Баба-яга

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Баба-яга
Баба Яга.jpg
«Баба-яга»; Виктор Васнецов, 1917

Хозяйка леса, повелительница зверей и птиц, охранительница границ царства Смерти[1]

Мифология:

славянская

Местность:

тридесятое царство за огненной рекой Смородиной

Пол:

жен

Брат:

Ветер, Месяц, Солнце[2]

Связанные персонажи:

Иван-дурак,
племянник[3] Кощей, кот

Связанные понятия:

избушка на курьих ножках

Атрибуты:

ступа, пест, помело

Упоминания:

сказки «Баба-Яга»; «Гуси-лебеди»; «Царевна-лягушка»; «Василиса Прекрасная»; «Марья Моревна» "Иван-царевич и серый волк" "Летучий корабль" "Перышко Финиста Ясна-Сокола"

Commons-logo.svg Иллюстрации на Викискладе

Ба́ба-яга́ (рус. Яга, яга-баба, еги-баба, ягая, Ягишна, Ягабова, Егибоба; укр. Баба-Язя, Язя, Язі-баба, Гадра; польск. jędza, babojędza; чеш. jezinka, Ježibaba[4] «ведьма», «лесная баба»; в.-серб. баба jега; словен. jaga baba, ježi baba)[5][6] — персонаж славянской мифологии и фольклора (особенно волшебной сказки) славянских народов. Уродливая старуха, владеющая волшебными предметами и наделённая магической силой. В ряде сказок уподобляется ведьме, колдунье[1]. Чаще всего — отрицательный персонаж, но иногда выступает в качестве помощницы героя[7]. Помимо русских встречается в словацких[8] и чешских[9] сказках. Кроме того, является обрядовым святочным персонажем в бывших славянских землях Каринтии в Австрии, масленичным персонажем в Черногории и ночным духом в Сербии, Хорватии и Болгарии.

Этимология[править | править код]

М. Фасмер возводит[10] имя Яга к праслав. *(j)ęgа, рефлексами которого являются сербохорв. jeзa «ужас», jeзив «опасный», словен. jezа «гнев», jeziti «сердить», др.-чеш. jeze «lamia», чеш. jezinka «лесная ведьма, злая баба», польск. jędzа «ведьма, баба-яга, злая баба», jędzić się «злиться» и т. п. Однако в русском языке есть когнат ко всем перечисленным примерам из славянских языков: язва, что ставит под вопрос существование связи между именем Яга и приведёнными примерами из славянских языков. Также возможна этимология, в рамках которой древнее заимствованное название было переосмыслено славянами и сближено с производными от праславянского *(j)egа (народная этимология), что объясняет флуктуацию, выраженную в наличии вариантов с -z- и -ž- в западно-славянских языках (имя переосмыслено) и наличии варианта с -г- в русском языке (не переосмыслено).

Фасмер сближает слово, кроме славянских языков, также с прибалтийскими, английским, исландским, отклоняя связь с тюркскими, индийским, албанским, латинским языками.

Этимологи сближают праславянское яга (*ęga) с обозначением змей, гадов, что указывает на хтонические истоки образа[5].

Письменное упоминание Бабы-яги сделал в 1588 году английский путешественник Джильс Флетчер в книге «О государстве русском». Он читал о поклонениях кумиру «золотой или яге-бабе», приехав в пермский край к самоедам обнаружил, что это «пустая басня»[11].

Образ Бабы-яги в фольклоре[править | править код]

У восточных славян[править | править код]

«Баба Яга с мужиком, с плешивым стариком скачут пляски». Лубок

В славянском фольклоре Баба-яга обладает несколькими устойчивыми атрибутами: она умеет колдовать, летать в ступе, обитает на границе леса, в избушке на курьих ножках (или подпёртой блинами[5]), окружённой забором из человеческих костей с черепами. Она заманивает к себе добрых молодцев и маленьких детей, якобы для того, чтобы их съесть. Своих жертв она преследует в ступе, погоняя её пестом и заметая след помелом (метлой). В сказке «Иван-царевич и Марья Моревна»[3] живёт Яга Ягишна (баба Яга, костяная нога) «за тридевять земель, в тридесятом царстве, невдалеке от моря за огненной рекой», где владеет табуном славных кобылиц. Яга — мать трёх демонических дочерей (иногда — царевны, чудесной невесты героя), змея, которого убивает герой сказки[5].

Владимир Даль дополняет: «она простоволоса и в одной рубахе, без опояски: то и другое — верх бесчиния»[12].

Согласно крупнейшему специалисту в области теории и истории фольклора В. Я. Проппу, выделяются три вида Бабы-яги: дарительница (она дарит герою сказочного коня либо волшебный предмет); похитительница детей; Баба-яга-воительница, сражаясь с которой «не на жизнь, а на смерть», герой сказки переходит к иному уровню зрелости. При этом злобность и агрессивность Бабы-яги не являются её доминантными чертами, но лишь проявлениями её иррациональной, недетерминированной натуры.

Двойственная природа Бабы-яги в фольклоре связана, во-первых, с образом хозяйки леса, которую надо задобрить, во-вторых, с образом злобного существа, сажающего детей на лопату, чтобы зажарить. Этот образ Бабы-яги связан с функцией жрицы, проводящей подростков через обряд инициации[13]. Так, во многих сказках Баба-яга хочет съесть героя, но, либо, накормив-напоив, отпускает его, давая с собой клубок или некие сокровенные познания, либо герой убегает сам.

У южных славян[править | править код]

В бывших славянских землях Каринтии в Австрии «Баба-яга Пехтра» (нем. Pechtrababajagen) является обрядовым ритуальным персонажем[14][15] при обходе домов в Крещенский вечер и перед Пепельной средой (на Масленицу). Во время обхода иногда в группе кто-то приделывал деревянную ногу и ходил прихрамывая — в старых описаниях Пехтра имела большую «гусиную» ногу.

У словенцев Помурья во время встречи весны в Юрьев день, когда водили «Зелёного Юрия» или «Весника», зиму называли Бабой Ягой[16]:

Оригинал
Zelenega Jurja vodimo,          
Maslo in jajca prosimo,
Ježi-babo zganjamo,
Mladoletje trošimo![17]

Перевод
Зелёного Юрия водим,
Масло и яйца просим,
Бабу Ягу прогоняем,
Весну рассыпаем!

В Сербии, Черногории и Хорватии зовётся Бабой Рогой (то есть Рогатой бабой) и ею пугают маленьких детей, когда те капризничают и не хотят ложиться спать[18] (ср. Бабай).

В Черногории (в г. Рисан) в обряде ряженья на Масленицу один из участников одевается Бабой Ругой («дедовской бабой») и носит на руках «ребёнка» (куклу). Образ символизирует предков и, считается, что обеспечивает плодородие на предстоящий год.

Внешний вид[править | править код]

Иллюстрация Ивана Билибина к «Сказке о трёх царских дивах и об Ивашке, поповском сыне», 1911 г.

Баба-яга обычно изображается в виде большой горбатой старухи с большим, длинным, горбатым и крючковатым носом («лежала из угла в угол Баба-Яга, костяная нога, нос в потолок, губы на притолоке висят»[19]). По мнению белорусских этнографов, здесь Баба-Яга предстает в облике покойника в гробу-домовине, и именно этим объясняется, «нос в потолок врос»[20].

На лубочной картинке она одета в зелёное платье, сиреневую кичку, лапти и брюки[21]. На другой картине Баба-яга одета в красную юбку и сапоги[22]. В сказках нет акцента на одежды Бабы-яги.

Мифологический архетип[править | править код]

М. Забылин считал её «адской богиней»[23]:

Под этим именем почитали Славяне адскую богиню, изображаемую страшилищем в железной ступе, имеющей железный посох. Ей приносили кровавую жертву, думая, что она питает ею двух своих внучек, которых ей приписывали, и услаждается при этом пролитием крови.

В современном представлении Баба-яга — хозяйка леса, повелительница зверей и птиц, всемогущая вещая старуха, охранительница границ «иного царства», царства Смерти[1]. По этой версии, Баба-яга — это проводник (душ умерших) в потусторонний мир и одна нога у неё костяная для того, чтобы стоять в мире мёртвых.

Женский образ Бабы-яги связан с матриархальными представлениями об устройстве социального мира. Хозяйка леса, Баба-яга — результат антропоморфизма. Намёком на некогда животный облик Бабы-яги, по мнению В. Я. Проппа, является описание дома как избушки на курьих ножках[13].

Внешний облик (костяная нога, железные зубы, длинные седые волосы, отвислые груди, способность чуять запах чужого и т. п.) указывает на связь с демоническими персонажами иного мира, мертвецами (избушка как домовина-гроб); атрибуты, занятия и сверхъестественные способности — ступа и пест, печь (где она изжаривает похищенных), прядение, полёты по воздуху в ступе, на помеле — также относятся к женским мифологическим персонажам, ведьмам[5].

Образ Бабы-яги связан с легендами о переходе героя в потусторонний мир (Тридевятое царство). В этих легендах Баба-яга, стоящая на границе миров (костяная нога), служит проводником, позволяющим герою проникнуть в мир мёртвых, благодаря совершению определённых ритуалов.

Благодаря текстам сказок можно реконструировать и обрядовый, сакральный смысл действий героя, попадающего к Бабе-яге. В частности, В. Я. Пропп, исследовавший образ Бабы-яги на основе массы этнографического и мифологического материала, обращает внимание на очень важную, по его мнению, деталь. После узнавания героя по запаху (Яга слепа) и выяснения его нужд, она обязательно топит баню и выпаривает героя, совершая таким образом ритуальное омовение. Затем кормит пришедшего, что тоже представляет собой обрядовое, «покойницкое», угощение, непозволительное живым, чтобы те случайно не проникли в мир мёртвых. А «требуя еды, герой тем самым показывает, что он не боится этой пищи, что он имеет на неё право, что он „настоящий“. То есть пришелец через испытание едой доказывает Яге искренность своих побуждений и показывает, что он-то и есть действительный герой в отличие от лжегероя, самозванца-антагониста»[13].

Эта еда «отверзает уста умершего», считает Пропп, убеждённый в том, что сказку всегда предваряет миф. И, хотя герой вроде бы и не умер, он вынужден будет временно «умереть для живых», чтобы попасть в «тридесятое царство» (иной мир). Там, в «тридесятом царстве» (загробном мире), куда держит путь герой, его всегда поджидает немало опасностей, которые ему приходится предвидеть и преодолевать. «Еда, угощение непременно упоминаются не только при встрече с Ягой, но и со многими эквивалентными ей персонажами. …Даже сама избушка подогнана сказочником под эту функцию: она „пирогом подпёрта“, „блином крыта“, что в детских сказках Запада соответствует „пряничному домику“. Этот домик уже своим видом иногда выдаёт себя за дом еды»[13].

Параллели в сравнительной мифологии[править | править код]

Учёные связывают с Бабой-ягой ряд схожих персонажей других народов.

Согласно указателю сюжетов сказок в мире очень распространён сюжет, схожий со сказками о Бабе-Яге. По общепринятой классификации Аарне-Томпсона сюжет имеет номер АТ480 «Мачеха и падчерица». Кроме Бабы-Яги по этому сюжету аналогичными персонажами в сказках выступают: русский Морозко[24], немецкая Фрау Холле (Госпожа Метелица)[24][25], тоже являющаяся «матерью ветров», шведская «Лесная хозяйка», и другие духи предков[26]. Специалисты считают, что в этом отразился древний обряд возрастной инициации юношей и девушек. В нём инсценировалась символическая смерть (например, прохождение через огонь — «печь Бабы-Яги»), а после обряда испытуемый считался рождённым в новом качестве[27][25][13]. Согласно такой трактовке, в сказке «Морозко» подобное испытание прошла падчерица, а родная дочь мачехи погибла[26]. Другой сюжет, очень популярный во всём мире — это АТ327В, про маленького мальчика, победившего людоеда. Этот сюжет тоже связывают с обрядом посвящения юношей в мужчины. Самая известная сказка с этим сюжетом — «Мальчик-с-пальчик» Шарля Перро. Другими известными представителями являются: в сборнике Афанасьева сказка № 105 «Баба яга и Заморышек», «Лихо», миф о циклопе Полифеме и Одиссее. Фольклористы отмечают, что сказочные Яга, фрау Холле, Морозко, людоеды, и другие сказочные старики и старухи — все происходят от персонажей, охраняющих вход в мир мертвых. С этим же связывается избушка Бабы-Яги и пещера госпожи Метелицы, которые многие учёные считают древними местами захоронений[25][26][27][24].

Восточнославянским мужским аналогом Бабы-Яги является Кощей Бессмертный. Его имя связано со словом «кость», и несёт идею циклически умирающего и воскресающего божества. Если в сказке уже присутствует Кощей, то Баба-Яга предстает его матерью или тёткой[24].

Ю. С. Степанов проводит параллели с персонажами других народов по ряду признаков. Он отмечает персонажей, чьё имя, как и у Яги, имеет похожий корень -ie. Это: др.-инд. Яма (владыка царства мёртвых), лат. Янус (бог входов и выходов), греч. Иасо́ (богиня исцеления) и Ясон (букв. «целитель»). У Януса есть жена Iana, являющиеся его женской ипостасью, иногда встречается вариант «Диана»[28].

Ю. С. Степанов анализирует принадлежность персонажей сразу «двум мирам». Как двуликий Янус является богом перехода между двух противоположных миров, также и поворачивающаяся избушка Бабы-Яги является переходом между обычным миром и волшебным, и кроме этого имеет переход в мир смерти — в печь[29]. Близок и сюжет ловли детей: в мифах Янус в лице своей пары (Дианы или Карды) то охраняет детей от вампиров, то наоборот допускает их к ним, спящим в доме. Так же и Баба-Яга, — то сажает детей на лопату, чтобы сунуть в печь, то отпускает их, сама садясь на лопату[30].

Степанов анализирует наличие костяной ноги. Костяная нога — атрибут др.-инд. Ямы[30]. Отмечается родство с греч. эмпусами. Мифические девушки эмпусы — это суккубы-вампиры, оборачивавшиеся в собак, дочери и спутницы Гекаты. В мифах Геката тоже держалась кладбищ и перекрёстков, как и женская пара Януса Диана[31]. У эмпусов была одна нога ослиная, другая бронзовая, сама Геката носила бронзовые сандали. И у Бабы-Яги в разных сказках нога может быть костяной или металлической, или ноги разные — «одна нога говённа, другая назёмна»[31][32].

Родство с германскими фрау Холле (Гольдой, владычицей царства мёртвых) и Бертой (Перхтой, связанной с плодородием земли и прядением) подчёркивает также наличие у обеих уродливой ноги, а у Берты и наличие железного носа (перемещение атрибута в образе персонажа)[33][34]. При этом, существует третий германский аналог этих персонажей — Штампа, чьё имя переводится как «толочь, мять» и «тяжело ступать, топать ногами», и связано со словами «ступа» и «ступать»[35]. В этом видится связь с Бабой-Ягой, которая без ступы, — её неприменимого атрибута, плохо ходит[35] или не ходит вообще[24][32]. Также Степанов, опираясь на работу А. А. Королёва, предполагает связь Берты-Перхты — добрых ипостасей Бабы-Яги — с кельтской Бригитой[36].

Другими аналогами Бабы-Яги в современном фольклоре являются литовская богиня Рагана, и баскская богиня Мари — хозяйка горы Амботоruen[24]. Связываются также греческая Калипсо[25][32], старуха Лоухи карельского эпоса Калевала[37][38] и персонажи других мифологий[25].

Атрибуты[править | править код]

Избушка на курьих ножках[править | править код]

Николай Рерих, «Изба смерти», 1905 г.
Саамский лабаз. Модель на территории парка Скансен (Стокгольм)

В древности умерших хоронили в домовинах — домиках, расположенных над землёй на очень высоких пнях с выглядывающими из-под земли корнями, похожими на куриные ноги (ср. современное украинское «домовина» — гроб). Домовины ставились таким образом, чтобы отверстие в них было обращено в противоположную от поселения сторону, к лесу. Люди верили, что мертвецы летают на гробах. Люди относились к умершим предкам с почтением и страхом, никогда не тревожили их по пустякам, боясь навлечь на себя беду, но в трудных ситуациях всё же приходили просить помощи. Так, Баба-яга — это умерший предок, мертвец, и ею часто пугали детей. По другим сведениям, Баба-яга у некоторых славянских племён — жрица, руководившая обрядом кремации мёртвых[39].

Образ Бабы-яги видится принадлежащим сразу к двум мирам — миру мёртвых и миру живых. По мнению А. Л. Барковой,

избушка «на курьих ножках» изображается стоящей то в чаще леса (центр иного мира), то на опушке, но тогда вход в неё — со стороны леса, то есть из мира смерти. Название «курьи ножки» скорее всего произошло от «курных», то есть окуренных дымом, столбов, на которых славяне ставили «избу смерти» — небольшой сруб с прахом покойника внутри (такой погребальный обряд существовал у древних славян ещё в VI—IX вв.). Баба-яга внутри такой избушки представлялась как бы живым мертвецом — она неподвижно лежала и не видела пришедшего из мира живых человека (живые не видят мёртвых, мёртвые не видят живых). Она узнавала о его прибытии по запаху — «русским духом пахнет» (запах живых неприятен мёртвым)". «Человек, встречающий на границе мира жизни и смерти избушку Бабы-яги, продолжает автор, как правило, направляется в иной мир, чтобы освободить пленную царевну. Для этого он должен приобщиться к миру мёртвых. Обычно он просит Ягу накормить его, и она даёт ему пищу мёртвых. Есть и другой вариант — быть съеденным Ягой и таким образом оказаться в мире мёртвых. Пройдя испытания в избе Бабы-яги, человек оказывается принадлежащим одновременно к обоим мирам, наделяется многими волшебными качествами, подчиняет себе разных обитателей мира мёртвых, одолевает населяющих его страшных чудовищ, отвоёвывает у них волшебную красавицу и становится царём».[40]

Локализация избушки на курьих ножках связана с двумя волшебными реками, либо огненной[41] (ср. джаханнам, над которым также протянут мост), либо с молочной (с кисельными берегами — ср. характеристику Земли Обетованной: молочные реки Чис. 14:8 или мусульманского Джаннат)[42].

Ступа и помело

Светящиеся черепа[править | править код]

Существенным атрибутом жилища Бабы-яги является тын, на кольях которого насажены лошадиные черепа, используемые в качестве светильников[43]. В сказке про Василису черепа уже человеческие, но именно они являются источником огня для главной героини и её оружием, которым она сожгла дом своей мачехи[44].

Волшебные помощники[править | править код]

Волшебными помощниками Бабы-яги выступают гуси-лебеди в одноимённой сказке, «три пары рук» и три всадника — белый, красный и чёрный (соответственно день, заря и ночь)[44].

Характерные фразы[править | править код]

Фу-фу, русским духом пахнет

Сказки[править | править код]

Исследования[править | править код]

«Родина» и день рождения Бабы-яги[править | править код]

В 2004 году село Кукобой Первомайского района Ярославской области было объявлено «родиной» Бабы-яги, там же был создан музей Бабы-яги. Русская православная церковь выступила с резкой критикой этого начинания[45].

Образ в искусстве[править | править код]

Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная»
Билибин И. Я. 1900

К образу Бабы-яги в своём творчестве неоднократно обращались русские писатели и поэты А. С. Пушкин, В. А. Жуковский («Сказка об Иване-царевиче и Сером Волке»), Н. А. Некрасов («Баба-яга, костяная нога»), А. Н. Толстой, В. И. Нарбут и др. Живописные интерпретации её образа получили широкое распространение среди художников серебряного века: Ивана Билибина, Виктора Васнецова, Александра Бенуа, Елены Поленовой, Ивана Малютина и др.

В музыке

Образу Бабы-яги посвящена девятая пьеса «Избушка на курьих ножках (Баба-яга)» известной сюиты Модеста Мусоргского «Картинки с выставки — воспоминание о Викторе Гартмане», 1874 г., созданной в память о своём друге, художнике и архитекторе. Широко известна также современная интерпретация этой сюиты — «Pictures at an Exhibition», созданная английской прогрессив-рок-группой Emerson, Lake & Palmer в 1971 году, где музыкальные пьесы Мусоргского чередуются с оригинальными композициями английских рок-музыкантов: «The Hut of Baba Yaga» (Мусоргский); «The Curse of Baba Yaga» (Эмерсон, Лейк, Палмер); «The Hut of Baba Yaga» (Мусоргский). Бабе-яге посвящена симфоническая поэма одноимённого названия композитора Анатолия Лядова, соч. 56, 1891—1904 гг. В сборнике музыкальных пьес для фортепиано Петра Ильича Чайковского «Детский альбом» 1878 года также есть пьеса «Баба-яга».

В литературе

  • В повести Аделаиды Котовщиковой «Дед Яга и его внучек» появляется Яга мужского пола — Дед-Яга.
  • Образ Бабы-яги широко использовался авторами современных литературных сказок — например, Эдуардом Успенским в повести «Вниз по волшебной реке».
  • Баба-яга стала одним из основных источников образа Наины Киевны Горыныч, персонажа повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу».
  • Роман «Возвращение к Бабе-яге» Наталии Малаховской, где три героини проходят испытания и трансформации (хождения к Бабе-яге), видоизменяют сюжеты своих биографий.
  • В сериях комиксов «Хеллбой» Майка Миньолы Баба-яга является одним из отрицательных персонажей. Она обитает в загробном мире у корней Мирового Древа Иггдрасиль. В первом томе серии («Пробуждение дьявола») у неё укрывается побеждённый Распутин. В новелле «Баба-яга» Хэллбой во время схватки с Ягой выбивает ей левый глаз. В отличие от большинства современных литературных интерпретаций образ Бабы-яги у Миньолы не несёт в себе сатирической нагрузки.
  • Также образ Бабы-яги встречается у современного автора русской литературы — Андрея Белянина в цикле произведений «Тайный сыск царя Гороха», где, в свою очередь, она занимает одно из центральных мест в роли положительного героя, а именно — эксперта-криминалиста тайного сыска при дворе царя Гороха.
  • Детство и юность Бабы-яги в современной литературе впервые встречаются в повести «Лукоморье» А. Аливердиева (написанная в 1996 первая глава повести опубликована в журнале «Звёздная дорога» в 2000). Позже был написан рассказ Алексея Гравицкого «Ягодка», роман В. Качана «Юность Бабы-яги», роман М. Вишневецкой «Кащей и Ягда, или Небесные яблоки» и др.
  • Роман «Снесла Баба-яга яичко» современной хорватской писательницы Дубравки Угрешич использует мотивы славянского фольклора, в первую очередь, сказок о Бабе-яге.
  • В романе «Чёрная кровь» Ника Перумова и Святослава Логинова Бабами Йогами называют ведуний рода, изгнанных в стародавние времена шаманом к бабе Йоге Нешанке, живущей в заговорённом месте, в избе на двух пнях, напоминающих птичьи лапы.
  • В цикле Дмитрия Емеца «Таня Гротер» Баба-яга выведена в образе древней богини, целителя Тибидохса — Ягге, бывшей богини древнего разрушенного пантеона.
  • Баба-яга является также одним из основных персонажей в сказке Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца» и в одноимённом анимационном фильме.
  • Баба-яга — один из персонажей 38-го выпуска комикса «The Sandman» Нила Геймана, события которого происходят в лесах не названной явно страны. Из других атрибутов Бабы-яги в выпуске присутствуют избушка на курьих ножках и летательная ступа, на которой Баба-яга и главный герой преодолевают часть пути из леса в город.
  • У Елены Никитиной Баба-яга выступает в роли главной героини, в образе молодой девушки.
  • Баба-яга появляется в книге «Трое в песках» цикла «Трое из Леса» Юрия Александровича Никитина. Она является одной из последних хранительниц древней женской магии и помогает героям.
  • В романе Александра Рудазова «Преданья старины глубокой» эксплуатируются как отрицательный (Яга Ягишна), так и положительный (Овдотья Кузьминична) образ Бабы-Яги.

На экране[править | править код]

Чаще других играл роль Бабы-яги Георгий Милляр, в том числе в фильмах:

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Гуманитарный словарь, 2002.
  2. Брокгауз и Ефрон, 1890—1907.
  3. 1 2 Иван-царевич и Марья Моревна. Русская сказка под редакцией Михаила Шолохова.
  4. Потебня А. А. «О мифическом значении некоторых поверий и обрядов» (1865) с. 270
  5. 1 2 3 4 5 Петрухин, 2012, с. 614.
  6. Дубровський, 1918, с. 5.
  7. НИЭ, 2002, Обычно выступает в качестве враждебной человеку силы, реже — помощницы героя, с. 78.
  8. Заколдованный замок
  9. Ян Деда и красная баба-яга
  10. Яга // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина [т. I]. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986—1987.
  11. Флетчер Д. Гл. XX. О пермяках, самоедах и лопарях // О государстве русском : [1588 г.] : [пер. с англ.]
  12. Даль, 1880—1882.
  13. 1 2 3 4 5 Пропп, 2000.
  14. Энциклопедия сверхъестественных существ. — Москва: Локид-МИФ, 2000 г.
  15. Валенцова, 2009, с. 18.
  16. Толстой, 1995, с. 497.
  17. Pesmi obredne
  18. Babaroga (англ.)
  19. Сказка о Василье-королевиче
  20. Валодзіна Т., Прохараў, 2004, с. 34.
  21. Некоторые наблюдения над эволюцией образа Бабы-яги в русском фольклоре
  22. Танцующий напротив Яги
  23. Забылин, 1880.
  24. 1 2 3 4 5 6 Гимбутас М. Баба-Яга = Baba Yaga / Пер. с англ. А. Бурнашевой // The Encyclopedia of religion : в 16 т. / гл. ред. Мирча Элиаде, Charles J. Adams. — Macmillan, 1987. — Vol. 2. — P. 32.
  25. 1 2 3 4 5 Баба-яга / В. В. Иванов, В. Н. Топоров // Мифологический словарь / гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М. : Советская энциклопедия, 1990. — С. 85-86. — ISBN 5-85270-032-0.
  26. 1 2 3 Мельников А. Баба-Яга – это дед Мороз. АиФ (25/11/2010).
  27. 1 2 Степанов, 1997, с. 94.
  28. Степанов, 1997, с. 90.
  29. Степанов, 1997, с. 90-91.
  30. 1 2 Степанов, 1997, с. 91.
  31. 1 2 Степанов, 1997, с. 91-92.
  32. 1 2 3 Пропп, 2000, часть «Костяная нога».
  33. Степанов, 1997, с. 92-93.
  34. Потебня, 1865.
  35. 1 2 Степанов, 1997, с. 93.
  36. Степанов, 1997, с. 93-94.
  37. Капица Ф. С. Баба-яга (Яга Ягишна, Ежи-баба) // Славянские традиционные верования, праздники и ритуалы : справочник / рецензент д.ф.н. М. И. Щербакова, зав. отделом русской классической литературы ИМЛИ РАН; рис. И.Я. Билибина и др. — М.: Наука, Флинта. — ISBN 978-5-89349-308-5 (Флинта), ISBN 978-5-02-022679-1 (Наука).
  38. Петрухин В. Я. Вяйнямёйнен и Ильмаринен освобождают Луну и Солнце из Похьелы // Мифы финно-угров. — М.: Астрель. — С. 109. — (Мифы народов мира).
  39. Глава 5 К начальной истории русского города. Города и погосты // Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков / РАН. Ин-т славяноведения и балканистики. — Смоленск: Русич; М.: Гнозис, 1995. — 317 с.
  40. Баркова А. Л., «Верования древних славян» / Энциклопедия для детей. [Т.6.]: Религии мира. ч. 1. — М.: Аванта Плюс. ISBN 5-94623-100-6
  41. Марья Моревна
  42. Гуси-лебеди
  43. Финист — Ясный Сокол
  44. 1 2 Василиса Прекрасная
  45. Церковь не оставила Бабе-яге ни малейшего шанса

Литература[править | править код]

на русском языке
на других языках

Ссылки[править | править код]