Андреэ, Иоганн Валентин

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Иоганн Валентин Андреэ
Johann Valentin Andreae
Andportraits2.jpg
На портрете 1639 года
Дата рождения:

17 августа 1586(1586-08-17)

Место рождения:

Херренберг

Дата смерти:

27 июня 1654(1654-06-27) (67 лет)

Место смерти:

Штутгарт

Гражданство:

Священная Римская империя

Род деятельности:

теолог, священнослужитель, писатель

Годы творчества:

1602-1654

Язык произведений:

немецкий, латынь

Commons-logo.svg Файлы на Викискладе

Иоганн Валентин Андреэ (нем. Johann Valentin Andreae, 17 августа 1586, Херренберг — 27 июня 1654, Штутгарт) — немецкий теолог, писатель, математик, алхимик. Внук Якова Андреэ. Писал на немецком и латинском языках. В своей автобиографии заявлял об авторстве трактата «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» — одного из трёх манифестов движения розенкрейцеров[⇨].

Биография[править | править код]

Родился в 1587 году в герцогстве Вюртембергском в семье лютеранского пастора Иоганна Андреэ[1], который занимал должность суперинтендента в Херренберге, а позднее возглавлял аббатство в Кёнигсбрунне[2]. Он придерживался довольно либеральных взглядов в воспитании, тогда как мать Мария, выросшая в бедности, отличалась строгостью[3].

До 15 лет И. В. Андреэ получал домашнее образование, а с 1601 г. после смерти отца, когда переехал с матерью и шестерыми братьями и сёстрами в Тюбинген, учился в тамошнем университете, в 1603 г. получил степень бакалавра, а в 1605 г. — магистра[1]. За 6 лет интенсивных занятий он приобрёл основательные знания в области философии, истории, математики, генеалогии и географии, изучил, помимо латинского, древнегреческого и древнееврейского, ещё несколько языков, начал интересоваться литературой, искусством и музыкой[2], а также изучать теологию с намерением принять духовный сан[3]. К 1602—1603 гг относятся его первые литературные опыты[4].

В 1607 году Андреэ был вынужден оставить университет, так как оказался вовлечённым (возможно, не по своей воле) в скандал с публикацией пасквиля, порочащего имя канцлера Маттхауса Энцлина[2][3]. В 1607—1614 гг. путешествовал по Франции, Швейцарии, Австрии и Италии в качестве гувернера молодых дворян, что способствовало множеству знакомств. Особенно сильное впечатление на него произвела Женева, её политическое устройство и нравы; там в 1611 году он познакомился с реформатором Жаном Кальвином[2][5]. В 1612 году Иоганн Валентин продолжил занятия в Тюбингене, в Богословской семинарии, твёрдо решив посвятить себя протестантской теологии. В 1614 г. получил долгожданное место диакона в Файингене[3], а в августе того же года женился на Агнес Элизабет Грюнингер (Agnes Elisabeth Grüninger), племяннице одного из высших духовных лиц Вюртемберга; в браке с ней родилось девять детей[2][5]. Период с 1614 по 1620 г. стал наиболее продуктивным для Валентина Андреэ в плане литературного творчества: было опубликовано порядка 20 работ[3].

В 1620 г. Андреэ стал городским священником и суперинтендентом в Кальве, где испытал тяготы и потрясения Тридцатилетней войны. В этот период он занимался благотворительной деятельностью — организовал систему помощи ткачам, поскольку текстильное производство получило преимущественное развитие в Кальве, а также беднякам и их детям[1], боролся с падением нравов, вызванным военными невзгодами. В 1634 году Кальве был разграблен и сожжён, бедствие усугубилось эпидемией чумы. Дом Андреэ также был разрушен, пострадали рукописи, ценные картины (в том числе Дюрера, Гольбейна и Кранаха) и личная библиотека. Иоганн Валентин оказывал помощь Тюбингенской богословской семинарии, а также Эберхарду III, герцогу Вюртембюргскому, бежавшему в Штутгарт после поражения шведов при Нёрдлингене. Тот не забыл его благодеяний и после своего возвращения в 1638 г., в 1639 г. пригласил его в Штутгарт, поручив восстановление церковной организации в герцогстве, и так Андреэ стал придворным проповедником и консисториальным советником. Он потратил много сил, чтобы вновь открыть Тюбингенский университет и гимназию в Штутгарте[2][3].

В 1641 году Валентин Андреэ получил степень доктора богословия. В 1630 — 40-е гг. из-за своей занятости, связанной с обязанностями пастора, писал гораздо меньше[3].

Андреэ поддерживал также хорошие отношения с другим своим покровителем, герцогом Августом фон Брауншвейг-Люненбургским. В начале 1640-х гг они обменивались письмами практически еженедельно. Иоганн Валентин помогал герцогу в реализации его проектов и пополнял его библиотеку, а взамен получал материальную поддержку; 6 ноября 1646 г. с его помощью он стал членом Плодоносного общества, где принял имя «der Mürbe» (нем. хрупкий, обессилевший)[3].

В 1650 году Андреэ отказался от должности в Штутгарте и принял приглашение герцога Августа и стал евангелическим аббатом и (автоматически) генерал-суперинтендентом в Бебенгаузене, в бывшем цистерцианском монастыре, преобразованном в лютеранскую школу; 28 апреля он прочитал там свою первую проповедь. Последующие 4 года он занимался наставлением молодёжи. Однако из-за ухудшения здоровья Андреэ был вынужден оставить должность генерал-суперинтендента. С 28 февраля 1654 г. Иоганн Валентин был назначен аббатом в Адельберге, что позволило ему, поскольку незадолго перед этим аббатство сгорело, вернуться в Штутгарт. Там он и умер 24 июня 1654 г., немногим более двух месяцев не дожив до своего 68-летия[2][3][6].

Мировоззрение и труды[править | править код]

Валентин Андреэ писал пьесы, трактаты, повести, стихотворения и поэмы на латинском и немецком языках. Центральной в его творчестве была религиозная тематика[1], при этом он был сторонником гуманизма и просветительских идей[2].

Первый опыт литературного творчества Андреэ относится к 1602—1603 гг.: среди прочего, были написаны две комедии на сюжеты библейской Книги Есфирь и мифа о Гиацинте (обе, как утверждает автор, сочинялись «в подражание английским актерам»), а также, как утверждается некоторыми исследователями, произведение под названием «Химическая Свадьба» — считается, что до нас дошла только уже переработанная более 10 лет спустя версия[4].

В университетские годы в Тюбингене Андреэ, наряду со своими близкими друзьями и сподвижниками — врачом-парацельсистом и юристом Тобиасом Гессом[de] (1558—1614) и Кристофом Безольдом — стояли у истоков круга прогрессивно настроенных молодых людей, недовольных немецкой действительностью. Они выступали против схоластической науки и сложившихся порядков средневековых учебных заведений, а также политики немецких аристократических дворов и их пренебрежительного отношения к немецкому языку и культуре. Члены тюбингенского кружка стремились к преобразованию общества на началах равенства и справедливости, всеобщей реформации, целью которой видели объединение всех христианских народов под лозунгом подлинного христианства; как и многие в то время, они интересовались мистикой и алхимией. На эти настроения во многом повлияли взгляды Томмазо Кампанеллы, выразившиеся в его утопическом произведении «Город Солнца»[1][7], которое, кстати, было издано в 1623 г. Тобиасом Адами[de], одним из единомышленников Валентина Андреэ[8][9].

Идеалы тюбингенского кружка отразились в сатирических произведениях Андреэ того периода. В комедии «Turbo, seu moleste et frustra per cuncta divagans ingenium» (1616) он демонстрирует заблуждения ученых-современников, а в «Menippus, seu satyricorum dialogorum centuria» (Меннипеи) (1618) — пороки всех сословий[6]; в этом произведении, представляющем собой 100 диалогов, можно проследить влияние Монтеня и французской сатиры[1]. Сам автор назвал его «открытой, но безобидной сатирой, где юмор и остроумие служат во благо добродетели»[3]. Латинская пьеса «Смутьян» также имеет критическую направленность. Её герой — молодой человек, одержимый критическими взглядами и жаждой знаний; в поисках истины он встречается с малопривлекательными картинами немецкой действительности, а в итоге приходит к христианству[1].

В «Herculis christ i ani luctae» (1615) и в аллегорико-эпическом стихотворении «Christenburg» Андреэ показывает, как трудно сохранить свои христианские убеждения среди искушений светской среды[6]. Как член тюбингенского кружка, Андреэ считал, что возрождение Германии возможно только на основе христианской идеи — это выразилось в поэме «Добрая жизнь праведного пастыря Божия», где он отразил собственный опыт священника[1].

Валентин Андреэ пытался укрепить живое, деятельное христианство, основав в период между 1618—1620 годами (по некоторым данным — несколькими годами раньше[3]) совместно со своими тюбингенскими сподвижниками «Христианское общество» («Unio Christiana», или «Societas Christiana»)[10] — духовное межконфессиональное объединение, цель которого, вероятно, была в распространении этого первоначального, истинного (реформированного) христианства, не оскверненного идеологическими и догматическими распрями, братской любви и подлинных знаний[5]. «Христианское общество» стало своего рода проектом-преемником несостоявшейся «розенкрейцеровской реформации»[⇨], ставя перед собой более реалистичные и практичные цели, в том числе использование возможностей, предоставляемых научным прогрессом, и защиту бывших розенкрейцеров от преследования инквизиции[11]; возглавить его было предложено покровителю Андреэ Августу фон Брауншвейг-Люненбургскому[3]. Религиозные и морально-нравственные идеалы и принципы этого союза были подробно, хотя и в завуалированной форме, изложены Андреэ в собрании аллегорических притч «Христианская мифология» (1618) — его темой является гибель истины вследствие религиозных войн, отрицательно сказавшихся на положении Германии, раздираемой борьбой за власть между князьями и императором[1][11]. В этот же период Андреэ написал и распространил среди своих сподвижников трактаты «Invitatio fraternitatis Christi ad amoris candidatos» (1617), «Christianae societatis imago» и «Christiani amoris dextera porrecta» (1620)[6] — по сути, программные документы «Христианского общества». «Christianae societatis imago» описывает принципы организации общества, руководства им и распределённого взаимодействия участников, «Christiani amoris dextera porrecta» — провозглашает мистическое единение всех христиан[3]. Основные идеи этих двух трактатов были впоследствии (в 1625 г.) взяты за основу организации другого общества, «Antilia», руководимым, вероятно, Генрихом Гейном из Тарту[de]; в его деятельности также принимал участие Самуэль Хартлиб[en], который опубликовал их в английском переводе Джона Холла[en] в Кембридже в 1647 г. под названиями, соответственно, «A Modell of a Christian Society» и «The Right Hand of Christian Love Offered»[9].

Андреэ был человек разносторонне образованный, много видевший на своем веку, проницательный, высоко стоявший над своей мелкобуржуазной средой и свободный от того самодовольства, которым было проникнуто ортодоксальное лютеранство того времени. Он выступал против догматических распрей своей эпохи, в целом ряде сочинений проповедовал деятельное христианство, основанное на братской любви и взаимопомощи, и создал план основания религиозного братства, которое должно было соединенными усилиями стремиться к осуществлению своего идеала

[12]

,

— пишет автор фундаментального исследования «История тайных обществ, союзов и орденов» Георг Шустер[5].

Однако немецкое общество оказалось не готово к задуманному Андреэ и его единомышленниками моральному обновлению, настали тяжёлые военные времена[6][11], не складывались отношения Андреэ с правителем города, и это побудило его обратиться к утопии. В этом жанре (и на латинском языке) написано сочинение, считающееся наиболее значительным произведением того периода — «Rei publicae Christianopolitanae descriptio» (Описание республики христианополитанской[de]) (1619), где представлено идеальное описание образцового христианского государства[1], также выражавшее принципы «Христианского общества»[11]. «Республика» Андреэ, как и «Утопия» Т. Мора, — островное государство. Но в отличие от изображаемых Т. Мором и Т. Кампанеллой, оно имеет характер общины, которой правят Теолог, Судья и Учёный, причём на эти должности избираются наиболее достойные[1][2]. «Христианополис» Андреэ напоминает кальвинистскую Женеву: там, в соответствии с идеей кальвинистов, осуществляется жёсткий контроль за частной жизнью обитателей общины. Вместе с тем в утопической республике Андреэ обнаруживается влияние и гуманистических идей Я. Коменского: большое внимание в ней уделяется просвещению и образованию[1]. При этом, однако, ярко выражен эзотерический аспект: образование неразрывно связано с религией, жители «Христианополиса» в основном занимаются наукой и отправлениями веры, а отдельным избранным оказывается доступно некое тайное мистическое знание[3]. Описание расцвета наук, выражавшее прогрессивную ориентацию автора, как считается, оказало влияние на Ф. Бэкона. Система воспитания считается центральным элементом социальной утопии Андреэ. Его педагогические воззрения во многом схожи со взглядами Кампанеллы (которые также повлияли и на Коменского, что видно из его произведения «Orbis sensualium pictus»), однако Иоганн Валентин даёт им самостоятельное обоснование[2][3]. Автор отчасти отразил в этой утопии и свой педагогический опыт. В утопическом «Христианополисе» важной государственной задачей является и обеспечение здоровья граждан[1].

Идеал религиозной республики в противоположность абсолютизму отражён также и в произведении «Плач Иеремии»[1].

Христианская утопия, однако, так и осталась мечтой для Иоганна Валентина, и уже к концу 1620-х гг он осознал её несбыточность. В 1628 г. он писал Я. Коменскому, что чувствует себя «не в силах больше продолжать эту битву»[3].

Благотворительная деятельность Андреэ в Кальве усиливала его конфликт с государственными и церковными чиновниками. Своё неудовлетворительное отношение к государственной политике и роли церкви, а именно той ситуации, когда последняя оказалась в результате Тридцатилетней войны в подчинении у абсолютистского государства, он выразил в своей поздней работе «Апап». Это анаграмма слова «Папа» — намёк на неодобрительное отношение к Папе Римскому, и в то же время влияние новшеств в литературе, характерных для начала эпохи барокко[1]. В 1649 году Андреэ опубликовал ещё одно из важнейших своих сочинений — «Теофил», где также отразилось его недовольство догматизмом и «цезарепапистским характером» лютеранства. Это произведение имело большое значение не только для церковной политики, но и (по мнению Я. Коменского) для педагогики[2].

Авторство розенкрейцерских манифестов[править | править код]

Валентину Андреэ приписывается авторство основных текстов (т. н. манифестов) ордена розенкрейцеров: изданного в немецком Касселе анонимного сочинения Fama Fraternitatis[en] — «Откровение Братства» (1614), Confessio Fraternitatis[en] — «Исповедание братства» (1615) и в особенности выпущенной в 1616 году в Страсбурге книги «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» (Chymische Hochzeit Christiani Rosencreutz). Появление этих текстов, посвящённых легендарному Христиану Розенкрейцу и провозглашавших «всеобщую и генеральную реформацию человеческого знания и законов», обновление христианства и очищению его от ложных толкований, духовное преображение и возвращение к утраченной гармонии между Богом и человеком, вызвало в Европе резонанс в кругу образованных людей, желавших приобщиться к герметической мудрости и величайшему тайному могуществу. Относительно принадлежности Андреэ к розенкрейцерам и его участии в этих «литературных мистификациях» велось множество споров[5][7][11].

Во-первых, о своём авторстве «Химической свадьбы» Андреэ заявлял в автобиографии «Breviarium vitae Andreanae» сам[5][11], датируя первую версию произведения 1605 годом[3], однако позже отрицал его, как и свою причастность к другим двум манифестам, поскольку она в то время могла навлечь на него серьезные неприятности[4]. Получивший назначение на руководящую церковную должность для восстановления разрушенной войной церковной организации в Вюртемберге в 1638 г. (и тем более после получения степени доктора богословия), Иоганн Валентин до конца жизни считал своим долгом всеми силами доказывать свою приверженность официальному протестантизму, отрицая какую бы то ни было связь с розенкрейцерским движением[3]. Говоря об этом, Андреэ чаще всего использовал латинское слово «ludibrium» («ludibrium этого суетного „Откровения“», «ludibrium вымышленного Розенкрейцерского Братства»), которое можно перевести как «выдумка», «шутка», «пустячок»[4]. Спустя год после публикации «Химической Свадьбы», Андреэ называет Братство розенкрейцеров «не более чем игрой для любопытствующих, обманувшей тех, кто попытался свернуть на извилистую и неторную тропинку вместо того, чтобы следовать истинным и простым путем Христовым»[5]. Некоторые исследователи полагают, что эта характеристика («ludibrium») носит иронически-уничижительный характер, с другой стороны, возможно, именно так Иоганн Валентин пытался отделить своё имя от розенкрейцерства[4]. Есть мнение, что подобные признания в мистификации были намеренной тактикой, направленной на отсеивание стремившихся в ряды братства многочисленных дилетантов, компрометировавших идеалы и принципы «реформации»[11]. Другие специалисты считают, что Андреэ действительно был автором этих сочинений, причём целью его было осмеяние нелепых мечтательных, мистических и алхимических стремлений своих современников, их легковерности и страсти ко всему чудесному[5][6][12]. «Я всегда смеялся над розенкрейцерскими небылицами и был против братства этих любопытных», — писал Андреэ[13]. Существует теория, что к 1617 г. Андреэ разочаровывается в том, во что фактически превратилось розенкрейцерское движение, и начинает активно его критиковать. Так, в опубликованном в 1618 г. втором издании «Menippus» он, в частности, добавляет диалог, посвящённый Розенкрейцерам и обличающий их как алхимиков-шарлатанов. Эта же мысль явно прослеживается и в более ранней комедии «Turbo». А трактат «Invitatio fraternitatis Christi ad amoris candidatos» даже своим названием выражает, что его автор предлагает альтернативу Братству розенкрейцеров. Наконец, в 1619 г. Андреэ сочинил целое произведение из 25 сцен, «Turris Babel, sive Judiciorum de Fraternitate Rosacexe Crucis Chaos», смысл которого также в осуждении ажиотажа вокруг розенкрейцерского движения, которое вместо того, чтобы объединить людей, говорящих на разных языках, влечёт настоящий хаос среди интеллигенции — «Вавилонскую башню»[3].

Сторонники принадлежности розенкрейцерских манифестов перу Валентина Андреэ приводят и косвенные аргументы. Идеи, созвучные розенкрейцерским взглядам, есть и в других его произведениях[5]. Например, остров, где расположен «Христианополис», имеет арабское, а не еврейское название, что может являться отсылкой к Ближнему Востоку, где по легенде постигал тайные знания Христиан Розенкрейц. Собственно, концепция этой утопии в целом, выражающая предлагаемое преобразование общества, основана именно на целях и принципах этого тайного братства. То же можно сказать и о другом произведении, представляющем идеологию «Христианского общества», — «Christianae societatis imago»: достойные христиане постигают тайную мудрость в целях перерождения миропорядка (суть «Fama Fraternitatis»). В произведении «Theca gladii spiritus» (1616 г.) также явно повторяются тезисы из «Confessio Fraternitatis», хотя при этом опущены все отсылки к розенкрейцерам и милленаристские акценты, как будто в попытке внести улучшения. Наконец, в той же «Вавилонской башне», несмотря на осуждение братства розенкрейцеров как такового, его идеалы по сути прославляются и провозглашаются истинно христианскими. Всё же эти идеи, однако, по мнению исследователя Дональда Диксона, нельзя назвать оригинальными, и помимо «Христианополиса» и «Химической свадьбы», произведения Валентина Андреэ являются по сути популяризацией чужих воззрений[3]. Тем не менее, многие свидетельства указывают на его связь с розенкрейцерским движением. Даже в его фамильном гербе содержится двойной мотив розы и креста (он представлял собой крест св. Андрея c вензелем из четырех алых и белых роз) — возможно, он и послужил прообразом эмблемы Христиана Розенкрейца[14][3][4][5]. Благодаря своим связям в кругах западно-немецкого дворянства и духовенства и незаурядным организаторским способностям Андреэ оказался «идеальной ширмой», предоставив свое имя и даже собственный родовой герб для того, чтобы стать «главным идеологом несостоявшейся генеральной реформации». Немаловажную роль играла и семейная предрасположенность к мистицизму: отец Андреэ, Иоганн, имел собственную алхимическую лабораторию[3][7][11].

Историк и исследователь средневековых мистических движений Фрэнсис Йейтс считает, что слово ludibrium может также означать (театральную) игру, комическое представление, а Андреэ высоко ценил театр и видел в нем источник нравственных и просветительских влияний. Именно выступления английских актёров, сопровождавших посольство Ордена Подвязки от Якова I в 1603 году, прибывшего в Штутгарт для облечения герцога Вюртембергского, Фридриха I, регалиями рыцаря Подвязки, произвели столь сильное впечатление на молодого Андреэ, что эти яркие воспоминания о пышных церемониях и празднествах нашли своё отражение в «Химической Свадьбе» редакции 1616 г., в романе присутствуют и «театральные» эпизоды. «Более того, сама структура „Свадьбы“ становится понятнее, если усматривать в ней итог английских влияний, усвоенных молодым Андреэ: сценические постановки и церемонии, как бы слившиеся в одно целое, очевидно, и вдохновили его на создание нового оригинального литературного жанра», — полагает Йейтс[4]

«Театральность», на которую намекают высказывания Андреэ, представляется одним из самых поразительных аспектов розенкрейцерского движения… Обозначение «Откровения» и «Исповедания» словечком ludibrium, что бы оно ни подразумевало (не будем спешить — точный смысл этого термина пока не выяснен), само по себе весьма красноречиво. Получается, что, хотя авторы манифестов и не имели намерения добиться от своей аудитории веры в буквальную истинность истории о Христиане Розенкрейце, эта история может быть истинной в каком-то ином, более высоком смысле — как «божественная комедия», аллегорическое изображение сложного религиозно-философского течения, оказывавшего непосредственное воздействие на свою эпоху".

[4]

Исследователь Р. ван Дюлмен[de] также указывает на трактовку понятия ludibrium как жанра ироничной драмы в духе «Похвалы глупости» Эразма Роттердамского. Он пишет, что этот эпитет может нести в себе и такое значение, наряду с сатирой, и Андреэ, соответственно, обладал талантом в обоих этих областях[3].

Противники того, что автором розенкрейцерских манифестов был Андреэ, приводят свидетельства того, что они были написаны скорее одним из его сподвижников по тюбингенскому кружку, Тобиасом Гессом[de], который в 1608—1610 годах сформулировал основополагающие принципы братства и смерть которого в 1614 году совпала по времени с началом публикации этих знаменитых документов[11]. Правда, в предисловии к «Theca gladii spiritus» Андреэ пишет о фрагментах из «Confessio Fraternitatis», что их авторство приписывается Гессу, но фактически они принадлежат ему («Hesso imputata, plane mea»)[3]. Вероятно, однако, и их коллективное авторство совместно с другими участниками тюбингенского круга (наряду с Орденом иезуитов, он вполне мог быть прототипом Братства Розенкрейцеров как общества христиан-учёных, духовной элиты, стремящейся к преобразованию мира[3]), такими как Кристоф Безольд[7], Абраам Хольц[de] — этому есть (неподтверждённые) свидетельства, и такая практика довольно типична для подобного рода обществ той эпохи. Современные исследователи Р. Кинаст, П. Арнольд[de], Р. ван Дюлмен[de], М. Брехт[de] и Р. Эдигхофер сходятся на этой теории, различаясь в позициях по поводу степени вовлечённости самого Андреэ в составлении концепции и написании манифестов. Возможно, Валентин Андреэ в период их создания был ещё довольно молод и играл в тюбингенском кружке не первостепенную роль[3].

В качестве альтернативного возможного автора называется также имя Иоахима Юнга[4].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Строгецкий В. М. Часть I. XVII в. Эпоха становления рационализма в Германии и пробуждение национального самосознания // История культурологической мысли в Германии в XVII–XVIII вв.. — Москва-Берлин: Директ-Медиа, 2014. — 237 с. — ISBN 978-5-4475-4074-6.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Балакин В. Д. Из социальной утопии Иоганна Валентина Андреэ. — Москва : Наука, 1985. — Кн. История социалистических учений (сборник статей) 1985. — С. 249—268.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 Donald R. Dickson. Johann Valentin Andreae's Utopian Brotherhoods : [англ.] // Renaissance Quarterly. — 1996. — Т. 49, № 4. — С. 760—802. — DOI:10.2307/2862961.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Франсес Йейтс. Розенкрейцерское просвещение = The Rosicrucian Enlightenment / пер. А.Кавтаскина под ред. Т.Баскаковой. — М.: Алетейа, Энигма, 1999.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Игорь Буккер. Мистики в реалиях: Иоганн Валентин Андреэ. Общество: Наследие. Правда.Ру (24 фев 2012). Проверено 23 декабря 2017.
  6. 1 2 3 4 5 6 Андреэ, Иоганн Валентин // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  7. 1 2 3 4 Иоганн Валентин Андреэ (1586 – 1654 гг.). Человек. Мир. Гнозис - Сайт герметической и гностической философии. Проверено 29 декабря 2017.
  8. До этого в широком обращении была только рукопись
  9. 1 2 Samuel Hartlib and the Advancement of Learning / Charles Webster. — New York : Cambridge University Press, 1970. — 220 с. — (Education). — ISBN 978-0-521-13011-0.
  10. Также его называли «Civitas Solis» — «Город Солнца», как у Кампанеллы
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Благовещенский Глеб, Спаров Вик. Иоганн Валентин Андреа (1586–1654). — АСТ, 2007. — Кн. Тайные общества, правящие миром. — 320 с. — ISBN 978-5-17-044603-2.
  12. 1 2 Шустер Георг, пер.: Волькенштейн О. Братство розенкрейцеров / ред. Кодзова С. З.. — ОлмаМедиаГрупп/Просвещение,, 2016. — Кн. История тайных обществ, союзов и орденов. — 360 с. — ISBN 978-5-09-042677-0.
  13. Эпитет «любопытный» Андреэ всегда употреблял в негативном смысле
  14. Отсутствуют упоминания самого этого имени до 1605 г.