Бесконечный тупик

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Бесконечный тупик
Жанр:

роман

Автор:

Дмитрий Евгеньевич Галковский

Дата написания:

1988

Дата первой публикации:

1997

«Бесконечный тупик»[ком 1] — философский роман Дмитрия Евгеньевича Галковского. Основан на обширной, сложной сети примечаний[1], общее число которых составляет 949; таким образом, является гипертекстом. Написан в 1988 году. Первое издание вышло в 1997 году.

Автор размышляет о России, о революции и большевиках, о русских писателях и философах, о своём отце и своей судьбе. Роман написан от первого лица, персонажа по имени Одиноков.

Наиболее часто встречающиеся в книге имена (в соответствии с именным указателем) — Бог, Гоголь, Достоевский, Ленин, Набоков, Одиноков, отец, Пушкин, Розанов, Владимир Соловьёв, Л. Н. Толстой, Чехов.

Книга была удостоена в 1997 году «Антибукеровской» премии, от которой Д. Е. Галковский отказался.

Как создавался и публиковался «Бесконечный тупик»[править | править код]

Как указывает Галковский, это началось с интереса к Василию Васильевичу Розанову — практически забытому в СССР литератору и мыслителю. На философском факультете МГУ недолго существовал неофициальный кружок, для которого Д. Е. решил подготовить доклад. «Кружок вскоре распался. /…/ Доклад о Розанове я так и не прочёл», — пишет Галковский. Текст о Розанове получил название «Закруглённый мир». Как указано в интернет-публикации, он был написан с октября 1983 по август 1984, а в январе 1988 года автор создал вторую редакцию. Позже он стал приложением к интернет-публикации собственно БТ.

«Закруглённый мир». «Воскрешение» Василия Розанова[править | править код]

Галковский ставит в «Закруглённом мире» вопрос о том, насколько понимали Розанова современники. Правомерны ли крайние оценки — Розанов как беспринципный провокатор, «пошляк», «реакционер»?[ком 2] Галковский отвечает на этот вопрос отрицательно и выдвигает оригинальный тезис. А именно — Розанов есть, по Галковскому, наиболее глубокий мыслитель последних лет Российской империи, предвидевший её гибель («ту страшную дыру, в которую проваливалась его Россия»). Именно склонность Розанова к провокационной форме, парадоксальности, противоречиям, и интуитивный характер его мышления, по Д.Е., оказались сугубо продуктивны.

Галковский выделяет умение Розанова оценивать одно и то же событие с противоположных точек зрения.[ком 3] Розанов полагал, что истина «рассеяна», её знают все (sic) — а одним человеком она не постижима. Однако, приблизиться к этому можно, стараясь рассматривать окружающий мир по возможности разнообразно. Именно поэтому, полагает Д.Е., Розанов хотел сотрудничать с самими разными изданиями. Не только от «черносотенных» до радикально левых (в чём его часто упрекали), но и «от научно-популярных до эстетски-декадентских».

Из этого — согласно мнению Галковского — получается, что навешенные на Розанова ярлыки (беспринципный, «черносотенец», «антисемит») бессмысленны. При этом, в интерпретации Галковского, — Розанов был искренним и последовательным монархистом и человеком глубоко верующим[ком 4].

Как сочинялся собственно БТ[править | править код]

Продолжая осмыслять наследие Розанова, Галковский пишет — по авторской датировке, с сентября 1984 по апрель 1985 — ещё одно эссе. Позже, при официальной публикации («Континент», 1994, № 81), оно получит название «Бесконечный тупик: исходный текст» и займёт больше 80-ти страниц.

В 1994 году, а позже при интернет-публикации, автор назовёт этот текст неудачно построенным. В «исходном тексте» уже́ начинается гипертекстовая игра: из него вырастает «сеть» примечаний к нему, а затем и к другим примечаниям. По поздним замечаниям Д. Е., именно примечания к этому эссе являются самодостаточным (гипер)текстом, а оно само не заслуживает внимания из-за неправильного тона, неудачной композиции, перегрузки цитатами.

Собственно «Бесконечный тупик» — 949 «примечаний» — сочинялся с марта 1985 по сентябрь 1988 года.

Пишущий о Розанове постоянно находится перед соблазном двух крайностей: крайности «отстранения» и крайности «растворения». С этой фразы начинается и «исходный текст», и собственно БТ. «Рассказчик» БТ, Одиноков, начинает с ускользающей природы Розанова, а заканчивает свой затянувшийся монолог («вот я и выговорился») мрачными мыслями о бессмысленности жизни. Сюжета в общепринятом понимании в БТ нет.

История публикации: ещё один «трибьют» Розанову[править | править код]

Мнения и интерпретации[править | править код]

Павел Кузнецов в статье «Русский Феникс, или Что такое философия в России» отмечал:

«Возможно, одним из немногих сочинений 90-х годов, в котором соединилась оборванная традиция и драматическая современность, философия и литература, религиозные искания и нигилизм постмодерна, стал „Бесконечный тупик“ Д. Галковского, одиноко возвышающийся над другими сочинениями подобного типа»[2].

Руднев. Галковский как постмодернист[править | править код]

Вадим Петрович Руднев в Словаре культуры XX века высказывает ряд соображений о «Бесконечном тупике», разбирая текст произведения в широком контексте мировой культуры.

По Рудневу, текст БТ крайне «разнопланов и противоречив по своей художественно-философской идеологии», потому являясь типичным постмодернистским текстом. Исследователь сопоставляет БТ с «Бледным огнём» Владимира Набокова и с творчеством Василия Розанова. По Рудневу, ключевые приёмы, применённые Дмитрием Евгеньевичем при порождении БТ, — это текст в тексте, интертекст, гипертекст.

Сергей Оробий — во введении к [Оробий 2010] — ставит вопрос, следует ли втискивать БТ в «постмодернистские рамки», намекая, что это не продуктивно для интерпретации текста.

Тезис о «чудовищном идеологическом плюрализме» (опирающемся, по Рудневу, на наследие Василия Розанова) комментатор подтверждает следующим фактом. Когда БТ ещё не был опубликован целиком, фрагменты текста вызвали интерес у весьма разнородных изданий. Так, философский журнал «Логос» публиковал зарисовки Д.Е. о Владимире Сергеевиче Соловьёве. Фрагменты, касающиеся детства Одинокова — Галковского[ком 5], появились на страницах «Нового мира» — условно мейнстримного издания эпохи. А «юдофобские» и иные «великодержавные» размышления (формулировка В.П.) заинтересовали «Наш современник» — издание, представляющее специфический извод русского национализма.

Среди смеси жанров в БТ в числе ключевых автобиография и, как её частный случай, — исповедь.[ком 6] «Исповедуясь», авторское alter ego — Одиноков — буквально «топит» читателя в рассуждениях. Его рассуждения, по Рудневу, «интересны, умны и провокативны».

Философия языка и истории в БТ; социальное конструирование. Галковский в интерпретации В. П. Руднева[править | править код]

Среди многих тем БТ можно выделить философию языка. Здесь Вадим Петрович вычленяет из текста Д.Е. следующие мысли. Русский язык (по Галковскому в интерпретации Руднева) обладает такими важными характеристиками:

  • креативность (всё сказанное превращается в действительность)
  • оборотничество, оно же револютативность (да, превращается — но в радикально карикатурном виде)
  • провокативность (склонность к нарушающим ряд социальных конвенций формам юмора: «издевательству, глумлению, юродству»).

Галковский вторгается в область философии истории. Он опирается здесь на собственную версию философии языка — и на тот «несомненный» факт (тезис, явно проговариваемый Рудневым), что в некотором смысле литература в Российской империи заменила философию и стала важным орудием переконструирования реальности (здесь Руднев отсылает к судьбе романа «Что делать?» в русской истории и культуре).

Размышляя над русской историей, Галковский / Одиноков высказывает нетривиальную точку зрения на причины Русской Революции. Интерпретация Д.Е. в пересказе Руднева примерно такова. Мол, революционеров «придумало» царское правительство, полагая[ком 7] реально вредными для русского общества идеи славянофильства[ком 8].

Сконструированные революционеры, в свою очередь, сконструировали реакционеров; тем самым общество Российской империи было существенно радикализовано (частный случай — «террористические побоища»).

«Ну а если бы Достоевского, так поумневшего, так просветлённого после каторги, тогда, в 1849 году, расстреляли, довели бы церемонию казни до конца? И „Бесов“ бы никто не написал. Не было бы „Бесов“. Но и „бесов“ тоже бы не былоКрымскую войну, может, выиграли бы). Вот соединение какое „революции“ и „свободолюбивой культуры“.» [ком 9][ком 10]


Галковский, «Бесконечный тупик»

Итак, революционное движение [в Российской империи] [согласно Одинокову / Галковскому / БТ] «написали», но написали неумело, по-русски, «топором и долотом», то есть не только креативно, но револютативно и провокативно. В результате получилась не история, а бесовское подобие истории с издевательством, юродством и глумлением над основами русской жизни.
Руднев, «Словарь культуры XX века»

Отметим, что постмодернистские приёмы порождения текста не являются для Д.Е. самоцелью. Из текста БТ, при определённой интерпретации, вычленимы те ценности, к которым автор относится — с достаточно высокой степенью вероятности — вполне серьёзно и уважительно.

Однако (приводит пример из текста Руднев) и вероятно сакральные (или хотя бы действительно значимые) для автора сущности подвергаются остранению и деконструкции. Примерами служат а) провокационная по форме фраза о Ф. М. Достоевском (процитирована выше); б) небольшая вставка о Серафиме Саровском, в которой заметен неконвенциональный подход к категории святости (вставка полностью процитирована в анализе Руднева).

/.../ Но Серафим Саровский действительно русский святой. Это святая русская ненависть к миру, издевательство над миром, обречение себя Богу.

Более того. Серафим любил мир. Так как его ненависть к нему была абсолютна и превращалась в абсолютную доброту, любование.

Галковский пишет о Серафиме Саровском [ком 11]

Литература[править | править код]

  • Сергей Оробий. «Бесконечный тупик» Дмитрия Галковского: структура, идеология, контекст. — Благовещенск: Издательство БГПУ, 2010. — 224 с.[3]
  • Оробий С. П. Концепция русского православия в произведении Д. Е. Галковского «Бесконечный тупик» // Религиоведение. 2009. № 2. С. 156—161.
  • Подлесная М. А. Система мотивов в композиции романа Д. Е. Галковского «Бесконечный тупик» и Дж. Барнса «История мира в 10½ главах» // Вопросы лингвистики и литературоведения. 2008. № 2. С. 75-79.
  • Максимова Е. С. «Национальная» интерпретация теории постмодернизма в романе Д. Галковского «Бесконечный тупик». // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Серия: Общественные науки. 2009. № 2. С. 113—117.
  • Статья в Словаре культуры XX века Вадима Руднева
    «книжная» версия: Руднев В. П. «Бесконечный тупик» // Словарь культуры XX века. Ключевые понятия и тексты. — М., 1997. — 381 с.

Ссылки[править | править код]

Примечания[править | править код]

комментарии
  1. Далее по тексту будет использоваться сокращение БТ.
  2. Сам Розанов, огрубляя негативные стереотипы о себе, писал: считают, дескать, что «я — Передонов, или Смердяков. Мерси».
  3. Тезис самого В. В. Розанова: «На предмет надо иметь именно 1000 точек зрения. Не две и не три: а — тысячу. Это — „координаты действительности“». Цит. по: А. Тесля. Промежуточный Розанов // Русский журнал
  4. Подробное рассмотрение религиозных взглядов Розанова не входит в задачи настоящей статьи Википедии. Но, если кратко, у Розанова есть критика ограниченности христианства. Интерес Розанова к иудейскому взгляду на мир хорошо известен; однако невозможно установить, насколько он его разделял. См. также: Розанов Василий // Краткая еврейская энциклопедия
  5. Подвид автобиографического жанра, наследующий в русской культуре прежде всего текстам Льва Толстого и, в меньшей степени, Максима Горького.
  6. Отметим, что исповедь как литературный жанр восходит <в (пост)христианской традиции>, как минимум, к Блаженному Августину — однако Д. Е. вносит собственный специфический вклад в историю жанра.
  7. Ср. ложная цель и, как частный случай неудачного менеджмента, — уничтожение воробьёв в КНР при Мао.
  8. С точки зрения типологического подхода — русского извода романтического национализма.
  9. Интерпретатор — Вадим Руднев — формулирует тезис, «освобождая» содержание от эпатажной формы фрагмента: «литература /…/ должна отвечать за то, какую действительность она построила». Он же в этом контексте упоминает гипотезу лингвистической относительности.
  10. (выделено жирным — одним из соавторов настоящей статьи)
  11. Здесь остановимся; для наглядности некоторый неочевидный тезис следует подкрепить дополнительными примерами. Три произвольно выбранных текста, где [по крайней мере, в некоторых интерпретациях из числа возможных] более или менее конструктивная социальная критика выражена в сугубо провокационной форме. Итак: Скромное предложение, Ленин — гриб, Зелёный слоник.
источники