Абсолютизм

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Абсолютизм  — государственный строй, установившийся в ряде западноевропейских стран в Новое время[1], при котором верховная власть (как правило, монархическая) не ограничена представительными институтами в противоположность её ограниченности (в конституционных государствах).

Термин абсолютная монархия, понимаемая как неограниченная власть государя, имеет более широкое значение, однако термин абсолютизм совпадает по значению с термином абсолютная монархия, понимаемом в узком, строго научном смысле[1].

Абсолютизм, который пришёл на смену сословной монархии, был в европейских континентальных государствах в продолжение XVII и XVIII веков господствующей государственной формой, которой благоприятствовали богословы, приписывающие верховной власти божественное происхождение, и римские юристы, признававшие за государями абсолютную власть древних римских императоров. Эта государственная форма достигла апогея своего развития при французском короле Людовике XIV, систематически осуществлявшем своё знаменитое «L’Etat c’est moi» (государство — это я). Как исторический термин абсолютизм сменил понятие «старый порядок» (Ancien regime) в середине XIX века.

Социальная опора различных абсолютных монархий неодинакова. Абсолютные монархии в Европе Нового времени были дворянскими государствами, в которых сохранялось «общество привилегий»[1]. В советской историографии возникновение абсолютизма было принято связывать с классовой борьбой — дворянства и буржуазии (С. Д. Сказкин) или крестьянства и дворянства (Б. Ф. Поршнев). В настоящее время распространена точка зрения, согласно которой укреплению абсолютизма способствовал ряд экономических, социальных и культурных процессов.

Так, усиление государственной власти связывают с частыми войнами (в связи с чем возникла потребность в усиленном налогообложении), развитием торговли (появилась необходимость в протекционистской политике), ростом городов и социальными изменениями в них (распад социального единства городской общины, сближение знати с монархией)[1].

Государственный абсолютизм в смысле централизации существовал, например, во Франции как при конституционной монархии Луи-Филиппа, так и при военном деспотизме Наполеона I и Наполеона III.

Франция[править | править код]

См. также: Старый порядок

Из всех крупных государств Западной Европы нигде начало политической и административной централизации не нашло себе столь полного и типичного выражения, как во Франции. Она началась в конце XV века, после Столетней войны. Объединение первоначально обособленных феодальных территорий вокруг королевского «домена» способствовало и объединению национальному, а то и другое вместе — упрочению центральной власти в лице «сеньора-короля». Благодаря окончательно утвердившемуся принципу наследственности французской короны, благодаря перевороту в военной технике, вызванному изобретением огнестрельного оружия, благодаря, далее, введению постоянной армии и постоянной подати, королевская власть стала настоящим государственным центром Франции, а с постепенным расширением сферы вмешательства центральной власти в жизнь страны, с постепенным развитием правительственной опеки — и настоящим центром административным. Французская монархия стала «административною монархией» (monarchie administrative). Органами этой монархической централизации были сначала парижский парламент, королевский совет и высшие коронные чины — в центре бальи и сенешалы, а потом губернаторы — в областях. Парламент, окончательно организовавшийся в начале XIII в., был первоначально настоящим центром королевской администрации: с функциями верховного трибунала он соединял значение высшего административно-финансового учреждения. Провинциальные органы королевской администрации, бальи (baillis) и сенешалы (sénéchaux), назначались королём обыкновенно из среды парламента и перед парламентом же отдавали отчёт в своей «финансовой и судебной администрации».

Парламентская децентрализация, начало которой было положено учреждением сначала второго парламента (в Тулузе), а затем целого ряда других провинциальных парламентов (начиная с XIV века), не повредила сама по себе политической централизации, так как новые парламенты продолжали, только на началах разделения труда, ту же работу, которую до тех пор вершил один парижский парламент: они все были верными проводниками королевской власти. Но с тех пор как члены парламентов сделались, в XV веке, пожизненными, а начиная со следующего столетия, — даже наследственными обладателями своих должностей, парламенты не замедлили коренным образом изменить свою роль: поддержка королевской власти, особенно в XVII и XVIII веках, уступила место противодействию. В XVII и XVIII веках парламенты не только не являлись более выразителями начал централизации, но сделались, напротив, решительными поборниками принципа децентрализации.

Королевский совет (фр.) получил окончательную организацию ещё при Карле VII (1422 — 1461), но центральную роль в государственном управлении приобрёл значительно позднее. Высшие коронные чины (grands officiers de la couronne) были: 1) коннетабль (connétable de France, 2) канцлер (chancelier de France), 3) гроссмейстер (grand maître du palais), 4) великий камергер (grand chambellan), 5) адмирал и 6) маршалы Франции. Эти почётные должности были не только пожизненными, но, по большей части, даже наследственными, превратившись фактически в фамильное достояние нескольких знатных «домов» феодальной аристократии. Для королевской власти они представляли скорее помеху, чем орудие.

В областях при Франциске I место на половину должностей феодальных агентов (бальи и сенешалов) заступили, в качестве представителей королевской власти, генерал-губернаторы (gouverneurs généraux). Они облечены были почти всею полнотою королевской власти, но, в качестве органов последней, оставляли желать многого. Принадлежа к высшей феодальной аристократии, они держались довольно независимо, а при удобных обстоятельствах (например, в эпоху религиозных войн) и открыто выступали против короля.

До Ришелье монархическая централизация, несмотря на сильное развитие королевской власти, была гораздо более показною, чем реальною: всесильная в центре, королевская власть была почти бессильна на местах, где у неё не было вполне послушных органов. Настоящим организатором монархической централизации является кардинал Ришелье. Его деятельность не ограничивается тем, что он частью сломил, частью ослабил или парализовал те силы, которые представляли собою элементы, враждебные централизации (дворянство, протестанты, парламенты, провинциальные штаты, генерал-губернаторы); она заложила прочные устои здания монархической централизации во Франции. Эта организаторская сторона деятельности Ришелье внешне мало заметна: Ришелье оставил все прежние учреждения, не ввёл новых, но в старые формы влил новое содержание. Высшие коронные чины, как мало пригодное орудие королевской власти, были им совершенно устранены (за исключением канцлера) от фактического участия в правительственной деятельности и превратились в придворные синекуры, с пышными титулами, но без всякого реального значения, которое теперь переходит к королевскому совету и к статс-секретарям. Уже до Ришелье совет начинает заслонять собою высшие коронные чины. Все важнейшие законодательные и административные акты подготовлялись советом; королевская воля объявлялась от имени «короля в своём совете». Совет становится как бы безличным воплощением высшей правительственной власти. Ришелье не внёс никакой существенной перемены в это положение дела: он только сделал совет более послушным орудием королевской власти, сократив число независимых членов его, заседавших не в силу королевского назначения, а по праву рождения или в силу привилегии сана, — и наоборот, увеличив число «советников» по назначению короля.

Расширение правительственной деятельности и возвышение правительственного значения королевского совета должно было естественно отразиться и на роли его ближайших органов, статс-секретарей (secrétaires d’Etat). Это были первоначально канцелярские чиновники, состоявшие в распоряжении совета. Через их руки проходили «депеши», адресованные совету; на них же лежала обязанность составлять, по поручению совета, различные «депеши» и отправлять их по назначению. С постепенным расширением правительственной деятельности совета и усложнением административного делопроизводства, статс-секретари приобретали всё более и более активную роль в становившейся всё более и более бюрократическою деятельности совета. Мало-помалу они превратились в фактических начальников некоторых центральных ведомств, в которых можно видеть первые зародыши будущих министерств. История статс-секретариата после Ришелье была историей беспрерывного роста его правительственного значения. По отношению к совету от скромной роди исполнителей статс-секретари постепенно переходят к роли руководителей, и под конец старого порядка центр тяжести всей правительственной деятельности решительно перемещается из совета в министерства (считая в том числе и генеральный контроль, о котором см. ниже). Королевский совет, наоборот, нисходит почти до степени простого орудия в руках министров.

Наряду со статс-секретарями выдвинулось постепенно другое высшее должностное лицо, которое вскоре начинает даже заслонять собою статс-секретарей: это — суперинтендант финансов (surintendant des finances). Первоначально он занимал одно из второстепенных мест в центральной администрации, но, по мере того, как хозяйственные вопросы приобретают всё более и более важное значение в государственной жизни, постепенно выдвигается вперёд и глава финансового ведомства — суперинтендант. Это значение суперинтенданта перешло всецело к его историческому преемнику — генерал-контролеру финансов (contrôleur général des finances), должность которого была учреждена в 1661 г. взамен уничтоженной должности суперинтенданта.

Со времени Кольбера, который был первым генерал-контролером, и генеральный контроль всё более и более перемещался центр тяжести всей администрации: он становится настоящим ведомством внутреннего управления, в широком смысле. Начиная со второй половины XVII в., фактическим средоточием централизованной администрации являлся уже не столько королевский совет, сколько генеральный контроль. «Генерал-контролер во Франции — это провидение государства», — говорил в конце XVIII в. один из последних представителей этого учреждения (Калонн). Соединяя в своих руках почти все нити внутреннего управления; генерал-контролёр был в то же время послушным орудием в руках королевской власти, по усмотрению которой он назначался и смещался (как и статс-секретари).

Людовик XIV, портрет кисти Гиацинта Риго, 1701 год

Более независимым по отношению к королевской власти был канцлер (chancelier), который из всех старинных «высших коронных чинов» один сохранил своё значение до конца старого порядка, в качестве главы судебного ведомства; он назначался королём, но был несменяем.

Перед революцией центральное правительство во Франции слагалось из короля, королевского совета и шести министров (генерал-контролёр, канцлер, статс-секретарь королевского дома, статс-секретарь иностранных дел, статс-секретарь военный и статс-секретарь мирской). Областными органами центральной власти, со времени Ришелье, были провинциальные интенданты, носившие официальный титул «интендантов юстиции, полиции и финансов» (intendants de justice, police et finances). В противоположность генерал-губернаторам (которые со времени Ришелье утратили почти всякое реальное значение), должность интендантов имела не военный, а гражданский характер, и замещалась не представителями феодальной аристократии, а, главным образом, лицами из высшего судейского сословия или чиновниками королевского совета. Военное командование и управление в областях было передано особым «главнокомандующим в провинциях» (commandants en chef dans les provinces), из заслуженных военных. Как интенданты, так и главнокомандующие назначались и смещались по мановению королевской власти и служили вполне покорными её орудиями. Административная централизация получила, таким образом, прочную организацию.

Наряду с этой централизованной административной системой, в дореволюционной Франции существовали, однако, и довольно многочисленные элементы децентрализации. Важнейшие из них находили выражение в парламентах и провинциальных штатах (états provinciaux), а в самые последние годы старого порядка — ещё в так называемых провинциальных собраниях (assemblées provinciales)

Пруссия[править | править код]

Созидание политической и административной централизации в Пруссии шло, как и во Франции, параллельно с территориальным объединением страны и с ростом королевской власти. «Великий курфюрст» Фридрих Вильгельм I(1640—88) заложил первые основы и политической и административной централизации в Пруссии. Начатки этой централизации в Пруссии были связаны с организацией военного и хозяйственного управления страны, в соответствии с преобладающим, военно-хозяйственным, характером прусской монархии.

На этой почве мало-помалу были частью ослаблены, частью парализованы главнейшие элементы децентрализации — провинциальные чины и землевладельческая аристократия. Первые потеряли существенную долю своего значения с тех пор, как великий курфюрст превратил чрезвычайные субсидии, вотируемые земскими чинами, в постоянную государственную подать. Что касается земельной аристократии, то роль её в местном управлении была значительно сужена введением в последнее бюрократического начала. Хозяйственная сторона управления была сосредоточена в бюрократически организованных «хозяйственных палатах», сторона военная — в руках «военных комиссаров».

Оба эти органа областного управления были объединены королём Фридрихом-Вильгельмом I в одно учреждение, под именем «военно-хозяйственных палат». Вместе с тем, этим учреждениям был придан более бюрократический характер. Первоначально преобладающим элементом в их составе были представители дворянско-земледельческого класса; Фридрих-Вильгельм I стал наполнять палаты чиновниками из мелких дворян и мещан, вообще из лиц менее независимых по своему социальному положению. Вместе с тем, «ландраты» или провинциальные советники, которые были первоначально представителями землевладельческого дворянства, превратились постепенно в настоящих королевских чиновников, которых король назначал и смещал по своему усмотрению. С усложнением управления и увеличением письменного делопроизводства мало-помалу развилась бюрократия, в среде которой постепенно дворянство и мещанство сливались в новый, чисто правительственный класс — чиновничество.

Англия[править | править код]

Эпохой абсолютизма в Англии было правление династии Тюдоров и первых Стюартов (Якова I и Карла I). Английский абсолютизм имел свои особенности, благодаря чему получил в литературе название «незавершённого». Незавершённость абсолютизма означала сохранение политических институтов, свойственных сословно-представительной монархии. Наряду с сильной королевской властью в Англии продолжал существовать парламент. Союз джентри (обуржуазившегося дворянства) и буржуазии, основы которого были заложены в предшествующий период, не позволил королевской власти, используя рознь сословий, ликвидировать парламент. К другим особенностям английского абсолютизма относятся отсутствие в Англии такой централизации и бюрократизации государственного аппарата, как в странах континентальной Европы, сохранение местного самоуправления[2].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]