Белорусские народные предания

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Белорусские народные предания» (вторая и третья части под названием «Белорусские народные поверья») — статья в трёх частях белорусского писателя-этнографа Павла Михайловича Шпилевского (первые две части напечатаны под псевдонимом П. Древлянский), впервые изданная в 1846 (первые две части) и 1852 годах (третья часть)[⇨]. Работа имеет форму словаря и описывает 52 белорусских «бога» и «духа»[⇨]. Сочинение считается продуктом кабинетной мифологии[⇨], однако по сей день используется как достоверный источник сведений по белорусской мифологии[⇨].

Публикация[править | править код]

В 1846 году Павел Михайлович Шпилевский (1823—1861), известный впоследствии как журналист, писатель и автор этнографических сочинений о Белоруссии, издал под псевдонимом П. Древлянский в «Прибавлениях к „Журналу Министерства народного просвещения“» работу «Белорусские народные предания». В том же году там же под названием «Белорусские народные поверья» была издана вторая часть. Третья часть «Белорусских народных поверий» вышла там же в 1852 году, уже под настоящей фамилией автора. Статья является наиболее известным произведением автора[1]:245.

Из статьи можно было сделать вывод, что Древлянский является не просто её автором, но и собирателем белорусского фольклора. Причём он не просто жил в Белоруссии, но побывал в разных её частях и способен проанализировать сходства и различия их мифологических представлений. В тексте есть несколько ссылок на польские и русские мифологические работы, однако автор говорит, что приводит их только для сравнения с собственным материалом[1]:246.

Содержание[править | править код]

Публикация имеет форму словаря и описывает 52 белорусских «бога» и «духа»[1]:245. В первой части помещены описания 19 персонажей:

Во второй части описаны 17 персонажей:

В третьей части добавлены 16 персонажей:

Описания персонажей даются по одной схеме: даются название, функции, происхождение, внешний вид, приводятся фольклорные тексты и обряды с участием персонажа[1]:246. Автор различает богов и духов, причём и для тех, и для других создаётся некое подобие иерархии во главе с верховным божеством Дзевоей и старшим злым духом Кадуком[1]:247. Древлянский подчёркивает, что приводит только такие сведения, которые ранее ещё не публиковались[1]:246.

Помимо собственно «фольклорных» сведений в статье даётся их сопоставление с древнерусским языческим пантеоном князя Владимира, что придаёт статье элементы исследования. Из статьи создаётся впечатление, что в Белоруссии вплоть до времени публикации сохранялись живые представления о восточнославянских языческих божествах: белорусы якобы наряжались в них по праздникам и во время обрядов, обращались к ним в песнях, упоминали в пословицах и проклятиях[1]:246. Наряду с «исконнославянскими» богами, указаны божества, «заимствованные» у поляков[en] и литовцев[1]:248.

По своей функции персонажей Древлянского можно разделить на «божества природных явлений и стихий» (Купало, Пагода, Перун, Русалки, Ярыло, Жыж, Лазавик), в том числе олицетворения времён года (Жыцень — осень, Зюзя — зима, Ляля — весна, Цеця — лето)[1]:248; «божества моральных явлений или социальных понятий», в том числе покровители любви и брака (Ваструха, Каляда, Ладо, Лелё, Дзевоя, Любмел) и покровители «плодородия, пиршеств, богатства, милосердия, счастья» (Белун, Ваструха, Дзедка, Зорка, Купало, Ярыло, Талака, Щедрец), покровители домашнего скота (Баган, Вазила); и злокозненные духи (Расамаха, Баба-Яга, Кадук, Меша)[1]:249.

Влияние[править | править код]

«Белорусские народные предания», особенно первые две части, активно использовались и используются исследователями белорусской мифологии и реконструкторами славянской мифологии и язычества[1]:245-246[2]. Особенно востребованными, многократно пересказанными и проанализированными, оказались статьи о Перуне, Чуре и Яриле, содержащие «уникальные» сведения — ведь ничего подобного не зафиксировано не только у белорусов, но и у других славян, ни до, ни после[1]:249.

Обильно использовал работу Древлянского А. Н. Афанасьев в своих знаменитых «Поэтических воззрениях славян на природу» (1865—1869)[1]:249, 253. П. С. Ефименко опирался на сведения Древлянского для своей реконструкции «О Яриле, языческом божестве русских славян» (1869), согласно которой народный образ Георгия Победоносца наследовал образу Ярилы[1]:249. А. К. Киркор широко опирался на Древлянского в работе «Следы язычества в празднествах, обрядах и песнях» [Белоруссии] (1882)[1]:249-250. Цитаты из Древлянского встречаются у В. И. Даля[2]:311. Среди поздних работ, прямо или косвенно использующих сведения Древлянского как достоверные, можно назвать «Исследования в области славянских древностей» (1974) В. В. Иванова и В. Н. Топорова[1]:250[2]:311, «Филологические разыскания в области славянских древностей» (1982) Б. А. Успенского[2]:311, 321, «Славянские древности: Этнолингвистический словарь» (1995, статья Е. Е. Левкиевской о Белуне)[2]:312, «Символика животных в славянской народной традиции» (1997) А. В. Гуры[2]:322. «Белорусские народные предания» цитируют и пересказывают многие современные белорусские издания по белорусской мифологии, в том числе такие влиятельные книги как «Міфы Бацькаўшчыны» (1994) В. А. Василевича и «Беларуская міфалогія: Энцыклапедычны слоўнік» (2004).

По словам Е. Е. Левкиевской, работа Древлянского «крепко „вросла“ в круг постоянных источников, из которых не одно поколение учёных привычно черпало (и черпает!) материал для исследований в области славянской традиционной культуры, … ссылки на Древлянского являются общим местом в отечественной науке, … цитаты из его произведения рассыпаны по работам наших самых уважаемых учёных»[2]:311. По её мнению, подобная ситуация даже заставляет задуматься о состоятельности «науки о традиционной славянской культуре именно как науки, … если за 150 лет своего существования она так … и не выработала механизмов, позволяющих опознавать ненадёжные и ложные элементы и отсеивать их от объективно существующих»[2]:311-312.

Критика[править | править код]

Критика «Белорусских народных преданий» появилась довольно рано. А. А. Потебня в работе «О мифическом значении некоторых обрядов и поверий» (1865) говорит, о том, что Древлянский «смешивает свои и чужие фантазии с народными поверьями, выдаёт какие-то варварские вирши за народные песни и потому авторитетом… быть не может», далее он, хотя и пишет, что в «Преданиях» может быть «доля истины», однако называет их «мутным источником»[1]:250. И. И. Носович подробно разбирает «Белорусские народные предания» в своей работе «Белорусские песни» (1873), показывая ошибочность представлений Древлянского, указывая, что он был «языковедчески неподготовлен», в следствие чего неверно понимал слова и пословицы, из которых выводил своих персонажей[1]:250-251. А. И. Кирпичников критиковал Древлянского в своей книге «Св. Георгий и Егорий Храбрый» (1879). А. Н. Пыпин в «Истории русской этнографии» (1892) называл работы Древлянского «юношескими, нередко совсем простодушными», он показал также, что в последующих публикациях Шпилевский литературно обрабатывал представляемые им народные тексты, настолько сильно, что использовать их в качестве фольклорных источников становится невозможно[1]:251. С данной оценкой соглашался и Е. Ф. Карский в книге «Белорусы» (1903)[1]:252. Критически рассмотрел «Белорусские народные предания» И. К. Тищенко в книге «До народных вытокаў» (1986), придя к выводу, что многие из персонажей Древлянского никогда не были известны белорусам[1]:252.

А. Л. Топорков в статье «О „Белорусских народных преданиях“ и их авторе» (2002) говорит, что хотя «Белорусские народные предания» и не являются в целом фальсификацией, так как «Шпилевский действительно собирал белорусский фольклор, наблюдал воочию обряды и обычаи», рассматривать их как достоверный источник не представляется возможным[1]:253, так как автор добавлял, не разделяя, к народным представлениям свои интерпретации[1]:254 и даже вымысел[1]:253. Также Топорков указывает на откровенную анекдотичность некоторых моментов в работе Древлянского, не всегда, впрочем, заметную неподготовленному читателю[1]:252-253, многие его толкования основаны на «ошибках, недоразумениях»: он отыскивал богов в неверно понятых поговорках, песнях и проклятиях, произвольно отождествлял своих персонажей со славянскими и античными богами[1]:254.

По мнению Е. Е. Левкиевской, озвученном в статье «Механизмы создания мифологических фантомов в „Белорусских народных преданиях“ П. Древлянского» (2002), эта работа «не принадлежит к числу тех текстов, которые пишутся в целях сознательной мистификации». Они появились как результат широко распространённого среди исследователей славянской мифологии вплоть до середины XIX века подхода к описанию народной мифологии, подразумевавшего изначальную установку на то, что она должна из себя представлять, — а именно некое подобие «эталонной» античной мифологии[2]:312-313. По её мнению, «проблема идентичности описываемой исследователем картины народной традиции реально существующей в народе традиции, актуальная для современных этнологов и фольклористов, не волновала исследователей эпохи Древлянского»[2]:313. Так как она, в духе рационализма эпохи Просвещения, рассматривалась лишь как «„варварское“ суеверие, рождённое темнотой и необразованностью народа и ложью жрецов», которое «не грех» «„домыслить“ и „исправить“» в нужном направлении[2]:315-316. Важнее была «инфантильная» потребность в национальном самоутверждении, желание «доказать самим себе, … что мы „не хуже других“»[2]:313-314.

Е. Е. Левкиевская указывает, что во времена Древлянского не существовало современных представлений о том, что такое мифологический персонаж: о его диалектности, эволюции, «принципах сочетаемости мифологических мотивов и характеристик „внутри“ того или иного образа»[2]:314, представлений о том, что это «пучок функций и характеристик»[2]:317, а не «образ, наделённый всеми необходимыми для субъекта атрибутами (внешностью, одеждой, особенностями характера, моральными качествами)»[2]:314-315. Именно противоречие этим принципам и выдаёт искусственность персонажей Древлянского[2]:315-317.

Персонажи Древлянского имеют разное происхождение. А. Л. Топорков и Е. Е. Левкиевская делят их на следующие группы:

  • Исторические славянские божества (Перун)[1]:248;
  • Их производные (Дажбог — Дзедка, Белбог — Белун, Волос — Баган)[1]:248;
  • Персонажи реальной белорусской демонологии, описанные почти без изменений (Вовкалака, Цмок, Русалка)[1]:248[2]:318;
  • Персонажи с реально существующими мифологическими именами, но с «образами в виде компиляции из частично выдуманных, частично реальных характеристик и функций» (Росомаха, Кадук, Лядащцик, Лозовик, Баба-Яга)[2]:318;
  • «Кабинетные» боги, введённые до Древлянского и признававшиеся наукой его времени (Коляда, Купало, Ладо, Лелё — Лель, Ляля — Леля, Пагода, Чур, Яга-баба, Ярыло)[1]:248[2]:319;
  • Персонажи с реально существующими, но не мифологическими именами (Жыж, Зюзя, Жевжык, Кликун)[2]:318-319, в том числе названиями праздников, сезонов, сельскохозяйственных работ (Талака, Щедрец, Коляда)[1]:248[2]:319, наделённые «образами, скомпилированными из реальных и вымышленных мотивов и функций»[2]:319.
  • Персонажи с незафиксированными в народной традиции именами и целиком или частично вымышленными образами (Кумельган, Бордзя, Любмел)[2]:319.

Издания[править | править код]

  • Древлянский П. Белорусские народные предания // Прибавления к «Журналу Министерства народного просвещения». — 1846. — Кн. 1. — С. 3—25.
    • Древлянский П. Белорусские народные поверья. Статья вторая // Прибавления к «Журналу Министерства народного просвещения». — 1846. — Кн. 3. — С. 85—125.
    • Шпилевский П. Белорусские народные поверья. Статья третья // Прибавления к «Журналу Министерства народного просвещения». — 1852. — Кн. 3. — С. 37—68.
  • Древлянский П. Белорусские народные предания // Рукописи, которых не было. Подделки в области славянского фольклора. — М.: Ладомир, 2002. — С. 255—310. — 970 с. — (Русская потаенная литература). — 2000 экз. — ISBN 5-86218-381-7.

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 Топорков А. Л. О «Белорусских народных преданиях» и их авторе // Рукописи, которых не было. Подделки в области славянского фольклора. — М.: Ладомир, 2002. — С. 245—254. — 970 с. — (Русская потаенная литература). — 2000 экз. — ISBN 5-86218-381-7.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 Левкиевская Е. Е. Механизмы создания мифологических фантомов в «Белорусских народных преданиях» П. Древлянского // Рукописи, которых не было. Подделки в области славянского фольклора. — М.: Ладомир, 2002. — С. 311—351. — 970 с. — (Русская потаенная литература). — 2000 экз. — ISBN 5-86218-381-7.

Литература[править | править код]