Хаджи-Мурат

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Хаджи-Мурат
XIажи Мурад
Хаджи-Мурат
Гравюра с литографии 1851 года.
Сподвижник и наиб имама Шамиля
1840 — 1850
 
Вероисповедание: ислам суннитского толка
Рождение: ок. 1816 года
с. Хунзах, Аварское ханство (ныне Хунзахский район, Республика Дагестан
Смерть: 5 мая 1852({{padleft:1852|4|0}}-{{padleft:5|2|0}}-{{padleft:5|2|0}})
с. Онджалы, Российская империя (ныне Гахский район, Азербайджан)
Похоронен: точное место захоронения по дороге в Кахский район (Азербайджан); однако его мумифицированный череп с надписью «Хаджи-Мурат аварский» хранится в Кунсткамере.

Хаджи-Мурат Хунзахский (авар. XIажи Мурад; ок. 1816 — 5 мая 1852) — аварский вождь и военачальник, наиб имама Шамиля, участник Кавказской войны. Уроженец Хунзаха (Дагестан), молочный брат аварских ханов. Персонаж одноимённой повести Льва Толстого.

Биография[править | править вики-текст]

Первые годы[править | править вики-текст]

Происхождение. Детство и юность[править | править вики-текст]

Дата его рождения неизвестна, но по сопоставлению многих событий и фактов, в том числе, что он был младше аварского Абу-Султан-Нуцал-Хана и чуть старше его брата Умма-хана, возраст которых при близительно известен, можно сделать вывод, что родился Хаджи Мурат между 1816 и 1818 годами. Скорее всего, эта дата ближе к первой, поскольку его сын Гулла в воспоминаниях о событиях 1834 года говорит, что отец к тому времени был уже женат, т.е. можно предположить — ему приблизительно было 18 лет. Известно, что его дед Асланбек или Османил Гаджияв, отец Гитино-Магомед, брат Осман, сестра, двоюродные и троюродные братья, его род «тавулал» и сегодняшние потомки живут в Хунзахе.[1]

О его детстве и юности мало что известно. Родители его были из простых узденей, мать была кормилицей ханов, а сам Хаджи-Мурат и его старший брат Осман были близкими сверстниками ханских сыновей, это, бесспорно, сыграло немаловажную роль в формировании его взглядов и характера. С детства он не любил людей самовлюбленных, хвастливых и сам в последующем не любил говорить о своих подвигах. В этом плане показательно предание, что однажды Хаджи-Мурат вместе с ханскими детьми и сверстниками ходили в местечко Игилраал охотиться на куропаток. Какой-то всадник, увидев их, пустил коня вскачь, хотя до этого ехал спокойно. Хаджи-Мурат, оставив на утесах своих товарищей, побежал вниз на дорогу, выскочив перед всадником, за узду остановил коня и повелел ему слезть. Затем, молча, не оглядываясь, за уздечку повел коня, а всадник за ним шел пешком на, некотором расстоянии, Хаджи-Мурат вернул ему коня, сказал, что удальство свое не следует ставить напоказ и ушел, оставив ошарашенного "джигита", всего обвешанного оружием.[1] Хотя по рассказу знатока хунзахской старины М.-С. Д. Саидова, служившая ханам хунзахская фамилия Тавулал, к которой принадлежал Хаджи-мурат, происходила из сел. Мехельта — первоначального местопребывания князей Турловых, являвшихся ветвью рода хунзахских ханов.[2]

Хаджи-Мурат в малолетстве изучал: Коран, Мухтасар и Тасриф. Читать и писать он мог только на одном аварском языке, т. е. «ажаме» (аварском арабским алфавитом), других языков не знал. Работал в своем хозяйстве исполняя все крестьянские работы, и тем прокармливался. С молодых лет любил лошадей и оружие, ездил верхом в полном вооружении.[3]

Детство его совпало с начальным этапом Кавказской войны против Ермолова под руководством дагестанских владетелей, а юность с зарождающейся борьбой имамов против русского проникновения в Северо-восточной Кавказ. В этих условиях Аварское ханство, оказавшись между двумя огнями, вело политику сохранения своего независимого положения и от одной и с другой стороны, т.е. политику "вооруженного нейтралитета”, если употребить современные термины. Они взрослели очень рано, не по годам, как все дети войны, к тому же оказались в близком окружении высших политических кругов аварского ханства, где шли ожив ленные дискуссии о выборе путей разрешения этих жизненных проблем. Ему было около 11 лет, когда Аварское ханство приняло российское подданство и чуть больше, когда Гази-Магомед с мюридами обложили Хунзах. В этой войне он потерял отца, и вряд ли это вызвало в нем симпатии к мюридам. Зато такая жизнь научила Хаджи Мурата отстаивать свои позиции, постоять за себя и соратников. Бесстрашие перед любыми трудностями, удальство и находчивость, умение быстро принимать решения в самых сложных и безвыходных ситуациях становились характерными его чертами.[1]

Говорят, на вопрос: «когда ты понял, что не боишься?», уже будучи взрослым, Хаджи Мурат ответил: «Когда глухой ночью дед послал меня за конем в Бакда (место выпаса) и босый наступил на что-то мягкое и пушистое. Я мигом опустил руку и взял это в руки. Оказалось, заяц, которого я держал за уши. Это был мой первый смелый поступок». Характер его поступков, его поведение в той или иной ситуации того периода нужно видеть в позиции хунзахского общества, той общественной психологии столицы Аварского ханства, оказавшейся объектом политической борьбы русского военного командования и дагестанских имамов. Для успеха обеих сторон, горная Авария, оставшаяся островком недосягаемости, приобретала особое значение.[1]

Захват Хунзаха Гамзат-Беком[править | править вики-текст]

13 августа 1834 года старший брат Хаджи-Мурада — Осман, был в числе тех, кто сопровождал ханов Абу-Нуцала и Уммахана, к имаму Гамзат-беку. Когда Осман вышел из палатки, где проходили переговоры, один из мюридов Гамзата передал Осману, что они приглашены не на угощение, а для совершения над ними убийства и посоветовал им вернуться домой. — «Иначе ты будешь, убит!» сказал он. Осман стал думать над тем, как спасти себя и своих товарищей, но придумать ничего не мог, сел верхом на свою лошадь и помчался домой, оставив товарищей.[1][3]

По дороге домой Осман услышал прозвучавшие выстрелы и понял что с ханами случилась беда. Итак, 13 августа 1834 года, свершилось желание Гамзат-Бека и аварских ханов не стало. Из приехавших с ними почетных жителей и нукеров весьма не многие уцелели, чтобы привести в Хунзах горестную весть о убиении Ханов, повергшую в уныние Ханьшу и народ. В тот же день Паху-Бике и Ханьша Хистаман-Бике, лишившиеся защитников и оставленные оробевшими хунзахцами, перевезены были, по воле Гамзата, в селение Геничутль, отстоящее в 3-х верстах от Хунзаха; жена же Абу-Нуцал-Хана, собственно по причине её беременности, была оставлена в ханском доме. Проезжая мимо неприятельского лагеря, Ханьша Паху-Бике просила позволения переговорить с Гамзат-Беком. Ответив, что между ею и им ничего нет общего, он вошел вслед за тем в Хунзах, и обагренный кровью законных ханов, принял их титул и поместился в их доме.[4]

Хаджи-Мурат, 1858 год, рисунок В. Ф. Тимма в Русском художественном листке В. Тимма.

По водворении своем в Хунзахе, первым действием Гамзат-Бека — было заарестование Сурхай-Хана Сиухского, двоюродного брата Паху-Бике, полковника русской службы, управлявшего уже Аварским Ханством с 1821 по 1828 год. Сурхай-Хан хотя и был джанка, имея мать простого происхождения, однако все же считался двоюродным братом последнего Хана и мог вступить на ханство в случае смерти ближайших наследников. Права Сурхай-Хана были не безызвестны Гамзат-Беку; а потому он и поспешил захватить своего соперника. Вторая его забота состояла в том, чтобы завладеть всем имуществом Аварских Ханов. [4] Сделав необходимые для этого распоряжения, Гамзат-Бек потребовал к себе Ханьшу Паху-Бике, вместе с её тещею. Последнюю он поместил на хуторе аварских ханов, построенном в ущелье близ Хунзаха, а первую приказал ввести в комнату. Убитая потерею сыновей и Ханства, она вошла твердым шагом в жилище, вмещавшее долгое время Ханов Аварии, и без смущения поздравила Гамзата с получением нового сана. Похититель злобно усмехнувшись, сделал знак стоявшему позади Ханьши гимринскому мюриду, и голова её покатилась к ногам убийцы.[4]

Поступок этот весьма не понравился даже приближенным Гамзат-Бека. Чувствуя сам низость своего действия, противного обычаям, он извинялся тем, что вероятно Ханьша стала бы просить защиты у Русских, которые не отказали бы ей в помощи. На другой день, участь Ханьши Паху-Бике постигла и Сурхай-Хана. Участь же юного Булач-Хана, заключенного тогда в Новом-Гоцатле, не была ещё решена, и неизвестно, что Гамзат-Бек сделал бы с ним. Но жену Абу-Нунцал-Хана, Ханьшу Гайбат-Бике, он не осмелился лишить жизни, оттого что убивая её, убил бы вместе с нею и невинное существо; а по Мусульманским законам это считается величайшим преступлением.[4]

Хунзахцы имели много причин быть недовольными Гамзат-Беком и его приверженцами, а это незначительное обстоятельство, усилив ещё более их негодование, послужило окончательным поводом к составлению заговора против похитителя Аварского Ханства. Находившиеся в мастерской начали роптать на поведение мюридов, от которых не было им покоя, и один из них, обратясь к Осману и Хаджи-Мураду, сказал: «Султан Ахмед-Хан, покойный наш владетель, был великий человек. Он отдал сына своего Умма-Хана вашему отцу на воспитание и сравнял вас чрез то с своим родом; а между тем вы дозволили убить не только Абу-Нуцал-Хана, но и молочного брата вашего, Умма-Хана. Неудивительно после этого, что мы все поплатимся головами, если Гамзату вздумается выказать свое могущество, позабавившись нашею жизнью. Убьем Гамзата! с ним теперь немного мюридов.» Слова эти отозвались в сердцах ожесточенных слушателей. Молча пожали они друг друга руки и условились вновь собраться в той же мастерской вечером.[4]

В назначенный час, тайком пробирались заговорщики на свидание, приведя с собою ещё до 18 человек надежных родственников. На этом свидании положено было привести в исполнение заговор при первой возможности, и каждый из присутствовавших поклялся на Коране хранить его в глубокой тайне.[4]

Убийство Гамзат-бека[править | править вики-текст]

Несмотря на меры осторожности, принятые заговорщиками, один из мюридов успел узнать о покушении на жизнь Гамзат-Бека и тотчас же сообщил ему о происходившем в мастерской, подтверждая справедливость слов своих клятвою. Однако доставленное сведение, об угрожавшей опасности, не устрашило похитителя Аварского Ханства чрезмерно доверявшегося своей судьбе. Выслушав мюрида, он спросил его хладнокровно: «Можешь ли ты остановить Ангелов, когда они придут за моею душою? Если не можешь, то иди домой и оставь меня в покое. Что определено Богом, того не избегнешь, и если завтра назначено мне умереть, то завтрашний день и будет днем моей смерти.».[4]

19 сентября, в пятницу, был большой праздник у всех Мусульман, и Гамзат-Бек, как глава духовенства в Дагестане, имел намерение идти в мечеть. Но едва наступило утро, к нему снова явился Мюрид доносивший о заговоре, и снова подтверждая клятвою справедливость своих слов, присовокупил, что его непременно убьют в этот день во время молитвы в храме, и что первым зачинщиком заговора был Османилязул Гаджиев, — дед Османа и Хаджи-Мурада.[4]

Уверения доносчика поколебали несколько Гамзат-Бека; а потому он потребовал к себе Гаджиева. Хитрый старик, приблизился к нему с совершенно покойным лицом, и пока Гамзат смотрел на него пристально стараясь вероятно его смутить, он стал убедительно просить, помочь ему в средствах к изучению сына Арабскому языку. Обезоруженный безмятежным видом Гаджиева, Гамзат обещал исполнить его просьбу, и снова доверился своему счастью. Не допуская и мысли, что бы участь его была уже решена и минуты жизни сосчитаны, он решился непременно быть в мечети отдав только приказание, чтобы никто из жителей Хунзаха не смел туда входить в бурке, дабы можно было видеть вооруженных и отнять у них оружие.[4]

В полдень, 19 сентября, раздался голос Муллы, и толпы Мусульман начали сходиться в мечеть. Вооруженный тремя пистолетами и предшествуемый 12-ю мюридами, с обнаженными шашками, вошел и Гамзат-Бек в храм пророка, в сопровождении своих приближенных. Он готовился уже приступить к молитве, как заметив нескольких человек в бурках, остановился посреди мечети. Тогда Осман, брат Гаджи-Мурата, громко сказал собравшимся: «Что же вы не встаете, когда великий Имам пришел с вами молиться.» Слова внука первого заговорщика не предвещали ничего доброго; а потому Гамзат-Бек начал отступать к дверям храма; но в это время Осман выстрелил из пистолета и нанес ему тяжелую рану. В след за данным сигналом, быстро последовали выстрелы, и убийца аварских ханов пал мертвым на ковры мечети, простреленный несколькими пулями.[4]

Приближенные Гамзат-Бека хотели отмстить за смерть своего повелителя, однако успели только убить Османа, и атакованные в свою очередь ободрившимися Хунзахцами, понесли большой урон и обратились в бегство. Освободясь от своих притеснителей — мюридов, Хунзахцы тотчас же ввели в ханский дом престарелую Ханьшу Хистаман-Бике. Она, из сострадания, велела похоронить, на четвертый день, валявшееся возле мечети обнаженное тело Гамзат-Бека, которого постигла участь вполне им заслуженная за его злодейские действия.[4]

На русской службе[править | править вики-текст]

Хаджи-Мурат, в Русском художественном листке В. Тимма.

После смерти Османа, Хаджи-Мурад оказался во главе хунзахцев, он распоряжался осадой ханского дворца, в котором укрылись оставшиеся в живых сторонники Гамзат-бека. Хунзах на целых девять лет стал островом непокорности для набиравшего силу мюридизма и до 1836 г. одной из главных целей проникновения во внутренний Дагестана русского командования.[5]

Истребление аварских ханов и последовавшее за этим убийство Гамзат-бека и его соратников надолго отстранило Аварское ханство от мюридистского движения. Аварское ханство тесно связало себя с русской военной администрацией и противниками мюридизма в Дагестане, а руководители мюридизма и новый имам Шамиль с еще большей целеустремленностью стремились присоединить силой оружия Аварское ханство к своей борьбе и тем самым ликвидировать главный очаг сопротивления движению. Эти же события, как видно, завершили раскол в верхних слоях хунзахского общества, разделивший их на сторонников и противников имама Шамиля.[5]

Хаджи-Мурад и его сторонники твердо стали в ряды противников Шамиля. Это и было понятно. Близость к ханским сыновьям, их смерть и последующая месть за них определили на этом этапе его позицию. Слишком многих из родственников и друзей он потерял, защищая политический выбор Аварского ханского дома и хунзахцев, иная его позиция была бы гораздо менее понятной. Хаджи-Мурад в той ситуации защищал свой дом, свое село и Аварию, и трудно его обвинить в том, что он вначале не поднялся до целей газавата, которым руководили дагестанские имамы.[5]

С убийством Гамзат-бека Аварское ханство на время становится ничьей территорией. Назначенным российскими властями ханами Аварии до совершенолетия законного наследника Султан-Ахмед-хану, а затем Мухаммед-Мирза-хану Казикумухскому так и не удалось даже побывать в своих новых владениях, а Ахмед-хану Мехтулинскому, следующему правителю Аварии (после занятия Хунзаха войсками генерала Реута в июле 1836 г.), трудно было соперничать с огромным влиянием и популярностью молодого Хаджи-Мурада, к тому же назначенного генералом Клюгенау управляющим Аварии.[5]

С назначением Ахмед-хана временным правителем Аваристана между ним и Хаджи-Мурадом, как отмечает исследователь М. Гаммер, «сложились отношения соперничества, которые переросли во вражду». В 1840 году доносы и наговоры Ахмед-хана привели к аресту Хаджи-Мурада по обвинению в ведении тайных переговоров с Шамилем, а также разрушению его дома, разграблению имущества и скота. Было приказано сослать его в Темир-Хан-Шуру, но по пути бежал, совершив смелый прыжок со скалы по краю которой пролегала тропинка, утащив за собой двоих конвоиров на которых он приземлился при падении сломав только одну ногу.[5]

На стороне Шамиля[править | править вики-текст]

В 1840 г. на сторону Шамиля перешел Хаджи-Мурад[5], с этого времени началась его служба имаму Шамилю, назначившему его наибом всех аварских селений. В течение 10 лет Хаджи-Мурат был правой рукой имама. В эти годы он организовал немало ошеломляющих набегов, сделавших его имя легендарным. Туда, где мог объявиться «призрачный», как его называли, Хаджи-Мурат, русское командование направляло лучшие отряды из элитных воинских частей. Свои набеги Хаджи-Мурат проводил не только ради добычи, но и, как карательные акции, ради мести. При этом часть добычи неизменно выделялась сиротам и вдовам[6]. Хаджи-Мурат был самым выдающимся из всех горских воинов. Его храбростью восхищались как в Дагестане, так и в Чечне. А слава его подвигов облетела весь Кавказ и Россию.

Тело захоронено на территории Гахского района (Азербайджан)

Изоляция и гибель Хаджи-Мурата[править | править вики-текст]

Надгробная плита, доставленная из леса Дашкенд Кахского района Азербайджана, сделанная из местного речного камня и с арабской надписью в стиле сулюс: «Эта могила покойного главы шахидов Авара Газаги Гаджи Мурада 1268 (1852. Музей истории Азербайджана, Баку

В 1851 году Хаджи-Мурат ушел от имама Шамиля в Батлаич. Причиной этому послужила ссора и взятие затем в плен его жены и детей. Многие историки считают, что Хаджи-Мурат даже выступал против Шамиля. Между тем царское правительство предполагало воспользоваться популярностью Хаджи-Мурата среди горцев для привлечения их на свою сторону. Видя подозрительное отношение русских к себе, Хаджи-Мурат сделал попытку уйти в горы и погиб в стычке с превосходящими силами казаков и горской милиции в районе с. Онджалы (Кахский район Азербайджана). Хаджи-Мурат вместе с 4-мя своими сподвижниками (3 аварцев и 1 чеченец) сражались с 300 противниками, окопавшись в небольшой яме. После того как на его глазах погибли двое его соратников, а сам получил 12 пулевых ранений, он кинулся с кинжалом в руках на идущих на него казаков. Казаки открыли по нему шквальный огонь. Бой был неравный, но жестокий. Знаменитый храбрец Кавказа погиб, обняв дерево, а вокруг него остались лежать 17 убитых его врагов. Могила Хаджи-Мурата стала зияратом — почитаемым местом.

«…Хаджи Мурад был одним из гениальнейших, конечно, в своем роде, самородков. Сказать, что это был храбрец и удалец из самых храбрейших и удалых горцев, — значит ещё ничего не сказать для его характеристики: бесстрашие Хаджи Мурада было поразительно даже на Кавказе… Он был необыкновенный вождь кавалерии, находчивый, предупредительный, решительный в атаке, неуловимый в отступлении… Бывали моменты, когда этот витязь держал как на сковороде столь умных полководцев, какими были князь Аргутинский-Долгоруков и князь М. С. Воронцов… Перенеси этого гениального дикаря, каков он был — в армию французов, либо ещё лучше — в армию Мольтке, в какую хотите европейскую армию, всюду Хаджи Мурад явился бы лихим и лучшим командиром кавалерии».

— Из записок А. Зиссермана. 1881 год.[7]

Он был жестоко убит. Голова Хаджи-Мурата в момент его смерти была отсечена неизвестным человеком.Русские отобрали голову и переслали в Петербург, где череп хранился в Военно-медицинской академии. Затем в 1959 году он был передан в коллекцию черепов Музея антропологии и этнографии (бывшую Кунсткамеру). В 1994 году находился там[8]. По подтвержденным данным череп был передан в музей Истории Религии Санкт-Петербурга в 2009-м году.

В литературе и кино[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]