на дефицитные товары, но сроки получения в данном случае были меньше. Иной раз подписка на книги осуществлялась в форме лотереи при огромном скоплении желающих испытать судьбу. Позднее в 80-х годах для подавления дефицита на книги стала выпускаться также специальная «макулатурная» серия книг классиков художественной литературы, которые продавались только «за талоны», полученные за сданную макулатуру (обычно 20 килограммов за книгу). В некоторых городах человек мог приобрести книгу тут же, в приёмном пункте макулатуры, из имеющегося в наличии ассортимента. Но их тоже не хватало на всех, выполнивших условие, поэтому на книги из этой серии сразу образовался дефицит, и при появлении книг в продаже появлялись очереди из желающих сдать макулатуру на книги. Все дефицитные книги с большой переплатой можно было достать у перекупщиков, именуемых в те времена спекулянтами. Кроме того, существовали элитные, не для всех доступные общества книголюбов, члены которого имели возможность получать талоны на дефицитные книги и покупать книги, обычно с «нагрузкой» из невостребованных книг, в специальных киосках. Образовавшись в 1974 году, Общество книголюбов на волне доступа к дефицитным книгам, стало одной из самых массовых общественных организаций, объединяющей в своих рядах более 16 миллионов человек.[28][29].

Обладание хорошими книгами в красивых обложках в условиях дефицита стало также мерилом престижа и благосостояния. Об этом ярко свидетельствовало (а отчасти и пропагандировало) то, что в популярнейшей телевизионной игре Что? Где? Когда?, с момента её появления в сентябре 1975 года и до кончины СССР, в качестве приза неизменно оставались книги.

Очереди[править | править вики-текст]

Для приобретения дефицитного товара, который зачастую выкладывали на прилавок внезапно, как говорили — «выбросили», необходимо было отстоять очередь, а то и несколько очередей за каждым видом товара отдельно. Многие люди на подобный случай всегда носили с собой специальную сетку-авоську («на авось»), так как пластиковых пакетов в продаже в продуктовых магазинах не было и сами эти пакеты были дефицитным товаром.

« Это была целая наука — стоять в очереди. Нужно было многое предусмотреть и рассчитать. Любая мелочь могла стоить потери места. Где стоять? Когда стоять? И даже в чем стоять — одежда и внешний вид приобрели особое значение после того, как в Москве стали продавать товары только москвичам, по предъявлении прописки. »

Очереди за дефицитным товаром могли достигать огромных размеров. В 1940 году, когда в провинции уже было невозможно что-либо купить, очереди в Москве достигали 8 тысяч человек, несмотря на ограничения по въезду в столицу[13]. Нечто подобное наблюдалось и на закате СССР.

Люди изобретали множество способов, дабы избежать многодневных изнуряющих стояний в очередях, которые к тому же не гарантировали покупки товара. В магазин, например, можно было прорваться с помощью грубой физической силы. Места в очереди продавались (цена зависела от того, насколько близко к голове очереди находилось место, насколько дефицитен был товар) — имелась даже поговорка «Если хорошо постоять в очереди, то можно и не работать», можно было и нанять «стояльщика» (трамитадора), который отстаивал бы очередь за вас.

На товары длительного пользования также «записывались в очередь». Существовали определённые дни записи и, чтобы попасть в список, люди вставали в очередь с вечера, посменно с родственниками выстаивая ночь, чтобы с утра к началу записи оказаться как можно ближе к началу списка. Причем запись была непонятного свойства: помимо отметки в магазине нужно ещё было в определённые дни приходить отмечаться у непонятных инициативных людей, чтобы не быть вычеркнутым из списка. Чтобы не забыть трёх-четырёхзначный номер во время переклички, его записывали ручкой на ладони.

Карточная и талонные системы[править | править вики-текст]

Когда дефицит становится постоянным и нарастает, государство вынуждено вводить нормирование распределения товаров. В СССР одним из вариантов такого нормирования была карточная система или «талоны». Помимо введения этой системы в военное и послевоенное время, в СССР такое распределение существовало и в мирные годы, в частности в конце 1980-х[30], в отдельных регионах на некоторые продукты (животное масло, мясо, мясопродукты) — с начала 80-х (например, в Вологде с 1982[31], Свердловске — с 1983[20]) и даже раньше.

Антиалкогольная кампания 1985 года привела к тотальному дефициту крепких алкогольных напитков и креплёных вин, для приобретения которых во многих регионах вводились талоны (напр. 1 бутылка водки и 2 бутылки вина в месяц на человека).

С началом[когда?] Перестройки, для жителей Москвы, с целью отсечения иногородних от дефицита, была введена «карточка москвича». Пример норм по талонам: 0,5 кг варёной колбасы на человека в месяц, 400 г. бутербродного масла на человека в месяц, две поллитровки водки на взрослого человека в месяц. Кроме того, по карточкам (талонам) продавались сахар, чай, табачные изделия.

К 1989 году талоны на некоторые группы продуктов имели хождение во множестве городов и сельских районов СССР. Продажа мяса, колбас, животного масла в 1989 г. осуществлялась по талонам примерно в каждом пятом городе[32]. Помимо этих продуктов, а также чая, муки, сахара и алкогольных напитков, в некоторых регионах рационировались майонез и кондитерские изделия. Распространялся по талонам и ассортимент промтоваров — от мыла, стирального порошка и спичек до галош (Ташкент, 1991), женского белья (Елец, 1991), водки (Курган, 1991)[20].

Параллельные розничной системы торговли[править | править вики-текст]

Посредством системы розничной торговли в СССР до населения доводилась лишь часть необходимых продуктов питания и других товаров. Значительная их часть реализовывалась через различные «распределители», наполняемость которых и цены зависели от иерархии прикрепленных к ним людей. Существовали формы продажи некоторых товаров ограниченному кругу лиц и назывались: «Заказ на покупку» (Ирбит, 1992), «Приглашение на оформление заказа» (Иркутск, 1985), «Книжка молодоженов» (Ташкент), «Визитная карточка покупателя» (Москва,1991), «Лимитная карточка» (Нижний Новгород, 1991). Для отдельных категорий потребителей (так называемой «номенклатуры» — партийных, советских и хозяйственных чиновников) были введены привилегии в снабжении[33][34], в том числе дефицитными товарами (столы заказов, «200-я секция ГУМа», магазин спецобслуживания на Кутузовском просп. и пр.).[35] Персональные пенсионеры (привилегированая категория пенсионеров), в зависимости от категории их персональной пенсии, постоянно или к праздникам получали «продуктовые заказы» и могли покупать в закрытых распределителях недоступные для остального населения товары.

Существовал целый ряд параллельных систем торговли (распределения товаров) с привилегированным снабжением и ограниченным доступом:

  • поставки дефицитных товаров для льготных категорий населения (например, ветераны ВОВ и приравненные к ним; доктора наук, членкоры и академики).
  • закрытые магазины для высокопоставленных чиновников и других привилегированных категорий номенклатуры, партийных деятелей, генералитета (например закрытые секции Московского ГУМа);
  • валютные магазины «Берёзка», торговавшие дефицитными товарами за «чеки» (сертификаты), на которые нужно было обменивать имеющуюся на руках иностранную валюту при возвращении в СССР и в которых обычно выдавались зарплаты советским гражданам, работавшим за границей (кроме суточных в местной валюте);
  • отдельная система снабжения для военных и их семей (Военторг, поставки дефицитных продуктов в продовольственных пайках);
  • магазины в закрытых научных и военных городах;
  • отдельная система снабжения для моряков торгового флота, ходивших в загранплавания (боновые магазины «Альбатрос» системы «ТоргМорТранса» Министерства морского флота СССР);
  • отделы рабочего снабжения (ОРСы) на предприятиях нефтегазовой промышленности, железной дороге и речном флоте;
  • системы снабжения рабочих на предприятиях («продуктовые пайки»);
  • т. н. «салоны для новобрачных» — на приобретение в них товаров соответствующего ассортимента (обручальные кольца со скидкой, свадебные платья и костюмы и т. п.) выдавались талоны, по справке из ЗАГСа (поэтому иной раз молодые люди регистрировались в ЗАГСе как новобрачные только с целью покупки дефицитных товаров). К концу 80-х годов эти салоны стали заполняться ширпотребом и перестали оправдывать своё предназначение в связи с отсутствием в них дефицитных товаров.
  • похоронное бюро, где по свидетельству о смерти в строго нормированном количестве с записью на свидетельстве продавались ритуальные тканные принадлежности, полотенца и носовые платочки.

Также при некоторых предприятиях, организациях или в учебных заведениях существовали т. н. ведомственные столовые, в которых бесплатно или по льготным ценам за счёт дотаций от этих предприятий и учреждений получали в обеденное время комплексное питание рабочие, служащие и учащиеся (т. н. «комплексный обед»).[36][37]

Кроме того, существовала и целая система распределения непродовольственных товаров через место работы — например, именно таким образом многие приобретали автомобили, выделявшиеся на трудовой коллектив конкретной организации «по распределению». Естественно, распределение было неравномерным — скажем, на коллектив оборонного НИИ могло быть выделено несколько десятков автомобилей в год, а другая организация в тот же срок могла не получить ни одного. Для относительно объективного распределения автомобилей на предприятиях, которым они выделялись, организовывались общественные комиссии, осуществлявшие распределение согласно очерёдности включения в список, подобно распределению квартир. Там также существовал список внеочередников, имеющих определённые государством льготы на получение автомобилей.

Приобрести товары можно было и на так называемых «колхозных рынках», действовавших в крупных городах, однако по ценам, значительно, в разы, превышающим государственные.[38][39]

Негосударственная торговля[править | править вики-текст]

Исключением из системы товарного дефицита являлся «свободный рынок», элементы которого сохранялись в СССР в виде «колхозных рынков» и «комиссионок». Торговля (продажа/перепродажа) товаров у спекулянтов и у людей, приехавших «из-за бугра» (то есть из-за границы) также происходила на полуофициальных рынках (зачастую располагавшихся на территории «колхозных») — «толкучках», «толчках» — где торговля происходила «с рук», по выходным дням.

Существовавшие рынки или так называемые «колхозные рынки», действовавшие в крупных городах, могли предложить более широкий ассортимент продуктов, однако цены на них были в разы выше[40], чем дотированные, но и дефицитные государственные (которые на некоторые виды продуктов питания могли быть ниже, чем закупочные цены для производителей).

Однако основная масса потребления (до 98 %) приходилась именно на государственную систему торговли, а цены на «колхозных рынках» и на «чёрном» (нелегальном) рынке традиционно воспринимались населением, как сильно завышенные (по сравнению с установленными государством, которые, как потом оказалось, были занижены примерно в 10 раз).

По обследованию 1980-х годов, в Москве и Ленинграде государственной торговлей, где цены были наиболее низкими, пользовались 97 % покупателей, в столицах союзных республик — 79 %. Здесь 17 % покупателей пользовались услугами потребкооперации, 10 % покупало продукцию на колхозных рынках (сумма необязательно равна 100 %, поскольку некоторые из опрошенных пользовались разными источниками снабжения). В областных центрах всего 36 % опрошенных имели возможность купить мясо, колбасу в государственных магазинах, 37 % пользовались магазинами потребкооперации. 35 % покупали на рынках. Чем выше был уровень среднедушевого совокупного дохода семьи, тем больше мясных продуктов она покупала в государственных магазинах (чаще всего в закрытых — при учреждениях, предприятиях ВПК и т. п.) по субсидированным ценам.

Частнопредпринимательское производство, которое уменьшало товарный дефицит товаров широкого потребления, существовало лишь в нелегальной форме — в виде так называемых «цеховиков» (которые зачастую использовали ресурсы государственных организаций).

Перепродажа товаров по свободным ценам в СССР квалифицировалась, как уголовное преступлениеспекуляция», а регулярно в порядке промысла — дополнительно ещё и «частнопредпринимательская деятельность»).

Торговля «из-под прилавка»[править | править вики-текст]

Помимо собственно недопроизводства товаров, зачастую дефицит товаров в СССР создавался искусственно, на «низовом уровне», руками преследующих корыстные цели нечистоплотных работников торговли. Дефицитный товар припрятывался для «нужных людей», или под видом облагодетельствования продавался втридорога. Появился целый набор терминов для подобной торговли: «торговля с чёрного хода», «из-под прилавка», «из-под полы», «по блату» (то есть по знакомству с людьми, «сидящими на дефиците»).

Работники торговли, в силу своей профессии, получали привилегированный доступ к дефицитным товарам[41] и поэтому могли приобретать их для собственного потребления или для перепродажи (то есть заниматься тем, что сегодня называется «использование служебного положения в личных целях», а в то время — хищением социалистической собственности.

Например, механизм искусственного создания дефицита запасных частей к легковым автомобилям, по описанию прессы тех лет [42], выглядел так.

После создания в СССР в 70-х годах сети «фирменных» станций техобслуживания (СТО), основная часть запасных частей стала поставляться именно им. Специализированные магазины получали лишь небольшой процент запчастей, которые немедленно раскупались. Причём общий их выпуск на каждый период времени был подсчитан с учётом естественного износа автопарка, без большого запаса. Однако, вместо ожидавшегося быстрого и удобного для автолюбителя ремонта на практике это привело к неожиданному эффекту в виде возникновения всё более усугублявшегося со временем дефицита запасных частей к легковым автомобилям.

Дело же было в том, что созданные на складах СТО запасы запчастей работниками утаивались. Склады в основной своей массе великолепно снабжавшихся запчастями СТО буквально ломились — внезапные проверки ОБХСС выявляли наличие десятков и сотен деталей каждого наименования, в том числе и наиболее «дефицитных» — при этом обращавшиеся на СТО граждане получали от диспетчеров неизменный отказ под предлогом отсутствия запчастей. Естественно, подобное было бы невозможно без ведома начальства самого различного уровня, хотя доказать наличие преступного сговора было обычно крайне непросто.

Следующим шагом криминального промысла было вовлечение наиболее «сговорчивых» автолюбителей в схему по незаконной продаже запчастей со склада «из-под полы», осуществляемой «на местах» самими работниками СТО или их доверенными лицами. При этом «клиент» оплачивал помимо запчасти ещё и «труд» «посредников», а также — фиктивную работу по её установке, за счёт чего СТО «выполняла» спущенный ей план, хотя реально никаких или практически никаких работ в отчётный период могла и не производить. В результате, помимо многократной переплаты автовладелец ещё и был вынужден сам устанавливать запчасть на свой автомобиль. В созданной таким образом ситуации, тем не менее, он был доволен и этому.

Торговля похищенными запчастями велась также на стихийных рынках, как правило расположенных вблизи крупных автотрасс. Там можно было купить запчасти всегда, в любом количестве и ассортименте, но с огромной переплатой. Например, в середине 80-х госцена комплекта вкладышей коленвала для «Жигулей» составляла вполне доступные 7 руб. 20 коп., но «из-под полы» они продавались по 140 руб., что сравнимо со средней месячной зарплатой в те годы.

Прочие аспекты[править | править вики-текст]

В связи с тем, что заработная плата в СССР также регулировалась государством, дефицит распространялся и на рабочую силу[43]. Рынок рабочей силы, как таковой, в современном понимании, в СССР отсутствовал. Вследствие дефицита рабочей силы, в стране, как утверждала официальная идеология, с началом индустриализации в 1930-х годах полностью исчезла безработица и была установлена система фактически гарантированного трудоустройства (и даже существовала система наказаний за «тунеядство»).

При этом инфляция в СССР, вследствие фиксирования цен, была крайне незначительной. Искусственное сдерживание инфляции путём фиксирования цен в условиях роста благосостояния населения приводило к дисбалансу спроса и предложения, являясь тем самым предпосылкой для возникновения дефицита товаров. С увеличением спроса на что-либо этого товара не хватало на всех имеющих желание и возможность его купить и он «вымывался» из открытой торговли.

Следствием отсутствия конкуренции было фактическое отсутствие в СССР рекламы, как наружной, так и в средствах массовой информации (при этом практически все существовавшие советские бренды и так были великолепно известны населению, а многие остаются широко известными и до сих пор). Отдельные случаи рекламы были немногочисленными, и относились, как правило, к государственным предприятиям, которые занимали монопольное положениеЛетайте самолётами Аэрофлота» — реклама единственной в СССР авиакомпании, «Страхуйте имущество от пожара» — реклама монопольного страхового общества Госстрах, «Храните деньги в сберегательных кассах» — реклама монопольного Сбербанка СССР). Но в то же время некоторые образцы рекламы тех лет сейчас оцениваются как произведения искусства.[44]

Товарный дефицит вызвал зеркальное изменение отношения к экспорту и импорту. Экспорт воспринимался, как вывоз из страны нужных для неё товаров, возможно, дефицитных, а импорт — как эффективный способ заполнить товарный дефицит. С другой стороны, импорт означал расход такого полезного ресурса, как иностранные валюты.
Импортные товары (в незначительном количестве попадавшие на рынок СССР) воспринимались населением как «престижные»[45] — ведь они появлялись в другой экономике, где производители вынуждены были, вследствие конкуренции, заботиться о высокой функциональности, надёжности и привлекательном дизайне товаров. Вследствие закрытости рынка и государственной монополии на внешнюю торговлю большинство основных мировых торговых марок в СССР были практически неизвестны, так как государство по различным соображениям не импортировало их. Импортные товары, всё же закупавшиеся государственными внешнеторговыми организациями, всегда были достаточно высокого качества, поскольку предназначались в первую очередь для потребления номенклатуры. Результатом было формирование в сознании населения представления обо всех импортных товарах как о продуктах высокого класса (дешёвый, в том числе «китайский», импорт тогда фактически отсутствовал, так как существенный экономический подъём в Китае начался позднее, и дешёвые товары оттуда под поддельными торговыми марками (напр., Pawasonic вместо Panasonic) ещё не проникли массово на рынок).
Нелегальной торговлей импортными товарами занимались т. н. фарцовщики, в содружестве с валютчиками.

Само хождение иностранных валют в СССР было ограничено — советский рубль не являлся свободно конвертируемой валютой, и обмен его на другие валюты по свободному (не установленному Центробанком СССР) курсу также считался уголовным преступлением (статья «валютная спекуляция»). Официальный курс советского рубля (по которому можно было совершать обмен валюты только в пределах жёстко определённой суммы, и в особых, административно определённых случаях, например, при поездке за границу) был выше свободного курса «чёрного рынка» примерно в десять раз.

Крайне широкий размах дефицита в заключительный период существования СССР стал существенным фактором политической борьбы: противники КПСС указывали на принципиальную неспособность партийного руководства устранить эту, по их заявлениям, хроническую проблему советской экономики, и обращали внимание населения на существование «закрытых» спецраспределителей, предназначенных для снабжения дефицитными товарами функционеров КПСС (т. н. номенклатуры). В то же время Н. И. Рыжков в своей книге «Главный свидетель» утверждает, что в 1990-91 годах имелись факты сознательного саботажа с целью срыва поставок и дискредитации органов власти.[источник не указан 91 день] [нет в источнике]

Тотальный дефицит в этот период был, согласно одной из версий, вызван прежде всего резким ростом номинальных доходов и накоплений населения в этот период (как следствие, прежде всего, действия «Закона о предприятиях СССР» и «Закона о кооперации в СССР», через разнообразные механизмы, допускающие «обналичку» средств со счетов предприятий, и появления широкого слоя «кооператоров», чьи доходы в принципе не регулировались никакими нормами) при сохранении государственных цен, административно установленных практически на все товары намного ниже равновесного уровня; сторонники Б. Ельцина накануне либерализации цен 2 января 1992 года определяли, что цены занижены в среднем в три раза; однако в ходе реформы оказалось, что цены были занижены как минимум в десять раз. То есть, исходя из этого можно прийти к выводу, что государство дотировало товары первой необходимости для населения в десять раз — 9/10 цены товара платило государство, 1/10 — потребитель. На практике же, после «либерализации» цен они выросли в тысячи раз, с учётом инфляции.

Научное исследование товарного дефицита в СССР затруднено в связи с тем, что вплоть до последних лет существования СССР такие исследования из политических соображений не проводились, а иностранные были слабо известны. Такие исследования стали известны только начиная с 1989—1990 годов, а начиная с 1992 года исчез и сам предмет исследования. В то же время в ряде стран Восточной Европы, в той или иной степени сталкивавшихся с теми же проблемами, подобные исследования иногда проводились, хотя из-за политических соображений обычно не получали широкой известности. Примером является книга «Дефицит» венгерского автора Яноша Корнаи, опубликованная в СССР в 1990 году.
Феномен очередей в СССР был проанализирован К. Крыловым в работе Константин Крылов Смысл и назначение советской очереди. Историко-аналитические исследование .

В СМИ и массовой культуре[править | править вики-текст]

Перманентный дефицит товаров — источник вдохновения и критическая цель для множества советских юмористов и сатириков: А. Райкинсюшай, достал дифст, вкюс — спцфсский»), М. ЖванецкийНикогда не знаешь — что завтра пропадет..»), Хазанов («Искусственный дефицит» — «белый ядчёрный яд») и др.

Также имел отражение в литературе (регулярные фельетоны и обличительные статьи в советской прессе: сатирическом журнале «Крокодил», «Юность» и пр., во многих советских газетах) и киноТы — мне, я — тебе!», «Блондинка за углом», «Шапка», «Детский мир», «Змеелов», «Нужные люди» (1986), короткометражный «Очередь» Ю. Мамина и др., сатирический киножурнал «Фитиль»), в 1991 году программа «Оба-на!» прославилась своим актуальным сюжетом под названием «Похороны еды».

А также, самое широкое, — в фольклоре, где он стал притчей во языцех и темой множества анекдотов[46]:
«Самый лучший подарок — носки, завернутые в туалетную бумагу».
«Загадка: что такое — длинное, зелёное и пахнет колбасой? (ответ: „Колбасная электричка“
«Идёт человек по улице, на шее связка рулонов туалетной бумаги. Прохожие к нему бросаются, спрашивают: Где? Где выбросили? — Да нигде, это я из химчистки несу».[47]
«Загадка: что такое „Идёт дефицит в дефиците, несёт дефицит в дефиците“? (ответ: „Идёт сантехник в дублёнке, несёт копчёную колбасу в туалетной бумаге“.

«Загадка: что будет, если Болгария войдёт в состав СССР? (ответ: Помидоры тоже станут дефицитом)».

Примеры дефицитных товаров[править | править вики-текст]

1930-е[править | править вики-текст]

В 1935 году была отменена сдерживавшая развитие страны карточная система. Но нормированное распределение в целом сохранилось, приобретя другие формы. Свободная торговля и возможность приобрести нужный товар обставлялась рядом условий. Во-первых, были резко сокращены нормы выдачи продуктов в одни руки. К 1940 году эти нормы по сравнению с 1936 годом сократились в несколько раз. В ряде мест вводилась торговля по спискам. Во-вторых, для уменьшения спроса на отдельные виды продуктов и товаров на них довольно существенно подняли цены. Несмотря на эти ограничительные меры, дефицит нарастал, в магазинах образовывались огромные очереди.

Я хочу описать то кошмарное положение, которое имелось и имеется у нас в Казани. Но прежде мне хочется задать вопрос, почему наши депутаты молчат, каким образом выполняется план торговли в магазинах, когда до потребителя… ничего не доходит, все расхищается на базах, а в магазинах это расхищение только завершается? Почему не обратят внимания на сильное истощение детей-дошкольников и школьников, которые не имеют ни сладкого, ни жиров? Почему молчат, что в колхозах не желают работать, бегут в город, посевы остались не убранными в 39 г. и не вся земля засевается в 40 г.? Почему у нас страшный голод и истощение? Почему такое хулиганство на улицах, среди подростков бандитизм? Милиция для них ничто. Почему говорят о достижениях и всеми силами скрывают, что у нас творится? Почему народ озлобляется? Теперь расскажу все. Вы, мне кажется, даже не представляете, что у нас делается, а наше правительство мало заботится о нуждах населения и не видит голода и истощения среди населения, особенно среди детей. Почему у нас спекуляция растет не по дням, а по часам? В магазинах у нас буквально ничего. Дети вот уже больше года не имеют самого необходимого. Они истощены до крайности. Какие же они «будущие строители коммунизма»? Где забота о их здоровье? На рынке у нас тоже ничего нельзя достать. Картошки нет. До 15 мая на рынке были продукты, но цены на них таковы… Масло топленое — 87 р. кило, картофель — 5 р. кило, молоко 18-20 р. (четверть), капуста соленая — 8 р. кило, яйца — 15 р. десяток. Цены без преувеличения, честное слово. Какую зарплату нужно получать, чтобы кормить семью? Ведь рабочий и служащий, а тем более тех. персонал не имеют возможности покупать по таким ценам ничего, кроме картофеля, хлеба и воды… Он голодает! Где же правда? Что это все значит? Тогда бы сделали хоть так, как сделали с хлебом. К каждому магазину прикрепили и по спискам дают на человека 500 гр. Пусть так же сделали бы и с продуктами, хотя бы сахар и жиры, хотя бы понемногу. В чём виноваты наши дети, что они не видят ни булки, ни сладкого, ни жиров? Даже грудные дети не имеют манной каши. Иногда выбрасывается в магазинах кое-что, но разве можно получить? На весь город имеется один магазин, где бывают конфеты и то не каждый день. Что там делается? Кошмар! Милиция бездействует. Она сама смотрит, где бы чего бы получить без очереди. Для неё это как правило — получать без очереди. Большинство жен милиционеров занимаются спекуляцией, перепродают по базару или ходят по домам. Милицией это все покрывается. Вот почему у нас не могут изжить спекуляцию. Да и как ей не быть. Работники прилавка на глазах растаскивают редко бываемый товар. И ничего. Пишут, говорят об этом, волнуются, но толку никакого. Работники прилавка тоже занимаются спекуляцией, перепродают через третьи руки. И покупателям что делать? У меня я вижу, как тает ребёнок от истощения, и я на последние гроши покупаю у спекулянток для него сах. песку по 30 р. кило и манной крупы по 25-30 р. кило для каши. Где выход? Кроме спекулянток достать невозможно и негде. Детсады и ясли не охватывают всех детей.

— Из письма гражданки Зайченко Председателю Совнаркома В. М. Молотову. Копия — Вышинскому.[13]

Средние зарплаты рабочих на тот период составляли 200—250 рублей.[13]

1940-е1950-е[править | править вики-текст]

С 1940 года тотальный дефицит существовал уже практически на всё.[13]

С 1941 по 1947 годы в СССР в связи с тяжёлым экономическим положением, связанным с войной, была введена карточная система распределения. После её отмены и одновременного проведения конфискационной денежной реформы низкие доходы населения и высокие по отношению к ним цены в условиях низких потребностей подавляющего большинства советского народа сдерживали появление широкого дефицита продуктов и товаров.

В то же время сохранялся острый дефицит на товары первой необходимости. Критической сложилась ситуация с отсутствием в аптеках большинства лекарств и медикаментов, в том числе самых необходимых. В декабре 1947 года председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) Матвей Шкирятов направил члену Политбюро Андрею Жданову записку, в которой говорилось: «Во время войны мне приходилось проверять работу аптек в части снабжения населения лекарствами, но такого положения, как сейчас, не было».[48]

В годы войны даже на снабжающихся в первую очередь по системе рабочего снабжения оборонных предприятиях недоставало продуктов для того, чтобы полностью обеспечить нормированное карточной системой питание рабочих, служащих и их семей. Например, на уфимском заводе № 26 НКАП (ныне УМПО) продовольственные карточки членов семей рабочих этого завода не отоваривались по 6-7 месяцев.[49]

Тяжёлое положение с товарами первой необходимости, продовольствием и кормами для скота сложилось в колхозах к концу сталинского правления. Не отражающие реалий планы сельхоззаготовок, нерадивость руководителей и отсутствие стимулов к труду у колхозников разоряли деревню и приводили к оттоку населения в города.[50]

Ценность трудодня в 1951—1952 годах в большинстве колхозов не превышает таких размеров:
по зерну — 200—300 грамм на трудодень
по картофелю — 2-3 килограмма
денег —
сено —

— Из письма председателя колхоза им. Чапаева Владимировской области Сталину от 13 декабря 1952 года [2]

В конце 50-х годов мясо-молочный дефицит спровоцировало недальновидное решение руководства страны во главе с Хрущёвым по искоренению личных подсобных хозяйств. В 1959 году жителям городов и рабочих посёлков было запрещено держать скот, у колхозников личный скот выкупался государством. Начался массовый забой скота колхозниками. Эта политика привела к сокращению поголовья скота и птицы. Усугубляла ситуацию преступная исполнительность руководителей некоторых регионов (см. Рязанское чудо), стремящихся любой ценой выполнить указание Хрущёва за три года утроить производство мяса в стране.

1960-е1970-е[править | править вики-текст]

В начале 60-х годов существовал дефицит на хлеб и некоторые другие виды продуктов питания, одной из причин для которого послужила засуха. В эти годы появился и разросся книжный дефицит. Вскоре после начала производства в СССР в конце 1969 года туалетной бумаги возник её дефицит.[51][52]

По мере насыщения рынка продуктами питания и роста благосостояния населения страны к концу этого периода дефицитными становятся промтовары: одежда, обувь, бытовая техника, мебель, легковые автомобили и пр.

1980-е1990-е[править | править вики-текст]

Товарный дефицит достиг пика в период «перестройки» экономики СССР. Следует учитывать значительную разницу между условиями начала-середины 80-х и последними годами существования СССР, в силу того, что в 1987—1990 были приняты многочисленные решения, полностью разбалансировавшие и без того плохо организованную систему снабжения населения. По воспоминаниям очевидцев, дефицитом в те времена могли являться:

  • Мясо, варёная колбаса и другие мясные изделия (РСФСР, за исключением Москвы и Ленинграда);
  • Натуральный растворимый кофе, какао-порошок;
  • Сгущённое молоко, сливочное масло;
  • Тушенка
  • Шоколадные конфеты и другие кондитерские изделия, шоколад;
  • Импортные фрукты: бананы, апельсины, мандарины и прочие;
  • Отечественные фрукты: виноград, груши, сливы можно было купить только осенью в период поспевания урожая;
  • Мебель (в том числе так называемые «стенки»);
  • Обои, кафель, сантехника;
  • Ковры;
  • Хрустальные вазы, кухонные сервизы;
  • Чулочно-носочные изделия;
  • Туалетная бумага;
  • Качественная художественная, детская, историческая, учебная и техническая литература, актуальные периодические издания (газеты и журналы);
  • Презервативы и таблетированные противозачаточные средства;
  • Лекарства для лечения сложных видов заболеваний;
  • Детские товары (обувь, одежда, игрушки, пелёнки, распашонки);
  • Обувь (качественная и модная);
  • Оправы для очков;
  • Цветные телевизоры, магнитофоны и видеомагнитофоны (отечественные — других не было в свободной продаже);
  • Аудио- и видеокассеты для магнитофонов;
  • Холодильники, стиральные машины и пылесосы;
  • Автомобили «Жигули», «Москвич», «Запорожец»;
  • Запчасти для автомобилей, автомобильные покрышки и пр. (отходя надолго от машины, водитель снимал дворники, чтобы не украли);
  • Мыло, полотенца, зубная паста (с конца 80-х);
  • Лекарства, медикаменты и постельные принадлежности в больницах (их для больных окольными путями доставали родственники);
  • Табачные изделия (некоторые люди собирали и продавали окурки поштучно и в литровых банках, с конца 80-х);
  • Алкоголь, одеколоны, парфюмерия (дефицит этих товаров был вызван началом антиалкогольной кампании 1985 года, что и спровоцировало резкий рост потребления суррогатов) — после начала антиалкогольной кампании;
(данный список является приблизительным и весьма неполным, точный перечень зависел от конкретного региона).

Уже после распада СССР, накануне нового 1992 года все полки в магазинах оказываются пустыми — образовался дефицит совершенно иного рода: все было раскуплено (или припрятано) в ожидании реформы — освобождения цен с 2 января 1992 года. О реформе Ельцин ещё в октябре заявил в «Обращении к народам России»: «Хуже будет всем примерно полгода. Затем снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а к осени 1992 года, как обещал перед выборами, стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».

Формы протеста[править | править вики-текст]

В 1990 году в Ленинграде, Свердловске, Перми имелись единичные случаи, когда стоящие в многочасовых очередях люди без всякой надежды «отоварить» талоны на табачные изделия и водку, устраивали стихийные митинги и перекрывали проезжую часть улиц.[53][54][55]

Попытки преодоления дефицита[править | править вики-текст]

Академик В. М. Глушков предлагал внедрить систему ОГАС для сбора и учета информации со всех предприятий на территории СССР, включая сеть розничной торговли. По его замыслу, такая система позволила бы анализировать и корректировать, в режиме реального времени, неточности планирования экономики, в том числе товарный дефицит. К середине 1964 года был разработан эскизный проект системы ОГАС, но в 1965 году он был отклонен правительством, так как был сочтён слишком дорогим, а его необходимость не посчитали обоснованной.

В связи с нарастающим товарным дефицитом, как следствия кризиса экономики СССР, в 1979 году руководство страны попыталось вернуться к более облегченному варианту экономической реформы 1965 года, предлагавшейся Косыгиным. Новая реформа была запущена без особой подготовки и обсуждений. Не были исследованы причины, почему эта реформа осталась нереализованной 15 лет тому назад. Вновь принятое решение о реформе принесло ещё меньше результатов по сравнению с прежним.[56]

Одной из попыток увеличения производства продовольствия в целях уменьшения дефицита в 70-х — начале 90-х стало снижение качества продуктов. Повсеместно стало выпускаться бутербродное масло с большим содержанием влаги[57]. В варёной колбасе содержание сои достигало 30 %, колбаса стала водянистой[58]. В относительно свободной продаже распространились субпродукты 2 категории и консервы из них под названием «Завтрак туриста». Вместо натурального кофе появились эрзац-кофейные напитки — цикориевые, ячменные, желудевые («Ячменный», содержащий 20 % цикория и 80 % ячменя, «Кубань», содержащий 16 % цикория, 40 % ржи, 30 % ячменя и 15 % овса, «Здоровье» с цикорием, ячменем и желудями, а для детей «Артек», «Пионерский», «Детский», в состав которых помимо перечисленного была включена каовела — оболочка бобов какао и ореховая мука).
В учреждениях общественного питания, вследствие дефицита мясных продуктов, в противовес не пользующимся популярностью из-за низкого качества рыбопродуктам появились дни с исключительно рыбным ассортиментом (преимущественно хек, минтай и рыбные котлеты). Дело дошло до выпуска в продажу мяса криля (т. н. паста «Океан») и китовое мясо, которые не пользовались спросом. Несколько лучше обстояло дело с икрой минтая, которая недорого продавалась на развес, однако развесной характер продаж и отсутствие надежных консервантов приводили к порче продукции. С 1976 года в общепите совместным постановлением ЦК КПСС и Совета министров среди прочего на всей территории Советского Союза установился единый день с рыбным меню — четверг, прозванный «рыбным днём», а в стране начато строительство магазинов рыбной продукции сети «Океан».

В 1990 году в СССР были выпущены облигации Государственного целевого беспроцентного займа. На вырученные деньги планировалось наладить выпуск сложной современной бытовой техники, расширить уже существующие производства и создать новые, а затем рассчитаться с владельцами облигаций произведенными товарами народного потребления. Стоимость именной облигации примерно равнялась цене товара, который должен был получить её владелец. Например, облигация «для приобретения телевизора цветного изображения» стоила 1000 рублей. Другие облигации должны были обратиться в автомобиль («Волга», «Москвич-2141», «ВАЗ-2108», «ВАЗ-2109», «Таврия»), отечественные мотоцикл с коляской, мини-трактор, стиральную машину-автомат, видеомагнитофон, печь СВЧ, швейную машину «Зиг-заг», одно- или двухкамерный холодильник (типа «Минск», «ЗИЛ») либо отечественный персональный компьютер. Планировалось выпустить несколько целевых беспроцентных займов на общую сумму до 10 млрд рублей.
В срок до 1 июля 1992 года владельцы облигаций должны были зарегистрировать их в определённых торговых точках по месту жительства, а в течение 1993 года там же получить указанные товары. Предполагалось, что товар по облигации можно будет получить до 1 января 1995 года, а позднее — только её нарицательную стоимость. После 1 января 1997 года облигации утрачивали свою силу. Распределялись облигации по разнарядкам — через предприятия и исполкомы. Где-то правом купить такую облигацию награждали передовиков или ветеранов производства, где-то тянули жребий, где-то (наверняка!) они достались «своим людям». А потом счастливчики выкупали вожделенные гарантийные бумаги в учреждениях Сбербанка СССР. Проверить прочность обязательств государства в связи с переходом на рыночную систему хозяйствования и исчезновением товарного дефицита держателям облигаций целевого займа не удалось. С 1995 года началась постепенная выплата компенсаций в ценах, сопоставимых со стоимостью находящихся в свободной продаже товаров, аналогичных указанным в облигациях.[59]

Дефицит продовольствия в годы СССР решался, начиная с 30-х годов, в том числе раздачей трудящимся участков земли под садоводство и огородничество. Бум садоводческих товариществ приходился на годы обострения проблем с продуктами питания в госторговле.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Спиридонова Н. В. Теоретический анализ экономических систем: Учебное пособие. Стандарт третьего поколения. — СПб: Издательский дом «Питер», 2013. — С. 123. — 240 с. — ISBN 9785496000352.
  2. Q&A: Thomas Sowell, Hoover Institution, Senior Fellow
  3. Pareto, V. Manuel d’economie politique. — 2d ed. — 1927. — Р. 233—234. Цит. по: Хайек Ф. А. Индивидуализм и экономический порядок. — Челябинск: Социум, 2011. — С. 218.
  4. Восленский М. Номенклатура. — Гл. 4.
  5. Л. фон Мизес. Экономический расчёт при социализме. Напечатано по-русски в сб.: Мизес Л. Социализм. — М.: Catallaxy, 1994. Цит. по: Хайек Ф. А. Индивидуализм и экономический порядок. — Челябинск: Социум, 2011. — С. 172.
  6. 1 2 Осокина Е. А. В тисках товарного дефицита // За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941. — 2. — Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд первого президента России Б. Н. Ельцина, 2008. — С. 64-69. — 351 с. — (История сталинизма). — ISBN 978-5-8243-1083-2.
  7. Елена Осокина. СССР в конце 1920-х — начале 1930-х годов
  8. Хлебные и продуктовые карточки в Донецке
  9. Индустриализация и коллективизация народного хозяйства в годы первых пятилеток. Современная оценка.
  10. История отечества
  11. Р. У. Дэвис, О. В. Хлевнюк «Отмена карточной системы в СССР в 1934—1935 годы»
  12. с 12 до 8 кг для рабочих и с 8 до 4 кг для иждивенцев. Общее число бастующих достигало 15—20 тыс. человек. Властям пришлось восстановить продуктовые нормы и усилить снабжение города, пойти на некоторые изменения в экономической политике. И первый московский «советский базар», знаменитый Тишинский рынок, был открыт уже 20 апреля 1932, через неделю после вичугского бунта. см. Как благодаря бунту были открыты колхозные рынки?
  13. 1 2 3 4 5 «В очереди находилось около 8 тыс. человек» // «Коммерсантъ Власть», № 28 (882), 19.07.2010
  14. Снабжение населения продуктами питания во время Великой отечественной войны
  15. Юрганова Д. В. Советская повседневность: жизнь в дефиците
  16. «Страну лихорадило от постоянного дефицита и на промтовары, и на продукты питания, и на медикаменты. Сокращение производства и хронический дефицит важнейших потребительских товаров сопровождались ростом денежных доходов и сбережений населения. За шесть лет перестройки первые возросли на 56 %, а вторые — на 72 %. Как итог — излишки денежной массы увеличились на 97 %.»[1]
  17. СССР во второй половине 1980-х
  18. Елена Осокина «Прощальная ода советской очереди»
  19. По телефону от корреспондента «Правды» на Октябрьской дороге 10 декабря 1933 г.
  20. 1 2 3 Александр Макурин «Полстопки… за вход на выставку»
  21. «Секретная премия Юрия Гагарина» Московский Комсомолец № 25325 от 12 апреля 2010 г
  22. ИЗ НАПЕЧАТАННОГО - Торговая газета - Деловая пресса
  23. в отличие, скажем, от США, где в период расцвета автомобильной промышленности и «средний американец» и миллионер могли ездить на одной марке автомобиля (см. передачу «Автомобильная промышленность в США» из цикла «Американский ликбез» (RTVi, 2012)
  24. Рекомендации по использованию измельчённой березовой коры в скотоводстве
  25. Баширова Раиса «Вечный хлеб», или Физиологические корни патриотизма
  26. О Мерах по улучшению использования обезжиренного молока, пахты и молочной сыворотки Постановление ЦК КПСС, Совмина СССР ОТ 24.01.1980 N 58
  27. Дмитрий Покров Что такое советский книжный дефицит
  28. История Международного союза книголюбов
  29. Гимн книге
  30. Кравченко А. И. Обществознание, стр. 240, ISBN 978-5-392-01208-4
  31. МАТЕРИАЛЫ К КАТАЛОГУ МЕСТНЫХ И ЧАСТНЫХ ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКОВ, имевших хождение на территории Вологодской области и бывшей Вологодской губернии
  32. СССР в цифрах в 1989 году с.98// Статистика, 1989
  33. Артемов Г. П. Происхождение и структура современной российской политической элиты
  34. скажем, при ЦК были столовой либо буфете с ассортиментом гораздо выше среднего (икра, севрюга, белужий бок и пр.), через «книжную экспедицию» ЦК можно было приобрести дефицитные книги (естественно, вполне благонамеренные)
  35. во время Перестройки была даже создана Комиссия по борьбе с привилегиями (см. Ю. Щекочихин)
  36. Меню столовой, подведомственной УД ЦК КПСС
  37. Михаил Восленский «Номенклатура», гл. 5 «Номенклатура — привилегированный класс советского общества»
  38. Для примера: государственные цены на колбасу составляли 2,20-2,90 руб. за кг, коммерческие — 10 руб., при средней зарплате 150—200 руб. в месяц
  39. см. Елена Осокина «За фасадом Сталинского изобилия», Таблица 6
  40. фасадом Сталинского изобилия.pdf Елена Осокина «За фасадом Сталинского изобилия» Таблица 6
  41. Фетисова О. Кризис торговой сферы СССР и формы его проявления
  42. За рулём. № 1, 1986 год. Рейд «За рулём». «Железный рынок», или вблизи скудного прилавка
  43. Научная организация труда и использование рабочей силы /Е. В. Магницкая.//Правоведение. −1969. — № 3
  44. Реклама в СССР. Товар как объект искусства
  45. СССР — Вопросы и ответы. Вопрос 42 — «Почему советский потребитель предпочитает импортные товары?»
  46. «Бровеносец в потемках»
  47. поводом для анекдота является реальная горькая реплика А. Райкина, сказанная им как-то, что мол скоро выходом будет её (бумагу) сдавать в химчистку.
  48. В большинстве аптек нет почти ничего Журнал «Коммерсантъ Власть», № 40 (894), 11.10.2010
  49. Осуждено за прогулы 40,7 % рабочих Журнал «Коммерсантъ Власть», № 16 (870), 26.04.2010
  50. Вырабатываем хлеб и сидим без хлеба Журнал «Diletant», 9.02.2012
  51. Нашей туалетной бумагой можно обмотать земной шар!
  52. Когда председатель Госснаба, видя возникшую ситуацию, вышел на Председателя Совета министров и тот, потребовав сделать расчёты, увидел что для удовлетворения годовой потребности в ней потребуется столько сырья, сколько вырабатывает целый Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат, пришёл в негодование и отказал в заявке.
  53. Табачный бунт в Ленинграде
  54. Водочный бунт в Свердловске
  55. Табачный бунт в Перми
  56. Боффа Джузеппе От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964—1994. Глава VI. Геронтократия. Продовольственный кризис
  57. Новые виды масла
  58. Программа «Намедни»1974 Дефицит мяса, масла, молока в СССР
  59. Государство возвращает деньги по займу 1990 года

Литература[править | править вики-текст]

  • Восленский М. Номенклатура. — М.: Захаров, 2005. — 640 с. — ISBN 5-8159-0499-6.
  • Осокина Е. А. За фасадом «сталинского изобилия». — М., 1997
  • Посадская Л. А. Советская повседневность в художественных текстах (1920-е–1990-е годы). — М.: АИРО–XXI, 2013. — 184 с. — (АИРО – монография). — ISBN 978-5-91022–161-5.
  • Spufford F. Red Plenty. — Graywolf Press, 2012 — Красное изобилие

См. также[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

Видео[править | править вики-текст]