Добрыня Никитич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Добрыня Никитич
Dobrinya.jpg
Виктор Васнецов. Фрагмент картины «Богатыри», изображающий Добрыню
былинный богатырь
Мифология Славянская
Местность Русь
Пол мужской
Отец Никита Романович
Мать Амелфа Тимофеевна
Супруга Настасья Микулишна
Связанные персонажи Настасья Микулишна (жена)
Происхождение княжеское или купеческое, Рязань
Упоминания «Поединок Добрыни с Ильёй Муромцем»; «Добрыня и Змей»; «Добрыня и Маринка»; «Добрыня и Настасья»; «Добрыня и Алёша»; «Добрыня и Василий Казимирович» и другие
Commons-logo.svg Иллюстрации на Викискладе
Андрей Рябушкин. «Добрыня Никитич». 1895. Иллюстрация к книге «Русские былинные богатыри».
Единоборство Добрыни со Змеем Горынычем у Виктора Васнецова, «Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем», 1918 год.

Добры́ня Ники́тич — второй по популярности после Ильи Муромца богатырь русского народного эпоса[1].

Он часто изображается служилым богатырём при князе Владимире. Жена — Настасья, дочь Микулы Селяниновича. Былины нередко говорят о его долгой придворной службе, в которой он проявляет своё природное «вежество». Часто князь даёт ему поручения: собрать и перевезти дань, выручить княжую племянницу и прочее; часто и сам Добрыня вызывается исполнять поручение, от которого отказываются другие богатыри. Добрыня — самый близкий к князю и его семье богатырь, исполняющий их личные поручения и отличающийся не только храбростью, но и дипломатическими способностями.

Добрыню иногда величают князем[2], а иногда племянником Владимира Красного Солнышка[3]. Историческим прототипом Добрыни Никитича считают воеводу Добрыню, дядю и воеводу князя Владимира, брата его матери Малуши. Согласно былинам, Добрыня Никитич — сын рязанского воеводы Никиты. Богатырь умён, образован[4] и отличается разнообразием дарований: он ловок, на ножку повёрток, отлично стреляет, плавает, играет в тавлеи, поёт, играет на гуслях.

Былинные сюжеты[править | править код]

По данным С. Н. Азбелева, насчитывающего 53 сюжета героических былин, Добрыня Никитич является главным героем шести из них (№ 14-19 по составленному Азбелевым указателю[5]).

14. Поединок Добрыни с Ильёй Муромцем

15. Добрыня и Змей (в большинстве вариантов Добрыня не только бьётся со Змеем, но и освобождает из плена племянницу князя Владимира Забаву Путятичну)

16. Добрыня и Маринка[6][7][8]

17. Добрыня и Настасья

18. Добрыня и Алёша («Добрыня в отъезде», «Добрыня на свадьбе своей жены»)

19. Добрыня и Василий Казимирович

По некоторым сюжетам число отдельных вариантов, записанных от разных сказителей, исчисляется десятками (особенно популярны № 15, 18, 19, 24). Сюжеты № 16 и 17 известны в единичных записях.

Добрыня Никитич играет важную роль в былинах о Дунае Ивановиче (№ 23 и 24 по составленному Азбелевым указателю[9]).

23. Поединок Дуная Ивановича с Добрыней Никитичем

24. Дунай Иванович — сват (Дунай и Добрыня добывают невесту для князя Владимира)

Характер и прототип[править | править код]

Как правило, образ Добрыни очерчен в былинах ярко и определённо. Он обладает мужеством и огромной физической силой, при этом отличается «вежеством» — то есть учтивостью и дипломатичностью. Добрыня разговаривал «на 12 языках и знал разговор птичий»[10].

Перечисленные исследования сюжетов, прикреплённых к имени Добрыни Никитича, позволяют сделать следующие выводы о былинной истории этого богатыря.

В дотатарском периоде существовали предания и песни, в которых значительную роль играл родственник и воевода князя Владимира I Святославича Добрыня. Наиболее древний мотив, прикреплённый к имени Добрыни Никитича в былинах, — его роль как змееборца и свата. В обоих сюжетах ещё могут быть отмечены кое-какие исторические отголоски.

Первый сюжет был обработан в былину, по-видимому, на севере, в Новгородской области, о чём свидетельствует новгородское предание о змияке[11].

Может быть, и основная былина о добывании Добрыней Никитичем жены (Рогнеды) для Владимира сложилась на севере и затем вошла в киевский цикл. Былина о Добрыне Никитиче в отъезде — не что иное, как восточная сказка, прикрепившаяся к имени Добрыни; неблаговидная роль Алеши Поповича указывает на позднее время (не раньше XVI века) внесения этой сказки в былинный эпос, когда он вошёл в репертуар скоморохов.

Былина о Марине — переделанный в былину сказочный сюжет о жене-чародейке. Если имя Марины одновременно переделке сказки в былину (что довольно вероятно, по отсутствию вариантов имени и некоторым деталям, например, обращению Марины в сороку), то былина, может быть, сложена в XVII веке. Наконец, имя Добрыни Никитича внесено и в песню безымянную, не относящуюся к былинам. Это — песнь о добром молодце и реке Смородине[12]. Мотивом введения имени Добрыни Никитича (вместо доброго молодца) послужило то, что Добрыня в былинах также подвергается опасности утонуть в реке Пучае.

История исследований[править | править код]

Былины о Добрыне-змееборце рассматриваются В. Ф. Миллером в его «Экскурсах в область русского народного эпоса»[13]. Указав на сходство между Добрыней и змееборцами русских духовных стихов, Георгием Победоносцем и Фёдором Тироном, автор проводит между ними следующую аналогию: подобно тому, как в церковно-народной среде к имени великомученика Георгия некогда (вероятно, в Сирии) прикрепился мотив змееборства, как внешняя оболочка религиозного духовного подвига — распространения христианства, — так в былине о Добрыне-змееборце отразилась, в эпических чертах, энергическая и памятная некогда на Руси деятельность исторического дяди Владимира, Добрыни, по распространению христианства, сопровождавшаяся свержением идолов и массовым насильственным крещением язычников. Для подтверждения этой мысли автор рассматривает рассказ о насильственном крещении Добрыней новгородцев, сохранившийся в так называемой Иоакимовской летописи, и указывает некоторые исторические отголоски в былинах о Добрыне. Намёки на крещение автор видит в купанье Добрыни Никитича, в названии реки — Пучае (то есть Почайне). Летописная связь Добрыни Никитича с тысяцким Путятой (выразившаяся в известной пословице: Путята крести мечом, а Добрыня огнём) отразилась в былине в отчестве Забавы Путятичны, спасённой Добрыней от змея. Отголоски летописного сказания о добывании Добрыней Никитичем Рогнеды-Гориславы для Владимира[14] указывает тот же исследователь в статье «Добрыня-сват»[15]. Параллели к былинам об отъезде Добрыни Никитича и выходе его жены за Алёшу Поповича указаны Миллером в турецкой сказке об Ашик-Керибе[16].

Подробный анализ обращения Добрыни Никитича Мариной в тура — золотые рога представил профессор Николай Сумцов[17]. Он приводит множество параллелей из сказок разных народов о жене-волшебнице. Одна подробность того же былинного сюжета — стреляние Добрыней в голубей, сидящих на тереме Марины — сопоставлена Вс. Миллером с талмудическим апокрифом о стрелянии царя Давида в птицу, сидевшую над моющейся Вирсавией[18].

Образ в культуре[править | править код]

Объекты, названные в честь Добрыни[править | править код]

Изобразительное искусство[править | править код]

Музыка[править | править код]

Фильмы[править | править код]

Мультфильмы[править | править код]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Как по числу связанных с его именем былинных сюжетов, так и по числу записанных от разных сказителей вариантов, что может быть доказано обращением к указателю: Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л.: Наука, 1982. — С. 278—288.
  2. Песни, собранные П. В. Киреевским. Вып. 2: Добрыня Никитич, богатырь-боярин; богатырь Алеша Попович; Василий Казимирович, богатырь-дьяк. С. 11
  3. Песни, собранные П. В. Киреевским. Вып. 2. С. 19, 22, 45
  4. Песни, собранные П. В. Киреевским. Вып. 2. С. 49
  5. Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л.: Наука, 1982. — С. 285—287.
  6. Козловский С. В. Отражение древнерусской социальной практики в былине «о Добрыне и Маринке» // Вестник Удмуртского университета. 2016. Том 26. Вып. 4.
  7. Лестев А. В. Добрыня и Маринка. Выявление древнего мифа, лежащего в основе былины // Язык и текст langpsy.ru. 2014. №2.
  8. Жуйкова М. В. Зачем Маринка сожгла следы Добрыни? (заметки о происхождении любовной магии) // Антропологический форум. 2006 №4
  9. Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л.: Наука, 1982. — С. 288.
  10. Нефедов Г. Ф. Севернорусские говоры как материал для истории // Учёные записки Ленинградского ун-та. Серия филологич. наук. Вып. 2. № 33. Л., 1939. С. 258-259)
  11. См. Вс. Миллера, «Материалы для истории былинных сюжетов», X, «К былинам о Д.-змееборце», в «Этнографическом Обозрении», кн. XV, стр. 129—131.
  12. Песни, собранные П. В. Киреевским. Вып. 2. С. 61
  13. Миллер В. Ф., Экскурсы в область русского народного эпоса — М., 1892 — С. 32—54
  14. См. Летопись по Лаврентьевскому списку под 1128 г.
  15. Этнографическое Обозрение, 1893, кн. XVII
  16. См. «Экскурсы» — приложение, стр. 22—25 и «Ж. M. H. Пр.», 1893, № 1, отд. 2, стр. 233 и сл. См. также О. Миллер, «Илья Муромец», стр. 523; Кирпичников, «Поэмы ломбардского цикла», стр. 179, 182; Дашкевич, «Алёша Попович», стр. 49; Халанский, «Великорусские былины», гл. III, стр. 13
  17. Этнографическое Обозрение. 1892, кн. XIII и XIV, стр. 143 и сл.
  18. См. «Материалы для истории былинных сюжетов» VI, в «Этнографическом Обозрении», кн. XIII—XIV, стр. 112—115)

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]