Археография Восточной Пруссии

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Археография Восточной Пруссии является составной частью археографии, посвящённой бывшим прусским территориям. Она зарождается ещё в XVI столетии, получает дальнейшее развитие в эпоху Просвещения и становится на строго научную основу в XIX—XX вв. Заложенные в тот период традиции позволяют и сегодня осуществлять на высоком уровне издание источников, отражающих прошлое этой исторической области. Настоящая статья касается главным образом территорий бывшей провинции Восточная Пруссия в границах последней, исторически сложившихся к 1914 году. Основное внимание уделяется публикациям источников средневековья и Нового времени, осуществляемым в научных целях.

Формирование и развитие археографической традиции[править | править код]

Зал в северном крыле Кёнигсбергского замка, где до переезда в новое здание располагались фонды Прусского государственного архива

Археографию как вспомогательную историческую дисциплину принято делить на полевую (поиск и собирание рукописей), камеральную (их кодикологическое и палеографическое описание) и эдиционную (издание текста источника по определенным научным правилам).[1] В археографии Пруссии были представлены все три направления, но основное внимание ниже будет уделено различным издательским проектам. Публикаторская деятельность была неразрывно связана с изучением края в целом, очень многие труды по его истории включают в себя и тексты источников, извлечённых из архивов.

Период до 1945 г.[править | править код]

Кристоф Харткнох

Первые публикации отдельных источников по прусской истории относятся ещё к XVI в. Примером могут служить труды кёнигсбергского священника, географа и краеведа Каспара Хенненбергера (1529—1600). В следующем столетии заметный вклад в это дело внёс историк, картограф, гравёр и педагог Кристоф Харткнох, выдающийся деятель прусского Просвещения. Он впервые опубликовал написанную в XIV в. «Хронику земли Прусской» Петра из Дусбурга (1679),[2] а в своих трудах «Древняя и новая Пруссия» (1684)[3] и «Прусская церковная история» (1686)[4] напечатал немало важных источников. Многие сообщаемые им сведения и сегодня имеют большую историческую ценность.

Но основная часть письменных источников по прусской истории начинает появляться в печати начиная с XVIII столетия. Одним из первых изданий, которое систематически публиковало такие материалы, стала серия «Изъяснённая Пруссия» («Erleutertes Preußen»), выпускавшаяся выдающимся учёным и богословом, членом Прусской академии наук Михаэлем Лилиенталем. Она вышла в пяти томах в Кёнигсберге в 1724—1742 гг.[5] В те же годы выходило периодическое издание сходной направленности — «Акты прусские, церковные, гражданские и литературные, или Тщательное собрание всякого рода известий, грамот, сочинений и документов, относящихся к истории страны Пруссии».[6] На его страницах также увидели свет многие материалы.

Титульный лист издания М. Лиленталя «Изъяснённая Пруссия» (т. 1), на страницах которого было опубликовано много источников по прусской истории.

В ту же эпоху в Кёнигсберге возникает старейшее учёное объединение – Королевское немецкое общество (Königliche Deutsche Gesellschaft). Оно было создано местным бюргерством в 1741 г. и просуществовало до 1945 г., сохраняя былое название. Организация принадлежала к числу так называемых «языковых обществ» (Sprachgesellschaften), которые в XVII – начале XIX вв. возникали во многих немецких землях. Свою задачу они видели в том, чтобы способствовать развитию немецкого литературного языка и очищению его от чуждых заимствований. Кёнигсбергское общество стремилось привлечь лучшие интеллектуальные силы города и обеспечивать прочную связь между университетом и бюргерством. Поначалу тематика его трудов была связана в основном с вопросами языка, литературы, эстетики и морали. Но постепенно она вышла за эти рамки и стала охватывать также исторические проблемы. Не случайно его журнал, издававшийся уже в XIX в., получил название «Исторические и литературные исследования» («Historische und litterarische Abhandlungen der Königlichen deutschen Gesellschaft zu Königsberg»). На его страницах появлялись и статьи по прусской истории, некоторые из них содержали публикации письменных источников.

Затем наступает время более крупных издательских проектов. XIX и начало XX вв. стали в Центральной и Восточной Европе временем расцвета археографии и дипломатики, когда начали выходить в свет многотомные издания документов по истории отдельных городов и провинций. Благодаря этим усилиям прошлое немецких государств предстало во всей своей сложности и многоплановости.[7] Этому способствовали постепенное развитие исторической науки и формирование профессиональной среды. Начинают выходить корпусные издания по Пруссии, её отдельным территориям и городам. Создаются новые учёные исторические общества, сыгравшие важную роль в развёртывании археографических работ. Так, в 1844 г. в Кёнигсберге возникло общество древностей «Пруссия» (Altertumsgesellschaft Prussia), созданное при деятельном участии Эрнста Августа Хагена по случаю 300-летнего юбилея Кёнигсбергского университета. Оно просуществовало сто лет и прекратило деятельность в 1945 г. Общество издавало одноимённый журнал (см. ниже), учредило музей «Пруссия» (имевший преимущественно археологическую направленность), располагавшийся в Кёнигсбергском замке. В 1925 г. музей перешёл в руки государства, к нему были присоединены художественные и бытовые экспонаты из других кёнигсбергских собраний, и на их основе был учреждён Восточнопрусский провинциальный музей. Члены общества публиковали свои архивные находки в прусских журналах, таких как Preußische Provinzial-Blätter (1829—1845), Neue Preußische Provinzial-Blätter (1845—1866), Altpreußische Monatsschrift (1864—1923), Prussia (1874–1943), Altpreußische Forschungen (1924—1943).

Кроме упомянутого общества, в крае возник целый ряд других объединений. В 1856 г. во Фрауэнбурге было учреждено Историческое общество Вармии (Historischer Verein für Ermland), которое действовало по 1943 г. В 1860 г. общество учредило также собственный печатный орган – «Журнал истории и древностей Вармии» (Zeitschrift für die Geschichte und Altertumskunde Ermlands, издание продолжается). Относительно поздно, лишь в 1872 году, было образовано Общество истории Восточной и Западной Пруссии (Verein für die Geschichte von Ost- und Westpreußen). Оно объединяло в основном представителей учёных кругов, его численность обычно не превышала 200 человек. Это общество рассчитывало стать главным центром краеведческих исследований в провинции, ориентируясь в этом отношении на опыт аналогичного силезского общества в Бреслау (основанного в 1843 г.). Но эта цель не была достигнута, поэтому организация так и не обзавелась запланированным поначалу журналом. Несмотря на это, общество издало ряд ценных письменных источников, а также начало обширные работы по сбору библиографии. Собственный печатный орган появился у общества лишь после первой мировой войны, когда в свет выходили его «Сообщения» (Mitteilungen des Vereins für die Geschichte von Ost- und Westpreußen, 1926–1944).

В 1875 г. было основано Торуньское научное общество (Towarzystwo Naukowe w Toruniu), объединявшее в основном польских учёных. С 1908 г. выходил его журнал «Исторические записки» (Zapiski Historyczne), издаваемый до настоящего времени. В 1880 г. было основано Инстербургское общество древностей (Altertumsgesellschaft Insterburg), в 1888-1939 гг. выпускавшее собственный журнал (Zeitschrift der Altertumsgesellschaft Insterburg). Общество располагало также собственным музеем, который находился в замке Инстербург. В 1894 г. в Лётцене возникло Общество для изучения Мазурии, преобразованное позднее в литературное общество «Мазовия»; вопреки названию, оно занималось в первую очередь исследованием истории края. В 1869–1926 г. оно выпускало свои «Сообщения» («Mitteilungen der Litterarischen Gesellschaft Masovia»). В г. Прейсиш-Голланд в 1898 г. было образовано Верхнепрусское[8] историческое общество (Oberländischer Geschichtverein, издавало в 1899–1933 гг. журнал «Oberländische Geschichtsblätter»). В 1905 г. было создано Общество восточнопрусской церковной истории (Verein für ostpreußische Kirchengeschichte), печатным органом которого были «Труды» (Schriften). Наконец, имеются сведения о том, что в Кёнигсберге с 1892 г. существовало Общество еврейской истории и литературы (Verein für jüdische Geschichte und Literatur zu Königsberg).[9]

Публикации многих источников, имевших общепрусское значение, появлялись и на страницах других журналов, издававшихся в Западной Пруссии: Zeitschrift des Historischen Vereins für den Regierungsbezirk Marienwerder (1876—1924), Mitteilungen des Coppernicus-Vereins für Wissenschaft und Kunst zu Thorn (1878—1939), Zeitschrift des Westpreußischen Geschichtsvereins (1880—1941), Mitteilungen des Westpreußischen Geschichtsvereins (1901—1943), Zeitschrift des Historischen Vereins für den Regierungsbezirk Westpreußen (1925—1933). В 1923 г. была учреждена Комиссия по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель (Historische Kommission fur ost- und westpreußische Landesforschung), одной из задач которой было и продолжение археографических работ. Эта деятельность осуществлялась ею в сотрудничестве с Кёнигсбергским университетом и другими государственными и частными учреждениями.

Известный вклад в археографию внесли и специалисты по генеалогии. Они учредили в 1925 г. Союз генеалогии Восточной и Западной Пруссии (Verein für Familienforschung in Ost- und Westpreußen) и издавали журнал Altpreußische Geschlechterkunde (1927—1943).

За пределами края прусская краеведческая периодика долгое время присутствовала лишь в немногих крупных библиотеках и оставалась малодоступной для исследователей. Но начиная с 2000-х гг. совместными усилиями библиотекарей и историков разных стран были достигнуты большие успехи в её оцифровке для размещения в Интернет. Благодаря этому большинство выпусков вышеперечисленных журналов сегодня доступно по ссылкам в Викитеке. Архив выпусков журнала «Zapiski Historyczne» с 2010 года также представлен на сайте издания.

Издание прусских источников всегда рассматривалось немецкими учёными как необходимое условие для полноценного исследования прошлого провинции. Промежуточные итоги этой деятельности в конце веймарской эпохи попытался подвести Христиан Крольман. Он сетовал, что несмотря на обилие источниковых публикаций и бесчисленное множество работ по частным вопросам, наука до сих пор не имеет полноценного обобщающего труда по всеобщей истории Пруссии.[10] Но в последующие годы положение мало изменилось. Хотя в период гитлеровской диктатуры отдельные археографические издания продолжали выходить в свет, качественных изменений в историографии не наступило. Идеологические условия той поры оставляли мало шансов на создание обобщающих трудов, свободных от националистических установок.

1945—1990[править | править код]

Эвакуация архивных фондов из Восточной Пруссии в тыл и их дальнейшая судьба[править | править код]

Кёнигсберг, новое здание Прусского государственного архива (арх. Роберт Либенталь, 1929—1930), в котором находились его фонды до эвакуации, снимок сделан между 1930 и 1933 гг. Ныне в здании располагается Калининградская областная научная библиотека.

Вторая мировая война имела очень тяжёлые последствия и для исторических исследований края, и для публикации источников. Прусский государственный архив в Кёнигсберге (Preußisches Staatsarchiv Königsberg), где отложилась основная часть письменных источников по региональной истории, испытал на себе большие превратности судьбы. Наиболее ценные его фонды были вывезены из Кёнигсберга в конце войны и переправлены в тыл. Сперва они хранились в шахтах в Граслебене (под Хельмштедтом), а после капитуляции попали в руки британских оккупантов и перевезены в Гослар. Часть материалов отражала прошлое территорий, отошедших по итогам войны к Польше. По требованию польской стороны эти бумаги были перевезены из Гослара в Ольштын (см. ниже). Остальные фонды британские военные власти передали правительству земли Нижняя Саксония, где в 1953 г. было создано Государственное архивохранилище в Гёттингене (Staatliches Archivlager Göttingen). В этом учреждении сосредоточились несколько архивов, эвакуированных в конце войны из восточных и центральных германских областей. По оценке Курта Форстройтера, многолетнего руководителя этого хранилища, кёнигсбергские материалы (включавшие 1500 погонных метров стеллажей и 2 шкафа с картами) составляли более 75% его фондов. В юридическом отношении эти документы с 1957 г. стали собственностью Фонда прусского культурного наследия. В 1978 г. хранилище было расформировано, и в итоге кёнигсбергские бумаги попали в Тайный государственный архив прусского культурного наследия (Geheimes Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz), где хранятся и сегодня.[11] Ясно, что все эти события долгое время препятствовали полноценной работе с источниками.

Берлин, здание Тайного государственного архива прусского культурного наследия, где с 1979 г. хранятся фонды Прусского государственного архива в Кёнигсберге

Некоторое количество рукописных материалов по истории Пруссии после войны оказалось в учреждениях и организациях, призванных хранить память об утраченных Германией областях и обслуживать культурные нужды их уроженцев. Сперва этим занимались восточнопрусские землячества, организованные по признаку принадлежности прежних жителей к определённым городам и уездам. С 1950-х гг. над этими землячествами стали брать шефство отдельные западногерманские города и уезды. Совместными усилиями переселенцев и местных властей стали создаваться культурные центры, библиотеки, музеи, что прямо предусматривалось программами работы союзов изгнанных и правилами западногерманского министерства внутренних дел. Например, в 1955 г. уезд Ротенбург-на-Вюмме (Нижняя Саксония) взял шефство над землячеством выходцев из восточнопрусского уезда Ангербург. Предпосылкой стало то обстоятельство, что контакты беженцев с руководством Ротенбургского уезда установились ещё в последние месяцы войны и продолжались впоследствии. Со временем в Ротенбурге были созданы краеведческая библиотека и архив с богатым собранием документов по истории Ангербургского уезда. Научно-методическую помощь в их организации и работе оказывал ротенбургский Институт краеведения (Institut für Heimatforschung), предоставивший и площади для хранения фондов. Часть собрания включала подлинные документы: церковные книги, хроники школ и общин, списки жителей всех деревень уезда, топографические и кадастровые карты и т.п. В архиве хранились многие личные фонды, воспоминания бывших жителей, а также архивы двух дворянских усадеб Ангербургского уезда. Был сформирован богатый бильдархив с тысячами рисунков, фотоснимков и негативов, запечатлевших жизнь покинутого края до 1945 г. Кроме того, по соглашению с Тайным государственным архивом прусского культурного наследия для этого архива были изготовлены копии материалов, относящихся к истории уезда (с орденской эпохи по XIX столетие) объемом около 180 тыс. листов. Учреждение тесно сотрудничало с Гёттингенским университетом. Всё это создавало условия для изучения прошлого упомянутой территории и подготовки источниковых публикаций.[12] Упомянутый Институт краеведения просуществовал до 2009 г., после чего был закрыт по финансовым причинам. Однако это не привело к прекращению краеведческих и издательских работ. Собранный ранее архивный фонд был преобразован в Архив краеведения в Ротенбурге-на-Вюмме на правах подразделения уездного архива в Бремерфёрде. Часть функций упразднённого института взяла на себя общественная организация – Общество друзей Архива краеведения в Ротенбурге-на-Вюмме. Она была учреждена в 2009 г. группой лиц, которые прежде долгие годы пользовались институтскими материалами.[13]

Люнебург, Музей Восточной Пруссии

Ротенбургский опыт был далеко не единственным примером такого рода, в ФРГ в послевоенные годы было создано довольно много подобных организаций.[14] Центральное место среди них занимает Музей Восточной Пруссии (Ostpreußisches Landesmuseum) в Люнебурге, существующий с 1987 г. Наряду с ним, можно указать ещё на ряд учреждений: Музей Западной Пруссии (Westpreußisches Landesmuseum) (открыт в 1975 г. в Мюнстере, с 2014 г. находится в Варендорфе), культурный центр «Восточная Пруссия» (Kulturzentrum Ostpreußen) (создан в 1981 г. в Эллингене, Бавария), Музей Самбии (Samlandmuseum) в Пиннеберге (Голштиния), где хранится часть экспонатов из музея, располагавшегося до войны в замке Лохштедт. Несколько десятилетий в Дуйсбурге существовал также Музей города Кёнигсберг, открытый в 1968 г. К сожалению, в 2016 г. он был упразднён, однако наиболее важные экспонаты вошли в коллекцию музея Восточной Пруссии в Люнебурге. Часть из упомянутых учреждений осуществляла и публикацию разнообразных источников по истории провинции.

Судьба фондов и коллекций, оставленных в Восточной Пруссии[править | править код]

Немецким архивистам вывезти удалось далеко не все фонды архива: около 15 % его материалов осталось на месте. После занятия Восточной Пруссии советскими войсками они были либо утрачены, либо рассеяны по разным, нередко случайным, хранилищам. Ещё хуже обстояло дело с муниципальными архивами, большинство которых погибло (см. ниже).

Кёнигсберг, новое здание Королевской (с 1918 — Государственной) и университетской библиотеки в районе Трагхайм, выстроенное в 1901 г. Разрушено во время войны.

Наряду с упомянутым архивом, большое количество прусских рукописных исторических источников (кодексы и отдельные документы) находилось ещё в двух собраниях: Кёнигсбергской государственной и университетской библиотеке,[15] где к 1943 г. насчитывалось 4587 рукописей, и Городской библиотеке Кёнигсберга.[16] Значительная часть их книжных коллекций была утрачена, но многие книги, включая весьма ценные, сохранились в Германии, Литве, Польше и России. Однако судьба рукописных материалов XIII—XVIII вв., представляющих интерес для археографов, оказалась печальна: в основном они числятся среди утрат военного времени. Тем не менее часть этих манускриптов всё же уцелела и находится преимущественно в государственных библиотеках и архивах тех же стран.[17]

Материалы, оказавшиеся в Польше[править | править код]

Ольштын, здание Государственного архива

Из тех бумаг, что уцелели на территории бывшей провинции, основная и наиболее ценная часть в итоге оказалась в Польше. Часть этих материалов изначально находилась на доставшихся ей землях, другие происходили из уездов, отошедших к СССР. Основным местом их хранения стал Государственный архив в Ольштыне, учреждённый в 1948 г. Уже в начале 1970-х гг. его фонды были почти целиком разобраны и составляли 3–4 тыс. погонных метров стеллажей. Подлинные документы орденского времени там почти отсутствуют, но имеются несколько десятков списков грамот XIII–XIV вв. в поземельных и судебных книгах. Ценные фонды XVI–XIX вв. отражают прошлое Вармии и Мазурского края. В архиве хранится также собрание дел, связанных с ландтагами Прусского герцогства за 1541–1714 гг. в 54 томах. Часть материалов была доставлена в Ольштын из Гослара в 1947 г. В Ольштыне располагается также архив епископства Вармийского, хранившийся прежде во Фрауэнбурге. В 1945 г. он был вывезен в СССР, но позднее возвращён в Польшу. В нём находятся многочисленные документы данного диоцеза по 1772 г. – грамоты, копийные книги, акты курии, протоколы визитаций, акты капитула, письма, а за более поздний период – также документы и фонды отдельных приходов.[18]

Материалы, оставшиеся в СССР[править | править код]

Литва[править | править код]

Материалы, находившиеся на советской территории, сохранились лишь в незначительном количестве. Благополучнее всего сложилась судьба тех документов, что оказались в Литве (в Клайпедской области) или были туда переправлены усилиями литовских учёных. В 1945—1947 гг. профессор П. Пакарклис организовал несколько экспедиций из Литвы в бывшую Восточную Пруссию. Благодаря этому из Кёнигсберга и из руин замка Лохштедт в Вильнюс удалось перевезти целый ряд ценных материалов. Часть из них касалась только внутренних прусских уездов, но их также вывезли под тем предлогом, что они отражают прошлое литовского народа. Экспедиция была сопряжена с рядом трудностей, но запасы продуктов и спирта, имевшиеся у её участников, позволили найти общий язык с военными и гражданскими властями на месте, чтобы обеспечить автотранспорт и погрузку на него обнаруженных рукописей.

Вильнюс, Библиотека Академии наук Литвы, в которой ныне хранится часть рукописей из Прусского государственного архива в Кёнигсберге.

Собранные экспедицией литовских учёных материалы хранятся сегодня в нескольких собраниях: Государственном историческом архиве Литвы, Библиотеке Академии наук Литвы, Литовской национальной библиотеке имени Мартинаса Мажвидаса. Некоторые из спасённых тогда манускриптов и сегодня весьма важны для археографических изданий. Так, в Государственном историческом архиве Литвы оказались списки с копийных книг XV столетия из канцелярии Тевтонского ордена, изготовленные в XIX в. по заказу И. Фойгта. Часть этих книг после 1945 г. утрачена, поэтому уцелевшие списки приобретают значение оригиналов и могут быть использованы для будущих публикаций[19]

Россия[править | править код]

Восточнопрусские материалы, оставшиеся в РСФСР, вплоть до начала 1950-х гг. продолжали подвергаться дальнейшему уничтожению и распылению. При этом доступность уцелевших бумаг для исследователей была различна в зависимости от того, в какие хранилища они попадали.

Калининград[править | править код]

Часть обнаруженных советскими властями книг и рукописей была оставлена в Кёнигсберге для организации будущих библиотек, музеев и архивов. Но почти все эти материалы, размещённые в ящиках в здании Прусского государственного архива, пропали бесследно; вероятнее всего, они были расхищены.[20] Наиболее тяжёлой для исторической науки была утрата основной части бумаг из фонда университета, а также архивов малых прусских городов, находившихся в Государственном архиве на депозитарном хранении.

Здание, в котором с 1976 г. располагается Государственный архив Калининградской области.

Но всё же некоторые довоенные материалы (как в самом Кёнигсберге, так и в других населённых пунктах) сохранились и были переданы в Государственный архив Калининградской области, учреждённый 11 июля 1949 г. Это были в основном документы XIX–XX вв. После поступления в это собрание они около 40 лет находились на закрытом хранении и были недоступны для учёных. Недавно в одной из отечественных работ была представлена история розысков и сбора таких бумаг для включения их в фонды формируемого областного архива. В приложении к этой статье было напечатано 15 рассекреченных документов за 1947–1952 гг. Из них следует, что и до, и после создания архива досоветское документальное наследие бывшей провинции продолжало нести утраты. Так, в одном из писем заместителя председателя Калининградского облисполкома начальнику управления МВД указывалось, что в одном из домов по ул. Монетной, занимаемой конторой «Электромонтаж», находятся важные архивные материалы, которые затем были частично сожжены, а особо ценные документы и книги вывезены в Ригу и Вильнюс. Имеются также данные о вывозе восточнопрусских бумаг в Каунас, Киев, Воронеж. Хотя отправка их подтверждалась транспортными документами, след этих материалов теряется, почти ничего из них обнаружить и вернуть в Калининград не удалось.[21] Интересно, что в конце 1940-х гг. Польская Народная Республика предложила передать в Государственный архив Калининградской области документы о Кёнигсберге, Гумбиннене и других городах области (9098 кг бумаг в россыпи). Но архив отказался от этих материалов из-за отсутствия помещения. Более того, в 1951 г. из областного архива было отправлено 10345 единиц хранения в Главное архивное управление МВД СССР для передачи в Польшу, как не относящихся к Кёнигсбергу.[22] Если такая передача в конечном счёте и состоялась, то это позволило сберечь документы для последующего изучения и введения в научный оборот. Но для будущих калининградских историков это означало заведомое обеднение и без того скудной источниковой базы.

Другие города[править | править код]

Часть манускриптов попала в учреждения Академии наук СССР в Москве и Ленинграде. Некоторые трофейные рукописные материалы оказались, например, в Библиотеке Академии наук. Это обстоятельство не слишком афишировалось, но из него не делалось и особого секрета. Благодаря этому отдельные поступления даже получили отражение в печатных каталогах.[23] Но в других собраниях (например, в Библиотеке имени В. И. Ленина) рукописи прусского происхождения десятилетиями находились на закрытом хранении и очень долго считались утраченными.

Судьба других документальных собраний, освещающих историю провинции[править | править код]

Значительная часть документов, связанных с историей Восточной Пруссии, до войны хранилась также в Берлине, былой столице Бранденбургско-Прусского государства. Это хранилище, существовавшее с середины XVII в. как Тайный архив, в 1803 г. было переименовано в Тайный государственный архив. В конце войны его фонды были для сохранности перевезены в соляные шахты в Шёнебеке и Штасфурте. Эта территория сперва попала в американскую зону оккупации, затем передана советской военной администрации. В 1947 г. извлечённые из шахт документы были частично вывезены в СССР (в основном материалы, касавшиеся внешней политики и рабочего движения). В 1950-х основная масса этих документов была возвращена в ГДР, хотя часть всё же осталась в Москве. Однако фонды, имевшие чисто историческое значение, из Германии не вывозились и в 1947 г. были размещены в Мерзебурге, образовав с 1950 г. «Филиал Германского центрального архива в Мерзебурге». Впоследствии часть из них, освещавшая прошлое бранденбургских территорий, была присоединена к Главному архиву земли Бранденбург. Документы же, касавшиеся земель Польского королевства, присоединённых к Пруссии в XVIII–XIX вв., были в 1961 г. переданы в Варшаву и хранятся теперь там в Главном архиве древних актов. После объединения Германии мерзебургский филиал был переподчинён Тайному государственному архиву, затем было осуществлено перемещение его фондов в Берлин, завершившееся в 1994 г. Таким образом, в стенах этого архива теперь сосредоточена основная часть документов бывшей Восточной Пруссии.

Вена, резиденция великого магистра Тевтонского ордена (с 1809 г.). В этом же здании располагается орденский архив.

Крупные документальные собрания по восточнопрусской тематике имеются и в некоторых других хранилищах ФРГ и Австрии. Особое место среди них принадлежит тем из них, что связаны с историей Тевтонского ордена. Это прежде всего Центральный архив Тевтонского ордена в Вене и учреждённый ещё в 1864 г. Музей Тевтонского ордена (Deutschordensmuseum) в Бад-Мергентхайме. Документы, отложившиеся в фондах и коллекциях названных учреждений, служат важным дополнением к сохранившимся архивным фондам восточнопрусского происхождения.

Внимания археографов заслуживают и некоторые другие архивохранилища в Германии и за границей. Так, в 1939 г. в Берлине был основан Архив Евангелической церкви, в котором было сосредоточено множество документов церковных приходов со всей Германии. Он не был затронут военными действиями. После войны он был перемещён сперва в Ганновер (1960), а затем в Зёст (1972), но в 1974 г. возвратился в Берлин. Здесь к нему был присоединён ещё ряд фондов, и в 1979 г. учреждение было преобразовано в Центральный евангелический архив (Evangelisches Zentralarchiv). Сегодня в нём хранится обширное собрание церковных книг с бывших прусских территорий, в том числе и из Восточной Пруссии.[24]

Иерусалим, район Гиват-Рам. Центральный архив истории еврейского народа (располагается в зданиях бывших общежитий университета).

Несмотря на массовое истребление немецких евреев в годы нацизма, до наших дней дошли архивы целого ряда еврейских общин Восточной Пруссии. После войны они были переданы из Германии в Центральный архив истории еврейского народа в Иерусалиме (The Central Archives for the History of the Jewish People Jerusalem). Сегодня там хранятся еврейские общинные архивы нескольких восточнопрусских городов за XVIII–XX вв. Это Алленштейн (1854–1910), Гуттштадт (1846–1902), Инстербург (1858–1941), Иоганнисбург (1836), Кёнигсберг (1752–1938), Либштадт (1787), Морунген (1860) и Шиппенбайль (1865–1877). Кроме того, одно из дел (1735 г.) связано с сельским населённым пунктом Боркен (совр. Борки, Польша) в Растенбургском уезде .[25] Иерусалимские материалы доступны для исследователей, но заметных источниковых публикаций пока не удостоились, хотя и использовались при изучении истории восточнопрусского еврейства.[26]

Возобновление и продолжение археографических работ[править | править код]

Германская наука[править | править код]

Доктор Юрген Зарновский (Гамбург), председатель Комиссии по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель, член Международной исторической комиссии по изучению Тевтонского ордена, председатель Ганзейского исторического общества.

Несмотря на утрату многих важных документов, исчезновение такого крупного научного центра, каким был Кёнигсбергский университет, а также недостаточное финансирование исследований, археографическая работа постепенно возобновляется. В довоенные годы археографией края занимались преимущественно германские учёные, хотя в возрождённой в 1918 г. Польше тоже осуществлялись некоторые проекты такого рода. После 1945 г. публикации источников по этой тематике также сперва осуществлялись в основном в Германии. Однако историки ГДР, как правило, игнорировали прошлое этих территорий. Поэтому издание восточнопрусских источников велось поначалу лишь учёными ФРГ и Западного Берлина.[27]

Комиссия по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель возобновила работу в 1950 г. в Гёттингене (с 2019 г. её возглавляет медиевист Юрген Зарновский). Она издаёт свой печатный орган — Preußenland (в 1963—2009 гг. издавался как журнал, с 2010 г. как ежегодник). Помимо этого, в 1977 г. была учреждена Прусская историческая комиссия (Preußische Historische Kommission), которая возобновила издание сб. «Preußisches Urkundenbuch» (см. ниже). Она была создана в Западном Берлине, поскольку именно там оказались в итоге фонды Прусского государственного архива, включённые в состав нынешнего Тайного государственного архива прусского культурного наследия. С 2006 г. председателем этой комиссии является Франк-Лотар Кролль, специалист по истории Нового времени.[28]

Доктор Франк-Лотар Кролль, председатель Прусской исторической комиссии.

В изгнании были воссозданы и некоторые прусские общественные организации научной и краеведческой направленности. Раньше всех это произошло с Союзом генеалогии Восточной и Западной Пруссии, который возобновил свою деятельность в 1953 г. в Гамбурге. Он приступил к выпуску издания «Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge» (выходило с 1953 г. как журнал, с 1981 г. как ежегодник). Кроме того, с 1956 г. им выпускается серия «Старопрусская генеалогия. Семейный архив» (Altpreußische Geschlechterkunde. Familienarchiv). Дополнительно к этому, с 1961 г. издаётся ценная серия «Тематические исследования» (Sonderschriften). Упомянутые издания служат важным подспорьем для введения в оборот новых архивных источников. Союз генеалогии в настоящее время возглавляет Курт-Гюнтер Йоргенсен (Фленсбург). Библиотека и архив этого общества хранятся сегодня в Северо-Восточном институте — Институте культуры и истории немцев в Северо-Восточной Европе (Nordost-Institut) в Люнебурге.

Историческое общество Вармии было возрождено в 1955 г. в г. Мюнстере, который взял шефство над землячеством выходцев из Браунсберга, исторической вармийской столицы. Председателем организации сегодня является историк д-р Ганс-Юрген Бёмельбург. Наконец, в 1972 г. в Дуйсбурге возобновило свою работу также общество «Пруссия», официально именуемое именуемое ныне «ПРУССИЯ, общество истории и краеведения Восточной и Западной Пруссии». Его президентом с 2010 г. является Ганс-Йорг Фрёзе.

Кроме того, в 1973 г. немецкими историками была создана новая организация – Рабочее сообщество по изучению истории Пруссии (Arbeitsgemeinschaft zur Geschichte Preußens e. V.). Её штаб-квартира с 2012 г. находится в Берлине, сообщество возглавляет д-р Томас Штамм-Кульман из Грейфсвальдского университета (в Грейфсвальде, где прежде располагалась и контора организации, по-прежнему проходит часть её мероприятий).

Формируются и специальные исследовательские центры, занятые изучением прошлого прусских земель. Ещё в 1946 г. возникла Гёттингенская рабочая группа (Göttinger Arbeitskreis). Она объединяла учёных с восточных территорий (Восточной и Западной Пруссии, Померании, Силезии, а также Балтийских стран). Сперва она функционировала как общественное объединение, но с 1958 г. была преобразована в государственную организацию. Поначалу её деятельность была сильно политизирована. Однако с 1970-х гг. она в большей степени была ориентирована уже не на решение текущих внешнеполитических задач правительства ФРГ, а на сохранение исторической памяти об утраченных территориях. Под эгидой группы выходили в свет труды по истории Восточной Пруссии. В 1951–1995 гг. она издавала «Ежегодник Альбертовского университета в Кёнигсберге» (Jahrbuch der Albertus-Universität zu Königsberg, Pr., вышло 29 выпусков). В 1953–1969 гг. выходила также серия приложений (Beihefte) к этому изданию – 33 монографии по различным аспектам истории края в XIII–XX вв. В некоторых из них печатались и архивные документы. Гёттингенская рабочая группа существует и сегодня, её возглавляет юрист Гильберт Горниг.

Марбург, Институт им. Гердера. Слева – дирекция, справа – здание библиотеки и архива.

С 1950 г. работает Институт им. Гердера в Марбурге, занятый исследованиями по истории, географии и политике Центральной и Восточной Европы. Он также внёс заметный вклад в изучение прошлого Пруссии и подготовку ряда археографических изданий, с 1952 г. выпускает журнал Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung (ранее – Zeitschrift für Ostforschung) и серию научных трудов.

В вышеперечисленных западногерманских журналах неоднократно появлялись археографические публикации. Кроме того, в послевоенные годы было подготовлено и немало отдельных изданий, включавших тексты источников. Некоторые материалы эпизодически публиковались даже на страницах газетной печати. Наиболее заметными изданиями такого рода стали орган восточнопрусского землячества «Восточнопрусский листок» («Das Ostpreußenblatt»), основанный в 1950 г. (в 2003 г. переименован во «Всеобщую прусскую газету» – «Preußische Allgemeine Zeitung») и возрождённая в том же 1950 г. бывшая мемельская газета «Мемельский пароход» («Memeler Dampfboot», ранее выходила в 1849–1945 гг.).

Вся эта многообразная деятельность была в целом полезной для науки. Но поначалу она часто воспринималась негативно в Польше и СССР, к которым отошли восточнопрусские земли. Она нередко рассматривалась как составная часть «остфоршунга», в котором видели проявление реваншизма.[29] Даже в конце «холодной войны» советская историография интерпретировала в подобном духе взгляды ряда видных немецких археографов, упоминаемых далее – К. Форстройтера, В. Хубача, Э. Машке, Х. Крольмана, Э. Вейзе, П.Г. Тилена.[30]

Польская наука[править | править код]

Ольштын, здание Северного института им. Войцеха Кентшинского.

Польские учёные также не остались в стороне от прусской тематики. В своих работах они стремились обосновать справедливость послевоенного территориального переустройства, доказывая польский по преимуществу характер территорий, доставшихся Польше от бывшей Пруссии. Специалисты, занятые археографическими работами, были связаны в основном с двумя центрами – Ольштыном и Торунем. Ещё в 1943 г., во время гитлеровской оккупации, польские учёные, работавшие до войны в Дзялдовском повете (отошёл к Польше от Восточной Пруссии в 1920 г.), создали на территории Генерал-губернаторства подпольный Мазурский институт. Его задачей они считали научную подготовку материалов, которые облегчили бы впоследствии управление бывшими германскими территориями после перехода их под контроль польских властей. Институт, заручившийся в 1944 г. поддержкой Люблинского правительства, был официально открыт в Ольштыне в 1945 г. В последующие десятилетия он претерпел ряд преобразований, а с 2018 г. действует как Северный институт им. Войцеха Кентшинского в Ольштыне (Instytut Północny im. Wojciecha Kętrzyńskiego w Olsztynie). Институт работает в тесном контакте с другими польскими научными учреждениями и вузами, поддерживает широкие международные связи.[31] С 1957 г. он выпускает журнал «Мазурско-Варминские сообщения» (Komunikaty Mazursko-Warmińskie), на страницах которого был введён в оборот ряд ценных письменных источников. Тематика публикаций не ограничивается восточнопрусскими уездами, отошедшими к Польше, но затрагивает и вопросы общепрусской истории, включая и территории, отошедшие к России.[32]

Здание Торуньского научного общества

Другим важным центром прусских исследований в послевоенные годы стал Торунь. В 1945 г. вновь приступило к работе Торуньское научное общество, понесшее большие потери в военные годы (оно было распущено немецкими оккупационными властями, его члены подвергались репрессиям и частью были уничтожены, а имущество и библиотека изъяты). Обществу были возвращены его собрания, возобновился и выпуск его «Исторических записок». Тематика краеведческих публикаций общества, выходивших в послевоенное время, поначалу касалась в основном территорий, отошедших к Польше, но постепенно они стали затрагивать и проблемы общепрусской истории. Сегодня организацию возглавляет польский медиевист д-р Анджей Радзиминский.

Здание, в котором с 2011 г. располагается торуньский Институт истории и архивистики.

В том же году в городе был учреждён Университет Николая Коперника, который со временем превратился в признанный центр по изучению прусской истории. В 1946 г. в структуре его исторического факультета был создан Институт истории и архивистики. Он внёс и продолжает вносить значительный вклад в изучение прошлого края. Его сотрудники активно участвуют в археографических работах.[33]

В 1970 г. ФРГ подписала с СССР и с Польшей договоры, подтвердившие польско-германскую границу по Одеру и Нейсе. Это послужило разрядке напряжённости в Европе и улучшило условия для международного научного сотрудничества. Поэтому в Польше отношение к изучению прусской проблематики и публикации соответствующих исторических источников постепенно меняется. В 1972 г. была создана существующая и поныне Совместная германско-польская комиссия по школьным учебникам (Gemeinsame Deutsch-Polnische Schulbuchkommission),[34] в которую вошли видные историки и географы обеих стран. Оживляются и контакты в рамках академической науки, что способствовало расширению публикаций, участию польских учёных в подготовке различных изданий совместно с немецкими коллегами и т. п. Но доступ немецких специалистов к польским архивам открылся не сразу. Клаусу Конраду, одному из археографов, работавших над продолжением сборника Preußisches Urkundenbuch, лишь в 1984 г. было разрешено посетить архивы Торуня и Гданьска.[35] Однако постепенно взаимное доверие сторон укрепляется, контакты такого рода налаживаются.

После потепления польско-западногерманских отношений к освоению прусского архивного наследия подключается ещё одна польская организация, правда, заграничная — Польский исторический институт в Риме. Он был создан ещё в 1945 г. по инициативе и на средства польской эмиграции (существовал до 2003 г.).[36] Его сотрудники сыграли видную роль в издании прусских исторических источников XVI в. (см. ниже).

Советская наука[править | править код]

В отличие от Польши, в СССР почти до самого конца советского режима проводилась совсем иная политика исторической памяти.[37] Углублённое изучение досоветского прошлого края проводилось в весьма ограниченных рамках. Были дозволены исследования по истории древних пруссов, истории войн, революционного движения и некоторым другим проблемам. Но в целом подобные работы были немногочисленными. Внутренняя история Пруссии в орденский период и в Новое время освещалась в литературе лишь изредка. При этом большинство таких работ вышло в свет в периоды некоторого смягчения идеологических ограничений, то есть в годы «оттепели» и во второй половине 1980-х гг.[38] Литовские исследователи уделяли известное внимание проблеме противоборства Литвы с Тевтонским орденом.[39] Но в целом интерес к указанной тематике не приветствовался. И если прошлое Мемельского (Клайпедского) края всё-таки считалось неотъемлемой частью литовской истории, то для населения Калининградской области местная история начиналась, как правило, с 1945 года.[40] Более раннее прошлое региона изучалось в основном не местными, а московскими и литовскими учёными. К тому же Калининградская область до начала 1990-х гг. была закрытой для большинства иностранцев территорией. Поэтому западногерманские историки почти не получали информации о положении дел в ней и не имели возможности установить контакты с тамошними коллегами.[41]

В 1970-х гг. советские историки и археографы обсуждали идею создания Корпуса древнейших источников по истории народов СССР. Научной общественности был представлен проспект такого свода, причём прибалтийские территории были изначально оставлены за его рамками. Корпус должен был включать две серии источников – нарративные (повествовательные) и правовые, причём предполагалось использовать для издания и рукописные материалы. В 1972 г. на совещании археографов в Москве происходило обсуждение этого проекта. Латышским историком Т.Я. Зейдом уже тогда был поставлен вопрос о публикации материалов, относящихся к Прибалтике, включая и прусский её ареал.[42] Однако указанные рекомендации так и не были учтены, хотя намеченная учёными программа[43] оказалась в итоге весьма обширной. Причина, по всей видимости, была чисто идеологической. Она заключалась в нежелании лишний раз обращаться к источникам, освещавшим внутреннюю жизнь западных территорий страны до перехода их под власть Российской империи или до включения их в состав СССР. По этим же причинам десятилетиями, например, длилась пауза с публикацией документов Литовской метрики (прерванной в конце 1920-х гг.),[44] или не завершалось многотомное издание «Akta grodzkie i ziemskie» – даже та его часть, что была подготовлена до войны польскими учёными, но осталась лежать в библиотеке Львовского университета.[45]

Немного позднее (в 1978 г.) на Межреспубликанской конференции по источниковедению и историографии народов Прибалтики в Вильнюсе всё же был одобрен проект создания отдельного свода древнейших источников по истории народов Прибалтики. Несмотря на то, что средневековая балтийская цивилизация представляла собою целостное интерэтническое культурно-экономическое сообщество,[46] «Прибалтика» при этом понималась узко – почти исключительно как обозначение Прибалтийских республик СССР. Ни Калининградская, ни тем более Ленинградская области РСФСР не фигурировали в этом контексте как предмет самостоятельного интереса. Но всё же в информации о будущем своде имелись и некоторые упоминания о прусских землях. Предполагалось в рамках упомянутого свода издать, в частности, некоторые средневековые прусские хроники (в оригиналах и в переводе на русский язык).[47] Однако фактически упомянутый проект не был реализован в задуманном виде. В советское время успели, правда, выпустить «Хронику земли Прусской» Петра из Дусбурга в переводе на литовский язык,[48] но о публикации неизданных ранее архивных документов по восточнопрусским территориям не было и речи.

В итоге источниковые публикации по прусской тематике в СССР почти отсутствовали. Исключения бывали единичны и не меняли общей картины. Примерами такого рода могут служить археографические работы В. Т. Пашуто (см. ниже), описания отдельных рукописных материалов, попавших из восточнопрусских собраний в советские библиотеки и архивы после Великой Отечественной войны (иногда с краткими выдержками из них). Но в целом данная тематика почти не была представлена в советской археографии – как в РСФСР, так и в Литве.

Период после 1990 г.[править | править код]

События рубежа 1980-х — 1990-х гг. существенно изменили ситуацию в науке. Объединение Германии сделало возможным привлечение историков из ГДР к изучению прусской тематики. Окончательное урегулирование германского вопроса привело к нормализации отношений ФРГ с европейскими соседями, оживлению международных научных связей.[49] Постепенное ослабление идеологических и цензурных ограничений в СССР, где в 1990 г. был наконец принят демократический закон о печати, позволило начать непредвзятое изучение досоветской истории Калининградской области. Устанавливаются и связи российских учёных с их германскими, польскими и литовскими коллегами.[50]

Нередки и контакты, которые осуществляются в форме научных конференций. Однако, как показала практика, диалог не всегда приводил к плодотворной дискуссии из-за неподготовленности аудитории. Материалы же конференций, даже проходящих в Калининградской области, печатаются гораздо чаще в ФРГ и Польше, нежели в России.[51] Кроме того, распад СССР привёл к прекращению намеченных ранее работ по созданию упомянутого свода древнейших источников по истории народов Прибалтики, куда благодаря упразднению идеологической цензуры могли бы войти материалы по Калининградской области. Но всё же дальнейшее развитие исследований и научных связей, введение курсов по истории края в гуманитарных вузах создают условия для развёртывания археографических работ и в России.

Необходимой предпосылкой к этому стало и открытие российских архивных и библиотечных фондов, в которых хранилось документальное наследие бывшей Восточной Пруссии. Так, доступ к немецким документам в Государственном архиве Калининградской области открылся для исследователей на рубеже 1980-х — 1990-х гг., а их обработка и публикация сдерживаются нехваткой специалистов. Но всё же сегодня для их использования существуют лучшие условия, чем прежде.

Было начато сотрудничество калининградских архивистов с зарубежными коллегами. Оно помогло наладить обмен информацией об имеющихся фондах, приступить к публикации их обзоров, обеспечить консультации экспертов и т. п. Так, с 1991 г. было заключено долгосрочное соглашение с архивом в Ольштыне. В рамках этого соглашения неоднократно проводился обмен делегациями, опытом работы. Обе стороны оказали содействие друг другу в поиске документов по истории Пруссии до 1945 г. В то же время из-за отсутствия в областном архиве микрофильмирующего оборудования долгое время оставался нереализованным пункт соглашения, касающийся обмена микрокопиями документов довоенного периода на безвалютной основе.[52]

Были установлены и контакты с Тайным государственным архивом прусского культурного наследия, благодаря чему калининградский архив сумел получить ряд материалов в виде ксерокопий. Государственный архив Калининградской области стал коллективным членом Союза генеалогии Восточной и Западной Пруссии, начал сотрудничество с Комиссией по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель, а также Институтом им. Гердера.[53]

При обращении к материалам архива выяснилось, что в нём хранится лишь сравнительно небольшое количество документов по досоветской истории края.[54] В современном путеводителе по архиву учтено 32 фонда, содержащих немецкие документы. До 1945 г. они хранились в Государственном архиве Восточной Пруссии, включая материалы ряда организаций, действовавших на территории бывшей Восточной Пруссии по 1944 г., в том числе обер-бургомистра и магистра Кёнигсберга, Верховного президиума Восточной Пруссии, Палаты военного и государственного имущества, полицейских управлений, судов и других учреждений. Самый ранний из документов — рескрипт герцога Альбрехта о предоставлении привилегий Кёнигсбергскому университету от 18 апреля 1557 г.[55] В общей сложности фонды досоветского времени составляют 1176 дел за 1557–1944 гг.[56] Немецкие документы XVI–XX вв. частично обгорели, обуглились и истлели. Облгосархив предпринял их реставрацию. Эти работы проводились по новейшим методикам, разработанным ВНИИДАД, с использованием специальной бумаги японского производства из натурального шёлка.[57]

Москва, Российская государственная библиотека, Дом Пашкова. Во флигеле здания (на фото слева) ныне расположен отдел рукописей.

В начале XXI в. стали постепенно возвращаться в научный оборот и другие трофейные прусские рукописные фонды. Так, в Российской государственной библиотеке наконец был открыт доступ для исследователей к таким материалам, благодаря чему сведения о них и описания некоторых манускриптов стали появляться в научной литературе.[58]

Начиная с 1990-х гг. в России и Литве постепенно начинается и работа по созданию специальных исследовательских структур, призванных вести изучение истории края. Однако деятельность российских и литовских учёных в указанной сфере принесла разные результаты (см. ниже).

Современные проблемы, связанные с подготовкой изданий[править | править код]

Ситуация в Германии, Польше и Литве[править | править код]

Факторы, затрудняющие развитие археографии[править | править код]

Опыт XIX – середины XX вв. показал, что успехам прусской археографии способствовало взаимодействие трёх факторов. Первым из них была большая заинтересованность академических кругов, которые вели свою деятельность на базе учебных заведений (университет, гимназии), учёных обществ и исторических комиссий. Второй заключался в содействии широкой общественности. Это были многочисленные местные краеведы и лица, предоставлявшие документы для публикации (представители отдельных дворянских семейств, духовенство различных приходов и т.п.). Наконец, третий фактор состоял в поддержке издательских проектов на провинциальном и местном уровне. Такая поддержка предполагала обеспечение доступа к государственным и муниципальным архивам, прямое финансирование ряда изданий. Играло свою роль и введение курсов местной истории и географии в гимназические программы.

После второй мировой войны ситуация сильно изменилась. Значительная часть ценных источников утрачена. Уцелевшие архивы, правда, доступны для исследователей, но количество специалистов, занятых восточнопрусской тематикой, ощутимо снизилось. Прекратил работу Кёнигсбергский университет. Среди немцев, оставивших родные края, с годами по естественным причинам уменьшается и количество людей, чьи биографии были связаны с краем и которые заинтересованы в продолжении исследований и публикаций. Иначе обстоит дело на нынешних польских и отчасти литовских территориях, где жители ощущают себя связанными с этими землями, а местные учёные продолжают историко-краеведческие изыскания. Но в польской и литовской науке также ощущается нехватка специалистов, способных осуществлять крупные издательские проекты. К тому же литовская сторона подключилась к археографическим работам фактически лишь начиная с 1990-х гг. и ещё не успела накопить достаточного опыта в публикации материалов по истории региона. Издание прусских исторических источников требует больших усилий, а часто и согласованных действий различных публикаторов. Кроме того, во всех трёх странах чувствуется и недостаток финансовых средств, необходимых для подготовки новых изданий.[59]

Таким образом, несмотря на успехи, сделанные археографией в послевоенное время, она встречает немало трудностей в решении своих задач.

Бернхарт Йениг, один из ведущих современных специалистов по прусской истории, дипломатике и археографии. В 1995—2010 гг. — председатель Комиссии по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель, с 2015 г. — председатель геральдического общества «Герольд». Неоднократно выступал со статьями в российской печати.

В результате ожидание новых публикаций нередко затягивается на десятилетия. В особенности это касается многотомных корпусных изданий. Так, ещё в 1994 г. на конференции в Польше Б. Йениг сообщал о том, что имеются конкретные планы продолжить выпуск ключевого сборника документов «Preußisches Urkundenbuch» по 1382 г. включительно, то есть до конца правления орденского магистра Винриха фон Книпроде. Согласно данным, приведённым в том же докладе, предполагалось также продолжить издание сборника источников по истории Самбийского католического епископства. В своё время К. П. Вёльки и Г. Мендталь издали только три выпуска с актами за 1243—1385 гг. Но в 1385 г. история епископства не закончилась: как известно, до 1523 г. оно продолжало существовать как католическое, а до 1577 — как протестантское (после чего было объединено с еп. Помезанским). Таким образом, значительная часть его истории не получила отражения в археографии. За продолжение проекта взялся Ганс Шмаух (Hans Schmauch, 1887—1966), но из-за смерти последнего работа остановилась. Впоследствии эстафету приняла Бригитта Пошман (Brigitte Poschmann), сотрудница Государственного архива в Бюккебурге (Нижняя Саксония). Планировалось, что она доведёт издание до 1417 г., когда епископская кафедра оказалась вакантной.[60] Однако пока все эти планы ещё не реализованы. Сборник «Preußisches Urkundenbuch» так и остановился на 1371 г. (с 2000 г. новые тома с документами не выпускались, вышел только указатель к шестому тому, изданный в 2021 г.), а Б. Пошман скончалась в 2008 г., не успев издать ни одного нового выпуска по Самбийскому епископству. Последнее обстоятельство тем досаднее, что очень основательную работу по выявлению самбийских епископских грамот XIII–XVI вв. и изучению их палеографических и дипломатических особенностей ещё в 1920-х гг. провёл Э. Вейзе.[61] В корпусной археографии имеются и другие заметные пробелы. Так, до сих пор не завершён выпуск важного для истории некоторых прусских городов многотомного издания по истории Ганзы, остановившийся в 1939 г. (см. ниже).

Проблема с продолжением начатых серий во многом обусловлена ещё и тем, что планируемые к публикации документы более поздних десятилетий, во-первых, гораздо многочисленнее, а во-вторых, рассеяны по большому количеству архивохранилищ. Например, в выпуске «Preußisches Urkundenbuch» за 1362–1366 гг. документы из Тайного государственного архива прусского культурного наследия составили только 36%, а остальные были извлечены из других собраний.[62]

Трудности встречает и реализация более ограниченных по задачам археографических проектов. Например, до сих пор не завершена публикация международных договоров Прусского герцогства (единственный том вышел в 1971 г.). Много лет ведётся подготовка критического издания прусских земских регламентов (Landesordnungen) XVI—XVIII вв., часть которых по сей день остаётся в рукописях. Пока дело ограничивается исследованиями указанных памятников,[63] но их тексты ещё не увидели света.

Международное сотрудничество и новые инициативы в подготовке источниковых публикаций[править | править код]

Несмотря на имеющиеся трудности, учёные разных стран продолжают работу. Для успешной подготовки изданий необходимы выявление новых источников и совершенствование эдиционной техники. Указанные проблемы неоднократно обсуждались в литературе. В наше время важное место в этой дискуссии занимают идеи и инициативы, выдвинутые в рамках международного сотрудничества. В конце минувшего столетия немецкие и польские учёные создали также Германо-польский круглый стол по изданию источников (Deutsch-Polnischer Gesprächskreis für Quellenedition, Niemiecko-polska grupa dyskusyjna do spraw edycji źródeł). Одно из центральных мест в его работе занимает публикация материалов по истории Восточной и Западной Пруссии.[64] Проблемы их издания регулярно обсуждаются на его коллоквиумах. Прочитанные на них доклады позволяют судить о реализации эдиционных проектов и служат ориентиром для дальнейших археографических работ.

Как уже сказано, с 1990-х гг. к археографической работе подключилась также литовская сторона. Важным условием её достигнутых и будущих успехов является поддержка зарубежных коллег, в первую очередь из Польши и ФРГ.

Одной из мер, способных ускорить введение письменных источников в полноценный оборот и одновременно обеспечить своевременную научную критику, стало также размещение прусских документов в Интернет. Этот проект, получивший название «Virtuelles Preußisches Urkundenbuch», осуществляется Гамбургским университетом под руководством уже упомянутого Ю. Зарновского.[65] Размещённые там материалы (в основном в форме регестов) охватывают как уже изданные прежде источники, так и те, что подлежат изданию в будущем. Собрание постепенно пополняется благодаря совместным усилиям специалистов: так, Дитер Хекман на общественных началах транскрибировал для этого около 450 грамот. В созданную базу данных включены средневековые документы (1140—1525) и даже некоторые материалы раннего Нового времени (1526—1616). Таким образом, её хронологические рамки существенно шире, чем в книжном издании «Preußisches Urkundenbuch». Этот опыт может быть с успехом использован и для подготовки других археографических публикаций.

Большое количество восточнопрусских документов в сканированном виде разместил на своём сайте Государственный архив в Ольштыне. Это даёт возможность изучать материалы и готовить к их возможному научному изданию специалистам из любой страны мира.

Ситуация в России[править | править код]

Факторы, затрудняющие развитие археографии[править | править код]

В отличие от Германии, Польши и Литвы, где успешно осуществляются эдиционные проекты по прусской тематике, российская археография пока не имеет больших достижений в указанной сфере. Не случайно в обзоре отечественной литературы по досоветской истории области, учитывающем труды после 2002 г., признавалось: «Оставляет желать лучшего источниковая составляющая региональной историографии истории Восточной Пруссии, в ней преобладают вторичные описательные работы, основанные на введённых ранее в научный оборот материалах».[66]

Несмотря на то, что на территории Калининградской области сохранились лишь незначительные остатки досоветского документального наследия, часть из них могла бы быть введена в полноценный научный оборот. Это послужило бы накоплению опыта и стало бы шагом к развёртыванию дальнейших археографических работ, изданию материалов из других российских и зарубежных хранилищ. Однако пока существуют лишь единичные российские публикации архивных источников по восточнопрусской истории, да и те выходят в свет крайне редко.

Это положение обусловлено в первую очередь тем, что в России почти отсутствуют или слабо выражены те факторы успеха, которые указаны выше (наличие достаточного количества специалистов, институциональной среды, широкая поддержка со стороны общественности, государственных и муниципальных властей). Как известно, в дореволюционной России такие факторы действовали. Несмотря на недостаточное финансирование, в стране работало довольно много историков, занятых изданием архивных материалов, действовали исторические общества при университетах, набирало силу краеведческое движение. В большинстве губерний функционировали губернские учёные архивные комиссии – пусть и созданные по инициативе правительства, но внесшие немалый вклад в публикацию источников. В результате к 1917 г. страна подошла с солидным археографическим «багажом». Однако в 1918–1919 гг. губернские архивные комиссии были распущены. В 1920-х гг. прекратило действовать и большинство исторических обществ. Затем последовало печально знаменитое «академическое дело», жертвами которого стали многие учёные старой школы, занимавшиеся изданием источников. В 1930-х гг. прекратила работу Историко-археографическая комиссия при Академии наук СССР. Краеведческое движение, пережившее в 1920-е гг. недолгий расцвет (научное руководство им вела Академия наук), в следующем десятилетии подверглось жестокому разгрому, от которого, по сути дела, не оправилось и десятилетия спустя.[67]

Постоянное ужесточение идеологической цензуры привело к сильному ограничению дозволенных для исследования тем. В результате, даже несмотря на некоторое смягчение условий для общественных наук начиная с середины 1950-х гг. и воссоздание Археографической комиссии Академии наук (1956), собственно эдиционные работы в стране резко сократились. Их объём так и не вернулся к дореволюционному уровню, не было завершено и большинство издательских серий, выпуск которых оборвался после революции. Полноценные же корпусные издания по отдельным территориям не выпускались, поскольку в этом легко было усмотреть проявления национализма, сепаратизма или чего-либо подобного.[68] Крайне редко выходили и сборники документов по истории отдельных городов, да и в них количество собственно архивных источников было невелико, причём преобладали документы советского времени.

Ситуация в Калининградской области была особенно неблагоприятна, поскольку отношение исторической науки к её досоветской истории почти всецело зависело от идеологических постулатов того времени. Установка на замалчивание подавляющего большинства её событий не предполагала и публикации соответствующих источников. Правда, в 1961 г. Министерство просвещения РСФСР издало приказ «Об усилении краеведческой работы в школах и издании краеведческих пособий для школ», а с 1966/67 учебного года краеведение было включено в школьные программы по истории в IV и VII–X классах. С 1971 г. курс исторического краеведения вводится на исторических факультетах педагогических институтов.[69] Однако всё это почти не оказало влияния на ситуацию в науке.[70]

Роль государственных организаций с конца 1980-х гг.[править | править код]

Перемены в общественной жизни страны на рубеже 1980-х и 1990-х гг. породили надежду и на пересмотр былой политики в указанной сфере. В обстановке гласности оживляется интерес учёных и общественности к прошлому края. Как уже указывалось, постепенно открывается доступ к архивным материалам. Было очевидно, что для серьёзных перемен в изучении местной истории необходимо создать собственный исследовательский центр – наподобие тех, что уже существовали к тому времени в Германии и Польше.[71] Именно по такому пути вскоре пошла Литва, создав подобный центр в Клайпеде (см. ниже).

Советской науке такая практика тоже была знакома. Ещё в 1920-е гг. на волне краеведческого движения в некоторых областях страны учреждались научно-исследовательские институты, которые занимались изучением истории, географии и хозяйства своих регионов. Большинство из них было ликвидировано ещё до войны, однако некоторые продолжали функционировать. Вероятно, последним из них был Смоленский краеведческий научно-исследовательский институт (созданный в 1929 г. и просуществовавший до 1962 г.), который внёс заметный вклад в изучение края.[72]

Так или иначе, этим опытом – и отечественным, и зарубежным – можно было воспользоваться. И действительно, в 1990 г. к недавно избранному президенту России Б.Н. Ельцину обратились представители научных кругов с предложением организовать в Калининграде «Балтийский институт». Его сотрудниками должны были стать семеро учёных из Москвы, Ленинграда и Калининграда, которые к этому времени занимались различными сферами жизни края (природой, археологией, историей, языком). Президент не поддержал этой инициативы, ссылаясь на отсутствие средств и существование в Калининграде университета. Он считал нерациональным содержать наряду с ним ещё и институт. В итоге в 1992 г. на историческом факультете Калининградского университета была создана кафедра истории Балтийского региона. Она успела подготовить ряд научных трудов о прошлом края и начать обучение студентов по данной специализации.[73] Однако через 9 лет после создания кафедры констатировалось, что в этот период поддержка исследовательских и издательских проектов кафедры со стороны городских и областных властей носила весьма ограниченный характер, многое из задуманного (в том числе и по досоветскому периоду) осуществить не удалось.[74] Ещё пять лет спустя отмечалось, что документальные публикации, выпущенные с участием кафедры и областных архивных учреждений, в основном ограничиваются материалами советского времени (с преимущественным вниманием к первому десятилетию существования области).[75] А в 2006 г. упомянутую кафедру объединили с кафедрой специальных исторических дисциплин в кафедру специальных исторических дисциплин и региональной истории. Наконец, в 2012 г. все кафедры факультета объединили в кафедру истории, а позже вообще ликвидировали деление на кафедры. Это поставило под вопрос полноценную подготовку не только специалистов по местной истории, но и вообще выпускников со знанием немецкого и латинского языков, специализирующихся в области медиевистики и истории Нового времени. А без этого невозможно и серьёзное освоение местными силами досоветских фондов архива.

Таким образом, в настоящее время область формально не имеет ни научного, ни учебного центра, который занимался бы систематическим изучением многовековой истории края с учётом специфики последней.

Несмотря на это, в области всё же функционирует важное учреждение, которому принадлежит сегодня ведущая роль в подготовке источниковых публикаций. Это Государственный архив Калининградской области. Он уже в советские годы начал издание документов из своих фондов по истории региона.[76] В наши дни он осуществляет пополнение своего собрания путём заказа копий с документов из российских архивов, освещающих историю края до и после 1945 г. Они образовали так называемый фонд пользования. К середине 2010-х гг. в нём были сосредоточены копии документов за период с 1453 по 2011 г., а содержащиеся в них сведения охватывали период с 1255 по 2011 г. Предполагается, что имеющиеся в фонде пользования копии документов отчасти восполнят информационные пробелы по истории Восточной Пруссии и Калининградской области, а также дадут возможность исследователям работать с этими материалами, не выезжая за пределы региона.[77]

С 1998 г. архив выпускает сборник «Калининградские архивы. Материалы и исследования», который стал первым регулярным публикаторским и одновременно историко-краеведческим изданием. В обзоре источниковых публикаций, размещённых на страницах сборника, с сожалением констатировалось, что оригинальные документы по досоветскому периоду, написанные не на русском языке, в нём ни разу не печатались. Время от времени в нём появлялись лишь немногочисленные русские источники (см. ниже), прочие же материалы такого рода представляли собою переводы (с немецкого) уже изданных ранее документов. Высказывалось и пожелание осуществить обширную публикацию источников из досоветского прошлого края, расширив тем самым источниковую базу школьного курса по истории Западной России.[78] Возможно, что по мере подготовки научных кадров в упомянутом сборнике станут публиковаться и архивные источники на других языках с русским переводом и необходимыми комментариями.

В области имеются ещё два культурных учреждения, в сферу деятельности которых также входит обращение к прошлому региона – Калининградский областной историко-художественный музей и Калининградский областной музей изобразительных искусств. Ими был подготовлен ряд изданий, связанных как с их собственными коллекциями, так и с более общими вопросами областной истории.[79] Однако они также пока не издавали источниковых публикаций по истории края до 1945 года, которые включали бы архивные документы.

Что же касается Археографической комиссии Академии наук и её региональных отделений, то, как свидетельствуют данные об их публикациях,[80] эти структуры не обращались к упомянутой тематике, и никаких данных об их подобных планах на будущее не имеется.

Роль краеведческого движения[править | править код]

Развитию археографических работ могла бы способствовать общественная поддержка на местах. Российское краеведческое движение, возрождённое на рубеже 1980-х и 1990-х гг., ставило перед собою поначалу целый ряд многообещающих задач. Однако весьма скоро оно столкнулось с большими экономическими трудностями. Советский (после 1991 г. – Российский) фонд культуры, учреждённый в 1986 г., поначалу оказывал широкую поддержку этому движению. Однако со сменою руководства (1993) фонд прекратил указанную помощь. Ситуация усугубляется несовершенством законодательства об общественных объединениях, которое препятствует эффективной работе таких организаций и получению ими поддержки со стороны. Трудности, испытываемые краеведческим движением, в значительной мере обусловлены также организационной и финансовой слабостью органов местного самоуправления. Из-за этих проблем многие появившиеся на местах организации распались.[81]

Несмотря на заметные успехи, достигнутые с начала 1990-х гг., краеведческое движение до сих пор не преодолело последствия, которые имел разгром краеведения в 1930-х гг. Это касается и размаха, и тематики работ; не восстановлено и былое систематическое научное руководство такими работами со стороны Академии наук. Разрыв с этими традициями серьёзно сказывается на качестве публикаций. Для большинства книг и брошюр краеведческого характера (помимо уже отмеченного слабого освоения архивных материалов) характерны нулевой уровень копцептуальности, игнорирование достижений «большой» науки, отсутствие связей со смежными дисциплинами и должного интереса к современным методам исследования.[82] В этом же ряду стоит обычно крайне ограниченное использование иностранных источников и литературы, что закрывает дорогу к сравнительно-историческим исследованиям.

Недооценка этих факторов видна и в программных документах краеведческого движения. Так, Комплексная долговременная программа Союза краеведов России «Краеведение»,[83] несмотря на многообразие предусмотренных в ней направлений, не предусматривает ни научного издания письменных источников по локальной истории, ни создания обстоятельных трудов о прошлом отдельных населённых пунктов.

Отчасти проблемы, испытываемые краеведческим движением России, характерны и для Калининградской области. В регионе существует ряд краеведческих организаций, занятых, помимо прочего, проблемами исторического краеведения. В 1990 г. был создан Калининградский клуб краеведов, позднее возникли аналогичные организации в других городах области (Черняховске, Балтийске, Правдинске).[84] На первых порах местным краеведам оказывал определённую помощь и Калининградский филиал Советского (Российского) фонда культуры.[85] Местными краеведами выпускаются некоторые печатные издания – «Балтийский альманах», «Берега Анграпы», «Надровия»[86] и другие. Периодически проходят краеведческие конференции, издаются книги и сборники статей по истории различных населённых мест области. На их страницах появляются интересные материалы о прошлом края, оригинальные и переводные. Но среди тех, что касаются досоветского периода, пока нет источниковых публикаций, подготовленных по архивным документам. Причина, очевидно, состоит в уже упомянутой нехватке специалистов.

Перспективы[править | править код]

В настоящее время в России отсутствуют специализированные научные центры, которые проводили бы комплексные историко-краеведческие исследования региона. Нет и программ, ориентированных на публикацию неизданных прусских материалов (например, в рамках упомянутой Археографической комиссии). В этих условиях введение источников в оборот остаётся занятием отдельных немногочисленных учёных, работающих преимущественно в Москве и Петербурге. Там же хранятся и основные документальные коллекции, связанные с историей Пруссии. При этом потенциальных исследователей и публикаторов в России отделяет от рукописных материалов двойной «барьер». Подавляющая часть текстов написана на немецком, а также на латинском языках, знание которых в стране распространено недостаточно. Кроме того, большинство немецких дореволюционных документов написано готическим курсивом (а многие старые печатные издания набраны фрактурой), что также затрудняет ознакомление с ними.

Несмотря на отмеченные проблемы, после 1990 г. российская археография Восточной Пруссии сделала некоторые шаги вперёд. Как показал опыт таких публикаций, наиболее заметные успехи были достигнуты в двух областях. Первая из них – освоение русских архивных материалов, связанных с историей прусско-российских отношений. Вторая – введение в оборот источников из заграничных собраний, которое происходило в рамках международного сотрудничества с участием российских исследователей.

Этот опыт может быть использован и в дальнейшем. Один из реальных путей, позволяющих преодолеть отставание археографических работ в России, связан с сосредоточением усилий на отдельных «участках» исследований. Это, например, подготовка работ с документальными приложениями по истории небольших населённых пунктов Калининградской области, по которым сохранились источники, но которые не удостоились пока монографических исследований. При их написании может быть использован существующий опыт немецких и польских авторов; не исключено и привлечение к их созданию зарубежных учёных. Впоследствии такие работы могли бы стать образцом для более крупных публикаций. В более отдалённой перспективе постепенное накопление опыта дало бы возможность российским учёным включиться в процесс издания источников на равных с иностранными коллегами.

Археография края в целом[править | править код]

Поскольку между Западной и Восточной Пруссией всегда существовали оживлённые связи, то многие письменные источники, освещающие прусскую историю, касаются обеих частей бывшей Пруссии. Соответственно и многие издания, которые будут рассмотрены в настоящем разделе, зачастую имеют общепрусский характер, охватывая как Восточную, так и Западную Пруссию (а для периода Нового времени – отчасти и Бранденбургско-Прусское государство в целом). Ниже представлены публикации наиболее важных категорий источников, однако не ставится задача продемонстрировать весь репертуар последних. При этом необходимо учитывать, что их классификация, приводимая далее, условна, поскольку многие письменные памятники по своему характеру и содержанию не могут быть отнесены исключительно к какой-то одной группе. Обзор не претендует на исчерпывающую полноту. За его рамками остаются, в частности, созданные в Пруссии тексты религиозного и беллетристического содержания, которые также довольно широко представлены в местной рукописной традиции.

Основные категории археографических изданий[править | править код]

Наиболее заметное место в прусской археографии принадлежит многотомным изданиям летописей, актов и писем. Помимо них, было выпущено немало иных источников разного характера и объёма. Среди сборников встречались разные типы изданий: пофондовые, тематические, публикации документов одной разновидности (например, международные договоры Тевтонского ордена, протоколы заседаний прусских правительств) или одного лица (например, письма прусских герцогов). Но в целом преобладали тематические сборники по разным вопросам.

Хроники и другие нарративные источники[править | править код]

Издание «Scriptores rerum Prussicarum», титульный лист первого тома (1861). Том включает в себя ранние прусские летописи, в том числе «Хронику земли Прусской» Петра из Дусбурга.

Летописные источники общепрусского значения были опубликованы преимущественно в известном собрании «Scriptores rerum Prussicarum». Первые пять его томов (1861—1874) подготовили М. Тёппен, Т. Хирш, Э. Штрельке, а последний, шестой том — У. Арнольд и В. Хубач (1968).[87] Уже в наши дни было осуществлено научное издание хроники гохмейстерского капеллана Андреаса Зантберга (первая половина XV в.).[88]

В епископстве Вармийском (см. ниже) сложилась собственная летописная традиция. Местные хроники XIV–XVII вв. были изданы К.П. Вёльки и И.М. Зааге.[89]

Некоторые хроники, начиная с XVI в., удостоились отдельных изданий. Это прежде всего написанная в период между 1517 и 1521 гг. «Прусская хроника» Симона Грунау; издание осуществили М. Перльбах, Р. Филиппи и П. Вагнер.[90] Такое же название имело сочинение Лукаса Давида (Lukas David, 1503—1583), начатое в 1573 г. Его подготовил к публикации и издал Э. Хенниг.[91]

Христиан Крольман издал автобиографию военачальника и государственного деятеля XVI—XVII вв. графа Фабиана фон Дона, включив в книгу также документы 1589—1612 гг., касавшиеся прав бранденбургского курфюрста на прусский герцогский престол.[92]

После 1990 г. в России были изданы на русском языке тексты четырёх прусских хроник. Первая из них – уже упомянутая «Хроника земли Прусской» Петра из Дусбурга, переведённая и подготовленная к изданию В. И. Матузовой.[93] Эта книга имеет большую значимость для научных и учебных целей, она была высоко оценена в профессиональной среде, хотя рецензентами высказывались и критические замечания.[94] Но, как указывает сама исследовательница, публикация основана на имеющихся печатных изданиях; неизвестных прежде списков, которые дополняли бы историю текста и давали бы новые чтения, к моменту подготовки книги не было выявлено.[95] Другой прусский летописный памятник – «Новая прусская хроника» Виганда из Марбурга (кон. XIV в.).[96] К сожалению, это издание не только не ввело в оборот каких-либо новых архивных материалов, но и оказалось издано на крайне низком уровне и было оценено как непригодное для научных целей.[97]

Совершенно иной характер носит русское издание источника середины XV в., подготовленное томским медиевистом А. С. Котовым. Это Первое продолжение Старшей хроники великих магистров. Памятник переведён на русский язык и подробно прокомментирован.[98] Неизданных списков книга в оборот не вводит, однако её можно признать вкладом в критику текста. В ней с позиций современной науки проанализирована рукописная традиция источника и, что особенно важно, для комментариев использованы многочисленные неопубликованные документы из Тайного государственного архива прусского культурного наследия.

В Государственной публичной исторической библиотеке (Москва) отечественными специалистами был обнаружен небольшой манускрипт, хранившийся ранее в Государственном архиве в Кёнигсберге. Это стихотворная хроника под названием «Новое стихотворение о недавней войне в Пруссии», повествующая о войне между Тевтонским орденом и Польшей в 1519–1520 гг. и датируемая 1520 г. К сожалению, её публикация не привела к полноценному введению памятника в научный оборот: оригинальный немецкий текст не был издан, увидел свет лишь его русский подстрочник.[99]

Акты и документы общеполитического характера[править | править код]

Собрание документов по прусской истории «Codex diplomaticus Prussicus», изданное И. Фойгтом. Т. I содержит источники за 1217—1285 гг.

Данной категории источников было посвящено несколько многотомных сборников. Это прежде всего подготовленный И. Фойгтом «Codex diplomaticus Prussicus»,[100] который охватывает документы с начала XIII по начало XV вв. Ещё один заметный шаг был сделан Максом Перльбахом, который издал обширный сборник регестов по прусской истории до конца XIII в.[101]

Тем же Перльбахом и другими учёными во второй половине XIX – начале XX вв. были предприняты большие усилия по поиску и выявлению относящихся к Пруссии материалов в германских и зарубежных (Англия, Царство Польское, Италия, Мальта, Швеция и др.) архивах и библиотеках. Эти и другие работы стали необходимой предпосылкою к появлению корпусного издания «нового поколения» – сборника «Preußisches Urkundenbuch», в который вошли документы начиная с 1140 г. Его выпуск, к которому приступили в 1882 г., продолжается уже более столетия и пока не завершён; в уже опубликованных томах содержатся акты по 1371 г.[102]

Поскольку первые века прусской государственности неразрывно связаны с Тевтонским орденом, то большое значение для археографии имел выпуск целого ряда обширных документальных собраний по его истории. Первым таким изданием стал сборник, составленный по берлинским материалам Эрнстом Штрельке. Он охватывает документы по всем регионам (в Азии и Европе), где располагались орденские владения. Два раздела книги посвящены Пруссии и Ливонии. Кроме того, в сборник вошли документы об отношениях ордена с папой и императором. Безвременная кончина помешала историку завершить работу, издание подготовил к печати его коллега Филипп Яффе (1819–1870).[103] Позднее графом Э. Г. фон Петтенеггом был опубликован сборник регестов по истории Тевтонского ордена из Центрального орденского архива в Вене.[104] Они затрагивали и прусский этап его истории. Но аналогичной публикации по собственно прусским материалам пришлось ждать ещё более 60 лет. И только после второй мировой войны вышли в свет регесты из бывшего Кёнигсбергского архива Тевтонского ордена за 1198—1525 гг. Они были подготовлены Э. Иоахимом и В. Хубачем на основе документов, находившихся в вышеупомянутом Государственном архивохранилище в Гёттингене.[105]

Ганс Кёппен, историк и архивист, в 1962–1976 гг. руководитель Государственного архивохранилища в Гёттингене.

В наши дни эта работа была продолжена: Ю. Зарновский и ряд других археографов подготовили дополнительный трёхтомный сборник регестов на основе нескольких орденских фолиантов из Тайного государственного архива прусского культурного наследия.[106] Ещё одно собрание посвящено отчётам, которые направляли прокураторы Тевтонского ордена в Римскую курию. За несколько десятилетий в Гёттингене вышло 4 тома, которые включают материал по 1436 г. включительно. Это ценное издание подготовили, сменяя друг друга, Курт Форстройтер, Ганс Кёппен и Бернхарт Йениг.[107]

Большой интерес науки всегда вызывали личность и эпоха правления последнего орденского магистра в Пруссии и её первого светского герцога Альбрехта Гогенцоллерна. Э. Иоахим издал трёхтомник, в который вошли документы времён пребывания Альбрехта на посту магистра (1510—1525).[108] Важный вклад в изучение его правления в качестве светского суверена внесла современная исследовательница Альмут Буэс, которая подготовила две источниковые публикации. Одна из них посвящена так называемым апологиям Альбрехта Прусского – его посланиям 1526–1534 гг. императору и другим европейским государям, в которых он обосновывал свои действия по проведению в Пруссии Реформации и преобразованию ее в светское герцогство.[109] Другая включает завещания Альбрехта 1560-х гг.[110]

Вышеперечисленные издания являются важными дополнениями к сборнику Preußisches Urkundenbuch, особенно для периода начиная с 1370-х гг., по которому соответствующие тома пока не вышли в свет.

Макс Тёппен, один из наиболее авторитетных историков Пруссии второй половины XIX в., член общества древностей «Пруссия», Исторического общества Вармии, Общества ганзейской истории и Общества истории провинции Пруссия. Издатель важных исторических источников и автор многочисленных исследований по истории края. Сочетал активную научную деятельность с преподавательской, на протяжении 35 лет был директором гимназий в Гогенштейне, Мариенвердере и Эльбинге.

Уже упоминавшийся М. Тёппен в 1878—1886 гг. выпустил пятитомное собрание актов, принимавшихся съездами прусских сословий в XIII — первой четверти XVI в.[111] Ганс Дильман издал целый ряд источников Нового времени, важных для истории края, в частности, акты принесения присяги на верность прусским монархам за 1525—1737 гг.[112]

Для XVII столетия большую значимость имеет монументальная многотомная серия, посвящённая правлению бранденбургского курфюрста Фридриха Вильгельма I (1640–1688). Она распадается на три подсерии. Первая из них, в 14-ти томах, освещает общеполитические вопросы жизни Бранденбургско-Прусского государства. Её подготовили к печати Бернгард Эрдмансдёрффер, Теодор Хирш, его сын Фердинанд Хирш, Рейнгольд Броде и Макс Хейн.[113] Вторая касается отношений короны с сословиями и включает пять томов. Три из них, посвящённых Прусскому герцогству, издали Курт Брейзиг и Мартин Шпан.[114] Наконец, третья подсерия освещает проблемы внешней политики (см. ниже).

Очень большой материал по восточнопрусским территориям содержится в многотомном сборнике «Acta Borussica», включающем документы по истории Пруссии начиная с 1701 г. Его издание было начато известным экономистом Густавом Шмоллером и продолжено другими учёными. Поначалу собрание должно было включать материалы XVIII в. Оно составило в итоге 42 тома, вышедших в 1892—1982 гг., и состояло из двух тематических серий. Первая представляла собою хронологическое собрание документов за 1701—1786 гг. (вышло в 17 томах в 1894—1982 гг.). Вторая серия включала монографии по отдельным вопросам государственного управления (политика в области хлеботорговли, монетное дело, политика в сфере торговли, пошлин и акцизов, шелкоткацкое производство, шерстяная промышленность), которые, впрочем, тоже содержали публикации многочисленных документов. Основная часть этого издания сейчас оцифрована и доступна в Викитеке.

После объединения Германии Берлинско-Бранденбургская академия наук решила продолжить эту традицию и осуществила издание собрания «Acta Borussica» за более поздний период. В него вошли в основном протоколы заседаний прусского правительства за 1817—1938 гг. в виде регестов. Сборник был опубликован в 12 томах в 2001—2004 гг. и также доступен сейчас в Интернет.

Издавались и содержательные сборники документов по отдельным вопросам внутренней жизни Пруссии. Например, Иоганнес Фойгт выпустил исследование об истории «Союза ящериц» («Eidechsenbund»), политического объединения прусского рыцарства. Этот союз стоял в оппозиции к Тевтонскому ордену в конце XIV - начале XV в. В книге имелось документальное приложение.[115] Рудольф Штадельман представил процессы повторного заселения прусских территорий в XVIII в. (после чумы, свирепствовавшей в начале столетия) и правительственные меры, связанные с развитием сельского хозяйства страны. В его трёхтомном исследовании опубликовано также большое количество документов по этому вопросу.[116] Выдающийся немецкий немецкий археолог и филолог-балтист Адальберт Бецценбергер оставил след и на ниве археографии Нового времени, подготовив ряд публикаций, основанных на собраниях провинциального архива и архива графов цу Дона. Одно из них было посвящено аспектам управления Восточной Пруссией в 1786–1820 гг. [117]

Немаловажное значение для восточнопрусской археографии имели и некоторые архивные публикации по истории сопредельных западнопрусских земель. Так, М. Перльбах подготовил сборник документов Помереллии (Восточного Поморья), куда вошли материалы за 1140—1313 гг.[118]

Помимо солидных корпусных изданий, очень многие акты или их подборки увидели свет в составе монографий или на страницах журналов. В этом контексте представляют интерес некоторые публикации, подготовленные на основе российских собраний. Так, в начале XX в. появился обзор прибалтийско-немецкого, а позднее германского историка А. Серафима «Прусские документы в России», написанный по итогам научной командировки автора. В Петербурге ему удалось ознакомиться с собранием Императорской публичной библиотеки, а в Москве – с архивами Министерства иностранных дел и Министерства юстиции, где хранились Литовская и Коронная метрики. Серафимом был выявлен ряд материалов по прусской истории. В приложении к статье он опубликовал 13 латинских и немецких грамот за 1360–1523 гг. из коллекции Публичной библиотеки и из Коронной метрики.[119] Значение этой публикации ещё и в том, что после революции и советско-польской войны 1919–1921 гг. рукописи, ставшие основой публикации, были переданы в Варшаву в силу Рижского мирного договора 1921 г., который предусматривал возвращение культурных ценностей, вывезенных с территории Царства Польского начиная с 1 января 1772 г. Между тем известно, что очень многие из переданных материалов погибли во время гитлеровской оккупации Польши.

Современным примером такого рода могут служить работы А. В. Баранова, медиевиста из Потсдамского университета. Этот историк вновь привлёк внимание к хранящейся в Российской государственной библиотеке обширной коллекции выписок из Государственного архива в Кёнигсберге. Она состоит из 16 папок и включает около 1250 копий различных грамот на примерно 2600 листах. Коллекция попала в Россию ещё в XIX в. и с тех пор оставалась малоизученной.[120] Как выяснилось, часть орденских фолиантов, из которых были сделаны эти выписки, с тех пор была утрачена. Таким образом, эти копии, часть которых была правлена рукою самого Иоганнеса Фойгта, фактически заместили собою оригиналы. Заслугою А. В. Баранова стало описание этого собрания[121] и издание пяти документов из него за 1414–1420 гг.[122] К сожалению, в России был издан только сокращённый русский перевод первой статьи с обзором коллекции,[123] тогда как самые акты увидели свет лишь в Германии (без какого-либо перевода) и малодоступны российскому читателю.

Памятники права[править | править код]

Титульный лист сборника прусских правовых источников XVI—XVIII вв. «Corpus constitutionum Prutenicarum» (1721), составленного Г. Грубе.

Юридическое начало было присуще большинству источников, включённых в корпусные издания прусских документов. Но наряду с ними специальных изданий удостаивались и некоторые источники нормативного характера. Их публикация внесла заметный вклад в прусскую археографию. Правда, для XVII—XVIII вв. не всегда можно чётко разграничить публикации, выпускавшиеся с практической и с чисто научной целью, поскольку к моменту выхода книг и брошюр в свет многие источники ещё оставались действующим правом. Так или иначе, целый ряд изданий даже той эпохи включает тексты значительной давности. Например, обширное собрание различных законов, эдиктов, рескриптов и других подобных материалов Прусского королевства, выпущенное в 1721 г. юристом Г. Грубе, адвокатом при Надворном суде в Кёнигсберге, включает немало источников XVI—XVII вв.[124] Многие из них, несомненно, представляли собою не перепечатку прежних изданий, а были опубликованы с рукописей. Иоганн Людвиг Лесток, специалист XVIII в. по морскому праву, подготовил к печати так называемое «Водное право» (Wasserrecht) — местную переработку фландрско-голландского морского права, возникшую в Кёнигсберге около 1522 г.[125]

Х. К. Леман издал в 1838 г. прусский правовой сборник «Старое кульмское право», составленный на рубеже XIV—XV вв.[126] Более чем полтора столетия спустя польским исследователем З. Рымашевским была издана другая редакция этого памятника, не имевшая столь широкого распространения, но важная в историко-правовом отношении.[127]

Известный юрист Пауль Лабанд опубликовал «Помезанскую правду», запись обычного права помезанских пруссов.[128] Эмиль Штеффенхаген в важном труде «Источники немецкого права в Пруссии XIII—XVI веков» дал не только очерк их развития, но и включил в свою книгу ряд правовых памятников. Среди них были некоторые материалы практики Магдебургского шеффенского суда и городского совета Любека. Они предназначались для средневековых городов Пруссии, пользовавшихся соответственно Кульмским и Любекским правом.[129] Первое представляло собою прусскую разновидность Магдебургского права и действовало в основной части общин. Второе получило распространение лишь в немногих городах, поскольку предполагало большую самостоятельность городских властей по отношению к государству, что не приветствовалось орденскими властями.[130]

Г. Ф. Якобсон издал в 1837—1839 гг. источники католического и протестантского церковного права Пруссии.[131] Католический священник, теолог и историк А. Кольберг издал в выдержках книгу юридических формул XV в., найденную им в собрании библиотеки в г. Упсале. Среди опубликованных отрывков были ценные документы по истории церковной жизни Кёнигсберга.[132] Эмиль Зелинг (Emil Sehling, 1860—1928) подготовил к печати многотомное собрание, в которое вошли уставы евангелических церквей Европы XVI в., среди них были и прусские источники.[133]

Издавались правовые памятники и по более узким темам. Например, Вильгельм Зам в содержательной работе об истории чумы в Восточной Пруссии опубликовал целую серию уставов и распоряжений XVII–XVIII вв. по борьбе с эпидемией, а также ряд иных документов XVI–XVIII столетий.[134] Увидели свет распоряжения XVI–XVII вв., касавшиеся библиотечного дела[135] и т.д.

В. Т. Пашуто, советский историк, член-корреспондент АН СССР (с 1976 г.).

В ряду историко-правовых публикаций следует упомянуть некоторые работы видного советского историка В. Т. Пашуто. Им были подготовлены к печати (в оригинале и русском переводе) два правовых памятника XIII—XIV вв., отражающих историю пруссов. Первый из них — Христбургский мирный договор от 7 февраля 1249 г., заключённый Тевтонским орденом с представителями прусских племён.[136] Второй — уже упоминавшаяся «Помезанская правда», изданная с обстоятельным вводным историческим очерком.[137] Значение обеих публикаций для археографии состоит в том, что при их подготовке В. Т. Пашуто были учтены некоторые рукописные материалы и уделено большое внимание критике источников. Так, при передаче текста «Помезанской правды» Пашуто не следовал механически «сводному тексту» в издании Лабанда, а отнёсся к нему критически, раздельно издав тексты ранней и поздней редакций памятника, с привлечением ещё одного не использованного Лабандом списка.

Уже в нынешнем столетии в России вышло издание, посвящённое Кульмской грамоте – первой привилегии, которую Тевтонский орден даровал прибывающим в Пруссию немецким колонистам. Этот акт лёг в основу местной правовой системы и стал важнейшей частью сословных привилегий. В книге содержатся перевод обеих (1233 и 1251 гг.) редакций памятника с латинского языка и подробный постатейный комментарий с использованием ряда рукописных материалов из Тайного государственного архива прусского культурного наследия. Кроме того, в приложении к работе опубликовано «поучение» магдебургских шеффенов, относящееся, по-видимому, к XVI столетию и посвящённое фламандскому наследственному праву, применявшемуся в Пруссии. Его немецкий текст опубликован по списку середины XVI в. из того же берлинского архива с современным русским переводом. Этот список интересен тем, что в нем приводится формулировка запроса и прямо указана связь документа с истолкованием Кульмской грамоты.[138]

Документы по истории международных отношений Пруссии[править | править код]

Граф Адам-Тит Дзялынский, польский историк, участник польского восстания 1830–1831 гг. и прусский политический деятель. Библиофил, коллекционер рукописей, основатель знаменитой Курницкой библиотеки.

Внешнеполитические аспекты жизни страны представлены в археографии весьма широко, ими занимались учёные из разных стран. Исходя отчасти из научного интереса, а отчасти из практических надобностей, раньше прочих к этому приступили учёные из Речи Посполитой, ближайшего соседа Пруссии. Публикации по этим вопросам появляются уже в эпоху Просвещения. Так, Матей Догель посвятил один из томов своего многотомного собрания международных трактатов отношениям Польши и Литвы с Пруссией.[139] С середины XIX в. публиковались материалы о спорах Польши с Тевтонским орденом, выносившихся на решение папских властей. В это издание вошли источники XIV–XV вв. Оно было начато Титом Дзялынским и продолжено другими учёными.[140]

Позднее многие аспекты проблемы нашли отражение в корпусных изданиях по истории сопредельных с Пруссией территорий – Литвы и ближайших польских земель. Таковы, в частности, сборники источников по истории Мазовии. Работа по их публикации была начата в середине XIX столетия и продолжается до сих пор. К настоящему времени издание доведено до 1380-х гг. Вошедшие в него документы проливают свет и на отношения с Пруссией.[141]

В XX–XXI вв. появились и источниковые публикации, специально посвящённые международной политике и дипломатии Пруссии. В их ряду прежде всего заслуживает упоминания трёхтомное собрание государственных договоров Тевтонского ордена в Пруссии за 1398—1497 гг., подготовленное Эрихом Вейзе.[142] В наши дни это издание получило важное дополнение. Были напечатаны документы, связанные с заключением Брест-Куявского мира между орденом, Польшей и Литвою (1435).[143] Книгу подготовил международный коллектив из Польши, Литвы и России (с российской стороны в проекте участвовал московский историк С. В. Полехов). В то время как польско-литовский экземпляр этого договора не раз издавался, орденский экземпляр лишь теперь удостоился полной публикации. В этой книге воспроизведены и проанализированы не только тексты, но и многочисленные печати, привешенные к документам (на польско-литовском экземпляре их сохранилось 188, а на прусском – 162). Многие из этих сфрагистических памятников прежде не были известны науке. Всё это делает данное издание важным шагом вперёд в изучении международных отношений орденской Пруссии.

Уже упомянутый С. В. Полехов (частью самостоятельно, частью совместно с коллегами из России и Польши) издал и некоторые другие документы 1430-х гг. из Тайного государственного архива прусского культурного наследия, проливающие свет на вопросы международной политики и дипломатии ордена.[144] В настоящее время этот исследователь готовит к изданию обширный свод документов «Дипломатический кодекс Свидригайла», значительная часть которого будет основана на материалах из Тайного государственного архива прусского культурного наследия и связана с литовско-прусскими отношениями.[145]

Хронологическим продолжением этих изданий является сборник договоров Прусского герцогства, подготовленный супругами Долецель. Первая часть сборника посвящена договорам с Литвою и Польшей в 1525–1657/58 гг.[146] Как уже сказано, эта часть пока, к сожалению, остаётся единственной. Несмотря на это, многие важные источники внешнеполитического характера вошли в другие публикации. Прежде всего следует упомянуть отчёты и письма, которые направлял Альбрехту Прусскому его советник и дипломат Асфер фон Брандт (род. в начале XVI в., ум. до 1563 г.). Их публикация растянулась почти на полвека. Её начинал Адальберт Бецценбергер, а последний выпуск, подготовленный Э. Шпренгелем и В. Хубачем, вышел уже после второй мировой войны.[147] Для XVII столетия значима вышеуказанная многотомная серия, включившая источники эпохи Фридриха Вильгельма I. Такого рода материалы заняли в ней пять томов, охватив отношения Пруссии с Францией, Нидерландами, Австрией и Швецией. Их подготовили к изданию Б. Э. Симсон, Г. Петер, А. Ф. Пржибрам, Ф. Фелинг и М. Хейн.[148]

Крупным успехом послевоенной археографии можно признать многотомное издание, предпринятое Тайным государственным архивом прусского культурного наследия, которое включает документы об отношениях прусских герцогов XVI—XVII вв. (в первую очередь Альбрехта Прусского) с другими регионами и странами. Наибольший вклад в это дело внёс Стефан Хартман. Он издал в общей сложности 10 томов, охвативших два региона: Ливонию[149] и епископство Вармийское.[150] Урсула Беннингховен подготовила публикации об отношениях прусских герцогов с епископством Кульмским[151] и с городами, бюргерством и дворянством Западной (Королевской) Пруссии.[152] В этой же серии были представлены и более отдалённые страны: Дитер Хекман издал том, посвящённый отношениям Пруссии с Западной и Южной Европой,[153] а Христиан Гальбек выпустил сборник об аналогичных контактах с Венгрией, Чехией и Силезией.[154]

Графиня Каролина Лянцкоронская, историк искусства, активная участница польского Сопротивления. Была одним из учредителей и директором Польского исторического института в Риме, опубликовала многие документы из бывшего кёнигсбергского архива.

Ещё более впечатляющий эдиционный проект был осуществлён уже упоминавшимся Польским историческим институтом в Риме. На протяжёнии многих лет он выпускал известную серию документальных публикаций «Elementa ad fontium editiones», задачей которой было ввести в оборот источники по истории Польши из архивов европейских стран (Ватикана, Италии, Испании, Великобритании, Германии и Дании). В 1973—1991 гг. сотрудники института Каролина Лянцкоронская и Люциан Олех издали в рамках этой серии 40 томов материалов из Тайного государственного архива прусского культурного наследия. Это были в основном источники по истории польско-прусских отношений. Хронологические рамки издания — 1525—1568 гг., то есть период правления Альбрехта Прусского.[155] Естественно, что публикаторов интересовала при этом прежде всего история Польши, но среди опубликованных бумаг не могли не отразиться и многообразные аспекты жизни Пруссии.

А. И. Тургенев. Портрет работы М. И. Теребенёва относится к 1830-м гг., когда Тургенев занимался изучением источников в зарубежных архивах и библиотеках.

Ещё в XIX в. к источникам по истории международных отношений Пруссии стали проявлять интерес русские учёные. Они ввели в оборот целый ряд документов XIII–XVI вв., отражающих политику орденской Пруссии, её отношения со Святым престолом и соседями (прежде всего Польшей и Литвою, а также русскими землями). Начало этому положил известный историк А. И. Тургенев, обследовавший зарубежные европейские собрания (в частности, ватиканские)[156] и издавший найденные материалы в двух томах.[157] Позднее Археографическая комиссия, учреждённая в 1834 г., выпустила дополнение к этому сборнику, в которое вошёл большой раздел грамот из Кёнигсбергского тайного архива о прусских и ливонских делах.[158] Источниковые публикации продолжались в России и позднее. Г. Ф. Карпов извлёк из архива русского Министерства иностранных дел и опубликовал посольскую книгу за начало XVI в., запечатлевшую контакты московского правительства с последним орденским магистром Альбрехтом Бранденбургским (впоследствии светским князем).[159] Целый ряд договоров России с Пруссией XVII—XIX вв. вошёл в многотомное издание, подготовленное к печати известным русским юристом Ф. Ф. Мартенсом.[160]

Современная российская наука тоже имеет некоторые достижения в указанной области. Интересную публикацию из берлинского архива подготовил петербургский историк А. Н. Лобин, издавший три послания Василия III великому магистру Альбрехту.[161] Во вступительной статье он указывал также, что намерен в будущем опубликовать и другие русские грамоты за 1516–1521 гг. из собрания исторического Кёнигсбергского секретного архива.[162] Впоследствии из-под его пера вышел ряд статей с использованием берлинских архивных материалов,[163] однако собственно публикации источников пока не появились.

Заметным явлением современной археографии стали работы московского историка П. И. Прудовского. Обратившись к русско-прусским дипломатическим отношениям в XVII в.,[164] он ввёл в оборот также ряд неизданных источников по этому вопросу. Наиболее крупным начинанием такого рода стала подготовка комментированной публикации документов из Российского государственного архива древних актов (РГАДА). В первый её том вошли посольская книга за 1649–1671 гг. и дополнения в виде материалов из столбцов фонда 74 «Сношения России с Пруссией» (РГАДА) и иных архивных комплексов.[165] С одной стороны, этот проект является составной частью работы по изданию русских посольских книг, возобновлённой российскими археографами в конце 1970-х гг.[166] С другой стороны, упомянутая публикация в известной мере продолжает дело, начатое Карповым и Мартенсом. Вскоре в научной печати появился подробный разбор этого издания. В нём был высказан ряд серьёзных замечаний как редакционного, так и концептуального характера. Несмотря на это, рецензент отмечает важное значение указанной книги и выражает надежду, что продолжение серии будет подготовлено более тщательно.[167] Тем же П. И. Прудовским было издано донесение бранденбургского комиссара Генриха Райффа о посольстве в Россию в 1649–1650 гг.[168] Документ был извлечён археографом из Тайного государственного архива прусского культурного наследия в Берлине и опубликован на немецком языке и в современном переводе на русский. Это также крайне редкий пример обращения современных российских учёных к богатейшим фондам упомянутого архива. Ещё один источник из того же собрания был введён в оборот Д. А. Бессудновым. Им была издана речь Альбрехта Бранденбургского на коронации Сигизмунда II Августа (1530). Она была посвящена Рижскому архиепископству и роли в нём маркграфа Вильгельма (брата Альбрехта), который в 1529 г. стал рижским коадъютором (позднее, в 1539–1561 гг., он был последним католическим архиепископом Рижским). В упомянутую публикацию вошёл лишь русский перевод, выполненный историком с рукописи.[169]

В археографии получили отражение также отношения Пруссии с мусульманскими правителями. Так, немецкий востоковед Гельмут Шеель опубликовал послания турецких султанов к прусским королям, связанные с подготовкой соглашения о капитуляции. В приложении к работе были помещены оригиналы документов в факсимильном воспроизведении.[170] Прусские государи поддерживали контакт и с Крымским ханством. Известно, например, что в XVII–XVIII вв. к бранденбургско-прусскому двору было отправлено не менее 9 посольств крымского хана, часть которых проезжала и через Кёнигсберг.[171] Современный германский исследователь М. Хотопп-Рике ввёл в оборот некоторые источники на эту тему из Тайного государственного архива прусского культурного наследия (в виде факсимиле).[172] Уже упоминавшийся Г. Шеель издал послание крымского хана Шахин Герая принцу Генриху, брату Фридриха Великого.[173]

В совокупности названные публикации представляют широкую панораму прусской внешней политики как в средние века, так и в Новое время.

Источники по военной истории[править | править код]

История войн и военного дела получила широкое отражение в источниках. Они хранятся в различных архивах, в частности, в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия.[174] Им нашлось место и в многочисленных документальных публикациях. Так, Ульрих Мюллер в своём исследовании об истории института вооружённой охраны в орденской Пруссии поместил обширную подборку документов по этому вопросу.[175] Д. Хекман издал список прусских замков, составленный в конце XVI в.[176] Во второй части исследования Х. Крольмана, посвящённой развитию прусского военного дела при курфюрсте Иоганне Сигизмунде, был напечатан целый ряд документов начала XVII в.[177]

Одна из страниц военной истории и одновременно истории населения в середине XVII века была представлена в большой публикации литовских учёных. Как известно, в ходе русско-польской войны 1654–1667 гг. войска Алексея Михайловича заняли большую часть Великого княжества Литовского. Часть местных жителей бежала при этом в соседнее Прусское герцогство. К документам, связанным с этими событиями, ещё более ста лет назад впервые привлёк внимание П. Карге.[178] Литовские историки наконец издали эти бумаги, извлечённые ими из Тайного государственного архива прусского культурного наследия. Это прежде всего списки беженцев, составленные на прусской территории. В них перечислены представители различных сословий, но преобладают мещане из Вильны, Ковно и ряда иных городов (Гродно, Мира, Полоцка, Слуцка). Некоторые из этих людей и прежде имели связи с Пруссией, будучи её уроженцами или выпускниками Кёнигсбергского университета. Помимо списков, в издании имеются документы комиссии по приёму беженцев, образованной в 1656 г. прусскими властями, листы со стандартными текстами присяги на верность герцогу (на немецком, латинском и польском языках). На них поставили свои подписи около 950 человек. Самостоятельный интерес представляют многочисленные печати, приложенные беженцами к этим листам (всего 264 печати, в том числе 151 – виленских и 45 – ковенских жителей). В издании приведены также факсимиле некоторых документов. Книга вышла в многотомной археографической серии, посвящённой источникам по истории московской оккупации княжества, и имеет приложение в виде компакт-диска.[179]

Д. Ф. Масловский (фото из Военной энциклопедии, т. 15. СПб., 1914).

В контексте собственно восточнопрусской тематики особую значимость имеют материалы, которые рисуют роль войск (например, расквартированных в городах гарнизонов) в жизни края, а также положение населения в Пруссии во время военных действий и его отношения с воюющими армиями. Такой подход получил отражение, в частности, в подборках документов, вошедших в книги о Семилетней войне. Ксавье фон Хазенкамп в своём известном труде «Восточная Пруссия под двуглавым орлом» поместил обширное документальное приложение, проливающее свет на ситуацию в провинции и политику в ней русских властей во время этого конфликта.[180] Сходным был и принцип отбора документов, включённых в фундаментальный труд русского военного историка Д. Ф. Масловского о той же войне.[181]

В 1943 г. в Москве вышел сборник документов «Разгром русскими войсками Пруссии. 1756-1762 гг.». В нём приводится переписка фельдмаршала Апраксина, генералов Фермора и Салтыкова с Елизаветой Петровной, выписки из журналов военных действий и другие документы.[182] Подавляющее большинство материалов было извлечено из Центрального государственного архива древних актов и Центрального государственного военно-исторического архива. Издание несло на себе отпечаток своего времени, в нём не везде отмечались сокращения публикуемых источников. Но всё же это одно из немногих отечественных изданий, касающихся Восточной Пруссии, в котором представлены архивные материалы.

Калининградский историк Г. В. Кретинин выпустил труд о Семилетней войне, частично основанный на неизданных документах Российского государственного архива древних актов и Российского государственного военно-исторического архива. На страницах этой книги были опубликованы в факсимильном воспроизведении некоторые картографические материалы, созданные русскими военными инженерами в 1757–1761 гг. Это карта Куршского залива и прилегающих местностей, схема сражения при Гросс-Егерсдорфе, планы Кёнигсберга и кёнигсбергской крепости Фридрихсбург, планы Велау (города и замка) и прилегающей местности, города Лабиау и восстановленной поблизости от него дамбы, крепости Пиллау, города Тильзита и его оборонительных сооружений.[183] К сожалению, из-за небольшого формата издания легенды к картам и планам воспроизведены очень мелко, а на карте Куршского залива и плане Велау практически не читаются. Но всё же текстовая часть карт даёт представление о событиях и обстановке, в которых они создавались. В России эпизодически появлялись и другие материалы такого рода. Так, в каталоге собраний калининградского музея «Фридландские ворота» были опубликованы немецкие чертежи этих ворот (1875 г.), извлечённые из Тайного государственного архива прусского культурного наследия.[184]

Уже упоминавшийся А. Бецценбергер издал сборники источников о людских и материальных потерях Восточной Пруссии вследствие войны с Францией (1807–1808)[185] и о подготовке Прусского королевства к возобновлению войны с Наполеоном на стороне России и создании прусского ландвера.[186]

Выходили подобные публикации и о кампании русской армии в этой провинции в годы первой мировой войны.[187]

Источники по истории религии[править | править код]

Особенности конфессиональной ситуации в Пруссии[править | править код]

Население Пруссии имело сложную историю, оно вбирало в себя различные элементы. Изначальное прусское население края после завоевания Тевтонским орденом было христианизировано, затем подверглось отчасти германизации, отчасти славянизации и в начале XVIII столетия окончательно утратило родной язык. В результате основную часть прусских подданных стали составлять немцы и славяне (поляки и кашубы). В восточных районах, у литовской границы, наблюдался некоторый приток литовского и куршского населения. Но в религиозном отношении почти все эти этнические группы были католиками. Евреям доступ в Пруссию в орденский период был закрыт, хотя отдельные их представители всё же проникали в города (обычно в качестве проезжающих купцов).

После Реформации ситуация усложняется. Протестантизм пустил в крае глубокие корни. Однако в силу положений Краковского мира 1525 г. Прусское герцогство находилось в ленной зависимости от Польши (это положение было прекращено лишь трактатом 1657 г.). Под давлением польского короля местные власти были вынуждены принимать некоторые меры для соблюдения прав католиков (в основном поляков). Для них возводились храмы, прихожанами которых становились как поляки, постоянно жившие в Пруссии, так и приезжие.[188]

Помимо сохранявших некоторые позиции католиков, в Пруссии был представлен также ряд других деноминаций и конфессий. C XVI в. документально зафиксировано присутствие в Кёнигсберге армянских купцов.[189] С XVII в. появляются сведения о возникновении небольших православных общин, просуществовавших с перерывами до второй мировой войны.[190] С XIX века в Пруссию проникают старообрядцы (преимущественно федосеевцы и филипповцы), которые основали там несколько поселений и Свято-Троицкий монастырь (существовал в 1848—2006 гг.).[191]

Из нехристианских конфессий заслуживают упоминания иудейская религия. Благодаря политике веротерпимости, которую проводили прусские монархи, в XVI—XVIII вв. в восточнопрусских городах постепенно формируются небольшие еврейские общины. После эмансипации (1812) они переживают численный рост и расцвет на рубеже XIX—XX вв., но сокращаются после первой мировой войны. Затем они прекращают существование вследствие эмиграции, депортаций и уничтожения евреев властями в рамках нацистской расовой политики, направленной на «окончательное решение» еврейского вопроса.[192]

Что же касается приверженцев ислама, то они лишь изредка попадали в прусские земли, хотя отдельные их представители зафиксированы там ещё в XVII—XVIII вв.[193]

Источники по истории католической и протестантской церкви[править | править код]

Первый выпуск сборника по истории еп. Самбийского, включает 219 документов за 1243—1318 гг.

Многие документы по церковной истории были включены в вышеуказанные сборники общепрусского характера, но наряду с ними выпускались также сборники по истории отдельных прусских епископств. Так, опубликованы акты еп. Вармийского, или Эрмляндского[194] (включает материалы за 1231—1435 гг.) и еп. Самбийского (с источниками 1243—1385 гг.).[195] Герман Крамер подготовил аналогичный сборник по истории бывшего Помезанского епископства. В него вошли документы за 1236—1588 гг.[196] В XXI в. издание источников по истории церкви было продолжено. Например, недавно были опубликованы статуты соборного капитула того же епископства Помезанского, принятые около 1400 г.[197] Польский историк Яцек Виячка в 2001—2005 гг. опубликовал материалы визитаций Самбийского протестантского епископства за 1569 и 1570 гг.[198]

Не входили в состав Восточной Пруссии, но имели важное значение в общепрусской церковной истории земли старейшего прусского епископства — Кульмского. Ему также был посвящён один из сборников, в который вошли материалы 1243—1774 гг.[199]

Ценным дополнением к названным изданиям стал сборник документов за 1342–1366 гг., затрагивающих прусские дела и извлечённых из Авиньонского архива римских пап.[200]

Леонгард Лемменс, с 1921 г. архивариус ордена францисканцев, издал множество источников и научных работ по истории своего ордена в Европе и Святой земле. Сборник о францисканцах в Пруссии и Ливонии был им составлен по материалам архивов Германии, Швеции и России (Петербурга и Риги).

Представляет интерес также сборник источников (частью в виде регестов) по истории францисканского ордена в прусских землях в XIII–XVI вв.[201]

Кроме того, поскольку вплоть до Реформации прусские католические епископства были подчинены в церковном отношении Рижскому архиепископству, большую значимость имеют документы последнего. Отдельного представительного сборника источников по истории этого архиепископства пока нет, однако немало их вошло в известное многотомное собрание «Liv-, est- und kurländisches Urkundenbuch». Его издание было начато прибалтийско-немецким историком Ф. Бунге и продолжено А. фон Бульмерингом, Г. Гильдебрандом, Ф. Шварцем, Л. А. Арбузовым и его сыном Л. Л. Арбузовым в Риге и Москве, но прервано с началом первой мировой войны. Возобновить издание удалось лишь более чем столетие спустя (в 2018 году) в Кёльне. Этом занимается Прибалтийская историческая комиссия, образованная в 1951 г. в Гёттингене. Изданные в ФРГ тома подготовили к печати М. Тумзер, К. Нейтман и ряд других археографов. Первая серия этого собрания (тт. 1-14), выпущенная в 1853—2019 гг., включает материалы за 1093—1483 гг., вторая (тт. 1-3, выходила в 1900—1914 гг.) охватывает документы за 1500—1517 гг.

Период Реформации и секуляризации в Пруссии тоже не остался без внимания археографов. Так, П. Чаккерт выпустил в 1890 г. трёхтомник документов и регестов по истории Реформации в герцогстве Прусском.[202] Дополнением к этому своду можно считать книгу А. Боррмана о Реформации в епископстве Вармийском, содержащую документальное приложение.[203] В послевоенное время крупный вклад в продолжение исследований внёс Вальтер Хубач. Он посвятил трёхтомный труд истории евангелической церкви Пруссии. Третий том этой книги является сборником документов.[204]

Историю приёма в Пруссии эмигрантов-протестантов из Зальцбурга в XVIII в. осветил в своём труде Макс Бехайм-Шварцбах. Он рассматривал это мероприятие как элемент вероисповедной политики и как составную часть колонизационного процесса, поскольку зальцбургских изгнанников расселяли компактными общинами в восточных прусских амтах. В книге имеется обширное приложение, содержащее документы 1710–1843 гг.[205]

Был опубликован также ряд источников XVII–XIX вв., проливающих свет на историю различных течений протестантизма в Пруссии, таких как реформатская церковь,[206] пиетизм и секты, находившиеся позднее под его влиянием.[207]

Положение католической церкви в Пруссии после Реформации удостоилось большого внимания со стороны археографов, хотя в источниковых публикациях отражено неравномерно. Многие материалы за первое столетие после секуляризации орденского государства вошли в вышеупомянутые сборники документов, посвящённые отношениям прусских герцогов c епископствами Вармийским и Кульмским. Кроме того, Герман Эренберг подготовил сборник актов и писем, касающихся в основном церковных дел и извлечённых из собраний Италии (преимущественно из Ватиканского архива). В нём приведено около 200 документов. За исключением нескольких, относящихся ещё к средневековому периоду (1263–1525), в книге абсолютно преобладают бумаги, связанные с эпохой после секуляризации Пруссии (1555–1800).[208]

Историк Макс Леман, ученик Леопольда фон Ранке, действительный член Гёттингенской и Прусской академий наук. Изучал в основном историю Нового времени. Выступал против немецкого шовинизма и вильгельмовского империализма, позднее был горячим сторонником Веймарской конституции. Когда Ромен Роллан опубликовал свою пацифистскую «Декларацию независимости духа» (1919),[209] Леман (наряду с Альбертом Эйнштейном, Германом Гессе и Генрихом Манном) был одним из первых среди немецких интеллигентов, поставивших свою подпись под этим документом.

Особенно подробно отражено в археографии края положение католической церкви в Пруссии с XVII в. Этому периоду был посвящён выдающийся в своём роде девятитомный труд. Каждый том включает исследовательскую часть и обширнейшее документальное приложение. Начинал издание историк Макс Леман. Он негативно относился к проводимой тогда в Германии политике «культуркампфа», что наложило отпечаток на введения к первым выпущенным им томам. Их содержание дало католической Партии центра новый повод для критики правительственного курса. Однако после вмешательства Бисмарка и Генриха фон Зибеля, обеспечивавших выпуск этой серии, Леман отказался от введений к последующим томам. Завершал издание Герман Гранир, выпустивший последние два тома. В целом оно охватывает 1640–1807 гг. и документы за тот же период, извлечённые в основном из Тайного государственного архива.[210] Важным дополнением к упомянутому изданию служит исследование Франца Диттриха, который рассматривал положение католиков в герцогстве и королевстве Прусском с момента секуляризации и до конца XVIII столетия. Помимо документов, опубликованных Леманом и Граниром, автор использовал целый ряд новых источников, опубликовав многие из них целиком или в выдержках на страницах своего труда. Наряду с актами Государственного архива, это были богатые материалы из архивов епископства Вармийского во Фрауэнбурге, католических приходов в Тильзите, Кёнигсберге и Браунсберге и резиденции иезуитов в Мариенбурге.[211]

В послевоенный период заметный вклад в археографию этой темы внёс плодовитый западногерманский церковный историк и теолог Э. Гатц. Он выпустил сборник актов 1885–1914 гг. из архива министерства иностранных дел ФРГ о политике Пруссии в отношении ряда католических епископств, в том числе еп. Вармийского.[212]

Источники по истории других деноминаций и конфессий[править | править код]

Формирование и развитие иноверческих общин в Пруссии нашли отражение во многих письменных источниках. Но целостных сборников, в которых были бы опубликованы документы по их истории, пока не существует. Тем не менее, такие материалы публиковались в отдельных научных работах. Так, исследователей издавна привлекали старообрядцы с их своеобразным бытом и укладом жизни. Например, Эмиль Тициус в обширной статье, посвящённой старообрядцам уезда Зенсбург, привёл целиком или в изложении целый ряд документов, проливающих свет на становление этой общины и её отношения с прусскими властями в первой половине XIX в.[213] Ф. Тетцнером были изданы запись обычного права, которого старообрядцы придерживались к моменту переселения в Пруссию,[214] а также формула присяги, которую они приносили прусскому королю.[215]

В довольно значительном объёме публиковались источники по истории еврейских общин Пруссии. Так, уже в 1791 г. вышла в свет книга, в которой приводились архивные документы XVIII в., отражавшие разногласия между верующими и прусскими властями по поводу молитвы «Алену» (в тексте этой молитвы усматривали антихристианские мотивы). Это издание подготовили основоположник Хаскалы («еврейского Просвещения») Мозес Мендельсон (1729–1786) и немецкий ориенталист, преподаватель Альбертины Георг Давид Кипке (1724–1779).[216] В дальнейшем издавались источники по истории отдельных еврейских общин, крупнейшей из которых была кёнигсбергская (см. ниже).


Источники по истории культуры[править | править код]

Д. Г. Арнольдт, «Подробная и документированная история Кёнигсбергского университета», часть первая (1746). Титульный лист.

По культурной истории Пруссии не было систематических источниковых публикаций. Тем не менее, отдельные важные её аспекты всё же получили отражение в археографии. Так, значительный интерес представляют публикации, посвящённые истории образования. Большой массив документов XVI—XVIII вв., отражающих становление и работу Кёнигсбергского университета, был включён в исследование Арнольдта по истории Альбертины.[217] В начале XX в. были изданы матрикулы университета с момента его основания,[218] а уже в наши дни увидела свет книга протоколов философского факультета за 1916–1944 гг.[219] В России архивные материалы по истории университета издавались редко. В советские годы тартуским исследователем Л. Н. Столовичем были введены в оборот небольшой автограф И. Канта и архивные источники, связанные с подготовкой собрания сочинений философа на рубеже XIX–XX вв.[220] В наши дни появилась статья, в которой были напечатаны документы, связанные с одной из страниц истории Альбертины в период между мировыми войнами.[221]

Своеобразную публикацию по герцогской эпохе подготовил Герман Эренберг, посвятивший свой труд искусству при дворах прусских герцогов. Более половины его книги отведено под документы, включающие 734 акта за 1515–1614 гг., а также выдержки из счетов за выполненные различными мастерами художественные работы.[222] Тот же учёный предполагал выпустить труд, в котором намечал привести документы по изобразительному искусству орденской эпохи [223] Однако он, по-видимому, не успел осуществить этот замысел из-за кончины.

Встречались документальные публикации и в исследованиях по другим темам. Так, в обширном труде Э. А. Хагена по истории прусского театра помещён в полнотекстовой форме и в виде регестов ряд материалов XVII–XIX вв., отражающих становление этого вида искусства в Восточной и Западной Пруссии.[224]

Заметное место среди источников по истории культуры занимают документы, отразившие становление и развитие книжного и библиотечного дела в Пруссии. Так, Х. Крольман в своём труде по истории кёнигсбергской Городской библиотеки привёл документы об её основании в XVI в. и каталог её первоначального собрания.[225] Большого внимания удостоилась в литературе известная библиотека, учреждённая в 1623 г. герцогским канцлером Мартином фон Валленродтом (1570–1632). В 1650 г. его сын сделал это собрание общедоступным, а в 1908 г. оно влилось в состав Королевской и Университетской библиотеки как обособленная книжная коллекция.[226] В посвящённой ей работе известный немецкий библиотековед и библиограф Фриц Юнтке поместил обширное документальное приложение, в котором собраны материалы по истории библиотеки в 1629–1908 гг.[227]

Известно, что часть прусского книжного наследия уцелела и попала в библиотеки России, Польши и Литвы.[228] В послевоенные годы многие из этих книг получили научные описания. Они сыграли известную роль и в развитии археографии. Дело в том, что в печатных изданиях встречаются многочисленные рукописные записи и владельческие пометы, на переплётах при их изготовлении нередко помещались надписи нравоучительного, религиозного и философского содержания и т.п. элементы. Они проливают свет на бытование книг, смену их владельцев, восприятие текстов читателями, историю книжных цен и книготорговли и другие стороны культурной жизни. Так, польский книговед Януш Тондель издал каталог книг из знаменитой Серебряной библиотеки герцога Альбрехта Прусского, попавших в собрание Торуньского университета. В этом издании воспроизведены некоторые записи на листах книг и многочисленные надписи на серебряных переплётах.[229] Тем же автором на основе фондов торуньского университетского собрания был подготовлен сборник очерков о книжной культуре Кёнигсберга, один из которых был посвящён старинным каталогам книжных аукционов. В приложении Тонделем был опубликован регламент проведения таких аукционов, изданный Кёнигсбергским университетом в 1725 г.[230]

В послевоенное время на российской территории оказалась часть Валленродтовской библиотеки. Свыше тысячи томов из неё попало в Библиотеку академии наук.[231] Недавно ею был издан каталог, в котором были описаны книги формата «in quarto» с их рукописными элементами.[232] Некоторые образцы подобных же записей были приведены в содержательном обзоре книжной коллекции из кёнигсбергских библиотек, оказавшейся после войны в Новосибирске, в Государственной публичной научно-технической библиотеке Сибирского отделения Российской академии наук.[233]

Хозяйственная и финансовая документация[править | править код]

Дорожные счета графа Дерби проливают свет на историю цен, дорожной сети, придворной культуры и многие другие стороны жизни в средневековой Пруссии и ряде иных европейских стран.

Среди прусских источников немаловажное значение имеет документация, касающаяся экономики и финансов края. Так, Э. Иоахим издал книгу орденского казначея за 1399—1409 гг.,[234] К. Заттлер – торговые счета ордена XIV–XV вв.,[235], В. Циземер — Большую книгу амтов XIV—XV вв.,[236] а П. Г. Тилен — Большую чиншевую книгу ордена 1414—1438 гг.[237] С. Экдаль подготовил к печати книгу жалования наёмным войскам ордена за 1410—1411 гг.[238] (вышла в серии публикаций Тайного государственного архива прусского культурного наследия). Ещё одной крупной публикацией стали орденские долговые книги и счета, вышедшие под редакцией Ю. Зарновского.[239]

Тесно связано с экономической историей Пруссии наставление по землемерному искусству «Geometria Culmensis», созданное неизвестным автором на рубеже XIV—XV вв. Его текст, дошедший до нас на латинском и немецком языках, был подготовлен к печати Г. Мендталем.[240] Интересный источник ввёл в оборот известный историк Ганс Прутц. Это дорожные счета, которые вёл граф Дерби (будущий английский король Генрих IV) во время поездок в Пруссию в конце XIV в.[241]

В археографии получил отражение и период после секуляризации Пруссии. Уже упоминавшийся Ганс Дильман выпустил в свет материалы, связанные с налогообложением населения для войны с турками за 1540 г.[242] Важным источником по истории Пруссии во второй половине XVI в. является экономическое описание её амтов, составленное в 1578 г. одним из герцогских советников, Каспаром фон Ностицем (1500—1588). Материалом для него послужили неоднократные ревизии герцогских имений в 1560-х — 1570-х гг. Этот ценный источник издал Карл Ломейер, дополнительно поместив в своей публикации многочисленные документы за 1529—1576 гг.[243]

Эпиграфика[править | править код]

Адольф Бёттихер, описание памятников архитектуры и искусства провинции Восточная Пруссия. Выпуск VII, посвящённый Кёнигсбергу, включает многочисленные надписи на зданиях, в помещениях и на движимых памятниках искусства.

По-своему ценными можно признать публикации эпиграфических материалов. Надписи на зданиях и в помещениях, на отдельных предметах и т. п. интересны не только как свидетельства тех или иных событий, но и как источник по истории ментальности. Впоследствии они были почти полностью уничтожены вместе с их материальными носителями из-за гибели старой застройки и утраты музейных коллекций.

Старейшую и численно небольшую часть подобных текстов образуют рунические надписи, нанесённые на поверхность оружия, бытовых предметов и монет. Они имеют, как правило, раннесредневековое происхождение и связаны с присутствием скандинавского элемента на прусских берегах или с притоком вещей из освоенного викингами ареала. Благодаря археологическим раскопкам или случайным находкам такие надписи попадали в поле зрения учёных уже в XIX — первой половине XX вв.[244] В послевоенный период число обнаруженных и опубликованных материалов увеличилось благодаря многолетним исследованиям московского археолога В.И. Кулакова и его учеников.[245] Данные о рунических надписях с территорий бывшей провинции пока не сведены воедино. В будущем предстоит создать на их основе целостный корпус, что облегчило бы специалистам разных стран знакомство с этим видом источников.

Основную же часть прусской эпиграфики образуют надписи орденского и послеорденского времени. Прежде они были весьма распространены в крае. Французский путешественник XVIII в. Обри де ла Моттрэ с некоторым удивлением отмечал, что над дверями почти всех домов в немецких городах (особенно в Кёнигсберге) помещены какие-нибудь надписи на латыни и немецком. Это были цитаты из Священного писания, пословицы или изречения на нравственные темы.[246]

Надписи включались иногда в корпусные издания, выпускавшиеся в XIX — начале XX вв. Однако эпиграфическим материалам была посвящена и специальная публикация, подготовленная Б. Шмидом. Она охватывает орденский период до середины XV в.[247] Многочисленные материалы такого рода вошли также в известное научное описание художественных памятников Восточной Пруссии, подготовленное А. Бёттихером.[248] Публикации отдельных эпиграфических памятников появлялись и позднее. Например, К. Крольман ввёл в оборот пространную позднеренессансную эпитафию Петера цу Дона и Катарины фон Цемен из церкви в Морунгене.[249]

Уделялось некоторое внимание этому виду источников и в послевоенный период. Т. Юрковлянец в подробном обзоре рассмотрел более ранние публикации средневековых прусских эпитафий и дополнительно привёл в своей статье некоторые из них.[250] Историк Станислав Флис исследовал и публиковал старые польские надписи (включая эпитафии), выявленные в Ольштынском повете.[251] К. Врублевска вернулась к изданной ранее эпитафии Петера цу Дона и Катарины фон Цемен, вновь издав её текст (с переводом с латыни на польский язык) и проанализировав в связи с иконографической программой памятника.[252] Ряд исследователей ввёл в оборот эпитафии на кладбищах в бывшей Восточной Пруссии[253] и т.д. Редким примером современной отечественной публикации такого рода служит недавняя статья, посвящённая событиям Семилетней войны. В ней издана надпись на памятном камне у поселка Воротыновка Черняховского муниципального округа (возвращён на своё место в 2008 г.) об одном из боёв 1757 г. и помещено фото памятника.[254]

В связи с публикациями эпиграфических источников заслуживает упоминания ещё одно весьма ценное издание, осуществлённое совместно германскими и российскими специалистами. Это большой иллюстрированный альбом, посвящённый монументальной живописи XIII–XVIII вв. на территории Калининградской области.[255] В его основу была положена коллекция цветных диапозитивов, сохранившихся в собрании Центрального института истории искусств в Мюнхене. На них запечатлены многие росписи в зданиях Кёнигсберга, некоторых малых городов (Нойхаузена, Тапиау), в отдельных замках и сельских церквях. Фотосъёмка была проведена в 1943–1945 гг. по распоряжению властей ввиду угрозы воздушных налётов. Большинство этих объектов действительно погибло в военные и послевоенные годы, поэтому многие сохранившиеся изображения являются уникальными. Фоторепродукции сопровождаются историческими и искусствоведческими справками. Ценность фотоальбома в археографическом контексте заключается в том, что многие изображённые на фотографиях памятники монументальной живописи имеют хорошо читаемые латинские и немецкие надписи религиозного и светского содержания. Эти надписи проливают свет на историю, культурную жизнь и ментальность эпохи. Большинство из них не имеет в книге русского перевода и даже не транскрибировано. Несмотря на это, их публикация всё равно имеет большое научное значение. Упомянутая книга – крайне редкий пример успешной международной кооперации с участием российских учёных при введении в оборот неопубликованных исторических источников Восточной Пруссии. Этот опыт сотрудничества вполне может быть использован в будущем и при совместной подготовке, например, документальных сборников по отдельным проблемам истории края.

Наиболее видные публикаторы[править | править код]

Адальберт Бецценбергер, немецкий историк и филолог, основоположник балтистики. Внёс выдающийся вклад в изучение истории и культуры прусских, литовских и латышских земель, был членом-корреспондентом Петербургской (с 1917 г. — Российской) академии наук.

Не все публикаторы, издававшие источники по прусской истории, были профессиональными археографами. Часть из них имела даже не историческое, а иное образование (например, юридическое или богословское). Но всё же среди них преобладали историки, многие из которых оставили в то же время и важные труды о прошлом Пруссии. Их деятельность была составной частью общеевропейской науки. Кроме того, в XVIII — начале XX вв. благодаря географической близости Пруссии и России, их давним историческим связям установились и довольно тесные контакты некоторых прусских исследователей с академическими кругами Российской империи, в особенности её Прибалтийских губерний. Это отражалось и в тематике их работ, и в репертуаре издаваемых ими источников. В послереволюционный период эти традиционные связи обрываются (последней заметной фигурою такого рода был А. Бецценбергер, скончавшийся в 1922 г.). После 1991 г. они осуществляются эпизодически, в виде конференций, публикаций отдельных немецких авторов (например, Б. Йенига) в российской периодике и работ российских учёных в ФРГ и Польше. Однако, в отличие от польских и литовских коллег, российские археографы пока почти не участвуют в международной кооперации с немецкими специалистами, занимающимися изданием источников по прусской истории.

Приводимые далее списки публикаторов составлены в хронологии дат рождения. О некоторых из тех, чьи данные не были отражены в Википедии, даются дополнительные справки. Отмечаются также связи упоминаемых учёных с Россией. Кроме того, по возможности даются ссылки на их портреты, если таковые отсутствуют в Википедии.

XVI—XVIII вв.[править | править код]

Михаэль Лилиенталь, лютеранский богослов и историк, видный деятель прусского Просвещения. С 1727 г. был куратором Кёнигсбергском городской библиотеки, издал немало письменных источников по прусской истории.
  • Грубе, Георг (Grube, George),[256] 1656—1722

XIX в.[править | править код]

1801–1850[править | править код]

  • Хазенкамп, Ксавье фон (Hasenkamp, Xaver von),[262] 1826–1911
Иоганнес Фойгт, «отец прусской историографии», публикатор многочисленных исторических документов.
  • Петер, Генрих (Peter, Heinrich), 1839–1901

1851–1900[править | править код]

  • Шварц, Филипп (Schwartz, Philipp), 1851—1908
  • Броде, Рейнгольд (Brode, Reinhold), 1856–1929
  • Мендталь, Ганс (Mendthal, Hans),[272] 1864—1934
Курт Форстройтер, в 1953—1962 гг. руководитель Государственного архивохранилища в Гёттингене.

XX в.[править | править код]

1901–1950[править | править код]

Вальтер Хубач, историк и археограф, многолетний публикатор документов из бывшего Государственного архива Пруссии.
  • Олех, Люциан (Olech, Lucjan)[281]
  • Йениг, Бернхарт (Jähnig, Bernhart), род. в 1941. Видео с участием Б. Йенига (выступление на открытии выставки «Церковь в деревне», организованной в Эмдене Тайным государственным архивом прусского культурного наследия, 8 сентября 2005 г.).
  • Дильман, Ганс Гейнц (Diehlmann, Hans Heinz)

1951–2000[править | править код]

  • Беннингховен, Урсула (Benninghoven, Ursula),[282] 1952—2010

Археография территорий нынешней Калининградской области[править | править код]

Калининградская область представляет собою ядро бывшей Восточной Пруссии, с нею связано большинство происходивших в крае исторических событий. Благодаря обилию опубликованного летописного и актового материала эта область является сегодня единственным в своём роде субъектом Российской Федерации, имеющим солидные корпусные издания источников, подготовленные по территориальному принципу. Но эта работа ещё далеко не завершена. Она охватывает пока в основном средневековый период и отчасти раннее Новое время. Помимо вышеуказанных публикаций общепрусского характера, заслуживают внимания издания источников, отражающих досоветскую историю отдельных местностей и городов области.

Археография отдельных местностей[править | править код]

Акты и грамоты[править | править код]

Титульный лист книги сборника документов по истории бывшего гауптамта Инстербург (1896).

О публикации актов, касающихся истории отдельных епископств, уже говорилось выше. К Калининградской области имеют отношение материалы двух из них: еп. Самбийского и еп. Вармийского. Издавались также сборники, отражающие прошлое отдельных административных единиц. Примером может служить содержательный сборник документов по истории бывшего гауптамта Инстербург, который выпустили Г. Кивнинг и М. Лукат.[284] Он важен в первую очередь для изучения истории нынешнего Черняховского района и прилегающих территорий. Публикаторы составили его по материалам из Королевского государственного архива в Кёнигсберге и Королевского государственного тайного архива в Берлине. Книга содержит 356 документов за 1376—1623 гг. В оглавлении сборника содержится также перечень бумаг за 1623—1640 гг., который были скопированы публикаторами, но в том не вошли. Во введении к книге отмечается, что в собирание материалов о прошлом города и уезда внёс свой вклад историк Фридрих Крузе, приобретший ранее большую известность на службе в России (в 1828—1853 гг. он был профессором истории в Дерптском университете).[285] Приблизительно с 1850 и до 1860 г. он периодически гостил в Инстербурге у своих родственников и, заинтересовавшись городской историей, заказал множество копий из Королевского государственного архива в Кёнигсберге. Эти копии были переплетены в виде большой книги и затем переданы в архив инстербургского магистрата. Позднее они послужили основой для «Краткой хроники города Инстербурга», изданной старшим преподавателем местной гимназии Генрихом Тёвсом к юбилею города в 1883 г.[286] Кроме того, Крузе в 1861 г. написал ценную, но малоизвестную хронику истории Инстербурга, сохранявшуюся в виде четырёх толстых рукописных томов. В ней, в частности, прослеживается связь кладов и могильников, раскопанных в Прибалтийских провинциях России, с аналогичными объектами в инстербургской округе.[287] Сегодня судьба этого сочинения Крузе неизвестна.

Публикации по истории отдельных прусских микрорегионов появлялись и в послевоенное время. Большое значение имели при этом обзоры архивных фондов такого рода, которые являются необходимой предпосылкою для подготовки издания источников. Так, увидели свет обзоры средневековых грамот, относящихся к амту орденского маршала (имел резиденцию в Кёнигсберге),[288] комтурства Бранденбург[289] и амта Домнау[290] Печатались и сами источники - иногда в виде включений в те или иные монографические работы, иногда как предмет самостоятельного интереса (в виде отдельных статей или даже сборников). Так, Ю. Зарновский ввёл в оборот документы о хозяйстве и поземельных отношениях в комтурстве Бранденбург первой половины XV столетия.[291] Медиевист Гриша Феркамер подготовил фундаментальное исследование по истории комтурства Кёнигсберг в орденской Пруссии. В нём помещено приложение с документами за 1393–1418 гг.[292]

Материалы по исторической демографии[править | править код]

Довольно большой размах получило в послевоенные годы издание списков жителей по отдельным восточнопрусским амтам и уездам. Например, Хорст Кенкель издал списки крестьян амта Тильзит, которые представляли демографическую картину этого амта до и после «Великой чумы» 1709—1710 гг.[293] Эти сведения важны в контексте истории нынешних Неманского и Славского районов Калининградской области. Отто Шеммерлингом были введены в оборот списки жителей позднейшего уезда Хайлигенбайль (существовал в 1818–1945 гг.) за 1601–1875 гг., вышедшие в свет в трёх частях. Они охватывают территорию амтов Бальга, Бранденбург, Карбен и Коббельбуде.[294] Эти земли относятся сегодня в основном к Багратионовскому и Гурьевскому районам. Куртом Фогелем были подготовлены к печати налоговые списки амтов Прейсиш-Эйлау (1756—1876) и Удерванген (1772—1819), проливающие свет на географию расселения и демографические процессы в этих амтах. Они связаны с прошлым Багратионовского района.[295]

К числу новейших публикаций такого рода относятся списки жителей Инстербургского уезда, извлечённые из старейших сохранившихся церковных книг. Их подготовка была плодом усилий нескольких краеведов и генеалогов. В основе издания лежала картотека, составленная г-жой Скишус, активной участницей инстербургского землячества. Впоследствии её уточняли и дополняли член Союза генеалогии Восточной и Западной Пруссии Генрих Ульрих Анбуль (который пользовался ею для собственных изысканий и для создания семейной хроники), а также другие исследователи. Результаты этой работы были сведены воедино Утой Дрекслер. Издание включает записи о рождениях, крестинах, венчаниях и смертях жителей Инстербурга и уезда с начала XVIII по середину XIX вв. и является ценным вкладом в археографию, источниковедение и историческую демографию провинции.[296]

Недавно был осуществлён ещё один заметный издательский проект, связанный с историей заселения так называемой «Прусской Литвы» от средних веков до периода после второй мировой войны. Эти демографические и миграционные процессы представлены на примере прихода Толльмингкемен и его окрестностей, где в XVIII в. проходила деятельность литовского поэта и священника Кристионаса Донелайтиса. Первый том издания включает исследование, второй представляет собою сборник документов.[297] Этот труд связан с прошлым Нестеровского района. Несмотря на ряд неточностей, издание удостоилось высокой оценки в российской печати: отмечалось, что исследование, написанное в жанре микроистории, наследует лучшие традиции классической немецкой историографии. [298]

В конце 1930-х гг. супружеская пара исследователей – географ Ганс Мортензен (1894–1964) и историк Гертруда Мортензен (1892–1992) – подготовила фундаментальный труд по истории заселения северо-восточных амтов Восточной Пруссии до начала XVII столетия.[299] Третий том этого труда, содержавший исторические документы, не вышел в свет по политическим обстоятельствам того времени. Собранные источники свидетельствовали о значительном участии литовского элемента в заселении края. В условиях назревающего конфликта Германии с Литвою из-за Мемельской области это оказывалось политически неудобным. Будучи добросовестными учёными, авторы предпочли не искажать историю, а повременить с публикацией.[300] При их жизни она так и не была осуществлена. Но с конца 1990-х гг. ведётся подготовка этой важной книги к изданию;[301] правомерно ожидать, что вскоре она всё же выйдет в свет.

Археография отдельных городов[править | править код]

Общие тенденции развития[править | править код]

Археография отдельных восточнопрусских городов возникает в эпоху Просвещения, некоторые документы были изданы ещё в XVII в. Часть ранних материалов (например, учредительные грамоты ряда городов орденской эпохи) попала в более крупные своды типа Codex diplomaticus Prussicus, Preußisches Urkundenbuch и сборники по истории епископств. Но большинство документов, проливающих свет на внутреннюю жизнь этих общин, осталось за их рамками. Поэтому введение их в оборот сильно затянулось. Оно зависело от таких факторов как степень сохранности местных архивов, их доступность,[302] наличие квалифицированных научных кадров среди любителей локальной истории, заинтересованность городских властей и научных обществ в публикации соответствующих материалов.

Археографические издания по локальной тематике выходили в свет в основном до 1945 г., история городов края оказалась в них отражена очень неполно. А вторая мировая война самым трагическим образом сказалась на судьбе источниковой базы: большинство городских материалов погибло (см. ниже). Несмотря на это, публикации продолжались и в послевоенные годы на основе уцелевших фондов.

Изданные к настоящему времени городские источники выходили в свет главным образом в учёных журналах или как документальные приложения к работам по городской истории и крайне редко — в виде отдельных книг. В послевоенный период, помимо журнальных публикаций, городские материалы появлялись в сборниках научных статей, а также в так называемых «книгах родины» (Heimatbücher) — сборниках, издаваемых землячествами выходцев из отдельных восточнопрусских уездов.[303] Российские же публикации архивных источников по прусской городской тематике пока остаются единичными.

Кёнигсберг[править | править код]

Наибольший объём письменных источников опубликован по Кёнигсбергу, столице края. Они весьма разнообразны по объёму и характеру и в совокупности рисуют богатую панораму городской истории.

История и состояние источниковой базы[править | править код]

Кёнигсберг, ратуша Старого города (слева), где до 1911 г. находился городской архив

Изначально основная масса источников по истории Кёнигсберга хранилась, естественно, в архивах трёх составлявших его общин. После их слияния в 1724 г. в единый город был учреждён общегородской архив. Но многие старые документы, восходившие отчасти ещё к XIII столетию, были заброшены и в XIX в. большей частью уничтожены из-за невежества чиновников. Поэтому от средних веков в городском архиве почти не сохранилось ни протоколов заседаний городских советов, ни судебных дел, ни бюргерских книг, ни городских счетов. За небольшим исключением, не дошли до нас и дела городских гильдий и цехов того времени. Таким образом, фонды архива ни в коей мере не соответствовали многовековой истории города. Несмотря на это, многие пробелы в документации восполняются благодаря тому обстоятельству, что значительные территории Кёнигсберга подчинялись не городским, а государственным (орденским, герцогским, королевским) властям. Это замок, часть окружавших город слобод и предместий и пригородные деревни, вошедшие со временем в городскую черту. Бумаги, связанные с их жизнью, отложились соответственно в общегосударственных архивах.[304]

Старейшее здание университета (Collegium Albertinum, XVI в.) на острове Кнайпхоф. С 1875 г. в нём находилась кёнигсбергская городская библиотека. В 1911 г. здесь разместился также городской архив Кёнигсберга, перевезённый сюда из ратуши Старого города. Снимок 1870-х гг. Справа на фото — первоначальный вид гробницы И. Канта.

Ряд ценных материалов, освещавших историю города, хранился также в коллекции Городской библиотеки, которая со временем оказалась в одном здании с городским архивом.

Вторая мировая война привела к гибели кёнигсбергского городского культурного наследия,[305] в том числе и городского архива. Последний его директор, известный историк Фриц Гаузе, пытался осуществить эвакуацию фондов в тыл, но столкнулся с противодействием гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха. В последние военные месяцы документы архива оставались в самом городе, а часть была вывезена в местечко Вальдау под Кёнигсбергом, чтобы предохранить их от бомбёжек. Предполагается, что все эти бумаги были утрачены в конце войны или вскоре после её окончания.[306] Описи же этого архива или хотя бы путеводители по его фондам в довоенный период не издавались.

Что касается рукописей Городской библиотеки, то эта коллекция, как уже сказано, была утрачена частично, но ряд её манускриптов всё же сохранился в собраниях Польши, России и Литвы.

Кнайпхофская ратуша (главный фасад по Бродбенкенштрассе). Музей городской истории занимал более 20 помещений на всех трёх этажах, за исключением парадных залов, которые городской магистрат после переезда в здание новой ратуши продолжал использовать для приёмов и торжественных мероприятий. В залах третьего этажа проходили временные выставки.

Большая коллекция документов находилась также в собрании Кёнигсбергского музея городской истории, основанного в 1928 г. и располагавшегося ратуше Кнайпхофа.[307] В их числе были, например, воспоминания об истории университета, его профессорах и студентах. Эвакуация материалов музея за пределы провинции не производилась. В конце войны часть фондов была вывезена для сохранности в деревни уезда Прейсиш-Голланд (ныне на территории Польши): Карвинден (совр. Карвины) и Ломп (совр. Лэмпно), а остальное укрыто в бункерах под зданием музея и на ул. Коперника (Kopernikusstraße). Их содержимое, по всей вероятности, погибло или было расхищено в ходе штурма города или вскоре после его взятия. Об их судьбе сохранилось свидетельство одной из сотрудниц музея, высланной в Германию лишь в 1948 году. По её словам, в августе 1945 г. она заходила в бункер под музеем, уцелевший в ходе военных действий. Он был опустошён, внутри и на улице рядом лежало только несколько разбитых экспонатов. В марте 1946 г. она побывала в бункере на ул. Коперника, который также был почти пуст. При свете свечи она обнаружила там лишь фрагмент вазы из музея Канта и несколько рукописных поэтических альбомов (Stammbücher) XVII в. из Городской библиотеки. В марте 1948 г., перед депортацией из города, она ещё раз побывала у здания музея. К тому времени центральная часть здания ратуши уже обрушилась и погребла под собою бункер со всем, что ещё могло там находиться.[308]

Несмотря на болезненные утраты, многие важные городские материалы до нас дошли в составе фондов Тайного государственного архива прусского культурного наследия. Ф. Гаузе и Д. Хекман даже оценивали эти фонды как частичную замену городского архива Кёнигсберга.[309] Кроме того, последующие изыскания позволили установить, что из городского архива в Государственный архив Пруссии ещё в XIX – начале XX вв. были переданы некоторые материалы. Особую важность среди них представляют 276 книг делопроизводственной документации (Amtsbücher) XVI–XIX вв. Они сохранились в составе фонда «Восточнопрусские фолианты».[310] Дальнейшее изучение источников из этого и других собраний даёт возможность продолжать публикации и в будущем.

Основные категории археографических изданий[править | править код]

Хроники и другие нарративные источники[править | править код]
Первое описание Кёнигсберга (1644) из сочинения Каспара Штейна «Странник». Внизу страницы изображены гербы трёх кёнигсбергских общин (слева направо): Старого города, Кнайпхофа и Лёбенихта.

Собственная кёнигсбергская городская хронистика зарождается в раннее Новое время и является важным дополнением общепрусской. Местное летописание получило отражение и в археографии. Ф. А. Меккельбург издал кёнигсбергские хроники XVI в., относящиеся к эпохе правления герцога Альбрехта Прусского.[311] Были изданы фрагменты и из более поздних хроник Петера Михеля и Рейнгольда Грубе (XVII- начало XVIII вв.).[312]

К этим хроникам примыкает сочинение кёнигсбергского врача, богослова, историка и путешественника Каспара Штейна (1592—1652) «Peregrinator» («Странник»), написанное в 1644 г.[313] Этот обширный двухтомный манускрипт на латинском языке хранился до войны в университетской библиотеке. Он рассказывал о различных странах, увиденных автором во время многолетних путешествий по Европе, и включал, в частности, пространное описание Кёнигсберга. Сочинение Штейна так никогда и не было опубликовано целиком. Однако его фрагменты были использованы в упомянутой книге Бёттихера о кёнигсбергских художественных памятниках. Позднее содержавшееся в нём описание Кёнигсберга было издано Арнольдом Харизиусом — правда, без публикации оригинала, только в переводе на немецкий язык.[314] Рукопись же Штейна впоследствии была утрачена.

Из современных источниковых публикаций заслуживает внимания описание города, составленное в 1785 г. русским консулом И. Л. Исаковым. Оно было издано по тексту из Российского государственного архива древних актов.[315]

Акты и письма[править | править код]

Первые публикации отдельных кёнигсбергских грамот появлялись ещё в изданиях XVIII столетия. В XIX — первой половине XX вв. были введены в научный оборот многие важные документы о прошлом города. Так, архивариус и историк Карл Фабер в составленном им справочнике по Кёнигсбергу опубликовал в виде регестов и выдержек из источников большую подборку документов за 1286—1828 гг. Наибольшую ценность среди них представляют бумаги, извлечённые из кёнигсбергского Королевского архива.[316]

Титульный лист сборника средневековых кёнигсбергских документов, подготовленного Максом Перльбахом (1878).

Позднее к изданию кёнигсбергских городских материалов приступил известный прусский историк М. Перльбах. Перед ним (как и перед всеми последующими публикаторами, занимавшимися городским архивным наследием), стояла трудная задача, поскольку городской архив к этому времени, как уже сказано, успел понести большие утраты. Несмотря на это, М.Перльбаху удалось собрать довольно обширный материал и подготовить две важные публикации. Сперва им был выпущен обширный сборник, в который вошло множество материалов за конец XIII — первую четверть XVI вв. Часть источников была извлечена из архивов, а часть представляла собою перепечатку из более ранних изданий. Это грамоты, полученные горожанами от Тевтонского ордена и епископов, распоряжения городских властей по различным вопросам, уставы и книги различных бюргерских братств и др. Документы представлены как в полнотекстовом виде (in extenso), так и в виде регестов.[317] Немного позже Перльбах издал журнальную подборку регестов по истории города за 1256—1524 гг., подготовленную на основе прежних публикаций.[318]

Издание нового сборника, более полного по охвату, было позднее начато Г. Мендталем. Первый том, вышедший в 1910 г., не имеет никакого предисловия, которое давало бы представление о замысле публикатора, будь то хронологические рамки сборника или, например, методологические отличия от подхода М. Перльбаха. Как бы то ни было, в этот том вошли источники по 1400 год, представленные, как правило, in extenso, хотя целый ряд документов был включён в него и в виде регестов. Они отражали различные стороны жизни города, отношения кёнигсбержцев с орденскими и епископскими властями, другими городскими общинами и друг с другом.[319] Но, к сожалению, издание не было завершено: первый том так и остался единственным. В дальнейшем на протяжении четверти века, вплоть до своей кончины, публикатор не возвращался к этому проекту. К настоящему времени собрания Перльбаха и Мендталя остаются единственными археографическими изданиями, в которых кёнигсбергские средневековые документы относительно полно представлены в хронологическом порядке.[320]

Эпоха раннего Нового времени тоже получила отражение в кёнигсбергской археографии, хотя до издания сборников дело не дошло. В свет выходили преимущественно публикации единичных документов или небольших подборок. Например, была издана грамота герцога Альбрехта Старому городу, разрешавшая бюргерам выстроить мост через Прегель (1559).[321] Г. Конрад опубликовал ряд грамот и регестов, касающихся прав бюргеров на городские участки в XVI—XVIII вв.[322] Тот же автор издал некоторые документы 1701 г., связанные с замыслом основать рядом с Кёнигсбергом ещё одну привилегированную городскую общину — Фридрихштадт.[323] Как известно, этот план не получил королевского одобрения и не был осуществлён.

Кёнигсберг был одним из немногих прусских городов, входивших в Ганзейский союз. Его участницами в XIV в. стали все три кёнигсбергские общины: сперва Старый город, позднее Кнайпхоф и Лёбенихт.[324] Соответственно для них значимы документы, вошедшие в многотомные источниковые издания по истории Ганзы. Над их подготовкой работали несколько поколений учёных. Первое из них представляет собою сборник документов по ганзейской истории, доведённый до конца XV века. Его выпуск остановился в 1939 г., причём вторая часть седьмого тома, которая должна была охватывать источники с 1442 по 1450 годы, до сих пор так и не вышла в свет.[325] Другое многотомное издание включает акты и постановления ганзейских съездов. Оно вышло в четырёх сериях (26 томов) и охватывает период с 1256 по 1537 гг.[326]

Публикации архивных документов встречались в работах по истории отдельных храмов и приходов (см. ниже), а также некоторых городских корпораций. Так, ряд источников был введён в оборот в работе о банщиках, цирюльниках и парикмахерах Кёнигсберга,[327] в труде о цехах немецких оловянщиков,[328] об истории прусского рыболовства,[329] в обзоре уцелевшего архивного фонда кёнигсбергских переплётчиков (1586–1799).[330] Некоторые документы XVI-XVIII вв. вошли в книгу по истории кёнигсбергского стрелкового братства.[331] В наши дни эта традиция была продолжена. Д. Хекман опубликовал фрагмент книги кёнигсбергской гильдии св. Олафа (1477—1503).[332] Ещё одним крупным эдиционным проектом учёного стала книга братства, объединявшего бедных горожан Лёбенихта. Она относится к концу орденской эпохи.[333]

Интерес исследователей традиционно вызывали городские организации, игравшие роль своеобразных клубов, где собирались и проводили свой досуг местные купцы. Они назывались «Артуров двор» (Artushof) или «Юнкерский двор» (Junkerhof), «Юнкерский сад» (Junkergarten). Публикация документов о них сильно растянулась во времени. Были изданы уставы Юнкерского двора и сада в Старом городе 1431 и 1544 гг.,[334] уставы и другие документы общинного и стрелкового сада Старого города (1524–1689 гг.).[335] Уставы аналогичных заведений Кнайпхофа (1436, 1442) попали в вышеупомянутый сборник документов М. Перльбаха.

Специфическим явлением прусской общественной и культурной жизни была деятельность масонских лож. Одной из них, кёнигсбергской ложе «К трём коронам», посвятил свой труд Герман Кинаст. На страницах этой книги приведены целиком или в выдержках многочисленные документы XVIII–XIX вв. по её истории.[336]

Публиковались и иные письменные источники. Известный историк Ганзейского союза Вальтер Штейн опубликовал подборку писем, написанных кёнигсбергскими купцами XV в., которые он извлёк из архива г. Любека.[337] Упомянутая публикация имела большое значение, поскольку к XIX веку большинство частных средневековых кёнигсбергских документов было уже утрачено. Опыт Штейна был позднее повторён: В. Мейер опубликовал два кёнигсбергских документа из таллинского архива.[338] Эти примеры позволяют надеяться на обнаружение подобных бумаг и в архивах иных городов, имевших связи с Кёнигсбергом.

В некоторых случаях краеведческие публикации дают представление и о внешнем облике документов. Например, в юбилейной брошюре, посвящённой 600-летию кёнигсбергской больницы св. Георгия, была приведена фотокопия подлинной грамоты, изданной в сентябре 1329 г. магистром Вернером фон Орзельном. Согласно ей, Старому городу передавался в дар участок земли с больницею, которая должна была служить приютом для бедняков и прокажённых в епископстве Самбийском.[339]

Продолжали издаваться документы частного характера, проливающие свет на жизнь отдельных горожан,[340] их имущественные права на недвижимость[341] и другие вопросы.

Небольшие публикации кёнигсбергских документов появлялись и в России. Они касались юридической практики и культурной жизни города и были извлечены из Тайного государственного архива прусского культурного наследия[342] и из Российской национальной библиотеки.[343]

Памятники права[править | править код]
Проект печати объединённого города Кёнигсберга (1724) с рукописной пометкою короля Фридриха Вильгельма I, опубликованный в издании Г. Конрада. Латинская легенда на печати гласит: «Sigillum novum Regiae civitatis Regiomontanae» («Новая печать королевского города Кёнигсберга»).

К указанным публикациям примыкают издания некоторых кёнигсбергских юридических памятников нормативного характера. Так, в книге Вальтера Франца были опубликованы вилькюры (постановления городских властей) Кёнигсберга, изданные в XIV—XV вв.[344] Получила отражение в археографии и более поздняя эпоха. Увидели свет совместные распоряжения городских советов трёх кёнигсбергских общин об одежде, свадьбах и крестинах за 1529–1553 гг.,[345] административный регламент 1539 г., действие которого распространялось на городские советы Лёбенихта и Кнайпхофа.[346] М. Брунс извлёк из архива и напечатал пожарные уставы Кёнигсберга и его предместий, изданные в XVI–XVII вв.[347]

Уже упоминавшийся Г. Конрад подготовил к печати важный правовой источник первой четверти XVIII в. — Ратушный регламент (Das Rathäusliche Reglement) Кёнигсберга, изданный в 1724 г. после юридического преобразования трёх составлявших его общин в единый город.[348] А. Серафимом был издан аналогичный регламент 1783 года.[349]

Источники по истории религии[править | править код]
Книга А. Гжибовского об истории Штайндаммской церкви

Данная категория текстов довольно рано попала в поле зрения археографов. Так, ряд грамот был включён в труд Гебсера и Хагена об истории кёнигсбергского кафедрального собора.[350] Печатались материалы и по другим общинам. Например, к 650-летию церкви св. Николая в Штайндамме её священник Август Гжибовский выпустил книжку, в которой напечатал ряд ценных документов XVI—XVIII вв. из архива этого храма, из Королевского архива, из Королевской и университетской библиотеки в Кёнигсберге. Они освещают историю Штайндаммской церкви, её причта и прихода.[351] В конце минувшего столетия в научный оборот была введена большая подборка документов XVIII–XIX вв. по истории кёнигсбергских гернгутеров.[352]

Хейман Йолович, уроженец Померании. Был раввином в Мариенвердере и Лондоне, получил степень доктора наук в Кильском университете. Позднее жил в Кёнигсберге, где издал ряд сочинений по богословию и истории, включая книгу о местной еврейской общине с документальным приложением. Фото до 1876 г. из коллекции Института Лео Бека (Нью-Йорк).

В археографии нашла отражение также история местной иудейской общины. В этой связи обращает на себя внимание труд Х. Йоловича по истории кёнигсбергских евреев. В приложении к этой книге были напечатаны документы о развитии еврейской общины города в 1657—1808 гг.[353] Немало документов вошло в сборник, выпущенный в 1904 г. к 200-летию кёнигсбергского братства для ухода за больными и организации погребений («хевра каддиша»). Ценность этого издания определяется ещё и тем, что в нём приведены многочисленные эпитафии с надгробий местного еврейского кладбища.[354] Публикации такого рода появлялись и позже. Так, Г. Бланк издал некоторые источники, касавшиеся деятельности переводчиков с иврита и идиш в Кёнигсберге во второй половине XVIII в.[355] Уже в послевоенное время Ганс-Юрген Крюгер защитил диссертацию о кёнигсбергской еврейской общине в XVIII – начале XIX вв., выпущенную затем отдельной книгою. В приложении к этому исследованию напечатаны архивные документы за 1714–1824 гг.[356] В совокупности изданные документы проливают свет как на вероисповедные вопросы, так и на другие аспекты общественной жизни евреев в иноконфессиональном окружении.

Источники по истории культуры[править | править код]
Рихард Армштедт, филолог и историк. Оставил ряд трудов по истории Кёнигсберга, его культуры и местного масонства.

В археографии была представлена и история образования и культуры в Кёнигсберге. Помимо уже упомянутых документальных публикаций об университете, выходили разнообразные работы и по другим учебным заведениям. Так, Рихард Армштедт, автор известной книги об истории Кёнигсберга,[357] написал работу о прошлом гимназии в Кнайпхофе (возглавлявшейся им в 1900–1921 гг.), в которую вошёл ряд документальных материалов.[358] К сожалению, это исследование осталось незавершённым.[359] Наряду с вышеупомянутыми публикациями, отразившими историю прусского книжного дела, можно назвать книжку А. Меккельбурга по истории кёнигсбергских типографий.[360] В ней он привёл документы 1564–1646 гг., отразившие становление этих предприятий.

Хозяйственная и финансовая документация[править | править код]

Важное место в кёнигсбергской городской археографии занимают источники по истории хозяйства и финансов. Большой вклад в их издание с 1990-х гг. вносит Д. Хекман – сотрудник Тайного государственного архива прусского культурного наследия, член президиума Комиссии по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель. Им были введены в оборот налоговые списки по Кнайпхофу второй половины XV в.[361] В планах того же учёного — издание книги фунтовой пошлины, взимавшейся в 1367—1374 в Старом городе для нужд войны ганзейских городов против датского короля Вальдемара IV.[362]

Информация о социально-экономической истории города встречается и в документах из других собраний. Так, интересный источник недавно ввёл в оборот эстонский исследователь Ивар Леймус. Это книги счетов купца Матеуса Шпильмана за 1568–1570 гг., хранящиеся в Таллинском городском архиве. Упомянутый купец вёл обширную торговлю в Балтийском регионе, одним из главных направлений которой был Кёнигсберг, где у Шпильмана был также собственный винный погреб. Шпильман имел своих агентов в Ревеле, Вильне и Амстердаме; его торговые операции проводились и в Москве.[363] Этот источник проливает свет на историю Кёнигсберга как одного из центров балтийской транзитной торговли. Значение его ещё и в том, что это старейшая сохранившаяся кёнигсбергская купеческая книга; от средневековой эпохи ни одной подобной книги до нас не дошло.[364]

Эпиграфика[править | править код]

Среди введённых в научный оборот письменных источников можно упомянуть также кёнигсбергские эпиграфические материалы. Об их публикации в описании А. Бёттихера[365] и в юбилейном сборнике кёнигсбергской «хевра-каддиша» уже говорилось выше. Немало их содержится и в упомянутом сочинении Каспара Штейна «Странник». Некоторые из надписей опубликовал также А. Бецценбергер.[366] К. Шульц издал эпитафию кёнигсбергского палача (1716), вмурованную снаружи в восточную стену штайндаммской кирхи.[367]

Кроме того, надписи приводятся и в описании кёнигсбергских музейных экспонатов, связанных с историей города.[368] К ним примыкают научные описания некоторых книжных переплётов кёнигсбергской работы, изготовленных в XVI столетии.[369]

Интересным в культурном и юридическом отношении дополнением к эпиграфическим материалам служат включённые в некоторые публикации знаки собственности – так называемые домовые марки (Hausmarken) и дворовые марки (Hofmarken). Они размещались на зданиях и сооружениях, на различных предметах и широко известны в Европе по сохранившимся объектам и по описаниям.[370] В прусских городах они также были распространены.[371]

Такие знаки были опубликованы и по Кёнигсбергу. В основном это марки на домах, складах и отдельных предметах XV–XVIII вв., но нередко они изображались также на надгробиях горожан. Порою они фигурируют и в документах (особенно имущественного характера) – иногда рядом с чьей-либо подписью, иногда как элемент бюргерской личной печати.[372]

К городской эпиграфике и знакам собственности обращались и в послевоенное время. Например, Г. М. Мюльпфордт[373] подготовил небольшую публикацию, посвящённую надписям на кёнигсбергских зданиях XX в.[374] В нынешнем столетии вышли в свет содержательные публикации, подготовленные краеведом Ф. В. Клейном (род. в Кёнигберге в 1922 г.). Он собрал материалы по кёнигсбергским кладбищам, включая эпитафии,[375] и по домовым маркам города (преимущественно на основе старинных складских зданий).[376]

Другие города[править | править код]

Авраам Эрнст Хенниг, «Топографо-историческое описание города Инстербурга» (1794), шмуцтитул. Под названием изображены печати городского совета и городского суда Инстербурга. В этой книге был опубликован ряд документов по истории города в XVI—XVIII вв.

Документы по истории малых восточнопрусских городов также публиковались в основном до 1945 г. В археографии их прошлое представлено неравномерно. Отдельные из них, например, Инстербург, Крейцбург, Лабиау, Тильзит, Фридланд имеют довольно значительные публикации документов по своей истории. Другим повезло гораздо меньше. Некоторые города с богатым прошлым, например, Велау, вообще не удостоились заметных источниковых публикаций.

Среди опубликованных материалов по малым городам преобладают актовые источники, хотя время от времени встречаются также распоряжения городских властей по разным вопросам, уставы ремесленных цехов и т. п. Эпиграфические материалы, как уже сказано, в большом количестве вошли в собрание А. Бёттихера, но включались и в другие работы по городской истории, например, в книгу Г. Шайбы о Фишхаузене.[377]

Архивы большинства малых городов Восточной Пруссии постигла та же судьба, что и кёнигсбергский городской архив. В конце второй мировой войны они не были вывезены в тыл и погибли в ходе военных действий или вскоре после их окончании. Несмотря на это, многие касающиеся их документы сохранились среди бумаг общегосударственного значения в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия. Кроме того, уцелели и находятся на депозитарном хранении в том же архиве городские архивы Гердауэна[378] и Тильзита.[379] Это открывает перспективу новых документальных публикаций.

В послевоенный период архивные документы по истории малых городов продолжали эпизодически публиковаться. Так, Хорст Кенкель обратился к тильзитским документам. Им была подготовлена к печати поземельная и домовая книга Тильзита за 1552—1944 гг., запечатлевшая правоотношения в сфере недвижимости на протяжении практически всей досоветской истории города.[380] Увидел свет также один из судебных протоколов Тильзита XVI в.[381] Издавались и иные источники: грамота Тевтонского ордена о земельных пожалованиях г. Гердауэну (1407),[382] серия материалов XIV—XVII вв. по истории г. Норденбурга[383] и др.

В новом столетии интерес к теме проявляют литовские учёные. Их особенное внимание привлекают пограничные прусские города, тесно связанные с историей Литвы. Так, молодым историком Дайнюсом Элертасом были изданы документы XVI в. о визитации церковных приходов Тильзита и Рагнита. Эти бумаги написаны на латинском, немецком и литовском языках.[384] Иногда документы вводятся в оборот в виде факсимиле. Так, в одном из изданий, которое выпустил клайпедский Музей Малой Литвы, опубликована репродукция, воспроизводящая фрагмент устава столярного цеха Тильзита, утверждённого королём Фридрихом I 13 мая 1712 года.[385]

Наиболее видные публикаторы[править | править код]

В издании материалов по локальной истории принимали участие не только высокообразованные маститые учёные, такие как Э. А. Хаген или М. Перльбах. Немалый вклад в это дело внесли и скромные краеведы (обычно учителя или священники), искренне увлечённые историей родного города или уезда, но не претендовавшие на заметное место в науке. О них зачастую нет надёжных биографических данных, иногда неизвестны даже даты жизни. Справки об этих людях не вошли даже в наиболее полное и авторитетное на сегодня справочное издание «Старопрусская биография» (Altpreußische Biographie).[386] Однако и их публикации имеют сегодня большое значение, поскольку оригиналы многих источников до нас не дошли и известны лишь благодаря их работам. Как и их коллеги, занимавшиеся общепрусской тематикой, некоторые из этих авторов тем или иным образом оказывались связаны с Россией и изучением её истории.

Кёнигсберг (город и уезд)[править | править код]

Сборник средневековых актов и грамот Кёнигсберга, подготовленный д-ром Г. Мендталем. Единственный вышедший том.
  • Перльбах, Макс (Perlbach, Max), 1848—1921
  • Мендталь, Ганс (Mendthal, Hans), 1854—1934
  • Конрад, Георг (Conrad, Georg Theodor Leopold),[387] 1860—1934

Другие города и местности[править | править код]

В. Зам, «История города Фридланда в Восточной Пруссии» (1913). На титульном листе воспроизведён оттиск городской печати в готическом стиле с изображением птичьей лапы, держащей рыбу. В приложении опубликованы 9 документов за 1383—1704 гг.

Бонк, Гуго (Bonk, Hugo), 1861—1936. Портрет Г. Бонка.

Вормит, Антон (Wormit, Anton Gerhard Alexander), 1866—1945 или 1946[388]

Конрад, Георг (Conrad, Georg Theodor Leopold), 1860—1934

Рогге, Адольф (Rogge, Heinrich Friedrich Adolf), 1827—1886

Хенниг, Авраам Эрнст (Hennig, Abraham Ernst)[390], 1771—1815

Крузе, Фридрих Карл Герман (1790—1866)

Коссман И. А. (Kossmann J.A.)[391]

Хорн, Александр (Horn, Alexander),[392] 1834–1897

Кивнинг, Ганс (Kiewning, Hans Johann Karl), 1864—1939

Лукат, Макс (Lukat, Max), 1868—1914

Э. Тиль, «Статистико-топографическое описание города Тильзе» (старое название Тильзита). Кёнигсберг, 1804. Первое подробное описание города, в приложении напечатан 41 документ за 1552—1697 гг.

Зам, Вильгельм (Sahm, Wilhelm August Ludwig), 1873—1944; публикации архивных материалов были им осуществлены в виде обширных документальных приложений к монографиям по истории этих городов.

Фогель, Курт (Vogel, Kurt)

Тиль, Э. (Thiel, E.C.), начало XIX в.

Тальман, Вальдемар (Thalmann, Waldemar), ум. не позднее 1952[393]

Кенкель, Хорст (Kenkel, Horst),[394] 1906-1981

Э.И. Гуттцайт, исследователь истории Хайлигенбайля и уезда. Издал бюргерскую книгу (Bürgerbuch) Хайлигенбайля за 1770–1918 гг., автор многочисленных работ о прошлом населённых мест уезда (Бальги, Бладиау, Гогенфюрста, Грунау и других). Фото 1957 г.

Шайба, Густав (Scheiba, Gustav A.)[395]

Эйзенблеттер, Гуго (Eysenblätter, Hugo August Gottfried), 1825—1904

Рогге, Адольф (Rogge, Heinrich Friedrich Adolf), 1827—1886

Гуттцайт, Эмиль Иоганнес (Guttzeit, Emil Johannes), 1898–1984

Шеммерлинг, Отто (Schemmerling, Otto), 1911–1994.[396]

Ленц, Генрих (Lenz, Heinrich),[397] 1868–1958

Куршат, Даниэль (Kurschat, Daniel)[398]

Археография бывшего Мемельского (Клайпедского) края[править | править код]

Период до 1991 г.[править | править код]

Титульный лист книги Г. Рёрданса «Собрание некоторых достопамятностей королевского прусского иммедиатного города Мемеля». В Пруссии XVIII в. иммедиатными назывались города, подчинённые непосредственно монарху, а не управлению королевских доменов или какому-либо дворянскому семейству.

Мемельский (Клайпедский) край, расположенный на прусско-литовском пограничье, имел свою специфику по сравнению с другими восточнопрусскими территориями. Исторически он был заселён балтскими племенами. После захвата немецкими рыцарями в XIII в. он сперва административно относился к Ливонии, хотя и был отделён от неё территорией Жемайтии. Лишь в 1328 г. он был подчинен по военным соображениям прусским властям и с тех пор рассматривался как часть Пруссии. В войнах с Литвою, Польшей и Швецией, а также в ходе внутренних смут XV в. он неоднократно разорялся. Кроме того, он был мало урбанизирован: долгое время в нём был лишь один город – сам Мемель. Другие общины, такие как Хайдекруг или Погеген, были небольшими местечками и приобрели городской статус лишь в XX в.[399] Соответственно развитое муниципальное делопроизводство имелось лишь в Мемеле. Его архив, как и архивы большинства уездных городов Восточной Пруссии, был утрачен в результате второй мировой войны. В предвоенный период его фонды удостоились лишь краткого обзора в печати.[400]

Как и в случае с другими восточнопрусскими территориями, часть средневековых письменных источников по истории края попала в корпусные издания типа «Preußisches Urkundenbuch» и «Liv-, est- und kurländisches Urkundenbuch». Но специальных источниковых публикаций, которые освещали бы его прошлое в целом за сколько-нибудь длительный период, Мемельский край так и не удостоился. Несколько лучше обстоит дело с его главным городом. Мемелю была посвящена книга Генриха Рёрданса, в которой была опубликована большая подборка актов XIII—XVIII вв. по истории города.[401] Позднее часть материалов по его истории в средние века и Новое время попадала в указанные выше общепрусские сборники документов и разрозненные журнальные публикации.

В начале XX в. прошлым края много занимался Иоганнес Зембрицкий. Он оставил ряд трудов об истории Мемеля и его уезда,[402] а также уезда Хайдекруг.[403] В этих исследованиях был опубликован и ряд письменных источников. Но до издания целостного сборника дело, к сожалению, не дошло.

Сколько-нибудь крупных источниковых публикаций по теме не предпринималось и позднее – ни в Германии, ни в Литве, которой край принадлежал в 1923–1939 гг., хотя отдельные интересные материалы периодически вводились в оборот. Например, Артур Земрау (1862–1940) опубликовал документ, связанный с повторным основанием Мемеля в начале XV в. после жемайтского набега 1402 г. По давней прусской практике, это было поручено частному лицу – данцигскому бюргеру Иоганну Ланкау. Орден выдал для осуществления предприятия 500 марок и пожаловал локационную привилегию; ее текст, к сожалению, до нас не дошел.[404]

Советский период (1944–1991), когда территория была возвращена в состав Литвы, также не был отмечен заметными изданиями письменных источников по истории этого микрорегиона. В ФРГ же в это время продолжали появляться отдельные публикации, включавшие и некоторые документальные материалы.[405]

Период с 1991 г.[править | править код]

Публикации в Литве[править | править код]

Клайпедский университет, Институт истории и археологии Балтийского региона

В январе 1991 г. на базе филиалов крупнейших ВУЗов Литовской ССР, до этого функционировавших в городе Клайпеда, был учреждён Клайпедский университет. В 1992 г. по инициативе литовских историков Альвидаса Никжентайтиса и Владаса Жулкуса при нём был создан Центр западнолитовской и прусской истории, преобразованный впоследствии в Институт истории и археологии Балтийского региона. С первых же лет своего существования Институт установил широкие международные связи. За минувшие десятилетия он превратился в видный центр региональных исследований. Их тематика связана прежде всего с историей Клайпедского края, однако затрагивается и более широкий ареал, в том числе и прошлое нынешней Калининградской области. Такой подход отчасти связан с давним интересом литовских учёных к историческим землям балтов в целом, а отчасти – с восходящей ещё к XIX веку концепцией, в соответствии с которой восточные прусские уезды, где в прошлом наблюдалось заметное присутствие литовского населения, рассматриваются в качестве «Малой Литвы».[406]

Сегодня в учреждении работают более 20 сотрудников, чьи статьи и монографии печатаются в признанных научных журналах и издательствах Литвы и зарубежных стран. Институт располагает ценной библиотекой по прибалтийской тематике и выпускает два периодических издания: Acta Historica Universitatis Klaipedensis (с 1993 г.) и Archaeologia Baltica (с 1995 г.), посвящённые соответственно общеисторическим и археологическим исследованиям.[407] На страницах первого из них стали вводиться в научный оборот и письменные источники по истории региона. Пока их общий объём ещё не очень велик, но первые результаты обнадёживают. Например, английский историк Стивен Роуэлл, много лет занимающийся историей Литвы (в 1998–1999 гг. он также был директором упомянутого Института), опубликовал подборку из 26 документов конца XIV – первой четверти XVI в., извлечённых из Тайного государственного архива прусского культурного наследия. Это в основном донесения комтуров Мемеля о положении дел в Мемельском крае и в соседней Литве, о торговых делах, отношениях с литовцами, переселившимися в Пруссию, религиозных вопросах и других сторонах местной жизни.[408] Из того же архива им были изданы налоговые списки сельских жителей Мемельского края, относящиеся ко второму десятилетию XVI века.[409] Уже упоминавшийся Д. Элертас издал известия о пожаре в Мемеле (1678), извлечённые из собрания Саксонской земельной и университетской библиотеки в Дрездене.[410] Можно полагать, что постепенное накопление такого опыта позволит перейти и к более масштабным публикациям.

В 1990-х гг. литовскими археографами было начато издание важной серии «Привилегии и акты магдебургских городов Литвы». В 1994–2010 гг. вышло 7 томов, охвативших документы 15 городов в нынешних границах страны. Однако материалы по Клайпеде, а также другим крупным городам (Вильнюсу и Каунасу) в эту серию пока не попали. Возможно, что издание такого сборника, подготовленного по современным правилам науки и эдиционной техники, осуществится после более полного выявления мемельских документов в литовских и зарубежных собраниях, в первую очередь в Берлине.

Публикации за пределами Литвы[править | править код]

Некоторый вклад в развитие краевой археографии вносят публикации, выходящие в свет за пределами Литвы. В этом контексте заслуживает внимания ежегодник «Аннабергские анналы» (Annaberger Annalen). Он является совместным печатным органом двух прибалтийских эмигрантских организаций в Германии. Одной из них стал Прибалтийский христианский студенческий союз (Baltischer Christlicher Studentenbund), основанный в 1947 г. Его штаб-квартира располагается во дворце Аннаберг в боннском пригороде Фриздорф (от этого здания происходит и название ежегодника). В 2011 г. он был преобразован в Прибалтийский христианский союз (Baltischer Christlicher Bund). Сегодня организация объединяет лиц эстонского, латышского, литовского и немецкого происхождения, интересующихся прошлым и настоящим Прибалтийских республик[411].

Хюттенфельд, замок Реннгоф (бывшее владение барона М.К. фон Ротшильда). В настоящее время в здании располагаются литовская гимназия и Институт литовской культуры.

Другим учредителем ежегодника выступил Институт литовской культуры, основанный в 1981 г. в Лампертхайм-Хюттенфельде (земля Гессен). Задачами института являются ведение научно организованного архива, отражающего историю Литвы и литовской эмиграции, создание библиотеки по литуанистике, научные исследования и выпуск различных публикаций[412].

«Аннабергские анналы» выходят с 1993 г. и посвящены Литве и немецко-литовским отношениям. Среди изданных на его страницах материалов представляет интерес серия публикаций, посвящённых кладбищенской эпиграфике Мемельского края. Часть местных кладбищ была после 1944 г. уничтожена[413], но и уцелевшие захоронения дают немало информации для изучения генеалогии жителей, их религиозных взглядов и ментальности в целом. Их комплексное обследование проводилось в 2000-х гг. в рамках научного проекта «Конфессиональное наследие Мемельского края»[414] В статьях, посвящённых этому виду источников, приведено довольно много эпитафий XIX — начала XX вв., с анализом их идейного содержания, языка и стиля.[415]. Ещё одну интересную публикацию осуществил Герхард Лепа. Его статья посвящена бегству прусских бюргеров в Польшу и Литву. В ней приведён ряд документов XVIII в., извлечённых автором из Тайного государственного архива прусского культурного наследия, причём некоторые из них воспроизведены в виде факсимиле[416].

Можно полагать, что в будущем репертуар и хронологические рамки публикуемых в «Аннабергских анналах» источников расширятся. Архив всех выпусков ежегодника доступен сегодня на сайте издания.

Наиболее видные публикаторы[править | править код]

  • Рёрданс, Генрих (Roerdanß, Heinrich),[417] 1750–1808

Археография восточнопрусских территорий, отошедших к Польше[править | править код]

Литература[править | править код]

Библиографическая ситуация в целом[править | править код]

Херне, Библиотека Мартина Опица

Специальной библиографии по проблеме настоящей статьи пока не существует. Однако очень обширная информация о публикациях письменных источников по прусской истории содержится в более общих указателях и справочниках — прежде всего в классическом многотомном указателе Эрнста Вермке (1893—1987). Попадали такие сведения и в печатные каталоги специализированных библиотек. Так, в 1948 г., ещё до провозглашения ФРГ, в г. Херне (ныне земля Северный Рейн-Вестфалия) была учреждена Библиотека Мартина Опица, в которой собиралась литература по истории немецкой культуры в Восточной Европе. Она располагает большим собранием по прусской истории.

Дюссельдорф, вход в Дом им. Герхарта Гауптмана. На фасаде – стилизованное изображение Ворот-крана (Krantor) в Данциге (XV в.), звонница и эмблемы землячеств, объединяющих выходцев из бывших германских восточных провинций и восточноевропейских стран. Справа, во втором ряду снизу – эмблема Восточнопрусского землячества (с изображением лосиного рога). Надпись над входом гласит: «В память о старой родине – с благодарностью к новой».

В Дюссельдорфе в 1963 г. был создан Дом немецкого Востока (с 1992 г. — Дом им. Герхарта Гауптмана, Gerhart-Hauptmann-Haus), библиотека которого открылась в 1966 г. В ней также имеются обширные фонды такого рода. В библиотеке уже упомянутого Института им. Гердера в Марбурге хранится множество редких изданий прусского происхождения (в частности, архивные, не подлежавшие продаже экземпляры кёнигсбергского издательства «Грефе и Унцер»).

Начиная с 1990-х гг. эти и другие библиотеки Германии обзавелись электронными каталогами, доступными в Интернет, однако выпущенные ими ранее печатные каталоги литературы по прусской тематике сохраняют своё значение. Во-первых, они строятся, как правило, по весьма удобной, разработанной ещё Вермке систематике. Во-вторых, в них содержится множество библиографических записей о публикациях в старой периодике, которые не отражены в электронных каталогах.

В настоящее время большой вклад в библиографию вносят польские историки.[419] На страницах торуньского журнала «Исторические записки» (Zapiski Historyczne) регулярно печатается «Библиография истории Восточного и Западного Поморья и стран Балтийского региона», которая охватывает всю территорию бывшей провинции Восточная Пруссия. В последние годы часть этих указателей оцифрована и доступна в Интернет.

Библиографические указатели[править | править код]

  • Wermke E. Bibliographie der Geschichte von Ost- und Westpreußen bis 1929. Königsberg, 1933 (Nachdr. Aalen, 1962).
  • Wermke E. Bibliographie der Geschichte von Ost- und Westpreußen 1930—1938. Aalen, 1964.
  • Wermke E. Bibliographie der Geschichte von Ost- und Westpreußen 1939—1970. Bonn, 1974.
  • Wermke E. Bibliographie der Geschichte von Ost- und Westpreußen 1971—1974. Marburg, 1978. Портрет Э. Вермке в последние годы жизни.
  • Lampe K. H. Bibliographie des Deutschen Ordens bis 1959 / Bearb. von K. Wieser (Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Bd. 3). Bonn–Godesberg, 1975.
  • Kessler W. Ost- und südostdeutsche Heimatbücher und Ortsmonographien nach 1945. Eine Bibliographie zur historischen Landeskunde der Vertreibungsgebiete. München – New York – London – Paris, 1979.
  • Stiftung Haus des Deutschen Ostens. Bibliothek. Katalog. Teil 1. Ostpreussen, Westpreussen, Danzig, Memelland / Bearb. B. Hofmann. Düsseldorf, 1974. Teil 5. Ostpreußen, Westpreußen, Danzig, Memelland II / Bearb. B. Hofmann. Düsseldorf, 1986.
  • Bücherei des deutschen Ostens. Bestandskatalog / Bearb. von W. Kessler. Bd. 1. Nordostdeutschland: Ostpreussen, Westpreussen, Pommern, Mecklenburg. 1982. Herne, 1982. Bd. 2: Brandenburg / Preussen; Nordosteuropa: Ostseeraum, Polen, Baltikum, Russland / Sowjetunion. Herne, 1982.
  • Großheide K. Katalog des Schrifttums über Ost- und Westpreussen. Berichtsjahre 1958—1979 mit Nachträgen. Bd. 1-2. Hannover, 1982.
  • Spehr E. Die Veröffentlichungen des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen 1953 bis 2000. Ein thematisch gegliedertes Verzeichnis aller Beiträge (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e. V. Nr. 100). Hamburg, 2000. В Сети доступна полнотекстовая версия.
  • Faehndrich J. Eine endliche Geschichte. Die Heimatbücher der deutschen Vertriebenen. Köln, 2011.
  • Торуньский проект «Библиография истории Восточного и Западного Поморья и стран Балтийского региона» («Bibliografia historii Pomorza Wschodniego i Zachodniego oraz krajow regionu Bałtyku»). Доступны выпуски за 2004—2016 гг.: http://opac.bu.umk.pl/isis/baza.html

Источниковедческие работы[править | править код]

История провинции и Пруссии в целом[править | править код]

  • Kletke K. Quellenkunde der Geschichte des Preußischen Staats. [Erster Band]. Die Quellenschriftsteller zur Geschichte des Preußischen Staats. Berlin, 1858. Zweiter Band. Urkunden-Repertorium für die Geschichte des Preußischen Staats. Berlin, 1861.
  • Handbuch der Geschichte Ost- und Westpreußens / Hrsg. von E. Opgenoorth. (Einzelschriften der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 10). Lüneburg.
    • (Ч. I, охватывающая период до 1466 г., пока не издана).
    • Teil II/1. Von der Teilung bis zum Schwedisch-Polnischen Krieg, 1466–1655. 1994.
    • Teil II/2. Vom schwedisch-polnischen Krieg bis zur Reformzeit, 1655–1807. 1996.
    • Teil III. Von der Reformzeit bis zum Vertrag von Versailles, 1807–1918. 1998.
    • Teil IV. Vom Vertrag von Versailles bis zum Ende des Zweiten Weltkrieges, 1918–1945. 1997.
  • Handbuch der preußischen Geschichte / Hrsg. von W. Neugebauer. Berlin – New York.
    • Bd. I. Das 17. und 18. Jahrhundert und Große Themen der Geschichte Preußens / Hrsg. von U. Fuhrich-Grubert und O. Büsch. 2009.
    • Bd. II. Das 19. Jahrhundert und Große Themen der Geschichte Preußens / Hrsg. von I. Mieck und O. Büsch. 1992.
    • Bd. III. Vom Kaiserreich zum 20. Jahrhundert und Große Themen der Geschichte Preußens / Hrsg. von K.-E. Born und O. Büsch. 2009.

Отдельные проблемы[править | править код]

  • Töppen M. Geschichte der preußischen Historiographie von P. Dusburg bis auf K. Schütz. Oder Nachweisung und Kritik der gedruckten und ungedruckten Chroniken zur Geschichte Preußens unter der Herrschaft des Deutschen Ordens. Berlin 1853.
  • Gieraths G. Die Kampfhandlungen der brandenburgisch-preussischen Armee, 1626-1807. Ein Quellenhandbuch (Veröffentlichungen der Historischen Kommission zu Berlin. Bd. 8. Quellenwerke. Bd. 3). Berlin, 1964.
  • Żejmo M. Quellen zur Geschichte von Albertine und Immanuel Kant. Probleme der Forschung. Poznań, 2021.

Работы о прусских рукописных материалах в архивах и библиотеках[править | править код]

Обзорные труды[править | править код]

  • Täubrich R. Archive in Ostpreußen vor und nach dem Zweiten Weltkrieg unter Einschluß des Memellandes und des Soldaugebietes. Bonn, 1990.
  • Archivarbeit für Preußen. Symposion der Preußischen Historischen Kommission und des Geheimen Staatsarchivs Preussischer Kulturbesitz aus Anlass der 400. Wiederkehr der Begründung seiner archivischen Tradition / Hrsg. von J. Kloosterhuis (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Arbeitsberichte 2). Berlin, 2000.
  • Katalog der mittelalterlichen deutschsprachigen Handschriften der ehemaligen Staats- und Universitätsbibliothek Königsberg. Nebst Beschreibungen der mittelalterlichen deutschsprachigen Fragmente des ehemaligen Staatsarchivs Königsberg. Auf der Grundlage der Vorarbeiten Ludwig Deneckes erarb. von R. G. Päsler. Hrsg. von U. Meves. (Schriften des Bundesinstituts für Ostdeutsche Kultur und Geschichte. Bd. 15). München, 2000.
  • Walter A. E. Das Schicksal der Königsberger Archive und Bibliotheken – Eine Zwischenbilanz // Königsberger Buch- und Bibliotheksgeschichte / Hrsg. von A. E. Walter (Aus Archiven, Bibliotheken und Museen Mittel- und Osteuropas. Bd. 1). Köln–Weimar–Wien, 2004. S. 1–68.
  • Päsler R. G. Handschriftensammlungen der Staats- und Universitätsbibliothek, der Stadtbibliothek und des Staatsarchivs Königsberg. Mit einem Exkurs zur mittelalterlichen Bibliotheksgeschichte der Stadt und Anhängen // Ibid. S. 189–249.
  • Walter A. E. Die virtuelle Rekonstruktion der versunkenen Königsberger Bibliothekslandschaft // Ibid. S. 695–786.
  • Klauschenz R. Verschleppt, zurückgeführt oder noch verborgen? Von der Sowjetunion beschlagnahmte Archivalien des Geheimen Staatsarchivs Preußischer Kulturbesitz // Kulturgüter im Zweiten Weltkrieg: Verlagerung - Auffindung - Rückführung / Bearb. von U. Hartmann (Veröffentlichungen der Koordinierungsstelle für Kulturgutverluste. Bd. 4). Magdeburg, 2007. S. 143–170.

Германия[править | править код]

Тайный государственный архив прусского культурного наследия[править | править код]

  • Forstreuter K. Das Preußische Staatsarchiv in Königsberg. Ein geschichtlicher Rückblick mit einer Übersicht über seine Bestände (Veröffentlichungen der Niedersächsischen Archivverwaltung. H.3). Göttingen, 1955.
  • Koeppen H. Das Archiv des Deutschen Ordens in Preußen, seine Bestände und seine wissenschaftliche Bedeutung // Jahrbuch der Stiftung Preußischer Kulturbesitz. 1966. Köln-Berlin, 1967. S. 172—187.
  • Kiehl G. E., Kiehl H. Verzeichnis (Findbuch) der Gumbinner Aktentitel im Geheimen Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz in Berlin-Dahlem. Bielefeld, 1986.
  • Biewer L. Quellen zur Geschichte Ost- und Westpreußens im Altbestand des Geheimen Staatsarchivs Preußischer Kulturbesitz // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Bd. 13. 1982. S. 45—50.
  • Jähnig B. Die Bestände des historischen Staatsarchivs Königsberg als Quelle zur Bevölkerungs- und Siedlungsgeschichte des Preußenlandes // Aus der Arbeit des Geheimen Staatsarchivs Preußischer Kulturbesitz / Hrsg. von J. Kloosterhuis (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Arbeitsberichte 1). Berlin, 1996. S. 273—297.
  • Preussens erstes Provinzialarchiv. Zur Erinnerung an die Gründung des Staatsarchivs Königsberg vor 200 Jahren / Hrsg. von B. Jähnig und J. Kloosterhuis (Tagungsberichte der Historischen Kommission für ost- und westpreussische Landesforschung. Bd. 20). Marburg, 2006.

Другие собрания[править | править код]

  • Heckmann M.-L., Knothe S. Staatsbibliothek zu Berlin: Manuscripta borussica zum Ordensland und Herzogtum Preußen // Schriftlichkeit im Preußenland / Hrsg. von M.-L. Heckmann und J. Sarnowsky (Tagungsberichte der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 30). Osnabrück, 2020. S. 383-474.

Польша[править | править код]

  • Korejwo M.T. Archiwum Państwowe w Olsztynie. Informator o zasobie archiwalnym. Warszawa, 2007.
  • Marti H. Die Quellenbestände zur frühneuzeitlichen Königsberger Universitätsgeschichte im polnischen Olsztyn (Allenstein) – Ein erster fragmentarischer Überblick // Königsberger Buch- und Bibliotheksgeschichte / Hrsg. von A. E. Walter (Aus Archiven, Bibliotheken und Museen Mittel- und Osteuropas. Bd. 1). Köln–Weimar–Wien, 2004. S. 571–582.

Россия[править | править код]

Целостных исследований, обзоров или каталогов, в которых были бы представлены прусские рукописные материалы, хранящиеся в российских собраниях, пока не существует. Это касается как довоенных коллекций, так и источников, оказавшихся на российской территории в результате второй мировой войны. Данное обстоятельство в значительной мере связано с тем, что в судьбе рукописей, вывезенных с восточнопрусской территории после 1945 года, по-прежнему имеется много неясностей. Пока отсутствует даже исчерпывающий список населённых пунктов, в которых оказались эти материалы.

Калининград[править | править код]

  • Garber K. Auf den Spuren verschollener Königsberger Handschriften und Bücher. Eine Bibliotheksreise nach Königsberg, Vilnius und Sankt Petersburg // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 41. Bd. 23. 1993. S. 11-15.
  • Йениг Б. Прусские фонды в Государственном архиве Калининградской области / Пер. с нем. // Калининградские архивы. Вып. 3. 2001. С. 52-63.
  • Маттес Э. Государственный архив Калининградской области. Впечатления и мысли исследователя / Пер. с нем. // Там же. С. 71-75.
  • Путеводитель по фондам Государственного архива Калининградской области / Сост. О. С. Беспалова, Н. А. Шадрина; Под ред. В. Н. Маслова, А. Н. Федоровой, И. Е. Криворуцкой. Калининград, 2004.

Петербург[править | править код]

  • Garber K. Auf den Spuren verschollener Königsberger Handschriften und Bücher. Eine Bibliotheksreise nach Königsberg, Vilnius und Sankt Petersburg // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 41. Bd. 23. 1993. S. 11-15.
  • Rogatschewski A. Handschriften zur preußischen Geschichte des 13. bis 18. Jahrhunderts in St. Petersburger Sammlungen // Quellenvielfalt und editorische Methoden / Hrsg. von M. Thumser und J. Tandecki unter Mitarb. von A. Thumser (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 2). Toruń, 2003. S. 123–151.

Москва[править | править код]

Довоенные коллекции[править | править код]
  • Балязин В. Н. История одной коллекции документов (страничка археографии) // Вестник Московского университета. Сер. IX. История. 1963. № 3. С. 34–36.
  • Сагановiч Г. М. Маскоўская калекцыя дакументаў па гiсторыi адносiи ВКЛ i Нямецкага ордэна // Беларускi археаграфiчны штогоднiк. 2005. Вып. 6. С. 69–75.
  • Баранов А.[В.] Профессиональное наследие Иоганна Фойгта в Российской государственной библиотеке в Москве // Страны Балтии и русский Северо-Запад: исторический опыт взаимодействия. Материалы Международной научно-практической конференции, Великий Новгород, 30 ноября – 1 декабря 2017 года / Сост. и отв. ред. М. Б. Бессуднова. Великий Новгород, 2018. С. 92–104.
Трофейные материалы[править | править код]
  • Kurpakov V. Das Schicksal der Königsberger Bücher in der Sowjetunion nach 1945. Zu den russischen Expeditionen in das Konigsberger Gebiet und den Beständen Königsberger Provenienz in Moskauer Archiven und Bibliotheken // Königsberger Buch- und Bibliotheksgeschichte / Hrsg. von A. E. Walter (Aus Archiven, Bibliotheken und Museen Mittel- und Osteuropas. Bd. 1). Köln–Weimar–Wien, 2004. S. 449–467.
  • Barow-Vassilevitch D. Die Königsberger Stadtbibliothek und ihre Spuren in Moskau // Von mittelalterlichen und neuzeitlichen Beständen in russischen Bibliotheken und Archiven. Ergebnisse der Tagungen des deutsch-russischen Arbeitskreises an der Philipps-Universität Marburg (2012) und an der Lomonossov-Universität Moskau (2013), hrsg. von N. Galina, K. Kleine, C. Squires, J. Wolf (Deutsch-russische Forschungen zur Buchgeschichte 3. Sonderschriften der Akademie für gemeinnützige Wissenschaften zu Erfurt 47). Erfurt, 2016. S. 57-77.
  • Белянкин Ю. С., Крюкова А. Н. Трофейные рукописи из Восточной Пруссии в фондах Российской государственной библиотеки // Библиотековедение. 2017. Т. 66, № 6. С. 666–674.

Литва[править | править код]

  • Ekdahl S. Archivalien zur Geschichte Ost- und Westpreußens in Wilna, vornehmlich aus den Beständen des Preußischen Staatsarchivs Königsberg // Preußenland. Jg. 30. 1992. S. 41–55.
  • Ekdahl S. Eine von Johannes Voigt veranlaßte Abschriftensammlung von Deutsch-Ordens-Archivalien im Staatlichen Historischen Archiv Litauens // Preußische Landesgeschichte. Festschrift für Bernhart Jähnig zum 60. Geburtstag / Hrsg. von U. Arnold, M. Glauert, J. Sarnowsky (Einzelschriften der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. Bd. 22). Marburg a. d. Lahn, 2001. S. 597–614.
  • Garber K. Auf den Spuren verschollener Königsberger Handschriften und Bücher. Eine Bibliotheksreise nach Königsberg, Vilnius und Sankt Petersburg // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 41. Bd. 23. 1993. S. 11–15.
  • Narbutaitė R. Mažosios Lietuvos istorinių aktų fondas Lietuvos nacionalinėje Martyno Mažvydo bibliotekoje // Lietuvos istorios metraštis. 1998 metai. Vilnius, 1999. S. 383–387.
  • Wenau L. F. Ostpreußische Archivalien in der litauischen Akademie-Bibliothek in Vilnius (Quellen, Materialien und Sammlungen zur altpreußischen Familienforschung. Nr. 10). Hamburg, 2004.
  • Archivführer zur Geschichte des Memelgebiets und der deutsch-litauischen Beziehungen / Bearb. von C. Gahlbeck und V. Vaivada. Hrsg. von J. Tauber und T. Weger (Schriften des Bundesinstituts für Kultur und Geschichte der Deutschen im Östlichen Europa. Bd. 27). München, 2006 (справочник подготовлен на основе архивных и библиотечных собраний ФРГ и Литвы).
  • Чяпене Н. Исторические рукописи Кёнигсберга в Вильнюсе // Культурное наследие Восточной Пруссии. Сб. статей / Сост. Г. Блажене, Н. Лихина. Ч. I. Калининград, 2011. С. 68–77.

Проблемы издания прусских источников и вопросы эдиционной техники[править | править код]

  • Jähnig B. Die landesgeschichtliche Forschung des Preußenlandes (Ost- und Westpreußen) seit 1960 im Überblick // Jahrbuch für die Geschichte Mittel- und Ostdeutschlands. Bd. 38. 1989. S. 81-141.
  • Arnold U. Ostdeutsche Landesforschung im letzten Vierteljahrhundert – das Beispiel Ost- und Westpreußen // Land am Meer. Pommern im Spiegel seiner Geschichte. Roderich Schmidt zum 70. Geburtstag / Hrsg. von W. Buchholz und G. Mangelsdorf (Veröffentlichungen der Historischen Kommission für Pommern. Reihe 5. Forschungen zur pommerschen Geschichte. Bd. 29). Köln, 1995. S. 41-62.
  • Arnold U. Historische Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung // Aspekte der Zusammenarbeit in der Ostmitteleuropa-Forschung. Tagung des Herder-Instituts und des J.-G. Herder-Forschungsrates am 22./23. Februar 1994 / Hrsg. von H. Weczerka (Tagungen zur Ostmitteleuropa-Forschung. Bd. 1). Marburg, 1996. S. 65-76.
  • Stan badań i potrzeby edycji źródłowych dla historii Pomorza i innych krajów południowej strefy bałtyckiej. Materialy konferencji ogólnopolskiej z 25-26 listopada 1994 r. w Toruniu / Pod red. M. Biskupa. Toruń, 1995.
  • Stand, Aufgaben und Perspektiven territorialer Urkundenbücher im östlichen Mitteleuropa / Hrsg. von W. Irgang und N. Kersken (Tagungen zur Ostmitteleuropaforschung. Bd. 6). Marburg, 1998.
  • Edition deutschsprachiger Quellen aus dem Ostseeraum (14. — 16. Jahrhundert) / Hrsg. von M. Thumser, J. Tandecki und D. Heckmann (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. [Bd. 1]). Toruń, 2001.
  • Quellenvielfalt und editorische Methoden / Hrsg. von M.Thumser und J. Tandecki unter Mitarbeit von A. Thumser (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 2). Toruń, 2003.
  • Historiographie, Briefe und Korrespondenzen, editorische Methoden / Editionswissenschaftliche Kolloquien 2003/2004. Hrsg. von M.Thumser und J. Tandecki unter Mitarbeit von A. Thumser (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 3). Toruń, 2005.
  • Methodik — Amtsbücher — Digitale Edition — Projekte / Editionswissenschaftliche Kolloqien 2005/2007 / Hrsg. von M. Thumser und J. Tandecki unter Mitarb. von A. Thumser (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 4). Toruń, 2008.
  • Zahlen und Erinnerung : von der Vielfalt der Rechnungsbücher und vergleichbarer Quellengattungen / Editionswissenschaftliches Kolloquium 2009 / Hrsg. von H. Flachenecker (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 5). Toruń, 2010.
  • Quellen kirchlicher Provenienz: Editionswissenschaftliches Kolloquium. Neue Editionsvorhaben und aktuelle EDV-Projekte / Hrsg. von H. Flachenecker (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 6). Toruń, 2011.
  • Neuere Editionen der sogenannten «Ego-Dokumente» und andere Projekte in den Editionswissenschaften. Editionswissenschaftliches Kolloquium 2013 / Hrsg. von H. Flachenecker und J. Tandecki unter Mitarb. von K. Kopiński (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 7). Toruń, 2015.
  • Die Geschichte im Bild. Editionswissenschaftliches Kolloquium 2015 / Hrsg. von H.Flachenecker, K. Kopiński und J. Tandecki (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 8). Toruń, 2016.
  • Quelleneditionen zur Geschichte des Deutschen Ordens und anderer geistlicher Institutionen / Editionswissenschaftliches Kolloquium 2017 / Hrsg. von H.Flachenecker, K. Kopiński und J. Tandecki (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 9). Toruń, 2017.
  • Urkundenbücher, Chroniken, Amtsbücher. Alte und neue Editionsmethoden. Editionswissenschaftliches Kolloquium 2019 / Hrsg. von H.Flachenecker, K. Kopiński und J. Tandecki (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 10). Toruń, 2019.
  • Schriftlichkeit im Preussenland / Hrsg. im Auftrag der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung von M.-L. Heckmann und J. Sarnowsky (Tagungsberichte der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 30). Berlin–Osnabrück, 2020.


Персоналии учёных[править | править код]

  • Pisanski G. C. Entwurf einer preussischen Literärgeschichte. In vier Büchern; mit einer Notiz über den Autor und sein Buch / Hrsg. von R. Philippi. Unveränd. Nachdr. [der Ausg.] Königsberg, Hartung, 1886 (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Bd. 80,1). Hamburg, 1994.
«Старопрусская биография», основополагающий справочник о связанных с Восточной Пруссией персоналиях, над которым работали несколько поколений учёных. Титульный лист первого тома.
  • Altpreußische Biographie (издание выходило со сквозной пагинацией).
    • Bd. I. Abegg – Malten. Königsberg, 1941; Nachdr. Marburg / Lahn, 1974 / Hrsg. von C. Krollmann, K. Bürger (S. 1–416).
    • Bd. II. Maltitz – Z / Hrsg. von C. Krollmann, K. Bürger. Marburg / Lahn, 1967 (S. 417–852).
    • Bd. III. Ergänzungen zu Bd. I und II / Hrsg. von C. Krollmann, K. Bürger. Marburg / Lahn, 1975 (S. 853–1076).
    • Bd. IV. Ergänzungen zu Bd. I bis III / Hrsg. von E. Bahr u. a. Marburg / Lahn, 1995 (S. 1077–1542).
    • Bd. V. Lief. 1 / Hrsg. K. Bürger. Marburg / Lahn, 2000 (S. 1543–1742).
    • Bd. V. Lief. 2 / Hrsg. K. Bürger. Marburg / Lahn, 2007 (S. 1743–1994).
    • Bd. V. Lief. 3 / Hrsg. von K. Bürger, zu Ende geführt in Zusammenarbeit mit J. Artz von B. Jähnig. Marburg / Lahn, 2015 (S. 1995–2366).
  • Albinus R. Lexikon der Stadt Königsberg Pr. und Umgebung. 2., erw. Aufl. Leer, 1988.
  • Oracki T. Słownik biograficzny Warmii, Prus Ksia̜że̜cych i Ziemi Malborskiej od połowy XV do końca XVIII wieku.
    • T. 1. A-K (Biblioteka olsztyńska. T. 11). Olsztyn, 1984.
    • T. 2. L-Ż (Biblioteka olsztyńska. T. 15). Olsztyn, 1988.

Интернет-ресурсы[править | править код]

Архивы и библиотеки, располагающие прусскими рукописными материалами[править | править код]

  • Германия
    • Сайт Тайного государственного архива прусского культурного наследия (Geheimes Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz): https://gsta.preussischer-kulturbesitz.de
  • Польша
    • Сайт Государственного архива в Ольштыне (Archiwum Państwowe w Olsztynie): https://olsztyn.ap.gov.pl На одной из страниц сайта размещено большое количество архивных документов в сканированном виде: https://olsztyn.ap.gov.pl/baza/wynik.php
  • Россия
    • Сайт Государственного архива Калининградской области: https://gako.name. На сайте опубликован, в частности, список немецких фондов архива с их краткой характеристикой.
    • Сайт Российской государственной библиотеки (Москва), фонд рукописей: https://www.rsl.ru/ru/about/funds/rukopisi
    • Сайт Российского государственного архива древних актов: http://rgada.info. На сайте размещены, в частности, оцифрованные описи копий документов из Кёнигсбергского государственного архива за 1211–1667 гг., поступивших в 1808–1816 гг.

Каталоги специализированных библиотек[править | править код]

  • Германия
    • Библиотека Института им. Гердера (Марбург): http://opac.ub.uni-marburg.de/DB=2/
    • Библиотека Мартина Опица (Херне): https://kat.martin-opitz-bibliothek.de/vufind/Search/Advanced
    • Библиотека Дома им. Герхарта Гауптмана (Дюссельдорф): http://katalog.g-h-h.de/vufind/Search/Advanced . Интерфейс поисковой формы доступен, в частности, на русском языке.
    • Каталог библиотеки Северо-Восточного института (Люнебург), функционирует в рамках библиотеки Гамбургского университета: https://kataloge.uni-hamburg.de/DB=1/SET=3/TTL=2/ADVANCED_SEARCHFILTER Для поиска изданий, хранящихся в Северо-Восточном институте, необходимо, помимо собственно запроса, вставить в поле «Особое место хранения» — [SST] Sonderstandort код 18 313* , который служит фильтром для результатов поиска. В этом случае система выдаст лишь справку об изданиях из данного собрания.

Исследовательские организации и их издательская деятельность[править | править код]

Исторические комиссии[править | править код]

  • Сайт Комиссии по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель (Historische Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung): http://www.hiko-owp.eu
  • Сайт Прусской исторической комиссии (Preußische Historische Kommission): http://fbpg.de
  • Страница Международной исторической комиссии по изучению Тевтонского ордена (Internationale Historische Kommission zur Erforschung des Deutschen Ordens) на официальном сайте ордена: https://www.deutscher-orden.at/site/geschichte/interkommission

Научные общества[править | править код]

Археографические проекты[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Шмидт С. О. Некоторые вопросы развития советской археографии // Археографический ежегодник за 1978 год. М., 1979. С. 136—137; Хоруженко О.И. Археография // Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь / Отв. ред. А.О. Чубарьян. М, 2014. С. 23.
  2. Petri de Dusburg, Ordinis Teutonici Sacerdotis, Chronicon Prussiae... Auctore et collectore Christophoro Hartknoch. Jenae, MDCLXXIX.
  3. Hartknoch Chr. Alt- und Neues Preussen Oder Preussischer Historien Zwey Theile. Franckfurt und Leipzig, MDCLXXXIV.
  4. Hartknoch Chr. Preussische Kirchen-Historia. Franckfurt am Mayn und Leipzig, MDCLXXXVI.
  5. Erleutertes Preußen, oder Auserlesene Anmerkungen ueber verschiedene zur Preußischen Kirchen-, Civil- und Gelehrten-Historie gehörige besondere Dinge, woraus die bisherigen Historien-Schreiber theils ergäntzet, theils verbessert, Auch viele unbekannte historische Warheiten ans Licht gebracht werden. T. I–V. Königsberg, 1724–1742.
  6. Acta Borussica ecclesiastica, civilia, literaria. Oder sorgfältige Sammlung allerhand zur Geschichte des Landes Preussen gehöriger Nachrichten, Uhrkunden, Schrifften und Documenten. Bd. 1-3. Königsberg – Leipzig, 1730–1732.
  7. Подробнее см.: Johanek P. Territoriale Urkundenbücher und spätmittelalterliche Landesgeschichtsforschung // Stand, Aufgaben und Perspektiven territorialer Urkundenbücher im östlichen Mitteleuropa / Hrsg. von W. Irgang und N. Kersken (Tagungen zur Ostmitteleuropaforschung. Bd. 6). Marburg, 1998. S. 5–21; Королёв Г. И. Медиевистическая археография за рубежом. Труды XIX – начала XX в. М., 2003.
  8. Верхняя Пруссия (Oberland) – название одного из микрорегионов на западе бывшей провинции, расположенного между низовьями Вислы и р. Пассарге (ныне Пасленка), отделявшей его от Вармии. До 1945 г. его ядром считались уезды Прейсиш-Голланд и Морунген. Микрорегион расположен в возвышенной местности (часть его территории образует моренная Балтийская гряда) и географически противопоставляется низменной Нижней Пруссии (Niederland), лежащей в низовьях рек Прегель и Алле.
  9. Gollub H. Unsere Geschichtsvereine // Altpreußische Forschungen. Jg. 1. 1924. H. 2. S. 107-116; Die deutschen Kommissionen und Vereine für Geschichte und Altertumskunde / Hrsg. von W. Hoppe und G. Lüdtke (Minerva-Handbücher. Abt. 4. Die gelehrten Gesellschaften. Teil 1). Berlin, 1940 (Nachdr. Berlin/Boston, 2020). S. 27–28, 106, 126–128, 142.
  10. Krollmann C. Die Aufgaben der Provinzialgeschichtsforschung in Altpreußen. Vortrag gehalten in der Festsitzung des Vereins fur die Geschichte von Ost- und Westpreußen zur 700-Jahrfeier der Ankunft des Deutschen Ordens in Preußen 1231. Königsberg, 1931. S. 15.
  11. Юргинис Ю. М. Судьба архива Тевтонского ордена // Материалы межреспубликанской научной конференции по источниковедению и историографии народов прибалтийских республик Союза ССР. [Ч. 1]. Источниковедение / Отв. ред. Ю. М. Юргинис. Вильнюс, 1978. С. 21–26; Kruppe M. Das Staatliche Archivlager Göttingen 1953–1979 // Preußenland. N.F. Bd. 6. 2015. S. 126–162.
  12. Reichert-Flögel U. Ostdeutsche Patenschaften heute. [Bayreuth, 1988]. S. 32–37.
  13. Сведения об этом см. на сайте Общества.
  14. Antoni M. G. M. Ostdeutsche Museen und Sammlungen in der Bundesrepublik Deutschland und Österreich. Bonn, [1990].
  15. Steffenhagen E. Catalogus codicum manuscriptorum bibliothecae Regiae et Universitatis Regimontanae. Fasc. I—II. Regimonti, MDCCCLXI-MDCCCLXXII; Katalog der mittelalterlichen deutschsprachigen Handschriften der ehemaligen Staats- und Universitätsbibliothek Königsberg. Nebst Beschreibungen der mittelalterlichen deutschsprachigen Fragmente des ehemaligen Staatsarchivs Königsberg. Auf der Grundlage der Vorarbeiten Ludwig Deneckes erarb. von R. G. Päsler, hrsg. von U. Meves. München, 2000. См. также: Steffenhagen E. Die altdeutschen Handschriften zu Königsberg // Zeitschrift für deutsches Alterthum. N.F. Bd. 1 (13). 1867. S. 501—574; Päsler R.G. Zum Handschriftenbestand – speziell dem mittelalterlichen deutschsprachigen – der ehemaligen Staats- und Universitätsbibliothek Königsberg // Kulturgeschichte Ostpreußens in der Frühen Neuzeit / Hrsg. von K. Garber, M. Komorowski und A.E. Walter (Frühe Neuzeit. Bd. 56). Tübingen, 2001. S. 117–151.
  16. Seraphim A. Handschriften-Katalog der Stadtbibliothek Königsberg i. Pr. (Mitteilungen aus der Stadtbibliothek zu Königsberg i. Pr. H. I). Königsberg i. Pr., 1909.
  17. О нынешнем состоянии уцелевших рукописей университетской библиотеки и их местонахождении см. в обзоре: Päsler R.G. Zum Handschriftenbestand der ehemaligen Staats- und Universitätsbibliothek Königsberg. Quellenrepertorium und neues Standortverzeichnis // Scriptorium. Bd. 61. H. 1. 2007. S. 198—217. О целом ряде юридических рукописей из упомянутых собраний имеются сведения в каталоге: Oppitz U.-D. Deutsche Rechtsbücher des Mittelalters. Bd. II. Beschreibung der Handschriften. Köln–Wien, 1990.
  18. Minerva-Handbücher. Archive. Archive im deutschsprachigen Raum. 2. Aufl. / Hrsg. von P. Wentzcke, G. B. Lüdtke. Berlin – New York, 1974. S. 754–755; Соколовский Ф. Из истории сотрудничества Калининградского и Ольштынского архивов // Калининградские архивы. Вып. 1. 1998. С. 11–13.
  19. Овсянов А. П. В руинах старого замка. Документальные очерки о поисках утраченных культурных ценностей. Калининград, 1997. С. 148; Курпаков В. Ю. Судьба кёнигсбергских библиотек после Второй мировой войны // Кёнигсберг — Калининград: город, история. Сборник научных статей / Отв. ред. В. Н. Маслов. Калининград, 2005. С. 101—102; Ekdahl S. Eine von Johannes Voigt veranlaßte Abschriftensammlung von Deutsch-Ordens-Archivalien im Staatlichen Historischen Archiv Litauens // Preußische Landesgeschichte. Festschrift für Bernhart Jähnig zum 60. Geburtstag / Hrsg. von U. Arnold, M. Glauert, J. Sarnowsky (Einzelschriften der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. Bd. 22). Marburg, 2001. S. 597—601; Martens J. 1) Das Restaurierungsprojekt historischer Archivalien aus Königsberg in Wilna // Ibid. S. 603—614; 2) Das Wilnaer Restaurierungsprojekt // Preussens erstes Provinzialarchiv. Zur Erinnerung an die Gründung des Staatsarchivs Königsberg vor 200 Jahren / Hrsg. von B. Jähnig und J. Kloosterhuis (Tagungsberichte der Historischen Kommission für ost- und westpreussische Landesforschung. Bd. 20). Marburg, 2006. S. 229—243; Marcinkevičius J. Auf der Suche nach Archivalien und alten Drucken in Ostpreußen nach dem Zweiten Weltkrieg // Königsberger Buch- und Bibliotheksgeschichte / Hrsg. von A. E. Walter (Aus Archiven, Bibliotheken und Museen Mittel- und Osteuropas. Bd. 1). Köln–Weimar–Wien, 2004. S. 469–481.
  20. Курпаков В. Ю. Судьба кёнигсбергских библиотек… С. 101.
  21. Егорова В. И. Из истории формирования комплекса источников по довоенной истории края в Государственном архиве Калининградской области // Калининградские архивы. Вып. 11. 2014. С. 5–24.
  22. Сергеева В. В. Хранитель истории // Калининградские архивы. Вып. 3. 2001. С. 27–28.
  23. См., например: Описание рукописного отдела Библиотеки Академии наук СССР. Т. 6. Рукописи латинского алфавита XVI—XVII вв. / Сост. И. Н. Лебедева. Л., 1979. С. 202—204.
  24. Stache C. Verzeichnis der Kirchenbücher im Evangelischen Zentralarchiv in Berlin. Teil I. Die östlichen Kirchenprovinzen der Evangelischen Kirche der Altpreußischen Union (Veröffentlichungen des Evangelischen Zentralarchivs in Berlin. Bd. 3). Berlin, 1992.
  25. Перечень фондов с их описями доступен на сайте архива: http://cahjp.nli.org.il/search-holdings Архивная копия от 19 апреля 2022 на Wayback Machine
  26. См., например: Schüler-Springorum S. Die jüdische Minderheit in Konigsberg/Preussen, 1871–1945 (Schriftenreihe der Historischen Kommission bei der Bayerischen Akademie der Wissenschaften. Bd. 56). Göttingen, 1996.
  27. Видимо, единственным исключением можно считать шведского историка и архивиста Свена Экдаля, который, впрочем, с 1979 г. переселился в Западный Берлин, где на 20 лет стал сотрудником Тайного государственного архива прусского культурного наследия.
  28. В своей работе и научных трудах Кролль уделяет большое внимание России. Он принимал участие в организации научного сотрудничества между Хемницким техническим университетом и Воронежским государственным университетом. Кроме того, его перу принадлежит ряд трудов по истории отношений России с европейскими странами. Он также организовал и провёл научную конференцию, посвящённую поездкам иностранцев в Россию за последние пять столетий и анализу сохранившихся травелогов. Её материалы он издал совместно с Мартином Мунке в 2014 г. (Die Reise nach Russland. Wahrnehmungen und Erfahrungsberichte aus fünf Jahrhunderten / Hrsg. von F.-L. Kroll und M. Munke (Chemnitzer Europastudien. Bd. 17). Berlin, 2014.
  29. Тульчинский М. Р. Адвокаты реванша. Западногерманский «остфоршунг» на службе боннской реваншистской политики. М., 1963; Пашуто В. Т. Реваншисты — псевдоисторики России. М., 1971; Остфоршунг: Организации, публикации, персоналии (ФРГ, Западный Берлин, Австрия, Швейцария). (Справочник) / Сост. М. Р. Тульчинский. (Для служебного пользования). М., 1973; Идеологические центры антикоммунизма в Западной Европе и США. «Остфоршунг». Психологическая война (ФРГ, Западный Берлин). Справочник / Сост. М. Берт и др. Т. 1. Организации и учреждения / [Отв. ред. А. А. Халатов]. М., 1986; Т. 2. Персоналии / [Отв. ред. Ю. И. Игрицкий]. М., 1988.
  30. Ючас М. А. Немецкий орден в трудах остфоршеров // Древнейшие государства на территории СССР. 1987. М., 1989. С. 273–281.
  31. Подробнее см. на сайте института: http://ip.olsztyn.pl/history/ Архивная копия от 2 марта 2022 на Wayback Machine
  32. См., например: Achremczyk S. Olsztyńskie badania dziejów Królewca i Kaliningradu po 1945 roku // Komunikaty Mazursko-Warmińskie. 2005. Nr 3. S. 409-424.
  33. Подробнее см. на сайте института: https://www.historia.umk.pl/instytut/historia/ Архивная копия от 6 октября 2019 на Wayback Machine
  34. Сайт комиссии: http://deutsch-polnische.schulbuchkommission.de/home.html Архивная копия от 7 марта 2022 на Wayback Machine.
  35. Conrad K. Erfahrungen bei der Bearbeitung des Preußischen Urkundenbuches // Stand, Aufgaben und Perspektiven territorialer Urkundenbücher im östlichen Mitteleuropa / Hrsg. von W. Irgang und N. Kersken (Tagungen zur Ostmitteleuropaforschung. Bd. 6). Marburg, 1998. S. 28.
  36. Подробнее о деятельности этого учреждения см.: Lanckorońska K. Polski Instytut Historyczny w Rzymie // Rocznik Polskiej Akademii Umiejętności. 1992/1993. Kraków, 1994. S. 235—240.
  37. Костяшов Ю. В. Политика памяти в Калининградской области, Клайпедском крае, Вармии и Мазурах в послевоенные годы: опыт сравнения // Прибалтийские исследования в России. Материалы Международной научной конференции. Калининград, 22–23 апреля 2016 года / Под ред. А. П. Клемешева, Н. М. Межевича, Г. М. Фёдорова. Калининград, 2016. С. 190–194.
  38. См.: Кушнер (Кнышев) П. И. Этнические территории и этнические границы (Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. Новая серия. Т. XV). М., 1951 (в этой работе уделено большое внимание истории восточных амтов Пруссии и их населения со средних веков до начала XX в.); Риер Г. Я. Кёнигсберг XIII — начала XVI в. — оплот агрессии немецкого рыцарства в Прибалтике. Дисс. … канд. ист. наук. Минск, 1953; Балязин В. Н. Россия и Тевтонский орден в 1466—1525 годах. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1963; Кирсанова Т. И. Социально-экономическое положение Тевтонского ордена во второй половине XIV — первой половине XV вв. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1966; Масан А. Н. Город в государстве Тевтонского ордена в XIII — первой половине XV в. (По материалам средневековой Пруссии). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1989; Костюшко И. И. Прусская аграрная реформа: К проблеме буржуазной аграрной эволюции прусского типа. М., 1989.
  39. Батура Р. К. Оборона правобережья нижнего Немана против агрессии Тевтонского ордена (XIII — начало XIV в.) // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1985 год. М., 1986. С. 184—193; Жулкус В. В. Клайпеда и её округа в XI—XVII вв. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1988; Гудавичюс Э. С. Литва в борьбе народов Прибалтики против агрессии немецких феодалов в XIII в. Автореф. дисс. … докт. ист. наук. Вильнюс, 1988.
  40. Костяшов Ю. В. Изгнание прусского духа. Как формировалось историческое сознание населения Калининградской области в послевоенные годы. Маттес Э. Запрещённое воспоминание. Возвращение истории Восточной Пруссии и региональное сознание жителей Калининградской области (1945—2001) (Terra Baltica, 3). Калининград, 2003; Дементьев И. О. 1) Современная зарубежная историография об исторической политике в советском Калининграде // Калининградские архивы. Вып. 12. 2015. С. 233—250; 2) Цензура как институт политики памяти в Калининградской области советского периода // Там же. Вып. 13. Калининград, 2016. 98-110.
  41. Вёрстер П. Мой путь от Кёнигсберга к Калининграду: автобиографические заметки // Балтийский регион в международных отношениях в Новое и новейшее время. Материалы международной научной конференции, Калининград 10–11 октября 2003 г. / Отв. ред. Ю. В. Костяшов, В. В. Сергеев. Калининград, 2004. С. 209–219.
  42. Корпус древнейших источников по истории народов СССР. Материалы совещания археографов-медиевистов РСФСР. 11–12 апреля 1972 г. / Ред. В.Т. Пашуто, Я.Н. Щапов. М., 1973. С. 6, 15, 25–26, 118.
  43. Пашуто В. Т., Рыбаков Б. А. О Корпусе древнейших источников по истории народов СССР. (Материалы для обсуждения). М., 1974; Древнейшие источники по истории народов СССР. Тематика и состав выпусков по европейскому региону. (Материалы для обсуждения) / Ред. В.Т. Пашуто, Я.Н. Щапов. М., 1976; Древнейшие источники по истории народов СССР. Тематика и состав выпусков по европейскому региону. Ч. II. (Материалы для обсуждения) / Ред. В.Т. Пашуто, Я.Н. Щапов. М., 1980.
  44. Не случайно подготовленный тогда же А.Л. Хорошкевич обзор предшествующих публикаций Литовской метрики с предложением возобновить издание последней так и не был напечатан в СССР, он увидел свет в Польше (Хорошкевич А.Л. 1) К истории издания и изучения Литовской метрики // Acta Baltico-Slavica. T. VIII. Białystok, 1973. S. 69–94; 2) Проблемы издания Литовской метрики и первая белорусская публикация // Балты и Великое княжество Литовское. Историко-лингвистический взгляд. Памяти Эгидиюса Банёниса / Отв. ред. Е.Л. Назарова. М., 2007. С. 28–43).
  45. См.: Вінниченко О. Невиданий 26-ий том «Aktów grodzkich i ziemskich» // Вісник Львівського університету. Серія історична. Вип. 33. Львів, 1998. С. 207-217.
  46. См.: Хлевов А. А. Балтийская цивилизация и европейское единство раннего средневековья // Дивинец Староладожский. Междисциплинарные исследования / Отв. ред. Г. С. Лебедев. СПб., 1997. С. 125–130; Leciejewicz L. The Baltic as the Mediterranean Sea of Northern Europe in the Early Middle Ages // Раннесредневековые древности Северной Руси и ее соседей / Отв. ред. Е. Н. Носов. СПб., 1999. С. 123–128.
  47. См.: Вахтре С.Х., Зейдс Т.Я., Пашуто В.Т., Ючас М. О своде древнейших источников по истории народов Прибалтики // Вопросы истории. 1979. № 8. С. 151–155.
  48. Petras Dusburgietis. Prūsijos žemės kronika / Parengė R. Batūra. Vilnius, 1985.
  49. Например, в 2009 г. в руководство Исторического общества Вармии впервые вошли польские историки (вице-председателем стал Анджей Копичко, а членом правления — Роберт Траба).
  50. Так, московский историк Вера Ивановна Матузова в 1992 г. стала Архивная копия от 18 мая 2021 на Wayback Machine членом Международной исторической комиссии по изучению Тевтонского ордена (Internationale Historische Kommission zur Erforschung des Deutschen Ordens Архивная копия от 22 октября 2021 на Wayback Machine).
  51. См., например: Кретинин Г. В. «Калининград — мост на пути улучшения контактов между русскими и европейскими соседями» [Отчёт о международной конференции 1998 г. в г. Миколайки] // Калининградские архивы. Вып. 2. 2000. С. 222; Губин А. Б. Судьба Восточной Пруссии. (Семинар в Ниде) // Там же. С. 231.
  52. Соколовский Ф. Из истории сотрудничества Калининградского и Ольштынского архивов // Калининградские архивы. Вып. 1. 1998.С. 11-13; Маттес Э. Государственный архив Калининградской области. Впечатления и мысли исследователя / Пер. с нем. // Там же. Вып. 3. Калининград, 2001. С. 71-75; Щеглова Г. И. Реформы и деятельность архивных учреждений (1991–2001 гг.) // Там же. С. 24; Беспалова О.С. Использование архивных документов и создание научно-справочного аппарата Государственного архива Калининградской области // Там же. Вып. 6. 2004. С. 23–30.
  53. Щеглова Г. И. Реформы и деятельность архивных учреждений (1991–2001 гг.). С. 24–25.
  54. Их содержательный обзор дан в статье: Йениг Б. Прусские фонды в Государственном архиве Калининградской области / Пер. с нем. // Калининградские архивы. Вып. 3. 2001. С. 52-63.
  55. Овсянов А.П. Кёнигсберг – Калининград в документах закрытых фондов архива // Калининградские архивы. Вып. 1. 1998. С. 34–36; Фёдорова А. Н. Фонд «Королевский университет Альбрехта» в государственном архиве Калининградской области // Там же. С. 144—151; Путеводитель по фондам Государственного архива Калининградской области / Сост.: О. С. Беспалова, Н. А. Шадрина; Под ред. В. Н. Маслова, А. Н. Федоровой, И. Е. Криворуцкой. Калининград, 2004.
  56. Ротар В. Н. 60 лет архивной службе Калининградской области // Калининградские архивы. № 8. 2008. С. 5–19.
  57. Щеглова Г. И. Реформы и деятельность архивных учреждений (1991–2001 гг.). С. 10.
  58. Baranov A. 1) Der Dienstnachlass von Johannes Voigt (Staatsarchiv Königsberg) in der Russischen Staatsbibliothek in Moskau // Preußenland. N. F. Bd. 2. 2011. S. 91—113; 2) Die Abschriftensammlung von Johannes Voigt (Staatsarchiv Königsberg) in der Russischen Staatsbibliothek in Moskau. Abschließende Bemerkungen // Preußenland. N. F. Bd. 8. 2017. S. 41—59; Barow-Vassilevitch D. Die Königsberger Stadtbibliothek und ihre Spuren in Moskau // Von mittelalterlichen und neuzeitlichen Beständen in russischen Bibliotheken und Archiven. Ergebnisse der Tagungen des deutsch-russischen Arbeitskreises an der Philipps-Universität Marburg (2012) und an der Lomonossov-Universität Moskau (2013) / Hrsg. von N. Ganina, K. Klein, C. Squires, J. Wolf (Akademie gemeinnütziger Wissenschaften zu Erfurt. Sonderschriften 47. Deutsch-russische Forschungen zur Buchgeschichte. Bd. 3). Erfurt, 2016. S. 57-77; Päsler R.G. Walther Ekhardi und seine ‘Neun Bücher Magdeburgischen Rechts’. Zu Biographie und Textüberlieferung // Ibid. S. 249—261; Баров-Василевич Д., Хекманн М.-Л. Западноевропейские рукописные материалы Средневековья и раннего Нового времени в фондах Российской государственной библиотеки (Москва). Перевод на русский язык Д. Баров-Василевич и Е. Сквайрс при участии И. Галыниной. Wiesbaden, 2017; Белянкин Ю. С., Крюкова А. Н. Трофейные рукописи из Восточной Пруссии в фондах Российской государственной библиотеки // Библиотековедение. 2017. Т. 66, № 6. С. 666—674.
  59. Примером такого рода может служить важное издание – историко-географический атлас Пруссии, над которым в течение многих лет работала группа учёных, успевшая опубликовать 15 выпусков (Historisch-geographischer Atlas des Preußenlandes / Hrsg. von H. Mortensen, G. Mortensen, R. Wenskus, H. Jäger. Lief. 1–15. Stuttgart, 1968–1989). Издание этого ценного атласа было прервано по финансовым причинам и до сих пор не возобновлено (Jähnig B. Mortensen, Gertrud // Altpreußische Biographie. Bd. V. Marburg / Lahn, 2013. S. 2163)
  60. Jähnig B. Die gegenwärtigen Editionsplanungen in Deutschland für die Geschichte Pommerns, Preussens und Livlands in Mittelalter und Neuzeit // Stan badań i potrzeby edycji źródłowych dla historii Pomorza i innych krajów południowej strefy bałtyckiej. Materialy konferencji ogólnopolskiej z 25-26 listopada 1994 r. w Toruniu / Pod red. M. Biskupa. Toruń, 1995. S. 166 (Б. Йениг в своём докладе ошибочно относит смерть Шмауха к 1967 г.).
  61. Weise E. Das Urkundenwesen der Bischöfe von Samland // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 59. 1922. S. 1–48, 157–209.
  62. Jähnig B. Möglichkeiten zur Fortführung des Preußischen Urkundenbuchs // Stand, Aufgaben und Perspektiven territorialer Urkundenbücher im östlichen Mitteleuropa / Hrsg. von W. Irgang und N. Kersken (Tagungen zur Ostmitteleuropaforschung. Bd. 6). Marburg, 1998. S. 23–28.
  63. Neitmann K. Die Landesordnungen des deutschen Ordens in Preußen im Spannungsfeld zwischen Landesherrschaft und Ständen // Die Anfänge der ständischen Vertretungen in Preußen und seinen Nachbarländern / Hrsg. von H. Boockmann unter Mitarb. von E. Müller-Luckner (Schriften des Historischen Kollegs. Kolloquien. Bd. 16). München, 1992. S. 59-81; Berg T. Landesordnungen in Preußen vom 16. bis zum 18. Jahrhundert (Einzelschriften der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 17). Lüneburg, 1998.
  64. Подробнее см. на странице Круглого стола в Интернет: https://www.historisches-unterfranken.uni-wuerzburg.de/dpg/zielsetzung/index.html Архивная копия от 25 ноября 2018 на Wayback Machine
  65. Концепция этого проекта была изложена самим Зарновским в статье: Sarnowsky J. Das virtuelle Preußische Urkundenbuch — neue Wege der Kooperation für Internet-Editionen // Beiträge zur Geschichte Westpreußens. H. 19. 2004. S. 257—266 Архивная копия от 30 апреля 2022 на Wayback Machine.
  66. Сергеев В. В. Современное состояние региональной историографии истории Восточной Пруссии // Калининградские архивы. Вып. 12. Калининград, 2015. С. 51.
  67. Соболев В. С. Академия Наук и краеведческое движение // Вестник РАН. 2000. Т.70. №6. С. 535–541.. Дата обращения: 21 мая 2022. Архивировано 7 марта 2022 года.
  68. Хорошкевич А.Л. Проблемы издания Литовской метрики и первая белорусская публикация // Балты и Великое княжество Литовское. Историко-лингвистический взгляд. Памяти Эгидиюса Банёниса / Отв. ред. Е.Л. Назарова. М., 2007. С. 30.
  69. Матюшин Г. Н. Историческое краеведение. М.,1987. С. 46.
  70. В 1984 г. Калининградским университетом было впервые издано небольшое пособие по историческому краеведению, причём, чтобы не привлекать излишнего внимания к его тематике, в заголовке даже не было указано название области. Но эта работа касалась только первых послевоенных лет, досоветская история региона не получила в ней отражения (История края (1945–1950). Учебное пособие для студентов-историков Калининградского университета / Под ред. В. Г. Бирковского. Калининград, 1984).
  71. Помимо вышеупомянутого торуньского Института истории и архивистики, в той же Польше на присоединённых территориях были созданы специальные научные институты для изучения истории, географии и хозяйства этих земель. Это Силезский институт в Ополе, Институт региональных исследований Силезской библиотеки в Катовицах, Западный институт в Познани, Поморский научный институт в Гданьске.
  72. Погуляев Д.И. У истоков // 40 лет Смоленскому государственному педагогическому институту имени Карла Маркса / Редкол.: А.И. Иванова, Д.И. Погуляев [и др.]. Смоленск, 1958. С. 116–117.
  73. Кретинин Г.В. История Восточной Пруссии и Калининградской области – состояние и перспективы научных исследований // Калининградские архивы. Вып. 1. Калининград, 1998. С. 19–22; Маттес Э. Запрещённое воспоминание // Костяшов Ю. В. Изгнание прусского духа. Как формировалось историческое сознание населения Калининградской области в послевоенные годы. Маттес Э. Запрещённое воспоминание. С. 119–122.
  74. Историческая наука и архивы Калининградской области на рубеже веков. [Материалы «круглого стола» историков и архивистов Калининградской области, 25 мая 2001 г.] / Публ. подгот. О. С. Беспалова // Калининградские архивы. Вып. 4. 2003. С. 5–20.
  75. История Калининградской области в документальных издательских проектах: состояние и перспективы [Материалы «круглого стола» историков и архивистов Калининградской области, 24 апреля 2006 г.] / Публ. подгот. В.Н. Ротар // Калининградские архивы. Вып. 7. 2007. С. 248–254.
  76. Самая западная. Сб. документов и материалов о становлении и развитии Калининградской области / Гл. ред. В.С. Исупов. Вып. 1–3. Калининград, 1980–2002.
  77. Васьковская Л.И. Фонд пользования Государственного архива Калининградской области (копии документов из российских архивов и организаций): история создания, состав, особенности // Калининградские архивы. Вып. 13. 2016. С. 5–15.
  78. Маслов В. Н. Публикация источников историко-краеведческих исследований в сборнике «Калининградские архивы»: итоги и перспективы // Библиография. Археография. Источниковедение. Сборник статей и материалов. Вып. 3 / Ред.-сост. А. И. Раздорский, Д. Н. Шилов. СПб., 2017. С. 77–84.
  79. См., например: Время Музея. Сборник статей. Вып. 1–4. Калининград, 2018–2021.
  80. Библиографический указатель продолжающихся изданий Археографической комиссии РАН и её отделений / Сост. Н. А. Долдобанова; отв. ред. С. О. Шмидт. М., 2000; 50 лет Археографической комиссии / Сост. А.В. Мельников; отв. ред. С.О. Шмидт. Москва, 2006.
  81. Подробнее см.: Туманов В.Е.: 1) Краеведение в России: «запретить нельзя разрешить» // Краеведение в России. История. Современное состояние. Перспективы развития. Материалы Всероссийского семинара краеведов «Любовь к малой родине – источник любви к Отчизне». Зарайск, 30 января 2004 г. / Отв. ред. С.О. Шмидт. М., 2004. С. 91–101; 2) Современные организационные проблемы развития краеведения в России // Краеведение в России: история, современное состояние, перспективы развития. Воронеж–Москва, 2005. Материалы II Всероссийского семинара краеведов «Любовь к малой родине – основа патриотизма» (Воронеж, 31 января – Москва, 1 февраля 2005 г.) / Отв. ред. С.О. Шмидт. М., 2006. С. 28–32; Мельничук Г.А., Степанова Н.В. Два десятилетия российского краеведения // Библиография. 2010. № 5. C. 43–50; Козлов В.Ф. Союзу краеведов России 20 лет // Вторые всероссийские краеведческие чтения (Москва, 26–27 мая 2008 г.). Четвёртые всероссийские краеведческие чтения (Челябинск, 20–22 мая 2010 г.) / Отв. ред. В.Ф. Козлов. М., 2011. С. 317–321.
  82. Об этом см., например: Середа Н.В. Итоги и перспективы развития краеведения в Тверской области // Современное состояние и перспективы развития краеведения в регионах России. Материалы Всерос. научно-практической конференции, 10–11 декабря 1998 года, г. Москва / Отв. ред. С.О. Шмидт. М., 1999. С. 178–184; Кондрашин В.В. Плюсы и минусы современного исторического краеведения в России // Отечественная культура и развитие краеведения. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции, Пенза, 26–27 июня 2000 г. / Отв. ред. А.В. Тюстин. Пенза, 2000. С. 87–90.
  83. Её текст см.: Современное состояние и перспективы развития краеведения в регионах России. С. 284–299.
  84. Гальцов В. И. Калининградская область как «малая родина» // Краеведение в России: история, современное состояние, перспективы развития. Воронеж–Москва, 2005. Материалы II Всероссийского семинара краеведов «Любовь к малой родине – основа патриотизма» (Воронеж, 31 января – Москва, 1 февраля 2005 г.) / Отв. ред. С.О. Шмидт. М., 2006. С. 236–241; Адамов Б. Н. Краеведческие конференции, круглые столы и слёты (2004–2006 гг.) // Калининградские архивы. Вып. 7. 2007. С. 229–247; Клубу краеведов – четверть века! // Балтийский альманах. № 14 / Сост. А. Б. Губин. Калининград, 2015. С. 3; Краеведы янтарного края. К 25-летию со дня образования Калининградского областного клуба краеведов: биобиблиографический указатель / Ред.-сост. С. М. Постникова; отв. за вып. Н. А. Рузова. Калининград, 2015.
  85. О деятельности последнего см.: Манкевич Д. В. Калининградский филиал Советского – Российского фонда культуры и политика памяти в самой западной области России (1987–2007) // Калининградские архивы. Вып. 15. 2018. С. 159–168).
  86. О нём см.: Каштанова-Ерофеева Г.В. Историко-краеведческий журнал «Надровия» // Проблемы исторического регионоведения. Сборник научных статей. Вып. 4 / Отв. ред. И. В. Меркулов. СПб., 2017. С. 272–282.
  87. Scriptores rerum Prussicarum. Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Bd. I—V / Hrsg. von T. Hirsch, M. Töppen, E. Strehlke. Königsberg, 1861—1874 (Nachdr. Frankfurt am Main, 1965); Bd. VI. Hrsg. von W. Hubatsch, U. Arnold. Leipzig, 1968.
  88. Die «Chronik vom Bund und Vereinigung wider Gewalt und Unrecht» des Hochmeisterkaplans Andreas Santberg zur Vorgeschichte des Dreizehnjährigen Krieges in Preußen (1450—1454) / Bearb. von D. Heckmann unter Mitw. von M.-L. Heckmann (Einzelschriften der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 27). Marburg, 2007.
  89. Scriptores rerum Warmiensium oder Quellenschriften zur Geschichte Ermlands / Hrsg. von C. P. Woelky und J. M. Saage. Bd. I–II. Braunsberg, 1866–1889.
  90. Simon Grunau’s Preussische Chronik / Hrsg. von M. Perlbach, R. Philippi, P. Wagner. Leipzig, 1876—1896.
  91. David L. Preussische Chronik. Mit Beifügung historischer und etymologischer Anmerkungen hrsg. von E. Hennig. Bd. 1-8. Königsberg, 1812—1817.
  92. Die Selbstbiographie des Burggrafen Fabian zu Dohna (1550—1621) nebst Aktenstücken zur Geschichte der Sukzession der Kurfürsten von Brandenburg in Preußen aus dem fürstlich dohnaschen Hausarchive zu Schlobitten / Hrsg. von C. Krollmann. Leipzig, 1905.
  93. Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской / Изд. подг. В.И. Матузова. М., 1997.
  94. Шевеленко А. А. Рец. на кн.: Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. Издание подготовила В.И.Матузова. М.: Ладомир, 1997 // Вопросы истории. 1998. № 2. С. 172; Масан А.Н. Цінне джерело з истории середньовічної Пруссії // Питання стародавньої та середньовічної історії, археології й етнографії. Чернівці. 1999. Т. 3. С. 237–241; Кулаков В. И. Рец. на кн.: Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. Издание подготовила В.И.Матузова. М.: Ладомир, 1997 // Российская археология. 1999. № 2. С. 229–233.
  95. Пётр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. С. 250–252.
  96. Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника (1394) / Изд. подг. И. А. Настенко; пер. с лат. и коммент. Н. Н. Малишевского. М., 2014.
  97. Дементьев И. О. Рец. на кн.: Виганд из Марбурга. Новая прусская хроника (1394) / Изд. подг. И. А. Настенко; пер. с лат. и коммент. Н. Н. Малишевского. М.: «СПСЛ» — Русская панорама, 2014. 256с. // Средние века. 2015. № 76 (1–2). С. 414–417.
  98. Первое продолжение Старшей хроники верховных магистров / Перевод с нем., вступ. статья и примеч. А.С. Котова. СПб., 2021.
  99. Гончаров В. В., Зеленяк-Кудрейко Н. А. Неизвестный рукописный памятник начала XVI века // Вопросы истории. 2005. № 10. С. 110–117.
  100. Codex diplomaticus Prussicus. Urkunden-Sammlung zur älteren Geschichte Preußens aus dem Königlichen Geheimen Archiv zu Königsberg, nebst Regesten / Hrsg. von J. Voigt. Bd. I—VI. Königsberg, 1836—1861.
  101. Perlbach M. Preussische Regesten bis zum Ausgange des 13. Jahrhunderts. Königsberg, 1876.
  102. Preußisches Urkundenbuch. Politische (allgemeine) Abteilung. / Hrsg. von R.Philippi u.a. Bd. I—VI. Königsberg — Marburg / Lahn, 1882—2021.
  103. Tabulae Ordinis Theutonici, ex tabularii Regii Berolinensis codice potissimum ed. E. Strehlke. Berolini, MDCCCLXIX.
  104. Pettenegg E. G. Graf von. Die Urkunden des Deutsch-Ordens-Centralarchives zu Wien. In Regestenform hrsg. Bd. I. 1170–1809. Prag, 1887.
  105. Regesta historico-diplomatica Ordinis S. Mariae Theutonicorum 1198—1525 / Hrsg. von E. Joachim, W. Hubatsch. Göttingen. Pars I. Index Tabularii Ordinis S. Mariae Theutonicorum. Regesten zum Ordensbriefarchiv (Vol. 1. 1198—1454. 1948. Vol. 2. 1455—1510. 1950. Vol. 3. 1511—1525. 1973; Pars II. Regesta Privilegiorum Ordinis S. Mariae Theutonicorum. Regesten der Pergament-Urkunden aus der Zeit des Deutschen Ordens. 1948.
  106. Regesten zu den Briefregistern des Deutschen Ordens (Preußisches Urkundenbuch. Beihefte zum Preußischen Urkundenbuch, 1, 2, 4). [Bd. I]. Die Ordensfolianten 2a, 2aa und Zusatzmaterial. Mit einem Nachdruck von Kurt Lukas: Das Registerwesen der Hochmeister des Deutschen Ritterordens, maschinenschriftl. Phil. Diss. Konigsberg 1921 / Hrsg. und bearb. von S. Kubon und J. Sarnowsky. Göttingen, 2012; [Bd.] II. Die Ordensfolianten 8, 9 und Zusatzmaterial. Mit einem Anhang: Die Abschriften aus den Briefregistern des Folianten APG 300, R/Ll, 74 / Hrsg. von S. Kubon, J. Sarnowsky und A. Souhr-Könighaus. Göttingen, 2014; [Bd.] III. Die Ordensfolianten 5, 6 und Zusatzmaterial / Hrsg. von J. Sarnowsky. Göttingen, 2017.
  107. Die Berichte der Generalprokuratoren des Deutschen Ordens an der Kurie / Hrsg. von K. Forstreuter, H. Koeppen, B. Jähnig. Bd. 1-4. Göttingen, 1961—2006.
  108. Die Politik des letzten Hochmeisters in Preußen Albrecht von Brandenburg / Hrsg. von E. Joachim. Bd. 1-3. Leipzig, 1892—1895.
  109. Bues A. Die Apologien Herzog Albrechts (Quellen und Studien des Deutschen Historischen Instituts Warschau. Bd. 20). Wiesbaden, 2009.
  110. Die Testamente Herzog Albrechts von Preußen aus den sechziger Jahren des 16. Jahrhunderts / Hrsg. von A. Bues (Quellen und Studien des Deutschen Historischen Instituts Warschau. Bd. 9). Wiesbaden, 1999.
  111. Acten der Ständetage Preußens unter der Herrschaft des Deutschen Ordens / Hrsg. von M. Toeppen. Bd. I—V. Leipzig, 1878—1886.
  112. Erbhuldigungsakten des Herzogtums Preußen / Hrsg. von H.H. Diehlmann. Tl. 1-3. Hamburg, 1980—1992.
  113. Urkunden und Actenstücke zur Geschichte des Kurfürsten Friedrich Wilhelm von Brandenburg. Bd. 1, 4, 6–9, 11–13, 17–19, 21, 22. Berlin, 1864–1926.
  114. Urkunden und Actenstücke zur Geschichte des Kurfürsten Friedrich Wilhelm von Brandenburg. Bd. 15, 16 (Teile 1, 2). Berlin, 1894–1899.
  115. Voigt J. Geschichte der Eidechsen-Gesellschaft in Preußen. Königsberg, 1823.
  116. Stadelmann R. Preussens Könige in ihrer Thätigkeit für die Landescultur. Tl. 1–3 (Publicationen aus den K. Preussischen Staatsarchiven. Bd. 2, 11, 25). Leipzig, 1878–1885
  117. Aktenstücke des Provinzial-Archivs in Königsberg aus den Jahren 1786–1820, betreffend die Verwaltung und Verfassung Ostpreußens / Hrsg. von A. Bezzenberger. Königsberg, 1898.
  118. Pommerellisches Urkundenbuch / Bearb. von M. Perlbach. Danzig, 1882.
  119. Seraphim A. Preußische Urkunden in Rußland // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 44. 1907. S. 65–87
  120. См.: Житомирская С. В. Западноевропейское Средневековье в рукописях Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина // Средние века. 1957. Вып. 10. С. 295; Балязин В. Н. История одной коллекции документов (страничка археографии) // Вестник Московского университета. Сер. IX. История. 1963. № 3. С. 34–36.
  121. Baranov A. Der Dienstnachlass von Johannes Voigt (Staatsarchiv Konigsberg) in der Russischen Staatsbibliothek in Moskau // Preußenland. Jb. 2. 2011. S. 91–113.
  122. Baranov A. Die Abschriftensammlung von Johannes Voigt (Staatsarchiv Konigsberg) in der Russischen Staatsbibliothek in Moskau. Abschließende Bemerkungen // Preußenland. Jb. 8. 2017. S. 41–59.
  123. Баранов А.[В.] Профессиональное наследие Иоганна Фойгта в Российской государственной библиотеке в Москве // Страны Балтии и русский Северо-Запад: исторический опыт взаимодействия. Материалы Международной научно-практической конференции, Великий Новгород, 30 ноября – 1 декабря 2017 года / Сост. и отв. ред. М. Б. Бессуднова. Великий Новгород, 2018. С. 92–104.
  124. Corpus constitutionum Prutenicarum, oder Königliche Preußische Rechtsordnungen, Edicta und Mandata sambt unterschiedenen Rescripten, welche mit Sr. Königl. Majestät in Preußen Allergnädigsten Consens zusammen getragen, und in drey Theil… befindlich / Hrsg. von G.Grube. Partes 1-3. Königsberg, [1721].
  125. L’Estocq J.L. Auszug der Historie des allgemeinen und Preußischen See-Rechts… Königsberg, 1747. S. 73-86. Подробнее об этом памятнике см.: Gueterbock C.E. De jure maritimo quod in Prussia saeculo XVI. et ortum est et in usu fuit. Regiomont. Prussorum, 1866.
  126. Leman C.K. Das alte Kulmische Recht, mit einem Wörterbuche hrsg. Berlin, 1838 (Nachdr. Aalen, 1969).
  127. Rymaszewski Z. Nieznany spis prawa chełmińskiego z przełomu XIV-XV wieku (Łódzkie Towarzystwo Naukowe. Prace Wydziału II--Nauk Historycznych i Społecznych. Nr. 95). Łódź, 1993.
  128. Jura Prutenorum / Hrsg. von P. Laband. Königsberg, 1866
  129. Steffenhagen E. Deutsche Rechtsquellen in Preußen vom XIII. bis zum XVI. Jahrhundert. Leipzig, 1875.
  130. В коренной Пруссии Любекским правом пользовались Эльбинг и Мемель, а также Браунсберг и Фрауэнбург (в епископстве Вармийском). В Помереллии, которая была захвачена орденом в 1308–1309 гг., Любекское право имели Нойенбург, Диршау и Данциг. На протяжении XIV в. власти перевели их на управление по Кульмскому праву. Позднее, при магистре Винрихе фон Книпроде, который поощрял развитие городов, было подтверждено действие Любекского права для Мемеля (1365); на Любекском праве состоялась также локация Гелы (1378) и, вероятно, Лебы (1357). Но в целом это право так и не приобрело заметного распространения в Пруссии. А в Мемеле оно было в 1475 г. опять-таки заменено Кульмским правом (подробнее см.: Modrzyński P.M. Prawo lubeckie w miastach pruskich (XIII–XVI w.). Stan badań, źródła i perspektywy badawcze // Studia z Dziejów Państwa i Prawa. T. XX. Zesz. 1. 2017. S. 413-425).
  131. Jacobson H.F. Geschichte der Quellen des Kirchenrechts des preußischen Staats, mit Urkunden und Regesten. Teil I. Die Provinzen Preußen und Posen. Bd. 1. Das katholische Kirchenrecht. Königsberg, 1837. Bd 2. Das evangelische Kirchenrecht. Königsberg, 1839.
  132. Kolberg A. Ein preußisches Formelbuch des 15. Jahrhunderts // Zeitschrift für Geschichte und Altertumskunde Ermlands. Bd. 9. 1891. S. 273—328.
  133. Die evangelischen Kirchenordnungen des XVI. Jahrhunderts / Hrsg. von E. Sehling. Teil 3. Das Herzogthum Preussen. — Polen. — Die Ehemals Polnischen Landestheile des Königreichs Preussen. — Das Herzogthum Pommern. Leipzig, 1911.
  134. Sahm W. Geschichte der Pest in Ostpreußen. Leipzig, 1905.
  135. Roediger [J.] Eine Bibliotheksordnung der ehemaligen Schlossbibliothek zu Königsberg i Pr. aus dem 16. Jahrhundert Zentralblatt für Bibhotliekswesen. Bd. 2. 1885. S. 421–423; Stettiner P. Die Instruktion für den Bibliothekar Andreas Concius vom Jahre 1656. Regimonti, 1901.
  136. Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959. С. 494—507. См. также: Пашуто В. Т. Кишпоркский (Христбургский) договор 1249 года как исторический источник // Проблемы источниковедения. Вып. VII. М., 1959. С. 357—390.
  137. Пашуто В. Т. Помезания. «Помезанская правда» как исторический источник изучения общественного и политического строя Помезании XIII—XIV вв. / Отв. ред Л. В. Черепнин. М., 1955. Несколько позже были опубликованы результаты исследования В. Т. Пашуто, посвященного списку «Помезанской правды» ранней редакции, и самый список, обнаруженный литовским ученым М. А. Ючасом (Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959. С. 508—525).
  138. Рогачевский А. Л. Кульмская грамота — памятник права Пруссии XIII в. СПб., 2002.
  139. Dogiel M. Codex diplomaticus Regni Poloniae et Magni Ducatus Lituaniae. T. IV, in quo totius Prussiae res continentur. Vilnae, MDCCLXIV.
  140. Lites ac res gestae inter Polonos Ordinemque Cruciferorum. Spory i sprawy pomiędzy Polakami a Zakonem Krzyżackim. T. I–II / Wyd. T. Działyński. Posnaniae, 1855–1856; Editio altera. T. I–II / Wyd. I. Zakrzewski. Posnaniae, 1890–1892; T. III / Opr. J. Karwasińska. Varsaviae, 1935; Spory i sprawy pomie̜dzy Polakami a Zakonem Krzyżackim. T. 1. Sprawa wytoczonaw Inowrocławiu i Brześciu Kujawskim w latach 1320-1321 / Wyd. H. Chłopocka. Wrocław [etc.], 1970.
  141. Lubomirski J. T. Kodeks dyplomatyczny Księstwa Mazowieckiego, obejmujący bulle papieżów, przywileje królów polskich i książąt mazowieckich, tudzież nadania tak korporacyj jako i osób prywatnych, Warszawa, 1863; Zbiór ogólny przywilejów i spominków mazowieckich. T. 1. Obejmujący materiał ogólny do zgonu Konrada I / Zebrał, oprac. i wyd., oraz wykazami opatrzył J. K. Kochanowski. Warszawa, 1919; Nowy kodeks dyplomatyczny Mazowsza = Codex diplomaticus Masoviae novus. Cz. 2. Dokumenty z lat 1248-1355 = Annorum 1248-1355 / Wyd. I Sułkowska-Kuraś i S. Kuraś; przy współudz. K. Pacuskiego i H. Wajsa. Wrocław, 1989; Cz. 3. Dokumenty z lat 1356-1381 = Annorum 1356-1381 / Wyd. I Sułkowska-Kuraś i S. Kuraś; indeks osób i miejscowości oprac. J. Piętka. Warszawa, 2000.
  142. Die Staatsverträge des Deutschen Ordens in Preußen im 15. Jahrhundert / Hrsg. von E. Weise. Bd. 1-3. Königsberg, 1939—1966; второе, исправленное издание — Marburg, 1955—1970.
  143. Dokumenty pokoju brzeskiego między Polską i Litwą a zakonem krzyżackim z 31 grudnia 1435 roku / Wyd. A. Szweda, M. Hlebionek, S. Szybkowski, J. Trupinda, przy współpracy R. Petrauskasa i S. Polechowa. Toruń, 2021.
  144. Полехов С. В. Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века. М., 2015. 518–530, 534–535, 537–538; Полехов С. В., Наумов Н. Н. Татарская тематика в переписке сановников Тевтонского ордена. 1431–1432 гг. // Золотоордынское обозрение. 2020.Т. 8, № 4. С. 784–807; Polechow S., Szybkowski S. Nowe źródło do dziejów kształtowania się polskiej reprezentacji stanowej w późnym średniowieczu. Raport krzyżackiego informatora Mikołaja Steinchena z początku grudnia 1432 roku // Roczniki Historyczne. R. LXXXVI. 2020. S. 133–152.
  145. Polechov S. «Codex diplomaticus Swidrigali magni ducis Lithuaniae». Vorstellung eines Editionsprojekts // Editionswissenschaftliches Kolloquium 2019. Urkundenbücher, Chroniken, Amtsbücher. Alte und neue Editionsmethoden. Editionswissenschaftliches Kolloquium 2019 / Hrsg. von H.Flachenecker, K. Kopiński und J. Tandecki (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises für Quellenedition. Bd. 10). Toruń, 2019. S. 13–26.
  146. Die Staatsverträge des Herzogtums Preussen / Bearb. von S. und H. Dolezel. Tl. 1. Polen und Litauen. Verträge und Belehnungsurkunden 1525–1657/58 (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Bd. 4). Köln etc., 1971.
  147. Die Berichte und Briefe des Rats und Gesandten Herzog Albrechts von Preußen Asverus von Brandt nebst den an ihn ergangenen Schreiben. Lief. 1-4 / Hrsg. von A. Bezzenberger. Königsberg, 1904—1921; Lief. 5 / Bearb. von E. Sprengel, hrsg. von W. Hubatsch. Hameln, 1953.
  148. Urkunden und Actenstücke zur Geschichte des Kurfürsten Friedrich Wilhelm von Brandenburg. Bd. 2, 3, 14, 20, 23. Berlin, 1865–1930.
  149. Herzog Albrecht von Preußen und Livland. Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Bearb. von S. Hartmann. Bd. 1-7. Köln [u.a.], 1996—2008.
  150. Herzog Albrecht von Preußen und das Bistum Ermland. Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Bearb. von S. Hartmann. Bd. 1-2. Köln [u.a.], 1991—1993; Die Herzöge Albrecht Friedrich und Georg Friedrich von Preußen und das Bistum Ermland (1568—1618). Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Bearb. von S. Hartmann. Köln [u.a.], 1994.
  151. Die Herzöge von Preußen und das Bistum Kulm (1525—1691). Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Bearb. von U. Benninghoven. Köln [u.a.], 1993.
  152. Die Beziehungen Herzog Albrechts von Preußen zu Städten, Bürgertum und Adel im westlichen Preußen (1525—1554). Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Bearb. von U. Benninghoven. Bd. 1-2. Köln [u.a.], 2006.
  153. Die Beziehungen Herzog Albrechts in Preußen zu West- und Südeuropa (1525—1688). Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Hrsg. von D. Heckmann. Köln [u.a.], 1999.
  154. Die Beziehungen Herzog Albrechts in Preußen zu Ungarn, Bohmen und Schlesien (1525—1528). Regesten aus dem Herzöglichen Briefarchiv und den Ostpreußischen Folianten / Hrsg. von C. Gahlbeck. Berlin, [2017].
  155. Documenta ex Archivo Regiomontano ad Poloniam spectantia / Ed. C. Lanckorońska, L. Olech. Pars I-XL (Elementa ad fontium editiones. Vol. 30-32, 34-57, 60-69, 72-75). Romae, 1973—1991.
  156. Хохлова Н. А. Об археографической деятельности А. И. Тургенева (материалы к биографии). Ч. 1 // Русская литература. 2021. № 1. С. 73–86; Ч. 2. // Там же. 2021. № 2. С. 63–77.
  157. Акты исторические, относящиеся к России, извлечённые из иностранных архивов и библиотек А. И. Тургеневым. Т. I–II. СПб., 1841–1842.
  158. Дополнения к актам историческим, относящемся к России. Собраны в иностранных архивах и библиотеках и изданы Археографическою комиссиею. СПб., 1848. С. 283–384.
  159. Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Немецким орденом в Пруссии 1516—1520 гг. / Изд. под ред. Г. Ф. Карпова (Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 53). СПб., 1887.
  160. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею и иностранными державами / По поручению Министерства иностранных дел составил Ф. Мартенс. Т. 5-8. СПб., 1880—1888.
  161. Лобин А. Н. Послания Василия III великому магистру Альбрехту 1515 г. из собрания исторического Кёнигсбергского секретного архива // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2012. № 1. С. 141–152.
  162. Там же. С. 145.
  163. Лобин А. Н. 1) Последнее послание Василия III к великому магистру Альбрехту от 25 мая 1521 г. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 3. С. 80–82; 2) Планы военного сотрудничества Тевтонского ордена и России в 1517–1522 гг. // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2014. № 1. С. 11–26; 3) Документы о Смоленской войне 1512–1522 гг. в архивных собраниях Германии, Австрии, Дании и Швеции // Актуальные проблемы источниковедения. Материалы III Международной научно-практической конференции / Отв. ред. А. Н. Дулов, М. Ф. Румянцева. Витебск, 2015. С. 150–153; 4) К истории побегов из литовского плена: дело «московита Булгака» 1517 г. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2015. № 3. С. 75.
  164. Прудовский П. И. 1) Дипломатические отношения России и Бранденбургско-Прусского государства в середине XVII века. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. ист. наук. М., 2008; 2) Россия и Бранденбургско-Прусское государство в 1660-е гг. (от Оливского мира до Андрусовского перемирия) // «Вертоград многоцветный». Сборник к 80-летию Бориса Николаевича Флори / Отв. ред. А. А. Турилов. М., 2018. С. 477–488.
  165. Россия и Пруссия в середине XVII века. Т. 1. Посольская книга по связям России с Бранденбургско-Прусским государством 1649-1671 гг. / Сост. П. И. Прудовский; отв. ред. Б. Н. Флоря. М., 2013.
  166. За этот период успели выйти в свет также посольские книги XVI–XVII вв. по отношениям с Англией (1979–2006), Грецией (1989), Ногайской Ордой (2003–2018), Калмыцким ханством (2003), Польшей (2004) и Крымом (2016).
  167. Тимошина Л. А. Публикация «бранденбургской» посольской книги как явление археографии // Вестник Альянс-Архео. № 5. 2014. С. 20–118.
  168. Прудовский П. И. Донесение бранденбургского комиссара Генриха Райффа о посольстве в Россию в 1649–1650 гг. // Человек архивный. Сборник статей к 70-летию Юрия Моисеевича Эскина и 42-летию его архивной деятельности / Отв. ред. В. А. Аракчеев, отв. сост. П. И. Прудовский. М., 2021. С. 224–235.
  169. Бессуднов Д. А. Речь Альбрехта Бранденбургского на коронации Сигизмунда II Августа и международные отношения в Прибалтике в XVI в. // Вестник Брянского государственного университета. 2021. № 2. С. 7–16.
  170. Scheel H. Die Schreiben der türkischen Sultane an die preußischen Könige in der Zeit von 1721 bis 1774 und die ersten preußischen Kapitulationen vom Jahre 1761 // Mitteilungen des Seminars für Orientalische Sprachen. Jg. XXXIII. 1930. Zweite Abt. (Westasiatische Studien). Berlin – Leipzig, 1931. Работа вышла также отдельным изданием: Scheel H. Preussens Diplomatie in der Türkei 1721–1774. Berlin – Leipzig, 1931.
  171. Hotopp-Riecke M. Crimean Tatar-German Written Heritage in German Archives // Крымское историческое обозрение. 2014. № 1. Казань–Бахчисарай, 2014. С. 307.
  172. Там же. С. 309, 312, 313.
  173. Scheel H. Ein Schreiben des Krim Giraj Khan an den Prinzen Heinrich, den Bruder Friedrichs des Grossen // Jean Deny Armağanı. Mélanges Jean Deny / Hazırlayzular J. Eckmann, S. Levend Agâh, M. Mansuroğlu. Ankara, 1958. S. 213–220.
  174. Jähnig B. Militärgeschichtliche Quellen des Staatsarchivs Königsberg (Archivbestände Preußischer Kulturbesitz) im Staatlichen Archivlager in Göttingen // Militaergeschichtliche Zeitschrift. Jg. 12. 1974. Bd. 16. H. 2. S. 173—214; Militär und Gesellschaft in Preußen. Quellen zur Militärsozialisation 1713–1806. Archivalien in Berlin, Dessau und Leipzig / Hrsg. von J. Kloosterhuis, B. R. Kroener, K. Neitmann und R. Prove. Bearb. von P. Bahl, C. Nowak und R. Prove. Teil I. Bd. 1. Geheimes Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz. Hälfte 1–2 (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Arbeitsberichte 15, 1–15,2). Berlin, 2015.
  175. Müller U. Das Geleit im Deutschordensland Preußen (Veröffentlichungen aus den Archiven Preussischer Kulturbesitz. Beiheft 1). Köln [u.a.], 1991. S. 249–290.
  176. Heckmann D. Burgen und Schlösser Preußens. Eine Landesaufnahme von 1594-1596 // Piśmiennoć pragmatyczna – Edytorswo źródel historychnych-archiwistika. Studia ofiarowane Profesorowi Januszowi Tandeckiemu w sześćdziesiątą piątą rocznicę urodzin / Pod red. R. Czai i K. Kopińskiego. Toruń, 2015. S. 585–608.
  177. Krollmann C. Das Defensionswerk im Herzogtum Preussen. Teil II. Das Defensionswerk unter dem Kurfürsten Johann Sigismund. Berlin, 1909.
  178. Karge P. Zur Geschichte des Deutschtums in Wilna und Kauen (Kowno) // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 54. 1917. S. 35–94.
  179. XVII a. vidurio Maskvos okupacijos Lietuvoje šaltiniai / Sud. E. Meilus. T. 4. Pabėgėlių iš Lietuvos Didžiosios Kunigaikštystės Prūsijoje 1656 m. sąrašai / Parengė M. Čiurinskas [et al.]. Vilnius, 2016.
  180. Hasenkamp X. von. Ostpreußen unter dem Doppelaar. Historische Skizze der russischen Invasion in den Tagen des siebenjährigen Krieges. Königsberg, 1866.
  181. Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 1-3. М., 1886—1891.
  182. Разгром русскими войсками Пруссии. 1756-1762 гг. Документы / [Изд. подг. Н. М. Коробков, Д. М. Эпштейн]. М., 1943.
  183. Кретинин Г. В. Под Российской короной, или Русские в Кёнигсберге. 1758–1762. Калининград, 1996. С. 54–55, 75, 78–80, 82–83, 86, 88–89, 92–93, 96–99, 102–103, 116–117.
  184. Музей как феномен культуры. Фридландские ворота: история вне времени, история вне границ / Авт.-сост. А. П. Макаревич. Калининград, 2017. С. 28–29.
  185. Bezzenberger A. Ostpreußen in der Franzosenzeit. Seine Verluste und Opfer an Gut und Blut. Zum 5. Februar 1913 veröffentlicht im Auftrage der Ostpreußischen Provinzialverwaltung. Königsberg, 1913.
  186. Urkunden des Provinzial-Archivs in Königsberg und des Gräflich Dohnaschen Majorats-Archivs in Schlobitten betreffend die Erhebung Ostpreußens im Jahre 1813 und die Errichtung der Landwehr / Hrsg. von A. Bezzenberger. Königsberg, 1894.
  187. См., например: Восточно-Прусская операция. [Сб. документов] / Ген. штаб РККА. М., 1939; Нереализованный проект генерал-губернаторства Восточной Пруссии / Публ. К.А. Пахалюка // Калининградские архивы. 2015. № 12. С. 96–116.
  188. Jasiński J. Historia Królewca. Sckice z XIII—XX stulecia. Olsztyn, 1994. S. 56-64.
  189. Forstreuter K. Die Memel als Handelsstraße Preußens nach Osten. Königsberg, 1931. S. 79-80.
  190. Forstreuter K. Die ersten Gemeinden der griechischen Kirche in Ostpreußen. Ein Beitrag zum Beginn der deutsch-russischen Kulturbeziehungen // Königsberger Beiträge. Festgabe zur vierhundertjährigen Jubelfeier der Staats- und Universitätsbibliothek zu Königsberg/Pr. / Hrsg. von C. Diesch. Königsberg i. Pr., 1929. S. 88–101; Губин А. Б. Православие в Восточной Пруссии (Записки) // Запад России. 1994. № 4. С. 7-19.
  191. Костяшов Ю.В. Русские старообрядцы в Восточной Пруссии: по заметкам А. И. Лясковского 1928 года // Калининградские архивы. Вып. 9. 2011. С. 31–35; Иванец Э. Из истории старообрядцев на польских землях. XVII–XX вв. / Пер. с польск. М., 2019. С. 111–151.
  192. «Das war mal unsere Heimat …» Jüdische Geschichte im preußischen Osten. Begleitband zur internationalen Tagung am 2. und 3. November 2011 in Berlin / Red. U. Neumärker, A. Kossert. Berlin, 2013.
  193. Kuhnke B. Mohren und Türken in Königsberg // Altpreußische Geschlechterkunde. Jg. 4. 1942/43. S. 114; Becker A. Preußens schwarze Untertanen — Afrikanerinnen und Afrikaner zwischen Kleve und Königsberg vom 17. bis ins frühe 19. Jahrhundert (Forschungen zur Brandenburgischen und Preußischen Geschichte. Bd. 22). Berlin, 2012; Kwiatkowski K. The Muslim People of Desht-i Qipchaq in Fifteenth-Century Prussia // Fear and Loathing in the North. Jews and Muslims in Medieval Scandinavia and the Baltic Region / Hrsg. von C. Heß and J. Adams. Berlin etc., 2015. S. 141–170; Theilig S. Türken, Mohren und Tataren. Soziokulturelle Beziehungen, interkulturelle Transformations- und Translationsprozesse in der Geschichte. Türken, Mohren und Tataren als exotische (Zwangs-)Migranten in Brandenburg-Preußen im 18. Jahrhundert. Berlin, 2013. См. также очерк этого автора, опубликованный в одном из российских изданий по татароведению: Theilig S. The Prussian Tatars: Migration and Transformation Processes in the Prussian Army in the Early Modern Period (1795—1800) and the Role of the Lipka Tatars // Tatarica. 2017. № 9. С. 82-101.
  194. Codex diplomaticus Warmiensis, oder Regesten und Urkunden zur Geschichte Ermlands, gesammelt und im Namen des Historischen Vereins fur Ermland hrsg. von C.P. Woelky, J.M. Saage u.a. (Monumenta historiae Warmiensis oder Quellensammlung zur Geschichte Ermlands. Abt. 1) Bd. I—IV. Mainz-Braunsberg-Leipzig, 1860—1935.
  195. Neues Preußisches Urkundenbuch. Abt. II. Urkunden der Bisthümer, Kirchen und Klöster. Bd. II. Urkundenbuch des Bisthums Samland / Hrsg. von C.P. Woelky und H. Mendthal. H. I—III. Leipzig, 1891—1904.
  196. Urkundenbuch zur Geschichte des vormaligen Bisthums Pomesanien / Hrsg. von H. Cramer. Marienwerder, 1885—1887.
  197. Statuten des Domkapitels von Pomesanien (um 1400) / Hrsg. von J. Götz // Zeitschrift für die Geschichte und Altertumskunde Ermlands. Bd. 62. 2018. S. 94–98.
  198. Wizytacja biskupstwa sambijskiego z 1569 roku / Wyd. J. Wijaczka (Towarzystwo naukowe w Toruniu. Fontes. T. 90). Toruń, 2001; Wizytacja Biskupstwa Sambijskiego z 1570 roku = Visitiatio Episcopatus Sambiensis 1570 / Wyd. J. Wijaczka (Towarzystwo naukowe w Toruniu. Fontes. T. 96). Toruń, 2005.
  199. Neues Preussisches Urkundenbuch. Westpreussischer Theil. II. Abteilung. Urkunden der Bisthümer, Kirchen und Klöster. Bd. I. Urkundenbuch des Bisthums Culm. 1243—1774 / Bearb. von C. P. Woelky. Tl. 1-2. Danzig, 1885—1887.
  200. Motzki A. Avignonesische Quellen zur Geschichte des Ordenslandes (1342-1366) (Beilage zum Jahresbericht des Königlichen Gymnasiums zu Braunsherg. 1914). Braunsberg Ostpr., 1914.
  201. Urkundenbuch der alten sächsischen Franziskanerprovinzen / Hrsg. von L. Lemmens. Bd. I–II. Düsseldorf, [1912]–1913.
  202. Tschackert P. Urkundenbuch zur Reformationsgeschichte des Herzogthums Preußen. Bd. 1-3. Leipzig, 1890.
  203. Borrmann A. Ermland und die Reformation (1523–1772) (Schriften der Synodalkommission fur Ostpreußische Kirchengeschichte. H. 14). Königsberg, 1912.
  204. Hubatsch W. Geschichte der evangelischen Kirche Ostpreußens. Bd. 1–3. Göttingen, 1968.
  205. Beheim-Schwarzbach M. Friedrich Wilhelm's I. Colonisationswerk in Lithauen, vornehmlich die Salzburger Colonie. Königsberg, 1879.
  206. Machholz E. Materialien zur Geschichte der Reformierten in Altpreußen und im Ermlande. 300 Jahre preußischer Kirchengeschichte. Zum 25. Dezember 1913. Lötzen, 1912.
  207. Konschel P. Der Königsberger Religionsprozeß gegen Ebel und Diestel. (Muckerprozeß). Erste Darstellung auf Grund des vollständigen Aktenmaterials (Schriften der Synodalkommission fur Ostpreußische Kirchengeschichte. H. 7). Königsberg, 1909; Borrmann W. Das Eindringen des Pietismus in die ostpreußische Landeskirche. Ein Beitrag zur ostpreußischen Kirchengeschichte des ausgehenden 17. und beginnenden 18. Jahrhunderts (Schriften der Synodalkommission fur Ostpreußische Kirchengeschichte. H. 15). Königsberg, 1913.
  208. Ehrenberg H. Italienische Beiträge zur Geschichte der Provinz Ostpreussen. Königsberg, 1895.
  209. Роллан Р. Собрание сочинений. Т. XVIII. Л., 1935.
  210. Lehmann M., Granier H. Preussen und die katholische Kirche seit 1640. Nach den Acten des Geheimen Staatsarchives. Tl. 1–9 (Publicationen aus den K. Preussischen Staatsarchiven. Bd. 1, 10, 13, 18, 24, 53, 56, 76, 77). Leipzig, 1878–1902.
  211. Dittrich F. Geschichte des Katholicismus in Altpreußen von 1525 bis zum Ausgange des 18. Jahrhunderts. Ein Beitrag zur Geschichte der brandenburgisch-preußischen Kirchenpolitik. Bd. 1–2. Braunsberg, 1901–1903.
  212. Akten zur preussischen Kirchenpolitik in den Bistümern Gnesen-Posen, Kulm und Ermland. 1885–1914. Aus dem Politischen Archiv des Auswärtigen Amtes / Bearb. von Erwin Gatz (Veröffentlichungen der Kommission für Zeitgeschichte. Reihe A. Quellen. Bd. 21). Mainz., 1977.
  213. Titius E. Die Philipponen im Kreise Sensburg // Neue Preußische Provinzial-Blätter. 3. Folge. Bd. 9. 1864. S. 192–215; Bd. 10. 1865. S. 1–50, 281–320, 385–421; Bd. 11. 1866. S. 449–484.
  214. Tetzner F. Bürgerliche Verhältnisse der ostpreußischen Philipponen zur Zeit ihrer Einwanderung // Globus. Jg. 94. 1908. S. 325–329, 351–354.
  215. Tetzner F. Der ostpreußische Philipponeneid // Zeitschrift des Vereins für Volkskunde. Jg. 22. 1912. S. 398–401.
  216. Mendelssohn M., Kypke G. D. Aufsätze über jüdische Gebete und Festfeiern / Aus archivalischen Akten hrsg. von L.E.Borowski. Ein Beitrag zur neuern Geschichte der Juden in Preußen, besonders in Beziehung auf ihre jezt freiere Gebetsübungen. Königsberg, 1791.
  217. Arnoldt D.H. Ausführliche und mit Urkunden versehene Historie der Königsbergischen Universität. T. 1-2 und Zusätze. Königsberg, 1746—1749 (Nachdr. Aalen, 1994
  218. Matrikel der Universität Königsberg i.Pr. / Hrsg. von G. Erler. Bd. I–III. Leipzig, 1908–1917.
  219. Protokollbuch der Philosophischen Fakultät der Albertus-Universität zu Königsberg i. Pr. 1916–1944 / Hrsg., eingel., kommentiert und mit einem bio-bibliogr. Anh. vers. von C. Tilitzki (Einzelschriften der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. Bd. 30). Osnabrück, 2014.
  220. Автограф Иммануила Канта в Таллине / Публ. Л. Н. Столовича // Кантовский сборник. Вып. 8. Калининград, 1983. С. 141–142; Столович Л. Н. Новое о Тартуской Кантиане. Исследования и находки // Кантовский сборник. Вып. 11. Калининград, 1986. С. 146–148.
  221. Новиков А. С. Н. С. Арсеньев и Кёнигсбергский университет. Документы Тайного государственного архива прусского культурного наследия // Калининградские архивы. Вып. 14. Калининград, 2017. С. 70–77.
  222. Ehrenberg H. Die Kunst am Hofe der Herzöge von Preußen. Leipzig, 1899.
  223. Ehrenberg H. Deutsche Malerei und Plastik von 1350-1450. Neue Beiträge zu ihrer Kenntnis aus dem ehemaligen Deutschordensgebiet. Bonn, 1920. S. 31.
  224. Hagen E. A. Geschichte des Theaters in Preußen, vornämlich der Bühnen in Königsberg und Danzig von ihren ersten Anfängen bis zu den Gastspielen J. Fischer's und L. Devrient's. Königsberg, 1854.
  225. Krollmann C. Geschichte der Stadtbibliothek zu Königsberg. Konigsberg Pr., 1929.
  226. Алешникова Т. Ю. Валленродская библиотека (Страницы истории) // Калининградские архивы. Вып. 2. Калининград, 2000. С. 49–56.
  227. Juntke F. Geschichte der v. Wallenrodtschen Bibliothek. Leipzig, 1927.
  228. Гальцова С. П. Судьба Валленродтской библиотеки в послевоенный период // Antrojo pasaulinio karo pabaiga rytų Prūsijoje: faktai ir istorinės įžvalgos (Acta Historica Universitatis Klaipedensis. Т. 18). Klaipėda, 2009. S. 267—274.
  229. Tondel J. Srebrna Biblioteka ksie̜cia Albrechta Pruskiego i jego żony Anny Marii. Warszawa, 1994.
  230. Tondel J. Ksia̜żka w dawnym Królewcu Pruskim. Toruń, 2001. S. 133–204.
  231. Питулько Г.Н., Савельева Е.А. Валленродиана Библиотеки Академии наук // Петербургская библиотечная школа. 2014. № 1 (45). C. 55–62.
  232. Книги из собрания Валленродтов в библиотеке РАН. Каталог книг формата «in quarto» / Изд. подг. Г. Н. Питулько, отв. ред. И. М. Беляева. СПб., 2020.
  233. Илюшечкина Т. Н. Книги кёнигсбергских библиотек в собрании старопечатных европейских книг ГПНТБ СО РАН // Книга: Сибирь – Евразия. Труды I Международного научного конгресса. Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук (ГПНТБ СО РАН) / Отв. ред. И. В. Лизунова. Т. 2. Новосибирск, 2016. С. 36–48.
  234. Das Marienburger Treßlerbuch der Jahre 1399—1409 / Hrsg. von E. Joachim. Königsberg i. Pr., 1896.
  235. Handelsrechnungen des Deutschen Ordens / Hrsg. von C. Sattler. Leipzig, 1887.
  236. Das grosse Ämterbuch des Deutschen Ordens / Hrsg. von W. Ziesemer. Danzig, 1921.
  237. Thielen P.G. Das Große Zinsbuch des Deutschen Ritterordens (1414—1438). Marburg, 1958.
  238. Das Soldbuch des Deutschen Ordens 1410—1411. Die Abrechnungen für die Soldtruppen / Mit ergänzenden Quellen bearb. u. ed. von S. Ekdahl Köln [u.a.], 1988—2010
  239. Schuldbücher und Rechnungen der Großschäffer und Lieger des Deutschen Ordens in Preußen / Hrsg. von J. Sarnowsky. Bd. 1–3.(Veröffentlichungen aus den Archiven Preussischer Kulturbesitz. Bd. 62. Tl. 1–3). Köln – Weimar – Wien, 2008–2013.
  240. Geometria Culmensis. Ein agronomischer Tractat aus der Zeit des Hochmeisters Conrad von Jungingen (1393—1407) / Hrsg. von H. Mendthal. Leipzig, 1886.
  241. Rechnungen über Heinrich von Derby's Preussenfahrten 1390–91 und 1392 / Hrsg. von H. Prutz. Leipzig, 1893.
  242. Die Türkensteuer im Herzogtum Preußen 1540. Vollständige Edition des nach Ämtern geordneten ostpreußischen Folianten 911a im Historischen Staatsarchiv Königsberg] / Hrsg. von H. H. Diehlmann. Tl. 1-3 (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Nr. 88). Hamburg, 1998—2008.
  243. Kaspars von Nostitz Haushaltungsbuch des Furstenthums Preussen 1578. Ein Quellenbeitrag zur politischen und Wirthschaftsgeschichte Altpreussens. Leipzig, 1893.
  244. Gaerte W. Urgeschichte Ostpreußens. Königsberg, 1929; Kleemann O. Über die wikingische Siedlung von Wiskiauten und über die Tiefs in der Kurischen Nehrung // Altpreußen. Jg. 4, H. 2. Königsberg, 1939. S. 4–14; Hofe A. Ein Runenkalender im Prussia-Museum in Königsberg // Prussia. Bd. 35. 1943. S. 125-136.
  245. Кулаков В.И. 1) Руноподобные знаки и руны старшего футарка в древностях юго-восточной Балтии // Civitas et castrum ad mare Balticum. Baltijas arheoloģijas un vēstures problemas dzelzs laikmetā un viduslaikos. Rakstu krājums-veltījums LZA īstenajam loceklim prof. Dr. habil. hist. Andrim Caunem 65 dzīves gadu jubilejā / [Sastādītāji: Ē. Mugurēvičs, I. Ose]. Rīga, 2002. P. 435–461; 2) Клад 1892 г. из окрестностей Кранца/Зеленоградска (Калининградская область) // Российская археология. 2011. № 2. С. 133–141; Kulakov V. Die Runen des Samlands: Funde Saison 2001 // Archaeologia Baltica. Klaipeda, 2006. Vol. 6. P. 152–157.
  246. «Il y en a sur presques toutes les portes de maisons comme dans la pluspart des villes d’Allemagne, mais plus à Koningsberg qu’en aucune autre. Ces inscriptions font ou des passages de l’Ecriture, des proverbes ou quelques devises morales en Latin, ou en Allemand...» (Motraye A. de la. Voyages en Anglois et en François en diverses provinces et places de la Prusse ducale et royale, de la Russie, de la Pologne etc. La Haye – Londres – Dublin, 1732. P. 107–108).
  247. Schmid B. Die Inschriften des Deutschordenslandes Preussen bis zum Jahre 1466 (Schriften der Königsberger Gelehrten Gesellschaft. Geisteswissenschaftliche Klasse. H. 11, 1934/35). Halle (Saale), 1935.
  248. Boetticher A. Die Bau- und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreußen. H. I—IX. Königsberg, 1894—1899.
  249. Krollmann C. Die Wiederherstellung des Epitaphs Peters Burggrafen zu Dohna aus der evangelischen Kirche in Mohrungen // Oberländische Geschichtsblätter. Jg. 6. 1904. S. 81—94.
  250. Jurkowlaniec T. Mittelalterliche Grabmäler in Preußen // Ecclesiae ornatae: Kirchenausstattungen des Mittelalters und der frühen Neuzeit zwischen Denkmalwert und Funktionalität / Hrsg. von G. Eimer, E. Gierlich, V. Müller (Kunsthistorische Arbeiten der Kulturstiftung der deutschen Vertriebenen. Bd. 6). Bonn, 2009. S. 177—219.
  251. Flis S. 1) Dawne napisy polskie na cmentarzu w miejscowości Brąswałd, pow. Olsztyn // Rocznik Olsztyński. T. 1. 1958). S. 241—244; 2) Dawne napisy polskie w niektórych miejscowościach pow. olsztyńskiego // Rocznik Olsztyński. T. 3. 1960 (1961). S. 225—235; 3) Dawne napisy polskie na Mazurach // Komunikaty Mazursko-Warmińskie. R. 3(77). 1962. S.623—632.
  252. Wróblewska K. Renesansowe epitafium Piotra Dohny i Katarzyny Czemówny // Komunikaty Mazursko-Warmińskie. Nr 4. 1972. S. 491–506.
  253. Bernet H. Grabsteininschriften auf Friedhöfen im ehemaligen Ostpreußen // Altpreußische Geschlechterkunde. Bd. 10. Jg. 25. 1977. S. 132–147; Fecker C. Deutsche Grabinschriften aus der Zeit bis 1945 auf Friedhöfen in Ost- und Westpreußen: Danzig (Olivaer Tor) und Leunenburg // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge Bd. 27. 1997. S. 348–352; Wondollek H. Deutsche Grabinschriften in Masuren (1800s-1900s) // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge Bd. 33. 2003. S. 149–154; Gegner-Sünkler I. Deutsche Grabinschriften auf Friedhöfen in den Ostpreussischen Kreisen Braunsberg, Heilsberg, Lötzen, Preussisch Eylau, Rastenburg und Sensburg // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Bd. 35. 2005. S. 429-432.
  254. Адриановская М.В., Бардун Ю.Д. Неизвестные страницы Семилетней войны в Восточной Пруссии: бой при Сцирандсцене и хроника событий по дневнику Андреаса Рёзеника // Калининградские архивы. Вып. 17. 2020. С. 22–23.
  255. Памятники монументальной живописи Восточной Пруссии на территории Калининградской области / Авт.-сост. И. В. Кожевникова. Калининград, 2012.
  256. Г. Грубе – уроженец Мемеля, изучал право в университетах Кёнигсберга и Франкфурта-на-Одере. В 1691 г. стал адвокатом при Надворном суде в Кёнигсберге, с 1695 г. – его заседателем. В 1699 г. вышло его сочинение по прусскому процессуальному праву. В 1704 г. прусский король назначил его членом комиссии по исправлению Прусского земского уложения 1685 г. Из-за разногласий с членами комиссии вышел из её состава. Составленный им сборник прусских правовых источников вышел в свет незадолго до его кончины. Умер в 1722 г. в Кёнигсберге (Altpreußische Biographie. Bd. I. Abegg – Malten. Marburg, 1974. S. 235).
  257. М. Лилиенталь с 1733 г. был почётным членом Петербургской академии наук.
  258. В научном наследии Бачко имеется любопытный очерк, связанный с Россией: в нём он пытался провести сопоставление русской и французской истории (Rußland und Frankreich: eine historische Vergleichung, auf merkwurdige Tatsachen gegründet. Halle, 1814).
  259. Заслуги этого учёного были высоко оценены и в России. С 1856 г. он был членом-корреспондентом Петербургской академии наук по историко-филологическому отделению (разряд историко-политических наук).
  260. Теодор Хирш в своих работах по истории Данцига проявлял большой интерес к проблемам русско-ганзейской торговли. Его сыном был историк Фердинанд Хирш (см. ниже).
  261. Филиппи активно участвовал и в научной жизни Российской империи: с 1876 г. он был членом-корреспондентом Общества истории и древностей Остзейских губерний.
  262. Хазенкамп был выпускником одной из старейших кёнигсбергских гимназий (Collegium Fridericianum). В 1850-х гг. был приват-доцентом Кёнигсбергского университета, впоследствии много лет занимался журналистикой. Стоял на леволиберальных позициях, некоторое время возглавлял старейший городской печатный орган – «Кёнигсбергскую Гартунговскую газету» («Königsberger Hartungsche Zeitung», 1660–1933). В 1859–1866 был редактором журнала Neue preußische Provinzial-Blätter, на страницах которого было опубликовано много источников по прусской истории (Altpreußische Biographie. Bd I. Marburg, 1974. S. 254.).
  263. К. Ломейер с 1862 г. состоял членом-корреспондентом Общества истории и древностей Остзейских губерний.
  264. Фердинанд Хирш был сыном Теодора Хирша (см. выше). Он выпустил двухтомное исследование о первых контактах между Бранденбургом и Россией при Великом курфюрсте (Hirsch F. Die ersten Anknupfungen zwischen Brandenburg und Russland unter dem Großen Kurfursten. Bd. 1-2. Berlin, 1885—1886). С 1877 г. Ф. Хирш был членом-корреспондентом Петербургской академии наук.
  265. Ганс Прутц проявлял интерес и к российской тематике. Он откликнулся, в частности, рецензией на известный труд барона Августа фон Гакстгаузена о русском аграрном строе: P[rutz] H. Zur Culturgeschichte Rußlands [Rezension zu:] Haxthausen A. von. Die ländliche Verfassung Rußlands. Ihre Entwickelung und ihre Feststellung in der Gesetzgebung von 1861. Leipzig, 1866 // Deutsches Museum. Bd. 42. 1866. S. 599–603. Позднее он написал очерк, посвящённый одному из эпизодов истории крепостного права в Лифляндской губернии: Prutz H. Der Kampf um die Leibeigenschaft in Livland (Sitzungsberichte der Königlich Bayerischen Akademie der Wissenschaften. Philosophisch-philologische und historische Klasse. Jg. 1916. 1. Abhandlung). München, 1916.
  266. Перльбах с 1877 г. был членом-корреспондентом Общества истории и древностей Остзейских губерний.
  267. Чаккерт проявлял интерес и к российской тематике. Он откликнулся рецензией на труд Германа Дальтона по истории лютеранской церкви в России: Tschackert P. [Rec. ad op.:] Dalton H. Beitrage zur Geschichte der evangelischen Kirche in Russland. Gotha, 1887—1889 // Theologische Literaturzeitung. 1898. Bd. 23. Lief. 15. S. 418—420.
  268. С 1894 г. А. Бецценбергер был членом-корреспондентом Петербургской академии наук.
  269. С 1897 г. Эрих Иоахим был членом-корреспондентом Общества истории и древностей Остзейских губерний.
  270. Доступен на сайте geni.com, поиск по имени Dr. Alfred Francis Pribram.
  271. Август Серафим был уроженцем Митавы, обучался классической филологии в Дерптском университете. В 1888–1893 гг. преподавал в той же митавской гимназии, которую посещал сам. В 1889–1890 гг. он отбывал годичную воинскую повинность в гарнизоне Митавы в рядах Новоторжского 114-го пехотного полка, стоявшего в городе. Но усиливающаяся русификация Остзейских губерний стала подрывать основы системы немецкого образования в Прибалтике. Это побудило Серафима связать свою последующую жизнь с Германией, куда он выехал в 1893 г. (принял германское подданство в 1898 г.). В дальнейшем он изучал историю в Берлинском и Кёнигсбергском университетах, а с 1897 г. работал в Городской библиотеке Кёнигсберга, с 1900 г. возглавив её. Его заслугою были рекаталогизация фонда и превращение библиотеки в по-настоящему доступное для горожан учреждение. В 1913 г. он возглавил также Кёнигсбергский городской архив. С 1911 г. он был профессором Кёнигсбергского университета. Много лет редактировал «Старопрусский ежемесячник» (Altpreußische Monatsschrift), принимал активное участие в подготовке материалов для сборника Preußisches Urkundenbuch. Во время первой мировой войны он вновь на короткое время оказался на родине в составе германской военной администрации в Курляндии, где в 1915–1918 гг. возглавлял отдел церквей и школьного образования (Meyer W. August Seraphim. Ein Bild seines Lebens und Wirkens // Altpreußische Forschungen. Jg. 1. 1924. H. 2. S. 117–142).
  272. Ганс Мендталь, евангелическо-лютеранского вероисповедания, родился 15 ноября 1864 г. в дер. Ваттау под Велау. В университетах Кёнигсберга, Бонна и Берлина изучал сперва право, затем историю. Дальнейшая его профессиональная деятельность связана с немецкими библиотеками. С 1879 г. он на общественных началах работал в Королевской и Университетской библиотеке Кёнигсберга, в 1882—1884 гг. был помощником и хранителем фондов в библиотеке Бреслау. С апреля 1885 г. Мендталь вновь трудился в Королевской и Университетской библиотеке Кёнигсберга, где занимал должность библиотекаря, а с 1900 г. — старшего библиотекаря. Умер от последствий дорожно-транспортного происшествия (Centralblatt fur Bibliothekswesen. Jg. 17. Leipzig, 1900. S.70, 159; Gause F. Mendthal, Hans // Altpreußische Biographie. Bd. III. Ergänzungen zu Band 1 und 2. Marburg, 1975. S. 1018).
  273. Макс Хейн с 1927 по 1945 возглавлял Комиссию по историческому изучению восточно- и западнопрусских земель, именно по его инициативе наиболее ценная часть Государственного архива Пруссии была вывезена в 1944 г. из Кёнигсберга в тыл.
  274. Биография учёного дважды драматическим образом оказывалась связана с Россией. В 1914 г. во время посещения родственников в Митаве его застала первая мировая война. Он был интернирован на три года как подданный враждебной державы и сумел покинуть Россию только в конце 1917 г. Из-за перенесённой тогда скарлатины Вейзе получил тяжёлое повреждение слуха. Вторично он побывал в России уже в 1941—1942 гг. в зоне действий группы армий «Север», куда был направлен для выявления архивных собраний на оккупированных вермахтом территориях (Lehr S. Ein fast vergessener 'Osteinsatz'. Deutsche Archivare im Generalgouvernement und im Reichskommissariat Ukraine (Schriften des Bundesarchivs 68). Dusseldorf, 2007.
  275. Форстройтер был не только архивистом и публикатором источников, но также плодовитым и разносторонним историком. Он проявлял большой интерес к истории прусско-русских связей и написал исследование об отношениях Пруссии с русскими землями в допетровский период (Forstreuter K. Preußen und Rußland von den Anfängen des Deutschen Ordens bis zu Peter dem Großen. (Göttinger Bausteine zur Geschichtswissenschaft. Bd. 23). Göttingen, 1955). Эта работа, несомненно, заслуживала бы перевода на русский язык.
  276. В 1945 г. Э. Машке попал в советский плен, где пробыл 8 лет. Этот опыт нашёл отражение в ряде его трудов. Он был членом комиссии по подготовке публикаций о судьбе немецких военнопленных и изложил концепцию её работы в брошюре «Смысл и задача издания документов о военнопленных» (Maschke E. Sinn und Aufgabe der Kriegsgefangenendokumentation (Schriftenreihe des VdH Deutschlands e.V. Nr. 27). Bad Godesberg, 1960). Впоследствии он опубликовал ещё несколько работ по проблеме военного плена во второй мировой войне. После кончины историка его бумаги, связанные с этой деятельностью, были переданы его сыном Вольфрамом Машке в Военный архив во Фрейбурге (см.: Schiffer P. Nachlass Erich Maschke (1900—1982) Professor in Heidelberg Архивная копия от 19 ноября 2020 на Wayback Machine). В наши дни одна из книг Машке по средневековой прусской истории была переведена на русский язык: Машке Э. Немецкий орден / Пер. с нем. СПб., 2003.
  277. Одна из популярных работ Хубача, написанная им в соавторстве, была переведена на русский язык: Хубатш В., Гундерманн И. Альбертовский университет в Кёнигсберге / Пруссия в иллюстрациях / Пер. с нем. Дудерштадт, 1993.
  278. Петер Геррит Тилен родился 12 декабря 1924 г. в Берлине-Целендорфе в семье врача. По окончании школы был призван в вермахт, его часть воевала в СССР и Словакии. В конце войны ненадолго попал в советский плен. В 1947–1952 гг. изучал историю и германистику в университетах Гёттингена и Цюриха. В 1953 г. Вальтер Хубач привлёк его к работе комиссии, занимавшейся изданием источников из Государственного архивохранилища в Гёттингене. В ходе этой работы познакомился с баронессой Гизелой фон Бишоффсхаузен, на которой впоследствии женился; в браке родилось двое сыновей. Позднее преподавал в различных немецких вузах. В 1958 г. последовал за В. Хубачем в Боннский университет и годом позже прошёл хабилитацию в этом заведении. Его диссертация была посвящена административной системе орденской Пруссии. В университете Тилен читал вспомогательные исторические дисциплины, совмещая это с преподаванием в гимназии в Тросдорфе, а впоследствии в Высшей педагогической школе в Бонне. В последней он с 1965 г. стал профессором истории, исторической дидактики и политического образования. Этот вуз в 1980 г. был объединён с Боннским университетом. В 1990 г. П. Г. Тилен стал эмеритированным профессором, продолжая заниматься научной деятельностью – как в области прусской истории, так и по другим темам. Кроме того, он не оставлял свои занятия музыкой, которой увлекался с детских лет: дома он играл на спинете, а в церкви своего прихода – на органе. В том же храме он нередко выступал с проповедями, идя по стопам одного из своих предков, армейского капеллана и члена консистории. Он участвовал также в синодах Евангелической церкви Германии в качестве представителя Рейнланда. Тилен умер 22 июня 2008 г. в Тросдорфе-Шпихе (Arnold U. Peter Gerrit Thielen, * 12.12.1924 Berlin-Zehlendorf, † 22.6.2008 Troisdorf-Spich // Preußenland. Jg. 47. 2009. Nr. 2. S. 61–63).
  279. Aspekte der Geschichte. Festschrift für Peter Gerrit Thielen zum 65. Geburtstag am 12. Dezember 1989 / Hrsg. von U. Arnold, J. Schröder und G. Walzik. Göttingen, 1990 (фото на фронтисписе).
  280. 70 Lat Wydziału Prawa i Administracji Uniwersytetu Łódzkiego / Pod red. A. Liszewskiej i A. Pikulskiej-Radomskiej. Łódź, 2015. S. 36.
  281. Годы жизни этого исследователя установить не удалось. К. Лянцкоронская вспоминала, что он был доктором наук, филологом-классиком из Люблинского католического университета. К работе в Польском историческом институте в Риме он приступил в 1965 г. Олех превосходно знал латынь, что было тогда уже редкостью как для Польши, так и для других стран, а также хорошо владел немецким языком XVI в. и итальянским языком эпохи Ренессанса. Это позволило ему совместно с К. Лянцкоронской успешно осуществлять издание серии «Elementa ad fontium editiones», весь аппарат которой (предисловия, регесты, примечания и т.п.) был подготовлен на латинском языке (Lanckorońska K. Polski Instytut Historyczny w Rzymie. S. 236).
  282. Об её биографии см. в некрологе: Jähnig B. Ursula Benninghoven, *Bonn 30. November 1952, † Berlin 17. April 2010 // Jahrbuch Preußenland. Bd. 1. 2010. S. 144.
  283. Альмут Буэс — немецкий историк, сотрудница Немецкого исторического института в Варшаве, ранее работала в аналогичных исторических институтах в Риме и Лондоне. Выступала с лекциями в Варшавском университете. Основной круг научных интересов — религия и политика в Восточной Европе раннего Нового времени (в особенности в Прибалтике и Речи Посполитой), образование государств и наций, история культуры. Неоднократно публиковала статьи по этим вопросам и в российской печати.
  284. Urkunden zur Geschichte des ehem. Hauptamts Insterburg. Im Auftrage der Altertums-Gesellschaft Insterburg nach den Originalen im Königlichen Staatsarchiv zu Königsberg und dem Königlichen Geh. Staatsarchiv zu Berlin / Gefertigt durch H. Kiewning und M. Lukat. Hrsg. durch A. Horn und P. Horn. Insterburg, 1896.
  285. Составители называют его «фон Крузе», хотя ни в одной своей работе он не указывает эту дворянскую приставку. Вероятно, Крузе выслужил дворянство на русской службе: он был статским советником и кавалером ордена св. Анны. Чин статского советника относился к 5-му классу гражданских чинов и поначалу давал право на потомственное дворянство безусловно, а с 1845 г. — при условии, что этот чин присвоен не при выходе в отставку. Аналогичные права давало награждение орденом св. Анны: до 1845 г. любая степень ордена давала право на потомственное дворянство, а по новому статуту — только 1-я степень, а прочие — права личного дворянства.
  286. Речь идёт о книге: Toews H. Kurze Chronik der Stadt Insterburg. Insterburg, 1883.
  287. Urkunden zur Geschichte des ehem. Hauptsamts Insterburg. S. I.
  288. Conrad K. Die Entstehung der Handfestensammlung des Marschallamtes // Preußenland. Bd. 1. 1963. S. 19-26.
  289. Härtel H. Entstehung und Schicksal der wiederaufgefundenen Handfestensammlung der Komturei Brandenburg // Preußenland. Bd. 14. 1976. S. 28-34 (то же - в журнале Zeitschrift für Ostforschung. Jg. 26. 1977. S. 307-311).
  290. Stephan J. Die Handfesten des ostpreußischen Kammeramtes Domnau // Blätter für deutsche Landesgeschichte. Bd. 149. 2013. S. 211-250.
  291. Sarnowsky J. Ein Schuldbuch der Komture von Brandenburg aus dem Anfang des 15. Jahrhunderts // Prusy - Polska - Europa. Studia z dziejów sredniowiecza i czasów nowożytnych. Studia z dziejów średniowiecza i czasów wczesnonowożytnych. Prace ofiarowane Zenonowi Hubertowi Nowakowi w sześćdziesia̜ta̜ pia̜ta̜ rocznice̜ urodzin i czterdziestolecie pracy naukowej / Pod red. A. Radzimińskiego i J. Tandeckiego. Toruń, 1999. S. 249–275.
  292. Vercamer G. Siedlungs-, Sozial- und Verwaltungsgeschichte der Komturei Königsberg in Preußen (13. - 16. Jahrhundert). Bd. 1–2 (Einzelschriften der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. Bd. 29). Marburg, 2010–2011.
  293. Bauernlisten des Amts Tilsit aus der Zeit vor und nach der großen Pest von 1709/10 / Hrsg. von H. Kenkel (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Nr. 9). Hamburg, 1968.
  294. Schemmerling O. Einwohnerlisten aus dem Kreise Heiligenbeil. Tl. 1–3. (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Nr. 37). Hamburg, 1978–1989. О. Шеммерлинг был уроженцем Хайлигенбайля. В 2019 г. его дочь Хайдрун Шеммерлинг де Кларет подарила Мамоновскому городскому музею оригинальную картотеку из 20 тысяч карточек, которая лежала в основе упомянутого печатного издания (см.: Музею в Мамоново подарили картотеку жителей города за 350 лет).
  295. Amt Uderwangen: Orte, Wohnplätze und ihre Einwohner 1772-1819. Zusammengestellt nach den Prästationstabellen des Domänenamtes Uderwangen 1772-1819 / Hrsg. von K. Vogel (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Nr. 61). Hamburg, 1988.; Amt Preussisch Eylau: Orte, Wohnplätze und ihre Einwohner 1756—1876. Zusammengestellt nach den Prästationstabellen des Domänen- und Domänenrentamts Preussisch Eylau 1756—1876 / Hrsg. von K. Vogel (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V. Nr. 66). Hamburg, 1990.
  296. Die Kartei Anbuhl. Aus den ältesten Kirchenbüchern des Kreises Insterburg / Bearb. und übertr. von U. Drechsler. Bd. 1–3 (Quellen, Materialien und Sammlungen zur altpreußischen Familienforschung. Nr. 24,1–24,3). Hamburg, 2017–2019.
  297. Rothe W., Wiemer D. Zur Siedlungsgeschichte von Preussisch-Litthauen am Beispiel der Region des Kirchspiels Tollmingkehmen und Umgebung. Bd I. Zur Besiedlung der Region. Bd. II. Dokumentenband (Prussia-Reihe. Werk Nr. 18). Duisburg, 2016.
  298. Дементьев И. О. История заселения Прусской Литвы на примере района церковного прихода Тольмингкемена и окрестностей // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2018. № 1. С. 100–105.
  299. Mortensen H., Mortensen G. Die Besiedlung des nordöstlichen Ostpreußens bis zum Beginn des 17. Jahrhunderts. Teil I–II. (Deutschland und der Osten. Quellen und Forschungen zur Geschichte ihrer Beziehungen. Bd. 7, 8). Leipzig, 1937–1938.
  300. Jähnig B. Gertrud Mortensen (1892–1992) // Preußenland. Jg. 31. 1993. S. 26–28.
  301. Jähnig B. Litauische Einwanderung nach Preußen im 16. Jahrhundert. Ein Bericht zum «dritten Band» von Hans und Gertrud Mortensen // Zur Siedlungs-, Bevölkerungs- und Kirchengeschichte Preußens / Hrsg. von U. Arnold (Tagungsberichte der Historischen Kommission für Ost- und Westpreußische Landesforschung. Bd. 12). Lüneburg, 1999. S. 75–94.
  302. Некоторые прусские города, такие как Домнау, Гердауэн, Норденбург, долго находились в руках частных владельцев, и многие документы, отражавшие их прошлое, хранились соответственно в личных архивах владевших ими дворянских семей.
  303. О восточнопрусских «книгах родины» см.: Kessler W. Ost- und südostdeutsche Heimatbücher und Ortsmonographien nach 1945. Eine Bibliographie zur historischen Landeskunde der Vertreibungsgebiete. München – New York – London – Paris, 1979. S. 31–54; Faehndrich J. Eine endliche Geschichte. Die Heimatbücher der deutschen Vertriebenen. Köln, 2011. S. 132–134.
  304. Schicksale des Drei-Städte-Archivs und der Raths-Bibliothek zu Königsberg // Neue Preußische Provinzial-Blätter. 3. Folge. Bd. IX. Königsberg, 1864. S. 520—522; Gause F. Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Bd. I. Von der Gründung der Stadt bis zum letzten Kurfürsten. 3. Aufl. Köln–Weimar–Wien, 1996. S. V; Täubrich R. Archive in Ostpreußen vor und nach dem Zweiten Weltkrieg unter Einschluß des Memellandes und des Soldaugebietes. Bonn, 1990. S. 58-59.
  305. Обширный очерк гибели городских архивных, библиотечных и музейных собраний см.: Garber K. Apokalypse durch Menschenhand. Königsberg in Altpreußen – Bilder einer untergegangenen Stadt und ihrer Memorialstätten // Kulturgeschichte Ostpreußens in der Frühen Neuzeit / Hrsg. von K. Garber, M. Komorowski und A.E. Walter (Frühe Neuzeit. Bd. 56). Tübingen, 2001. S. 3–116.
  306. Овсянов А. П. В руинах старого замка. С. 69-76, 210; Gause F. Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Bd. III. Vom Ersten Weltkrieg bis zum Untergang Königsbergs. 2., erg. Aufl. Köln-Weimar-Wien, 1996. S. 171—172; Handbuch deutscher historischen Buchbestände in Europa. Bd. 8.1. Rußland. Teil 2 / Bearb. von B.F. Volodin. Hildesheim-Zürich-New York, 2001. S. 110.
  307. Anderson E. Vom Kneiphöfischen Rathaus zum Stadtgeschichtlichen Museum // Königsberger Beiträge. Festgabe zur vierhundertjährigen Jubelfeier der Staats- und Universitätsbibliothek zu Königsberg/Pr. / Hrsg. von C. Diesch. Königsberg i. Pr., 1929. S. 1–10.
  308. Gause F. 1) Schicksal des Königsberger Stadtgeschichtlichen Museums // Ostpreußen-Warte. Nr. 11. November 1951. S. 12; 2) Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Bd. III. 1996. S. 182. Оценивая участь кёнигсбергского культурного наследия, Ф. Гаузе замечал: «Как всё это ни печально, это всё же в некотором смысле логично. Свидетельства немецкой и европейской традиции не могли ничего сказать новым хозяевам края. То, что для нас было живым и плодотворным, для них было мёртвым и чуждым» (Gause F. Schicksal des Königsberger Stadtgeschichtlichen Museums. S. 12).
  309. Gause F. Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Bd. III. 1996. S. 181; Heckmann D. Das Staatsarchiv als Ersatz für das verlorene Stadtarchiv Königsberg // Preußens erstes Provinzialarchiv. Zur Erinnerung an die Gründung des Staatsarchivs Königsberg vor 200 Jahren (Tagungsberichte der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 20). Marburg, 2006. S. 245—257.
  310. Heckmann D. Wiederherstellung eines verlorenen Archivs – das Beispiel des Stadtarchivs Königsberg in Preußen // Archivalische Zeitschrift. Bd. 87. 2005. H. 1. S. 186–187.
  311. Die Königsberger Chroniken aus der Zeit des Herzogs Albrecht: nach den Handschriften zum erstenmal hrsg., mit einer literär-historischen Einleitung / Hrsg. von F. A. Meckelburg. Königsberg, 1865.
  312. Excerpta aus Peter Michels Annalibus msctis. // Erleutertes Preußen. Bd. 3. Königsberg, 1726. S. 220—242, 391—398, 529—538; Joachim [E.] Die Konigsberger Chroniken des Peter Michel und Reinhold Grube // Sitzungsberichte des Vereins für Geschichte von Ost- und Westpreußen. Jg.8. 1912. S. 281—282.
  313. Полное его название — «Земной странник для счастливого паломничества по этой жизни и для счастливого отъезда и возвращения на небесную родину».
  314. Stein C. Das alte Königsberg. Eine ausführliche Beschreibung der drei Städte Königsberg samt ihren Vorstädten und Freiheiten wie sie anno 1644 beschaffen waren. Nach dessen lateinischen Peregrinator zum ersten Male ins Deutsche übertragen von A. Charisius. Königsberg i.Pr., 1911. Nachdr. Hamburg (Sonderschriften des Vereins für Familienforschung in Ost- und Westpreußen e.V., Nr. 91). Hamburg, 1998.
  315. «Описание Кёнигсберга» 1785 г. русского консула Ивана Исакова / Публ. Ю. В. Костяшова // Калининградские архивы. Вып. 1. Калининград, 2000. С. 64-78.
  316. Faber K. Taschenbuch von Königsberg. Königsberg, 1829.
  317. Perlbach M. Quellen-Beiträge zur Geschichte der Stadt Königsberg im Mittelalter. Göttingen, 1878.
  318. Perlbach M. Regesten der Stadt Königsberg 1256—1524. Aus gedruckten Quellen gesammelt // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 18. 1881. S. 1–39.
  319. Mendthal H. Urkundenbuch der Stadt Königsberg i. Pr. Bd. I (1256—1400). (Mitteilungen aus der Stadtbibliothek zu Königsberg i. Pr. H. III). Königsberg i. Pr., 1910.
  320. В наши дни была предпринята малоудачная попытка издать на русском языке часть опубликованных Перльбахом регестов по истории Кёнигсберга за 1256—1337 гг. (по упомянутой журнальной публикации), с дополнениями из сборника документов Г. Мендталя за 1299—1338 гг.: Перльбах М. Документальный Кёнигсберг 1256—1337 / Пер. и комм. И. Автухова, И. Афонина, А. Губина, В. Чернышова // Балтийский альманах. Калининград, 2016. № 15. С. 3-16. К сожалению, из-за ошибочно понятых и неверно переведённых мест эта публикация непригодна для научных целей.
  321. Erlaubniß des Herzogs Albrecht für den Rath der Altstadt Königsberg, auf der neuen Brücke eine Zugbrücke anzulegen, auch auf dem Damme daneben eine Herberge für Reisende. Nach dem Original mitgetheilt von A. M. // Neue Preußische Provinzial-Blätter. 2. Folge. Bd. 10. 1856. S. 161–163.
  322. Conrad G. Urkunden und Regesten aus den Dohnaschen Archiven über einige Königsberger Grundstücke und deren Gerechtigkeiten (1553—1725) // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 39. 1902. S. 504—513.
  323. Conrad G. Ueber ein Project zur Anlegung einer vierten Stadt Königsberg (Friedrichstadt). Nach Originalacten mitgetheilt // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 23. 1886. S. 1-33.
  324. Fischer R. Königsberg als Hansestadt // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 41. 1904. S. 267–356. Помимо кёнигсбергских общин, из восточнопрусских городов членом Ганзы был только Браунсберг; остальные (Кульм, Торн, Данциг и Эльбинг) находились в Западной Пруссии.
  325. Hansisches Urkundenbuch. Bd. 1–11. Halle a. S. – Weimar – Leipzig – München, 1876–1939.
  326. Die Recesse und andere Akten der Hansetage. Abt. 1 (1256–1430). Bd. 1–8. Leipzig, 1870–1897; Abt. 2 (1431–1476). Bd. 1–7. Leipzig, 1876–1892; Abt. 3 (1477–1530). Bd. 1–9. Leipzig–München, 1881–1913; Abt. 4 (1531–1537). Bd. 1–2. Weimar–Köln u.a., 1941–1970.
  327. Jendreyczyk E. Von den Badern, Barbieren und Perückenmachern in Königsberg. Ein Beitrag zur Geschichte des Königsberger Zunftwesens. Rastenburg, 1928.
  328. Hintze E. Die deutschen Zinngiesser und ihre Marken. Bd. III. Die norddeutschen Zinngiesser. Leipzig, 1923. S. 201–204.
  329. Benecke B. Beiträge zur Geschichte der Fischerei in Ost- und Westpreußen // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 7. 1880. S. 300–332, 358–416 (в статье приведены старейший устав цеха кёнигсбергских рыбаков (1538) и ряд других документов).
  330. Müller-Dultz W. Aus dem Innungsarchiv der Buchbinderzunft in Königsberg (Pr.) // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 17. H. 4/6. November 1969. S. 65–94.
  331. Rhode P. Die Königsberger Schützengilde in 550 Jahren. Zum Andenken an die in den Tagen vom 22. bis 26. Juni 1901 beigangene Jubelfeier des 550jährigen Bestehens im Auftrage der Schützengilde verfaßt. Königsberg i. Pr., 1902.
  332. Heckmann D. Das Fragment eines Buches der Königsberger Olafsgilde von 1477 bis 1503 (mit Quellenpublikation) // Zeitschrift für Ostforschung. Jg. 43. 1994. S. 353—367.
  333. Das Kontenführungsbuch der Elenden Bruderschaft von Königsberg-Löbenicht (1477—1523) / Bearb. von D. Heckmann (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Bd. 51). Köln — Weimar — Wien, 2000.
  334. Heckmann D. Die ältesten Satzungen des Junkerhofes und -gartens der Altstadt Königsberg aus dem Jahre 1431 // Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung Bd. 44. 1995. S. 358—374; Töppen M. Ordnung des Hofs und Gartens der Altenstadt Konigsberg // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 2. 1865. S. 442–451.
  335. M[eckelberg] A. 1) Altstädtischer Gemeinde-Garten-Brief vom Jahr 1524. Nach dem Original mitgetheilt // Neue Preußische Provinzial-Blätter. 2. Folge. Bd. 9. 1856. S. 149–155; 2) Altstädtischer Gemeinde- und Schieß-Garten-Brief vom Jahre 1618. Nach dem Original mitgetheilt // Ibid. Bd. 8. 1855. S. 343–369.
  336. Kienast H. Quellenkritische Beiträge zur Geschichte der gerechten und vollkommenen Johannis-Loge «Zu den Drei Kronen» [vormals «Zu den Drei Ankern»] im Orient zu Königsberg i. Pr. Teil I. Königsberg, 1896.
  337. Stein W. Handelsbriefe aus Riga und Königsberg von 1458 und 1461 // Hansische Geschichtsblätter. Bd. 26. 1898. S. 59-125.
  338. Meyer W. Zwei Königsberger Urkunden in Reval // Mitteilungen des Vereins für die Geschichte Ost- und Westpreußens. Jg. 2. 1927. S. 17-20.
  339. Nelson P. Die Geschichte des St. Georgen-Hospitals zu Königsberg i. Pr. anläßlich seines 600jähr. Bestehens. Gegründet am 13. September 1329. [Königsberg, 1929]. S. 6. В этой брошюре подлинный текст латинский грамоты не напечатан, издан только немецкий перевод, причём самая грамота отнесена к 13 сентябрю, тогда как в более поздней научной публикации она помечена 3 сентябрём 1329 г. (Preußisches Urkundenbuch. Bd. II (1309—1335) / Hrsg. von M. Hein und E. Maschke. Königsberg, 1932—1939. Nr. 660).
  340. Struck M. Ein altes Testament aus Königsberg/Pr. Mit einem Vorwort der Schriftleitung // Altpreußische Geschlechterkunde 11 (1963). Bd. 3. S. 235—237; Müller-Dultz W. Ein Blick in gerettete Königsberger Quellen // Ibid. 24 (1976). Bd. 9. S. 477—483 (изданы два брачных договора 1740 г.).
  341. Müller-Dultz W. Aus den Haus-, Ingrossations- und Protocoll-Büchern von Königsberg (Pr.). [1535-1820]. Teil 1-10 // Altpreußische Geschlechterkunde. 2.(1954) Bd.1b — 16.(1968) Bd.5.
  342. Так, в одной из историко-правовых работ был издан документ, связанный с историей книжной культуры в Кёнигсберге — грамота Ахация Фройндта, каноника епископства Вармийского, подтверждающая получение юридических книг от Никлуса Бенделя, бургомистра Кёнигсберга (Старого города), датируемая 1522 годом (Рогачевский А. Л. Очерки по истории права Пруссии XIII—XVII вв.: (По материалам рукописных собраний Берлина и Санкт-Петербурга). СПб.: Издательство Юридического института, 2004. С. 273—277). Было опубликовано также прошение XVII в., поданное вдовою палача в слободе Нойе Зорге с просьбою к прусскому герцогу освободить её от наказания, наложенного за незаконное врачевание (Рогачевский А. Л. К истории правового регулирования в области медицины и здравоохранения в Кёнигсберге (XIII—XVII вв.) // Проблемы социально-политической истории и культуры средних веков. Тезисы докладов и сообщений XIX Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых (СПб., 22-26 ноября 1999 года) / Отв. ред. Г. Е. Лебедева. СПб., 2000. С. 84-86).
  343. По рукописи 1530-х гг. в указанном собрании были изданы формула для заседаний городского совета (вероятно, в Старом городе) «Как надлежит писать свидетельство» (XVI в.) и присяга шеффена в суде Городской слободы Старого города (XVI—XVII вв.) (Рогачевский А. Л. 1) Юридические памятники Пруссии XIII—XVII вв. в рукописном собрании Российской Национальной библиотеки // Юридическая мысль. 2001. № 5. С. 8-17; 2) Рукописные источники по истории права и культуры Пруссии XIII—XVII вв. в собраниях Санкт-Петербурга // Средневековое общество: социально-политические и культурные аспекты. Тезисы докладов и сообщений XX всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых (СПб., 27 ноября — 1 декабря 2000 года) / Отв. ред. Г. Е. Лебедева. СПб., 2001. С. 87-88).
  344. Franz W. Königsberger Willküren (Einzelschriften der Historischen Kommission für ost- und westpreußische Landesforschung. Bd. 2). Königsberg i. Pr., 1928.
  345. Meckelberg A. Kleider-, Hochzeit- und Kindtaufordnung der drei Städte Königsberg. Aus den Jahren 1529–1553 // Neue Preußische Provinzial-Blätter. 2. Folge. Bd. 7. 1855. S. 365–379,
  346. Falcke K. Eine Königsberger Ratsordnung von 1539 // Preußenland. Jg. 3. 1965. Nr. 1. S. 1-6.
  347. Bruhns M. Königsberger Feuerwehr // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 43. 1906. S. 509–574; Bd. 44. 1907. S. 413–437.
  348. Conrad G. Das Rathäusliche Reglement der Stadt Königsberg i. Pr. vom 13. Juni 1724. Ein Beitrag zur Geschichte der Rats- und Gerichtsverwaltung von Königsberg i. Pr. (Mitteilungen aus der Stadtbibliothek zu Königsberg i. Pr. II). Königsberg i. Pr., 1910. См. также его статью, описывающую городское административное и судебное устройство незадолго до объединения общин: Conrad G. Raths- und Gerichtsverfassung von Königsberg (Ostp.) um das Jahr 1722 // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 26. 1887. S. 1-48, 193—255.
  349. Seraphim A. Das Königsberger Rathäusliche Reglement von 1783 // Altpreußische Monatsschrift. Bd. 49. 1912. S. 301-326.
  350. Gebser A.R., Hagen E.A. Der Dom zu Königsberg in Preußen. Eine kirchen- und kunstgeschichtliche Schilderung. Abth. 1-2. Königsberg, 1833—1835.
  351. Grzybowski A. Geschichte der evangelischen Steindammer Kirche zu Königsberg i. Pr. aus Anlaß ihres 650jährigen Jubiläums. Königsberg i. Pr., 1905.
  352. Wenzel R. Quellen und Darstellungen zur Geschichte der Herrnhuter in Ost- und Westpreussen. Beiträge zur Geschichte der Herrnhuter in Königsberg/Pr. // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Bd. 29. 1999. S. 329–370.
  353. Jolowicz H. Geschichte der Juden in Königsberg i. Pr. Ein Beitrag zur Sittengeschichte des Preussischen Staates. Nach urkundlichen Quellen bearbeitet. Posen, 1867.
  354. Festschrift zum 200jährigen Bestehen des israelitischen Vereins für Krankenpflege und Beerdigung Chewra-Kaddischa zu Königsberg i.Pr. 1704–1904. Königsberg, 1904.
  355. Blank H. Die Übersetzer für Hebräisch und Jiddisch in Königsberg in der zweiten Hälfte des 18. Jahrhunderts // Mitteilungen des Vereins für die Geschichte von Ost- und Westpreußen. Jg. 15. 1940. Nr. 1. S. 1–7.
  356. Krüger H.-J. Die Judenschaft von Königsberg in Preussen 1700–1812 (Wissenschaftliche Beiträge zur Geschichte und Landeskunde Ostmitteleuropas. Nr. 76). Marburg (Lahn), 1966.
  357. Armstedt R. Geschichte der Königlichen Haupt- und Residenzstadt Königsberg in Preußen (Deutsches Land und Leben in Einzelschilderungen. 2. Städtegeschichten). Stuttgart, 1899.
  358. Armstedt R. Geschichte des Kneiphöfischen Gymnasiums zu Königsberg i. Pr. Teil [1]-5 (Beilage zum Bericht über das Kneiphöfische Gymnasium zu Königsberg i. Pr.). Königsberg i. Pr., 1904—1916.
  359. См.: Adam [R.]. Armstedt, Richard // Altpreußische Biographie. Bd. I. Marburg, 1974. S. 17.
  360. [Meckelburg A.] Geschichte der Buchdruckereien in Königsberg. Ausgegeben am Tage des in Königsberg stattfindenden Buchdrucker-Jubiläums am 5. December 1840. Königsberg, 1840.
  361. Heckmann D. 1) Das Schoßregister der Stadt Königsberg-Kneiphof von 1477 (mit Quellenpublikation) // Zeitschrift für Ostforschung. Jg. 43. 1994. S. 1-29; 2) Das Wortzinsverzeichnis der Stadt Königsberg-Kneiphof von um 1455 // Zeitschrift der Savigny-Stiftung für Rechtsgeschichte. Germanistische Abteilung. Bd. 114. 1997. S. 318—352).
  362. Heckmann D. 1) Die Königsberger Pfundzollliste von 1367 bis 1374. Ein Amtsbuch in statu nascendi // Urkundenbücher, Chroniken, Amtsbücher. Alte und neue Editionsmethoden. Editionswissenschaftliches Kolloquium 2019 / Hrsg. von H. Flachenecker, K. Kopiński und J. Tandecki (Publikationen des Deutsch-Polnischen Gesprächskreises fur Quellenedition. Bd. 10). Toruń, 2019. S. 179—187; 2) Edition der Pfundzollrechnungen der Altstadt Königsberg für den Hansischen Krieg gegen König Waldemar IV. von Dänemark zu den Jahren 1367—1374 // Studies of the Military Orders, Prussia, and urban history: Essays in honour of Roman Czaja on the occasion of his sixtieth birthday / Beitrage zur Ritterordens-, Preußen- und Städteforschung. Festschrift für Roman Czaja zum 60. Geburtstag / Ed. by J. Sarnowsky, K. Kwiatkowski, H. Houben, L. Posan, A. Barany. Debrecen, 2020. P. 273—300.
  363. Kaupmees Matheus Spielmanni arveraamatud 1568–1570 = Rechnungsbücher des Kaufmanns Matheus Spielmann von von 1568-1570 / Välja andnud I. Leimus (Tallinna Linnaarhiivi toimetised = Veröffentlichungen des Stadtarchivs Tallinn, 15). Tallinn, 2017.
  364. Gause F. Die Geschichte der Stadt Königsberg in Preußen. Bd. I. S. 136.
  365. Кёнигсбергу в его каталоге был отведён особый том: Boetticher A. Die Bau- und Kunstdenkmäler der Provinz Ostpreußen. H. VII. Die Bau- und Kunstdenkmäler in Königsberg. Königsberg, 1897.
  366. Bezzenberger A. Königsberger Inschriften aus dem Nachlaß von Frischbier // Sitzungsberichte der Altertumsgesellschaft Prussia. Bd. 19. 1895. S. 139—142.
  367. Schulz C. Das Grabdenkmal eines Scharfrichters // Altpreußische Geschlechterkunde. Jg. 2. 1928. S. 28—29.
  368. Führer durch die Schausammlungen. Teil 1. Künstlerisch-kulturelle Abteilung. Königsberg, [1931].
  369. Husung M. J. Bucheinband und Graphik um das Jahr 1550 in Königsberg // Archiv für Buchbinderei. Jg. 28. Halle, 1929. S. 59–60; Hoedt G. Königsberger Künstler des Bucheinbandes in der Blütezeit unter Herzog Albrecht // Ibid. Jg. 37. 1937. S. 51–54.
  370. Подробнее см.: Рыбина Е. А. Западноевропейская система знаков собственности // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 12. 1981. С. 282–296.
  371. Hirsch T. 1) Ueber die Verbreitung und Anwendung der Hof- und Hausmarken in der Provinz Preussen // Caspar Weinreichs Danziger Chronik. Ein Beitrag zur Geschichte Danzigs, der Lande Preussen und Polen, des Hansabundes und der Nordischen Reiche / Hrsg. u. erl. von T. Hirsch und F. A. Vossberg. Berlin, 1855. S. 125–132; 2) Handels- und Gewerbegeschichte Danzigs unter der Herrschaft des deutschen Ordens. Leipzig, 1858. S. 223–226.
  372. Franz W. Königsberger Hausmarken // Prussia. Bd. 27. 1927. S. 236–251; Schlemm W. Ein Verzeichnis der in der ehemaligen Altstädtischen Kirche zu Königsberg i. Pr. vorhandenen Erbbegräbnisse // Altpreußische Geschlechterkunde. Jg. 9. 1935. S. 1–13; Oelsnitz E. von der. Ein Beitrag zur Königsberger Wappenkunde // Ibid. Jg. 14. 1940. S. 104–106.
  373. О нём см.: Вёрстер П. Врач – краевед – историк Геберт Майнхард Мюльпфордт (1893–1982) и его родной город Кёнигсберг // Калининградские архивы. Вып. 6. 2004. С. 142–152.
  374. Mühlpfordt H.M. «Über fast allen Türen zu Königsberg...» Inschriften des 20. Jahrhunderts im Stadtbild // Das Ostpreußenblatt. 1970. F. 6 (7. Februar). S. 10.
  375. Klein F. W. W. Die Friedhöfe in Königsberg (Pr.). Schwörstadt [Selbstverlag], 2012.
  376. Klein F. W. W. 1) Die Königsberger Speicher. Schwörstadt [Selbstverlag], 2005; 2) Die Hausmarken zu Königsberg (Pr.) (vornehmlich der Speicher). Schwörstadt [Selbstverlag], 2014.
  377. Scheiba G.A. Geschichte der Stadt Fischhausen. Festschrift zur Feier des 600jährigen Bestehens der Stadt Fischhausen am 19. August 1902. Fischhausen, 1905. Имеется также несовершенное русское издание этой книги, в котором латинские тексты оставлены без перевода: Шайба Г. А. История города Фишхаузен. Юбилейный сборник к празднованию 600-летию города Фишхаузен 19 августа 1905 г. / Пер. с нем. [Калининград], 2003.
  378. Müller-Dultz W. Das Depositum der Stadt Gerdauen // Altpreußische Geschlechterkunde. Jg. 20. 1972. H. 1/2. S. 1–14.
  379. Täubrich R. Archive in Ostpreußen vor und nach dem Zweiten Weltkrieg unter Einschluß des Memellandes und des Soldaugebietes. Bonn, 1990. S. 73.
  380. Grund- und Häuserbuch der Stadt Tilsit. 1552—1944 / Hrsg. von H. Kenkel (Veröffentlichungen aus den Archiven Preußischer Kulturbesitz. Bd. 10). Köln-Berlin, 1972.
  381. Kenkel H. Aus Tilsiter Gerichtsprotokollen des 16. Jahrhunderts // Preußenland. Jg. 19. 1981. H. 1/2. S. 1-7.
  382. Рогачевский А. Л. К истории городского землевладения в средневековой Пруссии: грамота Тевтонского ордена г. Гердауэну 1407 г. (из берлинского архива) // Старая Европа. Очерки истории общества и культуры. Памяти Александра Николаевича Немилова (1923—2002). Сб. науч. ст. / Под ред. А. Ю. Прокопьева. СПб., 2007, ISBN 978-5-8465-0669-5, С. 70-114).
  383. В упомянутом выше исследовании по истории прусского права были опубликованы документы, извлечённые из Тайного государственного архива прусского культурного наследия: грамота 1370-х гг. о пожаловании жителям Норденбурга земельных угодий, учредительная грамота Норденбурга (1407) и описание того же города, сделанное в 1692 г. (Рогачевский А. Л. Очерки по истории права Пруссии XIII—XVII вв. С. 176—178, 187—196, 378—387).
  384. Elertas D. XVI a. dokumentai susiję su bažnyčių vizitacijomis Ragainės ir Tilžės amtuose // Acta Historica Universitatis Klaipedensis. T. 27. 2013. P. 171-183.
  385. Genys J. Denkmäler der Geschichte Kleinlitauens. Aus den Sammlungen des Museums für die Geschichte Kleinlitauens. Klaipėda, 2004. S. 42.
  386. См.: Altpreußische Biographie. Bd. I—V. Marburg, 1974—2015.
  387. Г. Конрад был уроженцем Пассенхайма, имел юридическое образование. Занимал пост судьи в участковом суде (Amtsgericht) в восточнопрусском Мюльхаузене (1893), позднее был переведён в Берлин (1907), где и умер в 1934 г. Помимо работы по специальности, много занимался генеалогией и краеведением Восточной Пруссии. Был одним из учредителей вышеупомянутого Верхнепрусского исторического общества в Прейсиш-Голланде. О своём роде Конрад издал исследование, выпущенное на правах рукописи тиражом в 50 нумерованных экземпляров (Conrad G. Geschichte der ostpreußischen Familie Conrad. Als Handschrift in 50 nummerierten Exemplaren gedruckt. Auf urkundlicher Grundlage bearb. Görlitz, 1922). Часть его бумаг хранится ныне в Тайном государственном архиве прусского культурного наследия и содержит материалы по восточнопрусской генеалогии. Остальные его документы до войны находились в Государственном архиве в Кёнигсберге; судьба этого личного фонда неизвестна (см.: Altpreußische Biographie. Bd I. Marburg, 1974. S. 110; Conrad, Georg. Teilnachlass 1).
  388. Дата смерти точно не известна, см.: Altpreußische Biographie. Bd II. Marburg, 1967. S. 826.
  389. Как уже сказано, в Инстербурге с 1880 г. существовало своё общество древностей, до нас дошёл архивный фонд этой организации. Его обзор помещён в статье: Sachse C. Das Archivgut der Altertumsgesellschaft Insterburg im Geheimen Staatsarchiv // Preußenland. Jg. 31. 1993. S. 7-15.
  390. Биография и труды этого учёного, в конце жизни занимавшего пост директора Тайного государственного архива в Кёнигсберге, были отчасти связаны и с Российской империей. В 1790-х гг. Хенниг работал домашним учителем в Курляндии, а в 1806—1809 гг. преподавал в уездной гимназии в Гольдингене (Altpreußische Biographie. Bd I. Marburg, 1974. S. 266; Janicka S. Ernst Abraham Hennig — archiwista królewski (1771—1815) // Nadwarciański Rocznik Historyczno-Archiwalny. T. 2. 1999. Zesz. 6. S. 105—106). В период пребывания в Курляндии он успел написать также историю г. Гольдингена, изданную им в Митаве (Hennig E. Kurländische Sammlungen: Ersten Bandes erster Theil. Geschichte der Stadt Goldingen. Mitau, 1809).
  391. Даты жизни Коссмана не установлены. Судя по году издания его книги, в которую вошли некоторые документы по истории города (Kossmann J.A. Historisch-statistische Notizen über die Stadt Insterburg. Insterburg, 1844), этот краевед проводил свои исследования в середине XIX в.
  392. О нём см.: Altpreußische Biographie. Bd I. Marburg, 1974. S. 289.
  393. Точные даты жизни не установлены; в 1952 г. о Тальмане появился некролог. В нём сообщается, что Тальман имел инженерное образование и занимал пост главного архитектора, надзиравшего за городским строительством (Regierungsbaumeister). Однако об его биографии сведений почти нет, общественности он был известен в основном благодаря своим трудам по истории Тильзита, в которых уделено большое внимание архитектуре города (Kirrinnis H. Waldemar Thalmann zum Gedenken // Das Ostpreußenblatt. 1952. F. 33 (25. November). S. 9). Автором этого некролога был восточнопрусский уроженец, историк Герберт Кирриннис (1907—1977), в своё время тоже внесший вклад в изучение прошлого Тильзита, а также Гумбиннена и его уезда. Одна из его работ была посвящена также демографической истории России в XVIII столетии (Kirrinnis H. Russische Bevölkerungszahlen zu Ende des 18. Jahrhunderts nach dem Tabellenwerk von Johann Friedrich Storch, Riga 1795 // Geographische Zeitschrift. Jg. 50. H. 3./4. 1944. S. 124—128).
  394. О его биографии см.: Farnsteiner R. 1) Horst Kenkel 70 Jahre // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 24. 1976. Bd. 9. S. 476; 2) Horst Kenkel † // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 29. 1981. Bd. 12. S. 311; Jähnig B. Horst Kenkel (1906-1981) // Preußenland. Jg. 19. 1981. S. 53.
  395. Возможно, что этот исследователь фишхаузенской истории идентичен с Густавом Шайбой, который родился 3 октября 1874 г. в Зорквиттене (уезд Зенсбург, Восточная Пруссия) и умер в Берлине 9 ноября 1965 г. (см. объявление о его кончине: Das Ostpreußenblatt. 1965. F. 48 (27. November). S. 18).
  396. Шеммерлинг родился 11 августа 1911 г. в Хайлигенбайле, умер 11 июля 1994 г. Даты жизни установлены по траурному объявлению, размещённому дочерью покойного, Хейдрун Шеммерлинг де Кларе (Das Ostpreußenblatt. 1994. F. 29 (23. Juli). S. 18). Биографическую справку о нём см. в публикации к 75-летию исследователя: Heling R. Otto Schemmerling 75 Jahre // Altpreußische Geschlechterkunde. Neue Folge. Jg. 34. 1986. Bd. 16. S. 358.
  397. Генрих Ленц родился в Цинтене, его отец был домовладельцем и мастером местного сапожного цеха. После обучения в Прейсиш-Эйлау вернулся в Цинтен и много лет работал там школьным учителем, а с 1925 г. — заместителем директора городской школы. В 1930–1945 гг. он возглавлял городскую библиотеку и краеведческий музей в Цинтене. К 600-летию родного города выпустил о нём книжку (Lenz H. Geschichte der Stadt Zinten. Königsberg i. Pr., 1913), в которую включил ряд неизданных документов по городской истории. Не ограничившись этим, он продолжал собирать источники в архивах и библиотеках, а также получать сведения об истории города из бесед со старожилами. Некоторые из материалов он успел опубликовать в виде статей на страницах уездной «Хайлигенбайльской газеты» («Heiligenbeiler Zeitung»). Ленц сумел сохранить это собрание и вывезти его с собою в Германию, намереваясь издать на его основе вторую часть упомянутой книги. После изгнания из Восточной Пруссии проживал в Рёркастене, позднее в Бад-Энхаузене (Северный Рейн-Вестфалия), где в 1958 г. успел встретить своё 90-летие. Незадолго до кончины он передал машинопись задуманной им второй части землячеству выходцев из Хайлигенбайльского уезда (Konrektor i. R. Heinrich Lenz wird 90 Jahre alt // Das Ostpreußenblatt. 1958. F. 3 (18. Januar). S. 6; Altpreußische Biographie. Bd. III. Marburg, 1975. S. 999). Однако сведений о публикации этой работы не имеется – по-видимому, она так и не была издана.
  398. Точных биографических данных о Куршате нет. Известно, что он был многолетним бургомистром Ширвиндта, впервые избравшись на этот пост в 1845 г., а в последний раз, на 12 лет, в 1875 г. (см. списки ширвиндтских бургомистров: Stadt Schirwindt). В 1857 г. Куршат издал работу по истории города, в которую включил ряд архивных документов: Kurschat D. Die Stadt Schirwindt bis zu der Einweihung der Emanuels-Kirche daselbst durch Se. Majestät den König von Preußen Friedrich Wilhelm IV. Königsberg, 1857.
  399. Purvinas M. Historische Orte am Unterlauf der Memel // Annaberger Annalen. 2004. Nr. 12, S. 78-106.
  400. Remeika J. Klaipėdos miesto archyvas // Aukuras. Draugija tautos kultūrai kelti. Penkiolikos metų. sukakties proga Mažosios Lietuvos kultūrinio gyvenimo žinios. Klaipėda, 1937. P. 160–161.
  401. Roerdanß H. Sammlung einiger Denkwürdigkeiten von der Königlich Preussischen Immediat-Stadt Memel. Königsberg, 1792.
  402. Sembritzki J. 1) Geschichte der Königlich Preußischen See- und Handelsstadt Memel. Memel, 1900; 2. Aufl. Memel, 1926; 2) Geschichte des Kreises Memel. Festgabe zum Andenken an die 34jährige Verwaltung des Kreises durch Geheimen Reg.-Rath Cranz. Memel, 1918.
  403. Sembritzki J., Bittens A. Geschichte des Kreises Heydekrug. Memel, 1920.
  404. Semrau A. Johannes Lankau, der Neugründer von Memel, als Diener zweier Hochmeister // Mitteilungen des Copernicus-Vereins für Wissenschaft und Kunst zu Thorn. H. 39. 1931. S. 177–183.
  405. Buttkereit W. Der Kreis Heydekrug (Memelland). Flensburg-Mürwik, 1976; Kurschat H. A. Das Buch vom Memelland. Heimatkunde eines deutschen Grenzlandes. 2. unveränd. Aufl. Oldenburg, 1990.
  406. Сафроновас В. Восточная Пруссия – недоделённое наследство? // Ab Imperio. 2014. № 1: Zeit und Raum: соседние пространства, пограничные эпохи. C. 205–243.
  407. Подробнее см. на сайте института: https://briai.ku.lt/en/ Архивная копия от 20 марта 2022 на Wayback Machine
  408. Rowell S. C. Smulkios žinios iš XV amžiaus Klaipėdos (apie 1400-1525 m.) // Acta Historica Universitatis Klaipedensis. T. 11 (Klaipėdos visuomenės ir miesto struktūros). 2005. P. 47-69.
  409. Rowell S. C. Aspects of Settlement in the Klaipėda District (Memelland) in the late-fifteenth and early-sixteenth centuries // Acta Historica Universitatis Klaipedensis. T. 11 (Klaipėdos visuomenės ir miesto struktūros). 2005. P. 22-34.
  410. Elertas D. 1678 metai viešosios informacijos rate: kelios naujienlaiškių žinutės apie Klaipėdą // Acta Historica Universitatis Klaipedensis. T. 29. 2014. P. 189–214.
  411. Подробнее см. на сайте союза: https://www.annaberg.de/bcb-e-v Архивная копия от 9 мая 2021 на Wayback Machine
  412. Подробнее см. на сайте института: https://www.litauischeskulturinstitut.de/de/home-2/ziele-und-aufgaben/ Архивная копия от 11 февраля 2022 на Wayback Machine
  413. Purvinas M. Die Vernichtung der Friedhöfe im Memelland nach 1944: die politischen, ideologischen, sozialen, psychologischen und andere Gründe dieses Sakrilegiums // Annaberger Annalen. 2000. Nr. 8. S. 42-53.
  414. Pocytė S. «Das konfessionelle Erbe im Memelland Stand und Methode» // Annaberger Annalen. 2008. Nr. 16. S. 9-30; Baublys A. Theologische und stilistische Akzente der Friedhöfe im Memelland // Ibid. S. 31-61.
  415. Kaunas D. Was uns die Grabmäler sagen // Annaberger Annalen. 1995. Nr. 3. S. 108—113; Sidabraitė Ž. Die protestantische Kultur des Todes anhand litauischer Grabinschriften im Memelland // Annaberger Annalen. 2008. Nr. 16. S. 62-91; Sliužinskas R. Litauische Verse aus lutherischen Kirchenliedern auf Grabmälern im Memelland // Ibid. S. 92-123. Последний автор опубликовал ряд подобных эпиграфических материалов и в России: Слюжинскас Р. Тексты лютеранских псальмов на надгробных памятниках исторических кладбищ Клайпедского края: пример многокультурной и двуязычной фольклорной традиции // Музыкальный журнал Европейского Севера (Петрозаводск). 2019. № 1. С. 26-47.
  416. Lepa G. Die Flucht preußischer Bürger nach Litauen und Polen // Annaberger Annalen. 2013. Nr. 21. S. 184—202.
  417. Рёрданс был отпрыском одного из богатейших мемельских купеческих семейств, сам стал купцом и меценатом. В своих произведениях пытался обосновывать привилегии купцов родного города, защищая интересы последних перед конкурентами из Данцига и Кёнигсберга (Sembritzki J. Geschichte der Königlich Preußischen See- und Handelsstadt Memel. 2. Aufl. Memel, 1926. S. 262.).
  418. И. Зембрицкий родился в восточнопрусском городе Маргграбове (Олецко), его отец был учителем местной начальной школы. Семья имела мазурские корни; сам Зембрицкий на протяжении жизни ощущал себя то поляком, то немцем. По окончании гимназии в Лике вернулся в родной город. Перепробовав ряд занятий, стал аптечным провизором. С 1880-х гг. обратился к литературным трудам и в особенности к краеведческим изысканиям, опубликовал множество статей и заметок в «Старопрусском ежемесячнике» и других периодических изданиях. С 1894 г. поселился в Мемеле, где продолжил своё занятие аптекарским делом и краеведческими исследованиями. На рубеже XIX–XX вв. начинают выходить в свет его книги по истории Мемельского края. Его труд о Хайдекругском уезде остался незавершённым приблизительно наполовину. Эта книга, дополненная местным краеведом Артуром Биттенсом (1874–1920), была издана посмертно (Altpreußische Biographie. Bd II. Marburg, 1967. S. 664;Kasparek D. Jan Karol Sembrzycki 1856-1919. Mazur na rozdrożu narodowym. Olsztyn, 1988).
  419. Ситуация с работой над библиографией Пруссии в Польше на пороге эпохи Интернет освещена в статье: Biskup M. Bibliographie zur Landesgeschichte Pommerns sowie Ost- und Westpreußens // Bibliographien zur Geschichte Ostmitteleuropas / Hrsg. von N. Kersken und R. Köhler (Tagungen zur Ostmitteleuropa-Forschung, 5). Marburg, 1997. S. 33–38.