Бродский, Иосиф Александрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Иосиф Бродский
Joseph Brodsky 1988.jpg
Имя при рождении:

Иосиф Александрович Бродский

Дата рождения:

24 мая 1940({{padleft:1940|4|0}}-{{padleft:5|2|0}}-{{padleft:24|2|0}})

Место рождения:

Ленинград, РСФСР, СССР

Дата смерти:

28 января 1996({{padleft:1996|4|0}}-{{padleft:1|2|0}}-{{padleft:28|2|0}}) (55 лет)

Место смерти:

Нью-Йорк, США

Гражданство:

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР
СШАFlag of the United States.svg США

Род деятельности:

поэт, эссеист, драматург, переводчик

Годы творчества:

19561996

Язык произведений:

русский, английский

Премии:

Нобелевская премия — 1987 Нобелевская премия по литературе (1987)
Стипендия Макартура (1981)
Поэт-лауреат США (1991)

Награды:

Кавалер ордена Почётного легиона

Подпись:

Подпись

Произведения на сайте Lib.ru
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Иосиф Бродский на Викискладе

Ио́сиф Алекса́ндрович Бро́дский (24 мая 1940 года, Ленинград, СССР — 28 января 1996 года, Нью-Йорк, США) — русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года, поэт-лауреат США в 1991—1992 годах. Стихи писал преимущественно на русском языке, эссеистику — на английском. Один из крупнейших русских поэтов XX века.

Биография[править | править исходный текст]

Детство и юность[править | править исходный текст]

Иосиф Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде в еврейской семье. Отец, Александр Иванович Бродский (1903—1984), был военным фотокорреспондентом, вернулся с войны в 1948 году и поступил на работу в фотолабораторию Военно-Морского музея. В 1950 году демобилизован, после этого работал фотографом и журналистом в нескольких ленинградских газетах. Мать, Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983), работала бухгалтером. Родная сестра матери — актриса БДТ и Театра им. В. Ф. Комиссаржевской Дора Моисеевна Вольперт.

Раннее детство Иосифа пришлось на годы войны, блокады, послевоенной бедности и прошло без отца. В 1942 году после блокадной зимы Мария Моисеевна с Иосифом уехала в эвакуацию в Череповец, вернулись в Ленинград в 1944 году. В 1947 году Иосиф пошёл в школу № 203 на Кирочной улице, 8. В 1950 году Иосиф перешёл в школу № 196 на Моховой улице, в 1953 году Иосиф пошёл в 7-ой класс в школу № 181 в Соляном переулке и остался в последующем году на второй год. Подал заявление в морское училище, но не был принят. Перешёл в школу № 289 на Нарвском проспекте, где продолжил учёбу в 7-ом классе.

Дом Мурузи, вид с Литейного проспекта. В середине видна мемориальная доска Бродскому. Квартира поэта — со стороны улицы Пестеля.

В 1955 году семья получает «полторы комнаты» в Доме Мурузи[1].

Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде 19401950-х годов. Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время бомбёжек, бесконечные перспективы петербургских окраин, вода, множественность отражений, — мотивы, связанные с этими впечатлениями его детства и юности, неизменно присутствуют в его творчестве.

В 1955 году, в неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой, Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». Это решение было связано как с проблемами в школе, так и с желанием Бродского финансово поддержать семью. Безуспешно пытался поступить в школу подводников. В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того, в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной, матросом на маяке.

С 1957 года был рабочим в геологических экспедициях НИИГА: в 1957 и 1958 годах — на Белом море, в 1959 и 1961 годах — в Восточной Сибири и в Северной Якутии, на Анабарском щите. Летом 1961 года в якутском поселке Нелькан в период вынужденного безделья (не было оленей для дальнейшего похода) у него произошёл нервный срыв, и ему разрешили вернуться в Ленинград[2][3].

В то же время он очень много, но хаотично читал — в первую очередь поэзию, философскую и религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки.

Личная карточка И. А. Бродского в отделе кадров «Арсенала»

В 1959 году знакомится с Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой, Сергеем Довлатовым.

14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры им. Горького с участием А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры. Чтение стихотворения «Еврейское кладбище» вызвало скандал[4].

Во время поездки в Самарканд в декабре 1960 года Бродский и его друг, бывший лётчик Олег Шахматов, рассматривали план захвата самолёта, чтобы улететь за границу. Но на это они не решились. Позднее Шахматов был арестован за незаконное хранение оружия и сообщил в КГБ об этом плане, а также о другом своем друге, Александре Уманском, и его «антисоветской» рукописи, которую Шахматов и Бродский пытались передать случайно встреченному американцу. 29 января 1961 года Бродский был задержан КГБ, но через двое суток был освобождён[5][6][7].

В августе 1961 года в Комарове Евгений Рейн знакомит Бродского с Анной Ахматовой. В 1962 году во время поездки в Псков он знакомится с Н. Я. Мандельштам, а в 1963 году у Ахматовой — с Лидией Чуковской. После смерти Ахматовой в 1966 году с легкой руки Д. Бобышева четверо молодых поэтов, в их числе и Бродский, в мемуарной литературе нередко упоминались как «ахматовские сироты».

В 1962 году двадцатидвухлетний Бродский встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову, дочь художника П. И. Басманова. С этого времени Марианне Басмановой, скрытой под инициалами «М. Б.», посвящались многие произведения поэта. «Стихи, посвящённые „М. Б.“, занимают центральное место в лирике Бродского не потому, что они лучшие — среди них есть шедевры и есть стихотворения проходные, — а потому, что эти стихи и вложенный в них духовный опыт были тем горнилом, в котором выплавилась его поэтическая личность»[8]. Первые стихи с этим посвящением — «Я обнял эти плечи и взглянул…», «Ни тоски, ни любви, ни печали…», «Загадка ангелу» датируются 1962 годом. Сборник стихотворений И. Бродского «Новые стансы к Августе» (США, Мичиган: Ardis, 1983) составлен из его стихотворений 1962—1982 годов, посвящённых «М. Б.». Последнее стихотворение с посвящением «М. Б.» датировано 1989 годом.

8 октября 1967 года у Марианны Басмановой и Иосифа Бродского родился сын, Андрей Осипович Басманов. В 1972—1995 гг. М. П. Басманова и И. А. Бродский состояли в переписке[9].

Ранние стихи, влияния[править | править исходный текст]

По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, датированных 19561957 годами. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность. Так, в стихотворениях «От окраины к центру» и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…» можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций. Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, оказали, по словам самого Бродского, определяющее влияние на него.

Из современников на него повлияли Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Станислав Красовицкий.

Позднее Бродский называл величайшими поэтами Одена и Цветаеву, за ними следовали Кавафис и Фрост, замыкали личный канон поэта Рильке, Пастернак, Мандельштам и Ахматова.[источник не указан 927 дней]

Первым опубликованным стихотворением Бродского стала «Баллада о маленьком буксире», напечатанная в сокращенном виде в детском журнале «Костёр» (№ 11, 1962).

Преследования, суд и ссылка[править | править исходный текст]

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Лернером, Медведевым и Иониным. Авторы статьи клеймили Бродского за «паразитический образ жизни». Из стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две были взяты из стихов Бобышева, а третья, из поэмы Бродского «Шествие», представляла собой окончания шести строк, от которых отрезаны первые половинки. Стихотворение «Люби проездом родину друзей…» было исковеркано авторами фельетона следующим образом: первая строчка «Люби проездом родину друзей» и последняя «Жалей проездом родину чужую» были объединены в одну «люблю я родину чужую».

Было очевидно, что статья является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского. Тем не менее, по словам Бродского, больше, чем клевета, последующий арест, суд и приговор, его мысли занимал в то время разрыв с Мариной Басмановой. На этот период приходится попытка самоубийства.

8 января 1964 года «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей с требованиями наказать «тунеядца Бродского». 13 января 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере первый сердечный приступ. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией, которая всегда напоминала ему о возможной близкой смерти (что вместе с тем не мешало ему оставаться заядлым курильщиком). Во многом отсюда «Здравствуй, мое старение!» в 33 года и «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной» в 40 — со своим диагнозом поэт действительно не был уверен, что доживёт до этого дня рождения.

Два заседания суда над Бродским[10] (судья Дзержинского суда Савельева Е. А.) были законспектированы Фридой Вигдоровой и получили широкое распространение в самиздате.

Судья: Ваш трудовой стаж?
Бродский: Примерно…
Судья: Нас не интересует «примерно»!
Бродский: Пять лет.
Судья: Где вы работали?
Бродский: На заводе. В геологических партиях…
Судья: Сколько вы работали на заводе?
Бродский: Год.
Судья: Кем?
Бродский: Фрезеровщиком.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал… я не думал, что это даётся образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно) от Бога…
Судья: У вас есть ходатайства к суду?
Бродский: Я хотел бы знать: за что меня арестовали?
Судья: Это вопрос, а не ходатайство.
Бродский: Тогда у меня нет ходатайства.
Фото из зала суда

Все свидетели обвинения начинали свои показания со слов: «Я с Бродским лично не знаком…»[11], перекликаясь с формулировкой времён травли Пастернака: «Я роман Пастернака не читал, но осуждаю!..».

13 марта 1964 года на втором заседании суда Бродский был приговорён к максимально возможному по указу о «тунеядстве» наказанию — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Он был сослан (этапирован под конвоем вместе с уголовными заключенными) в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норенская. В интервью Волкову Бродский назвал это время самым счастливым в своей жизни. В ссылке Бродский изучал английскую поэзию, в том числе творчество Уистена Одена:

Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что ещё в 1939 году английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», а мир остался прежним.

— «Поклониться тени»

Наряду с обширными поэтическими публикациями в эмигрантских изданиях («Воздушные пути», «Новое русское слово», «Посев», «Грани» и др.), в августе и сентябре 1965 года два стихотворения Бродского были опубликованы в коношской районной газете «Призыв».

Суд над поэтом стал одним из факторов, приведших к возникновению правозащитного движения в СССР и к усилению внимания за рубежом к ситуации в области прав человека в СССР. Запись суда, сделанная Фридой Вигдоровой, была опубликована во влиятельных зарубежных изданиях: «New Leader», «Encounter», «Figaro Litteraire», читалась по Би-би-си. При активном участии Ахматовой общественная кампания в защиту Бродского велась в России. Центральными фигурами в ней были Фрида Вигдорова и Лидия Чуковская. На протяжении полутора лет они неутомимо писали письма в защиту Бродского во все партийные и судебные инстанции и привлекали к делу защиты Бродского людей, пользующихся влиянием в советской системе. Письма в защиту Бродского были отправлены Д. Д. Шостаковичем, С. Я. Маршаком, К. И. Чуковским, К. Г. Паустовским, А. Т. Твардовским, Ю. П. Германом. По прошествии полутора лет, в сентябре 1965 года под давлением советской и мировой общественности (в частности, после обращения к советскому правительству Жан-Поля Сартра и ряда других зарубежных писателей) срок ссылки был сокращен до фактически отбытого, и Бродский вернулся в Ленинград. По мнению Я. Гордина: «Хлопоты корифеев советской культуры никакого влияния на власть не оказали. Решающим было предупреждение „друга СССР“ Жана-Поля Сартра, что на Европейском форуме писателей советская делегация из-за „дела Бродского“ может оказаться в трудном положении»[12].

В октябре 1965 года Бродский по рекомендации Корнея Чуковского и Бориса Вахтина был принят в Группком переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей СССР[13], что позволило в дальнейшем избежать новых обвинений в тунеядстве.

В своих интервью Бродский противился навязываемому ему — особенно западными средствами массовой информации — образу борца с советской властью. А. Волгина писала, что Бродский «не любил рассказывать в интервью о лишениях, перенесённых им в советских психушках и тюрьмах, настойчиво уходя от имиджа „жертвы режима“ к имиджу „self-made man“»[14]. Он делал утверждения вроде: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «… я-то считаю, что я вообще всё это заслужил»[15]. В «Диалогах с Иосифом Бродским» Соломона Волкова Бродский заявлял по поводу записи суда Фридой Вигдоровой: «Не так уж это всё и интересно, Соломон. Поверьте мне»[16], на что Волков выражает своё возмущение:

СВ: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом! И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Зачем?

ИБ: Нет, я не придумываю! Я говорю об этом так, как на самом деле думаю! И тогда я думал так же. Я отказываюсь всё это драматизировать!

Последние годы на родине[править | править исходный текст]

Бродский был арестован и отправлен в ссылку 23-летним юношей, а вернулся 25-летним сложившимся поэтом. Оставаться на родине ему было отведено менее 7 лет. Наступила зрелость, прошло время принадлежности к тому или иному кругу. В марте 1966 года умерла Анна Ахматова. Ещё ранее начал распадаться окружавший её «волшебный хор» молодых поэтов. Положение Бродского в официальной советской культуре в эти годы можно сравнить с положением Ахматовой в 1920—1930-е годы или Мандельштама в период, предшествовавший его первому аресту. В конце 1965 года Бродский сдал в Ленинградское отделение издательства «Советский писатель» рукопись своей книги «Зимняя почта (стихи 1962—1965)». Год спустя, после многомесячных мытарств и несмотря на многочисленные положительные внутренние рецензии, рукопись была возвращена издательством. «Судьба книги решалась не в издательстве. В какой-то момент обком и КГБ решили в принципе перечеркнуть эту идею». В 1966-67 годах в советской печати появилось 4 стихотворения поэта[17] (не считая публикаций в детских журналах), после этого наступил период публичной немоты. С точки зрения читателя единственной областью поэтической деятельности, доступной Бродскому, остались переводы[18]. «Такого поэта в СССР не существует» — заявило в 1968 году советское посольство в Лондоне в ответ на посланное Бродскому приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале Poetry International[19].

Между тем это были годы, наполненные интенсивным поэтическим трудом, результатом которого стали стихи, включенные в дальнейшем в вышедшие в США книги: «Остановка в пустыне»[20], «Конец прекрасной эпохи»[21] и «Новые стансы к Августе»[22]. В 1965-68 годах шла работа над поэмой «Горбунов и Горчаков» — произведением, которому сам Бродский придавал очень большое значение. Помимо нечастых публичных выступлений и чтения на квартирах приятелей стихи Бродского довольно широко расходились в самиздате (с многочисленными неизбежными искажениями — копировальной техники в те годы не существовало). Может быть более широкую аудиторию они получили благодаря песням, написанным Александром Мирзаяном и Евгением Клячкиным[23][24].

Внешне жизнь Бродского в эти годы складывалась относительно спокойно, но КГБ не оставлял вниманием своего «старого клиента». Этому способствовало и то, что «поэт становится чрезвычайно популярен у иностранных журналистов, ученых-славистов, приезжающих в Россию. У него берут интервью, его приглашают в западные университеты (естественно, что разрешения на выезд власти не дают) и т. п.»[25]. Помимо переводов — к работе над которыми он относился очень серьёзно — Бродский подрабатывал другими доступными для литератора, исключенного из «системы», способами: внештатным рецензентом в журнале «Аврора», случайными «халтурами» на киностудиях, даже снимался (в роли секретаря горкома партии) в фильме «Поезд в далекий август»[26].

За рубежами СССР стихотворения Бродского продолжают появляться как на русском, так и в переводах, прежде всего на английском, польском и итальянском языках. В 1967 году в Англии вышел неавторизированный сборник переводов «Joseph Brodsky. Elegy to John Donne and Other Poems / Tr. by Nicholas Bethell». В 1970 году в Нью-Йорке выходит «Остановка в пустыне»[20] — первая книга Бродского, составленная под его контролем. Стихотворения и подготовительные материалы к книге тайно вывозились из России или, как в случае с поэмой «Горбунов и Горчаков», пересылались на запад дипломатической почтой.

Частично эта книга Бродского включала в себя первую («Стихотворения и поэмы», 1965)[27], хотя по настоянию автора двадцать два стихотворения из ранней книжки в «Остановку» не вошли. Зато прибавилось около тридцати новых вещей, написанных между 1965 и 1969 годами. В «Остановке в пустыне» стояло имя Макса Хейуорда как главного редактора издательства. Фактическим редактором книги у них считался я, но мы… решили, что лучше моего имени не упоминать, поскольку начиная с 1968 года, главным образом из-за моих контактов с Бродским, меня взял на заметку КГБ. Сам-то я считал, что подлинным редактором был Бродский, так как это он отобрал что включить в книгу, наметил порядок стихотворений и дал названия шести разделам.

— Джордж Л. Клайн. История двух книг[28]

В 1971 году Бродский был избран членом Баварской Академии Изящных Искусств.

В эмиграции[править | править исходный текст]

Отъезд[править | править исходный текст]

10 мая[29] 1972 года Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: немедленная эмиграция или «горячие денечки», каковая метафора в устах КГБ означала допросы, тюрьмы и психбольницы[30]. К тому времени ему уже дважды — зимой 1964 года — приходилось лежать на «обследовании» в психиатрических больницах, что было, по его словам, страшнее тюрьмы и ссылки[31][32]. Бродский принимает решение об отъезде[33]. Узнав об этом, Владимир Марамзин предложил ему собрать всё написанное для подготовки самиздатского собрания сочинений. Результатом стало первое и до 1992 года единственное собрание сочинений Иосифа Бродского[34] — разумеется, машинописное. Перед отъездом он успел авторизовать все 4 тома[35]. Избрав эмиграцию, Бродский пытался оттянуть день отъезда, но власти хотели избавиться от неугодного поэта как можно быстрее[36]. 4 июня 1972 года лишенный советского гражданства Бродский вылетел из Ленинграда по предписанному еврейской эмиграции маршруту: в Вену[37]. Спустя 3 года он писал:

     Дуя в полую дудку, что твой факир,
     я прошел сквозь строй янычар в зеленом,
     чуя яйцами холод их злых секир,
     как при входе в воду. И вот, с соленым
     вкусом этой воды во рту,
     я пересек черту…[38]

О последующем отказывавшийся драматизировать события своей жизни Бродский вспоминал с изрядной легкостью[39]:

Самолет приземлился в Вене, и там меня встретил Карл Проффер… он спросил: «Ну, Иосиф, куда ты хотел бы поехать?» Я сказал: «О Господи, понятия не имею»… и тогда он спросил: «А как ты смотришь на то, чтобы поработать в Мичиганском университете?».

Иное освещение этим словам дают воспоминания близко знавшего Бродского Шеймаса Хини в его статье, опубликованной через месяц после смерти поэта[40]:

«События 1964-65 г.г. сделали его чем-то вроде знаменитости и гарантировали известность в самый момент его прибытия на Запад; но вместо того чтобы воспользоваться статусом жертвы и плыть по течению «радикального шика», Бродский сразу приступил к работе в качестве преподавателя в Мичиганском университете. Вскорости его известность основывалась уже не на том, что он успел совершить на своей старой родине, а на том, что он делал на новой».

— Seamus Heaney. The Singer of Tales: On Joseph Brodsky

Через два дня по приезде в Вену Бродский отправляется знакомиться к живущему в Австрии У. Одену. «Он отнесся ко мне с необыкновенным участием, сразу взял под свою опеку… взялся ввести меня в литературные круги»[39]. Вместе с Оденом Бродский в конце июня принимает участие в Международном фестивале поэзии (Poetry International) в Лондоне. С творчеством Одена Бродский был знаком со времён своей ссылки и называл его, наряду с Ахматовой, поэтом, оказавшим на него решающее «этическое влияние»[31]. Тогда же в Лондоне Бродский знакомится с Исайей Берлином, Стивеном Спендером, Шеймасом Хини и Робертом Лоуэллом[35].

Линия жизни[править | править исходный текст]

В июле 1972 г. Бродский переезжает в США и принимает пост «приглашенного поэта» (poet-in-residence) в Мичиганском университете в Энн-Арборе, где преподает, с перерывами, до 1980 г. С этого момента закончивший в СССР неполные 8 классов средней школы Бродский ведет жизнь университетского преподавателя, занимая на протяжении последующих 24 лет профессорские должности в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском. Он преподавал историю русской литературы, русскую и мировую поэзию, теорию стиха, выступал с лекциями и чтением стихов на международных литературных фестивалях и форумах, в библиотеках и университетах США, в Канаде, Англии, Ирландии, Франции, Швеции, Италии.

«Преподавал» в его случае нуждается в пояснениях. Ибо то, что он делал, было мало похоже на то, что делали его университетские коллеги, в том числе и поэты. Прежде всего, он просто не знал, как «преподают». Собственного опыта у него в этом деле не было… Каждый год из двадцати четырёх на протяжении по крайней мере двенадцати недель подряд он регулярно появлялся перед группой молодых американцев и говорил с ними о том, что сам любил больше всего на свете — о поэзии… Как назывался курс, было не так уж важно: все его уроки были уроками медленного чтения поэтического текста…

— Лев Лосев[41]

С годами состояние его здоровья неуклонно ухудшалось, и Бродский, чей первый сердечный приступ пришёлся на тюремные дни 1964 года, перенёс 4 инфаркта в 1976, 1985 и 1994 годах. Вот свидетельство врача, посетившего Бродского в первый месяц Норенской ссылки:

«Ничего остро угрожающего в тот момент в его сердце не было, кроме слабо выраженных признаков так называемой дистрофии сердечной мышцы. Однако было бы удивительно их отсутствие при том образе жизни, который у него был в этом леспромхозе… Представьте себе большое поле после вырубки таежного леса, на котором среди многочисленных пней разбросаны огромные каменные валуны… Некоторые из таких валунов превышают размером рост человека. Работа состоит в том, чтобы перекатывать с напарником такие валуны на стальные листы и перемещать их к дороге… Три-пять лет такой ссылки — и вряд ли кто-либо сегодня слышал о поэте… ибо его генами было предписано, к сожалению, иметь ранний атеросклероз сосудов сердца. А бороться с этим, хотя бы частично, медицина научилась лишь тридцать лет спустя»[42][43].

Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына[44], с такой же просьбой к правительству СССР обращались конгрессмены и видные деятели культуры США, но даже после того, как Бродский в 1978 году перенёс операцию на открытом сердце и нуждался в уходе, его родителям было отказано в выездной визе. Сына они больше не увидели. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны[35]. Родителям посвящены книга «Часть Речи» (1977), стихотворения «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985), «Памяти отца: Австралия» (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).

Бродский с женой Марией, урождённой Соццани. Фото М.Барышникова

В 1977 году Бродский принимает американское гражданство, в 1980 окончательно перебирается из Энн-Арбора в Нью-Йорк, в дальнейшем делит свое время между Нью-Йорком и Саут-Хэдли (англ.)русск., университетским городком в штате Массачусетс, где с 1982 года и до конца жизни он преподавал по весенним семестрам в консорциуме «пяти колледжей»[45]. В 1990 году Бродский женился на Марии Соццани, итальянской аристократке, русской по материнской линии. В 1993 году у них родилась дочь Анна[44].

Поэт и эссеист[править | править исходный текст]

Стихи Бродского и их переводы печатались за пределами СССР с 1964 года, когда его имя стало широко известно благодаря публикации записи суда над поэтом. С момента его приезда на Запад его поэзия регулярно появляется на страницах изданий русской эмиграции[46]. Едва ли не чаще, чем в русскоязычной прессе, публикуются переводы стихов Бродского, прежде всего в журналах США и Англии[35], а в 1973 году появляется и книга избранных переводов[47]. Но новые книги стихов на русском выходят только в 1977 г. — это «Конец прекрасной эпохи»[21], включившая стихотворения 1964—1971 годов, и «Часть речи»[48], в которую вошли произведения, написанные в 1972—1976. Причиной такого деления были не внешние события (эмиграция) — осмысление изгнанничества как судьбоносного фактора было чуждо творчеству Бродского[49] — а то, что по его мнению в 1971/72 годах в его творчестве происходят качественные изменения[44]. На этом переломе написаны «Натюрморт», «Одному тирану», «Одиссей Телемаку», «Песня невинности, она же опыта», «Письма римскому другу», «Похороны Бобо». В стихотворении «1972 год», начатом в России и законченном за её пределами, Бродский дает следующую формулу: «Все, что творил я, творил не ради я / славы в эпоху кино и радио, / но ради речи родной, словесности…». Название сборника — «Часть речи» — объясняется этим же посылом, лапидарно сформулированным в его Нобелевской лекции: «кто-кто, а поэт всегда знает <…> что не язык является его инструментом, а он — средством языка»[50].

В 1970-е и 1980-е годы Бродский, как правило, не включал в свои новые книги стихотворений, вошедших в более ранние сборники. Исключением является вышедшая в 1983 году книга «Новые стансы к Августе»[22], составленная из стихотворений, обращенных к М. Б. — Марине Басмановой. Годы спустя Бродский говорил об этой книге: «Это главное дело моей жизни <…> мне представляется, что в итоге „Новые стансы к Августе“ можно читать, как отдельное произведение. К сожалению, я не написал „Божественной комедии“. И, видимо, уже никогда её не напишу. А тут получилась в некотором роде поэтическая книжка со своим сюжетом…»[31]. «Новые стансы к Августе» стала единственной книгой поэзии Бродского на русском языке, составленной самим автором.

С 1972 года Бродский активно обращается к эссеистике, которую не оставляет до конца жизни. В США выходит три книги его эссе: «Less Than One»[51] (Меньше единицы) в 1986 году, «Watermark»[52] (Набережная неисцелимых) в 1992 и «On Grief and Reason»[53] (О скорби и разуме) в 1995. Большая часть эссе, вошедших в эти сборники, была написана на английском[54]. Его проза, по крайней мере в неменьшей степени нежели его поэзия, сделала имя Бродского широко известным миру за пределами СССР[55]. Американским Национальным советом литературных критиков сборник «Less Than One» был признан лучшей литературно-критической книгой США за 1986 год[56]. К этому времени Бродский был обладателем полудюжины званий члена литературных академий и почётного доктора различных университетов, являлся лауреатом стипендии Мак-Артура 1981 года.

Следующая большая книга стихов — «Урания»[57] — вышла в свет в 1987 году. В этом же году Бродский стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью» («for an all-embracing authorship, imbued with clarity of thought and poetic intensity»)[58]. Свою написанную на русском Нобелевскую речь, в которой он сформулировал личное и поэтическое кредо, сорокасемилетний Бродский начал словами:

«Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, — оказаться внезапно на этой трибуне — большая неловкость и испытание»[50]

В 1990-е годы выходят четыре книги новых стихов Бродского: «Примечания папоротника»[59], «Каппадокия»[60], «В окрестностях Атлантиды»[61] и изданный в Ардисе уже после смерти поэта и ставший итоговым сборник «Пейзаж с наводнением»[62].

Несомненный успех поэзии Бродского как среди критиков и литературоведов[63], так и среди читателей, имеет, вероятно, больше исключений, нежели требовалось бы для подтверждения правила[64]. Пониженная эмоциональность, музыкальная и метафизическая усложненность — особенно «позднего» Бродского — отталкивает от него и некоторых художников. В частности, можно назвать негативную работу Александра Солженицына[65], чьи упреки творчеству поэта носят в значительной степени мировоззренческий характер. Чуть ли не дословно ему вторит критик из другого лагеря: Дмитрий Быков в своем эссе о Бродском[66] после зачина: «Я не собираюсь перепевать здесь расхожие банальности о том, что Бродский „холоден“, „однообразен“, „бесчеловечен“…», — далее делает именно это: «В огромном корпусе сочинений Бродского поразительно мало живых текстов… Едва ли сегодняшний читатель без усилия дочитает „Шествие“, „Прощайте, мадемуазель Вероника“ или „Письмо в бутылке“ — хотя, несомненно, он не сможет не оценить „Часть речи“, „Двадцать сонетов к Марии Стюарт“ или „Разговор с небожителем“: лучшие тексты ещё живого, ещё не окаменевшего Бродского, вопль живой души, чувствующей свое окостенение, оледенение, умирание.»

Последняя книга, составленная при жизни поэта, завершается следующими строками:

И если за скорость света не ждешь спасибо,
то общего, может, небытия броня
ценит попытки её превращенья в сито
и за отверстие поблагодарит меня.

— «Меня упрекали во всём, окромя погоды…»[67]

Драматург, переводчик, литератор[править | править исходный текст]

Перу Бродского принадлежат две опубликованные пьесы: «Мрамор», 1982 и «Демократия», 1990-92. Ему также принадлежат переводы пьес английского драматурга Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и ирландца Брендана Биэна «Говоря о веревке». Бродский оставил значительное наследие как переводчик мировой поэзии на русский язык. Из переведенных им авторов можно назвать, в частности, Джона Донна, Эндрю Марвелла, Ричарда Уилбера, Еврипида (из «Медеи»), Константиноса Кавафиса, Константы Ильдефонса Галчинского, Чеслава Милоша, Томаса Венцлова. Значительно реже Бродский обращался к переводам на английский. Прежде всего это, конечно, автопереводы, а также переводы из Мандельштама, Цветаевой, Виславы Шимборской и ряд других.

Сюзан Зонтаг, американская писательница и близкий друг Бродского, говорит: "Я уверена, что он рассматривал свое изгнание как величайшую возможность стать не только русским, но всемирным поэтом… Я помню, как Бродский сказал, смеясь, где-то в 1976-77: «Иногда мне так странно думать, что я могу написать все, что я захочу, и это будет напечатано»[68]. Этой возможностью Бродский воспользовался в полной мере. Начиная с 1972 года он с головой окунается в общественную и литературную жизнь. Помимо трех вышеназванных книг эссе, число написанных им статей, предисловий, писем в редакции, рецензий на различные сборники переваливает за сто, не считая многочисленных устных выступлений на вечерах творчества русских и англоязычных поэтов, участия в дискуссиях и форумах, журнальных интервью. В списке авторов, на чье творчество он дает отзыв, имена И. Лиснянской, Е. Рейна, А. Кушнера, Д. Новикова, Б. Ахмадулиной, Л. Лосева, Ю. Кублановского, Ю. Алешковского, Вл. Уфлянда, В. Гандельсмана, А. Наймана, Р. Уилбера, Ч. Милоша, М. Стрэнда, Д. Уолкотта и другие. Крупнейшие газеты мира публикуют его обращения в защиту преследуемых литераторов: С. Рушди, Н. Горбаневской, В. Марамзина, Т. Венцлова, К. Азадовского[35]. «Кроме того, он старался помочь столь большому количеству людей» — в том числе, рекомендательными письмами — «что в последнее время наступила некая девальвация его рекомендаций»[69].

Относительное финансовое благополучие (по крайней мере, по меркам эмиграции) давало Бродскому возможность оказывать и более материальную помощь. Лев Лосев пишет:

Несколько раз я участвовал в сборе денег на вспомоществование нуждающимся старым знакомым, иной раз и тем, к кому Иосиф не должен был бы питать симпатий, и, когда я просил у него, он принимался торопливо выписывать чек, даже не давая договорить[70].

Вот свидетельство Романа Каплана, знавшего Бродского ещё с российских времен владельца ресторана «Русский самовар», одного из культурных центров русской эмиграции в Нью-Йорке:

В 1987 году Иосиф получил Нобелевскую премию… Я давно знал Бродского и обратился к нему за помощью. Иосиф вместе с Мишей Барышниковым решили мне помочь. Они внесли деньги, а я им отдал какую-то долю от этого ресторана… Увы, дивидендов я не платил, но я каждый год торжественно отмечал его день рождения[71].

Библиотека Конгресса избирает Бродского Поэтом-лауреатом США на 1991—1992 годы. В этом почётном, но традиционно-номинальном качестве он развил активную деятельность по пропаганде поэзии. Его идеи привели к созданию American Poetry and Literacy Project (Американский проект: Поэзия и Грамотность), в ходе которого с 1993 г. более миллиона бесплатных поэтических сборников были розданы в школах, отелях, супермаркетах, на вокзалах и проч.[72] По словам Уильяма Уодсворта, занимавшего с 1989 по 2001 г. пост директора Американской Академии поэтов, инагуральная речь Бродского на посту Поэта-лауреата «стала причиной трансформации взгляда Америки на роль поэзии в её культуре»[68]. Незадолго до смерти Бродский увлекся идеей основать в Риме Русскую академию. Осенью 1995 года он обратился к мэру Рима с предложением о создании академии, где могли бы учиться и работать художники, писатели и учёные из России. Эта идея была реализована уже после смерти поэта. В 2000 году Фонд стипендий памяти Иосифа Бродского отправил в Рим первого российского поэта-стипендиата, а в 2003 г. — первого художника[73].

Англоязычный поэт[править | править исходный текст]

В 1973 г. выходит первая авторизированная книга переводов поэзии Бродского на английский — «Selected poems»[47] (Избранные стихотворения) в переводах Джорджа Клайна и с предисловием Одена. Второй сборник на английском языке, «A Part of Speech»[74] (Часть речи), выходит в 1980 году; третий, «To Urania»[75] (К Урании), — в 1988. В 1996 году вышел «So Forth»[76] (Так далее) — 4-й сборник стихов на английском языке, подготовленный Бродским. В последние две книги вошли как переводы и автопереводы с русского, так и стихотворения, написанные на английском. С годами Бродский все меньше доверял переводы своих стихов на английский другим переводчикам; одновременно он все чаще сочинял стихи на английском, хотя, по его собственным словам, не считал себя двуязычным поэтом и утверждал, что «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…». Лосев пишет: «В языковом и культурном отношении Бродский был русским, а что касается самоидентификации, то в зрелые годы он свел её к лапидарной формуле, которую неоднократно использовал: «Я — еврей, русский поэт и американский гражданин»[44].

В пятисотстраничном собрании англоязычной поэзии Бродского[77], выпущенном после смерти автора, нет переводов, выполненных без его участия. Но если его эссеистика вызывала в основном положительные критические отклики, отношение к нему как к поэту в англоязычном мире было далеко не однозначным[44]. По мнению Валентины Полухиной «Парадокс восприятия Бродского в Англии заключается в том, что с ростом репутации Бродского-эссеиста ужесточались атаки на Бродского поэта и переводчика собственных стихов»[78]. Спектр оценок был очень широк, от крайне негативных до хвалебных, и превалировал, вероятно, критический уклон. Роли Бродского в англоязычной поэзии, переводу его поэзии на английский, взаимоотношениям русского и английского языков в его творчестве посвящены, в частности, эссе-мемуары Дэниэла Уэйссборта «From Russian with love»[79]. Ему принадлежит следующая оценка английских стихов Бродского:

На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны, в том смысле, что он вводит рифмы, которые всерьез в серьезном контексте не воспринимаются. Он пытался расширить границы применения женской рифмы в английской поэзии, но в результате его произведения начинали звучать, как У. Ш. Гилберт или Огден Нэш. Но постепенно у него получалось лучше и лучше, он и в самом деле начал расширять возможности английской просодии, что само по себе необыкновенное достижение для одного человека. Не знаю, кто ещё мог этого добиться. Набоков не мог[80].

Возвращение[править | править исходный текст]

Перестройка в СССР и совпавшее с ней по времени присуждение Бродскому Нобелевской премии прорвали плотину молчания на родине, и в скором времени публикации стихов и эссе Бродского хлынули потоком[81]. Первая (если не считать считанных стихотворений, просочившихся в печать в 1960-х) подборка стихотворений Бродского появилась в декабрьской книжке «Нового мира» за 1987 год. До этого момента творчество поэта было известно на его родине весьма ограниченному кругу читателей благодаря спискам стихов, распространявшихся в самиздате. В 1989 году Бродский был реабилитирован по процессу 1964 года[35]. В 1992 году начинает выходить 4-томное собрание сочинений[82]. В 1995 году Бродскому присвоено звание почётного гражданина Санкт-Петербурга[35]. Последовали приглашения вернуться на родину. Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы, которыми бы неизбежно сопровождался его визит[35]. Не позволяло и здоровье. Одним из последних аргументов было: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи»[83].

Смерть и погребение[править | править исходный текст]

Общий вид могилы в Венеции, остров Сан-Микеле, 2004. Люди оставляют камешки, письма, стихи, карандаши, фотографии, сигареты Camel (Бродский много курил) и виски. На обороте памятника выполнена надпись по латыни, — это строка из элегии Проперция лат. Letum non omnia finit — Со смертью не все кончается.

Субботним вечером 27 января 1996 года в Нью-Йорке Бродский готовился ехать в Саут-Хэдли и собрал в портфель рукописи и книги, чтобы назавтра взять с собой. В понедельник начинался весенний семестр. Пожелав жене спокойной ночи, Бродский сказал, что ему нужно ещё поработать, и поднялся к себе в кабинет. Утром, на полу в кабинете его и обнаружила жена. Бродский был полностью одет. На письменном столе рядом с очками лежала раскрытая книга — двуязычное издание греческих эпиграмм. Сердце, по мнению медиков, остановилось внезапно — инфаркт, поэт умер в ночь на 28 января 1996 года.

1 февраля в Епископальной приходской церкви Благодати (Grace Church) в Бруклин Хайтс, неподалеку от дома Бродского, прошло отпевание. На следующий день состоялось временное захоронение: тело в гробу, обитом металлом, поместили в склеп на кладбище при храме Св. Троицы (Trinity Church Cemetery), на берегу Гудзона, где оно хранилось до 21 июня 1997 года. Присланное телеграммой предложение депутата Государственной Думы РФ Г. В. Старовойтовой похоронить поэта в Петербурге на Васильевском острове было отвергнуто — «это означало бы решить за Бродского вопрос о возвращении на родину»[44]. Мемориальная служба состоялась 8 марта на Манхэттене в епископальном соборе Св. Иоанна Богослова. Речей не было. Стихи читали Чеслав Милош, Дерек Уолкотт, Шеймас Хини, Михаил Барышников, Лев Лосев, Энтони Хект, Марк Стрэнд, Розанна Уоррен, Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Томас Венцлова, Анатолий Найман, Яков Гордин, Мария Соццани-Бродская и другие. Звучала музыка Гайдна, Моцарта, Пёрселла. В 1973 году в этом же соборе Бродский был одним из организаторов мемориальной службы памяти Уистена Одена[19][84].

В своих широко цитируемых воспоминаниях, посвященных последней воле и похоронам Бродского, поэт и переводчик Илья Кутик говорит:

За две недели до своей смерти Бродский купил себе место в небольшой часовне на нью-йоркском кладбище по соседству с Бродвеем (именно такой была его последняя воля). После этого он составил достаточно подробное завещание. Был также составлен список людей, которым были отправлены письма, в которых Бродский просил получателя письма дать подписку в том, что до 2020 года получатель не будет рассказывать о Бродском как о человеке и не будет обсуждать его частную жизнь; о Бродском-поэте говорить не возбранялось[85].

Большинство утверждений, сделанных Кутиком, не подтверждается другими источниками. В то же время, близко знавшие Бродского Э. Шеллберг, М. Воробьева, Л. Лосев[86], В. Полухина[87], Т. Венцлова[88] выступили с опровержениями. В частности, Шеллберг и Воробьева заявили: «Хотим заверить, что статья об Иосифе Бродском, опубликованная под именем Ильи Кутика на 16-й странице „Независимой газеты“ от 28 января 1998 года, на 95 процентов является вымыслом». Своё резкое несогласие с рассказом Кутика высказал Лосев, засвидетельствовавший, в числе прочего, что Бродский не оставлял указаний относительно своих похорон; не покупал место на кладбище и т. д.[86]. По свидетельствам Лосева и Полухиной, Илья Кутик не присутствовал на описываемых им похоронах Бродского[89].

Решение вопроса об окончательном месте упокоения поэта заняло больше года. По словам вдовы Бродского Марии: «Идею о похоронах в Венеции высказал один из его друзей. Это город, который, не считая Санкт-Петербурга, Иосиф любил больше всего. Кроме того, рассуждая эгоистически, Италия — моя страна, поэтому было лучше, чтобы мой муж там и был похоронен. Похоронить его в Венеции было проще, чем в других городах, например, в моем родном городе Компиньяно около Лукки. Венеция ближе к России и является более доступным городом»[90]. Вероника Шильц и Бенедетта Кравери договорились с властями Венеции о месте на старинном кладбище на острове Сан-Микеле. Желание быть похороненным на Сан-Микеле встречается в шуточном послании Бродского 1974 года Андрею Сергееву[44]:

Хотя бесчувственному телу
равно повсюду истлевать,
лишенное родимой глины,
оно в аллювии долины
ломбардской гнить не прочь. Понеже
свой континент и черви те же.
Стравинский спит на Сан-Микеле…

21 июня 1997 года на кладбище Сан-Микеле в Венеции хоронили Иосифа Бродского. Первоначально тело поэта планировали похоронить на русской половине кладбища между могилами Стравинского и Дягилева, но это оказалось невозможным, поскольку Бродский не был православным. Также отказало в погребении и католическое духовенство. В результате решили похоронить тело в протестантской части кладбища. Место упокоения было отмечено скромным деревянным крестом с именем Joseph Brodsky[91]. Через несколько лет на могиле был установлен надгробный памятник работы художника Владимира Радунского[92].

Наследие[править | править исходный текст]

По словам Андрея Ранчина, профессора кафедры истории русской литературы МГУ, «Бродский — единственный современный русский поэт, уже удостоенный почётного титула классика[93]. Литературная канонизация Бродского — явление исключительное. Ни один другой современный русский писатель не удостоился стать героем такого количества мемуарных текстов; никому не было посвящено столько конференций»[94]. «Для меня — писал в 2006 году Лев Лосев — три лучших мемуарных источника на русском языке — это записки о Бродском покойного Андрея Сергеева, недавняя книга Людмилы Штерн „Бродский: Ося, Иосиф, Joseph“ и два тома „Бродский глазами современников“, подготовленные Валентиной Полухиной»[95].

В отношении творческого наследия Бродского с уверенностью сегодня можно утверждать следующее: в настоящий момент все издания произведений и архивных документов Бродского контролируются, в соответствии с его завещанием, Фондом наследственного имущества Иосифа Бродского, во главе которого стоят его ассистент (с 1986 г.) Энн Шеллберг, которую Бродский назначил своим литературным душеприказчиком[96], и его вдова Мария Соццани-Бродская. В 2010 году Энн Шеллберг так суммировала ситуацию с публикацией произведений Бродского в России:

фонд сотрудничает исключительно с издательской группой «Азбука», и — на сегодняшний день — мы не предполагаем выпускать в конкурирующих издательствах сборники Бродского с комментариями. Исключение сделано только для серии «Библиотека поэта», в которой выйдет книга с комментариями Льва Лосева. В ожидании будущего академического собрания эта книга займет пустующее место доступного комментированного издания[97].

Незадолго до смерти Бродский написал письмо в отдел рукописей Российской национальной библиотеки в Петербурге (где хранится, в основном, архив поэта до 1972 года[98]), в котором попросил закрыть на 50 лет доступ к его дневникам, письмам и семейным документам. На рукописи и другие подобные материалы запрет не распространяется, и литературная часть Петербургского архива открыта для исследователей. Другой архив, в основном американского периода жизни поэта, находится в свободном доступе (включая большую часть переписки и черновиков[99]) в библиотеке Бейнеке Йельского университета, США[100][101]. Третий по значению архив (так называемый "Литовский") в 2013 году был приобретен Стэнфордским университетом у семьи Катилюсов, друзей Бродского[102][103]. Для полной или частичной публикации любых архивных документов требуется разрешение Фонда наследственного имущества. Вдова поэта говорит:

Указания Иосифа касаются двух областей. Во-первых, он просил, чтобы его личные и семейные бумаги в архиве были закрыты на пятьдесят лет. Во-вторых, в письме, приложенном к завещанию, как и в беседах со мной насчет того, как эти вопросы должны решаться после его смерти, — он просил не публиковать его письма и неизданные сочинения. Но, насколько я понимаю, его просьба допускает публикацию отдельных цитат из неизданных вещей в научных целях, как это принято в подобных случаях. В том же самом письме он просил своих друзей и родных не принимать участия в написании его биографий[96][104].

Следует упомянуть мнение Валентины Полухиной, исследователя жизни и творчества Бродского, что по требованию Фонда наследственного имущества «написание биографии запрещено до 2071 года…» — то есть на 75 лет со дня смерти поэта «закрыты все письма Бродского, дневники, черновики и так далее…»[105]. С другой стороны, Э. Шеллберг заявляет, что никакого дополнительного запрета, не считая вышеупомянутого письма Бродского в Российскую национальную библиотеку, не существует, а доступ к черновикам и подготовительным материалам всегда был открыт для исследователей[106][107]. Того же мнения был и Лев Лосев[95], перу которого принадлежит единственная на сегодняшний день литературная биография Бродского[44].

Позицию Бродского в отношении своих будущих биографов комментируют слова из его письма:

«Я не возражаю против филологических штудий, связанных с моими худ. произведениями — они, что называется, достояние публики. Но моя жизнь, мое физическое состояние, с Божьей помощью принадлежала и принадлежит только мне… Что мне представляется самым дурным в этой затее, это — то, что подобные сочинения служат той же самой цели, что и события в них описываемые: что они низводят литературу до уровня политической реальности. Вольно или невольно (надеюсь, что невольно) Вы упрощаете для читателя представление о моей милости. Вы — уже простите за резкость тона — грабите читателя (как, впрочем, и автора). А, — скажет французик из Бордо, — все понятно. Диссидент. За это ему Нобеля и дали эти шведы-антисоветчики. И „Стихотворения“ покупать не станет… Мне не себя, мне его жалко»

— Я. Гордин. Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: О судьбе Иосифа Бродского. М.: Время, 2010

Среди посмертных изданий произведений Бродского следует назвать подготовленную при жизни автора книгу стихотворений «Пейзаж с наводнением»[62], под ред. Александра Сумеркина, переводчика прозы и поэзии Бродского на русский язык, при чьем участии было издано большинство Ардисовских сборников поэта. В 2000 году переиздание этих сборников было предпринято «Пушкинским фондом». В этом же издательстве в 1997—2001 г.г. вышли «Сочинения Иосифа Бродского: В 7 т.»[108]. Детская поэзия Бродского на русском языке впервые собрана под одной обложкой в книге «Слон и Маруська»[109]. Английскоe детское стихотворение Discovery вышло с иллюстрациями В. Радунского в Farrar, Straus & Giroux, 1999. Бродский-переводчик наиболее полно представлен в книге «Изгнание из рая»[110], куда вошли, в том числе, ранее неопубликованные переводы. В 2000 году в Нью-Йоркском Farrar, Straus & Giroux вышел сборник англоязычной поэзии Бродского и его стихотворений в переводах (сделанных, в значительной части, самим автором) на английский: «Collected Poems in English, 1972—1999». Переводы на русский англоязычных стихотворений Бродского были предприняты, в частности, Андреем Олеаром[111] и Виктором Куллэ[112]. По свидетельству А. Олеара, ему удалось обнаружить более 50 неизвестных англоязычных стихов Бродского в архиве Бейнеке[113]. Ни эти стихотворения, ни их переводы на сегодняшний день не опубликованы.

Лев Лосев является составителем и автором примечаний вышедшего в 2011 году комментированного издания русскоязычной поэзии Бродского: «Стихотворения и поэмы: В 2 т»[114], включающего как полные тексты изданных Ардисом шести книг, составленных при жизни поэта, так и некоторые не вошедшие в них стихотворения, а также некоторое количество переводов, стихи для детей и проч. Судьба упоминавшегося в печати академического издания трудов Бродского на сегодняшний день неизвестна. В 2010 году Э. Шеллберг писала, что «в настоящее время в РНБ текстологические исследования в рамках подготовки первых томов научного издания ведет филолог Денис Николаевич Ахапкин. Его работа также поддерживается Американским советом по международному образованию»[97]. Значительный свод русскоязычного литературного наследия Бродского находится в свободном доступе на интернете, в частности на сайтах Библиотека Максима Мошкова и Библиотека поэзии. Судить о текстологической достоверности этих сайтов затруднительно.

В настоящее время в Санкт-Петербурге функционирует Фонд Литературного музея Иосифа Бродского, основанный с целью открытия музея в бывшей квартире поэта на улице Пестеля. Временная экспозиция «Американский кабинет Иосифа Бродского», включающая вещи из дома поэта в Саут-Хэдли, расположена в музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Санкт-Петербурге.

Семья[править | править исходный текст]

  • Отец — Александр Иванович Бродский (19031984)
  • Мать — Мария Моисеевна Вольперт (19051983)
  • Дочь — Анастасия Иосифовна Кузнецова, дочь балерины Марии Кузнецовой
  • Сын — Андрей Осипович Басманов, 1967 г. р., от Марианны Басмановой
  • Жена — Мария Соццани, 1969 г. р. (брак с 1990 по 1996 год — до смерти Бродского)
    • Дочь — Анна Александра Мария Бродская, 1993 г. р. (от брака с Марией Соццани)

Адреса в Санкт-Петербурге[править | править исходный текст]

В Комарове[править | править исходный текст]

  • 7 августа 1961 года — в «Будке», в Комарове Е. Б. Рейн знакомит Бродского с А. А. Ахматовой.
  • В начале октября 1961 — ездил к Ахматовой в Комарово вместе с С. Шульцем.
  • 24 июня 1962 года — на день рождения Ахматовой написал два стихотворения «А. А. Ахматовой» («Закричат и захлопочут петухи…») откуда она взяла эпиграф «Вы напишите о нас наискосок» для стихотворения «Последняя роза», а также «За церквами, садами, театрами…» и письмо. Опубликовано в: Об Анне Ахматовой: Стихи, эссе, воспоминания, письма, ред. М. М. Кралин (Л.: Лениздат, 1990. — С. 39—97). В этом же году посвятил Ахматовой и другие стихи. Утренняя почта для Ахматовой из города Сестрорецка («В кустах Финляндии бессмертной…»).
  • Осень и зима 1962—1963 — Бродский живёт в Комарове, на даче у известного учёного-биолога Р. Л. Берг, где работает над циклом «Песни счастливой зимы». Тесное общение с Ахматовой. Знакомство с академиком В. М. Жирмунским.
  • 5 октября 1963 — в Комарове, «Вот я вновь принимаю парад…».
  • 14 мая 1965 — навещает Ахматову в Комарове.

Два дня сидел напротив меня вот на том стуле, на котором сейчас сидите вы… Всё-таки хлопоты наши недаром — где это видано, где это слыхано, чтобы из ссылки на несколько дней отпускали преступника погостить в родной город?.. Неразлучен со своей прежней дамой. Очень хорош собой. Вот влюбиться можно! Стройный, румяный, кожа как у пятилетней девочки… Но, конечно, этой зимы ему в ссылке не пережить. Порок сердца не шутка[115].

  • 5 марта 1966 — смерть А. А. Ахматовой. Бродский и Михаил Ардов долго искали место для могилы Ахматовой, сначала на кладбище в Павловске по просьбе Ирины Пуниной, потом в Комарове по собственной инициативе.

Она просто многому нас научила. Смирению, например. Я думаю… что во многом именно ей я обязан лучшими своими человеческими качествами. Если бы не она, потребовалось бы больше времени для их развития, если б они вообще появились[116].

Издания[править | править исходный текст]

  • Бродский И. Стихотворения и поэмы. — Washington — New York: Inter-Language Literary Associates, 1965.
  • Бродский И. Остановка в пустыне / пред. N.N. (А. Найман). — New York: Изд-во им. Чехова, 1970. Ann Arbor: Ardis, 1988 (испр.).
  • Бродский И. Конец прекрасной эпохи: Стихотворения 1964—1971. — Ann Arbor: Ardis, 1977. СПб.: Пушкинский фонд, 2000.
  • Бродский И. Часть речи: Стихотворения 1972—1976. — Ann Arbor: Ardis, 1977. СПб.: Пушкинский фонд, 2000.
  • Бродский И. Римские элегии. — New York: Russica Publishers, 1982.
  • Бродский И. Новые стансы к Августе (Стихи к М. Б., 1962—1982). — Ann Arbor: Ardis, 1983. СПб.: Пушкинский фонд, 2000.
  • Бродский И. Мрамор. — Ann Arbor: Ardis, 1984.
  • Бродский И. Урания. — Ann Arbor: Ardis, 1987, 1989 (испр.).
  • Бродский И. Примечания папоротника. — Bromma, Sweden: Hylaea, 1990.
  • Бродский И. Осенний крик ястреба: стихотворения 1962—1989 годов / сост. О. Абрамович. — Ленинград: ЛО ИМА-пресс при содействии МГП «Петрополис», 1990.
  • Иосиф Бродский размером подлинника / сборник, посвящённый 50-летию поэта (проза и интервью И. Бродского, а также статьи о нём), сост. Г. Комаров. — Ленинград-Таллин: Изд-во Таллинского центра Московской штаб-квартиры МАДПР, 1990.
  • Бродский И. Стихотворения / сост. Я. Гордин. — Таллинн: совместное издание издательств «Ээсти раамат» и «Александра», 1991.
  • Бродский И. Каппадокия. Стихи. — СПб.: приложение к альманаху Петрополь, 1993.
  • Бродский И. В окрестностях Атлантиды. Новые стихотворения. — СПб.: Пушкинский фонд, 1995.
  • Бродский И. Пейзаж с наводнением. — Dana Point: Ardis, 1996. СПб.: Пушкинский фонд, 2000 (испр. и доп.).
  • Бродский И. Сочинения Иосифа Бродского: В 4 т. / сост. Г. Комаров. — СПб.: Пушкинский фонд, 1992—1995.
  • Бродский И. Сочинения Иосифа Бродского: В 7 т. / ред. Я. Гордин. — СПб.: Пушкинский фонд, 1997—2001.
  • Бродский И. Изгнание из рая: Избранные переводы / ред. Я. Клоц. — СПб: Азбука, 2010.
  • Бродский И. Стихотворения и поэмы: В 2 т. / сост. и прим. Л. Лосев. — СПб.: Пушкинский дом, 2011.
  • Бродский И. Слон и Маруська / илл. И. Ганзенко. — СПб: Азбука, 2011.

На английском языке[править | править исходный текст]

  • Joseph Brodsky. Selected poems. — New York: Harper & Row, 1973.
  • Joseph Brodsky. A Part of Speech. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1980.
  • Joseph Brodsky. Less Than One: Selected Essays. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1986.
  • Joseph Brodsky. To Urania. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1988.
  • Joseph Brodsky. Marbles: a Play in Three Acts / translated by Alan Myers with Joseph Brodsky. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1989.
  • Joseph Brodsky. Watermark. — New York: Farrar, Straus and Giroux; London: Hamish Hamilton, 1992.
  • Joseph Brodsky. On Grief and Reason: Essays. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1995.
  • Joseph Brodsky. So Forth: Poems. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 1996.
  • Joseph Brodsky. Collected Poems in English, 1972—1999 / edited by Ann Kjellberg. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 2000.
  • Joseph Brodsky. Nativity Poems / Bilingual Edition. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 2001.

Память[править | править исходный текст]

Памятник Бродскому работы К. Симуна во дворе филфака Санкт-Петербургского университета
Мемориальная доска на доме Мурузи в Санкт-Петербурге, в котором жил поэт
Мемориальная доска на доме по улице Лейиклос в Вильнюсе, в котором в 19661971 годах останавливался поэт
Фрагмент памятника И. Бродскому в Москве

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Лосев, 2006, с. 323
  2. Лосев, 2006
  3. Гордин, 2010
  4. Гордин, 2000
  5. Мейлах М. Поэт сам узнает по темпераменту своего предшественника… // Независимый филологический журнал. — 2006. — № 79.
  6. Вайль Б. Шахматов — «подельник» Бродского // Звезда. — 2010. — № 1.
  7. Шульц С. Иосиф Бродский в 1961—1964 годах // Звезда. — 2000. — № 5.
  8. Лосев, 2006, Марина Басманова и «новые стансы к Августе»
  9. В настоящее время корпус их личной переписки хранится : в Отделе рукописей РНБ; в архиве семьи Басмановых в Петербурге; в библиотеке Бейнеке Йельского университета, США.
  10. В перерыве между судебными заседаниями Бродский подвергся принудительному заключению в психиатрическую больницу на предмет психиатрической экспертизы.
  11. Суд над Иосифом Бродским
  12. Гордин, 2005
  13. Чуковская, 2010
  14. А. Волгина. Иосиф Бродский // Вопросы литературы, 2005, № 3
  15. Беседа Иосифа Бродского с Петром Вайлем
  16. С. Волков «Диалоги с Иосифом Бродским»
  17. «Я обнял эти плечи и взглянул» и «Обоз» в кн.: Молодой Ленинград. — М.-Л-д: Сов. пис., 1966. — С.120-121. «Памяти Т. С. Элиота» и «В деревне бог живёт не по углам» в кн.: День поэзии 1967. — Л-д: Сов. пис., 1967. — С.134-135.
  18. «Часть переводов, выполненных в отечественный период творчества, осталась неопубликованной (как, например, переводы английских метафизиков и заказанные „Иностранной литературой“ переводы из Уилбера), либо опубликована под чужой фамилией (переводы из Норвида).» В. Куллэ. Поэтическая эволюция Иосифа Бродского в России
  19. 1 2 В. Полухина. Эвтерпа и Клио Иосифа Бродского. Томск: ИД СК-С, 2012
  20. 1 2 Остановка в пустыне
  21. 1 2 Конец прекрасной эпохи
  22. 1 2 Новые стансы к Августе
  23. По словам Александра Городницкого, «именно благодаря музыке Клячкина, написанной к поэме „Шествие“ и некоторым другим стихам Бродского в начале шестидесятых и в семидесятые годы, стихи эти, ни разу не опубликованные в печати в те „застойные“ времена и бывшие достоянием сравнительно узкого круга московских и ленинградских интеллигентов, сразу стали популярны и известны по всей стране» ([1])
  24. Сам поэт относился к музыкальным переложениям своих стихов более чем холодно (см. например Волков, «Диалоги»)
  25. В. Куллэ. Иосиф Бродский: новая одиссея
  26. По требованию Комитета кинематографии, все кадры с его участием были уничтожены (Евгений Голубовский. Прощай свободная стихия!)
  27. Стихотворения и поэмы
  28. Вайль, Лосев, 1998
  29. Некоторые источники называют 12 мая. Мы берём дату по: Иосиф Бродский, Стихотворения и поэмы. Пушкинский дом, 2011, т. 1, стр. 624.
  30. Большая книга Интервью, М.: «Захаров», 2000, с. 29
  31. 1 2 3 Соломон Волков, Диалоги с Иосифом Бродским. М.: Эксмо, 2006.
  32. Хотя на момент суда над Бродским власти ещё не приступили к активному использованию психиатрии в борьбе с инакомыслящими (и само понятие «инакомыслящий» не вошло в обиходную речь), в 1972 году эта практика была уже рутинной. Таким образом, «дело Бродского» было не только первым случаем уголовного преследования de facto за литературную деятельность со времен XX съезда, но и одним из первых пробных камней, заложенных в эту пятую стену советской политической тюрьмы.
  33. Право на эмиграцию в СССР не было закреплено законодательно и регулировалось конъюнктурой и секретными инструкциями. На тот момент едва ли не единственной группой лиц, имевшей шансы на эмиграцию из СССР, были евреи. Требовалось обратиться с заявлением в ОВИР и предъявить приглашение от родственника — зачастую фиктивного — в Израиле (у Бродского такое приглашение было, о чём КГБ было известно — см. Лосев, Иосиф Бродский: Литературная биография). Рассмотрение заявлений на выезд в Израиль, как правило, занимало много месяцев и нередко заканчивалось отказом (Документы Московской Хельсинской группы: Об эмиграции из СССР, 1979, 4(5) июня, № 124)
  34. Иосиф Бродский, Собрание сочинений, в 4-х томах. Составитель и издатель Владимир Марамзин. Ленинград: «Самиздат», 1972.
  35. 1 2 3 4 5 6 7 8 В. Полухина, «Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха». СПб: Звезда, 2008.
  36. Томас Венцлова, О последних трех месяцах Бродского в Советском Союзе. НЛО, 2011, № 112.
  37. «В те годы основной поток советских эмигрантов направлялся в Израиль. В Соединенные Штаты тек слабый ручеек. О выборе страны можно было объявить, миновав границу, то есть в Вене. (Согласно правилам игры, из Союза разрешалось уезжать только на историческую родину для воссоединения с несуществующей семьей).» — Л. Штерн, Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском. Время, 2010.
  38. Колыбельная Трескового Мыса (1975).
  39. 1 2 Интервью с Иосифом Бродским Свена Биркертса в декабре 1979 года.
  40. The New York Times Book Review. March 3, 1996. (англ.)
  41. Л. Лосев, Поэт на кафедре: Вступление (в кн. Иосиф Бродский: труды и дни. М.: Независимая газета, 1999)
  42. В. Гиндилис, Эпизоды из советской жизни. М.: ОГИ, 2008.
  43. Чуковская, 2010, Запись от 12 мая 1964 г.
  44. 1 2 3 4 5 6 7 8 Л. В. Лосев. Иосиф Бродский: Опыт литературной биографии. М.: Молодая гвардия, 2006.
  45. Колледжи Смит, Маунт Холиок, Амхерст, Хэмпшир и Университет Массачусетса в Амхерсте.
  46. в Вестнике русского христианского движения, Континенте, Эхе, Новом Американце, в русскоязычном Russian Literature Triquarterly, издаваемом Карлом Проффером
  47. 1 2 Selected poems
  48. Часть речи
  49. "На постоянный, естественный вопрос интервьюеров, как на него подействовал переезд на Запад, Бродский терпеливо, а иногда и досадливо отвечал, что это всего лишь «продолжение пространства» — пишет Л. Лосев в своей «Литературной биографии».
  50. 1 2 Иосиф Бродский, «Нобелевская лекция».
  51. Less Than One
  52. Watermark
  53. On Grief and Reason
  54. В настоящий момент опубликованы русские переводы всех англоязычных эссе и большей части других прозаических работ Бродского.
  55. «Трудно отказаться от мысли, что написанная в оригинале по-английски проза Бродского и была подлинным переводом его творчества на другой язык, переводом более успешным, более несомненным, чем все переводы стихов, в том числе и сделанные им самим… Только благодаря эссеистике на Западе смогли понять и оценить подлинный размер дарования Бродского» (Л. Лосев, Опыт литературной биографии, стр. 249—251).
  56. National Book Critics Circle: awards.
  57. Урания
  58. Сайт Нобелевского комитета.
  59. Примечания папоротника
  60. Каппадокия
  61. В окрестностях Атлантиды
  62. 1 2 Пейзаж с наводнением
  63. Можно упомянуть свод работ Л. Лосева, В. Полухиной, В. Куллэ, Е. Келебая, Ю. Лотмана, Д. Ахапкина.
  64. "Сама универсальность претензий, предъявляемых Бродскому, заслуживает внимания. «Православные христиане из СССР», в лучших традициях, инкриминируют ему «талмудическое» издевательство над христианством — израильтяне отторгают его как «дезертира», избравшего христианскую культуру; «классицисты» обвиняют его в «авангардизме» — «авангардисты», соответственно, в «классицизме. Представители „ленинградской школы“ выражают сомнения в чистоте его следования канону — москвичи видят в нём источник всех недостатков этой школы. Бухгалтер и небожитель, неоклассик и романтик, авангардист и жрец чистого искусства — такова реальная амплитуда оценок.» (В. Куллэ. Иосиф Бродский: парадоксы восприятия).
  65. А. Солженицын, Иосиф Бродский — избранные стихи. Новый мир, № 12, 1999.
  66. Иосиф Бродский (в кн. Д. Быков, Вместо жизни. М.: Вагриус, 2006).
  67. Стихотворение «Меня упрекали во всём, окромя погоды…» читает автор. Запись 9 апреля 1995 года — последнее выступление Иосифа Бродского перед русскоязычной публикой.
  68. 1 2 Thirteen Ways of Looking at Joseph Brodsky
  69. Л. Штерн, «Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском». М.: Время, 2010.
  70. Л. Лосев, Про Иосифа (в книге «Меандр: мемуарная проза». М.: Новое издательство, 2010, стр. 120).
  71. Р. Каплан: в Бродском было больше от святых. «Чайка», 16 марта 2009 г. Балтимор. Несколько иная версия приводится Людмилой Штерн в её книге «Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском». М.: Время, 2010.
  72. The American Poetry & Literacy Project
  73. Фонд стипендий памяти Иосифа Бродского.
  74. A Part of Speech
  75. To Urania
  76. So Forth
  77. Collected Poems
  78. В. Полухина, Литературное восприятие Бродского в Англии. Стороны света № 9.
  79. From Russian with love
  80. Валентина Полухина. Интервью с Дэниэлом Уэйсбортом (в книге Иосиф Бродский: Труды и дни)
  81. В одном только 1989 году поэтических публикаций в СССР было не менее 17 (В. Полухина. Бродский: жизнь, труды, эпоха)
  82. Сочинения Иосифа Бродского: В 4 т.
  83. Бенгт Янгфельдт. Иосиф Бродский: труды и дни. // Шведские комнаты.
  84. Daniel Weissbort, From Russian with Love. London: Anvil Press Poetry, 2004.
  85. Шесть кубометров жёлтых роз. «Независимая газета» , № 014 (1830) от 28 января 1999 г.
  86. 1 2 Вокруг кончины и погребения Иосифа Бродского. Независимая газета, 3 апреля 1999 г.
  87. Интервью с Юккой Маллиненом. В книге "Иосиф Бродский глазами современников (2006—2009).
  88. Т. Венцлова. «Бродский много и серьёзно думал о смерти». Интервью. Газета «Культура», № 2, 2007
  89. [ http://magazines.russ.ru/zvezda/2005/1/pol10.html Валентина Полухина. Беседа с Львом Лосевым]
  90. Интервью М. Соццани-Бродской, опубликованное в газета «Выборча» (Gazeta Wyborcza), Варшава, 9 мая 2000 г.
  91. Виссарион Фукс. Место последнего упокоения. – НГ от 28.01.1999 г. (Ex libris, № 003).
  92. Сайт В. Радунского
  93. По замечанию М. Л. Гаспарова, критерием принадлежности к классической словесности является включение произведений в школьную программу: классика „насаждается в школах для поддержания культурной традиции и культурного единства“ — в отличие от современности, которая определяется как „то, что не проходят в школе, что не задано в отпрепарированном виде, о чём мы знаем непосредственно, чему учит улица“
  94. А. Ранчин, … Критическая масса, 2006, № 2
  95. 1 2 Разрешенный Бродский
  96. 1 2 Беседа В. Куллэ с М. Бродской и А. Шеллберг. Старое литературное обозрение, 2001, № 2
  97. 1 2 Послесловие к юбилею, Публикация Ольги Глазуновой. «Нева» 2010, № 10
  98. «Этот фонд… был передан в Публичную библиотеку Яковом Аркадьевичем Гординым, к которому после смерти родителей Бродского перешли эти документы» — Беседа с петербургским филологом Денисом Ахапкиным об исследованиях, публикациях и архивах Иосифа Бродского
  99. Яков Клоц об архивах Бродского
  100. Фонд Иосифа Бродского в Библиотеке Бейнеке
  101. На сайте библиотеки говорится, что из всего архива (241 коробка с документами) до 2071 года доступ ограничен к пяти коробкам, содержащим записные книжки и письма
  102. Lenta.ru: Культура: Книги: Стэнфорд выкупил литовский архив Иосифа Бродского
  103. [Joseph Brodsky papers from the archives of the Katilius family, 1966-1997]
  104. «Круглый стол», организованный Роспечатью и Пушкинским домом и посвященный 70-летию со дня рождения Иосифа Бродского.
  105. Н. Шарымова: Интервью с Валентиной Полухиной. К презентации монографии «Эвтерпа и Клио Иосифа Бродского» — вероятно, под запрещением имеется в виду отсутствие доступа к документам личного характера.
  106. Письмо Энн Шеллберг гл. редактору журнала «Знамя»
  107. Что касается российского архива, статья 25 Федерального закона «Об архивном деле в Российской Федерации» гласит: «Ограничение на доступ к архивным документам, содержащим сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни, а также сведения, создающие угрозу для его безопасности, устанавливается на срок 75 лет со дня создания указанных документов. С письменного разрешения гражданина, а после его смерти с письменного разрешения наследников данного гражданина ограничение на доступ к архивным документам… может быть отменено ранее чем через 75 лет со дня создания указанных документов.» Таким образом вероятно, что большая часть Петербургского архива поэта должна быть постепенно открыта к 2047 году.
  108. Сочинения Иосифа Бродского: В 7 т.
  109. Слон и Маруська
  110. Изгнание из рая
  111. Бродский И. А. Письмо археологу и другие стихотворения Иосифа Бродского, написанные на английском языке, в переводах Андрея Олеара. — Томск: Партком, 2004.
  112. В. Куллэ. «…и т. д». Новый мир, № 8, 2010
  113. Андрей Олеар: «Мне довелось быть и Бродским, и Шекспиром»
  114. Стихотворения и поэмы: В 2 т.
  115. Л. Чуковская, Записки… С. 279.
  116. Полухина Валентина. Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха. СПб., 2008, с. 49, 50, 63-64, 66, 79, 121, 135. ISBN 978-5-7439-0129-6.
  117. 2012 Sneak Peek | Facebook.
  118. 2012 Stamp Preview: A Stamp a Day • USA Philatelic.
  119. USPS New Issues 2012 (Stamp News Now).
  120. 2012 will bring forever poetry stamps! : Harriet Staff : Harriet the Blog : The Poetry Foundation.
  121. На Малой Охте установили памятник Иосифу Бродскому. Фонтанка.Ру (1.12.2011). Проверено 2 декабря 2011. Архивировано из первоисточника 2 февраля 2012.

Литература[править | править исходный текст]

Ссылки[править | править исходный текст]