Абдурахман-Хаджи ас-Сугури

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Абдурахман-Хаджи ас-Сугури
Имя при рождении Абдурахман
Дата рождения 14 февраля 1792(1792-02-14)
Место рождения Согратль
Дата смерти 1882(1882)
Место смерти Нижнее Казанище
Род деятельности богослов
Отец Даран Ахмад
Дети Мухаммад-Хаджи Согратлинский, Хаджи-Мухаммад и Ахмад.
Награды и премии

Шейх накшубандийского тариката

Абдурахман-хаджи ас-Сугури (1792—1882) — третий шейх накшбандийского тариката в Дагестане. О нём упоминает ал-Багини в своём сочинении «Табакат ал-Хаваджиган» («Путь учителей»): «Полный хранитель, проницательный, разумный советчик Абу Мухаммад Хаджи 'Абд ар-Рахман Эфенди был учёным, знаменем ученых-правоведов, господином достойных, гротом рабам божьим, советчиком для порочных людей, врагом для упрямых, красноречивым в разговоре, проповедником Дагестана»[1].

Биография[править | править код]

Абдурахман-хаджи родился в 1792 г. в селении Согратль. «Селение Согратль — родник учёных, благочестивых, поклоняющихся, смельчаков, ювелиров, потомственных кузнецов. В Дагестане во всех этих делах нет селения равного ему», — так писал о селении Согратль Абдурахман из Газикумуха в «Книге воспоминаний».

В этом селении было несколько медресе, пользовавшихся большой популярностью в Дагестане. Среди них выделялись медресе Шафи-хаджи, окончившего самое почетное в мусульманском мире учебное заведение Ал-Азхар в Египте, медресе Махди-Мухаммада и Абдурахмана-хаджи. В них обучались в среднем по 150—200 человек в год. Туда приезжали со всех концов Дагестана, главным образом для совершенствования мусульманского образований.

В Согратле сохранилась крупная рукописная коллекция (около 600 единиц), которая включает в себя имевшие хождение в XVII—XIX вв. в Дагестане сочинения известных арабских и дагестанских авторов, таких как ал-Газали, Салих ал-Йамани, ан-Навави, Ибн Хаджар ал-Хайтами, Абдаррахман ал-Казвини, аз-Занджани, Халид ал-Азхари, ат-Тафтазани, Юсуф ал-Ардабили, Джалалуддин ас-Суйути, Хасан ал-Кудали, Абубакар ал-Аймаки, Ша’банилав ас-Сугури, Мухаммад Мирза ал-Аймаки, Татилав ал-Карати, Дауд ал-Усиши, Ибрахим ал-Уради, Мухаммед-Тахир ал-Карахи, Мухаммад ал-Йараги, Муртада‘али ал-Уради, Шу‘айб ал-Ури, Хаджи Хасан ал-Гумуки, Махди Мухаммад ас-Сугури, Абдурахман-хаджи ас-Сугури, Мухаммад ас-Сугури, Наджмуддин ал-Хуци, Абдаллах ас-Сугури и др.

В коллекции имеется ранее неизвестное произведение Абдурахмана-хаджи ас-Сугури — «Маса’ил сугурийа» («Вопросы и ответы по мусульманскому праву») и стихотворение, посвящённое событиям эпохи Шамиля.

Коллекция очень богата по своему тематическому содержанию: грамматика арабского языка, мусульманское право, поэзия, логика, суфизм, комментарии к Корану, хадисы, теология, астрономия и т. д. Хронологически сочинения охватывают XVII—XIX вв.

Аул Согратль — один из центров распространения арабоязычных наук в Дагестане в позднем средневековье. Из этого аула вышли такие учёные, как Али Риза, Шафи Гаджи, Махди Мухаммад, Шайтан Абдулла, шейх Мустафа, Мухаммад бен Сатмар и Хаджар Сатмар, шейх Ахмад Будалав, Кудав Кади, Тинав Кади и др.

Махди Мухаммад и Шайтан Абдулла были учениками Махада из Чоха, который получил образование в медресе Абубакара из Аймаки. Махад был знатоком арабо-мусульманской культуры и естественных наук. С целью совершенствования знаний он посетил Карабах, Иран, Египет. По возвращении в Дагестан он открывает медресе в родном селении, где обучает молодежь наукам. Большое внимание здесь уделялось изучению астрономии и математики.

Шайтан Абдулла — одарённый ученик Махада, приобрел известность как астроном и математик. Он обладал способностью предсказывать некоторые природные явления, в частности время солнечного и лунного затмений. За эти способности суеверный народ наградил его прозвищем «шайтан» (чёрт).

Абдулле приписывают предсказание таких событий, как сожжение селения Согратль, постройка шоссе на Казикумух, час убийства второго имама Дагестана Гамзат-бека и т. д.

Одним из высокообразованных учёных и мыслителей Дагестана был Махди Мухаммад из Согратля (ум. в 1837 г.). По словам Али Каяева, он «самый крупный из дагестанских муаллимов и самый упорный среди них». Наиболее сильной стороной его творческой деятельности была философия, в частности древнегреческая, распространителем которой он был в Дагестане. Он оставил после себя также обширное наследие по логике, в частности «Рисалат фи-л-мантик» («Послание по логике») и «Рисалат ат-тахлис фи шараф ал-мантик» («Послание исследования о достоинствах логики»).

В этой среде, пропитанной духом науки и восточной культуры, родился и воспитывался Абдурахман-хаджи ас-Сугури. Его отец — состоятельный торговец Даран Ахмед, человек, побывавший во многих торговых центрах Востока и России и знающий цену науки, — расходовал чуть ли не всё своё состояние на обучение своих сыновей Абдурахмана и Селим-Дибира. Способные сыновья Ахмеда, особенно Абдурахман, оправдали надежды отца. Оба они стали хорошо известными алимами (учёными), популярными не только в родном селении, но и во всём Дагестане.

Абдурахман-хаджи прошёл традиционные для своего времени ступени мусульманского образования в родном селении.

Основным наукам он обучался у Ибрагим-Дибира из Согратля. Последующими учителями Абдурахмана-хаджи по тарикату и наукам были такие авторитеты, как Мухаммад ал-Йараги, Джамалуддин ал-Газикумуки, Исмаил ал-Курдамири, Хас Мухаммад аш-Ширвани. Во время паломничества в Мекку в 1832 г. он, как и многие дагестанцы, решил совершенствовать свои знания. В Мекке он обучался у таких известных учёных, как Сайид Таха ал-Халиди ал-Багдади, Али ал-Кузбари, Абд ар-Рахман ал-Кузбари, аш-Шаркави, Мухаммад ад-Дахлави, Сайид Хусейн Джамал ал-Лайл ал-Макки и др.

У Абдурахмана-хаджи, в свою очередь, учились, воспитывались и получили «аттестаты» такие муршиды и алимы, как Мухаммад Ободинский, автор сочинения «Канз ад-дурар» по тарикату, Абдуллах-хаджи Гимринский, Атанас Могохский, Султан-Кади Араканский, Мухаммад-хаджи Кикунинский, Узун-хаджи Салтинский.

Основам тариката у Абдурахмана-хаджи обучался Ильяс-хад-жи ал-Цудахари. Ильяс-хаджи пишет об этом в своих сочинениях, посвящённых тарикату «Кифайат ал-мюрид» («Достаточная для мюрида») и «Суллам ал-мюрид» («Лестница мюрида»). В сочинении «Кифайат ал-мюрид» Ильяс-хаджи так описывает свою встречу с Абдурахманом-хаджи: «Я услышал от людей, что есть великий шейх, живущий в Согратле, которого зовут хаджи Абдурахман ас-Сугури. Это великий шейх и совершенный муршид, обладающий великой благодатью. Моё сердце охватила любовь к нему, и я посетил его. При первом моём посещении я вошел к нему без разрешения, так как я не знал (суфийскую) этику по отношению к шейхам, и я получил только небольшую пользу. Затем я посетил его второй раз и зашёл к нему с разрешением. Меня охватила джазба (религ. — влечение) к нему. И он поручил мне совершать 5 тысяч зикров в сутки. Я вернулся от него и начал выполнять это поручение. Затем я посетил его ещё раз, и он поручил мне совершить дополнительные молитвы и наставлять членов своей семьи. После этого он поручил мне уединиться в яме своего дома сорок дней. Когда я вернулся от него, я вырыл яму у входа в дом, так, что никто не знал, даже дети, за исключением жены и моего друга Хаджи Хусайна 6. Маамма ал-Амат хаки. Я спустился туда (в яму) постящимся и пробыл там сорок дней. Когда я вышел оттуда, я посетил своего шейха, сел перед ним и начал спрашивать его о некоторых вещах. Он сказал мне: „То, что ты спрашиваешь меня, — это то, что я потребовал тебя сделать великую вещь от шейхов. Ты мой и этих шейхов ма’зун (преемник) для наставления людей в тарикате. Ты доволен этим заданием?“ Я сказал: „Да. Однако я не тот человек для этого задания. И я не смогу это выполнить“. Он сказал мне, да будет им доволен Аллах и да осветит его душу: „Тебе необходимо это совершить, воистину, души шейхов довольны тобой, делай это и не бойся. Воистину, если Аллах захочет, он поможет тебе“. Я последовал его повелению и ушёл от него. Когда я прибыл к себе домой, я сообщил своим друзьям и близким о том, что сказал шейх. Они поверили мне, взяли у меня ал-ахд (вирд) и стали мюридами. И много людей вошли в нашу силсилу Спустя несколько лет после этого события случилась война между мусульманами и неверными, раздор между людьми (фитна). Неверные разрушили Согратль и повесили сына шейха — Хаджи-Мухаммада и его родственника алима хаджи Абдуллу и других на горе Гуниб и пленили нашего шейха [держали его под арестом] в Нижнем Казанище. Он жил в доме хаджи Абдулмаджида ал-Казанищи, и люди посещали его. Я тоже тайно посещал его, боясь неверных. Однажды, после пятничной молитвы, я пошёл к нему домой и вместе со мной было два человека из с. Халимбека-ул — Абдуразак и Атав. Мы посидели с ним и поговорили. И когда мы уходили, он сказал мне, чтобы я пришёл к нему завтра. Когда я пришёл, я увидел его совершающим вирд так, что его тело сотрясалось, как дерево в ветреный день. После того, как он закончил вирд, он говорил со мной до послеобеденной молитвы. Он говорил мне, чтобы когда он умрёт, я никого из мужчин и женщин не делал мюридами из своих последователей без испытания. Я сказал ему: „О, мой господин, если ты оставляешь мне такое важное дело, то я его приму. Но я человек ничтожный, у меня нет больших знаний, в то время когда у тебя есть мюриды с большими знаниями, с большим усердием в служении Аллаху. Сделай одного из них своим преемником для наставления людей и освободи меня от этого дела. Я не достоин этого“. Шейх сказал мне, да будет свята его душа: „Тебе необходимо совершать это дело. Воистину, души шейхов довольны тобой и не бойся того, что люди будут отвергать твои задания. Воистину, Всевышний Аллах научил тебя тем наукам, которые необходимы. Ты должен выполнить это, после того как я покину этот мир“. Я не смог ослушаться его и подчинился ему». В своём трактате «Ал-машраб ан-накшбандийа» («Источник Накшбандийа») Абдурахман-хаджи высоко ценит мнение Ильяса-хаджи по основам тариката. Отстаивая преимущество тихого зикра (хафи) Абдурахман-хаджи придерживается такого же мнения, как и его ученик, которое заключается в том, что тихий зикр искренен и во многом исключает лицемерие. Предпочтение тихому зикру отдавалось ещё потому, что многие верующие боялись того, что иноверцы могут высмеять Коран и причинить им (верующим) вред.

Али-хаджи Акушинский также обучался тарикату у Абдурахмана-хаджи. После смерти Абдурахмана-хаджи Али-хаджи Акушинский продолжил учёбу у Ильяса-хаджи Цудахарского.

Учеником Абдурахмана-хаджи был выдающийся сподвижник и соратник Шамиля — Магомед-Амин (1818—1899), с деятельностью которого связана новая, яркая полоса в народно-освободительном движении народов Западного Кавказа против царизма в 40-50-х гг. XIX в.

Живущий в наши дни на Кипре шейх накшбандийского ордена Мухаммад Назим считает себя последователем Абдурахмана-хаджи. Он сравнивает Абдурахмана-хаджи с «полярной звездой, показывающей направление и освещающей путь людям своего времени». Мухаммад Назим подчёркивает, что Абдурахман-хаджи сыграл значительную роль в освободительной борьбе горцев, будучи советником Шамиля и духовным авторитетом Дагестана и сделал очень много «для притягивания людей к исламу и накшбандийскому ордену».

Одна из цепочек накшбандийского тариката от Абдурахмана-хаджи переходит в Турцию через Мухаммада-хаджи из Кикуни, высланного в Сибирь за участие в восстании 1877 г. и бежавшего в Турцию. Там он передал иджазу своему зятю и племяннику Шарафутдину ал-Кикуни, тот в свою очередь возвел в ранг муршида Абдаллаха ал-Фаиза ал-Аргвани ад-Дагистани, который передал иджазу Мухаммад Назиму ал-Хаккани ал-Кибруси, который имеет в настоящее время более 2,5 млн последователей в Турции, на Кипре, в Германии, Великобритании, США и др. странах. Его преемниками в Дагестане являются Мухаджир Акаев из с. Доргели, Муртазали Карачаев из с. Тарки и Абдулвахид из с. Апши.

Мухаммад-хаджи ал-Кикуни передал иджазу также Сулейману-хаджи из Апши, которому также передал иджазу Айди-хаджи из Казанища, который, в свою очередь, передал иджазу Мухаммад-устазу из с. Дейбук. Эта первая ветвь накшбандийского тариката, переданная Абдурахманом-хаджи ас-Сугури через Айди-хаджи из Казанища Мухаммад-устазу, доходит до наших дней. Мухаммад-устаз передал иджазу Зубаиру-хаджи из с. Хамри. Тот передал иджазу Мухаммаду-хаджи из Дейбука. Мухаммад-хаджи сделал шейхом своего сына Мухаммад-Амина (ум. в 1999 г.), который возвёл в ранг муршида троих: Ильяса-хаджи Ильясова, Мухаммад-Мухта-ра Бабатова и своего сына Мухаммад-хаджи Гаджиева.

Вторая ветвь накшбандийского тариката проникла в Дагестан от Исмаила Курдамири через Мухаммад-Салиха Ширвани (род. в 1821 г.). Он предал иджазу Ибрахиму Кудкашани. Его преемником является Йунус Лалали (1804—1860), который передал иджазу Махмуду-афанди (1810—1877), который возвёл в ранг муршидов 12 человек. Среди тех, кому он передал иджазу, были Ахмад ат-Талали, Исмаил ас-Сивакли, Джабраил ал-Цахури, Мухаммад-Закир ал-Чистави, через которых ещё одна линия накшбандийского тариката проникла в Дагестан.

Исмаил ас-Сивакли во время Кавказской войны под предводительством Шамиля переселился из Азербайджана в Дагестан. Здесь он принял иджазу от Джамалутдина Казикумухского. Ис-маил ас-Сивакли объединил в себе две разветвлённые цепочки накшбандийского тариката в Дагестане[1].

Богословские труды[править | править код]

Абдурахман-хаджи был всесторонне образованным учёным. Ему — «учёному, познавшему тарикат, хаджи, знающему наизусть Коран», — принадлежат следующие сочинения:

1. «Касыда», посвященная победе войск Шамиля над отрядами Воронцова в Дарго. В «Касыде» упоминаются храбрейшие наибы Шамиля — Хатын, Сухайб, Ильдар, которые погибли в сражениях при Бальгито, Дарго.

2. Суфийский трактат «Ал-Машраб ан-накшбандийа» («Источник Накшбандийа»), изданный в Темир-Хан-Шуре в 1906 г. Сочинение посвящено исламу и суфийско-тарикатскому учению и предназначено мюридам, вступающим на путь накшбандийского тариката. В предисловии разъясняются принципы суфизма, его предмет и конечная цель. В трёх главах раскрывается суть, сущности Всевышнего Аллаха. В заключительной части автор возвращается к суфийской тематике.

Перевод сочинения «Ал-Машраб ан-накшбандийа», выполненный научным сотрудником ИИАЭ ДНЦ РАН А. Р. Наврузовым, приводится в книге А. М. Абдуллаева «Деятельность и воззрения шейха Абдурахмана-хаджи и его родословная».

3. «Хашийа ас-Сугури» или «Хашийа Адаб ал-бахс» («Субкомментарий к нормам поведения при дискуссии»). В Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН имеются три копии этого сочинения.

Рукопись за номером 568 — копия сочинения «Хашийа Адаб ал-Бахс» — выполнена на бумаге европейского образца. Переписка рукописи закончена в селении Кахиб в пятницу месяца рамадан в 1304 г.х./ 1886-87 гг. Переписчик Джабраил ибн Мухаммад ибн ‘Али. Рукопись переписана почерком насх дагестанского образца. На полях имеются многочисленные глоссы (комментарии) из сочинений известного дагестанского учёного Мухаммада Кудутлинск ого. Рукопись за номером 2030 — копия вышеназванного сочинения. Рукопись переписана в 1328 г.х. /1910 г.

Рукопись за номером 1143 — также копия вышеназванного сочинения.

4. «Ал-Адвав аш-шамсийа фи-л-‘авда ал-Бахийа».

5. Профессор Шихсаидов А. Р. в библиотеке Принстонского университета (США) обнаружил рукопись Абдурахмана-хаджи ас-Сугури «Рисала шарифа ли шейх Абд ар-Рахман ас-Сугури».

6. В сочинении «Джаваб ал-Сахих» («Достоверные ответы») Абд ал-Хафиза ал-Ухли упоминается о сочинении Абдурахмана ас-Сугури «Нузхат ал-Маджалис».

7. Сохранилась также его многочисленная переписка с учеными и представителями духовенства Дагестана, такими как Мухаммад-эфенди ал-Йараги, Муртаза‘али ал-Уради и др. В Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН хранится письмо, написанное Абдурахманом-хаджи ас-Сугури Шамилю. В письме Абдурахман-хаджи жалуется на наиба Кебед-Мухаммада и обвиняет его в том, что тот «начал приходить к тебе (Шамилю) с наговорами на меня (Абдурахмана) и не переставал этого делать, пока не рассорил меня (Абдурахмана) с моими любимцами — нашими алимами, потратив на это немалые средства из казны. Он (Кебед-Мухаммад) на удивление хорошо пользуется уловками, добиваясь властных должностей, и теперь он стал независимым имамом в этих краях, усердно занялся увольнением наибов имама так, что трижды собирал совещание алимов тайком, чтобы уволить меня».

Основным занятием Абдурахмана-хаджи было преподавание арабоязычных наук и духовное руководство многочисленными мюридами накшбандийского тариката. Он обучал, наставлял, направлял людей по пути шариата и тариката. Современники характеризовали его как «человека воздержанного и умеренного.

Он обладал большим талантом ораторско-проповеднического искусства и порою заставлял аудиторию плакать».

Говорили, что Абдурахман-хаджи утром заходил в мечеть и преподавал до вечерней молитвы все науки, в том числе философию и астрономию. А вечером дома принимал мюридов до поздних часов и занимался их духовным воспитанием.

Известно, что Абдурахман-хаджи пользовался большим уважением у имама Шамиля. В переписке имам обращался к нему со словами «Аш-шамс ал-мунира» («Яркое солнце»). С Шамилём и Гази-Мухаммадом Абдурахман-хаджи познакомился ещё тогда, когда они вместе с ним изучали тарикат у первых двух тарикатских шейхов.

Абдурахман-хаджи был у Шамиля мухтасибом — своего рода государственным инспектором аппарата имамата и советником. Шамиль поручал ему наиболее важные и сложные дела государственного и частного характера. Особенно часто приходилось ему заниматься урегулированием конфликтов между представителями власти имамата, родами и влиятельными лицами. Однако есть сведения о том, что Абдурахман-хаджи пытался помешать избранию Шамиля имамом, говоря, что не признаёт над собой власти никакого имама. После этого Джамалуддин Казикумухский даже исключает его из числа своих последователей, проведя акт «разрыва» с цепью его суфийских наставников (силсила).

В 1843 г. при штурме русскими Казикумуха в числе других попал в плен и Абдурахман-хаджи. С ним также попали в плен учёный Шахмандар ал-Чиркави, учёный Шухалав ал-Мафари. Они были заключены в тюрьму в Тбилиси. Чтобы поднять ответственность мюридов в бою, имам запрещал в те годы обменивать русских на пленных мюридов. Абдурахман-хаджи ас-Сугури послал имаму Шамилю письмо в стихах, в котором говорилось: «О, если б мне знать: задержка Шамилём выкупа — то ли это желание отвернуться от нас, то ли мешают ему враги?» Когда к имаму принесли это письмо, он сказал: «Подлинно некоторые люди говорят мне: „русские отдадут тебе твоего сына в обмен на этих двух начальников“, а другие говорят: „тебе за них дадут много денег“, но я люблю учёных за ум. Я не хочу взамен этих двух (начальников) ни сына, ни денег. Однако же в отношении русских нам будет полезнее выказать сперва наше безразличие к нашим пленным (учёным)». Затем он послал известие об обмене. После поражения движения горцев и пленения Шамиля Абдурахман-хаджи был самым авторитетным деятелем в горном Дагестане.

Абдурахман-хаджи был популярным тарикатским шейхом. "Во времена своей юности он отправился к Джамалуддину Казикумухскому и принял от него иджазу (разрешение) на вступление в накшбандийский тарикат и на наставление людей на него. После он встретился с Мухаммадом ал-Йараги во время пребывания его (ал-Йараги) в Согратле. И от него также получил иджазу на наставление в тарикат[1].

Учение[править | править код]

Суфийские идеи Абдурахмана-хаджи наиболее ярко раскрываются в его трактате «Ал-Машраб ан-накшбандийа», который, по его словам, он написал по просьбе друзей для тех, кто впервые вступает на путь тариката и хочет ознакомиться с основными положениями ислама и тариката.

Для своей работы Абдурахман-хаджи выбрал хадисы, в которых отражены популярные и короткие ответы на многие вопросы, связанные с исламом и тарикатом.

В трактате приведены и прокомментированы хадисы, которые содержат в себе важную информацию об исламе и его установлениях. Так утверждается, что Пророк сказал: «…не уверует никто из всех до тех пор, пока не будет любить меня больше, чем себя, своих детей, семью и всех людей».

В работе в сжатой форме приводятся основные философские и нравственные принципы суфизма и накшбандийского тариката. Основное — это очищение сердца от всего того, что мешает поклонению Всевышнему. Это общее для всех течений и направлений суфизма положение. Второй принцип тариката — аскетизм, то есть отрешение от забот и удовольствий земной жизни, которые мешают суфию концентрироваться на познании Бога. Третий принцип — духовное общение с Богом, что предполагает не только освобождение от человеческого «я», но и особые психологические приёмы духовно-нравственного совершенствования человека.

В третьей главе трактата даны сорок хадисов, которые фиксируют мировоззренческие, догматические и обрядно-практические аспекты ислама. В них отражены популярные и короткие ответы на многие вопросы, связанные с исламом.

Абдурахман-хаджи использовал такие хадисы, которые имеют практическое значение в жизни общества и личности. Он отмечал, что мусульмане завидуют и враждуют друг с другом. Стремясь влиять на этот процесс, шейх приводит хадис Пророка и комментирует его. Хадис звучит следующим образом: «Не завидуйте друг другу, не ненавидьте друг друга, не отворачивайтесь друг от друга, но будьте, о слуги Аллаха, братьями. Мусульманин — брат мусульманину». Шейх видит, что мусульмане угнетают друг друга, одни обманывают и презирают других. Осуждая эти факты, Абдурахман-хаджи ссылается на Пророка, говорившего: «Всё неприкосновенно в мусульманине для другого мусульманина: и его кровь, и его имущество, и его честь».

Во вводной главе трактата изложены идеи о Всевышнем и Пророке. Она состоит из трёх частей: 1) атрибуты, необходимые для Аллаха; 2) атрибуты, невозможные у Аллаха; 3) атрибуты, необходимые для Пророка.

В своём произведении Абдурахман-хаджи уделяет большое внимание критике любви к земной жизни. Увлечение земными удовольствиями приводит, по его мнению, к мысленному и практическому охлаждению к религии и её установкам. Такое отношение к земной жизни тем более не допустимо для тарикатского мюрида.

Исходя из отношения к земной жизни, шейх делит мусульман на две категории: отдающие себя целиком земной жизни и пользующиеся ею в меру необходимости.

В трактате имеется также материал, посвящённый этике исполнения обрядов ислама. В главе «Вирды и этика накшбандийского тариката» Абдурахман-хаджи подробно разъясняет, какие ритуальные молитвы, как, когда и сколько раз должны исполнять их тарикатские мюриды. Наряду с исполнением молитв, рекомендуется соблюдать пост: «Желательно (для мюрида) совершать пост в понедельник и четверг и 9 дней с начала зу-л-хиджжа (в дни хаджа). А также желательно соблюдать пост каждый четвёртый день».

Много внимания уделено нравственным критериям, таким как благосклонность, способность выражать сострадание и любовь по отношению к мусульманам и немусульманам; сердечная и душевная чистота; выражение радости при встрече с друзьями и товарищами; щедрость и т. д.

В сочинении рассматриваются также аморальные качества, которые не приемлемы для истинного мусульманина. Это такие качества, как прелюбодеяние со стороны мужчины и женщины, воровство трофеев и добычи во время войны, разбой, волшебство, расточительство. Аморальным считается даже безвредная ложь, проявление любопытства в отношении чужого имущества и т. д.

К тяжким грехам Абдурахман-хаджи относит разрыв родственных отношений, особенно с сёстрами. Не менее тяжким грехом является непослушание родителям, оставление их без попечения и заботы, невыполнение их просьб и повелений, кроме тех случаев, когда они требуют совершения запретного.

Абдурахман-хаджи пишет, что вступление в тарикат возможное и лёгкое дело для тех, кто любит Аллаха. Мюрид должен постоянно думать об Аллахе.

Все приёмы освобождения сердца от земных мыслей и религиозно-нравственного совершенствования мюрид осуществляет под руководством шейха, муршида, познавшего божественные истины и способного вести его по пути сближения с божеством. В сочинении Абдурахмана-хаджи особо освещается вопрос об осуществлении связи между мюридом и шейхом (рабита). Мюрид выбирает себе шейха и отдаётся полностью в его распоряжение. При этом он должен не только подчиняться шейху, но и любить его всем сердцем, убить своё «я» и раствориться в нём. «Шейх полностью распоряжается мюридом и делает с ним всё, что захочет, пока не поднимет его до ступени присутствия с Аллахом Всевышним, то есть пока мюрид не достигнет степени муракаба».

Зикр в трактате рассматривается как степень достижения мюридом своей конечной цели. Для отправления зикра мюриду необходимо овладеть особыми ритмическими движениями, уметь осуществлять контроль за позой и дыханием и координировать движения тела с произносимыми формулами молитвы.

По словам Абдурахмана-хаджи, последователи накшбандийского тариката предпочитают тихий зикр (хафи), так как он исключает лицемерие.

Сочинение «Ал-Машраб ан-накшбандийа», на наш взгляд, наиболее полно выражает морально-этические, нравственные, философские воззрения тарикатского шейха Абдурахмана-хаджи ас-Сугури.

Абдурахман-хаджи был не только учёным и поэтом, не последнюю роль он играл и в политической жизни Дагестана. Об этом свидетельствует восстание горцев 1877 г., духовным лидером которого он стал. Возможно, что поражение восстания стало причиной написания одного из сочинений Абдурахмана-хаджи на арабском языке, дошедшего до нас в рукописи и посвящённого хиджре (переселению). В своём трактате он выступает за массовую эмиграцию мусульман с Кавказа. По мнению шейха, в случае, когда мусульманские земли попадают под власть немусульманских правителей, а правоверные уже не могут выполнять свои религиозные обязанности и нет надежды восстановить права ислама при помощи газавата, каждый мусульманин обязан покинуть эту территорию и переселиться туда, где господствуют законы ислама. Это, однако, не означает отказа от джихада. Согласно Абдурахману-хаджи ас-Сугури, только такое переселение позволяет продолжить священную войну из-за границы (в данном случае с территории Османской империи).

Действительно, многие последователи Абдурахмана-хаджи ас-Сугури эмигрировали в Турцию, другие были высланы в отдалённые области внутренней России. Среди таких переселенцев можно назвать, например, Мухаммада б. Усмана (ал-Кикуни), сначала высланного в Западную Сибирь, а затем бежавшего в Стамбул (ум. в 1913-14 г.) и Мухаммада ал-‘Убуди (из Ободы), умершего в 1889-90 г. в Медине[1].

Семья[править | править код]

У Абдурахмана-хаджи было пятеро детей: трое сыновей — Хаджи-Мухаммад, Мухаммад-хаджи, Ахмед и две дочери — Марьям и Айшат.

Хаджи-Мухаммад (ум. в 1869/70 г.) — старший сын Абдурахмана-хаджи родился в селении Согратль в первой четверти XIX в. (точная дата рождения не установлена). К сожалению, сведений о детстве и обучении Хаджи-Мухаммада не сохранилось. Но, судя по всему, первые ступени образования он прошёл у своего отца Абдурахмана-хаджи ас-Сугури и у известных согратлинских учёных того времени — Махди Мухаммада, Шайтан Абдуллаха и т. д. Под их влиянием Хаджи-Мухаммад более тяготел к светским наукам, чем к богословию.

В своё время Хаджи-Мухаммад был назначен наибом и муфтием имама Шамиля. Но из-за ложного доноса он был освобождён от занимаемой должности. После отставки в имамате Шамиля он целиком отдаётся преподавательской деятельности. Некоторое время служит при дворе Абумуслима — шамхала Тарковского. Из небольшой переписки Абдурахмана-хаджи и Хаджи-Мухаммада, с одной стороны, и шамхала Тарковского — с другой видно, что в короткий промежуток времени от пленения Шамиля (1859 г.) до смерти шамхала между ними установились близкие связи.

В письме шамхала Абумуслима Абдурахману-хаджи говорится, что он (шамхал) остался очень доволен посетившим его Хаджи-Мухаммадом и отпустил его обратно, чтобы согласовать вопрос с ним (с Абдурахманом-хаджи) о назначении его советником, муфтием и учителем своих детей.

В письме Абдурахмана-хаджи шамхалу говорится, что он подтверждает верность генеалогии его славного рода, доходящего до дяди Пророка — Аббаса, что он надеется на то, что он (Абумуслим) будет таким, каким были те, которые происходили из этого славного рода, что он с радостью принял его (шамхала) подарки, что он разрешает Хаджи-Мухаммаду остаться у него (шамхала).

После смерти шамхала Хаджи-Мухаммад эмигрировал в Турцию. В 1863 г. родители получают от него первую весточку в форме касыды. В письмах Хаджи-Мухаммада родителям нет подробностей его деятельности в эмиграции. В Карсе (турецкая провинция) Хаджи-Мухаммад поддерживает близкие отношения с губернатором — Мухаммадом-Амином Фахимом.

Нужно сказать, что в эти годы эмиграция горцев в Турцию и страны Малой Азии стала массовым явлением. Так, кроме Хаджи-Мухаммада покинули Родину такие видные учёные, как Асланкади Цудахарский, Гаджи Салтинский, Джамалуддин Казикумухский, Даниель-султан Елисуйский, Газимухаммад Телетлинский, Кебед-Магомед Телетлинский и известный поэт Мирза-Али Ахтынский.

К сожалению, дошедшее до нас литературное наследие Хаджи-Мухаммада очень мало. Вероятно, большая часть его библиотечной коллекции осталась в Турции, и судьба её неизвестна. Пропали также автографы его писем и произведений, хранившихся в библиотеке в родном селении. Это случилось главным образом при разрушении Согратля в 1877 г.

Сохранилась замечательная касыда Хаджи-Мухаммада, посвящённая трём имамам — Гази-Мухаммаду, Гамзат-беку и Шамилю. Эта касыда в переводе с арабского языка А. М. Барабанова приводится в «Хронике Мухаммада-Тахира ал-Карахи» под названием «Заключение в прекрасных стихах и правдивых словах превосходного хаджи Мухаммада, сына хаджи ал-Хафиза Абд ар-Рахмана ас-Сугратли».

Хотелось бы отметить, что произведения такого рода являются ценным источником по изучению истории Дагестана. В них поэтически красочно описываются события многолетней борьбы горцев Кавказа. Такие касыды на языках народов Дагестана имели большую популярность, так как в них воспевались самоотверженная борьба народа, мужество и героизм борцов за свободу и независимость своей Родины.

Умер Хаджи-Мухаммад в Стамбуле в 1869/70 году.

Мухаммад-хаджи (1839—1877 гг.) — второй сын Абдурахмана-хаджи — по преданию, был тихим, воспитанным и вежливым человеком. Как и старший брат, он получил мусульманское образование, обучаясь в медресе своего отца и в медресе Шафи-хаджи. Позднее помогал отцу в его преподавательской деятельности в медресе. Имя Мухаммада-хаджи приобрело популярность в связи с восстанием 1877 г.

Младший сын Абдурахмана-хаджи «был на редкость одарённым молодым учёным, который начал преподавательскую деятельность с юных лет». Ахмед был известен как замечательный мударрис не только в Дагестане, но и за его пределами. Умер в Закаталах в 1870 г.

Дочь Абдурахмана-хаджи Марьям была такой же образованной, как и братья, она считалась передовой женщиной того времени. Очевидцы уверяли, что они не видели такого красноречия, как у Марьям. Она пережила ужасы восстания 1877 г. В ссылке была примером выдержанности и стойкости. Вернувшись из ссылки, она дожила до глубокой старости и до самой смерти сохранила ясный ум.

Яркая и многогранная личность Абдурахман-хаджи сыграла немаловажную роль в истории Дагестана. Учёный оставил после себя ценнейший материал по исламу, истории суфизма и тарикатскому учению.

Являясь сподвижником имама Шамиля, Абдурахман-хаджи был его советником в самых серьёзных и проблемных делах имамата. Это позволяет судить об Абдурахмане-хаджи не только как об учёном, но и как о видном политическом деятеле своей эпохи, доказательством чему также является его роль в восстании 1877 г.

Начало всеобщему восстанию в Дагестане было положено 29 августа 1877 г. в 8 часов утра нападением на торговцев у Георгиевского моста.

В этот день сорок вооружённых жителей аула Гергебиль во главе с Мухаммадом-хаджи ал-Кикуни, приблизившись к мосту, бросились на охранявших его солдат. Большая часть солдат была убита на месте, а некоторые успели спастись бегством в укрепление Гуниб и сообщить о случившемся начальнику гарнизона полковнику Воино-Оранскому. Согратлинцы в тот же день объявили себя противниками правительства, провозгласили газават и двинулись на «Анада-Майдан», где имамом всенародно был избран сын Абдурахмана-хаджи — Мухаммад-хаджи ас-Сугури. Возглавить восстание вначале было предложено Абдурахману-хаджи ас-Сугу-ри. Но тот, предвидя провал восстания, сославшись на преклонный возраст, отказался. Очевидно, Абдурахман-хаджи был центральной фигурой на «тайном совете» в доме Лабазана в Согратле 1-го рамазана, на котором после известий о нападении на пост русских войск на мосту обсуждался вопрос о поднятии знамени газавата. Абдурахман-хаджи призывал соблюдать спокойствие и не предпринимать разорительных для себя шагов. Из-за этого к нему стали относиться с недоверием… Абдурахман-хаджи вызвал к себе для совета Хаджи-Мусу-Хаджия из Кикуни, и мысль его оказалась солидарной с [мнением] Абдурахмана-хаджи, так как он не был уверен в победе турок и поэтому считал восстание бесполезным.

«Шейх не верил слухам, распространяемыми турецкими лазутчиками о том, что в помощь дагестанцам идут регулярные турецкие войска. Он прекрасно знал, что дагестанские народы до сих пор не видели от Турции ничего хорошего, что и на этот раз они не окажут никакой помощи. Но „раз вы решили поднять восстание, то я не отделюсь от вас“, — сказал Абдурахман-хаджи».

Уже после поражения движения горцев под предводительством Шамиля Абдурахман-хаджи убедился в том, что горцы не могут одолеть Россию и им суждено жить в составе России. Более того, он понимал, что выступление против такой сильной державы принесёт горцам лишь страдания и несчастья. Тогда повстанцы потребовали, чтобы его сын — Мухаммад-хаджи возглавил восстание. По словам Али Каяева, «Мухаммад-хаджи по своему характеру был мягким и вежливым человеком, старавшимся не нанести вреда и обиды. Он не был человеком войны и политики и не подходил на должность имама». Но, не имея лучшей кандидатуры, народ всё же провозгласил его имамом и во многом выиграл. Сыновья самых почтенных ханов и беков признали имамство Мухаммада-хаджи и пошли за ним. Согласился быть его наибом и сын Агалар-хана Джафар. Большинство районов Дагестана в течение короткого времени подчинилось власти имама.

Многие известные дагестанские шейхи и алимы активно занимались подготовкой восстания. «Абдурахман-хаджи, хотя и был против восстания, вёл связь с округами Дагестана и Чечни через своих учеников по тарикату и знакомых алимов, имел часто секретные совещания, а также часто принимал богомольцев, возвращающихся из Мекки, и беседовал с ними».

Не имея чёткой организационной программы и опыта ведения военных действий, восставшие потерпели поражение. Восстание было жестоко подавлено. Около недели карательные отряды оставались в Согратле, «наводя порядок». Сотни арестованных были отправлены под конвоем в Гуниб, где были казнены восемь человек: имам Мухаммад-хаджи, Абдул-Мед-жид бек, Малдай из Бахрики, Зубаир — сын Башир-Бека, Гаджи — сын Конхи Омара, Амир Баратов, Муртазаали из Телетля, Гази-Мухаммад. Укрепления Согратля были разрушены, а сам Согратль сожжён. Жители села были выселены в соседние хутора и внутренние губернии России. Падение Согратля означало конец героической борьбы за освобождение от колониального гнёта царизма. В течение ноября царское самодержавие без особого труда задушило последние вспышки движения в южных окраинах Дагестанской области — в Самурском и Закатальском округах и в соседних с ними уездах Азербайджана — Кубинском и Нухинском. Карательные отряды продолжали свои действия до середины 1878 г. Десятки аулов подверглись полному разорению. Сотни семейств направлялись в глубь России и в Сибирь. В Дербенте и Гунибе действовали военно-полевые суды и совершались многочисленные казни над руководителями восстания.

Руководители восстания во главе с сыном Абдурахмана-хаджи были казнены. Не избежал наказания и сам шейх, обвиненный царскими властями в пособничестве повстанцам. Князь Меликов, руководивший русскими войсками, собирался подвергнуть наказанию Абдурахмана-хаджи, который был настолько стар, что не мог ходить самостоятельно. Поэтому его принесли к князю на носилках. Меликов обвинил шейха в том, что он поднял бунт, и приказал арестовать и отправить старика в Гуниб, откуда на арбе он был перевезён в Темир-Хан-Шуру.

С просьбой простить шейха к Меликову обратилась мать его переводчика Абдулкадыра Даитбекова из Нижнего Казанища. Князь удовлетворил её просьбу, и шейха отправили к ней, в Нижнее Казанище, где он и оставался до смерти, то есть до 1881/82 г.

На месте захоронения Абдурахмана-хаджи воздвигнут зиярат. В сочинении Ильяса-хаджи ал-Цудахари «Кифайт ал-мюрид» описывается, каким образом был воздвигнут данный зиярат: «Я приехал в с. Параул и прожил там десять дней или больше, так как его жители попросили, чтобы я пожил у них для чтения мавлидов. Оттуда я отправился в халват (уединение) в с. Утамыш и находился там до окончания халвата. Оттуда я отправился в с. Мугри и прожил там более пятнадцати дней. Там я услышал о том, что мой шейх переселился в иной мир. Я направился в Нижнее Казанище через Губден и Кака-Шуру. Я жил в Казанище одиннадцать дней, посещая могилу моего шейха. Он был похоронен посредине кладбища Казанища. Его семья и мюриды хотели построить там дом для посетителей могилы. И когда учёные не разрешили строить дом на могиле, то его дочь Марьям купила небольшой участок сада, примыкающий к кладбищу, у одного казанищенца для могилы шейха. Тело шейха извлекли из могилы и перезахоронили на этом купленном участке. Те, кто спускался в могилу, и тот, кто присутствовал при этом, рассказывали, что его благословенное тело было как спящее, оно не изменилось, хотя находилось в могиле более сорока дней. Его могила источала файд (свет) так, что его увидели все люди, даже нечестивцы. После этого Шахру-хан Андийский купил весь участок и огородил его, после того как построил дом над его благородной могилой. И после этого люди приходили ко мне на зиярат для наставления, и они получали пользу от бараката шейха (ас-Сугури). И хвала Аллаху».

Зиярат в настоящее время является популярным местом паломничества мусульман[1].

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]

  • З. А. Магомедова Дагестанские накшбандийские шейхи XIX в. // ИСЛАМОВЕДЕНИЕ. 2011. № 2.
  • REŞAT ÖNGÖREN «Sugūrî» // Türkiye Diyanet Vakfı İslâm Ansiklopedisi İstanbul: Türkiye Diyanet Vakfı İslâm Ansiklopedisi.
  • Абдурахман из Газикумуха Книга воспоминаний / Пер. с араб. М.-С. Саидова; Ред. перевода, подготовка факсимильного издания, коммент., указатели А. Р. Шихсаидова, Х. А. Омарова. — Махачкала, 1997.
  • Абдуллаев М. А. Деятельность и воззрения шейха Абдурахмана-Хаджи и его родословная. — Махачкала, 1998.
  • Аль-Багини Табакат аль-Хаваджиган. — Дамаск, 1996 (Пер. с араб. языка автора настоящей статьи)
  • Агаев А. Г. Магомед Ярагский. — Махачкала, 1996.
  • БертельсЕ. Э. Суфизм и суфийская литература. — М., 1956.
  • Боденштедт Ф. Народы Кавказа и их освободительные войны против русских. -Махачкала, 1996.
  • Волконский Н. А. Война на Восточном Кавказе с 1824 по 1834 гг. в связи с мюридизмом // Кавказский сборник. 1886. Т. 10.
  • Гайдарбеков М. Антология дагестанской поэзии на арабском языке. — Махачкала, 1965.
  • Гусейнов Г. К. Магомед-Убри. Дагестан: время судьбы. — Махачкала, 1992.
  • Дегоев В. В. Имам Шамиль: пророк, властитель, воин. — М., 2000.
  • Дневник Руновского за июль 1861 г. // Акты Кавказской археографической комиссии. 1904. Т. 12.
  • Кемпер М. К вопросу о суфийской основе джихада в Дагестане // Подвижники ислама. — М., 2003.
  • Магомеддадаев А. М. Магомед-Амин — наиб Шамиля в стране адыгов // Информационно-аналитический вестник. Вып. 5. — Майкоп, 2002.
  • Магдиев С. Я. «Правила достодолжных приличий» шейха Джамалуддина Кази-кумухского // Материалы региональной научно-практической конференции «Молодежь и наука Дагестана» (24-25 сентября 2002 г.). — Махачкала, 2002.
  • Назир из Дургели Нузхат ал-Азхан фи тараджим уламаи Дагистан // Рук. фонд ИИАЭ ДНЦ РАН. Фонд Магомедсаида Саидова. № 95. (Пер. с арабского языка автора настоящей статьи).
  • Покровский Н. И. Кавказские войны и имамат Шамиля. — М., 2000.
  • Потто В. Кавказская война. — Тифлис, 1889. Т. V. Вып. 1.
  • Рамазанов Х. Х., Рамазанов А. Х. Мухаммад Ярагский — идейный вождь освободительной борьбы народов Кавказа. — Махачкала, 1996.
  • Ханбабаев К. М. Мюридизм в Дагестане в XIX — начале XX вв. // Сборник научных статей «Ислам в Дагестане». — Махачкала, 1994.
  • Хашаев Х.-М. Движущие силы мюридизма в Дагестане. — Махачкала, 1956.
  • Хроника Мухаммада Тахира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля / Пер. с араб. А. М. Барабанова. — М.-Л., 1941.