Баратынский, Евгений Абрамович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Евгений Баратынский
Baratynsky portrait.jpg
Дата рождения:

7 [19] марта 1800

Место рождения:

село Вяжля, Кирсановский уезд Тамбовской губернии, Lesser Coat of Arms of Russian Empire.svg Российская империя

Дата смерти:

29 июня (11 июля) 1844 (44 года)

Место смерти:

Неаполь, Королевство Обеих Сицилий

Гражданство (подданство):

Россия

Род деятельности:

русский поэт

Подпись:

E Baranynsky signature.jpg

baratynskiy.lit-info.ru
Произведения на сайте Lib.ru
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Файлы на Викискладе

Евге́ний Абра́мович Бараты́нский (Бораты́нский[1][* 1]; 7 [19] марта 1800[2][3][4][5][6][* 2], село Вяжля Кирсановского уезда Тамбовской губернии — 29 июня [11 июля1844, Неаполь) — великий русский поэт[7]. Одна из самых ярких и в то же время загадочных и недооценённых фигур русской литературы[8].

Детство и юность[править | править вики-текст]

Герб рода Баратынских

Евгений Баратынский происходил из польского шляхетского рода Боратынских[9][10][11], в конце XVII века выехавшего в Россию. Боратынский — фамилия от замка Боратынь[12] в Галиции[13][14].

Дед поэта, Андрей Васильевич Баратынский (ок. 1738—1813) — помещик, титулярный советник; в молодости служил (от чина рядового до поручика) в полку Смоленской шляхты. Бабушка — Авдотья Матвеевна, урождённая Яцына (или Яцинина), дочь помещика села Подвойского, перешедшего в семью Баратынских как приданное[15].

Отец, Абрам Андреевич Баратынский (1767—1810) — отставной генерал-лейтенант, участник Русско-шведской войны (1788—1790), состоял в свите императора Павла Первого, был командиром Лейб-гвардии Гренадерского полка и инспектором Эстляндской дивизии[15]. Мать, Александра Фёдоровна (урождённая Черепанова; 1776—1852) — дочь коменданта Петропавловской крепости Фёдора Степановича Черепанова (ум. до 1812) и его супруги Авдотьи Сергеевны (ок. 1746 — ок. 1814); выпускница Смольного института, фрейлина императрицы Марии Фёдоровны[12].

Абрам Андреевич Баратынский

В 1796 году Абраму Андреевичу и его брату Богдану Андреевичу Павел I пожаловал большое поместье с двумя тысячами душ[12] — Вяжля, в Кирсановском уезде Тамбовской губернии; где и родился будущий поэт[16].

В марте 1804 года Абрам Андреевич с женой и детьми перебрался из села Вяжля во вновь отстроенное имение Мара, неподалёку в Кирсановском уезде[17]. В усадьбе Мара проходило раннее детство Баратынского[18].

Дядькой у Евгения был итальянец Джьячинто Боргезе, поэтому мальчик рано познакомился с итальянским языком. Также владел французским[12], принятым в доме Баратынских, — писал на французском письма с восьми лет. В 1808[18] году[* 3] Баратынского отдали в частный немецкий пансион в Петербурге для подготовки к поступлению в Пажеский корпус, там он познакомился[19] с немецким языком[18].

В 1810 году умер Абрам Андреевич, и воспитанием Евгения занималась мать[18], умная, добрая, энергичная, но и несколько деспотичная женщина, — от её гиперлюбви поэт страдал до самой женитьбы[12].

В конце декабря[12] 1812 года Баратынский поступил в Пажеский корпус[20] — самое престижное учебное заведение Российской империи, имевшее целью предоставить сыновьям знатных дворянских фамилий возможность достижения военных чинов I—III класса[21]. В письмах матери Евгений писал о своём желании посвятить себя военно-морской службе[12].

До весны 1814 года всё обстояло благополучно. Потом успеваемость и поведение Баратынского становятся неровными[12]. Внутреннее сопротивление корпусным порядкам приводит его к оставлению весной 1814 на второй год[12].

Компания товарищей, в которую попал Баратынский в корпусе, развлекалась весёлыми проделками, досаждая начальникам и преподавателям, создав под влиянием «Разбойников» Шиллера «Общество мстителей»[22].

Мысль не смотреть ни на что, свергнуть с себя всякое принуждение меня восхитила; радостное чувство свободы волновало мою душу…[22]

В конце концов, в феврале 1816 года расшалившиеся подростки украли у отца соучастника (он сам предоставил ключ) пятьсот рублей и черепаховую табакерку в золотой оправе, накупили сладостей[12][15].

Это происшествие привело к исключению Баратынского из корпуса, к изменению всей линии жизни и к тяжёлой психотравме, отразившейся на его стихах: одно из драгоценных свойств его поэзии — особый призвук тайной печали[23].

После исключения из корпуса шестнадцатилетнему Баратынскому было запрещено поступать на государственную службу, кроме военной солдатом[12][18].

Усадьба Мара

Покинув столицу, Баратынский несколько лет жил или с матерью в Маре, или у дяди, брата отца, отставного вице-адмирала Богдана Андреевича Баратынского, в Смоленской губернии, в селе Подвойском[12].

В деревне дяди Баратынский нашёл небольшое общество весёлой молодёжи[18][12], начал писать стихи (интерес к литературному творчеству появился у него ещё в Пажеском корпусе)[18]. Подобно многим другим людям того времени он писал французские куплеты, но до нас дошли и русские стихи от 1817 года (по словам В. Я. Брюсова, ещё слабые)[18].

Военная служба[править | править вики-текст]

В начале 1819 года Баратынский поступил рядовым в Лейб-гвардии Егерский полк[24].

Один раз меня поставили на часы во дворец во время пребывания в нём покойного государя императора Александра Павловича. Видно, ему доложили, кто стоит на часах: он подошёл ко мне, спросил фамилию, потрепал по плечу и изволил ласково сказать: «Послужи!»[25].

Приятель по корпусу Креницын[22][* 4] познакомил Баратынского с бароном Дельвигом. Как дворянин Баратынский имел бо́льшую свободу, чем простые нижние чины. Вне службы ходил во фраке, жил не в общей казарме. С Дельвигом они сняли небольшую квартирку и на пару сочинили стихотворение:

Там, где Семёновский полк, в пятой роте, в домике низком,
Жил поэт Боратынский с Дельвигом, тоже поэтом.
Тихо жили они, за квартиру платили немного,
В лавочку были должны, дома обедали редко…

Егерский полк в то время занимал Семёновские казармы на Звенигородской улице (позже названные Староегерскими)[26].

Через Дельвига Баратынский быстро сошёлся и с Пушкиным[18]. По словам Вяземского,

это была забавная компания: высокий, нервный, склонный к меланхолии Баратынский, подвижный, невысокий Пушкин и толстый вальяжный Дельвиг.

Тогда это были просто талантливые, беспокойные юноши, которые всё время говорили о поэзии, и каждый искал в ней свой путь[27].

Пушкин, Дельвиг, Баратынский — русской музы близнецы.

Пётр Вяземский

Баратынский познакомился с Кюхельбекером (Кюхлей)[18], Гнедичем и другими литераторами, начал печататься: послания «К Креницину», «Дельвигу», «К Кюхельбекеру», элегии, мадригалы, эпиграммы. Он посещал дружеские поэтические вечера (позже описанные в «Пирах»), салон Пономарёвой, литературные «среды» Плетнёва, «субботы» Жуковского[22].

К 1819 году Баратынский вполне овладел поэтической техникой. Его стихотворения стали приобретать то «необщее выражение», которое впоследствии он сам признавал главным достоинством своей поэзии[18]. Своими лирическими произведениями Баратынский быстро занял видное место среди поэтов-«романтиков».

В январе 1820 года Баратынский был произведён в унтер-офицеры и переведён из гвардии в Нейшлотский пехотный полк, стоявший в Финляндии в укреплении Кюмени (ныне - часть города Котка) и окрестностях[18]. Полком командовал подполковник[* 5] Георгий Алексеевич Лутковский — родственник Баратынского[* 6].

Жизнь в Финляндии, среди суровой природы и вдали от общества, усилила романтический характер поэзии Баратынского, придав ей сосредоточенно-элегическое настроение. Финляндские впечатления вылились в нескольких его лучших лирических стихотворениях («Финляндия», «Водопад»). С особенной яркостью отразились они в первой поэме Баратынского «Эда»[18] (1826), о которой Пушкин писал:

…произведение, замечательное своей оригинальной простотой, прелестью рассказа, живостью красок и очерком характеров, слегка, но мастерски означенных.

Первоначально Баратынский вёл в Финляндии спокойную, размеренную жизнь. Его общество ограничивалось двумя-тремя офицерами, которых он встречал у полкового командира[18]. Баратынский живёт на правах близкого человека в доме Лутковского, дружит с командиром роты Николаем Коншиным, пишущим стихи[* 7], имеет возможность съездить в Петербург, его тяготит не служба, а противоречивость положения, в котором он оказался. Баратынский ожидает перемены судьбы, которую может принести офицерский чин[22].

Позже он подружился с адъютантами генерал-губернатора Финляндии А. А. Закревского Николаем Путятой и Александром Мухановым[18]. Путята, дружба с которым сохранилась у Баратынского на всю жизнь, описал внешний облик поэта, каким он увидел его впервые:

Он был худощав, бледен, и черты его выражали глубокое уныние[18].

В период службы в Финляндии Баратынский продолжает печататься. Его стихи выходят в альманахе Бестужева и Рылеева «Полярная Звезда»[28].

Е. А. Баратынский, 1820-е гг.

Поэтов-декабристов не вполне устраивали стихи Баратынского, так как в них отсутствовала социальная тематика и чувствовалось влияние классицизма. Вместе с тем самобытность Баратынского не вызывала сомнений. Рано проявившаяся склонность к изощрённому анализу душевной жизни доставила Баратынскому славу тонкого и проницательного «диалектика»[22].

Осенью 1824 года, благодаря ходатайству Путяты, Баратынский получил разрешение состоять при корпусном штабе генерала Закревского в Гельсингфорсе. Там Баратынский окунулся в бурную светскую жизнь[29]. Он увлекается женой генерала Аграфеной Закревской, у которой позже был роман и с Пушкиным[18][30].

А. Ф. Закревская, 1823 г.

Эта страсть принесла Баратынскому много мучительных переживаний. Образ Закревской в его стихах отразился неоднократно — прежде всего в образе Нины, главной героини поэмы «Бал», а также в стихотворениях: «Мне с упоением заметным», «Фея», «Нет, обманула вас молва», «Оправдание», «Мы пьём в любви отраву сладкую», «Я безрассуден, и не диво…», «Как много ты в немного дней»[18]. В письме к Путяте Баратынский пишет:

Спешу к ней. Ты будешь подозревать, что я несколько увлечён: несколько, правда; но я надеюсь, что первые часы уединения возвратят мне рассудок. Напишу несколько элегий и засну спокойно[18].

И тут же писал:

Какой несчастный плод преждевременной опытности — сердце, жадное страсти, но уже неспособное предаваться одной постоянной страсти и теряющееся в толпе беспредельных желаний! Таково положение М. и моё[18].

Из Гельсингфорса Баратынский должен был вернуться в полк в Кюмень. Туда весной 1825 года Путята привёз ему приказ о производстве в офицеры. По словам Путяты, Баратынского это «очень обрадовало и оживило»[18].

В конце мая Баратынский из Роченсальма заказывал в Гельсингфорсе через Муханова голубые эполеты с вышитой шифровкой «23» (номер дивизии). Вскоре Нейшлотский полк был назначен в Петербург для несения караульной службы. Полк выступил в поход и 10 июня был в столице[25] — прапорщик Баратынский возобновил свои литературные знакомства[18].

В сентябре Баратынский возвращается с полком в Кюмень. Он съездил ненадолго в Гельсингфорс и, получив известие о болезни матери[25], 30 сентября 1825 года уехал в отпуск в Москву. В Финляндию Баратынский больше не вернулся[22][25].

Из письма Баратынского Путяте известно, что ещё в ноябре 1825 года из-за болезни матери Баратынский был намерен перевестись в один из полков, стоявших в Москве[31]. 13 ноября в доме Мухановых[* 8] Баратынский познакомился с Денисом Давыдовым, который убедил его выходить в отставку, предлагая своё участие. 10 декабря Давыдов писал Закревскому с просьбой, в случае прошения от Баратынского, решить без промедления[25].

31 января 1826 года, уладив дело посредством почты[25], Баратынский вышел в отставку[22].

Поэт[править | править вики-текст]

Е. А. Баратынский, 1826 г.

В Москве Баратынского ждут тяготы освоения светской жизни[22]. Он пишет Путяте:

Сердце моё требует дружбы, а не учтивостей, и кривлянье благорасположенья рождает во мне тяжёлое чувство… Москва для меня новое изгнание[22].

Денис Давыдов ввёл Баратынского в дом своего родственника отставного[31] генерал-майора Льва Николаевича Энгельгардта (Давыдов был женат на племяннице генерала Софье Николаевне Чирковой). Вскоре Баратынский женился на старшей дочери Энгельгардта Анастасии (1804—1860[31]). Венчание состоялось 9 июня 1826 года[18] в церкви Харитония в Огородниках.

А. Л. Баратынская, 1826 г.

Его жена не считалась красавицей[23], но была умна, имела тонкий вкус. Её нервный характер доставлял много страданий Баратынскому и способствовал тому, что многие друзья от него отдалились[18].

Известность Баратынского началась после издания в 1826 году его поэм «Эда» и «Пиры» (одной книжкой, с предисловием автора) и первого собрания лирических стихотворений в 1827 году — итог первой половины его творчества[* 9]. В 1828 году вышла поэма «Бал»[* 10], в 1831 году — «Наложница» («Цыганка»)[18].

Поэмы отличались замечательным мастерством формы и выразительностью изящного стиха, не уступающего пушкинскому[32]. Их было принято ставить ниже лирических стихотворений Пушкина, однако по современному мнению Александра Кушнера, написанные раньше «Пиры» Баратынского «опередили на полшага „Евгения Онегина“»[33]. Кушнер отмечает необыкновенно живой, лёгкий и «правильный» слог в «Пирах», от которого Баратынский потом намеренно отойдёт[34].

Муза

Не ослеплён я Музою моею:

Красавицей её не назовут

И юноши, узрев её, за нею

Влюбленною толпой не побегут.

Приманивать изысканным убором,

Игрою глаз, блестящим разговором,

Ни склонности у ней, ни дара нет;

Но поражён бывает мельком свет

Её лица необщим выраженьем,

Её речей спокойной простотой;

И он, скорей чем едким осужденьем,

Её почтит небрежной похвалой.

Евгений Баратынский, 1830 г.

Баратынский был общим молчаливым согласием признан одним из лучших поэтов своего времени и стал желанным вкладчиком лучших журналов и альманахов, несмотря на то, что критика отнеслась к его стихам поверхностно[18][35]. Литературные враги кружка Пушкина (журнал «Благонамеренный» и др.) нападали на якобы «преувеличенный романтизм Баратынского»[18]. В то же время, в поэме «Эда» часть современников не нашла ожидаемого «высокого романтического содержания» и «высокого романтического героя»[36].

Брак принёс Баратынскому материальное благополучие и прочное положение в московском свете[31]. В семейной жизни постепенно сгладилось всё, что было в нём буйного, мятежного[18]. В 1828 году он писал Путяте:

Живу тихо, мирно, счастлив моею семейственною жизнью, но… Москва мне не по сердцу. Вообрази, что я не имею ни одного товарища, ни одного человека, которому мог бы сказать: помнишь? с кем мог бы потолковать нараспашку…[22]

В 1828 году Баратынский поступил на гражданскую службу в Межевую канцелярию[18] с чином коллежского регистратора (соответствовал его армейскому чину прапорщика), в 1830 году получил следующий чин губернского секретаря, в 1831 вышел в отставку[37][38][39] и больше не служил — занимался управлением имениями и поэзией.

В Москве Баратынский сошёлся с князем Петром Вяземским[31], с кружком московских литераторов: Иваном Киреевским, Николаем Языковым, Алексеем Хомяковым, Сергеем Соболевским, Николаем Павловым[18]. Но общается Баратынский преимущественно с Вяземским, иногда бывает в салоне Зинаиды Волконской, печатается в альманахе Дельвига «Северные Цветы» и журнале Полевого «Московский Телеграф»[31].

В 1831 году Киреевский предпринял издание журнала «Европеец»[18]. Баратынский написал для него, между прочим, рассказ «Перстень» и драму[19][* 11]. Также готовился вести в «Европееце» полемику с журналами. Когда «Европеец» был запрещён, Баратынский писал Киреевскому:

Я вместе с тобой лишился сильного побуждения к трудам словесным… Что делать!.. Будем мыслить в молчании и оставим литературное поприще Полевым и Булгариным[19].

К работе над прозой подталкивал Баратынского Вяземский, при поддержке Киреевского. Однако дальнейшие, после «Перстня», опыты Баратынского в прозе не были доведены до конца и остались неизвестны[19].

После запрещения «Европейца» и до 1835 года Баратынским было написано всего несколько стихотворений (напечатано только два, в альманахе Смирдина «Новоселье» в 1833 году). В это время Баратынский редактирует старое, готовит свои стихи к изданию[19].

В 1835 году вышло второе издание стихотворений Евгения Баратынского в двух частях[18]. Издание представлялось Баратынскому как итог его литературной работы. Он думает, что больше уже ничего не напишет[19].

После подавления восстания декабристов Баратынский, в отличие от Пушкина, считает невозможной для поэта близость к власти и участие в государственной политике[33]. Уйдя в частную жизнь, он жил то в Москве, то в своём подмосковном имении Мураново (приданное жены), то в Казани, много занимался хозяйством[18]. По переписке Боратынского конца 30-х — начала 40-х годов о нём создаётся впечатление, как о рачительном хозяине и заботливом отце. В Мураново он построил дом, переоборудовал мельницу, завёл лесопилку, насадил новый лес. Анастасия Львовна родила ему девятерых детей[40].

Изредка он ездил в Петербург, где в 1839 году познакомился с Михаилом Лермонтовым[18], не придав этому значения[41][42]. В обществе был ценим как интересный и иногда блестящий собеседник[18][43].

Баратынскому были свойственны неумение и нежелание производить впечатление, быть в центре внимания, застенчивость, отсутствие заботы о своей биографии и эффектном поведении[23]. Внутреннее целомудрие и сдержанность выгодно отличали его от других авторов, громко заявляющих о своих правах[36]. Вяземский вспоминал о Баратынском:

Едва ли можно было встретить человека умнее его, но ум его не выбивался с шумом и обилием…[33]

Придя окончательно к убеждению, что «в свете нет ничего дельнее поэзии»[18], Баратынский тем не менее писал мало. Он долго работал над своими стихотворениями и часто коренным образом переделывал уже опубликованные[18].

В поэзии Баратынского 30-х годов появляются новые черты. Он часто обращается к архаизмам, к опыту поэтов не карамзинской традиции, стихи его становятся более риторичными, торжественно-скорбными[44]. Печать лиризма, свойственного русской элегии 1810—1820-х годов, нежный, трогательный тон, весомые эмоциональные эпитеты позднее были отброшены. Неторопливость лирических жалоб сменилась лапидарностью, придающей некоторую сухость самому переживанию[43].

Теперь Баратынский борется с той «лёгкостью», накатанностью поэтического стиля, для которых так много сделал вместе с Пушкиным в начале 20-х годов[33]. В поздних редакциях появились и точные детали, в первой редакции «Финляндии» (1820) нет начальных строк о «гранитных расселинах» — были «гранитные пустыни»[43]. Сравнение окончательной редакции «Эды» («Стихотворения Евгения Баратынского», 1835), с первоначальной (1826) показывает последовательное стремление поэта отойти от романтической коллизии, стремление к прозаизации, к совершенной простоте[36]. Современники, в основном, не оценили этой работы и досадовали на Баратынского за то, что он лишал свои ранние стихотворения привычной лирической окраски[43].

Будучи истинным поэтом, Баратынский не был по сути литератором. Для того, чтобы писать что-либо, кроме стихов, ему нужна была внешняя причина. Так, по дружбе к юному Андрею Муравьёву он сделал прекрасный разбор сборника его стихов «Таврида»[18] («Московский телеграф», 1827), в котором высказал соображения, звучащие как собственный творческий принцип:

Истинные поэты потому именно так редки, что им должно обладать в то же время свойствами, совершенно противоречащими друг другу: пламенем воображения творческого и холодом ума поверяющего. Что касается до слога, то надобно помнить, что мы для того пишем, чтобы передавать друг другу свои мысли; если мы выражаемся неточно, нас понимают ошибочно или вовсе не понимают: для чего ж писать?..[22]

Затронутый критикой своей поэмы «Наложница», Баратынский написал «антикритику», в которой также есть мысли о поэзии и искусстве вообще[18].

Люди, лично знавшие Баратынского, говорили, что его стихи далеко не вполне «высказывают тот мир изящнаго, который он носил в глубине души своей».

Излив свою задушевную мысль в дружеском разговоре, живом, разнообразном, невероятно-увлекательном, исполненном счастливых слов и многозначительных мыслей, Баратынский часто довольствовался живым сочувствием своего близкого круга, не заботясь о возможно-далёких читателях[18].

В сохранившихся письмах Баратынского немало острых критических замечаний о современных ему литераторах, которые он никогда не пытался напечатать. Интересны замечания Баратынского о том, что он считал слабым или несовершенным у Пушкина. Впоследствии это дало основания некоторым авторам к обвинению Баратынского в зависти к Пушкину[18][* 12].

Чудовищные обвинения в сальеризме, в зависти к Пушкину, предъявленные Баратынскому посмертно недобросовестными любителями скользких предположений, могли возникнуть только потому, что пошлость всегда опирается на собственный опыт и не способна и не хочет понять истинных причин и побуждений[33].

Александр Кушнер

Предполагается, что в стихотворении «Осень» Баратынский имел в виду Пушкина, когда говорил о «буйственно несущемся урагане», которому всё в природе откликается, сравнивая с ним «глас, пошлый глас, вещатель общих дум», и в противоположность этому «вещателю общих дум» указывал, что «не найдёт отзыва тот глагол, что страстное земное перешёл»[18].

Известие о смерти Пушкина застало Баратынского в Москве в те дни, когда он работал над «Осенью». Баратынский бросил стихотворение, и оно осталось незавершённым[18].

«Сумерки»[править | править вики-текст]

Пишущему свойственно стремление к максимальному числу читателей. Баратынский же не претендует на всеохватность своего воздействия. Ему не нужен «широкий читатель» — достаточно «своего»[36]. В незаконченной статье Пушкина «Баратынский» есть такие слова:

Он шёл своею дорогой один и независим[36].

Отказ от «общих вопросов» в пользу «исключительного существования» вёл Баратынского к неизбежному внутреннему одиночеству и творческой изоляции. Последние его годы ознаменованы нарастающим одиночеством в литературе, конфликтом как с давними оппонентами пушкинского круга (литераторами вроде Полевого и Булгарина), так и с нарождавшимися западниками и славянофилами (редакция журнала «Москвитянин») — тем и другим Баратынский посвящал едкие эпиграммы[45].

Е. А. Баратынский, 1840-е гг.

Нелёгкий, «разборчивый», взыскательный характер и особые творческие задачи поставили Баратынского в обособленное положение и в жизни, и в литературе: «стал для всех чужим и никому не близким» (Николай Гоголь)[22].

Рубежом здесь является 1837 год — год утраты Баратынским последних иллюзий и окончательного разочарования в российской современности. Баратынский отходит от участия в литературной жизни, замыкается в Мураново, в письмах он пишет о желании поехать в Европу[46]. За весь 1838 год им написано только двадцать стихотворных строк[33].

В 1842 Баратынский издал свой последний, самый сильный сборник стихов — «Сумерки», который называют первой в русской литературе «книгой стихов» или «авторским циклом» в новом понимании, что будет характерно уже для поэзии начала XX века. «Сумерки» композиционно выстроены — каждое последующее стихотворение вытекает из предыдущего, внося в общее поэтическое повествование свои оттенки[44].

Это издание привело к новому удару судьбы, от которого страдавший от равнодушия и непонимания Баратынский оправиться уже не смог[33].

На фоне и вообще пренебрежительного тона критики на сборник удар нанёс Белинский[18], «прогрессистские воззрения которого на литературу, — по мнению Максима Амелина, — намутили много воды и отвратили от истинной поэзии несколько поколений читателей»[40]. Ни много ни мало Белинский заключил в рецензии на «Сумерки», что Баратынский в своих стихах восстал против науки и просвещения[18]. Имелись в виду следующие строки:

Век шествует путём своим железным;

В сердцах корысть, и общая мечта

Час от часу насущным и полезным

Отчётливей, бесстыдней занята.

Исчезнули при свете просвещенья

Поэзии ребяческие сны,

И не о ней хлопочут поколенья,

Промышленным заботам преданы.

Из стихотворения «Последний поэт»

Когда твой голос, о поэт,

Смерть в высших звуках остановит,

Когда тебя во цвете лет

Нетерпеливый рок уловит, —


Кого закат могучих дней

Во глубине сердечной тронет?

Кто в отзыв гибели твоей

Стеснённой грудию восстонет,


И тихий гроб твой посетит,

И, над умолкшей Аонидой

Рыдая, пепел твой почтит

Нелицемерной панихидой?


Никто! — но сложится певцу

Канон намеднишним Зоилом,

Уже кадящим мертвецу,

Чтобы живых задеть кадилом.

Евгений Баратынский, 1843 г.

Это было больше, чем глупостью. Заключение Белинского сопровождалось намеренным оскорблением поэта тоном, манерой, уничижительными сопоставлениями[33].

По мнению Александра Кушнера, Белинский был повинен в ранней смерти Баратынского, походя «убив» его словом не только в переносном смысле[33]. «Раненый» Баратынский ответил Белинскому стихотворением «На посев леса»[18]:

…Велик господь! Он милосерд, но прав:

Нет на земле ничтожного мгновенья;

Прощает он безумию забав,

Но никогда пирам злоумышленья.


Кого измял души моей порыв,

Тот вызвать мог меня на бой кровавой;

Но подо мной, сокрытый ров изрыв,

Свои рога венчал он падшей славой!..

Против Белинского также направлено стихотворение «Когда твой голос, о поэт…», последнее стихотворение, опубликованное Баратынским после выхода «Сумерек» и до самой смерти[33].

Путешествие по Европе[править | править вики-текст]

Осенью 1843 года, закончив строительство дома, на деньги, вырученные от удачной продажи леса[40], Баратынский осуществил своё желание — путешествие за границу[18]. Выезжает он с женой и тремя детьми[23], посещает Берлин, Потсдам, Лейпциг, Дрезден, Франкфурт, Майнц, Кёльн[47].

Полгода проводит в Париже, где он познакомился со многими французскими писателями: Альфредом де Виньи, Мериме, обоими Тьерри, Морисом Шевалье, Ламартином, Шарлем Нодье и др. Для французов Баратынский перевёл несколько своих стихотворений на французский[18].

Европа не оправдала надежд Баратынского. Поздравляя Путяту с новым 1844 годом, Баратынский писал:

Поздравляю вас с будущим, ибо у нас его больше, чем где-либо; поздравляю вас с нашими степями, ибо это простор, который никак незаменим здешней наукой; поздравляю вас с нашей зимой, ибо она бодрее и блистательнее и красноречием мороза зовёт к движению лучше здешних ораторов; поздравляю вас с тем, что мы в самом деле моложе двенадцатью днями других народов и посему переживём их может быть двенадцатью столетиями[48].

Весной 1844 года Баратынский отправился через Марсель морем в Неаполь[18]. На корабле, ночью, он написал стихотворение «Пироскаф», выражающее твёрдую готовность умереть для истинной жизни[40].

Могила Баратынского на Тихвинском кладбище в Александро-Невской лавре (Санкт-Петербург)

В Неаполе у Анастасии Львовны произошёл нервный припадок, что и раньше с ней случалось. Это сильно подействовало на Баратынского, внезапно у него усилились головные боли, которыми он часто страдал. На следующий день, 29 июня (11 июля) 1844 года, он скоропостижно скончался. В смерти этой остались загадки. Единственной свидетельницей и участницей драмы была Анастасия Львовна[23].

Только в августе следующего года кипарисовый гроб с его телом был перевезён в Петербург[48] и захоронен в Александро-Невском монастыре[40], на Ново-Лазаревском кладбище[* 13]. Кроме родных, на похоронах незаслуженно обойдённого вниманием и славой поэта присутствовали три литератора: князь Вяземский, В. Ф. Одоевский и В. Соллогуб[33]. Газеты и журналы почти не откликнулись на смерть Баратынского[20].

Сочинения Баратынского были изданы его сыновьями в 1869, 1983 и 1884 годах[18]. В настоящее время книги Баратынского всевозможных изданий обязательно присутствуют во всех библиотеках России[49][50]. Творчество поэта изучается в российских школах и вузах[51][52][53].

Оценка[править | править вики-текст]

Статус великого поэта за Баратынским давно установлен…[7]

Елена Невзглядова, 2000 г.

Мой дар убог, и голос мой негромок,

Но я живу, и на земли моё

Кому-нибудь любезно бытиё:

Его найдёт далекий мой потомок

В моих стихах; как знать? душа моя

Окажется с душой его в сношенье,

И как нашёл я друга в поколенье,

Читателя найду в потомстве я.

Евгений Баратынский, 1828 г.

Известны слова Пушкина:

Он у нас оригинален — ибо мыслит. Он был бы оригинален и везде, ибо мыслит по-своему, правильно и независимо, между тем как чувствует сильно и глубоко[27][54].

Современники видели в Баратынском талантливого поэта, но поэта прежде всего пушкинской школы. Его позднее творчество критика не поняла.

Литературоведение второй половины XIX века считало Баратынского второстепенным, чересчур рассудочным автором. Это мнение определили скоропалительные, противоречивые (иногда одного и того же стихотворения), безапелляционные оценки Белинского («…но сложится певцу канон намеднишним Зоилом…»). Так, в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (литературная редакция Семёна Венгерова) написано следующее:

Как поэт, он почти совсем не поддаётся вдохновенному порыву творчества; как мыслитель, он лишён определённого, вполне и прочно сложившегося миросозерцания; в этих свойствах его поэзии и заключается причина, в силу которой она не производит сильного впечатления, несмотря на несомненные достоинства внешней формы и нередко — глубину содержания[44].

В начале XX века, благодаря русским символистам, происходит кардинальный пересмотр оценки наследия поэта. Баратынский стал восприниматься как самостоятельный, крупный лирик-философ, стоящий в одном ряду с Тютчевым. При этом в стихах Баратынского подчёркивались черты, близкие поэзии Серебряного века[55]. Осип Мандельштам писал:

Хотел бы я знать, кто из тех, кому попадутся на глаза названные[* 14] строки Баратынского, не вздрогнет радостной и жуткой дрожью, какая бывает, когда неожиданно окликнут по имени[22].

О Евгении Баратынском тепло отзывались многие значительные русские авторы XX века — в частности, Иосиф Бродский[56] и Александр Кушнер[33]. Неоднозначно отзывался Владимир Набоков, по его мнению:

Баратынский хотел воплотить нечто глубокое и трудно передаваемое, но по-настоящему сделать это так и не сумел[57].

Но эта мысль дублировала суждения литераторов-современников Баратынского, с которыми он перед смертью разошёлся[48].

Память[править | править вики-текст]

Музей Баратынского в Казани (дом воссоздан в 1990 году)
  • Улицы имени Баратынского:

— на юге посёлка Бактин (Новый), в Октябрьском районе Томска (с 1999 года);

— в городе Рассказово Тамбовской области;

— в посёлке Ашукино Пушкинского района Московской области;

— в Донецке;

— в Кривом Роге;

— переулок в Уссурийске.

  • Государственный музей Баратынского в Казани, ул. Горького, 25[58].
  • Памятник в Тамбове, в сквере на пересечении улиц Куйбышева, Мичуринской и Пензенской, был торжественно открыт 12 октября 2011 года[59].
Памятная монета Банка России, посвящённая 200-летию со дня рождения Е. А. Баратынского. 2 рубля, серебро, 2000 г.
  • Библиотека имени Баратынского в Тамбове (филиал № 22 ЦБС)[60].
  • Имя поэта носит центральная районная библиотека Умётского района Тамбовской области[61].
  • Комната-музей в имении Мара (с. Софьинка)[61].
  • Школа имени Баратынского села Софьинка (Мара) Умётского района Тамбовской области[61]; в школе музей[62][63].
  • В вузах и библиотеках Тамбовской области проводятся научные чтения и научно-практические конференции, посвящённые Баратынскому[64][61];в школах — «часы поэзии»[65], в художественных музеях — выставки[66][67].
  • С 1984 года в селе Софьинка ежегодно проводятся дни поэзии (литературно-музыкальные праздники) Е. А. Баратынского[68][61][69][70][71][72].
  • Постоянная выставка, посвящённая Е. А. Баратынскому в Кирсановском районном музее[61].

Библиография[править | править вики-текст]

  • Стихотворения Евгения Баратынского. — М.: Тип. А. Семена при Имп. Мед.-хирург. акад., 1827.
  • Стихотворения Евгения Баратынского. Ч. 1-2. — М.: Тип. А. Семена при Имп. Мед.-хирург. акад., 1835.
  • Боратынский Е. А. Полное собрание сочинений: В 2 т.т. / Под. ред., с примеч. и вступ. ст. М. Л. Гофманн. — СПб., 1914—1915.
  • Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. / Ред., коммент. и биогр. ст. Е. Н. Купреяновой и И. Н. Медведевой; Вступ. ст. Д. П. Мирского. — М.; Л., 1936.
  • Баратынский Е. А. Стихотворения. Поэмы. Проза. Письма / Подгот. текста и примеч. О. Муратовой и К. В. Пигарева. — М., 1951.
  • Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений / Вступ. ст., подгот. текста и примеч. Е. Н. Купреяновой. — Л., 1957.
  • Баратынский Е. А. Стихотворения. Поэмы / Изд. подгот. Л. Г. Фризман. — М.: Наука, 1982[20].
  • Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений / Сост., подгот. текста и примеч. В. М. Сергеева. — Л.: Сов писатель, 1989. — 464 с.
  • Боратынский Е. А. Полное собрание сочинений и писем / Руководитель проекта А. М. Песков. Т. 1: Стихотворения 1818—1822 годов / Ред. А. Р. Зарецкий, А. М. Песков, И. А. Пильщиков. — М.: Языки славянской культуры, 2002; Т. 2. Ч. 1: Стихотворения 1823—1834 годов / Ред. О. В. Голубева, А. Р. Зарецкий, А. М. Песков. — М.: Языки славянской культуры, 2002.

Литература[править | править вики-текст]

  • Александров Н. Д. Силуэты пушкинской эпохи. — М.: Аграф, 1999. — 320 с. — (Литературная мастерская). — С. 37-42.
  • Алтабаева Е. Образные средства поэзии Е. А. Боратынского // Культура русской провинции: проблема изучения лит. наследия Тамбовского края: межвузовский сб. науч. тр. / Под общ. ред. Л. В. Поляковой. — Тамбов, 1993. — Вып. II. — С. 61-68.
  • Альми И. Л. Сборник Е. А. Баратынского «Сумерки» как лирическое единство // Вопросы литературы. Метод. Стиль. Поэтика. — Владимир, 1973. — Вып. 8. — С. 48.
  • Альми И. Л. Элегии Е. А. Баратынского 1818–1824 годов. К вопросу об эволюции жанра // Вопросы истории русской литературы. Учёные записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. — Л., 1961. — Т. 219. — С. 42.
  • Андреев В. Е. Души высокий строй: Пушкин, Боратынский, Тютчев, Борис Чичерин. — М.: Изд-во МГОУ, 2004. — С. 13-43.
  • Андреев В. Е. Боратынский (Баратынский) Евгений Абрамович // Тамбовская энциклопедия / Гл. науч. ред. Л. Г. Протасов. — Тамбов, 2004. — С. 71.
  • Андреев В. Е. Е. А. Боратынский: 1800—1844 // Русская литература XIX века: 1800—1830-е годы: хрестоматия мемуаров, эпистолярных материалов и лит.-критическая ст.: в 2 ч. Ч. 2 / Под ред. В. Н. Аношкиной. — М., 1998. — С. 148—158, 182—183.
  • Андреев В. Е. Пушкин и Боратынский. Свидание с «малой» родиной: опыт параллельного анализа двух стихотворений «Запустение», «Вновь я посетил…» // Слово и мысль Е. А. Боратынского: тез. международной конф., посвящённой 200-летию со дня рождения Е. А. Боратынского. 21-24 марта 2000 года. — Казань, 2000. — С. 8-10.
  • Андреев В. С. Материалы к творческой биографии Е. А. Боратынского // Проблемы изучения литератур­ного наследия Тамбовского края: межвузовский сб. науч. тр. — Тамбов, 1990. — Вып. 1. — С. 41-61.
  • Афанасьева З. Автопортрет в рукописи поэта // Тамбовская правда. — 1990. — 22 февр. — С. 3.
  • Афанасьева З. Пушкин рисует Баратынского // Тамбовская правда. — 1990. — 22 авг. — С. 4.
  • Баратынский (Боратынский) Евгений Абрамович // Писатели нашего детства. 100 имён: биогр. слов.: в 3 ч. Ч. 3. / Авт.—сост. Н. О. Воронова, Н. П. Ильчук, И. С. Казюлькина и др.; гл. ред. С. Самсонов. — М., 2000. — С. 40-44.
  • Баратынский (Боратынский) Евгений Абрамович // Русские писатели XI—XX вв.: библиограф. слов.: кн. для учащихся / Под ред. Н. Н. Скатова. — М., 1995. — С. 95-98.
  • Баратынский Е. А. // Русские писатели: биобиблиогр. слов.: в 2 ч. Ч. 1. А-Л. / Под ред. П. А. Николаева. — М., 1990. — С. 63-66.
  • Баратынский Евгений Абрамович // Пушкинская энциклопедия. 1799—1999. — М., 1999. — С. 163—164.
  • Баратынский Евгений Абрамович // Русские поэты XIX века. Первая половина / Сост. М. С. Вуколова; вступ. ст. Л. И. Ошанина; авт. послесл. В. И. Коровин. — М., 1991. — С. 223—239.
  • Белкин А. Пушкин рисует Боратынского // Город на Цне. — 2002. — 27 февр.—5 марта. — С. 6.
  • Бочаров С. Г. Баратынский, Боратынский Евгений Абрамович // Русские писатели. 1800—1917. — М., 1992. — С. 158—163.
  • Бочаров С. Г. «Обречён борьбе верховной...» Лирический мир Баратынского // Бочаров С. Г. О художественных мирах. — М.: Советская Россия, 1985.
  • Вацуро В. Э. Из литературных отношений Баратынского // Русская литература. — 1988. — № 3.
  • Венок Боратынскому: материалы I и II Российских науч. чтений «Е. А. Боратынский и русская культура», 21—23 июня 1990, 20—23 мая 1994 / Науч. ред. В. И. Попков. — Мичуринск, 1994. — 223 с.
  • Вересаев В. В. Евгений Абрамович Баратынский // Вересаев, В. В. Спутники Пушкина: В 2 т.т. — М., 1993. — Т. 2. — С. 328—331.
  • Власенко А. И. Поэтический сборник Е. А. Баратынского «Сумерки» как художественное единство // Вестник Московского университета. — Сер. 9. Филология. — 1992. — № 6. — С. 20-27.
  • Гапоненко П. Муза Евгения Боратынского // Литература в школе. — 1996. — № 1. — С. 86-89.
  • Гудошников Я. И. Евгений Баратынский и русская песенная лирика // Наш край Тамбовский: тез. докл. и сообщ. II обл. краевед. конф. — Тамбов, 1991. — С. 101—111.
  • Домащенко А. В. К проблеме изобразительности поздней лирики Е. А. Баратынского // Науч. докл. высш. шк. Филологические науки. — 1990. — № 4. — С. 25-31.
  • Дорожкина В. Т. Литературная жизнь Тамбовского края XVII—XXI веков: справ. — Тамбов: Тамбовполиграфиздат, 2006. — С. 54.
  • Евгений Абрамович Баратынский (Боратынский) // Энциклопедия для детей. Русская литература / Гл. ред. М. Д. Аксёнова. — М., 1998. — Т. 9. Ч. 1. — С. 471—476.
  • Евгений Абрамович Баратынский, 1800—1844 // Золотой век поэзии: поэты пушкинской поры / Сост. предисл. и коммент. Н. И. Якушина. — М., 2005. — С. 218—236.
  • Евгений Абрамович Боратынский. К истории рода на тамбовской земле: справ.—информ. материалы по док. фондов ГУ «ГАТО» / Изд. подгот. В. Е. Андреев, Т. А. Кротова, Ю. В. Мещеряков и др. — Тамбов: Юлис , 2006. — 96 с.: ил.
  • Евгений Абрамович Боратынский (1800—1844) // Вершины русской поэзии / Сост., предисл. В. Кожинова. — М., 2008. — С. 104—126. — (Золотая серия поэзии).
  • Евгений Абрамович Баратынский (1800—1844) // Русская литература XIX века. 1800—1830: источниковедческая хрестоматия. — М., 1993. — С. 347—353.
  • Евгений Абрамович Боратынский // Русские поэты XVII—XIX веков: собр. биогр. — Челябинск, 2001. — С. 177—182.
  • Евгений Баратынский // Три века русской поэзии: шк. хрестоматия / Сост. Н. В. Банников. — 2-е изд., испр. — М., 2004. — С. 111—121.
  • Евгений Баратынский // 100 русских поэтов / Сост. М. Засецкая. — СПб., 2003. — С. 23-27.
  • Исаян Т. Архив Баратынского // Мир информации. — 2004. — 6 апр. — С. 12.
  • Казьмина Е. Боратынский (Баратынский) Евгений Абрамович // Казьмина, Е. Созвездие «Тамбовская лира». — Тамбов, 2006. — Ч. I. — С. 14-16.
  • Кибальник С. А. Баратынский (Боратынский) Е. А. // Русские писатели XIX — нач. XX в.: биобиблиогр. слов. — М., 1995. — С. 95.
  • Кожевникова Н. А. Образный строй лирики Евгения Боратынского // Русский язык в школе. — 2005. — № 2. — С. 63-71.
  • Кротова Т. А. Документы рода Боратынских в фондах ГАТО: указатель // Культура русской провинции: материалы науч. практической конференции / Тамбовский обл. краеведческий музей; отв. ред. В. П. Кудинов. — Тамбов, 2002. — С. 37-40.
  • Кудрявкин С. Христианство и эпикурейство в мировоззрении Боратынского // Культура русской провинции: проблемы изучения лит. наследия Тамбовского края: межвузовский сб. науч. тр. / Под общ. ред. Л. В. Поляковой. — Тамбов, 1993. — Вып. II. — С. 49-60.
  • Кушнер А. «Болящий дух врачует песнопенье…»: 150 лет назад умер Е. Баратынский // Литературная газета. — 1994. — 6 июля. — С. 6.
  • Кушнер А. «Гармонии таинственная власть»: к 200-летию со дня рождения Е. Боратынского // Московские новости. — 2000. — № 6. — С. 23.
  • К 200-летию Боратынского: сб. материалов Международной науч. конф., 21—23 февр. 2000 г., г. Москва — Мураново / Под ред. И. А. Пильщикова. — М.: ИМЛИ РАН, 2002. — 367 с.
  • Лебедев Е. Евгений Баратынский // Русские поэты: антол. русской поэзии: в 6 т. — М., 1991. — Т. 2. — С. 266—270.
  • Лебедев Е. Н. Тризна: роман о Е. А. Боратынском. — СПб., 2002. — 285 с.
  • Летопись жизни и творчества Е. А. Боратынского, 1800—1844 / Сост. А. М. Песков. — М.: Новое литературное обозрение, 1998. — 496 с.
  • Литературные салоны и кружки: первая половина XIX века / Под ред. Н. Л. Бродского. — М.: Аграф, 2001. — С. 101, 141, 150, 155, 164, 193.
  • Майоров М. В. Вокруг Баратынского. Схема рода Баратынских // Майоров, М. В. Русская родословная мозаика. — М., 2002. — С. 17.
  • Манн Ю. В. «Железный век» корысти и измен // Неделя. — 1994. — № 31. — С. 8.
  • Манн Ю. В. Русская литература XIX века: эпоха романтизма. — М., 2001. — С. 174—205.
  • Манн Ю. Необходимость Баратынского // Вопросы литературы. — 1994. — № 1. — С. 135—164.
  • Манн Ю. «Спокойная красота» // Литература. — 1993. — № 2. — С. 6.
  • Матюшина, М. Евгений Боратынский: «Я правды красоту даю стихам моим» // Тамбовские известия. — 2000. — 14 марта. — С. 13.
  • Михеев Ю. Э. Проблема времени в литературно-теоретическом и художественном истолковании Е. А. Боратынского // Культура русской провинции: проблемы изучения лит. наследия Тамбовского края / Под общ. ред. Л. В. Поляковой. — Тамбов, 1999. — Вып. III. — С. 23-29.
  • Никитин Г. Гармонии таинственная власть // Встреча. — 2004. — № 10. — С. 29-32.
  • Никитин Г. «Своих трудов благословенный плод» // Библиотека. — 2000. — № 2. — С. 79-82.
  • Никонычев Ю. Сумрачный гений: к 200-летию со дня рождения Е. А. Боратынского // Книжное обозрение. — 2000. — 10 апр. — С. 16.
  • Новые страницы боратыноведения: сб. материалов Междунар. науч.-практич. конф., посвящённой 200-летию со дня рождения Е. А. Боратынского (Тамбов — Мара). — Тамбов: НМЦКА ТГУ, 2004. — 340 с.
  • О фамильных портретах рода Боратынских // Фамильные портреты рода Боратынских: альбом: из собр. Тамбовской обл. картинной галереи и Тамбовского обл. краеведческого музея / Авт.-сост. В. Козлова, Е. Романенко. — Тамбов, 1999. — С. 3-16.
  • Перегудова Л. «О дом отеческий! О край всегда любимый»: обзор публ. к 200-летию со дня рождения Е. А. Боратынского // Тамбовская жизнь. — 2000. — 8 июля. — С. 4.
  • Песков А. М. Боратынский (Баратынский) Евгений Абрамович // Большая Российская энциклопедия: в 30 т. / Отв. ред. С. Л. Кравец. — М., 2006. — Т. 4. Большой Кавказ — Великий канал. — С. 34-35.
  • Песков А. М. Боратынский: истинная повесть / Предисл. О. А. Проскурина. — М.: Книга, 1990. — 384 с.: ил.
  • Песков А. М. Боратынский: Одинакие криле // Филологические науки. — 1995. — № 2.
  • Пилипюк Е. Л. Духовный мир лирического героя Е. А. Боратынского // Культура русской провинции: проблемы изучения лит. наследия Тамбовского края: межвузовский сб. науч. тр. / Под общ. ред. Л. В. Поляковой. — Тамбов, 1993. — Вып. II. — С. 27-40.
  • Писатели советуются, негодуют, благодарят / Сост., авт. вступ. текстов А. Э. Мильчин. — М.: Книга, 1990. — С. 72, 125, 331, 370.
  • Прашкевич Г. М. Евгений Абрамович Баратынский (Боратынский) // Прашкевич, Г. М. Самые знаменитые поэты России. — М., 2001. — С. 47-50.
  • Прозорова В. «Певец пиров и грусти томной…» // Берегиня. — 2005. — № 2. — С. 31-35.
  • Пэн Д. Евгений Баратынский // Дон. — 1996. — № 10. — С. 245—255.
  • Рассадин С. Б. Без Пушкина, или начало и конец гармонии // Знамя. — 1991. — № 7. — С. 216—229.
  • Рассадин С. Б. Недоносок, или Русский изгой. Евгений Баратынский // Рассадин, С. Б. Русские, или Из дворян в интеллигенты. — М., 2005. — С. 216—232.
  • Руделёв В. Г. Улица Баратынского // Руделёв, В. Г. Собрание сочинений в 6 т.т. — Тамбов, 2000. — Т. 3. — С. 143—147.
  • Русова Н. Ю. Евгений Баратынский. Муза // Русова, Н. Ю. Тайна лирического стихотворения: от Державина до Ходасевича. — М., 2005. — С. 43-45.
  • Семенюта Н. Девять стихотворений Е. А. Баратынского // Литература. — 2002. — № 46. — С. 8-9.
  • Соболева А. А. Проблемы национального самосознания в творчестве Е. А. Боратынского // Феномены провинции. Проблемы национального самосознания: межвузовский сб. науч. тр. — Тамбов, 1997. — Т. 5. — С. 40-47.
  • Соболева А. А. Тамбовская тропинка в судьбах трёх современников (А. С. Пушкин, Е. А. Боратынский, А. Н. Верстовский) // Библиография. — 2006. — № 4. — С. 50-56.
  • Соболева А. Наследию Боратынского новую жизнь // Библиотека. — 1997. — № 11. — С. 40-41.
  • Стахорский С. В. Баратынский Евгений Абрамович // Стахорский, С. В. Русская литература: попул. иллюстрированная энцикл. — М., 2007. — С. 72.
  • Сурмина И. О. Баратынские // Сурмина, И., Ускова, Ю. Самые знаменитые династии России. — М., 2001. — С. 64-68.
  • Троицкая Л. И. «Читателя найду в потомстве я»: личность и поэзия Е. А. Боратынского // Литература в школе. — 2000. — № 5. — С. 62-69.
  • Тыркова-Вильямс А. В. Жизнь Пушкина: В 2 т.т. — 3-е изд., испр. — М.: Молодая гвардия, 2002. — Т. 2: 1824—1837. — 514 с.: ил. — (Жизнь замечат. людей: Сер. биогр.; Вып. 811). - С. 105, 183, 213, 286, 411, 412.
  • Февчук Л. П. Портреты и судьбы: из ленинградской Пушкинианы. — 2-е изд., доп. — Л.: Лениздат, 1990. — С. 174—175.
  • Фомин Д. В. Оформление прижизненных сборников стихов Евгения Абрамовича Боратынского // Библиотековедение. — 2003. — № 2. — С. 71-78.
  • Фомичёв С. А. «Читателя найду в потомстве я…» // Русская речь. — 1991. — № 2. — С. 7-12.
  • Хитрова Д. М. Литературная позиция Е. А. Баратынского 1820 — первой половины 1830-х годов. Автореф. дис. канд. филол. наук. — М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2005.
  • Хозиева С. И. Баратынский (Боратынский) Евгений Абрамович // Хозиева, С. И. Русские писатели и поэты. — М., 2004. — С. 48-50.
  • Шаповалов М. «Болящий дух врачует песнопенье…» // Москва. — 2000. — № 4. — С. 202—205.
  • Шестакова Л. Л. Две «Весны» Евгения Баратынского // Русский язык в школе. — 2000. — № 2. — С. 59-65.
  • Шестакова Л. Л. Элегическая поэзия Евгения Баратынского // Детская литература. — 1994. — № 2. — С. 60-67.
  • Shaw J. Thomas. Baratynskii. A Dictionary of the rhymes. A Concordance to the Poetry. Second edition, revised. — Idyllwild, California: Charles Schlackes, Jr., Publisher, 2001.

Фильмы, передачи[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Большинство публикаций в литературных журналах и отдельных изданий 1820-х — 1830-х годов подписаны фамилией Баратынский, но последняя подготовленная поэтом к печати книга стихов — «Сумерки» — подписана через «о»: «Сумерки. Сочиненіе Евгенія Боратынскаго». В начале XX века преобладало написание фамилии поэта через «о» (однако в «Новом энциклопедическом словаре» Брокгауза-Ефрона 1911—16 гг. написание через «а»[18]), в советское время — через «а». В 1990—2000-е годы стало активно использоваться написание «Боратынский». Так его фамилия пишется в Полном собрании сочинений под редакцией А. М. Пескова и в Большой российской энциклопедии[73].
  2. В 1980-е годах краевед В. Шпильчин обнаружил в метрической книге Покровской церкви села Вяжля (оригинал — в ГАТО, копия — в ТОКМ) запись, сделанную священником Ларионом Федотовым: «У князя Аврама Андреева Баратынского сын Евгений родился 7 марта, крещен 8 марта. Воспреемник помещик Иван Егоров»[16].
  3. По другим данным, в 1812[12].
  4. Из «Общества мстителей»[12].
  5. Позже полковник.
  6. По другим данным, друг семьи Баратынских и сосед по имению[18].
  7. В течение первых месяцев пребывания в Финляндии (с февраля по август 1820 года) между Боратынским и Коншиным шла оживлённая стихотворная переписка[74].
  8. 2-й Ильинский переулок.
  9. Сборник содержит 83 стихотворения и сказку «Телема и Макар»[74].
  10. Вместе с «Графом Нулиным» Пушкина.
  11. Утрачена[19].
  12. Эта версия (Щеглов Н. Нескромные догадки // Торгово-промышленная газета. Литературное приложение. 1900. № 28, 40.) вполне дискредитирована В. Брюсовым (Русский Архив. 1900. № 8.)[75].
  13. С 1876 года называется Тихвинским[76][77].
  14. О стихотворении Баратынского, приведённом в этом разделе.

Источники[править | править вики-текст]

  1. О происхождении фамилии Боратынских от слов: Бог ратует (семейное предание) // Юность. — 1990. — № 10. — С. 76.
  2. Ходякова Г. Так когда же родился Е. А. Баратынский? // Тамбовская жизнь. — 2000. — 18 марта. — С. 4.
  3. Бабайцева Н. Точка ещё не поставлена: к спорам о дне рождения Е. Боратынского // Тамбовская жизнь. — 2001. — 17 марта. — С. 3.
  4. Шпильчин В. Как была установлена дата рождения Боратынского // Тамбовское время. — 1997. — 27 авг. — С. 8-9.
  5. Песков А. М. О дате рождения Е. А. Баратынского // Вопросы литературы. — 1988. — № 4. — С. 270—271.
  6. Городнова Л. Е. Родовое гнездо Е. А. Боратынского: Об усадьбе Боратынских Мара на Тамбовщине // Московский журнал. — 2014. — № 4. — С. 54—77. — ISSN 0868-7110.
  7. 1 2 Невзглядова Е. На высоте всех опытов и дум: к 200-летию со дня рождения Е. Боратынского // Звезда. — 2000. — № 2. — С. 122—124.
  8. Гомазков А. «…Песнопенья, где отразилась жизнь моя» // Труд. — 2000. — 2 марта. — С. 10.
  9. Карнович, Е. П. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с русскими. — М.: БИМПА, 1991. — С. 249.
  10. Боратынский М. А. Из истории дворянского рода Боратынских / Сост., авт. вступ. ст. и коммент. М. А. Климкова. — Тамбов: Юлис, 2007. — 208 с.: ил., цв. ил.
  11. Песков A. M. Боратынский. Истинная повесть. — М., 1990.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Медведева И. Детство, корпус, деревня (1800—1818) // Медведева И. Ранний Баратынский // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. Т. 1. — 1936. — С. XXXV—LXXVII.
  13. Русские фамилии // Наука и жизнь. — 1993. — № 10. — С. 106.
  14. Баскаков Н. А. Русские фамилии тюркского происхождения. — Баку, 1992. — С. 42.
  15. 1 2 3 Абрам Андреевич Баратынский (1767—1810) // Лица. Биографический альманах. Т. 2. Сост. А. А. Ильин-Томич. — М.—СПб.: Феникс: Atheneum, 1993.
  16. 1 2 Стеллиферовский П. А. Евгений Абрамович Баратынский. — М.: Просвещение, 1988. — С. 15—17.
  17. Коновалов В. Ф. К истории села Марьинка Кирсановского района // Кирсанов—web.ru. — 2014. — 22 дек.
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 Брюсов В. Я. Баратынский Е. А. // Новый энциклопедический словарь. — Пг.: Изд. дело бывш. Брокгауз-Ефрон, 1911—1916. — Т. 5. — Стб. 173—180.
  19. 1 2 3 4 5 6 7 Купреянова Е. Сближение с И. В. Киреевским. «Европеец» // Купреянова Е. Баратынский тридцатых годов // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. — Т. 1. — С. LXXVIII—CXVI.
  20. 1 2 3 Фризман Л. Г. Баратынский Е. А. // Русские писатели. XIX в. Биобиблиографический словарь. В 2 ч. / Под ред. П. А. Николаева. — 2-е изд., дораб. — М.: Просвещение; Учеб. лит., 1996. — Ч. 1. — С. 48—51.
  21. Оточкин В. В. Пажеский корпус и его воспитанники Шуваловы // Кадеты России.
  22. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Истогина А. «И смерть, и жизнь, и правда без покрова…» О некоторых философских проблемах в поздней лирике Евгения Баратынского // Континент, 2000. № 106.
  23. 1 2 3 4 5 Кушнер А. Заметки на полях // Новый мир. — 1994. — №. 10.
  24. Медведева И. В Петербурге (1818—1820) // Медведева И. Ранний Баратынский // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. Т. 1. — 1936. — С. XXXV—LXXVII.
  25. 1 2 3 4 5 6 Медведева И. «Освобождение» // Медведева И. Ранний Баратынский // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. Т. 1. — 1936. — С. XXXV—LXXVII.
  26. История Лейб-Гвардии Егерского полка за сто лет: 1796—1896 гг.: В 2 т.т. — Репринтное издание 1896 г. — СПб.: Альфарет, 2007.
  27. 1 2 «Библейский сюжет» — цикл передач канала «Культура» // Неофит.ру.
  28. Пильщиков И. О «французской шалости» Баратынского. «Элизийские поля»: литературный и биографический контекст // Тартуские тетради / Сост. Р. Г. Лейбов. — М., 2005. — С. 55-81.
  29. Гюльназарян-Пешкова Л. Боратынский в Гельсингфорсе // Наедине. — 2005. — 30 марта — 5 апр. — С. 5.
  30. Черейский Л. А. Пушкин и его окружение / АН СССР. Отд. лит. и яз. Пушкин. комис. Отв. ред. В. Э. Вацуро. — 2-е изд., доп. и перераб. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1989. — С. 9—526.
  31. 1 2 3 4 5 6 Купреянова Е. Москва // Купреянова Е. Баратынский тридцатых годов // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. — Т. 1. — С. LXXVIII—CXVI.
  32. Манн Ю. В. «Он шёл своею дорогой один и независим». Поэмы Баратынского // Манн Ю. В. Русская литература XIX века: эпоха романтизма. — М., 2001. — С. 174—205.
  33. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Кушнер А. Болящий дух врачует песнопенье… // Александр Кушнер — персональный сайт.
  34. Кушнер А. Баратынский и грамматика / Заметки на полях. // Арион. — 2002. — № 1.
  35. Кудрявкин С. С. Журнальная критика 1820-х годов о поэме Е. А. Боратынского «Бал» // И. Г. Рахманинов и русская журналистика: материалы I науч. Рахманиновских чтений. — Мичуринск, 1995. — С. 54-58.
  36. 1 2 3 4 5 Манн Ю. В. Поэмы Баратынского. Гл. 5. // Манн Ю. В. Динамика русского романтизма. — М., 1995. — С. 165—193.
  37. Баратынский Евгений Абрамович // Центр генеалогических исследований.
  38. Трофимов Ж. Николай Языков и Евгений Баратынский // Yazykov.lit-info.ru.
  39. Баратынский Евгений Абрамович // Кто есть кто?
  40. 1 2 3 4 5 Амелин М. Угрюмая пища гения: к 200-летию Е. Баратынского // Независимая газета. — 2000. — 2 марта. — С. 7.
  41. Захаров В. А. Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова. — М.: Русская панорама, 2003. — С. 22, 305, 319, 331, 376.
  42. Журавлёва А. И. Баратынский и Лермонтов // Журавлёва А. И. Лермонтов в русской литературе. — М., 2002. — С. 48-57.
  43. 1 2 3 4 Семенко И. М. Поэты пушкинской поры. — М.: Художественная литература, 1970. — 295 с.
  44. 1 2 3 Машевский А. Вопросы Баратынского // Литература. — 2002. — № 14. — С. 8—12.
  45. Кублановский, Ю. Одиночество Баратынского: к 200-летию со дня рождения поэта // Литературная газета. — 2000. — № 9. — С. 9.
  46. Купреянова Е. Разрыв с кругом Киреевского // Купреянова Е. Баратынский тридцатых годов // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. — Т. 1. — С. LXXVIII—CXVI.
  47. Климкова М. «Я вернусь в своё Отечество…» // Тамбовская жизнь. — 2004. — 10 июля. — С. 4.
  48. 1 2 3 Купреянова Е. Заграница. Смерть. // Купреянова Е. Баратынский тридцатых годов // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. — Т. 1. — С. LXXVIII—CXVI.
  49. Баратынский, Евгений Абрамович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  50. Голубков Д. Недуг бытия. — М.: Советский писатель, 1974. — 400 с.
  51. Зуев Н. Н. Боратынский: в помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам. — М.: Изд-во МГУ, 1999. — 80 с.
  52. Желябовская, Т. Изучение в школе жизни и творчества Е. А. Боратынского // Областные педагогические чтения по краеведению: сб. выступлений. — Тамбов, 2000. — С. 11-16.
  53. Миронова Н. А. Е. А. Баратынский (1800—1844) // Анализ стихотворения: учебно-методическое пособие для школьников и абитуриентов. — М., 2007. — С. 80-82.
  54. Матусевич В. А. «Баратынский… у нас оригинален, ибо мыслит» // Матусевич В. А. Муза чтения. — М., 1991. — С. 85-95.
  55. Иванов А. И. Боратынский в оценке поэтов серебряного века // Культура русской провинции: проблемы изучения лит. наследия Тамбовского края / Под общ. ред. Л. В. Поляковой. — Тамбов, 1999. — Вып. III. — С. 30-35.
  56. Бродский И. Памяти Е. А. Баратынского
  57. Набоков В. В. Комментарии к «Евгению Онегину». — М.: Интелвак, 1999. — С. 376. — ISBN 5-93264-001-4.
  58. Климкова М. Боратынский родился… в Казани?! // Тамбовская жизнь. — 2003. — 11 окт. — С. 3.
  59. В Тамбове установлен памятник Баратынскому // Tamboff.ru. — 12.10.2011.
  60. Библиотеке — имя Боратынского // Полис Плюс. — 2000. — 28 марта. — С. 2.
  61. 1 2 3 4 5 6 Боратынский (Баратынский) Евгений Абрамович // ТОГБУК «Тамбовская областная универсальная научная библиотека им. А. С. Пушкина».
  62. Мачульский А. Открыт музей Е. А. Баратынского // Тамбовская жизнь. — 2000. — 4 нояб. — С. 4.
  63. Чернышова О. Открыт музей в Маре // Тамбовская жизнь. — 2000. — 1 нояб. — С. 1.
  64. Астров А. «Новые страницы боратыноведения» // Тамбовская жизнь. — 2000. — 10 июня. — С. 4.
  65. Нестратова Г. В. Час поэзии, посвящённый творчеству Е. А. Баратынского // Последний звонок. — 2006. — № 12. — С. 10-11.
  66. Матюшина М. Найдёт сердечное участие? // Тамбовская жизнь. — 2003. — 22 марта. — С. 4.
  67. Писарев Е. Очарованный словом // Российская газета. — 2004. — 26 марта. — С. 6.
  68. Батманова С. Звучат стихи на родине поэта // Тамбовская жизнь. — 1998. — 4 июля. — С. 4.
  69. Мачульский А. Снова встречает поклонников Мара // Тамбовская жизнь. — 2000. — 12 июля. — С. 4.
  70. Мачульский А. «Гармонии таинственная власть» // Тамбовская жизнь. — 1992. — 25 июля. — С. 4.
  71. Мачульский А. «Не призрак счастия, но счастье нужно мне» // Тамбовская жизнь. — 1996. — 8 июня. — С. 4.
  72. Серёгин А. Памяти поэта // Тамбовская жизнь. — 1992. — 16 июля. — С. 4.
  73. Озеров Л. «Ба» или «Бо» // Книжное обозрение. — 1994. — 6 дек. — С. 8.
  74. 1 2 Песков А. М. Из предыстории лирической циклизации в русской поэзии: первая треть XIX века. Циклизация в сборнике «Стихотворения Евгения Баратынского» 1827 года (фрагмент главы из книги) // Новое литературное обозрение. — 2010. — № 105.
  75. Медведева И. Примечания / Ранний Баратынский // Баратынский Е. А. Полное собрание стихотворений: В 2 т.т. — Л.: Сов. писатель, 1936. Т. 1. — 1936. — С. XXXV—LXXVII.
  76. Тихвинское кладбище / Александро-Невская лавра // Российская национальная библиотека.
  77. Исторические кладбища Петербурга: справ.—путеводитель. — СПб.: Изд-во Чернышёва, 1993. — С. 188.

Ссылки[править | править вики-текст]