Антинорманизм

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Антинормани́зм — направление преимущественно в российской досоветской[1], советской и постсоветской историографии, сторонники которого отвергают и стремятся опровергнуть норманнскую теорию происхождения первой правящей династии Руси и создания Древнерусского государства[2]. Антинорманизм включает широкий спектр концепций и гипотез, общими признаками которых являются отрицание существенности влияния скандинавов на политические и экономические процессы становления Древней Руси и выдвижение альтернативных норманской гипотез. Народ русь и варяги, составившие раннюю элиту Древнерусского государства, в рамках антинорманизма рассматриваются не в качестве выходцев из Скандинавии, а как восточные или балтийские славяне[3], финны[4], пруссы[5] и др.[6] Также антинорманизм распространён в псевдоисторических построениях[7], включая фолк-хистори, и в славянском неоязычестве[8].

История

«Варяжский вопрос» часто приобретал политическое звучание[6]. Этот дискуссионный вопрос отягощён не только отрывочностью информации письменных источников и сложностью сопряжения лингвистических данных с историческими, но и идеологическими и политическими аспектами[9][10][7].

Ещё в XVII веке Швеция для обоснования своей экспансионистской политики по отношению к Русскому государству активно использовала летописные сведения о скандинавском происхождении древнерусских князей и присутствии скандинавов в Восточной Европе периода становления Древнерусского государства.

В самой России широкую известность норманская теория получила в первой половине XVIII века, благодаря деятельности немецких историков в Российской академии наук Г. З. Байера (1694—1738), позднее Г. Ф. Миллера, Ф. Г. Штрубе де Пирмонта и А. Л. Шлёцера.

Политическую и идеологическую остроту «варяжский вопрос» приобрёл в середине XVIII века[6], когда против норманской теории, усмотрев в ней тезис об отсталости славян и их неготовности к образованию государства[11], активно выступил М. В. Ломоносов. В частности, он утверждал, что Рюрик был родом из полабских славян, которые, по его мнению, имели династические связи с князьями ильменских словен. Этим и было обусловлено его приглашение на княжение.

В дискуссии 1749 года обозначились два диаметрально противоположных взгляда: признание скандинавов в качестве основателей Древнерусского государства, трактовка наименований «русь» и «варяги» как обозначения скандинавов (Г. Ф. Миллер, опиравшийся на исследования Г. З. Байера) и отрицание какого-либо участия скандинавов в социально-политической жизни Руси, утверждение, что слова «русь» и «варяги» — греческие или славянские (М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский и др.). Обе стороны исходили из единых представлений о возможности создания государства одним человеком и считали летописные сообщения полностью достоверными, но расходились в их интерпретации[6].

Один из первых русских историков середины XVIII века В. Н. Татищев, исследовав «варяжский вопрос», не пришёл к определённому выводу относительно этнической принадлежности призванных на Русь варягов, но предпринял попытку объединения противоположных воззрений. По его мнению, основанному на «Иоакимовской летописи», варяг Рюрик происходил от норманнского князя, правящего в Финляндии, и дочери славянского старейшины Гостомысла.

В начале XIX века Н. М. Карамзин, опираясь на критический анализ летописных известий, сделанный А. Л. Шлёцером, сформулировал концепцию создания древнерусской «монархии» варягами-скандинавами во главе с Рюриком, который был приглашён новгородским старейшиной Гостомыслом для управления славянскими и финскими племенами. Построение Карамзина преобладало до середины XIX века[6]. В свою очередь, под влиянием трудов И. Ф. Г. Эверса С. М. Соловьев, признавая происхождение первых князей и дружины норманским, в целом оценивал их влияние как незначительное[12].

В середине XIX века в рамках славянофильского направления исторической науки усилились антинорманские тенденции. Двумя виднейшими представителями антинорманизма XIX века были С. А. Гедеонов и Д. И. Иловайский. Гедеонов вновь поставил во главу угла вопрос об этнической природе варягов и руси. Он утверждал, что эти термины, а также имена первых русских князей (Рюрика, Олега, Игоря) происходят из прибалтийско-славянских языков, что, по его мнению, доказывало славянскую природу древнерусской государственности. Русов он считал балтийскими славянами — ободритами[13]. Однако предложенная им этимология была тогда же отвергнута языковедами. Вместе с тем его критика взглядов «норманистов» побудила их интенсифицировать поиски и исследование новых источников по «варяжскому вопросу»[6]. Иловайский утверждал южное происхождение русов.

В середине XIX — начале XX веков учёные ввели в научный оборот значительный корпус восточных (А. Я. Гаркави, А. А. Куник), византийских (В. В. Латышев), скандинавских (Ф. А. Браун) и западно-европейских источников. Эти источники существенно расширили представления об экономическом и социально-политическом процессах образования раннего Русского государства и свидетельствовали о значительной роли в них скандинавов. Взгляды на причины возникновения Русского государства изменились, в том числе было признано значение внутреннего экономического и социального развития восточных славян; само возникновение государства теперь рассматривалось как длительный процесс. Расширение круга источников и изменение подхода к решению проблемы сняли остроту вопроса об этнической принадлежности варягов и первых русских князей. Вплоть до середины 1940-х годов подавляющее большинство отечественных и зарубежных историков и филологов склонялось к мнению об активном участии скандинавов в формировании Древнерусского государства, скандинавского происхождения русской знати и династии, скандинавской этимологии терминов «варяг» и «русь». Эти взгляды разделяли С. М. Соловьёв, В. О. Ключевский, В. Л. Томсен, А. А. Шахматов, Ю. В. Готье, Б. Д. Греков, С. В. Юшков и др. Одновременно широкомасштабные археологические исследования в Старой Ладоге, Гнёздове, Киеве, Чернигове (Н. Е. Бранденбург, Д. Я. Самоквасов, А. А. Спицын, Т. Арне и др.) подтвердили присутствие в Восточной Европе в IX—X веках значительного числа скандинавов и концентрацию скандинавских древностей в основных пунктах торговых путей.

В середине 1940-х — начале 1950-х годов произошёл новый всплеск антинорманизма. Он имел две основных причины: реакция на эксплуатацию идей «норманизма» в нацистской Германии для пропаганды расового превосходства германцев над славянами (утверждалась культуртрегерская роль скандинавов по отношению к славянам), а также борьба с космополитизмом в СССР. В сферах истории и археологии последняя выразилась в теории автохтонного (без внешних влияний) развития восточных славян. Присутствие скандинавов в Восточной Европе отрицалось (А. В. Арциховский). Основным аргументом этого, как и в XVIII веке и в середине XIX века, была нескандинавская этимологию названий «русь» и «варяги». Для этих терминов предлагалось восточно-славянское (М. Н. Тихомиров), кельтское, прибалтийско-славянское (А. Г. Кузьмин) и др. происхождение[6].

Другим аргументом считался тезис одного из основоположников марксизма Фридриха Энгельса о том, что государство не может быть навязано извне, дополненный официально пропагандируемой в то время псевдонаучной автохтонистской теорией лингвиста Н. Я. Марра, отрицавшей миграции и объясняющей эволюцию языка и этногенез с классовой точки зрения. Идеологической установкой для советских историков стало доказательство тезиса о славянской этнической принадлежности племени русь. Характерные выдержки из публичной лекции доктора исторических наук В. В. Мавродина, прочитанной в 1949 году, отражают состояние дел в советской историографии сталинского периода:

Естественно, что «учёные» прислужники мирового капитала стремятся во что бы то ни стало опорочить, очернить историческое прошлое русского народа, принизить значение русской культуры на всех этапах её развития. Они же «отказывают» русскому народу в инициативе создания своего государства.[…]
Этих примеров вполне достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что тысячелетней давности предание о «призвании варягов» Рюрика, Синеуса и Трувора «из-за моря», которое давным давно следовало сдать в архив вместе с преданием об Адаме, Еве и змие-искусителе, всемирном потопе, Ное и его сыновьях, возрождается зарубежными буржуазными историками для того, чтобы послужить орудием в борьбе реакционных кругов с нашим мировоззрением, нашей идеологией.[…]
Советская историческая наука, следуя указаниям Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, положив в основу замечания товарищей Сталина, Кирова и Жданова на «Конспект учебника по Истории СССР», разработала теорию о дофеодальном периоде, как периоде зарождения феодализма, и о варварском государстве, возникающем в это время, и приложила эту теорию к конкретным материалам истории русского государства. Таким образом уже в теоретических построениях основоположников марксизма-ленинизма нет и не может быть места норманнам как создателям государства среди «диких» восточно-славянских племён[14].

Многие годы советский антинорманизм представлял историк и археолог Б. А. Рыбаков. С 1940-х годов он отождествлял русов и славян, помещая первое древнеславянское государство, предшественника Киевской Руси, в лесостепь Среднего Поднепровья.

В конце 1950-х годов польский историк X. Ловмяньский писал, что, хотя скандинавская этимология слова «русь» «не свидетельствует как таковая о решающей роли норманнов» в процессе возникновения Древнерусского государства и убедительно обоснована лингвистически, тем не менее местное происхождение названия заслуживает предпочтения и потому следует попытаться установить именно славянскую этимологию[15].

Видными представителями новейшего антинорманизма были А. Н. Сахаров, в 1993—2010 годах занимавший должность директора Института российской истории РАН, и А. Г. Кузьмин[7].

В 1960-е — начале 2000-х годов в трудах археологов (Д. А. Авдусин, М. И. Артамонов, А. Н. Кирпичников, Г. С. Лебедев, Е. Н. Носов, Т. А. Пушкина и др.), историков и источниковедов (А. А. Горский, Е. А. Мельникова, А. П. Новосельцев, В. Т. Пашуто, В. Я. Петрухин, М. Б. Свердлов, И. П. Шаскольский и др.), филологов (Г. А. Хабургаев, Г. Шрамм) изучение славяно-скандинавских связей периода становления Русского государства вышло далеко за рамки спора об этимологии названий «русь» и «варяги» и приобрело комплексный и междисциплинарный характер. Основными вопросами являются роль торговых путей в образовании государства и степень участия варягов в международной торговле, формирование древнерусской военной элиты и место в ней варягов, наряду с другими этническими группами, сравнительная типология социально-политического развития скандинавов и восточных славян и их этнокультурный синтез и др.[6]

Многие российские и зарубежные лингвисты, историки и археологи придерживались скандинавской этимологии названия «русь» и пополняли её аргументацию (лингвистическую — А. И. Попов, Г. А. Хабургаев, Г. Шрамм, археологическую — Г. С. Лебедев). Ряд советских историков вслед за М. Н. Тихомировым придерживался версии автохтонного среднеднепровского происхождении этого названия[16].

Предметом дискуссии стала локализация объединения русов с каганом во главе, получившего условное название Русский каганат. Востоковед А. П. Новосельцев склонялся к северному расположению Русского каганата, в то время как археологи (М. И. Артамонов, В. В. Седов) помещали каганат на юге, в районе от Среднего Поднепровья до Дона. Не отрицая влияния норманнов на севере, они всё же выводят этноним «русь» из иранских корней[17][18][19].

В 1970—е годы А. Г. Кузьминым был возрождён антинорманизм середины XIX века — в той его форме, которая была выдвинута М. В. Ломоносовым и развита С. А. Гедеоновым[20]. В XXI веке работа Кузьмина была продолжена его учениками и последователями[21]. В рамках этого направления варяги считаются прибалтийскими славянами — на основании этимологий («варяги»-«вагры» и др.), а также западнославянских влияний на язык и материальную культуру северо-западных областей Древней Руси[7]. Также Кузьмин писал о том, что варяги были кельтами[22].

Славянская гипотеза

Поздняя литературная традиция соотносит народ русов с Русом из легенды о трёх славянских братьях — Чехе, Лехе и Русе. В законченном виде легенда появилась в «Великой Польской хронике» XIV века[23].

Славянская гипотеза впервые была сформулирована В. Н. Татищевым и М. В. Ломоносовым как критика норманской теории. Она исходит из толкования фрагмента «Повести временных лет»:

Поэтому учитель славян — Павел, из тех же славян — и мы, русь … А славянский язык и русский один, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской.

С точки зрения сторонников норманской теории из цитаты лишь следует, что слово «русь» есть варяжское название и к тем славянам, которые ранее назывались полянами, пришло от варягов.

Ломоносов доказывал славянскую принадлежность народа русь («россы») через тождество их пруссам. Самих пруссов (балтские племена) он считал славянами, ссылаясь на Гельмольда и Матфея Претория, полагавших «прусский и литовский язык за отрасль славенского», а также на собственное мнение о сходстве «их (пруссов) языка со славенским»[24].

Другим источником славянской гипотезы является сообщение арабского географа Ибн Хордадбеха, который писал, что русы — славянский народ. Ибн Хордадбех был единственным восточным автором, относившим русь к ас-Сакалиба, остальные описывают русь и славян обособлено[25].

В русской историографии XIX века славянская теория не имела широкого распространения. Двумя наиболее видными её представителями были С. А. Гедеонов и Д. И. Иловайский. Первый считал русов балтийскими славянами — ободритами, второй — доказывал их южное происхождение, а этноним русь объяснял русым цветом волос[26].

В советский период, начиная с 1930-х годов, идея славянской принадлежности руси активно отстаивалась и была тесно увязана с критикой норманизма. В советской историографии родиной русов считалось Среднее Поднепровье, они отождествлялись с полянами Киевской земли. Эта гипотеза имела официальный статус[27]. Противопоставление славян и руси в «Повести временных лет» объяснялось подчинением большинства славянских племён киевским князьям, домен которых на первоначальной стадии образования государства и назывался «Русью»[28]. Этноним русь выводился из местной топонимики, например из названия реки Рось на Киевщине. Корень рос- встречается в гидронимах Северного Причерноморья. Рось — правый приток Днепра; Роська, Россава — притоки Роси[29]. Производные топонимы: Поросье, город Родня. Исходный гидроним, Ръсь, имеет неясную этимологию[30] и засвидетельствован в «Повести временных лет»[7].

Из современных концепций получили известность гипотезы о «Русском каганате» В. В. Седова и руси-ругах А. Г. Кузьмина. Первый, основываясь на археологическом материале, помещает русь в междуречье Днепра и Дона (волынцевская археологическая культура) и определяет как славянское племя. Второй связывает русь с руянами — славянскими жителями острова Рюген. Руяне в поздних Магдебургских анналах (XII век), возможно, названы русскими (Rusci), как сообщает Кузьмин со ссылкой на работу 1859 года[20].

По мнению К. А. Максимовича, др.-рус. русь восходит к славянскому *roud-s-ь, от корня *rъd-/*roud-/*rуd-, связанного с красным цветом. Именно эта форма была заимствована финно-уграми у славян ещё в праславянскую эпоху (около VI века н. э.), до упрощения консонантных групп в праславянском. По мнению автора гипотезы, это подтверждается значениями однокоренных финскому Ruotsi в других финно-угорских языках: саамском (в северной Норвегии — ruossa), комизырянском (rot’s), удмуртском (dzwts), остякском (ruts, rut), вогульском (ros, rus), ненецких диалектах (luса, lusa); а кроме того в тунгусском и бурятском (luca), юкагирском (lusi, luci) и др., в значении «русские». В карельских диалектах термин ruottsi обозначает финнов, Финляндию. В свете закона о большей архаичности периферийных языков именно периферийную (то есть «славянскую») семантику финских продолжений следует считать наиболее архаичной, тогда как шведскую семантику в финских Максимович предлагает считать инновацией[31].

В Воскресенской летописи середины XVI века имеется следующая версия возникновения слова «русь»: «И пришедше словене съ Дуная и седше у езера Ладожьскаго, и оттоле прииде и седоша около озере Илменя, и прозвашася инымъ именемъ, и нарекошася Русь рекы ради Руссы, иже впадоша во езеро Илмень». Упоминание о реке Русса явилось вставкой летописца, о чём свидетельствует сравнение с текстом более ранней Софийской первой летописи начала XV века. В начале XVI века Сигизмунд Герберштейн первым зафиксировал народную этимологию, согласно которой название «Руссия» произошло «от одного очень древнего города по имени Русс, недалеко от Новгорода Великого»[32]. В другом месте Герберштейн пишет: «Руса, некогда называвшаяся Старой Руссией (то есть давней или древней Руссией), древний городок под владычеством Новгорода…»[33]. В. Н. Татищев рассматривал Старую Русу как место изначального появления имени «Русь»: «сначала токмо область Новгородская или паче владение Старой Русы (Старой Руси) тако именовались»[34]. В 2000-е годы А. Н. Сахаров и В. В. Фомин, опираясь на известие Герберштейна, вновь предложили связь названия Русы с Русью[33].

Археологические находки, сделанные в XX веке в Пскове, Новгороде, Русе, Ладоге и др., свидетельствуют о тесной связи населения севера Древней Руси не только со Скандинавией, но и со славянским южным берегом Балтики — с поморскими и полабскими славянами. В период раннего Средневековья южнобалтийские славяне переселялись в земли, соответствующие северу будущей Руси. Об этом говорят как археологические, так и антропологические, краниологические и лингвистические исследования. Велик удельный вес керамики южнобалтийского облика (фельдбергской и фрезендорфской) среди других керамических типов и прежде всего «в древнейших горизонтах культурного слоя» многих памятников Северо-Западной Руси (Старой Ладоги, Изборска, Рюрикова городища, Новгорода, Луки, Городка на Ловати, Городка под Лугой, неукреплённых поселений — селища Золотое Колено, Новые Дубовики, сопки на Средней Мсте, Белоозера и др.). Так, на посаде Пскова она составляет более 81 %[35]. В Городке на Ловати — около 30 %[36]. В Городке под Лугой её выявлено 50 % из всей достоверно славянской[37]. Эта посуда не является привозной, она производилась на месте, о чём говорит как объём её присутствия, так и характер сырья, шедшего на её изготовление[38]. В целом для времени X—XI веков в Пскове, Изборске, Новгороде, Старой Ладоге, Великих Луках отложения, насыщенные южнобалтийскими формами, представлены, по оценке С. В. Белецкого, «мощным слоем»[39]. В. В. Седов писал о краниологическом материале северной Руси: «Ближайшие аналогии раннесредневековым черепам новгородцев обнаруживаются среди краниологических серий, происходящих из славянских могильников Нижней Вислы и Одера. Таковы, в частности, славянские черепа из могильников Мекленбурга, принадлежащих ободритам». Учёный отмечал, что к тому же типу относятся и черепа из курганов Ярославского и Костромского Поволжья, активно осваиваемого новгородцами. Антропологические исследования, проведённые в 1977 году Ю. Д. Беневоленской и Г. М. Давыдовой среди населения Псковского обозерья, отличающегося стабильностью (малое число уезжающих из деревень) и достаточно большой обособленностью, показали, что оно относится к западнобалтийскому типу, который «наиболее распространён у населения южного побережья Балтийского моря и островов Шлезвиг-Гольштейн до Советской Прибалтики…»[40]. Д. К. Зеленин обратил внимание на балтославянские элементы в говорах и этнографии новгородцев. Исследователь пришёл к выводу, что близость в языке и чертах народного быта новгородцев и балтийских славян можно объяснить лишь фактом переселения последних на озеро Ильмень. Это переселение, по мнению Зеленина, произошло так рано, что до летописца XI века «дошли лишь глухие предания об этом»[41]. С. П. Обнорский отметил западнославянское воздействие на язык Русской Правды, объясняя это тем, что в Новгороде были живы традиции былых связей со своими сородичами[42]. В середине 1980-х годов А. А. Зализняк, основываясь на данных берестяных грамот, отразивших разговорный язык новгородцев XI—XV веков, пришёл к выводу, что древненовгородский диалект отличен от юго-западнорусских диалектов, но близок к западнославянскому, особенно севернолехитскому. В. Л. Янин подчеркнул, что «поиски аналогов особенностям древнего новгородского диалекта привели к пониманию того, что импульс передвижения основной массы славян на земли русского Северо-Запада исходил с южного побережья Балтики, откуда славяне были потеснены немецкой экспансией». Эти наблюдения «совпали с выводами, полученными разными исследователями на материале курганных древностей, антропологии, истории древнерусских денежно-весовых систем и т. д.»[43].

Иранская гипотеза

Корень рос- встречается также в исторических этнонимах. Этнонимическая основа рос- (также рокс-, рас-, ракс-, ракш-, рокш- и префиксированные аорс-, аракс-, арси-) имеет иранское происхождение. Её ареал с V века до н. э. до V—VI веков н. э. охватывал Среднюю Азию, Северный Кавказ и Северное Причерноморье[7].

Существует мнение, что этноним «рос» связан со словом «русь». Эта точка зрения также берёт начало от М. В. Ломоносова. Её сторонники отмечают древность слова «рос», по их мненнию, зафиксированного в виде названия народа «ерос», упомянутого ещё в VI веке в «Церковной истории» Захарием Ритором, где он помещается по соседству с народами «людей-псов» и амазонок. Эту территорию многие авторы трактуют как Северное Причерноморье[31][44]. На этом основании народ «рос» возводят к ираноязычным (сарматским) племенам роксаланов[45] или росомонов, упоминаемых античными авторами[46].

О дославянском бытовании на юге корня рос- в 1923 году писал В. А. Брим, выдвинувший гипотезу о двойном, северном и южном, происхождении слова «Русь»[47][48].

Наиболее глубоко иранская этимология имени «русь» проработана О. Н. Трубачёвым[49]: *ruksi «белый, светлый» > *rutsi > *russi > русь; ср. с осет. рухс (иронск.) / рохс (дигорск.) «светлый». Трубачёв предложил толкование этнонима «рос», опираясь на данные южнорусской топонимики. Этноним «рос», упомянутый в Житии святого Георгия Амастридского, по его мнению, является архаизмом, поскольку идентичен названию народа ῥοῦς/ῥῶς, жившего на Азовском побережье в VI веке[50].

В советский период Д. Т. Березовец предложил отождествлять русов с населением, связанным с салтово-маяцкой культурой[51]. В новейшее время эта гипотеза развивается Е. С. Галкиной, которая отождествляет Подонье с центральной частью Русского каганата, предположительно существовавшего в IX веке. По её мнению, после разгрома этого объединения кочевыми племенами венгров в конце IX века имя «Русь» от ираноязычных русов-аланов (роксоланов) перешло к славянскому населению Среднего Поднепровья (поляне, северяне)[45]. В качестве одного из аргументов Галкина опирается на этимологию М. Ю. Брайчевского, который предложил для всех «русских» названий Днепровских порогов из сочинения Константина Багрянородного «Об управлении империей» аланскую интерпретацию (на основе осетинского языка)[52].

По мнению В. В. Седова, название «русь» восходит к иранской основе *rauka- *ruk- 'свет, белый, блестеть' и возникло в период славянско-иранского соседства в Северном Причерноморье. По его мнению, этнонимы «русы» и «русь» начали распространяться в ареале волынцевской и близкой к ней культур. Учёный он присоединился к существующему в историографии предположению о возможном независимом возникновении и последующем слиянии северного названия «ruotsi» и южного «русь» или же финском заимствовании уже устоявшегося этнонима, впоследствии перенесённом на скандинавов[53].

Фолк-хистори

Почти все авторы фолк-хистори, которые связаны с русским национализмом, разделяют идеи той или иной формы антинорманизма.

Идея доваряжской Руси отражена в романе писателя советского В. Д. Иванова (участника националистического «Русского клуба») «Русь изначальная» (1955—1967), повествующем о русичах VI века. Сюжет экранизирован в 1985 году. В фильме русичи противостоят хазарам (также анахронизм). Советский писатель В. А. Чивилихин, сторонник идеи «арийского» происхождения славян, в романе «Память» (1978—1984) писал, что «варяги-русь» были славянами и относил возникновение славянской государственности к глубокой древности.

Деятель неоязычества А. М. Иванов (Скуратов) отстаивал идею западнославянского происхождении Рюрика и славянского происхождения названия «Русь». Ю. Д. Петухов, автор работ в жанре фолк-хистори, критиковал норманизм за его якобы обслуживание политических интересов.

Неоязыческий писатель А. И. Асов, один из переводчиков и популяризаторов «Велесовой книги» (сочинения, выдаваемого за текст IX века, но признанного научным сообществом фальсификатом XX века), писал о намеренном внедрении в общественное сознание сочиненной немцами норманнской теории. Писатель В. В. Головачёв относил норманизм к числу «лживых исторических концепций», навязанных «иноземными учёными», а Русь выводил напрямую от Гипербореи[8].

Биохимик А. А. Клёсов, создавший псведонауку[54][55][56] ДНК-генеалогия, согласно которой славяне имеют «арийское» происхождение[57], активно отстаивает позиции антинорманизма. Клёсовым было введено понятие «научный патриотизм», суть которого заключается в защите от того, что автор считает попытками своих оппонентов умалить значимость русских и вообще славян в научных исследованиях. Проявлением «научного патриотизма», по его мнению, является, в частности, антинорманизм: «ДНК-генеалогия резко сдвигает баланс в сторону научного патриотизма, показывает, что норманизм — это фантом, это просто мировоззрение, русофобство по своей сути…»[58].

В 2012 году сатирик М. Н. Задорнов, известный также как пропагандист псевдоисторических (неоязыческих) идей, выпустил псевдоисторический фильм «Рюрик. Потерянная быль», в 2015 году — его продолжение «Вещий Олег. Обретённая быль». В фильмах утверждается, что Русь и Рюрик имеют исключительно славянское происхождение, а варяги были «русыми солеварами»[59][60].

Критика

По мнению многих учёных, антинорманистами не в полной мере учитывается лингвистический анализ этнических наименований, географических названий и имен ранних русских князей, игнорируются многочисленные археологические находки на Русском Севере, выборочно интерпретируются письменные и археологические свидетельства. Так, сходство археологического материала Южной Балтики и Русского Севера может говорить о широких торговых и культурных связях и даже о миграции населения, но вовсе не обязательно свидетельствует о призвании западных славян на княжение или составе древнерусской элиты, особенно если учесть распространённость на Руси элитарных захоронений скандинавского типа. Игнорируется контекст ранних летописных сообщений и зарубежных источников в пользу более поздних, а свидетельства ранних источников интерпретируются вне контекста[61][62][63][64][65][66].

Досоветский антинорманизм, созданный М. В. Ломоносовым и развитый С. А. Гедеоновым, подвергся резкой критике современниками как не соответствующий научному уровню того времени[67]. Вместе с тем рецензиях отмечалась продуктивность критики норманизма Гедеоновым. Она вызвала оживление исследований русско-скандинавских отношений «норманистами»[68]. Представление о возможности создания государства одним лицом или группой лиц разделялось исследователями с XVIII вплоть до первых десятилетиях XX века. Это обусловило подмену проблемы происхождения государства вопросом о происхождении его названия. В связи с этим признание скандинавской этимологии названия Древнерусского государства неизбежно вело к утверждению приоритета скандинавов в самом его формировании, признание славянской — соответственно к утверждению приоритета славян[7].

Советский антинорманизм подвергается критике как номенклатурная наука, этимологии, предлагаемые антинорманистами (связь между словами «Пруссия» и «Русь», «варяги» и «вагры» и др.), — как кабинетная или народная этимология, то есть не имеющая опоры на корректный лингвистический анализ. И. П. Шаскольский считал, что антинорманизм подобного рода использует устаревшую аргументацию и игнорирует достижения современной науки[9]. Д. А. Авдусин отметил связь его распространения в 1940—1950-е годы с общественно-политической ситуацией в СССР, борьбой против «космополитизма»[10]. Доказательства гипотезы автохтонного (среднеднепровского) происхождении названия «русь» сводятся к общим соображениям о существовании в Среднем Поднепровье Русского государства на рубеже VIII—IX вв. или раньше при отсутствии здесь скандинавских древностей[7]. В древнерусском языке название реки Рось, к которому советские антинорманисты возводили название Руси, имело в корне не о и не у, а букву ъ, означавшую сверхкраткий (редуцированный) гласный звук заднего ряда среднего подъёма — Ръсь (как и Българи), косвенные падежи Рси. При этом ъ прояснилось в о (будучи в сильной позиции) только в XII веке (ср.: търгъ > торгъ, вълкъ > волкъ и др.). Этимологически общеславянский ъ восходит к индоевропейскому u, тогда как ӯ (также и в слове русь) могло развиться только из индоевропейского дифтонгов *au или *ou. Таким образом, корни ръс- (> рос-) и рус- независимы один от другого[69]. Против древности слова «русь» в древнерусском языке говорит сохранение звука [с] после гласного у[70]. Во всех документах жители долины реки с современным названием Рось назывались не «россичами» и т. п., как например, в романе «Русь Изначальная», а только поршанами[71]. Тождественность этнонимических корней рус- и рос- отвергается[7]

Антинорманизм А. Г. Кузьмина и его последователей, помимо использования некорректной этимологии, критикуется в связи со смешением западных славян с поморскими и немногочисленность следов поморских славян в археологическом материале, а также в связи с сужением исследовательского пространства, которое сводится к тем же «этимологическим» и «этническим» вопросам, что и в антинорманизме XIX века[72]. В синхронных источниках слово «rusci» к жителям острова Рюгена не применяется. Автор X века, совместно с руянами участвовавший в военном походе 955 года, называет их вполне по-славянски ruani[73].

В 1950—1960-е годы историческая наука обратила внимание на принципиальное различие и независимость вопросов этимологии названия (преимущественно лингвистической проблемы) и образования государства (исторической проблемы), которые не могут подменять друг друга[7].

О скандинавском происхождении народа русь и варягов могут свидетельствовать различные иностранные письменные источники, данные археологии и языка. Предметы скандинавского происхождения найдены во всех древнерусских торгово-ремесленных поселениях (Ладога, Тимерево, Гнездово, Шестовица и др.) и ранних городах (Новгород, Псков, Киев, Чернигов). Более 1200 скандинавских предметов вооружения, украшений, амулетов и предметов быта, а также орудий труда и инструментов VIII—XI веков происходит примерно из 70 археологических памятников Древней Руси. Известно около 100 находок граффити в виде отдельных скандинавских рунических знаков и надписей[74]. Ряд слов древнерусского языка имеет древнескандинавское происхождение. Существенно, что в славянский язык проникали не только слова торговой лексики, но и морские термины, бытовые слова и термины власти и управления, собственные имена. Так, были заимствованы имена Глеб, Игорь, Ингварь, Олег, Ольга, Рогволод, Рогнеда, Рюрик, слова[75]: варяги, колбяги, гриди, тиун, вира, стяг, пуд, якорь, ябедник (старое значение — чиновник), кнут, голбец и другие.

В новейшее время в контексте цивилизационного подхода в истории и теорий этнокультурных взаимодействий противостояние «норманистов» и «антинорманистов» в значительной мере утратило научный смысл. Становление государственности рассматривается как длительный процесс углубления стратификации общества, завершающийся политогенезом под воздействием комплекса различных факторов[6].

См. также

Примечания

  1. Клейн Л. С. Спор о варягах. Антинорманизм в сборнике РИО.
  2. Яценко Н. Е. Толковый словарь обществоведческих терминов. 1999.
  3. А. Г. Кузьмин, В. В. Фомин.
  4. В. Н. Татищев, И. Н. Болтин.
  5. М. В. Ломоносов.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Мельникова Е. А. Варяги // Большая российская энциклопедия. Т. 4. М., 2006. С. 621—622.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия : Избранные труды / под ред. Г. В. Глазыриной и Т. Н. Джаксон. М. : Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011.
  8. 1 2 Шнирельман В. А. Арийский миф в современном мире. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»).
  9. 1 2 Шаскольский И. П. Антинорманизм и его судьбы // Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1983. С. 35—51.
  10. 1 2 Авдусин Д. А. Современный антинорманизм // Вопросы истории. 1988. № 7. С. 23—34.
  11. История России / А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. Г. Георгиева, Т. А. Сивохина. М. : Проспект, 2010.
  12. Соловьёв С. М. Мои записки. С. 60.
  13. Гедеонов С. А. Варяги и Русь. СПб., 1876. Т. I—II (переиздание с предисл. и коммент. В. В. Фомина. М., 2004).
  14. Мавродин В. В. Борьба с норманизмом в русской исторической науке. Л. : Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний. 1949.
  15. Ловмяньский X. Русь и норманны. М., 1985. С. 163—165.
  16. Тихомиров М. Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля» // СЭ. 1947. № 6—7; Толочко П. П. Древняя Русь. Киев, 1987. С. 31—33.
  17. Седов В. В. Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование. М., Языки русской культуры, 1999. С. 67. Автор признаёт версию О. Н. Трубачёва наиболее обоснованной.
  18. Березовец Д. Т. «Об имени носителей салтовской культуры» // Археологія: Сборник. Т. XXIV. Киів, 1970. Автор предположил, что русы восточных источников — это ираноязычные носители лесостепного варианта салтовско-маяцкой культуры. Большинство сторонников норманизма и антинорманизма эту версию в те годы не поддержали.
  19. Артамонов М. И. История хазар. 2-е изд. СПб., 2002. С. 297—301.
  20. 1 2 Кузьмин А. Г. «Варяги» и «Русь» на Балтийском море. Архивная копия от 24 декабря 2013 на Wayback Machine // Вопросы истории. 1970. № 10. С. 28—55.
  21. Сборник Русского исторического общества. Т. 8 (156). «Антинорманизм» / Редколлегия: В. В. Дегоев, В. А. Захаров, А. Г. Кузьмин, И. А. Настенко, О. М. Рапов, В. В. Фомин, Ю. В. Яшнев. М. : Русская панорама, 2003 (Рецензия: Котляр Н. Ф. В тоске по утраченному времени // Средневековая Русь. М., 2007. Вып. 7); Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь. К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., 2005.
  22. Кузьмин А. Г. Об этнической природе варягов // Вопросы истории. 1974. № 11. С. 54—83.
  23. Янин В. Л., Попова Л. М., Щавелева Н. И. Предисловие к Великопольской хронике // Великая хроника о Польше, Руси и их соседях. М., 1987.
  24. Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года сочинённая Михайлом Ломоносовым, статским советником, профессором химии и членом Санкт-Петербургской императорской и Королевской шведской академий наук, Глава 8.
  25. Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и руси VI—IX вв.
  26. Иловайский Д. И. Начало Руси. (Разыскания о начале Руси. Вместо введения в русскую историю). М., 2006.
  27. Седов В. В. Русский каганат IX века // Отечественная история. № 4. 1998. С. 3—15.
  28. Тихомиров М. Н.Русское летописание. М., 1979. С. 22—48.
  29. Словник гідронімів України. Київ, 1979. С. 351
  30. Трубачёв О. Н. Названия рек Правобережной Украины. М., 1968. С. 237, 262.
  31. 1 2 Максимович К. А. Происхождение этнонима Русь в свете исторической лингвистики и древнейших письменных источников Архивная копия от 24 октября 2018 на Wayback Machine // КАNIEKION. Юбилейный сборник в честь 60-летия профессора Игоря Сергеевича Чичурова. М. : ПЕТГУ, 2006. С. 14—56.
  32. Сборник. Россия XV—XVII вв. глазами иностранцев. Л. 1986. С. 34.
  33. 1 2 Акт научной экспертизы Института Российской Истории РАН от 16.12.2008. «О времени появления имени „Русь“ (Руса) в Южном Приильменье» Архивная копия от 1 февраля 2014 на Wayback Machine.
  34. Татищев В. Н. Избранные труды по географии России. М., 1950. С. 144 и 180.
  35. Белецкий С. В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города) // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 160. М., 1980. С. 7—8.
  36. Горюнова В. М. О западных связях «Городка» на Ловати (по керамическим материалам) // Проблемы археологии и этнографии. Вып. 1. Л., 1977. С. 53, примеч. 2; Горюнова В. М. О раннекруговой керамике на Северо-Западе Руси // Северная Русь и её соседи в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 42.
  37. Лебедев Г. С. Археологические памятники Ленинградской области. Л., 1977. С. 119.
  38. Смирнова Г. П. О трёх группах новгородской керамики X — начала XI в. // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 139. М., 1974. С. 20.
  39. Белецкий С. В. Биконические сосуды Труворова городища // Советская археология. 1976. № 3. С. 328—329.
  40. Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной Европы (краниологическое исследование). М., 1969. С. 207—208; Алексеева Т. И. Славяне и германцы в свете антропологических данных // Вопросы истории. 1974. № 3. С. 66; Седов В. В. К палеоантропологии восточных славян // Проблемы археологии Евразии и Северной Америки. М., 1977. С. 154; Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. С. 8, 66; Беневоленская Ю. Д., Давыдова Г. М. Русское население Псковского обозерья // Полевые исследования Института этнографии. 1977. М., 1979. С. 187—188).
  41. Зеленин Д. К. О происхождении северновеликоруссов Великого Новгорода // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. М., 1954. № 6. С. 49-95.
  42. Обнорский С. П. Русская Правда как памятник русского литературного языка // Обнорский С. П.. Избранные работы по русскому языку. М., 1960. С. 143—144.
  43. Зализняк А. А. Наблюдения… С. 151; Янин В. Л., Зализняк А. А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1977—1983 годов). С. 217—218; Янин В. Л. 70 лет Новгородской археологии. Итоги и перспективы // Ладога и истоки российской государственности и культуры. С. 80.
  44. Трубачёв О. Н. К истокам Руси : Народ и язык. М. : Издательство Алгоритм, 2013.
  45. 1 2 Галкина Е. С. Тайны Русского каганата. Вече. 2002.
  46. Иордан. Гетика. / Пер. и комм. Е. Ч. Скржинской. М., 2001. С. 280—282.
  47. Тихомиров М. Н. Происхождение названий Русь и Русская земля.
  48. Верхотуров Д. Н. Рецензия на книгу А. Амальрика «Норманны и Киевская Русь». 2018.
  49. Трубачёв О. Н. К истокам Руси: Народ и язык. М. : Издательство Алгоритм, 2013.
  50. Трубачёв О. Н. Indoarica в Северном Причерноморье // Вопросы языкознания. 1981. № 2. С. 3—21.
  51. Березовець Д. Т. Про ім’я носіїв салтівської культури // Археологія. 1970. Т. 24. С. 59—74.
  52. Брайчевский М. Ю. «Русские» названия порогов у Константина Багрянородного. Архивная копия от 23 июля 2013 на Wayback Machine // Земли Южной Руси IX—XIV вв. : сборник статей. Киев, 1985. С. 19—29.
  53. Седов В. В. Древнерусская народность. Русы.
  54. Балановский О. П. Лженаучные дискуссии // Генофонд Европы. М. : Т-во научных изданий КМК, 2015. С. 64—66.
  55. Клейн Л. С. Опасная ДНК-демагогия Клёсова // В защиту науки. Бюллетень № 15 / Отв. ред. Е. Б. Александров; сост. Е. Б. Александров, Ю. Н. Ефремов; Комиссия РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований. М. : Наука, 2015. С. 29—49.
  56. Балановская Е. В., Боринская С. А., Бужилова А. П., Дубова Н. А., Дыбо А. В., Клейн Л. С., Шнирельман В. А. и др. ДНК-демагогия Анатолия Клёсова // Троицкий вариант. — 2015. — № 170.
  57. Клейн Л. С. Была ли гаплогруппа R1a1 арийской и славянской? // Этногенез и археология. Т. 1. Статья III, 9. СПб. : Евразия, 2013. С. 385—396.
  58. Лебедев В. П. Война комментариев по делу Клесова в «Троицком варианте». // Альманах «Лебедь», 05.02.2015.— № 730. Дата обращения 14 февраля 2015.
  59. Пчелов Е. В. История, рассказанная скоморохом // Полит.ру, 15.06.2013.
  60. Клейн Л. С. Воинствующий дилетантизм на экране // Газета «Троицкий вариант — Наука», 25.12.2012. № 119. С. 12.
  61. Мельникова Е. А., Петрухин В. Я. «Легенда о призвании варягов» в сравнительно-историческом аспекте // XI конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии / редкол.: Ю. В. Андреев и др. — М., 1989. — Вып. 1. — С. 108—110.
  62. Петрухин В. Я. Глава 4. К начальной истории Русского государства Архивировано 11 августа 2016 года. // Начало этнокультурной истории Руси IX—XI вв. М., 1995.
  63. Петрухин В. Я. Легенда о призвании варягов и балтийский регион // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2008. № 2 (32). С. 41—46.
  64. Мельникова Е. А. Ряд в Сказании о призвании варягов и его европейские и скандинавские параллели // Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия: Избранные труды / под ред. Г. В. Глазыриной и Т. Н. Джаксон. — М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011. — С. 249—256.
  65. Петрухин В. Я. Русь в IX—X веках. От призвания варягов до выбора веры / Издание 2-е, испр. и доп. — М.: ФОРУМ: Неолит, 2014.
  66. Мельникова Е. А. Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской историографической традиции // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998 г. / Отв. ред. Т. М. Калинина. — М.: Вост. лит., 2000. — 494 с. — 1000 экз. — ISBN 5-02-018133-1. Архивная копия от 5 марта 2016 на Wayback Machine.
  67. Рецензии на труды С. А. Гедеонова: Погодин М. Гедеонов и его система о происхождении варягов и Руси // Записки АН. 1864. Т. 6. № 2. Приложение; Первольф О. О. Варяги, Русь и Балтийские Славяне // ЖМНП. 1877. Ч. 192.
  68. Мошин В. А. Варяго-русский вопрос // Slavia. 1931. Roč. X. S. 363—367.
  69. Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М.; Л., 1962. С. 253—261; Мейе А. Общеславянский язык. М., 1951; Соловьев А. В. Византийское имя России // ВВ. 1957. Т. 12. С. 135.
  70. Назаренко А. В. Об имени «Русь» в немецких источниках IX–XI вв. // ВЯ. 1980. № 5. С. 46—47.
  71. Татищев В. Н. История Российская. Ч. 1 Малая Русь. Княжения этой части.
  72. О методах работы современных антинорманистов: Мельникова Е. А. Ренессанс Средневековья? Размышления о мифотворчестве в современной исторической науке // Родина. 2009. № 3. С. 56–58; № 5. С. 55—57; Мельникова Е. А. Тени забытых предков // Родина. 1997. № 10. С. 17—20.
  73. Видукинд Корвейский. Деяния саксов. 3.54.
  74. Пушкина Т. А. Скандинавские находки с территории Древней Руси (обзор и топография) // XIII конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии. М. — Петрозаводск, 1997.
  75. см. Этимологический словарь Фасмера.

Литература

Дореволюционный антинорманизм:

Русская эмиграция:

Советский период:

  • Рыбаков Б. А. Варяги. Норманнская теория. // История СССР с древнейших времён до наших дней. Первая серия, т. 1. М., 1966.
  • Шаскольский И. П. Норманская теория в современной буржуазной науке / Академия наук СССР. — М.-Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1965. — 220 с. — 1700 экз.

Современный антинорманизм:

Норманизм:

Ссылки