Велесова книга

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Велесова книга, также Влесова книга, Книга Ве́леса, Дощечки Изенбека, Дощьки Изенбека
«влескниго»
Фотография дощечки № 16 Велесовой книги (см. ниже.mw-parser-output .ts-Переход img{margin-left:.285714em})
Фотография дощечки № 16 Велесовой книги (см. нижеПерейти к разделу «#Экспертиза фотографии»)
Жанр историческая хроника, предания, теология
Автор фальсификация Ю. П. Миролюбова (наиболее вероятно) или А. И. Сулакадзева
Язык оригинала квази-праславянский язык
Дата написания начало XIX века (Сулакадзев) или 1950-е годы (Миролюбов), заявленная дата — IX век
Дата первой публикации цикл статей Ю. П. Миролюбова и Ал. Кура (А. А. Куренкова) в журнале «Жар-птица» (Сан-Франциско), 1953—1959
Логотип Викитеки Текст произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Ве́лесова кни́га (также Влесова книга, Книга Ве́леса, Дощечки Изенбека, Дощьки Изенбека) — фальсификация[1][2][3][4][5], созданная в XIX или (более вероятно) XX веке и примитивно имитирующая праславянский язык[5]. Широко используется современными неоязычниками как основание и доказательство современных форм неоязыческой религиозности[5].

Текст «Велесовой книги» был впервые опубликован в 1950-е годы русскими эмигрантами Ю. П. Миролюбовым и Ал. Куром (А. А. Куренковым) в Сан-Франциско. Наиболее вероятным автором фальсификации является сам Ю. П. Миролюбов[5]. Согласно рассказам Миролюбова, текст «Велесовой книги» списан им с утерянных во время Второй мировой войны деревянных дощечек, созданных примерно в IX веке. Этот текст содержит якобы предания, молитвы, легенды и рассказы о древней славянской истории примерно с VII века до н. э. до IX века н. э.

Первоначально публиковалась под названием «Дощьки Изенбека», название «В(е)лесова книга» дано по первому слову (ВЛЕСКНИГО) на дощечке № 16 и связано с именем славянского бога Велеса.

Помимо Миролюбова возможными авторами фальсификата (или «вдохновителями» Миролюбова на его создание) указываются А. И. Сулакадзев и Д. И. Минаев, чьи способы создания и подачи поддельных источников близки к истории находки «Велесовой книги»[6]. Большинство исследователей — как историки, так и лингвисты — убеждены в подложности «Велесовой книги» и не рассматривают её в качестве достоверного источника.[⇨]

«Велесова книга» играет значительную роль в славянском неоязычестве России, Украины и других славянских стран[7].

История текста[править | править код]

Данные о находке и утрате дощечек[править | править код]

Все сведения об истории текста до момента публикации исходят от эмигранта, автора художественных произведений и любительских сочинений по славянскому фольклору Ю. П. Миролюбова.

Согласно его рассказам, в 1919 году полковник Добровольческой армии художник Фёдор Артурович Изенбек, пользующийся «ориентальным» псевдонимом «Али Изенбек» (Миролюбов ошибочно считал его «туркменом») во время отступления от Москвы нашёл в разграбленном и покинутом княжеском имении «Задонских, не то Донских или Донцовых» (сторонники подлинности табличек предлагают разные варианты имени хозяев имения) на полу в разграбленной библиотеке деревянные дощечки, испещрённые непонятными письменами, и забрал их. Все дощечки были приблизительно одного размера — 38 × 22 см, толщиной в полсантиметра и имели отверстие для крепления ремнём. Текст был нацарапан шилом или выжжен, а затем покрыт лаком или маслом. В работах Миролюбова, помимо слова «дощечки», употребляется также термин дощьки (в родительном падеже дощьек) неясного происхождения (он отсутствует как в реальных славянских памятниках, так и в самой «Велесовой книге»; возможно, от укр. дошка 'доска'). Миролюбов так излагает обстоятельства находки:

«Изенбек нашёл их в разграбленной усадьбе не то князей Задонских, не то Донских или Донцовых, не помню, так как сам Изенбек точно не знал их имени. Это было на Курском или Орловском направлении. Хозяева были перебиты красными бандитами, их многочисленная библиотека разграблена, изорвана, и на полу валялись разбросанные дощьки, по которым ходили невежественные солдаты и красногвардейцы до прихода батареи Изенбека.[8]»

Несмотря на то, что Изенбек не мог прочитать ни слова, он почему-то понял научную ценность дощечек, собрал их в мешок и, вынужденный бежать из России после разгрома белой армии, таскал за собой мешок по всей Европе, пока не добрался до Брюсселя[9].

В 1925 году Изенбек поселился в Брюсселе, где о табличках узнал Миролюбов, который и занялся их изучением. Изенбек ревниво относился к дощечкам, не позволял выносить их из своего помещения и отклонил предложение профессора брюссельского университета А. А. Экка об их изучении. Миролюбов пытался реставрировать дощечки, переписывать их, расшифровывать и фотографировать. Ему удалось переписать большую часть и сохранить достаточно чёткое изображение одной из табличек и ещё несколько (до шести) менее чётких. В августе 1941 года Изенбек умер, и таблички бесследно исчезли.

По версии, изложенной популяризатором «Велесовой книги» А. И. Асовым[10], во время немецкой оккупации М. Ю. Шефтель, сотрудник проф. Экка, якобы возглавил отдел Аненербе в брюссельском университете и выкрал дощечки из квартиры Изенбека в Брюсселе с целью их исследования, а после войны продал их мормонам. Однако, по данным родственников Шефтеля, во время войны он пытался бежать от немецкого преследования и попал во французский лагерь. Кроме того, нет никаких документальных свидетельств того, что «дощечки Изенбека» видел кто-нибудь ещё, кроме Миролюбова.

История публикации[править | править код]

10 августа 1952 года Ал. Кур прочитал в Русском центре в Сан-Франциско доклад о докириллической письменности «Русские письмена», в котором утверждалось, что у русичей была своя письменность и до прихода Кирилла и Мефодия[11]. В том же году Кур со страниц журнала «Жар-Птица», печатного органа Русского центра в Сан-Франциско, обратился к читателям с просьбой пояснить судьбу древних дощечек из библиотеки Изенбека[12]. В сентябре 1953 года на это воззвание и откликнулся Ю. П. Миролюбов. Переписка Кура и Ю. П. Миролюбова частично издана А. Асовым[10].

В ноябре 1953 года в «Жар-птице» появляется первое сообщение о русских дощечках V века[13], а с января 1954 по февраль 1955 года выходят статьи Кура о дощечках, содержащие цитаты из записей Миролюбова и фотографию одной из дощечек (впоследствии № 16).

Интерес читателей журнала к «Велесовой книге» позволил летом 1954 года Ю. П. Миролюбову эмигрировать в США и сразу стать редактором «Жар-птицы», а с 1956 года сам журнал стал выходить типографским способом (изначально он издавался на ротаторе). Тем не менее, за 1956 год не было напечатано ни одной статьи о дощечках, зато началась публикация стихов и рассказов Ю. П. Миролюбова.

С марта 1957 по май 1959 года в «Жар-птице» стали систематически публиковать тексты дощечек, которые были не вполне понятным образом перенумерованы. При этом Миролюбов возложил всю ответственность за публикацию на Кура, а в письме, датированном ноябрём 1953 года, просил вовсе не упоминать его имени. Н. Ф. Скрипник[14] разыскал машинопись, которую печатал сам Ю. Миролюбов на своей пишущей машинке и посылал А. Куру в редакцию «Жар-птицы» для печати. При этом правка Кура оказалась весьма странной:

  • когда в «Жар-птице» имеется указание на лакуну, очень часто сопровождаемое описанием дефекта дощечки («текст разрушен», «текст сколот», «ряд букв стёрлись или соскоблены»), в машинописи в том же самом месте читается исправный текст.
  • в «Жар-птице» и машинописи в одном и том же контексте читаются разные слова, которые не сходны по буквенному составу, но часто имеют примерно тот же смысл. Например, на дощечке № 6г фраза под себіа бера заменена на подчинашет.
  • в «Жар-птице» и машинописи различаются написания букв, которые не являются графическими вариантами (в этом случае мы могли бы объяснить замену букв унификацией орфографии). Так, союзу а, который читается в «Жар-птице» на дощечках № 11б и 15а, в машинописи соответствует союз i, букве ѣ на дощечке 8 соответствует диграф іе.
  • в первой статье Кура приведён гимн Перуну, который впоследствии был издан в «Жар-птице» как конец текста дощечки № 11б. Однако в машинописи этот гимн «припечатан позднее».
  • Цитаты в статьях Кура 1953—1955 годов не сходятся с текстом дощечек во многих мелочах: добавлены и изменены буквы и так далее.

Далее большую роль в судьбе этого текста сыграл С. Лесной (псевдоним С. Я. Парамонова), эмигрант второй волны и профессор биологии в Канберрском университете. Он опубликовал текст некоторых дощечек, не входивших в публикацию «Жар-птицы». По его утверждению, эти тексты ему прислал Миролюбов[15]. Ему же принадлежит первый перевод некоторых дощечек и обширный пересказ её содержания.

Таким образом, существует три основных источника, содержащих тексты дощечек:

  • машинопись Ю. П. Миролюбова,
  • публикация в «Жар-птице»,
  • публикация в книге С. Лесного «Влесова книга».

Они были собраны вместе в 1970-х годах Скрипником. В СССР первая публикация о «Велесовой книге» относится уже к 1960 году, однако полностью её текст был напечатан в России лишь в 1990 году О. В. Твороговым и следует машинописи Миролюбова; учтены также некоторые варианты других источников. Список дальнейших многочисленных изданий 1990-х годов приведён в конце статьи; во многих из них текст памятника произвольно искажён сравнительно с публикациями в «Жар-птице» и С. Лесного.

Экспертиза фотографии[править | править код]

Летом 1959 года до сведения всех заинтересованных сторон были доведены результаты экспертизы фотографии дощечки, проведённой кандидатом филологических наук, сотрудницей Института русского языка АН СССР Лидией Петровной Жуковской, специалистом по исторической палеографии и фонетике раннедревнерусских рукописей. По утверждению Л. П. Жуковской, редакция советского журнала «Вопросы языкознания» сама направила ей фотографию дощечки. Заключение было опубликовано в 1960 году в этом журнале.

Вывод экспертизы:[16]

  1. Фотография сделана не с дощечки, а с прориси на бумаге.
  2. Содержание «Велесовой книги» и её язык свидетельствуют о подделке.

На фотографии из «Жар-птицы» дощечка имеет большие поля и слева вверху имеется знак собаки, а на опубликованной Жуковской фотографии поля обрезаны. В публикации дощечка содержит примечание «В левом углу дощечки вверху был небольшой знак собаки или лошади, к сожалению он фотографом не был захвачен во время съёмки».

Письменность[править | править код]

Материал письма якобы существовавшего оригинала весьма необычен для заявленного региона и времени — тонкие выпиленные дощечки (по другим данным, края их были отрезаны ножом), а не береста или церы на деревянной подложке, где текст располагался не на дереве, а на воске. В отличие от большинства известных древних рукописей на дереве, дощечки были тонкими (0,5 см), размером 20 на 30 см и разлинованы с двух сторон; эти параметры, по мнению некоторых критиков, способствовали бы хрупкости и раскалыванию материала ещё в древности.

«Велесова книга» написана особым алфавитом, представляющим собой вариант кириллицы с некоторыми не свойственными ни кириллице, ни греческому алфавиту начертаниями отдельных букв. Этот алфавит, известный только по «фотографии» одной дощечки и описаниям Ю. П. Миролюбова, сторонники подлинности текста называют «в(е)лесовицей». Для каждой строки была проведена горизонтальная линия (как в индийском письме деванагари), под которой шли «прикреплённые» буквы. Само существование докирилловского письма — «протокириллицы», а также «протоглаголицы» — обсуждалось в науке, но убедительных фактов о наличии такой письменности обнаружено не было (см. Дохристианская письменность у славян).

Язык[править | править код]

Лингвистический анализ был проведён Л. П. Жуковской по тексту «фотографии» дощечки № 16, а затем наиболее развёрнуто проведён О. В. Твороговым и А. А. Алексеевым по материалу всего памятника, о языке Велесовой книги также отдельно высказывался А. А. Зализняк. Их выводы вкратце таковы: «Велесова книга» пользуется несомненно славянской лексикой и территориально приурочена в основном к восточнославянской территории; однако её фонетика, морфология и синтаксис (хаотичные и лишённые правил) решительно не соотносятся с тем, что известно сравнительно-историческому языкознанию о древнейшем состоянии славянских (и восточнославянских в частности) языков и наречий в такую эпоху, как IX век, незадолго до первых письменных славянских памятников. Более того, степень грамматической бессистемности и произвольности в тексте такова, что аналогов этому нет ни в одном когда-либо известном языке мира. Из этого делается вывод, что язык «Велесовой книги» не может быть каким-либо естественным языком какой бы то ни было эпохи вообще; это результат искусственной деятельности фальсификатора, не имевшего представления об истории славянских языков.

Графика и фонетика[править | править код]

«Велесова книга» выдаётся за текст, написанный в IX веке, незадолго до того, как у славян появились глаголица и кириллица. В то время в позднепраславянском имелись носовые гласные, в глаголице и кириллице обозначенные впоследствии как юс большой и юс малый, особые гласные звуки, обозначавшиеся затем буквами Ъ, Ь (редуцированные) и Ѣ; после мягких согласных могли следовать только определённые гласные звуки, а после твёрдых, наоборот, другие. Были и иные особенности фонетики и морфологии, позднее исчезнувшие или изменившиеся по разным языкам. Однако в «Велесовой книге» сотни примеров очень поздних форм. Во многих словах отражено падение редуцированных, в IX веке ещё не произошедшее, или фонетические изменения, ставшие возможными только после этого процесса. Отвердение шипящих и Ц, отразившееся в «Велесовой книге», — процесс ещё более поздний в славянских языках. Формы вроде пшебенде «пребудет» ориентированы на современный польский язык, но произношение prz- с шипящим начинается не раньше XIV века и ранее не отмечено и в других славянских языках. В тексте представлены имена индоиранских божеств в их современной форме (в славянских языках Индра, например, выглядел бы как Ядръ, Сурья — как Сыль и тому подобное). Используются современные, отсутствовавшие в древности, синтаксические явления, лексика, нарушаются древние грамматические правила (см. также ниже).

Этимология[править | править код]

Теоретически можно было бы предположить, что в неизвестном языке (диалекте) «Велесовой книги» какие-то фонетические и грамматические изменения произошли гораздо быстрее, чем в известных нам древних славянских языках. Однако тогда пришлось бы допустить, что эти изменения вдобавок произошли в одном языке несколькими разными, взаимоисключающими способами. Орфография «дощечек» показывает, что их автор не умел обозначать носовые гласные: он в ряде слов воспроизводил их в соответствии с тем, как это гораздо позже делалось в польском языке. В то же время на «дощечках» есть места, показывающие изменения, которые позднее произойдут в сербском, хотя эти процессы взаимоисключают друг друга. Так, слово «князь» написано не менее чем 10 различными способами, отражающими развитие по польскому, по сербскому и тому подобному типу. Сочетание -*re- записано то по русскому образцу (ре), то по польскому (же), то по чешскому (рже). Принципиально важно то, что ряд форм, ориентированных на воспроизведение характерных особенностей того или иного современного славянского языка, построен ошибочно, в результате чего появляются формы, никогда не существовавшие ни в этом, ни в каком другом языке. Так, в ряде случаев, наоборот, носовые выступают там, где этимологически их не было вообще (например, ренбы — «рыбы», до стенпы — «до степи», о венце — «о веке», згенбель — «гибель»[17]); это так называемые «ложные полонизмы». Формы «Велесовой книги» вроде щас — «час», щистый — «чистый» образованы по аналогии с парами свеча~свеща, горячий~горящий, ночь~нощь, отражающими различие между древнерусским и старославянским рефлексами; но в действительности в начале слова такого соответствия не было, и во всех славянских языках здесь было представлено (как и сейчас) такое же ч-, как и в русском — перед нами «ложные церковнославянизмы».

Орфография[править | править код]

В «Велесовой книге» отражено смешение ряда букв (Ь, Е, Ѣ), внешне напоминающее орфографию берестяных и пергаменных грамот, однако, в отличие от них, диапазон смешений гораздо шире и не имеет аналогов ни в каких рукописях (например, Е заменяет практически любую гласную). Часто отдельные буквы произвольно выбрасываются из реальных слов или вставляются в них.

Грамматика[править | править код]

В древних индоевропейских (в том числе и славянских) языках глагольная морфология чрезвычайно развита и располагает большим количеством различимых категорий со строгим и однозначным порядком морфем в словоформе, в синтаксисе представлены чёткие правила согласования. В то же время глагольные словоформы Велесовой книги представляют собой, как правило, сочетание корня (обычно искажённого) и произвольно подобранных морфем разных категорий в фантастическом порядке (в частности, широко представлена этимологически невероятная форма на -щехом, сочетающая суффикс причастия и окончание аориста). С контекстом и друг с другом грамматические значения этих показателей не согласуются (возможно сочетание окончаний 2 и 3 лица, показателей прошедшего времени в контексте настоящего). Кроме того, имеется ряд аналогичных нелепостей (также не образующих какой-либо системы) в склонении существительных (после одного и того же предлога в одинаковом контексте могут встретиться формы с любыми окончаниями; окончание -е выступает в позиции практически всех падежей и чисел), в согласовании именных частей речи (например, при слове женского рода употреблено числительное в мужском роде), в образовании причастий и тому подобное. В реальных языках мира наличие большого количества разнообразных окончаний при полной невозможности приписать им какие-либо систематические значения и правила сочетаемости непредставимо. Представлены также слова вовсе без окончаний (например, о руськ меча), широко используется несклоняемое слово сва 'свой', по-видимому, взятое из словарной формы санскрита sva- (где это слово в реальности склоняется), а также, наоборот, отдельно стоящие в тексте окончания без корней (ста, хом). Подобная ситуация с грамматикой является причиной того, что адекватный перевод текста «Велесовой книги», как отмечали Творогов, Алексеев и Зализняк, практически невозможен. Переводчики, опираясь на корни слов, домысливают общее построение фраз по контексту.

Словообразование[править | править код]

Словообразование текста также противоречит известным историко-этимологическим данным: например, такие сложные слова, как само слово Влескниго и наименование Греции Грецколань не могли быть образованы в древних славянских языках (Грецколань создано автором по образцу слова Русколань, в свою очередь образованного от имени античных роксоланов, название которых имеет прозрачную иранскую этимологию).

Возможность искажения при переписке[править | править код]

Следует также исключить возможность появления данного текста в результате деятельности переписчика последующих веков. В реальных поздних списках с древних оригиналов грамматических неправильностей и фантастических форм нет, а просто сосуществуют формы двух эпох. Наличие в тексте одновременно поздних полонизмов, украинизмов, сербизмов, богемизмов мыслимо только в случае нескольких переписчиков с разными родными языками, а грубые ошибки при образовании форм по образцу каждого из этих языков исключают даже и эту предельно маловероятную ситуацию.

Резюме[править | править код]

Ситуация с языком «Велесовой книги» приводит лингвистов к выводу, что она не может быть текстом на естественном языке, даже искажённом переписчиками. Создатель «Велесовой книги», по-видимому, не обладая какой-либо квалификацией в филологии, целенаправленно ставил задачу искусственного видоизменения современных русских или украинских слов с целью создания эффекта труднопонятной древности. Он стремился к тому, чтобы каждое слово писалось несколькими разными способами и не совпадало с современной русской формой, произвольно добавляя и удаляя окончания, выбрасывая и заменяя гласные, а также производя фонетические замены по образцу польских, чешских, сербских и тому подобных, в значительной части случаев с ошибками.

Содержание[править | править код]

Изложение истории[править | править код]

Текст делится на три части: гимны языческим богам, историческое повествование и заключительные гимны, совмещающие язычество и монотеизм («бог и един и множествен»)[5]. Основные действия «летописи» разворачиваются в степном регионе от Карпат до Дона, включая Крым, где славяне бродили со своими стадами. Сквозными темами произведения являются борьба славянских племён с многочисленными врагами (греками, готами, гуннами)[18], призывы к этой борьбе и к месте врагам. Говорится о 400-летней борьбе с готами и о победоносных войнах древних славян в борьбе против них и гуннов. Упоминается славное киевское племя, которое совместно с другим племенем «отца Оря» одерживало победы над врагами. Оба племени назване «руште», то есть «русы». С. Лесной относил эти события к 500 году до н. э. или по меньшей мере к началу н. э. Проводится идея о Северном Причерноморье и Поднепровье как одной из славянских прародин. Упоминается «русколань» как древний славянский термин[18].

«Велесова книга» излагает «историю» славян (именуемых, в частности, русичами и отождествляемых с последними) от их предков-«ариев» («арийцев») («отца Ория, Орея» и других праотцов) до варяга Эрека (некоторыми комментаторами отождествляемого с Рюриком).

Различные публикации и переводы «Велесовой книги» заметно отличаются друг от друга. Сжатая история славян-русов из данного сочинения приводится по переводам Б. И. Яценко и Г. Ф. Карпунина (сторонников подлинности текста), без акцентирования смысловых и хронологических противоречий в текстах разных дощечек. В скобках даны номера дощечек.

Родоначальником славян выступает «отец Орий, Орей» у которого было три сына: Кий, Щек и Хорив, которые стали родоначальниками славянских народов, соответственно: народа Киевской Руси (восточных славян), чехов (западных славян), хорватов (южных славян). Во времена Ория на его народ напал «из тьмы» народ «дасуво» (4г). Этот же враждебный народ назван «хуние» (4г). Одновременно происходили землетрясения и начался мор (4г), спасаясь от всех этих бедствий, народ Ория покинул свои земли «в краю Иньском» (Индийском) (38а) и двинулся на запад, прошёл «землю фарсийскую» (38а), затем шёл «горами великими» и вышел «в степи цветущие»; затем прошёл реку Каялу (то есть реку Кальчик) и пришёл на Днепр (38а). Кий основал Киев, русскую столицу.

В альтернативном варианте история русичей начинается с IX века до н. э. от праотца Богумира, который проживал «на семи реках в краю зелёном у горы Ирьской» и имел двух сыновей (старший Сева и младший Рус) и три дочери, от которых произошли племена Киевской Руси: северяне, русы, древляне, кривичи, поляне (9а-б). От «семи рек» славяне двинулись в «Загорье», то есть Иранское нагорье, потом «разбили конями своими» Двуречье, затем перешли в Сирию, где прожили некоторое время. И откуда через Кавказ пришли в степи к Дону, Днепру, и дошли до Карпатских гор (15а, 9а). Но описан и другой вариант переселения — из Средней Азии к Волге, к Дону, и окончательно осели у Днепра (9б).

Позже, «за тысячу пятьсот лет до Дира» (6в), русы с территории Руськолани предприняли военные походы на Ассирию и Египет, но там войско русов попало в зависимость от их союзника — вавилонского царя Набусара, и русы были вынуждены служить в его войске, где их называли «езеце». После большого землетрясения эти «езеце» ушли от Набусара, и вернулись на земли русов (6г).

В VII веке до н. э. страна славян-русов находилась в Карпатах, где русы жили 5 веков, после чего пришли на Припять и Днепр, где мирно обитали следующие 5 веков (5а-б).

Римский Троян (император Траян) напал на дулебов у устья Дуная, но русы помогли дулебам разбить римлян (29).

Примерно в III веке русы подверглись нападению костобоков (одно из кочевых племён Северного Причерноморья). Затем пришли хазарские купцы, которые постепенно утвердили свою власть в части Руськолани. Но многие русы ушли из Руськолани в степи к боярину Скотеню, который не подчинялся хазарам. Скотень был в союзе с кочевым народом «иронь». На Руськолани же славянское государство возглавлял князь Свентояр (или «Святояр»), который был зависим от хазар. В это время в Киев пришли «варяги с купцами», которые выбили оттуда хазар. Потом варяги двинулись на восток в сторону Руськолани, и заняли город Воронженец (другое чтение «Воряжец»). Хазары стали просить Скотеня о помощи, но Скотень отказал (4в).

В это время (IV век) началось нашествие готов во главе с Германарихом, которые захватили Воряжец. Но Свентояр под Воряжцем разгромил стотысячное (только конное, «никогда пешее») войско готов, а Воряжец был полностью сожжён и покинут населением. Но потом готы всё же разгромили Руськолань и напали на народ Скотеня, но Скотень с иронцами разбил готов; а когда напали хазары, то разбил также хазар. Скотень отбросил хазар к Волге и Дону. Русичи укрепились на землях у Киева и на Волге, а хазары укрепились на реке Донец (3б-4а). С готами же войны продолжались несколько поколений, и в конце концов готов победил Вендислав, а позже — готов и гуннов победил Болорев. Болорев окончательно изгнал готов из Руськолани.

«Велесова книга» отождествляет русичей с антами и русколанами (24а-б). Городами славян-русов названы Киев, Голунь-Руськолань, Воронженец, Сурож в Крыму, который позднее захватили греки (4б).

Через двести лет после готского Алдориха в Киеве правил «греколанец» Дирос, который речами усмирил народ (29). А предводителем варяжской дружины, которую греки наняли для охраны купцов, был варяг Аскольд, который стал врагом Дироса и захватил власть в Киеве (29). Вместе с Аскольдом прибыл варяг Эрек (29). И этого Аскольда Велесова книга называет врагом и призывает свергнуть его (6е, 29).

Анализ

По оценке филолога О. В. Творогова, «Велесова книга» представляет собой примитивное сочинение. Творогов писал, что «Велесова книга» с одной стороны коренным образом расходится с научными представлениями об истории Античности и раннего Средневековья, а с другой — содержит большое число неразрешимых внутренних противоречий. Хронология «Велесовой книга» противоречит как данным современной науки, так и принципам средневекового летоисчисления, и простой арифметике. Автор текста оперируют, как правило, большими временными масштабами в 500, 1000, 1300 и 1500 лет (дощечки 4б, 5а, 7б, 7в, 7г, 8, 9а, 17а). Во всех хронологических системах Античности и Средневековья счёт времени вёлся от древнего события к последующим: от основания Рима, от первой олимпиады, от сотворения мира и др. В «Велесовой книга» время в основном отсчитывается в от последующего события к предыдущему: «за 1500 лет до Дира», «за 1300 лет до Германариха» и др. «Велесова книга» охватывает историю славян за 1800 лет, но преимущественно рассказывается лишь о двух периодах — IX—VIII веках до н. э. («арийская» эпоха) и о времени начиная с III века н. э., со времени прихода в Причерноморье готов. Но при попытках состыковки этих двух периодов, в хронологии текста снова возникают многочисленные противоречия. Повествуя о битвах русичей с готами, гуннами, римлянами, греками, автор избегает любой конкретики: не названо имя ни одного римского и византийского императора или полководца или вождя гуннов, из готских вождей упоминаются только Германарих (дощечки 5б, 6д, 9а, 14, 23, 27), и Галарех, которого комментаторы отождествляли с вестготским королем Аларихом I. По мнению Творогова, подробности войн с Римом и Византией в отсутствуют по причине того, что история этих стран очень хорошо известна, и любая конкретизация грозила быстрым разоблачением фальсификата. Автор не пытается представить более конкретную картину событий, охарактеризовать исторически деятелей, воспроизвести эпизоды какой-либо битвы и др. Среди подлинных хроник и летописей нет ничего подобного по низкому качеству мысли, логики повествования, бедности при обращении к конкретным фактам[19].

Филолог А. А. Алексеев отмечает примитивность нравствен­ной и социальной мысли сочинения. Он считает, что против подлинности «Велесовой книги» (помимо её языка и истории текста) свидетельствуют её жанрово-литературные особенности, хронология и само содержание. В жанровом отношении текст противоречит подлинным произведениям. Историче­ское повествование ведётся от первого лица множественного числа, что лишает текст эпического начала. Алексеев сравнивает исторический раздел «Велесовой книги» с книгой Мормона (1820—1830), где в ряде мест повествование также ведётся от первого лица множественного числа. Алексеев отмечает, что не только язык, но и жанрово-литературная природа любого текста даёт очень много для его понимания. В отношении хронологии произведения Алексеев высказывает мнение, что его автор мыслит временными ка­тегориями современного общества, отсутствующими в произведениях древности. Хронологические расчеты не привязаны к сотворению мира или к другим мифологическим собы­тиям, нет счета лет по царствующим династиям. Содержание «Велесовой книги», согласно Алексееву, не даёт никаких новых исторических фактов или подробностей. Если в основе произведения лежит устное истори­ческое предание, ему не хватает традиционных сюжетных построений и литературных приемов изло­жения, какими богаты, например, былины. Если основу текста составляют исторические архивы неких жрецов, ему не достаёт точности и фактов[20].

По мнению филолога Д. В. Сичинавы, содержание «Велесовой книги» примитивно и существенно отличается от настоящего древнего мифа, эпоса или летописи. Подлинные индийские, иранские, славянские, германские или греческие древние тексты представляют собой гимны, изречения, рассказы о событиях с множеством имён богов, людей и мест, подробностей, образных сравнений, часто с поэтическим ритмом и созвучиями. В то же время «Велесова книга» даёт бедное именами и деталями повествование от лица неких «мы», легко меряющих свою историю столетиями и тысячелетиями в разные стороны и говорящих примитивной речью: «они стали злы и начали нас притеснять», «каждый делал нам что-то хорошее», «потому и сказано прежде, чтобы мы поступали хорошо». Связного летописания текст не содержит: автор постоянно возвращается к одним и тем же сюжетам, сообщая противоречащие друг другу версии событий и датировок этих событий[21].

Историк И. Н. Данилевский также пишет, что исторические сюжеты «Велесовой книги» бедны конкретными описаниями, датами, локациями и другими деталями[5].

Археолог, этнолог и антрополог В. А. Шнирельман пишет, что в отличие от оригинальных эпических сказаний «Велесова книга» бедна типичными для них деталями и не содержит никакой новой информации. Текст лишь отражает слабые представления автора о реалиях родо-племенного общества и особенностях мышления людей прошлого, о происходящих тогда исторических событиях и местопребывании различных народов древности. Однако автор включил исторические реалии и термины, вошедшие в обиход значительно позднее IX—X веков: ассоциация руси со славянами, использование терминов «царь» вместо «цесарь», «степь» вместо «поле» и др.[18]

Религия и мифология[править | править код]

«Религия» «Велесовой книги» не является ни политеистической, ни монотеистичной, а описывает «славянских богов» как «единую группу богов, которые неразрывно объединены в Свароге-небе». Запрещается как «улещивать» (то есть «повышать в статусе») отдельных богов, так и отделять их от Сварога-неба:

аще боть іе блоудень інь іакове олещашеть бозе тоіа одіеліащеве освргы ізверзждень буде ізрды іако не ніеміахомъ бозіа развіе вышень і сврг і іноі соуте множествоі іако бг іе іединь и мнъжествень да сен не разділіащеть нікіе тоа множьства і не рещашеть якожде іміахомь богы многоа се бо свентыре аде до ноі і да боудіемь достіщеноі овіа (30)

что в переводе Н. В. Слатина значит:

А будь блудень какой, который будет перечислять богов тех, отделяя от Сварога, извержен будет из рода, потому как нет у нас богов кроме Вышня. И Сварог и иные суть множество, потому как бог един и множествен. Да не разделяет никто того множества и не речет, что имеем богов много.

Важным божеством в «Велесовой книге» является Триглав, который един в трёх лицах — бога Сварога, бога Перуна и бога Свентовита (11а). Также упоминаются многочисленные славянские божества («божки», как именует их С. Лесной). Неоднократно как славянские упоминаются индоиранские (ведические, «арийские») божества, неизвестные из славянской традиции (причём их имена даны в новом фонетическом облике, исключающем родство или древнее заимствование, см. выше).

Вводится учение о Яви, Прави и Нави — концепция трехчастного строения мира, состоявшего из Яви (видимого мира), Нави (потустороннего мира) и Прави (мира законов).

Согласно «Велесовой книге», славянская языческая религия была человеколювой, боги славян не требовали как человеческих жертвоприношений, так и жертвоприношений животных («боги русов не берут жертв людских и ни животными»), однако в других местах текста, напротив, неоднократно сообщается о принесении в жертву животных[18].

«Велесова книга» противопоставляет описания языческих верований и обрядов славян, приносящих жертвы от земных плодов и поклоняющихся «выразем» (образам) богов, язычеству варягов, совершающих человеческие жертвоприношения, и религии греков, поклоняющихся каменным антропоморфным идолам[5].

Анализ

Мифология «Велесовой книги» имеет несколько черт, которые не встречаются в мифологии Древней Руси, славян и каких-либо народов вообще[22][23]:

  • птица-молния «Матерь Слава» (также именуемая «Матерь Сва») — упоминается в «Велесовой книге» 63 раза (чаще, чем любое другое божество);
  • триада «Явь, Правь и Навь»;
  • Велес в «Велесовой книге» обладает значительно более широкими функциями (учитель земледелия, ремёсел, заповедей морали), чем «бог скота Велес» в Киевской Руси.

По мнению А. А. Алексеева, для «священного писания» «Велесовой книге» не хвата­ет пророческого элемента. В подобиях гимнов и молитв, которые содержит «Велесова книга», слабо выражены поэтические формы: нет звуковых повторов (аллитераций), грамматической рифмы, рит­мические построения расплывчаты, метафорический язык беден. В целом произведение не содержит органической ре­лигиозной концепции[20]. В. А. Шнирельман указывает, что структура исторического повествования «Велесовой книги», основанного на идее линейного времени, идёт вразрез с дохристианским языческим мировоззрением. В то же время «Велесова книга» является ярким антихристианским текстом, якобы отстаивавшим некие «языческие ценности» от наступавшего со стороны греков христианства.

Идея «Велесовой книги» об отсутствии у славян человеческих жертвоприношений противоречит данным археологических и письменных источников[18].

Источники[править | править код]

Антрополог В. А. Шнирельман обращает внимание на сходства идей «Велесовой книги» с идеями «славянской школы» и продолжающего её направления в эмигрантской литературе 1920—1950-х годов. В частности, «Велесова книга» проводит идею о славянской прародине в Северном Причерноморье и Поднепровье и упоминает и «русколань», якобы искажённый соседями как «роксоланы». Тем самым возрождалась идея «славянской школы» об Азово-Причерноморской Руси и роли роксоланов в её формировании.

Также учёный указывает на ряд параллелей между «Велесовой книгой» и «языческими» поэмами галицко-русского композитора и поэта И. И. Тёроха (например, эпическая поэма «Сварог», издания 1941, 1946 и др.): идея древнеславянского монотеизма, формула «бог един и множествен», отождествление руси со славянами и др. Показателен также образ «матери Сва» из «Велесовой книги»: Тёрох считал, что имя Сварог имеет не индоарийскую (как считают учёные), а славянскую этимологию. По его мнению, «сва» означало «всё, вся», а «рог» — «сила, мощь». Как и автор «Велесовой книги» Тёрох писал о древнем славянском представлении о троичности бога[18].

Филолог Д. В. Сичинава отмечает, что «языческие волхвы IX века» не только пишут христианскими буквами (видоизменённой кириллицей), но и хорошо знакомы с Библией и христианским богослужением. «Древнее славянское языческое» сочинение содержит различные характерные библейские (то есть еврейские и греческие) формулы: «камни вопиют», «земля, текущая молоком и мёдом», «и ныне и присно и во веки веков», «тайна сия велика есть» и др. В этой связи существенно, что Миролюбов родился и вырос в семье священника[21]. Шнирельман также указывает, что автор был знаком с христианскими произведениями, из которых он черпал словесные формулы (например, дощечка 26: «нет ни гуннов, ни эллинов» вместо известной христианской формулы «нет ни эллинов, ни иудеев»), образы и идеи вплоть до идеи монотеизма[18].

В сферу интересов Миролюбова входило «Слово о полку Игореве», и очень многие редкие или уникальные слова и выражения из этого памятника встречаются и в «Велесовой книге» (русичи, комони, харалужный, река Каяла, божества Карна и Жля и др.)[19]. Некоторые сюжеты перекликаются с известными по записям XVI—XVIII веков, например «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске». «Велесова книга» отражает некоторые устаревшие исторические концепции (о преимущественно кочевом скотоводческом образе жизни древних славян) и распространённые в современной массовой культуре мифы и стереотипы (идея, что Кирилл не создал славянскую письменность, а использовал уже имеющуюся; о рогатых шлемах воинов Германариха и вообще готов и германцев; миф о склонности русских к злоупотреблению алкоголем — «Эллины же, зная, что русы много пьют, решили напасть и одолеть их»; предсказание технических изобретений новейшего времени — «(И станете вы) народом великим… и одолеете роды иные, поскольку будете извлекать силы свои из камня и чудеса творить: повозки без коней — и делать всякие чудеса без кудесников» и др.).

Происхождение[править | править код]

Наука считает «Велесову книгу» поддельной и созданной в новейшее время автором, не имевшим представления о славянском языкознании (Л. П. Жуковская, Б. А. Рыбаков, О. В. Творогов, А. А. Алексеев, И. Н. Данилевский, В. И. Буганов, В. П. Козлов, А. А. Зализняк, Ф. П. Филин, В. В. Виноградов, Н. Ф. Котляр, С. С. Аверинцев, А. Л. Монгайт, А. Г. Кузьмин и др.).

Лингвист Л. П. Жуковская связывала подделку с именем собирателя и фальсификатора славянских древностей А. И. Сулакадзева, жившего в начале XIX века. Сулакадзев имел своего рода «музей», в котором хранились и подлинные рукописи (нередко со вставками на полях самого фальсификатора), и подделки, изготовленные им самим. В каталоге своего собрания рукописей Сулакадзев упоминает источники, вырезанные на досках, например «предревний» синодик. Там же числится сочинение «Патриарси (патриархи). На 45 буковых досках Ягипа, Гана, смерда IX века»[24]. «Велесова книга» состоит из меньшего числа дощечек, но время, к которому отнесена деревянная книга в обоих случаях, совпадает. Тем не менее, Ю. П. Миролюбов в своём ответе АН СССР категорически заявил, что им «уже произведено сравнение текста „Дощек Изенбека“ с текстами Сулукадзева (sic!)», которое показало, что «язык и стиль Сукуладзева (sic!) не имеют ничего общего с языком и стилем „Дощек“»[25]. Современные сторонники подлинности Велесовой книги, напротив, часто рассматривают Сулакадзева как «первого хранителя дощечек „Книги Велеса“»[26].

Археолог А. Л. Монгайт в своей обзорной работе по истории археологических мистификаций выдвигает версию, что вероятным автором подделки является Сулакадзев (на основании изучения его рукописи «Книгорек», где содержится упоминание о 45 «буковых досках» с письменами в его собрании), а Миролюбов лишь продолжил его начинание, либо сам не понимая сущности подделки и принимая дощечки за подлинный исторический артефакт, либо намеренно плодя мистификации. Самого же Миролюбова Монгайт относит к историкам-альтернативщикам (или фолк-историкам в современном понимании), который действительно мог честно заблуждаться. С другой стороны, то, что Миролюбов стал упоминать и самого Изенбека и якобы сбережённые им дощечки только через 35 лет после их «находки», по мнению Монгайта может указывать и на преднамеренную фальсификацию со стороны Миролюбова, потому как при живом Изенбеке, ввести в научный оборот нечто со ссылкой на него, как на обнаружившего данный артефакт, было проблематично. Другим немаловажным признаком, указывающим на возможную роль Миролюбова, является «исчезновение» якобы существовавшего подлинника, вместо которого предлагались фотографии, поскольку лабораторная экспертиза исходника с высокой точностью позволила бы определить его поддельность. Кроме того, Монгайт акцентирует особое внимание на эмигрантской литературе и публицистике, как благоприятной среде по продуцированию разного рода антинаучных и псевдонаучных фальшивок, разоблачением которых занимался он сам и советская историография в целом. Не только советские, но также историки и филологи из числа эмигрантов первой волны, являвшиеся признанными авторитетами в западной научной среде, которых на Западе было немало (Вернадский, Пушкарёв, Соловьёв, Унбегаун, Фасмер, Зеньковский и др.), держались в стороне от данной «сенсации» и всего дискурса вокруг неё, всячески дистанцировались как от Миролюбова (который называл их «авторитетами» в кавычках), так и от других непрофессиональных историков и филологов, в то время как вводом в научный оборот ранее неизвестных артефактов и их популяризацией занимались не историки по исходной специальности, хотя несомненно и то, что последние пытались сфабриковать некое подобие научного консенсуса по данному вопросу, предварительно заручившись поддержкой признанных за рубежом учёных российского происхождения, что в итоге ни к чему не привело и подкрепить «Велесову книгу» ссылкой на научные авторитеты не удалось[27].

Филолог О. В. Творогов предположил, что текст Велесовой книги был подделан самим Ю. П. Миролюбовым в 1950-х годах в целях подтверждения его «научных» штудий. Ранее 1950-х годов в любительских исторических трудах Миролюбова, где излагаются многие предположения о славянских древностях, совпадающие с некоторыми пассажами «Велесовой книги», на «Велесову книгу» как источник ссылок нет и вообще прямо говорится об отсутствии надёжных источников, хотя она к тому времени, если верить рассказу о дощечках Изенбека, уже имелась в его распоряжении. Историк И. Н. Данилевский, сравнив рассказ Ю. П. Миролюбова об «обнаружении» дощечек Изенбеком с повестью Джека Лондона «Сердца трёх» о находке узелковой письменности майя, обнаружил их сильное сюжетное и стилистическое сходство[28][29].

Филолог А. А. Алексеев писал:

Вопрос о подлинности «Велесовой книги» решается просто и однозначно: это примитивная подделка. В защиту её подлинности нет ни одного аргумента, против её подлинности приведено множество аргументов… Чтобы доказать подлинность ВК, нужно последовательно оп­ровергнуть большую часть достижений историко-филологиче­ской науки за два последние столетия[20].

Основными аргументами поддельности «Велесовой книги» являются следующие:

  • сомнительность находки, описываемая не нашедшим (а точнее — лицом, которому приписывается находка), а третьими лицами, путающимися в показаниях относительно обстоятельств находки[6];
  • отсутствие каких бы то ни было комментариев (выражения признательности, требований возвращения и т. п.) относительно найденного от прежних законных владельцев («князей Задонских, не то Донских или Донцовых »), которые согласно предложенной версии происхождения табличек, также должны были находиться в эмиграции, но при этом не проявили никакого интереса к информации об обнаружении их утраченного имущества;
  • запоздалый ввод в научный оборот из третьих рук только через несколько десятилетий после якобы имевшего место обнаружения артефактов (при том, что техника и технология фотографии 1920-х годов позволяла сделать качественные фотокопии и ознакомить с их содержанием мировую научную общественность гораздо ранее, чем в 1950-е годы; техника факсимилирования древних текстов с каменных, металлических, деревянных и бумажных носителей существовала и успешно применялась задолго до якобы имевшего место обнаружения табличек);
  • отсутствие доказательств реального существования досок, на которых написана «Велесова книга»;
  • вторичность алфавита «Велесовой книги» по отношению к кириллице, неестественность сочетания такого типа письма с горизонтальной чертой по типу деванагари;
  • отсутствие датирующих признаков, указывающих на IX век;
  • лингвистические особенности текста, несовместимые с версией создания на естественном (а не искусственно искажённом в новое время) славянском языке[6];
  • жанрово-литературные особенности, не соответствующие древней индоевропейской эпике, мифологии, летописям; недостоверность хронологической шкалы и другие признаки;
  • параллели с любительскими сочинениями Миролюбова, созданными до публикации «Велесовой книги».

По словам лингвиста А. А. Зализняка,

Поддельность этого сочинения не вызывает у профессиональных лингвистов никакого сомнения… подделка необычайно груба и примитивна. Сочинитель был крайне невежествен в том, что касается древних языков, не имел никакого понятия о том, как языки изменяются во времени. Он представлял себе язык древних славян просто как смесь современных языков — русского, церковнославянского, украинского, польского, чешского и т. д., и именно так строил свой текст. Кроме того, он произвольно искажал слова, заменяя в них буквы, добавляя лишние слоги, обрубая концы и т. п., — в наивной вере, что всё это создаст впечатление древности. К сожалению, как и в случае с другими сочинениями лингвистов-любителей, фальшь здесь хорошо видна только профессиональным лингвистам. Неподготовленный читатель и ныне может оказаться в плену примитивных выдумок о том, как древние русичи успешно сражались со врагами уже несколько тысячелетий тому назад[30].

Антрополог В. А. Шнирельман отмечает:

Обстоятельства всех таких «открытий» чаще всего связаны с «национальным возрождением». «Влесова книга» появилась в начале 1950-х годов в среде русских и украинских эмигрантов, уязвлённых неудовлетворительным, на их взгляд, статусом русских и украинцев в Советском Союзе. В самом же СССР она получила популярность лишь после 1970 года, — после того, как так называемая «русская партия» потеряла своё влияние в партийно-комсомольских органах и переместилась в сферу изящной словесности («толстые» журналы, художественная проза и поэзия)[31].

А. А. Алексеев считает, что идеология «Велесовой книги» легко объясняется предвоенной обстановкой, в которой происходило духовное формирование Ю. П. Миролюбова: позднее евразийство, индоарийские теории прародины, популярные в Германии того времени, ряд славянских и индийских языческих персонажей без ясных функций, ставших известными европейской культу­ре в XIX веке и выполняющих псевдорелигиозное назначение в полурелигиозной внецерковной среде. Взгляд на Миролюбова как на автора «Велесовой книги», высказанный О. В. Твороговым, по мнению Алексеева полностью согласу­ется со всеми особенностями произведения и достоверной историей его текста[20].

Позиции защитников подлинности[править | править код]

В безусловной подлинности «Велесовой книги» убеждена часть неоязычников-родноверов; среди исследователей её защитниками являются украинский литературовед Б. И. Яценко (журналы «Хроники 2000», № 3—4, 1994; № 1, 1995; «Українська мова», № 33, 1997); историк, специалист по аграрной истории и общественно-политическим процессам новейшей истории Украины П. П. Панченко (укр.); исследователь древнерусской литературы Ю. К. Бегунов («Мифы древних славян», Саратов, 1993), в 1990-е годы выступавший в основном с националистической публицистикой. С точки зрения академика А. А. Зализняка, применительно к этим учёным «речь идёт фактически о людях, которые всего лишь допускают некоторое сомнение в поддельности „Велесовой книги“, а не отстаивают прямо и аргументированно версию её подлинности».

Типичное для защитников подлинности «Велесовой книги» мнение одного из первых исследователей и публикаторов текста биолога С. Парамонова (С. Лесного) заключается в следующем:

Это совершенно не изученный и лишь на 3/4 недавно опубликованный источник — по всей видимости, летопись языческих русских жрецов, начинающаяся событиями задолго до нашей эры и доведённая до Аскольда и Дира, но не захватившая вовсе Олега. Это, по-видимому, древнейший русский оригинальный источник, которым мы располагаем. Написан он, в сущности, на неизвестном славянском языке, представляющем огромные трудности для нашего нынешнего понимания. Излагает он как события уже упоминавшиеся в истории, так и, в большинстве случаев, зафиксированные впервые, ибо касается эпохи, вовсе не затронутой летописью Нестора[32].

Большинство сторонников подлинности «Велесовой книги» относит её к VIII—IX векам, причём считает, что Миролюбову был доступен непосредственно оригинал этого времени[20].

Своеобразную позицию занимал Б. И. Яценко. Он относил создание «Велесовой книги» к концу IX — началу Х века, но, в отличие от большинства других сторонников подлинности этого сочинения, считал, что протограф известного текста «Велесовой книги» был создан не в Новгороде, а в Западном Полесье, отразив диалектные особенности этого региона, позже того времени, которым её обычно датируют сторонники подлинности, а дошедший до Миролюбова список (дощечки) относится к XVII веку и был создан украинцем[33][20]. Яценко критикует филологов Жуковскую и Творогова: отмеченные ими несообразности языка «Велесовой книги» Яценко объясняет сложной историей её текста и разновремёнными вкраплениями[33].

Критики версии Яценко (Творогов, Зализняк) отмечают, что его гипотеза об истории текста «Велесовой книги» никак не проясняет отмеченную критиками бессистемность в морфологии и синтаксисе (не свойственную славянским языкам никакого периода), образование ошибочных форм по образцу разных языков, абсолютную несовместимость с грамматикой славянских текстов IX—XVII веков, а также необычность создания копий языческого текста «докириллическим письмом» на дощечках в такую эпоху, как XVII век[33]. А. А. Алексеев отмечает, что в своём лингвистическом анализе Яценко не затронул вопросов грамматики. По мнению Алексеева, труд Яценко выполняет на Украине «националь­ный заказ», поскольку он издан на средства И. Г. Кислюка, биография которого вместе с портретом завершают издание, а также сообщается, что меценат считает «Велесову книгу» «свя­щенною для нашого народу» и что «Іван Кісьлюк та його однодумці вперто по-ширюють національні ідеі та надбання серед разбурханого моря низькопробноі іноземщини»[20].

Ряд сторонников подлинности «Велесовой книги» рассматривает прочтения Миролюбова, язык которых содержит отмеченные критикой несообразности, а также переводы на основе миролюбовского текста как ошибочные и считает необходимым реконструировать на основе их трактовки «велесовицы» иной текст. Это мнение, в частности, разделяет Ю. К. Бегунов, поддерживающий выполненные в этом направлении реконструкцию и перевод А. И. Умнова-Денисова под названием «Приникание»[34].

Сторонниками подлинности «Велесовой книги» являются биохимик А. А. Клёсов (основатель «Российской академии ДНК-генеалогии», создатель и популяризатор «ДНК-генеалогии», признанной специалистами лженаучной), журналист и писатель А. А. Тюняев (создатель и популяризатор «организмики», также признанной специалистами лженаучной), историк Д. С. Логинов (доцент кафедры философии и истории Рязанского государственного медицинского университета им. И. П. Павлова), картограф Г. З. Максименко (член «Российской академии ДНК-генеалогии», заведующий кафедрой истории древнеславянских родов), военный филолог-арабист и военный переводчик В. Д. Осипов, филолог В. В. Цыбулькин, филолог А. Т. Липатов (профессор Марийского государственного университета), писатель-публицист В. С. Гнатюк и др., предпринявшие попытку доказать подлинность этого текста в трёхтомном сборнике «Экспертиза Велесовой книги: История, лингвистика, ДНК-генеалогия»[35][36].

А. И. Асов, один из переводчиков и популяризаторов «Велесовой книги», считает, что лингвистические или исторические аргументы в оценке подлинности этого текста второстепенны, «главное же подтверждение подлинности… исходит из личного ду­ховного опыта. О подлинности говорит сам дух „Велесовой книги". Ее мистериальная тайна, великая магия слова»[17].

В массовом сознании[править | править код]

Несмотря на то, что в научных работах «Велесова книга» рассматривается как подделка, данное сочинение привлекает внимание широкого читателя. Рост популярности «Велесовой книги» наблюдался в 1990-е — начало 2000-х годов[20]. Выходят новые издания «Велесовой книги». Сведения о ней и других аналогичных фальсификатах входят в учебные пособия как достоверные исторические сведения[37]. В качестве примера можно назвать типовой учебник по истории государства и права России И. А. Исаева (доктор юридических наук, профессор и заведующий кафедрой истории государства и права МГЮА имени О. Е. Кутафина[38]), по которому учатся почти все студенты юридических факультетов российских вузов. Автор без объяснений пишет следующее: «В знаменитой „Велесовой книге“, созданной новгородскими волхвами в IX в., описаны события, происходившие начиная с конца II в. до н. э. и до IX в.»[39].

«Велесова книга» упоминается как «подлинный» источник даже в некоторых диссертациях и научных статьях. Например, Е. В. Каверина в диссертации на соискание учёной степени кандидата философских наук, защищённой в Военном университете, ссылается на издания «Велесовой книги» в переводах Д. М. Дудко и А. И. Асова[40]. В статье, опубликованной в журнале «Знание. Понимание. Умение», входящем в список ВАК, доктор философских наук, профессор, заместитель заведующего кафедрой философии Московского городского педагогического университета И. А. Бирич ссылается на «Русские Веды: Песни птицы Гамаюн» А. И. Асова, называя последнего фольклористом[41].

«Велесова книга» широко используется как исторический источник и источник религиозного учения неоязычниками и представителями ряда других новых религиозных течений, в том числе является первоисточником учения о «Яви, Прави и Нави», получившего значительное развитие в родноверии. «Велесова книга» повествует о человеколюбии славянской языческой религии, якобы не знавшей кровавых жертвоприношений. Лесной и Миролюбов особенно подчёркивали эту идею. Она была принята многими неоязыческими течениями.

«Велесова книга» отстаивает «языческие ценности» от наступавшего христианства, повествует о борьбе славян с бесчисленными врагами (готами, гуннами) и проводит идею единства славян. По этим причинам «Велесова книга» была воспринята русскими националистами как призыв к сплочению перед лицом враждебного западного мира. С начала 1980-х годов сомневающиеся в подлинности «Велесовой книги» обвинялись в «очернительстве русской национальной истории» и «враждебности ко всему русскому». Популяризаторами «Велесовой книги» были деятели националистических движений и одни из основателей русского неоязычества В. И. Скурлатов, В. Н. Емельянов и др. Эпиграфист-любитель Г. С. Гриневич писал, что речь идёт о «подлинной книге IX в.»[18]. Б. И. Яценко считал «Велесову книгу» доказательством идеи, что в раннем железном веке, если не раньше, в Центральной Европе жил «один славянский народ — укры»[42].

Существуют различные варианты перевода «Велесовой книги» на современный русский язык, как правило, выполненные непрофессионалами, не имеющими филологического образования и опыта переводческой деятельности. Наиболее известными являются «переводы», выполненные писателем А. И. Асовым, автором большого числа псевдонаучных работ по истории и мифологии, так или иначе связанных с «Велесовой книгой». Асов имеет большую известность как неоязыческий писатель и идеолог[7]. Его издания «Велесовой книги», снабжённые его «переводом» и комментариями, выходят с 1990-х годов большими тиражами. Как некоторые сторонники подлинности «Велесовой книги» (Б. И. Яценко), так и сторонники научной точки зрения о поддельности сочинения (О. В. Творогов, А. А. Алексеев) отмечают произвольность толкований Асова в его «переводах», неоговорённые изменения орфографии и самого текста «Велесовой книги», некомпетентность в славянской грамматике и др.[33][20]

Несмотря на это, в большинстве работ сторонников подлинности «Велесовой книги» цитиру­ются именно «переводы» Асова и на их основе строятся рассуждения[33]. «Фольклорные» идеи Миролюбова и Асова использованы, в частности, в псевдоисторическом издании «Русская Хазария. Новый взгляд на историю» 2001 года, составителем которого является Ю. Д. Петухов. Авторы подозревают профес­сиональных исследователей в несостоятельности и непригодности[43][20]. Публикации Асова и его единомышленников в журнале «Наука и религия», а также «Велесова книга» послужили основными источниками «Славяно-арийских вед», писания неоязыческого движения инглиистов (вероятнее всего, написаны самим основателем и главой движения Александром Хиневичем в соавторстве с другими) — в части древней истории[44]. Священным инглиисты считают «древнерусские ведические писания», к числу которых относят «Велесову книгу», или «Русские Веды» («Велесова книга» в обработке Асова)[45].

На основе «Велесовой книги» Асов создал «славянорусскую (славяноведическую) идею», согласно которой исходная «ведическая» традиция, по его мнению сохранённая в «Велесовой книге», лежит в основе большинства современных религий, исказивших эту традицию. Асов считает Иисуса Христа потомком Ария Оседня, внуком Дажбога, упомянутых в «Велесовой книге» (вариация «арийского христианства»[46]). По утверждению Асова, «ведисты [признающие подлинность „Велесовой книги“] верят (и ведают), что и до Иисуса Христа к славянам и др. народам приходили Сыны Бога. Приходил также Мессия Сын Божий и через 400 лет после Христа» — князь Русколани Муж Правый Бус Белояр. Крест считается «ведическим» символом[5]. Без действительных научных аргументов Асов выступает с резкой критикой О. В. Творогова и других учёных, отрицающих подлинность «Велесовой книги». Компетенцию Творогова он полностью отвергает[20].

Известным представителем русского националистического движения А. М. Ивановым (Скуратовым) «Велесова книга» была признана фальсификатом[18]. В мае 2012 года три крупнейших родноверческих объединения России («Круг языческой традиции», «Союз славянских общин славянской родной веры» и «Велесов круг») признали псевдонаучными и наносящими вред Славянской вере теории на почве мифологии и фольклористики главного популяризатора «Велесовой книги» А. И. Барашкова (Асова) и некоторых других авторов[47][48].

См. также[править | править код]

Подлинные деревянные книги
Историко-легендарные сочинения
Известные мистификации
Течения, признающие Велесову книгу

Примечания[править | править код]

  1. Жуковская Л. П. Поддельная докириллическая рукопись // Вопросы языкознания. — 1960. — № 2. — С. 142—144.
  2. Жуковская Л. П. Мнимая «древнейшая летопись» // Вопросы истории. — 1977. — № 6. — С. 202—205.
  3. Зализняк А. А. О профессиональной и любительской лингвистике // «Наука и жизнь». — 2009. — № 1—2.
  4. Зализняк А. А. О «Велесовой книге» // Фальсификация исторических источников и конструирование этнократических мифов.— М., 2011. — С. 101—113.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 Данилевский И. Н. «Влесова книга» // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2005. — Т. IX. — С. 128-129. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-015-3.
  6. 1 2 3 Никитина Н. А. Что думают учёные о "Велесовой книге". — Издательство Наука, 2004. — P. 47-85; 148-175. — ISBN 5-02-027121-7.
  7. 1 2 Полиниченко Д. Ю. Неоязычество и любительская лингвистика в современной России // Язык и культура. Научный интернет-журнал Центра исследования лингвокультурологии и переводоведения Философского факультета Прешовского университета в Прешове. — 2012. — № 12.
  8. Дощьки // Жар-Птица. Firebird Monthly Magazine. Сан-Франциско, С.Ш.А. Январь 1954 г. С. 11—16.
  9. Монгайт А.Л. Надпись на камне. — М: Издательство «Знание», 1969. — С. 75.
  10. 1 2 Асов А. И. Тайны «Книги Велеса». М. : АиФ-Принт, 2001. 557 с.
  11. Миролюбов Ю. П. Сакральное Руси. М.: издательство АДЕ «Золотой Век», 1996. С. 203. Миролюбов указывает неверную дату 28 сентября 1952, в Hoover Institution имеется текст речи.
  12. Письмо в Редакцию // Жар-Птица. Firebird Monthly Magazine. Сан-Франциско, С. Ш. А. Сентябрь 1953 г. С. 11.
  13. Колоссальнейшая историческая сенсация // Жар-Птица. Firebird Monthly Magazine. Сан-Франциско, С. Ш. А. Ноябрь 1953 г.
  14. Скрипник Н. Ф. Велесова книга. Вып. 7. 1975 г. Цит. по: Творогов О. В. «Влесова книга» // Труды Отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ). XLIII, Л., 1990. С. 170—254.
  15. Сергей Лесной. Влесова Книга. М.: Захаров, 2002.
  16. Творогов О. В. Что же такое Влесова книга? // Русская литература. — М., 1988. — № 2. — С. 77—102.
  17. 1 2 Алексеев А. А. Опять о «Велесовой книге» // Что думают учёные о «Велесовой книге»: сб. ст. / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушк. Дом) ; Составитель А. А. Алексеев. СПб. : Наука, 2004. С. 94—108.
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Шнирельман В. А. «Влесова книга» // Арийский миф в современном мире. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»).
  19. 1 2 Творогов О. В. Что же такое «Влесова книга»? // Что думают учёные о «Велесовой книге» : сб. ст. / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушк. Дом) ; Сост. А. А. Алексеев. СПб. : Наука, 2004. С. 47—85.
  20. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Алексеев А. А. Книга Велеса : анализ и диагноз // Что думают учёные о «Велесовой книге»: сб. ст. / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушк. Дом) ; Составитель А. А. Алексеев. СПб. : Наука, 2004. С. 128—147.
  21. 1 2 Сичинава Д. В. (кандидат филологических наук, старший научный сотрудник отдела корпусной лингвистики и лингвистической поэтики Института русского языка РАН). 10 причин, почему «Велесова книга» не может быть подлинной. — Arzamas.academy, 2015.
  22. Творогов О. В. Влесова книга // Труды отдела древнерусской литературы. Т. 43. 1990. C. 245.
  23. Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянская мифология // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / Гл. ред. С. А. Токарев. М., 2008 (Советская Энциклопедия, 1980). С. 929—934.
  24. Пыпин А. Н. Подделки рукописей и народных песен. СПб., 1898.
  25. «Жар-Птица» за июль 1959 года. С. 11—15.
  26. Асов А. И. Тайны «Книги Велеса». М.: АиФ-Принт, 2001. 557 с. (Русь многоликая). ISBN 5-93229-080-3. Гл. 3.
  27. Монгайт А. Л. Из истории археологических мистификаций. // Наука и жизнь. 1968. № 6. С. 42—47.
  28. Данилевский И. Н. Попытки «улучшить» прошлое: «Влесова книга» и псевдоистории. — Данилевский И. Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX—XII вв.). М., 1998. С. 315.
  29. Петров А. Е. Перевёрнутая история: Лженаучные модели прошлого // Новая и новейшая история. № 3. 2004.
  30. Зализняк А. А. О профессиональной и любительской лингвистике // Наука и жизнь, 2009, № 1—2.
  31. Шнирельман, 2007, с. 46.
  32. Лесной С. Русь, откуда ты? Виннипег, 1964. 384 с. Вступление.
  33. 1 2 3 4 5 Творогов О. В. К спорам о «Влесовой книге» // Что думают учёные о «Велесовой книге» : сб. ст. / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушк. Дом) ; Сост. А. А. Алексеев. СПб. : Наука, 2004. С. 6—30.
  34. А. Умнов-Денисов. Приникание (рецензия) Архивная копия от 18 марта 2009 на Wayback Machine.
  35. Экспертиза Велесовой Книги. А. Клёсов на YouTube
  36. Тюняев А. А. Вышел трёхтомник о Велесовой книге // Общественно-политическая газет «Президент». — 18.06.2015.
  37. Соболев Н. А. Деструктивность фальсификатов древнерусской книжности // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2002. № 2(8). С. 87—90.
  38. Кафедра истории государства и права Архивная копия от 9 февраля 2014 на Wayback Machine // Официальный сайт МГЮА.
  39. Исаев И. А. История государства и права России: Учебник. — 3-е изд., перераб. и доп.. — М.: Юристъ, 2004. — С. 12. — 797 с. — ISBN 5-7975-0667-X.
  40. Во введении диссертации (С. 7—8) Е. В. Каверина заявляет следующее: «В качестве важного источника языческого мышления в диссертации рассматривается и анализируется „Велесова книга. Славянские Веды“3 которая, как считается, была написана или составлена из текстов, вырезанных на буковых дощечках новгородскими волхвами в первой половине IX века. Многие исследователи считают „Книгу“ священным преданием древних славян и первых русских племён. В ней дано описание жизни славян и других древних народов Евразии от третьего-второго тысячелетий до н. э. и до середины IX века н. э. Некоторые современные авторы считают „Книгу“ подделкой. Тем не менее, она уже живёт своей жизнью. За последние 15 лет, со времени появления её первого полного перевода4, опубликовано около десяти вариантов „Книги“. Её сюжеты и идеи используют прозаики и поэты, художники, историки, создатели художественных и документальных фильмов». — Каверина Е. В. Религиозно-философские искания на Руси в X — начале XIII веков / диссертация ... кандидата философских наук : 09.00.03. — Военный университет МО РФ, 2010. — 188 с.
    А в автореферате (С. 12—13) пишет: «На основе изучения „Велесовой книги“, „Слова о полку Игореве“, „Повести временных лет“ и других источников показано, что уже в период мифологического и языческого сознания восточных славян и русских племён мировоззренческие искания философского характера имели место и были сосредоточены на объяснении космоса и его строения Различали небесный, земной и подземный миры. В их трактовках доминировали сакральные языческие и мифологические мотивы Небесный мир признавался наиболее совершенным, но далёким от человека и таинственным для него. Земной мир отождествлялся с окружающей, „близкой“ природой и жизнью самих людей. Подземный мир воспринимался почтительно-трагически и считался сферой существования умерших предков […] В ряде первых русских письменных источниках отмечалась сакральная идея о том, что русы считали себя внуками Дажьбога (Даждьбога) — бога солнца, творца мира и покровителя праведных воинов2» — Каверина Е. В. Религиозно-философские искания на Руси в X — начале XIII веков / автореферат дис. ... кандидата философских наук : 09.00.03. — М.: Военный университет МО РФ, 2010. — 23 с.
  41. «По мнению наших фольклористов, самоназвание „русичи“ раскрывается в древнеславянском мифе („Русские веды“)». Бирич И. А. Современный русский язык — хранитель древнего миросозерцания (главные архетипы русского сознания) // «Знание. Понимание. Умение». № 1. 2009. Философия. Политология. В статье часто упоминается триада «Явь, Правь и Навь», впервые встречающаяся в «Велесовой книге».
  42. Шнирельман В. А. Глава 10. Украинский взгляд // Арийский миф в современном мире. — М.: Новое литературное обозрение, 2015. — (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»).
  43. Русская Хазария. Новый взгляд на историю / сост. Ю. Д. Петухов. М. : Метагалактика, 2001.
  44. Шнирельман В. А. Арийский миф в современном мире. — М. : Новое литературное обозрение, 2015. (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»).
  45. Яшин В. Б. «Церковь православных староверов-инглингов» как пример неоязыческого культа // Неоязычество на просторах Евразии / Сост. сб. В. А. Шнирельман. — М.: Библейско-богословский институт святого апостола Андрея, 2001. — С. 56—67. — ISBN 5-89647-050-9.
  46. Шнирельман В. А. Неоязычники и христианство // Арийский миф в современном мире. М. : Новое литературное обозрение, 2015. Библиотека журнала «Неприкосновенный запас».
  47. Соглашение о жрецах славянских, подписанное ССО, КЯТ и ВК
  48. Соглашение «О жрецах славянских» от 23 мая 2012 года // Вестник традиционной культуры славян : сборник // Составитель и общ. ред. Д. А. Гаврилов, Г. Э. Адамович. Минск, 2013. С. 114—116.

Литература[править | править код]

Первоисточники[править | править код]

Переводы[править | править код]

  • Асов А. И. (Б. Кресень), в его переводе «Велесова книга» выходила в 19 различных редакциях, из них важнейшие:
  • Русские Веды. Песни птицы Гамаюн. Велесова книга / Реставрация, перевод, комментарии Б. Кресеня (А. Асова) — М.: Наука и религия, 1992. — С. 133—273.
  • Велесова книга. — М.: Менеджер, 1994. — 318 с. (В этом издании приведён исходный текст с разночтениями; объём книги по сравнению с изданием 1992 г. увеличен вдвое на основе новых архивных материалов).
  • Свято-Русские веды. Книга Велеса / Перевод, пояснения А. Асова. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: ФАИР, 2007. — 576 с. — ISBN 978-5-8183-1277-4.
  • Велесова Книга: Тексты и переводы / Пер. с украинского В. К. Федосова // Волхв: Журнал венедов / Прил. к газ. «Родные просторы». — СПб., 2001. — № 1 (23). — С. 45—63.
  • Велесова книга: Славянские Веды / Составитель, пер., предисл., коммент., изд. под ред. Д. М. Дудко. — М.: Эксмо-Пресс, 2002. — 400 с. — (Сер. Антология мудрости).
  • Влескнига II: Влескнига. Исходные тексты. Буквальный перевод. Перевод с древнерусского, подготовка древнего текста, примечания: Н. В. Слатин. — Омск, 2006. — 496 с. — ISBN 978-5-902468-04-2.
  • Велесова книга. Веды об укладе жизни и истоке веры славян. Авторский перевод Славера (Георгия Максименко). — М.: НОУ «Академия управления», 2010. — 484 с. — ISBN 978-5-91047-011-2.
  • Умнов-Денисов А. И. Приникание — ведическая летопись прарусов. — М.: Осознание, 2010. — 698 с. — ISBN 978-5-98967-023-9.
  • Велесова книга / пер. и коммент. Валентина и Юлии Гнатюк. — М.: Амрита-Русь, 2006. — 272 с.: ил.

Работы о «Велесовой книге»[править | править код]

Научные[править | править код]

На русском языке

Публицистика[править | править код]

На русском языке
На других языках
  • Кирій В. (укр.), Сікора Л. (укр.) «Велесова книга» — аргументи «за» і «проти» // Давня Русь — неоміфи і реалії. — Дрогобич: Коло, 2010. — С. 166—270. — ISBN 978-966-2405-47-7.
  • Пешић Р. (серб.) Jедна непозната историja словена: «Изенбекове дошчице», «Влес книга» или «Jасна» // Православље (Београд). — 15.04.1990. — С. 9.
  • Шпоть О. С. «Велесова книга» — як фрагмент з історії демократії. — Київ: ПП «Коронатор», 2006. — 62 с.
  • Яценко Б. И. Влесова книга; Збірка праукраїнських пам’яток I тис. до н. д. — I тис. н. д. Упорядк., ритм. переклад, підг. автентичного тексту, довід. мат. Б. Яценка. Київ, 2001.
  • Rehbinder В. A. Vie et religion des slaves selon le livre de Vles. — Paris: Imprimerie P.I.U.F, 1980. — 103 p.

Ссылки[править | править код]