Эта статья является кандидатом в хорошие статьи

Бедреддин Махмуд

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Бедреддин Махмуд
тур. Şeyh Bedreddin Mahmud
Портрет
Дата рождения 3 декабря 1358 (?)
Дата смерти 1416/1420
Место смерти
Страна
Род деятельности мистик, кади
Commons-logo.svg Бедреддин Махмуд на Викискладе

Шейх Бедреддин Махмуд или Симавна Кадысиоглу шейх Бедреддин (тур. Şeyh Bedreddin Mahmud; тур. Simavna Kadısıoğlu Şeyh Bedreddin; 3 декабря 1358 (?), Симавна — 1416/1420, Серре) — суфийский шейх; богослов, юрист, мистик и проповедник, объявивший себя пророком. Считается одним из вождей крупномасштабного восстания в Османской империи. В XX веке марксистские авторы в Турции интерпретировали идеи Бедреддина как революционные, а Назым Хикмет написал о нём эпическую поэму.

Биография[править | править код]

Происхождение[править | править код]

Многие детали жизни Бедреддина спорны, поскольку он стал героем легенд и фольклора. Данные о жизни Бедреддина до восстания черпаются в основном из Менакибнаме Шейха Бедреддина — биографии шейха, написанной его внуком Хафизом Халилом. Сам автор писал в Менакибнаме: «Я рассказал в этом жизнеописании то, что слышал от самого шейха»[1] однако по подсчётам османиста Х. Кисслинга[de], при самом благоприятном раскладе внуку Бедреддина на момент казни шейха не могло быть более 11 лет[2]. Ошибочно принято считать, что Махмуд родился в городе Симавна[en] недалеко от Эдирне. Лакаб Симави тоже является результатом ошибки. По утверждению И.Узунчаршилы[tr], место рождения Бедреддина — замок Самона между Караагачем[en] и Диметокой недалеко от Эдирне. Известность шейх приобрел как сын кади Симавны, а сильно позже из-за путаницы с городом Симав возле Кютахьи его стали называть Бедреддин Симави[3]. Дата рождения будущего шейха, согласно Ф. Бабингеру, изучившему османские источники, неизвестна[4], поскольку источники приводят различные даты в диапазоне от 740 до 770 года Хиджры (от 1339 до 1368 года). В Менакибнаме указан 760 год[5], в Британнике приводится дата 3 декабря 1359 года[6] (что соответствует 761 году), Х. Кисслинг[de] первым назвал дату, которую сейчас воспроизводят энциклопедии — 3 декабря 1358 года[2][7].

Согласно Менакибнаме, отца Бедреддина звали Исраэл и он был одним из семи гази, завоёвывавших Румелию с Сулейманом-пашой, сыном Орхана[8]. Таким образом семья отца Бедреддина попала в Европу с первой волной гази[9][10]. По Менакибнаме, отец Исраэла и дед Бедреддина Абд ал-Азиз был великим визирем в государстве сельджукидов, он занимал должность шейх аль-ислама, а также был учеником Руми и Хусама Челеби[8]. Кроме того Хафиз Халил писал, что Исраэл бин Абд-ал-Азиз был родным племянником предпоследнего конийского султана Кей-Кубада III. Гордлевский В. А. и Ф. Бабингер считают эту версию правдоподобной[4][11], хотя некоторые историки оспаривают её[12][5]. Сам Бедреддин в вводной части своего труда Варидат подписался как Махмуд бин Исраэль бин Абд-ал-Азиз бин Алаэддин бин Ферамурз. По мнению Х. Кывылджимлы, османские историки сознательно отрицали или замалчивали происхождение шейха Бедреддина, поскольку его род был знатнее рода османских султанов. После завоевания Симавны в 1362 году Исраэл стал в нём кади и женился на дочери византийского коменданта (текфура) города, которая приняла ислам под именем Мелек[10]. О. Гёкяй[tr] полагал, что произошла путаница между словами гази и кади, и Исраэл не был кади[5]. Видные удж-беи Хаджи Ильбеги и Гази Эдже, согласно сообщению Халила Хафиза, были родственниками Бедреддина, но по женской линии (были по словам Халила «семенем зятя»)[13].

Годы обучения[править | править код]

Ф. Бабингер описал путешествия Бедреддина согласно источникам (в основном — Менакибнаме). В 1380 году дядя Бедреддина, Муайед, поехал вместе с ним в Египет, где они должны были углубить свои знания. Сначала они остановились в Бурсе, а затем, в 1381 году прибыли в Конью и на четыре месяца стали учениками Фейзуллы, учителя логики и астрономии[14][4][15] вместе с Мусой, сыном шейха Махмуда, кади Бурсы. Из рассказа Хафиза Халила ясно, что если бы учитель не умер через год, то Бедреддин не уехал бы в Каир, а продолжал бы обучение в Конье. После смерти учителя один из товарищей Бедреддина, Муса, отправился в Самарканд, чтобы посвятить свою жизнь астрономии. Там он со временем основал знаменитую школу, среди учеников которой был Улугбек, создатель знаменитых астрономических таблиц и обсерватории[3][5][14]. А Бедреддин и Муайед отправились в 1381 году в Дамаск, но из-за эпидемии чумы вскоре перебрались в Иерусалим[5].

Согласно Менакибнаме, в Каир Бедреддин прибыл в 1383 году, и там он стал учеником известного религиозного ученого и философа Али бин Мухаммеда аль-Джурджани (1339—1413)[4][15][k 1]. Завершив обучение, Махмуд совершил паломничество в Мекку[4] (иногда паломничество относят к 1384 году[15]). Познакомившись в Мекке с учением шейха Зайлаи, он вернулся в Каир и стал учеником шейха Акмаля ад-Дина. По сообщению османского историка Ташкопрюзаде, в круг общения Бедреддина входил и известный врач Хаджи[tr] из Айдына[3][17]. На эти же годы пришлось и знакомство с шейхом Седжидом Хусейном Ахлати, известным суфийским мистиком[17]. С ним Бедреддин познакомился, когда присоединился к одной из научных бесед, которые Баркук устраивал во дворце, на этих беседах была возможность дискутировать с лучшими учеными Египта[5]. По рекомендации Хуссейна Ахлати султан Баркук (ок. 1339—1399) пригласил шейха учить своего сына, Фараджа (1386—1412), вали Египта[3]. По другой, версии сам Фарадж решил учиться у Бедреддина[17]. В должности учителя Фараджа Бедреддин провёл три года[5].

Вскоре знакомство Бедреддина и Ахлати переросло в родство: их участие в дебатах при дворе Баркука пришлось ему по вкусу и он дал Ахлати и Бедреддину двух абиссинских сестёр-рабынь в жёны. Этот брак стал поворотным моментом в его жизни — породнившись с шейхом Ахлати, Махмуд изменил отношение к суфизму, который раньше не понимал[5], вступил в суфийский орден и отправился в Тебриз вскоре после Ангорской битвы[18][15][5].

Зрелые годы[править | править код]

Ибн Арабшах, который лично беседовал с Бедреддином в 1416 году, писал, что Бедреддин совершил в молодости путешествие в Самарканд, где обучался фикху у учёного хаджи Абдал Малика Самаркандского[19]. По легенде, там Махмуд встречался с Тамерланом и в присутствии улемы отвечал на вопросы эмира, поразив его учёностью. Тамерлан предложил Бедреддину пост шейх аль-ислама при своём дворе и руку своей дочери, а получив отказ, отпустил его, одарив подарками и осыпав похвалами[18][15][5]. Тамерлану Бедреддин отказал, поскольку видел сон, в котором друг и учитель шейх Ахлати призывал его в Каир. Посетив на пути Битлис, Махмуд вернулся в Каир и успел попрощаться с Хусейном Ахлати, а после смерти последнего он на короткое время возглавил суфийский орден[18][15][5].

Спустя всего шесть месяцев он отправился домой через Алеппо, Конью и Тире (город в Малой Азии около Измира)[20][5]. Легенда гласит, что в это время он был приглашен на Хиос губернатором острова и обратил губернатора в ислам. Губернатор пригласил его, якобы, увидев во сне и пожелав после этого стать его учеником[20][5]. Согласно Менакибнаме Бедреддин стал популярен благодаря своим проповедям, когда он возвращался после обучения домой, его слава шла перед ним и его восторженно встречали. Известно, что в бейлике Айдын и в районе Эдирне Бедреддин приобрёл много сторонников[21].

В 1410 году один из претендентов на султанский престол Муса Челеби назначил его своим кадиаскером (военным судьей). Наряду с уджбеем Михалоглу, Бедреддин был одним из главных сторонников Мусы. Поскольку в полномочия кадиаскера входило распределение тимаров, Бедреддин добился дружбы многих пограничных беев[13][22]. Бёрклюдже Мустафа, согласно легендам, был помощником Бедреддина во время пребывания шейха на посту кадиаскера[23]. 5 июля 1413 году Муса был разгромлен своим братом Мехмедом в битве при Чамурлу. Шейх был отправлен в почётную ссылку в Изник (бывшая Никея), получив от султана содержание 1000 акче в месяц[20].

В Изнике Бедреддин завершил два своих ключевых труда на арабском: «Постижения» (Варидат) и «Свет сердец» (Нур-уль-кулюб). Там же, в Изнике, Бедредин начал объединять вокруг себя недовольных новым султаном, среди которых в основном были видные представители местных дервишских сект, которых Идрис Бидлиси называл «его мюриды». Вероятно, именно в Изнике шейх основал свою собственную секту дервишей. Его проповедь равенства и взаимоуважения между христианами и мусульманами была близка социальному порядку, существовавшему среди пограничных тюркских общин[24].

Восстание в Анатолии[править | править код]

«Восстанием шейха Бедредина» историки называют несколько отдельных очагов восстания, при этом все, кроме одного, находились в Малой Азии. Лже-Мустафа с Джунейдом в это же время подняли мятеж в западной части Румелии. Если посмотреть на географический охват, то видно, что в то время почти все провинции Османской империи были охвачены беспорядками. Бунтовали даже в Токате, родном городе Мехмеда, где всё время междуцарствия он находил поддержку[24].

Год 821 (1418)

В этом году в Руме казнили Бёрклюдже Мустафу, восприемника еретика по имени Сын Симавне. Он [Бедреддин] претендовал на миссию пророка, направился в вилайет Айдын-эли и призывал народ ему подчиниться.

Судя по имеющимся свидетельствам, первый мятеж произошёл в Айдыне, на полуострове Карабурун[en], где по разным источникам в 1415, 1416 или в 1418 году вспыхнуло восстание Бёрклюдже Мустафы[24][26][25]. Последователей Бёрклюдже Мустафы Дука называл «простой деревенский народ»[27]. Оценки количества восставших, стекавшихся к горе Стилярий, различны: пять-шесть тысяч[28], от двух до десяти тысяч[29]. Затем в Манисе, бывшей столице бейлика Сарухан, поднялось восстание дервиша Торлака Кемаля[24][26], обращённого иудея, вокруг которого собралось около семи тысяч бродячих дервишей и крестьян, обнищавших от поборов и грабежей за годы междоусобиц[29][30]. Мустафа и Торлак проповедовали общее владение имуществом[27]. Если идеи равенства и общности имущества привлекали к ним бедноту, то идеи равенства христиан и мусульман, проповедовавшиеся ими, привлекали к ним немусульманское население[31].

Узнав о беспорядках в Анатолии, Мехмед приказал санджакбеям подавить их, но в Айдыне восставшие ожесточённо сопротивлялись. Санджакбей Айдына Александр Шишман (сын Ивана Шишмана) потерпел поражение, как за ним и санждакбей Сарухана Тимурташ-паша-заде Али-бей. Султану пришлось отправить против них своего великого визиря и воспитателя, Баязида-пашу. Он прибыл из Добруджи, с ним находился и юный Мурад (сын Мехмеда). По словам Дуки Баязид-паша «убивал всех на своем пути, не щадя ни единой души, ни молодых, ни старых, ни мужчин, ни женщин». Бёрклюдже Мустафу, раненым попавшего в плен, он привез в Эфес и казнил, но сначала предводителя восстания возили по улицам города на верблюде и привязанным к кресту[32][33][27] (или распятым[34]). Спасшиеся соратники Бёрклюдже Мустафы присоединились к Торлаку Кемалю[33], но это восстание тоже было подавлено Баязидом-пашой, а Кемаль был повешен. Последователи обоих казнённых предводителей были безжалостно убиты. Всего было убито и казнено от 6000 до 8000 человек[32][33][15].

Восстание в Румелии[править | править код]

Источники сообщают, что после начала восстания Бёрклюдже Мустафы, испугавшись или по другой причине, Бедреддин решил покинуть Анатолию[35]. Шараф-хан Бидлиси писал, что Бедреддин сбежал, «прослышав о казни своего восприемника Бёрклюдже Мустафы»[25]. Оставив Изник, Бедреддин направился в Синоп, надеясь на помощь Исфендияра Джандарида против султана. Бей Исфендияр предоставил шейху суда и он покинул Малую Азию (возможно, весной или летом 1416 года), намереваясь отправиться в Крым, но был вынужден изменить планы из-за войны между Генуей и Трапезундской империей. Он отплыл через Чёрное море в Валахию, правитель которой, Мирча Старый, «оказал ему огромные почести и торжественный приём». Перейдя Дунай и утвердившись в Делиормане, Бедреддин объявил себя Махди[36] и разослал во все концы своих сторонников с заявлением, что власть отныне принадлежит ему, и с призывом присоединяться ко всем, кто хочет получить санджак и должность субаши. Бедреддина поддерживали феодалы и военные из Румелии, получавшие тимары от Мусы и Бедреддина. После падения Мусы Мехмед I отобрал феоды у всех последователей брата, и потому они были недовольны Мехмедом[32][37][25]. Бабингер отмечал, что Бедреддин стремился к захвату власти[38] и объявил себя султаном на основании своего предполагаемого происхождения от сельджукских султанов, при этом обещал недовольным восстановить в правах, отнятых Мехмедом[37]. По словам Ф. Бабингера, с Джунейдом Измироглу, Исфендияром Джандаридом и Мирчей Бедреддин искал союза[39]. Неизвестно доподлинно, были ли скоординированы действия между шейхом Бедредином и Лже-Мустафой[24].

У Стара-Загоре восставшие были разбиты великим визирем Баязид-пашой. Шейху удалось скрыться в лесах Делиормана. Люди, посланные Баязидом-пашой, вошли в доверие к Бедреддину, стали его мюридами, а затем схватили его и отвезли к султану в Серез[40].

Роль Бедреддина в восстании[править | править код]

До сих пор нет доказательств, что Бедреддин принимал участие в восстании, и современники, и более поздние историки делятся на две части. К первой относились те, по чьему мнению шейх активно участвовал в восстании, агитировал, руководил действиями Бёрклюдже Мустафы и Торлака Кемаля. Например, османские историки Ашик-паша-заде (1393— ок. 1484), Солакзаде[en] (1592—1658) и Идрис Бидлиси (ок. 1455—1520) писали, что Мустафа Бёрклюдже и Махмуд Бедреддин согласовывали действия. Ко второй относились те, кто полагал, что имя Бедреддина использовалось восставшими без его непосредственного участия. Так, Халил Хафиз и вслед за ним Ташкопрюзаде[en] (1494—1561) отрицали участие Бедреддина в мятеже. Саад-эд-дин (1536/7 — 1599) тоже был уверен, что Бедреддин был жертвой, то есть пострадал за своих учеников, использовавших его имя[23].

Сообщения о казни шейха[править | править код]

По поводу казни шейха историки оставили различающиеся сообщения. В изложении Анонимной османской хроники, Ашик-паша-заде и Нешри в суде участвовал Молла Хайдар, который дал фетву, позволявшую казнить шейха, но запрещавшую конфисковывать имущество: «кровь Бедреддина дозволена, а имущество запрещено»[k 2][k 3][k 4]. Согласно же Ибн Арабшаху, Бедреддин сам дал фетву на свою казнь[k 5]. Более подробный рассказ, объединяющий эти два варианта, содержится у Идриса Бидлиси и Коджи Хюссейна. Согласно этому рассказу, султан назначил учёный диспут, в котором с одной стороны выступал Молла Хайдар, а с другой — шейх Бедреддин. В ходе диспута о законах Бедреддин признал свою вину и согласился, что наказанием за его преступление должна быть смерть[k 6][k 7][5].

По поводу даты смерти в источниках имеются расхождения. Упоминаются 1416 год[7][21], 1 марта 1416 года[46], 18 декабря 1416 года[26][33], 1418[47], осень 820 года(1417 год; Ибн Арабшах)[19], 823 год (1419/1420; Коджа Хюссейн)[26][45], 1420 год[33][5][7][23] (Шараф-хан Бидлиси[25]). Ученикам шейха разрешили устроить его гробницу (мезар), а имущество было передано его родственникам[42]. Это позволило его семье сохранить свое привилегированное положение в османском обществе. Последователи Бедреддина продолжали существовать как секта в Добрудже и Делиормане и спустя столетия после смерти шейха и его внука, вызывая неприязнь у властей и улемов, которые их считали идентичными кызылбашам[24]. То, что Бедреддин был казнён, но семья сохранила положение, показывает, что это был политический приговор[48]. Казнь состоялась на рыночной площади в Серезе, шейх был повешен, возможно, он был раздет. Тело провисело несколько дней, пока спасшиеся последователи не смогли забрать тело и похоронить его[34].

Оценка личности Бедреддин[править | править код]

В 819 (1416) году я увидел шейха Бедреддина у Исфендияра бин абу Иезда [бей Синопа], и мы беседовали с ним о науках. Я увидел, что широта его учености беспредельна, как море


[Бедреддин] один из наиболее уважаемых кадиев и ученых, который в знании шариата был единственным из людей.

Среди ученых Рума были известны и почитаемы его писания.

Идрис Бидлиси[49]

В короткий срок всевозможными сатанинскими уловками он [Бёрклюдже Мустафа] собрал к себе около десяти тысяч человек и таким образом выполнил возложенную на него Бедреддином обязанность распространить в народе безбожие и ересь.

Идрис Бидлиси[49]

Бедреддин прославился своими политическими и философскими идеями. Он придавал большое значение мистическим практикам (Зикр, риязет (воздержа́ние, аскети́ческий о́браз жи́зни), мюджахеде и т. д.), и после посвящения в суфизм в Египте он сам старался жить такой жизнью. Согласно Варидат, он утверждал, что мистическое озарение может произойти лишь вследствие обращения к Богу, очищения сердца и следования пути пророков. Бедреддин выступил против утверждения, что тела воскреснут и поэтому подвергался критике. По его словам, после того, как тело разложилось и превратилось в прах, оно не восстановится таким, как прежде. Он не был сторонником разделения тела и души. Рай и ад Бедреддин тоже объяснил иначе, чем было принято в исламе суннистского толка[5].

Согласно А. Гёльпынарлы[tr], образовалась секта, члены которой утверждали, что Бедреддин не умер, они верили, что однажды шейх вернётся. По мнению Гёльпынарлы, идеи шейха не имели ничего общего с шиизмом и алевизмом[50]. Несмотря на поражение Бедреддина, его секта существовала в Добрудже в течение по крайней мере двух столетий после его смерти[24].

Взгляды шейха были раскритикованы исламскими учеными. Шейх тариката джельвети[en] Азиз Махмуд Хюдайи[tr], известный своей близостью ко двору, написал султану Ахмеду I: «Шейха Бедреддина повесили и он навлёк гнев Всевышнего». Хотя Идрис Бидлиси хвалил достоинства Бедреддина, высоко оценивал его знания и мудрость, но он так же заявлял, что со временем у шейха проявились «хвастовство и спесивость» и обвинял в ереси и безбожии[5][49].

Османский историк Ташкопрюзаде верил, что шейх «был пойман и несправедливо убит». Бурсали Мехмед Тахир[tr] отмечал, что обвинения в адрес шейха проистекали из неспособности правильно понять текст Варидат. Точка зрения о том, что идеи Бедреддина не были связаны с политическими амбициями, также поддерживалась некоторыми исследователями[5].

Оценка восстания[править | править код]

По мнению Д. Кастритсиса, восстание Бедреддина до сих пор до конца не понято[51]. Первым историком, написавшим труд, посвящённый восстанию, и собравшим первоисточники о восстании, был Й. Хаммер. Вслед за ним западные историки рассматривали восстание исключительно как религиозное движение, не изучая внутреннюю социально-экономическую обстановку в империи[52]. Н. Йорга, аналогично, придерживался мнения, что движение носило лишь религиозный характер, и только религиозными проповедями бесчисленные проповедники привлекали к участию в восстании окрестных крестьян[53]. Османские историки конца существования империи в основном придерживались сходных взглядов[52]. Историк М. Кёпрюлю называл причиной восстания шейха Бедреддина внутреннее религиозное развитие. М.Кёпрюлю считал участников восстания «приверженцами мистического религиозного верования и прямыми последователями различного рода проповедников раннего периода»[54]. Другой турецкий историк, А. Рефик[en], считал восстание лишь выражением шиитского движения. По словам А. Рефика, Бедреддин объявил себя себя пророком и стремился установить новые религиозные законы и захватить власть[48][55].

Следующим после Й. Хаммера историком, исследовавшим источники, был Ф. Бабингер. В его труд включена глава с анализом социально-политической обстановки в империи. Ф.Бабингер обратил внимание на стремление к отделению от империи анатолийских беев и князей Румелии, лишь недавно вновь покорённых Мехмедом I. Заметил он и то, что на территории империи не было религиозного единства. Жители бывших Византийских территорий зачастую принимали ислам лишь внешне, а беи склонялись к шиизму (например, Айдыноглу)[56]. Ф. Бабингер писал, что на важность изучения социальной составляющей ему указал И. Мордтманн[de][56]. Вместе с тем Ф.Бабингер исходил зачастую из неверных предпосылок. Например, натуру жителей некоторых областей Малой Азии он объявлял «чуждой хоть какой-нибудь духовной подвижности», писал, что им свойственны «врожденная тупость и наследственное рабское мышление». По мнению Ф.Бабингера, суфизм требует интеллектуального и духовного развития, и потому он был доступен лишь «арийской натуре персов», и не был доступен «консервативным и тупым туркменам»[57].

Ещё одна точка зрения была высказана Демалем Бардакчи[tr], который, описывая восстания в Османской империи, охарактеризовал восстание Бедреддина как проявление «национальной» борьбы тюрок против вельмож-инородцев, занимавших высокие посты при дворе[55].

В советской историографии тоже не было единого мнения о Бедреддине. По мнению А.Тверитиновой в восстании было «две струи». Лидеры имели различные цели и произносили различные лозунги. Бёрклюдже Мустафа и Торлак Кемаль возглавляли движение бедноты, народных масс, в то время как шейх действовал в интересах феодалов и стремился к обретению власти[58]. Напротив, М. С. Мейер, поверив Менакибнаме, писал, что «Бедреддин всё своё имущество роздал бедным, а сам одел грубый шерстяной плащ — власяницу, бывшую символом добровольной нищеты». М. С. Мейер приписывал Бедреддину «порицание социального и имущественного неравенства», что на самом деле должно относиться лишь к Бёрклюдже Мустафе и Торлаку Кемалю. [21].

За то, чтоб вместе всем одним дыханьем петь,
чтоб вместе всем тянуть с уловом сеть,
за то, чтоб сообща поля пахать,
чтоб из железа кружева ковать,
чтоб вместе всем срывать плоды с ветвей и
есть инжир медовый в общем доме,
чтоб вместе быть везде и всюду – кроме,
как у щеки возлюбленной своей, –
из десяти их восемь тысяч пало.

Назым Хикмет
(Перевод П. Железнова и Р. Фиша)[59]

Но, независимо от того, какие причины и движущие силы историки приписывали восстанию, они все отмечали его размах и опасность. Й. Хаммер писал, что «это восстание было одним из наиболее опасных движений, возникших в Османском государстве»[60]. И. В. Цинкейзен отмечал, что «это было гораздо более серьезное событие, чем борьба с тюркскими князьями и Византией, наносившее не только моральный, но и материальный ущерб Османскому государству»[60]. Османист К. Имбер назвал восстание «величайшим вызовом правлению» Мехмеда I[24][61]. По мнению болгарского историка Иванова, «восстание уникально прежде всего тем, что оно является не только одним из первых „внутренних“ беспорядков против государственной власти Османской империи, но и (прежде всего) против навязанной им формальной религиозной доктрины»[24].

В современной турецкой историографии и популярной культуре восстание Бедреддина представляется как прото-коммунистическое восстание[62]. Эта тенденция проявилась ещё в XX веке, когда имя шейха Бедреддина подняли на флаг сторонники «левого» движения в Турции. Известный своими коммунистическим взглядами Назым Хикмет написал о нём эпическую «Поэму о шейхе Бедреддине Симави, сыне кадия города Симавне», чем ещё увеличил его популярность[24][59][48].

Останки шейха были эксгумированы в 1924 году, однако он был перезахоронен только в 1961 году, рядом с мавзолеем Махмуда II в Стамбуле[5][59].

Комментарии[править | править код]

  1. Неясно, когда Аль-Джурджани преподавал в Каире — с 1374 года он был в Ширазе, с 1387 года он находился в Самарканде, около 1407 года опять вернулся в Шираз[16].

Примечания[править | править код]

  1. Тверитинова, 1956, с. 212.
  2. 1 2 Kissling, 1950, p. 114.
  3. 1 2 3 4 Uzunçarşılı, 1988, 1Cild, s.312.
  4. 1 2 3 4 5 Babinger, 1921, p. 22—23.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Dindar.
  6. Britannica.
  7. 1 2 3 Мейер, 2005.
  8. 1 2 Kastritsis, 2012, с. 222—223.
  9. Kafadar, 1995, p. 143,190.
  10. 1 2 Döğüş, 2015.
  11. Гордлевский, 1960, с. 212.
  12. Sarıbıyık, 2004.
  13. 1 2 Kastritsis, 2012, с. 223.
  14. 1 2 Kastritsis, 2012, с. 225.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 Barkey, 2008, p. 170—175.
  16. Ислам: Энциклопедический словарь, 1991.
  17. 1 2 3 Babinger, 1921, p. 23.
  18. 1 2 3 Babinger, 1921, p. 24—25.
  19. 1 2 3 4 Тверитинова, 1956, с. 216.
  20. 1 2 3 Babinger, 1921, p. 25.
  21. 1 2 3 Еремеев, Мейер, 1992, с. 121.
  22. Греков, 1984, с. 18—19.
  23. 1 2 3 Çidem, 2005.
  24. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Иванов, 2016.
  25. 1 2 3 4 5 Шараф-хан Бидлиси, 1976, с. 104.
  26. 1 2 3 4 5 Çavaş, Baş, 2016, p. 19—23.
  27. 1 2 3 Imber, 2009, p. 21.
  28. Arıkan, 2016.
  29. 1 2 Петросян, 1990, с. 31.
  30. Аверьянов, 2011, с. 315,380.
  31. Еремеев, Мейер, 1992, с. 121—122.
  32. 1 2 3 Петросян, 1990, с. 32—33.
  33. 1 2 3 4 5 Новичёв, с. 39.
  34. 1 2 Salgirli, 2013, p. 305.
  35. Тверитинова, 1956, с. 223.
  36. Новичёв, с. 40.
  37. 1 2 Imber, 2009, p. 20—21.
  38. Babinger, 1921, p. 71—72.
  39. Babinger, 1921, p. 67.
  40. Тверитинова, 1956, с. 222.
  41. Тверитинова, 1956, с. 218.
  42. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 218—219.
  43. Тверитинова, 1956, с. 221.
  44. Тверитинова, 1956, с. 222—223.
  45. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 224.
  46. Kissling, 1950, p. 116.
  47. Крымский, 1890—1907.
  48. 1 2 3 Krstic, 2011.
  49. 1 2 3 Тверитинова, 1956, с. 220—221.
  50. Gölpınarlı, 2008, p. 117—118.
  51. Kastritsis, 1995, с. 17.
  52. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 203—204.
  53. Тверитинова, 1956, с. 203.
  54. Тверитинова, 1956, с. 207.
  55. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 208.
  56. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 204.
  57. Тверитинова, 1956, с. 204—205.
  58. Тверитинова, 1956, с. 209—210.
  59. 1 2 3 Финкель, 2014, Глава 2..
  60. 1 2 Тверитинова, 1956, с. 202.
  61. Imber, 2009, p. 20.
  62. Kastritsis, 1995, с. 9.
  63. Babinger, 1921, p. 21.
  64. Kissling, 1950, p. 137.

Литература[править | править код]

На русском языке[править | править код]

На других языках[править | править код]