Арсеньев, Владимир Клавдиевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Клавдиевич Арсеньев
VK Arsenyev.jpg
Дата рождения:

29 августа (10 сентября) 1872(1872-09-10)

Место рождения:

Санкт-Петербург, Российская империя

Дата смерти:

4 сентября 1930(1930-09-04) (57 лет)

Место смерти:

Владивосток, РСФСР, СССР

Гражданство:

Flag of Russia.svg Российская империяFlag of the Soviet Union.svg СССР

Род деятельности:

путешественник, военный, географ, этнограф, исследователь, писатель-прозаик

Годы творчества:

1906—1930

Жанр:

повесть, рассказ, очерк

Язык произведений:

русский

Дебют:

«По Уссурийскому краю (Дерсу Узала). Путешествие в горную область Сихотэ-Алинь» (1921)

Награды:
Орден Святого Владимира IV степени Орден Святой Анны III степени Орден Святой Анны IV степени Орден Святого Станислава II степени
Орден Святого Станислава III степени Медаль «За поход в Китай»
Подпись:

Подпись

Произведения на сайте Lib.ru
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Файлы на Викискладе

Влади́мир Кла́вдиевич Арсе́ньев (29 августа (10 сентября1872, Санкт-Петербург, Российская империя — 4 сентября 1930, Владивосток, СССР) — русский и советский путешественник, географ, этнограф, писатель, исследователь Дальнего Востока, военный востоковед[1]. Действительный член Общества изучения Амурского края, Императорского русского географического общества, Вашингтонского Национального географического общества и множества других научных организаций. Офицер Русской императорской армии, прошёл путь от подпрапорщика до подполковника[К 1][3]. Именем Арсеньева названы улицы во многих городах бывшего СССР, корабли и самолёты, а также музей, город в Приморском крае и прочие объекты[4].

Широко известен своими приключенческими повестями «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала», в которых Арсеньев красочно описал экспедиции по тайге вместе со своим другом и проводником, гольдом (нанайцем) Дерсу Узала, а также книгами «В горах Сихотэ-Алиня» и «Сквозь тайгу». Написанные Арсеньевым на основе своих путевых дневников, эти книги ещё при жизни автора снискали большую популярность в России и за рубежом, а впоследствии даже легли в основу нескольких художественных фильмов.

Несмотря на то, что Владимир Арсеньев никогда не учился в университете и закончил только юнкерское училище, посредством самообразования ему удалось стать разносторонним исследователем. Сфера его научных интересов разнообразна и обширна: он занимался географией и этнографией, картографией, статистикой, археологией, геологией, гидрологией и метеорологией, музейным делом, и даже орнитологией и лингвистикой[5]. Тем не менее, значительная часть его научного наследия ещё ни разу не была опубликована, и поэтому его вклад в науку до конца не оценён[6].

Происхождение[править | править вики-текст]

Дед путешественника, тверской мещанин Фёдор (Теодор) Иванович Гоппмайер[К 2] вёл лёгкую жизнь и имел пристрастие к выпивке. Согласно одной из версий, по происхождению Гоппмайер был голландцем, и приехал он в Россию в качестве химика[8]. От связи с дворовой девкой генерал-майора Н. И. Лодыгина Агриппиной Филлиповной из села Алексейково у Гоппмайера был незаконнорождённый сын Клавдий, родившийся 11 (23) марта 1848 года. В связи с отсутствием официального отца, Клавдию дали фамилию Арсеньев, по имени его крёстного отца Арсения Тимофеева. Через шесть лет Агриппина Филлиповна с сыном получила от генерал-майора Лодыгина вольную, и через некоторое время официально зарегистрировала брак с Ф. И. Гоппмайером. По беспечности своего кровного отца, Клавдий так и не был усыновлён, и до конца жизни носил фамилию Арсеньев. После смерти мужа Агриппина Филлиповна вместе с сыном переехала в Санкт-Петербург. Повзрослев и сдав экзамены на звание домашнего учителя, 14 (26) января 1870 года Клавдий Арсеньев женился на Руфине Кашлачевой. В том же году в семье родился первенец — Анатолий. Несмотря на то, что жена была старше мужа на три года, их брак был счастливым. Большую часть жизни Клавдий Фёдорович проработал служащим на Николаевской железной дороге[9].

Биография[править | править вики-текст]

Детство и ранние годы[править | править вики-текст]

Второй ребёнок в семье Арсеньевых — Владимир Клавдиевич Арсеньев родился 29 августа (10 сентября1872 года в Санкт-Петербурге. Эрудированный отец имел небольшую домашнюю библиотеку, и с детства прививал сыновьям любовь к чтению. Он часто читал детям книги Тургенева, Толстого, Гоголя и других писателей и поэтов. Иногда Клавдий Арсеньев, увлекавшийся в свободное время выпиливанием по дереву — популярным в то время занятием, садился за работу и заставлял детей по очереди читать в слух, по ходу чтения делая свои замечания и пояснения[10]. Самого Володю сильно увлекли приключенческие книги Жюля Верна, Луи Жаколио, Густава Эмара и Томаса Майн Рида. Затем Арсеньева стала интересовать научная и природоведческая литература: описание кругосветного путешествия Чарльза Дарвина на корабле «Бигль», аналогичные описания путешествий Н. М. Пржевальского, который стал настоящим кумиром Володи, и прочих путешественников и исследователей[11]. Увлечению юного Арсеньева путешествиями сильно поспособствовала и дружба со своим родным дядей, Иоилем Ероговичем Кашлачевым, большим знатоком природы. Одно время Арсеньевы и Кашлачевы летом ездили в село Саблино[К 3]. Там взрослые и дети проводили целые дни в лесу, на рыбалке и в небольших походах. Нередко Иоиль вместе со своими сыновьями и племянниками совершал плавания по реке Тосна. Вскоре и сам Володя вместе со своим сверстником Эдуардом Пельцем, сыном сослуживца своего отца, стал совершать такие плавания на небольшом челноке, к которому ребята приделали парус. По словам самого Арсеньева, он стал путешественником именно в те годы[12][13].

В детстве Володя не отличался хорошим поведением и был большим непоседой, что сильно мешало ему прилежно учиться. Вначале он был отдан в немецкий пансион, где он отличался большой неуспеваемостью и любовью к разного рода шалостям, за которые Володе приходилось нести многочисленные наказания. Затем за плохую дисциплину его отчислили из второго Петербургского училища. Наконец, Володю отдали во Владимирское городское четырёхклассное мужское училище. Там, благодаря стараниям преподавателей, у Арсеньева наконец проснулся интерес к учёбе. Особенно хорошо ему давались геометрия и естественные науки, а также рисование[14].

Начало военной службы[править | править вики-текст]

После окончания Владимирского мужского училища перед родителями Арсеньева встал выбор о дальнейшем образовании сына, которому скоро предстояла служба в армии. По совету знакомого генерала и за его счёт, Володю отдали в военное училище, закончив которое, он мог бы выйти в отставку. После сдачи экстерном вступительных экзаменов в училище, 22 ноября (4 декабря1891 года Арсеньева зачислили вольноопределяющимся в Новочеркасский 145-й пехотный полк. 1 (13) сентября 1893 года он был откомандирован в Петербургское пехотное юнкерское училище. Там одним из преподавателей Володи Арсеньева был известный путешественник Михаил Ефимович Грум-Гржимайло[15], который смог заинтересовать его географическими исследованиями, обратив его внимание на Дальний Восток, в то время — почти не исследованную территорию[16][17].

Подпоручик Владимир Арсеньев, 1900 год

После окончания учёбы в 1895 году в звании подпрапорщика Арсеньев рассчитывал выйти в отставку и поступить в институт на инженера-кораблестроителя, однако неожиданно вышел приказ военного министра, согласно которому юнкерам-выпускникам училищ, в том числе и Арсеньеву, необходимо было прослужить в армии по полтора года за каждый год учёбы в военном училище. 12 августа 1895 года Арсеньева перевели на прежнее место службы — в 145-й пехотный Новочеркасский полк, где он и начинал свою военную службу, а 18 января 1896 года ему присвоили звание подпоручика и откомандировали в 14-й Олонецкий пехотный полк, расположенный в городе Ломжа Царства Польского[16]. Через год службы в Ломже Арсеньев получил отпуск и поехал домой в Санкт-Петергург. Там, в октябре 1897 года, он обвенчался с подругой своих сестёр, семнадцатилетней Анной Константиновной Кадашевич, с которой он был знаком с десятилетнего возраста, и обручён, когда ей было пятнадцать лет. На следующий день после свадьбы молодожёны уехали в Польшу[18]. Много лет спустя Арсеньев писал, что во время службы в Царстве Польском он разочаровался в военной службе, и в свободное от службы время посвятил себя изучению географической литературы[16]. Интересны воспоминания его жены Анны Арсеньевой, согласно которым, уже во время службы в Ломже Арсеньев был натуралистом, увлекался ботаникой и орнитологией[18]:

Я в Ломже всё время воевала с Володей. Он приносил домой всякую гадость: поставил террариум, там жили жабы […] были ящерицы […]. Ещё возился он со зверьками — жуки, бабочки, всевозможные насекомые, всех на булавку и говорил мне:
— Нюра, посмотри, какая прелесть! Какая красота!
Я же не понимала этой красоты. Ещё он собирал птиц: чучела из них заказывал, гербарий собирал. Много растений знал наизусть[19].

Несмотря на то, что влюблённость Арсеньева в армию прошла, он отличался дисциплиной и исполнительностью, поэтому дела на службе у него шли успешно. Друзья и коллеги советовали Арсеньеву подать документы на поступление в Академию Генерального штаба, однако он ещё со времён учёбы в юнкерском училище горел желанием заняться изучением Дальнего Востока. 10 января 1900 года Арсеньев подал рапорт, в котором просил о своём переводе в одну из пехотных частей Квантунской армии или Приамурского округа. 1 мая 1900 года его прошение было удовлетворено. Арсеньев получил звание поручика и был переведён в 1-й Владивостокский крепостной пехотный полк[20][21]. В это же время его беременная жена Анна Константиновна уехала к родителям в Санкт-Петербург, и 11 июня 1900 года родила там первенца — Владимира, которого в семье обычно называли Волей[22].

17 июня Арсеньев заехал в Петербург, а на следующий день отправился к новому месту службы, во Владивосток[22]. По пути пришлось задержаться в Благовещенске, где всех военных, в том числе и поручика Арсеньева мобилизовали для подавления Боксёрского восстания в Китае. с 8 по 25 июля 1900 года Арсенев в составе Благовещенского отряда генерал-лейтенанта К. Н. Грибского участвовал в военных действиях у города Сахалян[К 4]. За участие в боях поручик Арсеньев был награждён серебряной медалью «За поход в Китай. 1900—1901 гг.». Награда нашла его в сентябре 1901 года[21]. Много лет спустя, в советское время, Арсеньев будет стараться скрыть своё участие в этом конфликте, боясь обвинений в подавлении «народно-освободительного» восстания[23].

Первые годы во Владивостоке[править | править вики-текст]

Владимир Арсеньев прибыл во Владивосток 5 августа 1900 года. Его жена с сыном Володей смогла приехать к нему только через год, в мае 1901 года. Во Владивостоке Арсеньеву выделили в Гнилом углу[К 5] небольшой деревянный домик с двумя комнатами и кухней. Своё свободное время Арсеньев тратил на знакомство с окрестностями Владивостока, старался выбираться в лес на охоту — в 1901 году он стал членом Владивостокского общества любителей охоты, и затем был одним из его директоров[24][25]. 6 октября 1902 года поручика Арсеньева назначили заведующим охотничьей командой полка. В обязанности охотничьей команды, помимо охоты, входила картография и разведка местности. 16 мая 1903 года Арсеньев стал действительным членом Общества изучения Амурского края, куда его привёл однополчанин Н. В. Киррилов, также увлекавшийся краеведением. В библиотеке Общества Арсеньев занимался самообразованием, восполняя пробелы в своих знаниях по истории и естественным наукам; получал навыки некоторых научных наблюдений[24][26]. С одним из членов общества, учёным-ботаником и краеведом Николаем Пальчевским, у Арсеньева завязалась близкая дружба. Пальчевский стал наставником Арсеньева, и участвовал с ним в экспедициях в качестве ботаника[27].

Анна Арсеньева с сыном Володей (Волей). Санкт-Петербург, предположительно 1901 год

С 1900 по 1903 год Арсеньев со своим отрядом совершил множество охотничьих «экскурсий» по окрестностям, и исследовал практически весь юго-восток Уссурийского края. И хотя основной задачей таких экскурсий была разведка, проведение маршрутной съемки и сбор статистических данных о населении, Арсеньев вёл наблюдения научного характера: о рельефе, геологии, флоре и фауне Уссурийского края, о народах, населявших эти места, записывая эти наблюдения в свой путевой дневник[28]. Начав с полуострова Муравьёва-Амурского и острова Русский, Владимир Арсеньев постепенно совершал всё более длительные походы. Он исследовал территорию от залива Посьета на юге до озера Ханка на севере, и от реки Суйфун[К 6] на западе до залива Святой Ольги на востоке[25]. Эти путешествия были сопряжены с большим риском для жизни, среди которых были встречи с хунхузами, дикие звери и суровые погодные условия. Так, например, во время похода в районе нынешнего Партизанского хребта в ноябре—декабре 1903 года, Арсеньеву и его отряду пришлось пересечь вброд ещё не замерзшую реку Сяо-Судзухэ[К 7] 48 раз. В месте впадения её в реку Та-Судзухэ[К 8] реки уже взялись льдом, однако он был ещё недостаточно крепким для того, чтобы выдержать человека. Было решено пересекать реку ползком, причём первым это сделал сам Арсеньев. Уже возле противоположного берега он провалился в ледяную воду, однако ему всё равно удалось натянуть веревку, при помощи которой переправлялась остальная часть команды[28].

О широте исследовательских интересов Арсеньева, не ограничивавшихся его обязанностями по службе, говорит его увлечение археологией. Свои первые раскопки он провёл в устьях рек Шаморы[К 9] и Цимухе[К 10], а позже исследовал оказавшуюся богатой на находки местность в районе устья реки Сучан[К 11]. Многие из своих находок Арсеньев отправил в Русский музей. В начале 1903 года Арсеньев стал начальником Владивостокской крепостной конно-охотничьей команды, при этом ему было разрешено самому выбирать цели своих походов, и отлучаться на сколько угодно времени. Даже свой отпуск Арсеньев посвящал путешествиям и исследованиям. В один из своих отпусков Арсеньев занимался описанием древних памятников, оставленных маньчжурскими племенами в районах рек Майхэ[К 12], Цимухе и Кангауз[К 13]. По возвращению, Арсеньев поделился составленым описанием со своим другом Н. А. Пальчевским. Он поразился количеством и разнообразием собранного материала, и рассказал обо всём председателю местного отдела Императорского русского географического общества С. Н. Ванкову. Тот, в свою очередь, доложил Приамурскому генерал-губернатору Н. И. Гродекову, создавшему в Хабаровске краеведческий музей, и поддерживавшему всех исследователей-краеведов. Гродеков распорядился считать отпуск Арсеньева, проведённый за исследованиями, командировкой, и выдал суточные деньги[25][29]. Свой первый печатный исследовательский труд «Отчёт о деятельности Владивостокского общества любителей охоты за 5-летие с 1901 по 1905 г. включительно», изданный во Владивостоке в 1906 году, Арсеньев посвятил освещению важных вопросов местного охотоведения[31].

В 1904 году, вскоре после начала Русско-Японской войны, Анна Арсеньева вместе с детьми — четырёхлетним Володей и двухлетним Олегом, родившимся 25 июля 1902 года, уехала к родителям в Петербург. По дороге Олег простудился и заболел менингитом, и в ноябре, уже в Петербурге, умер[22]. Сам же Владимир Арсеньев во время Русско-Японской войны занимался разведками местности в районе между реками Суйфун и Майхэ. Несмотря на то, что в своих публикациях исследователи разных лет приписывали Арсеньеву участие в вылазках в Китай и Корею, и даже якобы отражение японского десанта в районе Ольги, это никак не подтверждается документами. Тем не менее, за Арсеньевым числились некоторые воинские заслуги: по состоянию на 5 мая 1906 года Арсеньев имел орден Святой Анны IV и III степеней и орден Святого Станислава III и II степеней. В марте 1905 года Арсеньев получил звание штабс-капитана, а в июне в качестве командира батальона был назначен начальником «летучего отряда», включавшего в себя все четыре конно-охотничьи команды Владивостокской крепости[30].

Владивосток на открытках 1900-х годов

Экспедиция 1906 года[править | править вики-текст]

Проигранная в 1905 году Русско-Японская война доказала недопустимость недостаточных знаний о военно-географических особенностях Уссурийского края. С учётом уроков войны начиналась работа над укреплением обороны границ, в том числе и морских: необходимо было определить пригодные, и от того — опасные места для высадки с моря десанта. Кроме того, имелась необходимость оценки масштаба деятельности японских шпионов, сбора статистических данных о местном коренном населении, и прочие аспекты. В связи с этим Приамурский генерал-губернатор Павел Фёдорович Унтербергер приказал организовать экспедицию на неисследованный прежде хребет Сихотэ-Алинь с целью сбора военно-географических и военно-статистических данных на случай войны с Японией, а также колонизационно-экономических, и, попутно, естественно-исторических данных[32].

Дерсу Узала. Фотография Владимира Арсеньева, 1906 год

Начальником экспедиции был назначен штабс-капитан Владимир Арсеньев, которого с этой целью 22 декабря 1905 года перевели из Владивостока в Хабаровск, в штаб Приамурского военного округа[30]. Его переводу поспособствовал председатель Приамурского отдела Императорского русского географического общества, инженер-полковник С. Н. Ванков, которому и была поручена организация экспедиции[33]. Помощниками Арсеньева были поручик Г. Г. Гранатман и инженерный подпрапорщик А. И. Мерзляков. В экспедиции участвовали не меньше 20 человек, среди которых было четверо уссурийских казаков и 12 стрелков 6-й и 8-й Восточно-Сибирских стрелковых дивизий[32]. В качестве ботаника в состав экспедиции входил Н. А. Пальчевский, однако ему предписывалось вести свои исследования в другом районе, а отряд Арсеньева должен был по мере необходимости снабжать его продовольствием, и затем забирать у него собранные гербарии. Кроме того, начальник штаба Приамурского военного округа, генерал-лейтенант П. К. Рутковский выразил желание добраться вместе с экспедицией до бухты Святой Ольги, чтобы наглядно объяснить требуемые задачи и определить маршруты переброски войск к посту Святой Ольги[34].

Экспедиция, длившаяся ровно полгода — 180 суток, стартовала 15 мая 1906 года, когда из Хабаровска в Шмаковку по Уссурийской железной дороге отправилась часть отряда с лошадьми, которые должны были нести на себе ящики и вьюки со снаряжением экспедиции. На следующий день тем же путём выехали и остальные участники экспедиции. 20 мая отряд выдвинулся из Шмаковки вверх по течению реки Уссури. Спустя несколько дней, 6 июня, они достигли Кокшаровки, и дальше пошли вверх по течению вдоль реки Фудзин[К 14]. 16 июля экспедиция достигла хребта Сихотэ-Алинь и начала на него свой подъём, причём перевал, через который проходила экспедиция, был назван Арсеньевым в честь К. И. Максимовича — ботаника, проводившего исследования в тех местах за много лет до Арсеньева. Через пять дней отряд Арсеньева достиг Японского моря, дойдя до поста Святой Ольги. Там же они простились с генерал-лейтенантом П. К. Рутковским, которого забрал во Владивосток специально присланный за ним миноносец «Бесшумный». В Ольге экспедиции пришлось задержаться до 28 июля — почти на месяц, в ожидании миноносца «Статный», который должен был привезти необходимое снаряжение. За это время Арсеньев сделал несколько коротких «экскурсий» с целью разведки и оценки местности, выполняя задание генерал-губернатора. Все добытые сведения Арсеньев вносил в свой путевой дневник: сведения о дорогах, их проходимость для различных видов вооружения, состояние дорог в сухую погоду и в дождь и тому подобное[35]. Кроме того, он занимался съемкой местности, измерял ширину рек, быстроту течения, определял тип дна. На топографических картах Арсеньев обозначал географические названия как по-русски, так и по-китайски[36].

Владимир Арсеньев и Дерсу Узала после маршрута по реке Кулумбе[К 15] в экспедиции 1906 года

Было известно, что Япония имела в Уссурийском крае обширную и хорошо организованную разведывательную сеть. Поэтому в дневниках Арсеньева имелись разделы «Сведения о японских шпионах» и «Возможные операции японцев в данном регионе. Образование баз. Вероятные пути наступления для вторжения в глубь страны. Места, удобные для высадки неприятеля». Кроме того, местное китайское население в большинстве своём враждебно относилось к русским, преследовавшим их за незаконные вырубки и браконьерство, заставляя платить подать, и дружелюбно — к японцам. В случае новой войны китайцы стали бы охотно помогать японцам, становясь их проводниками и шпионами. Сбору данных о китайцах был посвящен раздел дневника «Сведения о народонаселении», куда, кроме всего прочего, Арсеньев вносил данные о настроениях китайцев по поводу прошедшей войны, об их отношении к русским и японцам и многое другое[36]. Позже эти дневниковые записи, в числе прочего, лягут в основу известного исследовательского труда Арсеньева «Китайцы в Уссурийском крае». Несмотря на общее негативное настроение, встречались китайцы, дружелюбные по отношению к русским: в устье реки Тетюхе[К 16] двое китайцев-ловцов морской капусты гостеприимно встретили отряд Арсеньева, снабдили его мукой и маслом, и даже попросили сделать на их фанзе надпись, сообщающую о том, что в случае нужны любой русский сможет найти там хлеб, рыбу и приют на ночь[37].

В отличие от китайцев, которые были в Уссурийском крае пришлым населением, его коренное население — орочи, удэгейцы, гольды (нанайцы) и тазы в целом относилось к русским тепло. В этнографическом отношении эти народы вызвали у Арсеньева большой интерес, и он решил заняться их изучением. С этнографией и языками Арсеньев тогда был знаком лишь приблизительно, на любительском уровне, и поэтому всему приходилось учиться прямо на ходу[38].

Вечером 3 августа 1906 года в верхнем течении реки Тадуши[К 17] у перевала Ли-Фудзин произошла во многом судьбоносная для Арсеньева встреча с гольдом Дерсу Узала — будущим другом и героем своих книг. На следующий день по просьбе Арсеньева он стал проводником экспедиции. Вопреки широко распространённому из-за книг самого Арсеньева мнению, встреча с Дерсу Узала произошла не в 1902, а именно в 1906 году[40]. Затем экспедиция двинулась к бухте Терней, попутно исследуя все крупные реки. 10 октября часть отряда вышла из Тернея к хребту Сихотэ-Алинь. Пересекая хребет, отряду пришлось два дня пережидать снежную бурю. Через 16 дней пути по безлюдной местности отряд достиг селения Сидатун[К 18], где местные жители-орочи помогли им продовольствием и одеждой, а затем везли отряд на лодках по Иману[К 19], пока те не были раздавлены льдами. Оставшуюся часть пути до станции Иман[К 20] отряд проделал пешком. На станции Арсеньев расстался с Дерсу Узала, договорившись встретиться с ним в следующем году[42]. 17 ноября Арсеньев с отрядом на поезде прибыл в Хабаровск[41].

Результатом первой крупной экспедиции Арсеньева, в ходе которой Сихотэ-Алинь был пересечён восемь раз, стало большое количество собранных коллекций: птиц, насекомых, рыб, земноводных, а также растений, горных пород и этнографических экспонатов. Многие экспонаты Арсеньев впоследствии отправил в разные музеи страны. Кроме того, по всему маршруту велись метеонаблюдения, топографические съемки местности, составлялись карты и планы. Арсеньеву удалось собрать множество этнографических сведений о коренных народах Уссурийского края[43]. Все собранные экспедицией сведения легли в основу доклада, который Арсеньев прочитал 7 апреля 1907 года в Приамурском отделе Императорского Русского географического общества[44].

Экспедиция 1907 года[править | править вики-текст]

В 1907 году было решено продолжить работы 1906 года. Был разработан и утверждён план новой экспедиции на хребет Сихотэ-Алинь. Вместе с Арсеньевым в экспедицию отправился его прежний помощник А. И. Мерзляков, в качестве ботаника — швейцарец Н. А. Десулави, а также студент Киевского университета П. П. Бордаков и Дерсу Узала, которого по просьбе Арсеньева разыскал в тайге специально посланный для этого стрелок Захаров. На станции Ипполитовка Дерсу и Захаров сели в поезд, ехавший из Хабаровска, и вместе с остальным отрядом прибыли во Владивосток, откуда им предстояло морем направиться в бухту Джигит (залив Рында)[45].

Владимир Арсеньев, Дерсу Узала, неизвестный человек и Чжан-Бао (слева направо) в походе по бассейну реки Такема, 1907 год

Во Владивостоке Арсеньеву пришлось столкнуться с непредвиденными трудностями. Экспедиция оказалась на грани срыва: постоянного морского сообщения по побережью Японского моря ещё не существовало, а специально зафрахтованный переселенческим управлением пароход «Эльдорадо» отплыл за два дня до прибытия Арсеньева с отрядом во Владивосток. Дата следующего рейса была неизвестна, и поэтому всему отряду требовалось снимать жильё, что влекло за собой дополнительные расходы. Пытаясь найти квартиру, Арсеньев обратился с просьбой в штаб Владивостокской крепости, однако там ему отказали. За неимением другой альтернативы путешественникам пришлось снимать комнаты в гостинице. От командира военного порта, барона В. Н. Ферзена, Арсеньев узнал, что в район работы экспедиции скоро отправятся миноносцы «Грозный» и «Бесшумный». Арсеньев был знаком с командирами этих кораблей П. Г. Тигерстетом и С. З. Балком, которые уже оказывали помощь Арсеньеву в прошлой экспедиции. Они заверили Арсеньева, что без всяких проблем доставят экспедицию в бухту Джигит. Через десять дней миноносцы отплыли, а ещё через неделю, вечером 30 июня 1907 года были в бухте Джигит. Утром следующего дня экспедиция сошла на берег[46].

На протяжении двух недель отряд находился в ожидании парохода «Эльдорадо», на котором должны были привезти вьючных мулов. Наконец, 10 июля экспедиция отправилась в путь, вверх по течению реки Иодзыхе[К 21]. К 21 июля были обследованы русла рек Дангау, Синанча[К 22], Тасиндза и Дунгоу. В конце июля Н. А. Десулави, у которого заканчивался отпуск, покинул отряд. Вскоре отряд покинул П. П. Бордаков, решивший вернуться во Владивосток вместе с Десулави. Однако в бухте Терней к экспедиции присоединился командир отряда охотников за хунхузами, китаец Чжан-Бао[К 23], с которым Арсеньев познакомился в экспедиции 1906 года, примерно через неделю после встречи с Дерсу Узала[48]. Он обладал огромным авторитетом среди китайского и туземного населения Уссурийского края, а также был хорошим знатоком местности, что несомненно могло принести пользу для экспедиции[49].

Экспедиция завершилась 5 января 1908 года возвращением в Хабаровск. За время экспедиции был исследован север Уссурийского края от бухты Джигит до побережья Татарского пролива; верхние течения рек системы Имана, бассейн реки Бикин и морское побережье; Сихотэ-Алинь был пройден 4 раза[3][50]. Вместе со всеми в Хабаровск приехал Дерсу Узала, которого Арсеньев поселил в своём доме[49]. Однако Дерсу, проживший всю жизнь в тайге, не смог вынести рутины городской жизни, и весной ушёл в лес. Через две недели после его ухода, в конце марта 1908 года, Арсеньев получил телеграмму от начальника станции Корфовская И. А. Дзюля, сообщавшую, что Дерсу был найден убитым неподалёку от станции[51].

«Юбилейная» экспедиция 1908—1910 годов[править | править вики-текст]

Организация следующей, более масштабной экспедиции началась весной того же 1908 года, и опять же — по поручению генерал-губернатора Приамурского края, П. Ф. Унтербергера и при поддержке ИРГО. Имея прежние цели — естественно-научную и историческую, экспедиция должна была обследовать практически неизведанную прежде северную часть Уссурийского края и хребта Сихотэ-Алинь от реки Анюй до Императорской гавани[К 24]. Существовавшие во времена Арсеньева карты этого района были очень приблизительными и содержали немало белых пятен. Так, например, 40-вёрстная[К 25] карта 1889 года представляла собой фактически только схему речной сети, и, как впоследствии выяснилось в ходе экспедиции — довольно неточную[53]. В экспедиции, помимо начальника — штабс-капитана Владимира Арсеньева, принимали участие девять казаков и стрелков, штабс-капитан Т. А. Николаев в качестве помощника Арсеньева, ботаник Н. А. Десулави, охотник И. А. Дзюль, геолог С. Ф. Гусев, а также китаец Чжан-Бао, примкнувший к отряду уже в ходе экспедиции. Кроме того, на различных этапах пути к отряду присоединялись проводники из числа инородцев. Изначально отряд разделился на две части. Первая часть, в составе шести[К 26] стрелков под командованием штабс-капитана Николаева в начале июня 1908 года отправилась морем из Владивостока в Императорскую Гавань для организации трёх продовольственных лагерей для экспедиции. Вторая часть, под командованием Арсеньева, состояла из С. Ф. Гусева, Н. А. Десулави, И. А. Дзюля и двух казаков. 24 июня они отплыли из Хабаровска на пароходе, и на следующее утро сошли на берег Амура в селе Троицком. Там их ждали гольды с лодками, на которых отряд отправился вверх по реке Анюй, и далее к хребту Сихотэ-Алинь, чтобы перевалить через него и достигнуть Императорской Гавани. Через две недели пути ботаник Десулави, узнав, что путь до морского побережья в условиях шедших тогда дождей мог занять до двух месяцев, решил вернулся к устью Анюя и заняться сбором ботанических коллекций там, боясь застрять в тайге на неопределённое время и не успеть в Хабаровск к концу отпуска. 21 июля путешественники достигли реки Бира, где Арсеньев отпустил орочей с лодками восвояси, и дальше экспедиция продолжила свой путь на хребет Сихотэ-Алинь пешком[54][55].

Спуск по осыпи. Фотография В. К. Арсеньева

Переход через хребет был сопряжен с большими трудностями: во время спуска приходилось идти в обход скал, утёсов и обрывов, и порой снова лезть в гору. Карабкаясь по склонам, уставшим путешественникам приходилось отдыхать каждые 5—10 шагов. Кроме того, у экспедиции заканчивалось продовольствие, было приказано экономить продукты и соль. После спуска и нескольких дней пути путешественники оказались на месте впадения реки Аделами в реку Бута. Было решено изготовить лодки из найденных неподалёку тополей и дальше сплавляться на них. Но сделанные наспех лодки плохо держались на воде: одна из лодок с людьми и снаряжением сразу же после отплытия перевернулась, из-за чего промокли многие вещи, в том числе и без того скудные остатки чумизы, а также фотоаппарат с кассетами. После просушки снаряжения, отнявшей полдня, в лодках было решено оставить всего лишь по два человека. Остальные шли по берегу, попутно собирая грибы к ужину. Позже в этот же день разбилась и вторая лодка, у которой от удара от берег сломался нос. Через два дня, 13 августа, после очередного крушения, из-за которого утонула часть снаряжения и несколько ружей, были брошены обе лодки. Обессилившим от голода людям пришлось идти пешком. Любимую собаку Арсеньева, обессилевшую от голода и переставшую идти Альпу, которая на протяжении восьми лет сопровождала его в своих экспедициях, пришлось застрелить, и её мясом накормить других собак и людей. К счастью, 16 августа в протоке реки было найдено много кеты, благодаря чему экспедиция была спасена: люди бросились есть сырой только что застреленную рыбу, позже она была пожарена и засушена, чтобы взять её в дорогу. Тем временем, не было видно ни встречного отряда штабс-капитана Николаева, ни оставленных им баз с продовольствием. Переводчик-гольд и Чжан-Бао сильно заболели и едва могли идти. Но никто из обессилевших членов экспедиции не мог их нести, а мысли о том, чтобы их оставить, даже не было ни у кого в голове. 22 августа Чжан-Бао, из-за болезни не спавший всю ночь, на рассвете встал и пошёл вперёд один. В течение дня основной отряд так и не смог его догнать: гольд-переводчик совершенно не мог идти, после короткого перехода пришлось остановиться. К вечеру Чжан-Бао так и не вернулся на бивак. Было решено сделать оморочку, и на ней послать двух людей вниз по течению, к устью, в надежде встретить по пути стойбища орочей и попросить у них помощи. По совершенно невероятному стечению обстоятельств, Чжан-Бао не погиб, и через два дня после своего ухода, из последних сил обойдя сопку, снова вышел к реке. Там он встретил отряд штабс-капитана Николаева. Узнав о ситуации, Николаев поспешил на помощь отряду Арсеньева, и уже утром 25 августа, добрался до его бивака и спас погибающих путешественников[56].

27 августа экспедиция вышла к морю, а в сентябре добралась до Императорской гавани, где впервые за долгое время люди смогли по-настоящему выспаться и отдохнуть. Несмотря 21-дневную голодовку на реке Хуту, которую пришлось пережить участникам экспедиции, почти все выздоровели. Только два человека — казак и стрелок, не смогли оправиться от голодовки, и вместе с психически заболевшим геологом Гусевым были отправлены в Хабаровск. 14 сентября экспедиция покинула Императорскую гавань, и на лодках, вдоль берега моря, отправилась на юг. В устье Самарги, куда экспедиция добралась 28 октября, пришлось целый месяц ждать штабс-капитана Николаева, который должен был доставить новое снаряжение. Дальнейший путь по зимней тайге экспедиция проделала на нартах, в которые было запряжено несколько собак. Встретив новый 1909 год в устье реки Буй, отряд перевалил через хребет Сихотэ-Алинь, и, без происшествий пройдя сквозь тайгу, вышел к Амуру. Экспедиция разбила лагерь в 128 километрах от Хабаровска, а Арсеньев отправился в город, чтобы доложить о результатах экспедиции. Доклад, сделанный Арсеньевым в зале Общественного собрания, был встречен стоячей овацией — все слушатели были восхищены мужеством оказавшихся на краю гибели путешественников. 10 февраля 1909 года Арсеньева избрали действительным членом Императорского Русского Географического общества. Рекомендации ему дали секретарь ИРГО А. А. Достоевский и действительный член этого общества ротмистр А. Н. Гудзенко[57]. После недолгого отдыха дома Арсеньев вернулся к своему отряду, и 16 февраля 1909 года экспедиция вновь отправилась к морю. Выйдя к Татарскому проливу и проведя исследования в прибрежном районе, путешественники отправились в Императорскую гавань, чтобы и там провести необходимые работы. 3 октября Арсеньев вместе с двумя стрелками совершил длительный переход по рекам Тумнин, Акур и Хунгари[К 27] из бухты Дата к Амуру. Экспедиция, длившаяся 19 месяцев, завершилась 21 января 1910 года возвращением в Хабаровск. В тот же день на собрании Приамурского отдела ИРГО экспедиции Арсеньева было присвоено название «Юбилейная» — в честь 50-летия присоединения Приамурского края к Российской Империи по результатам подписания Айгунского договора[58].

Владимир Арсеньев — директор Гродековского музея Приамурского отдела ИРГО в костюме охотника-ороча у экспонатов музея. Хабаровск, 5 апреля 1910 года

По просьбе редактора газеты «Приамурье» А. П. Синицкого Арсеньев прямо из экспедиции, по мере возможности, присылал в редакцию письма с путевыми заметками. Так, например, свой первый «Отрывок из Путевого дневника» Арсеньев отправил вместе с возвращавшимися из тайги проводниками-орочами 21 июля 1908 года. Эти письма, в 1908—1912 годах публиковавшиеся в газете под общим заголовком «Из путевого дневника», позже лягут в основу книги Арсеньева «В горах Сихотэ-Алиня». Кроме того, уже после смерти Арсеньева исследователь его биографии, этнограф и фольклорист М. К. Азадовский, не без оснований считавший эти заметки первым научно-популярным трудом Арсеньева, издал их отдельной книгой, дав ей название «Жизнь и приключения в тайге»[59][60].

В июне 1910 года Владимир Клавдиевич Арсеньев стал директором Хабаровского краеведческого музея имени Н. И. Гродекова Приамурского Отделения ИРГО, и занимал этот пост по май 1919 года, а затем снова — с 1 октября 1924 года по 1926 год[3][61]. Тем же летом 1910 года, в ходе своей поездки по Амуру и Сахалину, Хабаровск посетил известный учёный-этнограф Лев Яковлевич Штернберг. Для Арсеньева знакомство с ним стало прекрасной возможностью устранить свои пробелы в знаниях по этнографии, чем он с радостью воспользовался. В августе Арсеньев совершил со Штернбергом небольшое плавание из Николаевска до поста Александровского[К 28] на Сахалине. Прощаясь, Штернберг пригласил Арсеньева в Санкт-Петербург, чем он вскоре и воспользовался. В октябре 1910 года Арсеньев был в служебной командировке в городе Сызрань — в качестве помощника начальника эшелона сопровождал туда уволившихся в запас солдат. С собой он вёз ящики с экспонатами из своих экспедиций. По завершении своих служебных дел, Арсеньев отправил свои коллекции в Санкт-Петербург, и следом, принимая приглашение Л. Я. Штернберга, поехал сам[62].

В Санкт-Петербурге, в период с ноября 1910 года по апрель 1911 года, Арсеньев выступал c докладами о своих путешествиях и исследованиях. Так, например, в феврале 1911 года он выступил в ИРГО с докладом «Китайцы в Уссурийском крае», а в марте там же — с докладом «Орочи-удэге», а в Офицерском собрании на Литейном проспекте Арсеньев выступил перед членами Русского военно-исторического общества с докладом о древнейшей истории Уссурийского края. Коллекции, собранные Арсеньевым, и отправленные им из Сызрани, были показаны на Общероссийской этнографической выставке в Русском музее. За свои этнографические экспонаты Арсеньев был удостоен серебряной медали ИРГО. Помимо знакомства с ведущими столичными учеными-географами и этнографами, Арсеньев столкнулся с интригами и завистью к своим успехам. «Нехороший осадок оставил у меня Питер — карьеризм поглотил человека! Этот Вавилон закрутил было и меня, да, слава богу, я вовремя очнулся и убежал к себе в Приморье», — писал позднее Арсеньев в одном из своих писем. Возвращению в Хабаровск поспособствовала срочная телеграмма от нового генерал-губернатора Приамурской области, Николая Львовича Гондатти, который занял пост ушедшего в отставку в конце 1910 года П. Ф. Унтербергера. Срочный вызов домой не помешал Арсеньеву заехать на обратном пути в Москву, чтобы повидаться с переехавшими туда родителями. Кроме того, в Москве Арсеньев выступал со своими докладами и познакомился с некоторыми известными учёными и исследователями, в числе которых были Д. Н. Анучин и Б. М. Житков. Возвращаясь в Хабаровск, Арсеньев взял с собой младшего брата Александра, недавно окончившего Межевой институт в Москве[63].

Всесторонне развитый географ и исследователь, признанный знаток Сибири и Дальнего Востока, генерал-губернатор Н. Л. Гондатти принялся формировать свою администрацию, среди сотрудников которой он хотел видеть и штабс-капитана Арсеньева. 26 марта 1911 года Арсеньев, в виде редкого для того времени исключения, был переведён на гражданскую службу с сохранением военного чинопроизводства и довольствия, а 28 апреля он был назначен старшим производителем работ Уссурийской межевой партии, находящейся в ведомстве Переселенческого управления, и формально расстался с воинской службой[64][65].

Секретные экспедиции 1911—1913 годов[править | править вики-текст]

Владимир Арсеньев во время зимней экспедиции

Несмотря на то, что экспедиции 1911—1913 годов, с подачи самого Арсеньева, до сих пор широко считаются научно-исследовательскими, они были посвящены борьбе с хунхузами и китайскими браконьерами, и носили секретный характер[66]. С 1880-х годов XIX века хунхузы буквально терроризировали население Уссурийского края, промышляя грабежами, разбоем и убийствами. В июне 1911 года по поручению Приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти Арсеньев разработал обширный план борьбы с хунхузами и лесными браконьерами, который предусматривал поиск и выселение на родину китайцев, не имеющих разрешения на жительство. 17 июня Гондатти утвердил секретную инструкцию, предписывающую арест хунхузов и конфискацию их оружия, сжигание бесхозных фанз как потенциальных притонов хунхузов, уничтожение любого найденного браконьерского снаряжения и изъятие добытого меха, пантов и женьшеня, и прочее. Секретность экспедиций объясняется тем, что у хунхузов было множество осведомителей, нередко связанных в том числе и с местными властями. Согласно плану Арсеньева, отряд должен был состоять из переводчика-китаиста, полицейского пристава, 25 солдат или чинов полицейской и лесной стражи, и нескольких проводников из числа крестьян; всех участников экспедиции Арсеньев выбирал на своё усмотрение[66][67].

В феврале 1912 года посетил строящуюся станцию Бира Дальневосточного края где провёл ревизию каменноугольных копей. В газете «Приамурские ведомости» был опубликован доклад под общим заголовком «Река Бира, угольные копи Бирского каменноугольного товарищества и строящаяся Амурская железная дорога».

Двадцать отечественных научных обществ избрали Арсеньева своим членом. Его приняло в свои ряды Вашингтонское национальное географическое общество.

В 1917 году Арсеньев совершил экспедицию в хребты Быгин-Быгинен и Ян-де-Янге. С 1918 по 1926 год Арсеньев ездил на Камчатку (долина реки Камчатки, в 1923 году подымался на Авачинскую сопку) и в Гижигинской уезд (1922), а в 1927 году совершил большую экспедицию по маршруту Советская Гавань — Хабаровск, описанную в книге «Сквозь тайгу» (1930).

Октябрьскую революцию Арсеньев встретил словами: «Революция для всех, в том числе и для меня».[источник не указан 1004 дня] Им был поднят вопрос о запрещении сдавать в аренду американским и японским промышленникам советские тихоокеанские острова. Был инициатором создания на Дальнем Востоке первых природных заповедников. Занимался восстановлением рыбных и звериных промыслов на Командорских островах.

Однако в целом Арсеньев воспринимал революцию как бунтарство, бессмысленный разгул беспощадной стихии, хотя и вынужден был умалчивать это[нет в источнике]. Провожая 1917 год, он записал в дневнике: «Первый день нового года. Прошлый год принес много несчастий родине. Что-то даст нам наступивший новый год. Скорее бы кончилась эта солдатская эпоха со всеми её жестокостями и насилиями»[68].

Арсеньева поставили на спецучёт как царского офицера. Он обязан был раз в месяц отмечаться в комендатуре ОГПУ во Владивостоке. Его неоднократно допрашивали чекисты. Ему приходилось давать объяснения, например, о сказанных в беседе словах, что русские — «безалаберный народ», «люди, которые всегда тяготятся порядком, планом… и для того, чтобы втиснуть русского человека в рамки порядка, нужно насилие» и т. д.[68] Как и многих в те годы, его подозревали в шпионаже. Арсеньева оклеветал А. Н. Липский, который для этого сначала втёрся к нему в доверие[69]. В книге регистрации лиц, стоящих на учёте во Владивостокском ОГПУ за 1924 год, перед фамилией полковника В. К. Арсеньева появилась следующая запись: «30.03.1924 года комиссия постановила с особого учёта снять как лояльного по отношению к Советской власти»[70].

7 января 1930 года он подписал договор с правлением Уссурийской железной дороги, принял на себя обязанности начальника бюро экономических изысканий новых железнодорожных магистралей и стал начальником одновременно четырёх экспедиций, направлявшихся в районы планируемых железнодорожных линий.

Отмечая современность звучания этнографических трудов Арсеньева, нельзя оставлять в стороне противоречивость и ошибочность некоторых его положений, о чём ему указывали в своё время ведущие специалисты-этнографы страны, профессора Л. Я. Штернберг и В. Г. Богораз.[прояснить][71].

19 июля 1930 года он выехал из Владивостока в низовья Амура для инспектирования экспедиционных отрядов. В этой поездке Владимир Клавдиевич простыл. 26 августа он вернулся домой. Его болезненное состояние не укрылось от близких, но он отказался сходить к врачу и принялся за отчёт о командировке. Ночь с 3 на 4 сентября была для него последней. Он не смог уснуть, метался в бреду, просил усадить в кресле. Врач, вызванный за два часа до смерти Владимира Клавдиевича, нашёл его состояние не внушающим опасения. 4 сентября Арсеньев умер от воспаления лёгких[72].

Похоронен на военном кладбище на полуострове Эгершельда (Владивосток). В связи с ликвидацией военного кладбища был перезахоронен на Морском кладбище Владивостока.

Вдова путешественника Маргарита Николаевна Арсеньева (его вторая жена, с первой — Анной Константиновной он развёлся) была репрессирована[73]. Её под давлением заставили признаться в клевете. 11 февраля 1935 года открылось заседание Военного трибунала Особой Краснознамённой Дальневосточной армии, М. Н. Арсеньеву спросили о секретном докладе: «Да, мой муж действительно писал доклад о Японской агрессии на ДВК, — подтвердила она, — и передал его бывшему председателю крайисполкома Крутову. Кажется, он посылал его и в Москву. После смерти Владимира Клавдиевича уполномоченный НКИД Гейсман просил, чтобы я поискала в архивах мужа, нет ли там черновика или каких-нибудь экземпляров этого доклада. Его надо было сдать, так как он секретный». По иронии судьбы покойного В. К. Арсеньева посчитали главой японской разведки в России. Его подозревали в сговоре с китайцами и японцами, хотя он по заданию тех же чекистов[источник не указан 1079 дней] написал книгу-исследование «Китайцы в Уссурийском крае». Маргарита Арсеньева была расстреляна 21 августа 1938 года.

Личный архив Арсеньева остался у его дочери, Натальи Владимировны Арсеньевой, у которой он был приобретён (по другой версии, конфискован) и передан Приморскому филиалу Географического общества СССР (ПФГО, бывшее Общество изучения Амурского края)[74]. После Великой Отечественной войны пропала его незаконченная рукопись «Страна Удеге»[75], которую он писал 27 лет и редактировать которую согласился профессор Штернберг. Эта рукопись не обнаружена до сих пор[76].

Память о Владимире Арсеньеве[править | править вики-текст]

Научный вклад[править | править вики-текст]

Также изучал зверей, птиц, рыб и растения Приморья.

Книги[править | править вики-текст]

Советские переиздания, выпущенные после смерти автора, были сильно сокращены.

«Дерсу Узала» впервые экранизировал Агаси Бабаян в 1961 г (в роли Арсеньева актёр Адольф Шестаков). Спустя 14 лет Акира Куросава снял по мотивам книг Арсеньева «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала» одноимённый фильм, который принёс японскому режиссёру премию «Оскар» (в роли Арсеньева актёр Юрий Соломин). Судя по некоторым фразам в фильме, при создании фильма Акиры Куросавы были учтены полные тексты книг Арсеньева, которые не издавались при существовании СССР.

В 2011 году Издательским домом «Комсомольская правда» при поддержке Русского географического общества снят документальный фильм «Владимир Арсеньев. Капитан тайги» (из цикла «Первопроходцы Дальнего Востока»), режиссёр Александр Свешников, в роли Арсеньева Владимир Сунгоркин.

В 2007 году Издательство «Краски» выпустило в свет первое полное (не сокращённое) собрание сочинений В. К. Арсеньева по текстам дореволюционных прижизненных работ автора (однако на данный момент, 12 октября 2013 г., рассылка всех томов по подписке так и не завершена (из обещанных 7 томов разослано подписчикам от 3 до 4 томов), на текущий момент сайт издательства и сайт, посвящённый собранию сочинений, не функционируют).

Примечания[править | править вики-текст]

Комментарии[править | править вики-текст]

  1. 10 октября 1917 года уволен с военной службы «для определения по статским делам с переименованием в коллежские советники», что уже соответствовало званию полковника в армии, однако фактически полковником Арсеньев не являлся вследствие увольнения из армии[2].
  2. Также встречается: Гаппмайер, Гапмейер и Гот Майер[7].
  3. Теперь — посёлок городского типа Ульяновка.
  4. Теперь — Хэйхэ[21].
  5. Гнилым углом называлось место в конце бухты Золотой Рог, в районе нынешней площади Луговая[23].
  6. Теперь — река Раздольная[25].
  7. Теперь — река Лазовка[28].
  8. Теперь — река Киевка[28].
  9. Теперь — река Лазурная.
  10. Теперь — река Шкотовка[29].
  11. Теперь — река Партизанская.
  12. Теперь — река Артёмовка[30].
  13. Теперь — река Суходол[29].
  14. Теперь — река Павловка.
  15. Теперь — река Пещерная.
  16. Теперь — река Рудная[37].
  17. Теперь — река Зеркальная[39].
  18. Теперь — село Мельничное[41].
  19. Теперь — река Большая Уссурка.
  20. Теперь — город и станция Дальнереченск[41].
  21. Теперь — река Джигитовка.
  22. В. К. Арсеньев называет эту реку Синанца. Хотя реки с такими названиями имелись в нескольких районах Приморского края, здесь речь идёт о нижнем притоке реки Черёмуховая[47].
  23. Другой вариант произношения — Дзен-Пау (в переводе с китайского — «охотничий старшина»). Настоящее имя — Чан-Гин-чин[48].
  24. Теперь — залив Советская Гавань[52].
  25. То есть, 40 вёрст в одном дюйме[53].
  26. В предисловии к книге «В горах Сихотэ-Алиня» В. К. Арсеньев пишет о семи стрелках, отправившихся со штабс-капитаном Т. А. Николаевым.
  27. Теперь — река Гур.
  28. Теперь — город Александровск-Сахалинский.

Источники[править | править вики-текст]

  1. Егорчев, 2016, с. 2.
  2. Хисамутдинов, 2005, с. 247.
  3. 1 2 3 Хисамутдинов, 2005, с. 246.
  4. 1 2 Токранов А. М. Арсеньев Владимир Клавдиевич // Названы их именами. — Петропавловск-Камчатский: Камчатпресс, 2008. — С. 9. — 260 с. — 300 экз. — ISBN 978–5–9610–0103–7.
  5. Егорчев, 2016, с. 121.
  6. Александр Колесов: Заниматься издательством на Дальнем Востоке – идти против здравого смысла. Директор издательства «Рубеж» о специфике книгоиздания, культуртрегерстве и популярности исторических «блогов». PrimaMedia ГОРОД (9 октября 2017). — «Причем, когда я десять лет назад за это [издание полного собрания сочинений Арсеньева] взялся, я понимал, что это авантюра и совершенно неоправданный шаг — издавать полное собрание сочинений, такого автора, как Арсеньев, наследие которого сохранилось, но оно не собрано, не аттрибутировано, не прокомментировано, не издано, стало быть, не прочитано и вклад Арсеньева в развитие Дальнего Востока полностью не оценен». Проверено 10 октября 2017. Архивировано 9 октября 2017 года.
  7. Хисамутдинов, 2005, с. 13.
  8. Аристов Ф. Ф. Владимир Клавдиевич Арсеньев (Уссурийский) // Землеведение. — М., 1930. — Т. 32, вып. 3—4. — С. 210.
  9. Хисамутдинов, 2005, с. 13—14.
  10. Хисамутдинов, 2005, с. 14.
  11. Кабанов Н. Е. Путешественник, учёный, писатель // Арсеньев В. К. Дерсу Узала. Сквозь тайгу : Послесловие. — М.: «Мысль», 1972. — С. 337.
  12. Кабанов Н. Е. Владимир Клавдиевич Арсеньев, путешественник и натуралист. 1872—1930. — М., 1948. — С. 9.
  13. Хисамутдинов, 2005, с. 15.
  14. Хисамутдинов, 2005, с. 16.
  15. Аристов Ф. Ф. Владимир Клавдиевич Арсеньев (Уссурийский) // Землеведение. — М., 1930. — Т. 32, вып. 3—4. — С. 216.
  16. 1 2 3 Хисамутдинов, 2005, с. 17.
  17. Кабанов Н. Е. Путешественник, учёный, писатель // Арсеньев В. К. Дерсу Узала. Сквозь тайгу : Послесловие. — М.: «Мысль», 1972. — С. 337—348.
  18. 1 2 Егорчев, 2016, с. 80.
  19. Арсеньева А. К. Мой муж — Володя Арсеньев. Воспоминания / А. Арсеньева // Тихоокеанский альманах «Рубеж» : сб. — Владивосток, 2006. — Вып. 868. — № 6.
  20. Хисамутдинов, 2005, с. 18.
  21. 1 2 3 Егорчев, 2016, с. 3.
  22. 1 2 3 Егорчев, 2016, с. 81.
  23. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 19.
  24. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 21.
  25. 1 2 3 4 Егорчев, 2016, с. 5.
  26. Егорчев, 2016, с. 8.
  27. Хисамутдинов, 2005, с. 28.
  28. 1 2 3 4 Егорчев, 2016, с. 6.
  29. 1 2 3 Хисамутдинов, 2005, с. 30.
  30. 1 2 3 Егорчев, 2016, с. 9.
  31. Егорчев, 2016, с. 7.
  32. 1 2 Егорчев, 2016, с. 10.
  33. Хисамутдинов, 2005, с. 33.
  34. Хисамутдинов, 2005, с. 34.
  35. Хисамутдинов, 2005, с. 35—37.
  36. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 38.
  37. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 39.
  38. Хисамутдинов, 2005, с. 40.
  39. Егорчев, 2016, с. 18.
  40. Егорчев, 2016, с. 18—19.
  41. 1 2 3 Егорчев, 2016, с. 12.
  42. Хисамутдинов, 2005, с. 64.
  43. Егорчев, 2016, с. 13.
  44. Хисамутдинов, 2005, с. 66.
  45. Хисамутдинов, 2005, с. 66—67.
  46. Хисамутдинов, 2005, с. 66—68.
  47. Хисамутдинов, 2005, с. 70.
  48. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 63.
  49. 1 2 Хисамутдинов, 2005, с. 71.
  50. Егорчев, 2016, с. 14.
  51. Хисамутдинов, 2005, с. 72.
  52. Хисамутдинов, 2005, с. 73.
  53. 1 2 В.К. Арсеньев — шаг в XXI век, 2007, с. 9.
  54. Хисамутдинов, 2005, с. 73—74.
  55. Азадовский М. К. В.К. Арсеньев — путешественник и писатель // Владимир Клавдиевич Арсеньев. Собратие сочинений в 6 томах / Под ред. ОИАК. — 2-е доп. издание. — Владивосток: Альманах «Рубеж», 2011. — Т. II. — С. 13—21. — 608 с. — 2000 экз. — ISBN 978—5—85538—032—3.
  56. Хисамутдинов, 2005, с. 74—82.
  57. Тарасова А. И. Владимир Клавдиевич Арсеньев. — М.: Гл. ред. вост. лит-ры, 1985. — С. 303. — 343 с. — (Русские путешественники и востоковеды).
  58. Хисамутдинов, 2005, с. 82—85.
  59. Егорчев И. Н. Предисловие от издательства к повести «Жизнь и приключения в тайге» // Владимир Клавдиевич Арсеньев. Собратие сочинений в 6 томах / Под ред. ОИАК. — 2-е доп. издание. — Владивосток: Альманах «Рубеж», 2011. — Т. II. — С. 7—10. — 608 с. — 2000 экз. — ISBN 978—5—85538—032—3.
  60. Хисамутдинов, 2005, с. 74.
  61. История музея. Хабаровский краевой музей имени Н.И. Гродекова. Проверено 22 апреля 2017. Архивировано 22 апреля 2017 года.
  62. Хисамутдинов, 2005, с. 87.
  63. Хисамутдинов, 2005, с. 88—90.
  64. Хисамутдинов, 2005, с. 90—91.
  65. Егорчев, 2016, с. 51.
  66. 1 2 Егорчев И. Н. Каратель Арсеньев: кого выдающийся учёный искал в секретных экспедициях? // Устюгов Ф. «Аргументы и факты» : газета. — Владивосток, 2014. — 21 августа (вып. 17385 (№ 34). Архивировано 7 октября 2016 года.
  67. Егорчев, 2016, с. 58.
  68. 1 2 Владимир Клавдиевич Арсеньев. Собрание сочинений в 6 томах. Том I / Под ред. ОИАК. — Владивосток, Альманах «Рубеж», 2007. — 704 с. — С. 35-37.
  69. Клевета Липского на Арсеньева.
  70. На приёме у чекистов.
  71. Арсеньев В. К. В дебрях Уссурийского края. — М.: Мысль, 1987. — С. 474—475 (послесловие).
  72. Смерть Арсеньева.
  73. Подозрения в шпионаже Арсеньева.
  74. Иван Егорчев. И по Арсеньеву прошлась «Лубянская лапа ЧЕКА» // LITMIR.net — Электронная Библиотека, 10 марта 2009  (Проверено 30 мая 2013)
  75. Albert F. (F.A. Derbek) Die Waldmenschen Udehe: forschungsreisen im Amur — und Ussurigebiet. — Darmstadt: C.W. Leske Verlag, 1956. — 272 s./ Альберт Ф. (Ф. А. Дербек) Лесные люди удэхе. Исследовательские путешествия в районах Амура и Уссури. — Дармштадт (ФРГ).
  76. Всё задуманное - исполнится... << Наука, История, Образование, СМИ | Дебри-ДВ (рус.). debri-dv.com. Проверено 16 октября 2017.
  77. http://www.mes.msu.ru/24-etazh/zal-23-sibir-i-dalnij-vostok?id=143
  78. 1 2 searched on: Genus = Arsenjevia (англ.). The International Plant Names Index (IPNI). The Royal Botanic Gardens, Kew, The Harvard University Herbaria, and the Australian National Herbarium (2005). Проверено 13 января 2012. Архивировано 4 февраля 2012 года.
  79. Флора российского Дальнего Востока. Дополнения и изменения к изданию «Сосудистые растения советского Дальнего Востока» / Ред. А. Кожевников, Н. С. Пробатова. — 2006. — С. 354—355.
  80. «Аврора» нанесла на самолеты DHC-6 имена «Владимир Сайбель» и «Владимир Арсеньев»

Литература[править | править вики-текст]

  • В.К. Арсеньев — шаг в XXI век / Сост. П. Ф. Бровко, И. Н. Егорчев, П. И. Шепчугов и др. — Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2007. — 144 с. — 1000 экз. — ISBN 978—5—7444—2004—8.
  • Егорчев И. Н. «Загадки» Дерсу Узала. — Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2014. — 177 с. — 500 экз. — ISBN 978—5—7444—3442—7.
  • Егорчев И. Н. Неизвестный Арсеньев. — Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2016. — 164 с. — 1000 экз. — ISBN 978—5—906739—91—9.
  • Егорчев И. Н. «Согласно личного приказания Вашего Высокопревосходительства…». — Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2014. — 288 с. — 300 экз. — ISBN 978—5—7444—3486—7.
  • Кабанов Н. Е. Владимир Клавдиевич Арсеньев, путешественник и натуралист 1872—1930. — М., 1948. — 95 с.
  • Кузьмичев И. С. Писатель Арсеньев: Личность и книги. — Л.: Советский писатель, 1977. — 236 с.
  • Тарасова А. И. Владимир Клавдиевич Арсеньев. — М.: Главная редакция восточной литературы, 1985. — 343 с.
  • Хисамутдинов А. А. Мне сопутствовала счастливая звезда…: Владимир Клавдиевич Арсеньев (1872—1930 гг.). — Владивосток: Дальнаука, 2005. — 256 с. — 1500 экз. — ISBN 5—8044—0568—3.

Ссылки[править | править вики-текст]