Вельяминов, Алексей Александрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Алексей Александрович Вельяминов
VeljaminovAA.jpg
Дата рождения 1785(1785)
Дата смерти 1838(1838)
Принадлежность  Российская империя
Род войск инфантерия (пехота)
Годы службы 18041838
Звание генерал-лейтенант
Сражения/войны Война третьей коалиции
Русско-турецкая война (1806—1812)
Отечественная война 1812 года
Война шестой коалиции
Русско-персидская война (1826—1828)
Русско-турецкая война (1828—1829)
Кавказская война
Награды и премии
Орден Святого Владимира 2-й степени Орден Святого Георгия III степени Орден Святого Георгия IV степени Орден Святой Анны 1-й степени

Золотое оружие, украшенное бриллиантами

Связи брат Иван

Алексей Александрович Вельяминов 3-й (17851838) — российский военачальник, генерал-лейтенант, герой Кавказской войны, ближайший сподвижник и продолжатель дела А. П. Ермолова. В войсках под командованием генерала Вельяминова сражались, в частности, поэты Михаил Юрьевич Лермонтов и Александр Иванович Полежаев.

Происхождение[править | править код]

Из старинного московского боярского, затем дворянского рода Вельяминовых, потомок тысяцкого князя Дмитрия Донского. Род Вельяминовых был родственен роду Воронцовых, представитель которого, Михаил Семёнович, позднее также занимал высокий пост на Кавказе. Алексей Александрович Вельяминов хоть и происходил из старинного рода, но, по свидетельству Г.И. Филипсона, «не имел никаких аристократических притязаний». Однажды за обедом один из подхалимов, рассчитывая доставить Алексею Александровичу удовольствие, сказал, что род генерала древний, и что в истории России Вельяминовы упоминаются ещё при Дмитрии Донском. Но командующий осадил льстеца: «Ну, это ты, дражайший, далеко хватил. При Иване Грозном действительно упоминается о Вельяминове, но видно был мошенник, за то и повешен»[1]

Александр Вельяминов, отец Алексея, служил надворным советником в 18 веке. У Алексея Александровича было две сестры и старший брат, Иван Александрович Вельяминов, генерал-губернатор Западной Сибири, герой взятия Данцига в 1813 году и в некоем роде сооснователь Астаны, который в 1818-1827 гг. служил начальником 20-й дивизии и управляющим гражданской частью в Грузии.

Семья Вельяминова обладала довольно хорошим состоянием, т. к. за одним Алексеем Александровичем было записано 250 душ крестьян в Казанской и Курской губерниях[2].

Год рождения Алексея Александровича Вельяминова доподлинно неизвестен, во всяком случае на данный момент есть три версии: по данным «Военной энциклопедии» Сытина И.Д., Алексей Александрович родился в 1785 г. По мнению одного из дореволюционных биографов военачальника казачьего есаула Труфанова А., Вельяминов появился на свет в 1789 г. В формулярном списке генерала за 1834 г. ему значилось 46 лет, следовательно, год его рождения – 1788-й[2].

Практически ничего неизвестно о том, где воспитывался будущий военачальник. Однако, многие современники вспоминают, что он обладал обширными знаниями, особенно в математике. В графе послужного списка о познаниях было отмечено лишь то, что «грамоте по-российски и французски читать и писать умеет и артиллерийскую науку знает»[2]

Военная служба[править | править код]

В 1804 году был произведён в офицеры лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады. Участвовал в Войне Третьей коалиции, Русско-турецкой войне, Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах. В 1805 году проявил героизм и смекалку артиллериста в Аустерлицком сражении. В кампанию 1812 года, уже в чине капитана, стал адъютантом главнокомандующего 1-й Западной армией Барклая-де-Толли. Молодой офицер начинает Отечественную войну при штабе командующего армией Михаила Барклая-де-Толли, но потом возвращается к орудиям. В Бородинском сражении командовал гвардейской артиллерийской ротой, почти полностью погибшей при отражении атак неприятеля на Измайловский полк. Сам капитан Вельяминов получил ранение, но поле боя не оставил[3]. Когда французские войска покидают Россию, Вельяминов проходит путь от штабс-капитана до полковника в добивающих Наполеона заграничных походах 1813-1814 годов. И в рядах победителей входит в Париж. Вельяминов А.А. обратил на себя внимание генерала Ермолова, также артиллериста, поэтому, когда Алексей Петрович Ермолов в 1816 году был назначен главным начальником Кавказского края, он сделал Вельяминова своим начальником штаба. Правильнее сказать, Ермолов на этой должности не видит никого другого, кроме полковника Вельяминова (а должность-то генеральская!). Через два года, на двадцать восьмом году от рождения, Вельяминов был уже генералом. С Ермоловым они находились в самых дружеских отношениях, и эта дружба была настолько крепка, что, невзирая на различия в должностях, званиях и разницу в возрасте, они зовут друг друга просто по имени – Алеша.

На этом посту Вельяминов оставался все 13 лет пребывания Ермолова на Кавказе. Последний широко пользовался административными и военными дарованиями Вельяминова, его энергией, огромною трудоспособностью и, наряду с работою по штабу, постоянно поручал ему командование отрядами в самостоятельных экспедициях против горцев. Так, в 1818 году Вельяминов, произведенный в генерал-майоры, был послан с 3 батальонами пехоты, 8 орудиями и 2 сотнями казаков за реку Сунжу, для наказания чеченцев за набеги на вновь строившуюся тогда крепость Грозную.

Знаменитый военный историк Василий Потто писал о Вельяминове:

Вельяминову обыкновенно и приписывают замечательную мысль о необходимости просек в Чечне с целью отнять у ее разбойничьего населения возможность делать набеги и безнаказанно скрываться в своих аулах за неприступными лесами от заслуженной кары. Ермолов оценил вполне значение этой мысли в общем плане умиротворения Кавказа, и рубка лесов заняла виднейшее место в ермоловской системе.

Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. — СПб: 1897.
Вид на ворота русской крепости Герзель-аул

В 1820 году Ермолов поручил Вельяминову усмирение Имеретии, которое тот решительными и скорыми мерами пресек в самом начале. Из Имеретии он перешел в Гурию, где взял приступом укреплённую крепость. В следующем году Ермолов, признал необходимым для лучшего наблюдения за владениями формально верными правителя кумыков, Шамхала Тарковского, построить около города Тарки российскую крепость. Это дело он поручил Вельяминову, отряд которого состоял на этот раз из 4-х батальонов пехоты, пионерной (инженерной) роты и 12 орудий. Во время нахождения отряда близ города Тарки, Вельяминов получил известие, что бывший аварскийхан Султан-Ахмет, собрав значительные силы горцев, напал на владения Шамхала Тарковского и осадил городок Казанищи. Генерал Вельяминов, оставив небольшую часть отряда в крепости для продолжения строительства, с остальными войсками выступил навстречу аварскому хану (15 августа 1821 года). При появлении Вельяминова с отрядом, горцы бежали, Казанищи были освобождены, а жители Мехшулинской области изъявили покорность России. Исключением стал многолюдный и сильно укреплённый аул Аймеки, где укрылся Султан-Ахмет. Преследуя его, Вельяминов с отрядом перешел через горы по едва проходимым тропам и 29 августа, после артиллерийской подготовки, взял аул Аймеки штурмом.

В 1823 году генерал Ермолов вверил Вельяминову командование войсками Кавказской линии (то есть, все российские войска на Северном Кавказе, тогда как сам Ермолов находился в Закавказье, имея своей резиденцией город Тифлис). Вельяминов значительно усилил Кавказскую линию, быстро и искусно организовал оборону от набегов горцев по реке Кубани. Узнав о намерении закубанских ногайцев напасть на село Круглолесское, Вельяминов решил атаковать их первым, и, после трудной переправы в половодье через Кубань, в июне разорил ряд ногайских селений, где формировались отряды для нападения на казачьи станицы. В конце сентября того же года Вельяминов еще раз предупредил набег ногайцев, проведя вторую успешную экспедицию за Кубань. Болезнь в конце того же 1823 года помешала Вельяминову принять личное участие в экспедициях за Кубань в 1824 году, но он деятельно занимался организацией кордонной линии, и принятые им решительные меры удержали закубанцев от новых набегов.

В течение 1825 года Вельяминов неоднократно ходил за Кубань, разорив аулы абадзехов. В июле того же года в Герзель-ауле во время переговоров были вероломно убиты горцами начальник 22-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Лисаневич и генерал-майор Греков. После этого Ермолов приказал Вельяминову занять место Лисаневича во главе дивизии. Но, прежде чем сдать свой отряд генералу Базилевичу, Вельяминов совершил еще одну удачную экспедицию против абадзехов за реку Шагваши, и лишь 1 сентября, прибыв в Усть-Лабинскую крепость, вступил в управление. Здесь его ожидало возмущение Кабарды, но удачное расположением войск Вельяминову не дало ему распространиться.

Тандем Ермолов-Вельяминов действует вплоть до петербургского восстания декабристов, после которого новый император Николай I с большим недоверием относится к назначенцам своего предшественника. В том числе и к Ермолову, подозреваемому в связи с декабристами, хотя доказать это не удается. И когда летом 1826 года Ермолов докладывает, что персидские войска вторглись в Закавказье и идут к Тифлису, царь отправляет в «горячую точку» своего фаворита, генерала от инфантерии Ивана Паскевича, передав ему командование Кавказским корпусом. При этом формально Паскевич подчиняется Ермолову, что привело к неизбежной личной вражде. И перед решающим сражением с персами под Елисаветполем (нынешняя Гянджа) Паскевич не доверяет советам ермоловских сподвижников во главе с Вельяминовым[4]. Орудия персов уже вовсю обстреливают русских, а Паскевич все еще в раздумье. Вельяминову, докладывающему, что пора переходить в атаку, он сурово заявляет: «Место русского генерала под ядрами». Не говоря ни слова, Алексей Александрович выезжает на пригорок перед позициями, расстилает бурку и ложится на нее. Не обращая внимания на то, что под его сопровождением уже гибнут лошади. А на вопрос, что он делает, отвечает «с своею неподражаемою флегмою»: «Я исполняю приказание находиться под ядрами». Наступление все-таки начинается, противник разгромлен, и вскоре Вельяминов пишет товарищу: «13- го числа разбили мы у Елисаветполя самого Аббас-Мирзу, который бежал за Аракс не оглядываясь. Теперь все ханства очищены. Без сомнения, все будет приписано теперь Паскевичу, но ты можешь уверен быть, что если дела восстановлены, то, конечно, не от того, что он сюда прислан, а несмотря на приезд его»[4]

«За благоразумные распоряжения во время прекращения бунта в Имеретии и Гурии» Вельяминову были пожалованы алмазные знаки к ордену Святой Анны I степени, а «за поражение Абадзехов и укрощение мятежа в Кабарде» — орден Святого Владимира II степени. 7 февраля 1824 года, за отличие в делах против горцев был награждён Золотой шпагой, алмазами украшенной, с надписью «За храбрость»[5]. В 1826 году Вельяминов принял деятельное участие в войне с Персией и за отличие в сражении под Елисаветполем был награжден орденом Святого Георгия III степени.

В 1829 году генерал Вельяминов вслед за Ермоловым покинул Кавказ и возглавил 16-й пехотную дивизию, находившуюся на Балканах.

Из воспоминаний декабриста В.С. Толстого:

Вельяминова перевели начальником дивизии корпуса генерала Рота ненавистного в нашей армии. В Турецкую войну при переправе чрез Дунай Рот во всеуслышание разругал и наговорил дерзости Вельяминову, что тот в последствие говаривал: «Этот немец-наемщик глумится над русскими Дивизионными начальниками с целью унизить русских и поэтому обходится с нами как никакой порядочный благовоспитанный человек не обходится со своей прислугой». В тот же вечер при вступление в лагерь Вельяминов подал рапорт что болен и на утро лег в лазаретную фуру. Целый переход Рот ехал около этой фуры, уговаривая Вельяминова, и упрашивал его взять назад свой рапорт, но не добился другого ответа, кроме постоянно повторяемого «Я болен!»

Толстой В. С. Характеристики русских генералов на Кавказе / Публ. [вступ. ст. и примеч.] В. М. Безотосного // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах.. — Москва: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1996.

В ходе очередной русско-турецкой войны Вельяминов во главе дивизии участвовал в осаде Шумлы, и в переходе через Балканы, но уже в следующем году вернулся на Кавказ в должности начальника 14-й пехотной дивизии.

Из воспоминаний декабриста В.С. Толстого:

Паскевич прибыл в Пятигорск на воды, куда и вызвал Вельяминова который прибыв утром взошел в залу где толпились начальствующие лица, ожидавшие выхода фельдмаршала (Паскевича). Вошедший Вельяминов назвался дежурному адъютанту, поспешно ушедшего доложить фельдмаршалу, который, против своего обыкновения заставлять себя ждать, в мундире торопно вышел с распростертыми руками говоря «Прошедшее забыто», на что Вельяминов, отступя, отвечал: «Если забыто, то нечего вспоминать»!»

Толстой В. С. Характеристики русских генералов на Кавказе / Публ. [вступ. ст. и примеч.] В. М. Безотосного // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах.. — Москва: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1996.
Современный вид на реку Аргун (совр. Шалинский район) в относительной близости от аула Чири-Юрт, в своё время взятого войсками Вельминова.

В 1831 году Вельяминов А.А. был назначен командующим войсками Кавказской линии и Черномории. На этом посту он пробыл 7 лет, вплоть до своей смерти в марте 1838 г. Этот второй период службы Вельяминова на Кавказе совпал с ожесточением военных действий, вызванным распространением мюридизма и сплочением горцев вокруг Гази-Магомета. Направленный против Гази-Магомета в Дагестан, Вельяминов нанес ему в октябре 1831 года сильное поражение при ауле Чири-Юрт, но не остановил развития мюридизма, в борьбе с которым прошли следующие 7 лет.

Основная идея Вельяминова, как военного администратора, выраженная в его докладах императору Николаю I, состояла в том, чтобы двигаться вперед понемногу, но бесповоротно, заселяя завоеванные пространства казаками и переселенцами из внутренних губерний. Для успешного покорения Кавказа генерал Вельяминов предлагал следующие меры: строить укрепления на землях горцев; отнять у них пастбища, расположенные в низинах, чтобы лишить их овец, и, особенно, лошадей, необходимых для набегов; строить на отнятых у горцев землях казачьи станицы; жечь аулы непокорных горцев и их поля; аулы горцев, подчинившихся России, полностью разоружить.

Вместе с тем, чтобы прекратить подвоз жизненных припасов со стороны Черного моря и вообще прервать всякие сношения горцев с Турцией, Вельяминов проектировал устройство Черноморской береговой линии, то есть постройку укреплений при устьях всех рек, впадающих в Чёрное море между Кубанью и Рионом, и охранение берега войсками и крейсирующими на том же пространстве военными кораблями. Для выполнения этих мер, по расчету Вельяминова, требовалось 6 тысяч человек пехоты, 1 тысяча казаков, 24 орудия, 2 роты пионеров (инженеров) и 14 миллионов рублей ассигнациями.

Из всего проекта Вельяминова первоначально было осуществлено лишь устройство Черноморской береговой линии. Вельяминов возвел в 1831 г. Геленджикское укрепление. Затем уже возникла целая береговая линия укреплений: на мысе Адлер – Святого Духа, при устье р. Пшата – Новотроицкое, при р. Вулане – Михайловское, на р. Туапсе – Вельяминовское (сегодня – г. Туапсе), в устье р. Сочи – Тенгинское, около р. Шахе – Головинское, при р. Псезуапсе – форт Лазарев[6].

Рациональность прочих предложений генерала была понята только спустя много лет, после чего они, с некоторыми изменениями, были применены на практике при окончательном покорении русскими Северного Кавказа князем Барятинским и графом Николаем Евдокимовым, что дало блестящие результаты.

Как вспоминал Ф.Ф. Торнау:

«Не увлекаясь теориями, которые наши государственные люди того времени вырабатывали относительно покорения Кавказа, Вельяминов совершенно отвергал оборонительную систему; усиленные наступательные операции и набеги, без цели и без способа удержать за собой пройденное пространство, признавал злою необходимостью для усмирения горцев на короткое время, а для полного покорения Кавказа считал полезным, медленно продвигаясь вперед, утверждаться не одною силою оружия, но основательными административными мерами. Во избежание истощительной для государства траты людей и денег, он советовал более предоставить действие времени, сохраняя притом для русского войска хорошую практическую военную школу. Беспристрастный историк позже раскроет, насколько Вельяминов был прав в своих предположениях (...) По его мнению, для основательного усмирения горцев следовало остерегаться более всего опрометчивости, подвигаться в горах шаг за шагом, не оставляя за собою непокоренного пространства, и заботиться о достижении положительных результатов на будущее время, а не мгновенных блестящих успехов, которые уже не раз влекли за собою целый ряд неожиданных неудач»

Торнау, Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера. — Москва: T8RUGRAM, 2017. — ISBN 978-5-521-05226-4.

Много сил и времени Вельяминов отдавал делу организации Кавказского линейного войска, которое им было увеличено за счет обращения многих казенных селений в казачьи станицы.

Вельяминов и город Ставрополь[править | править код]

Вельяминов, несмотря на его участие в военных операциях против горцев, будучи командующим войсками Кавказской Линии и Черномории и начальником Кавказской области, также решает вопросы улучшения условий работы местных органов власти в областном Ставрополе. Областной архитектор Иван Иванович Гайворонский подготовил генеральный план дальнейшего роста города, по которому предлагалось устроить 18 продольных и 14 поперечных улиц, планировалось возвести Присутственные места с городской Думой, магистратом, Сиротским судом, дворянским собранием, Домом полиции и гауптвахтой, Дома для приезжающего генералитета с почтовой конторой и станцией, а также новые дома для командующего Кавказской линией и Черноморией и Генеральным штабом. В центре площади планировалось построить новый Кафедральный собор, от чего уже тогда площадь стала именоваться Соборной (сегодня это площадь Ленина). Одновременно с административными зданиями и собором на западной стороне площади было отведено место для Кавказской духовной семинарии, Кавказской мужской гимназии, а уже дальше, в Воробьевском предместье, новые городские кварталы. В период правления Вельяминова местом отдыха горожан был небольшой бульвар у южных стен крепости, где возникла Большая Черкасская улица (ныне - проспект К. Маркса в г. Ставрополь), и Бабина роща (ныне - Центральный парк в г. Ставрополь), после приезда императора Николая I ставшая Гимназическим садом. Но роща была мало ухоженной, а потому Вельяминов решил устроить новую в огромном саду, что примыкала к Дому командующего (район нынешнего стадиона «Динамо»). Первые аллеи здесь были устроены еще при Емануеле. Вельяминов приказал разбить новые, устроить цветники, была возведена оригинальная двухэтажная беседка, где выступал военный духовой оркестр. В восточной стороне сада, который с того времени стал именоваться Вельяминовским, был вырыт пруд, где плавали лебеди, а в самом пруду плескалась рыба. Вокруг пруда были устроены изящные лавочки. Большой любитель старины, Вельяминов устроил в саду выставку древностей, где демонстрировались «каменные бабы», найденные в разных местах Северного Кавказа, такие же древние кресты и намогильные плиты с надписями на греческом языке. Были здесь и обломки мраморных колонн, найденных на побережье Азовского моря.[7]

Именно Вельяминову город Ставрополь обязан своим сохранением и развитием. Когда император Николай I в октябре 1837 г. посетил город, раскисший от долгой непогоды и многочисленной слякоти, Ставрополь был настолько непригляден, что Николай I распорядился его упразднить и перенести штаб Линии либо в Пятигорск, либо на Кубань. Если бы Вельяминов, человек опытный, твёрдый и властный не объяснил государю, что более удобного в стратегическом отношении места для штаб-квартиры на Северном Кавказе не сыскать, приказ наверняка бы исполнили[8].

Приезд Николая I в Ставрополь стал событием из ряда вон выходящим - это был единственный случай посещения Града Креста коронованным императором. Ставрополь образца 1837 года представлял собой довольно жалкое зрелище: областной центр  больше походил на деревню. Улицы были немощеными, каменные дома можно было пересчитать по пальцам. Генерал-лейтенант А.А.Вельяминов тщательно готовился к приезду государя. По его распоряжению были засыпаны все ямы, которыми была изрыта верхняя часть города, сделана для проезда государя деревянная мостовая и поставлены по краям фонари с сальными свечами. Государь приехал в Ставрополь больной, недовольный. Город произвёл на него очень неприятное впечатление своим убогим видом, и государь сказал Вельяминову, что он хочет перенести город в другое место. Начальник области разложил перед Николаем утвержденный им несколько лет назад план застройки города, но план не вызвал у царя удовлетворения. Ему не нравилось то, что в Ставрополе нет большой реки или каких-либо естественных богатств, могущих вызвать в местном населении промышленную предприимчивость. А.А. Вельяминов принялся убеждать государя в важности этого центрального пункта для Северного Кавказа в том, что в Ставрополе в крепости сохранились помещения, способные вместить обширные запасы для армии хлеба и амуниции, что этот город отличается здоровым климатом, поэтому в нем следует построить госпиталь для больных и раненых солдат и воинских чинов Северного Кавказа. Но Государь стоял на своем. Местная легенда гласит, что Ставрополю помогла вода. Обсуждая с командующим Кавказской линией Алексеем Вельяминовым будущее Ставрополя, Николай I недовольно указывал, что рядом нет ни моря, ни большой реки, и даже предложил перенести столицу губернии в Пятигорск или на Кубань. Но вовремя вмешался Вельяминов. Однажды, увидев, что царю плохо, приказал подать воды из местного Карабинского источника. Вода так понравилась Государю, что он спросил, откуда такая вкусная вода. А.А. Вельяминов  объяснил, что вода из местного городского источника Карабина, очень богатого водоема, который в сутки  дает более 12 000 ведер воды. Это дало Вельяминову сильный довод в пользу Ставрополя. Царю вода то ли помогла, то ли просто понравилась, но он убедился, что и без моря Ставрополь не пропадет. Гроза пронеслась мимо, и город уцелел, чем обязан А.А. Вельяминову. Об этом случае поведал историк, основатель Ставропольского краеведческого музея Григорий Прозрителев, и современные ученые его не опровергают.[9] На следующий день визита Николая I в Ставрополе была открыта мужская гимназия. За вклад в развитие нового края России Вельяминову А.А. был пожалован императором орден св. Александра Невского с алмазами[10].

Как пишет Маркелов Николай Васильевич, Вельяминову императорский круиз по Кавказу обошелся дорогой ценой. Часть пути от Владикавказа, больше ста верст, Николай проделал верхом, и Вельяминов, занемогший еще во время летней экспедиции, вынужден был последовать его примеру. «Хотя Николай Павлович и предлагал генералу ехать в коляске, — вспоминает современник, — но Алексей Александрович, считая это неприличным, трясся верхом за государем то рысью, то вскачь целую станцию. Император простудился и получил зубную боль. Вельяминов, с больными ногами, никогда не ездивший верхом иначе, как шагом, и вообще некрепкого здоровья, расстроил его совершенно... двое-трое суток крепился, по отъезде государя из Ставрополя заболел, промаялся до весны, а в апреле скончался»[11]. Здесь есть некоторая неточность – скончался Алексей Александрович 27 марта 1938 г., изначально он был похоронен на госпитальном кладбище в Ставрополе. Через 12 дней от военного министра было дано знать гражданскому губернатору генерал-майору М.М. Таубе, что «Государь Император Высочайше повелеть соизволил: тело покойного генерал-летейнанта Вельяминова, согласно последней его воле, перевезти для погребения в Тульскую губернию, Алексинский уезд – в село Медведку, принадлежавшее сему генералу».[10] Вместе с прахом Алексея Александровича из Ставрополя были увезены бумаги военачальника, весьма значимые для истории Кавказской войны. Часть их могла осесть в Государственном архиве Тульской области, но скорее всего они потеряны для исследователей.

Как пишет Ф.Ф, Торнау, «Вельяминов жил и умер со стоической твердостью, в полной памяти, ни на мгновение не изменив своему характеру (...) Руководимый своими познаниями в медицине, он следил за болезнью так верно, что предсказал время печального исхода, обманувшись только одним днем, и в последствии поправив даже эту ошибку»[12].

Справедливости ради стоит отметить, что это село Медведки Ленинского района Тульской области существует по сей день, вот только усадьба генерала разрушена до основания, сохранилась лишь недействующая Троицкая церковь - кирпичная двухпрестольная церковь с Сергиевским приделом, построена построенная в 1794 г. на средства местной землевладелицы Е.А. Вельяминовой, матушки генерала, вместо прежней деревянной церкви Сергия Радонежского[13]. В трапезной части построены два придельных алтаря: во имя преп. Сергия Радонежского с правой стороны и св. Димитрия Ростовского - с левой. Но последний придел был упразднён в 1876 г. В своём первоначальном виде храм существует и до настоящего времени, за исключением только того, что трапезная церковь в 1888 г. несколько распространена и весь храм украшен стенною живописью на средства помещика И.А. Баташёва[14]. В ста метрах южнее церкви остался фундамент усадьбы Медведки. Вокруг церкви много старых неухоженных надгробий, и, как пишет А.Б. Чижков в своей книге-каталоге «Тульские усадьбы», возможно, одно из них – А.А. Вельяминова[15].

Личность[править | править код]

Генерал Вельяминов был холост и бездетен.

Алексей Александрович, по воспоминаниям современников, был сложной и противоречивой личностью. Наряду с жестокостью в военных и гражданских делах, он проявлял и демократизм, что особенно просматривалось в его отношениях с сосланными на Кавказ декабристами. Несмотря на жесткие предписания в строгости к сосланным декабристам, Вельяминов делал все от него зависящее, чтобы создать им здесь нормальные условия пребывания. Как пишет Г. Филипсон, «Он обращался с ними (декабристами) учтиво, ласково и не делал никакого различия между ними и офицерами. Многие бывали у него в солдатских шинелях, но в Ставрополе и в деревнях они носили гражданскую или Черкесскую одежду, и никто не находил этого неправильным»[16].

Как и Ермолов, он пользовался непререкаемым авторитетом среди подчинённых офицеров. В то же время, характер Вельяминова описывается современниками, как эксцентричный. Вельяминов был известен, как циник и нигилист, увлекался математикой, даже по праздникам демонстративно не ходил в церковь. Он много читал, интересовался точными науками, но в то же время был приверженцем гомеопатии; скончался в результате болезни, после лечения гомеопатическими средствами, отказавшись от услуг обычного врача. К подчинённым солдатам и непокорным горцам Вельяминов проявлял крайнюю жестокость. Был человеком холодным, рациональным, лишённым всяких эмоций. Все встреченные на пути его войск диковины отсылал в Санкт-Петербург в Академию Наук.

Ближайшим военным помощником Вельяминова был генерал Марцелин Ольшевский (этого генерала не следует путать с мемуаристом Мелентием Ольшевским, также генералом, служившим на Кавказе). Ольшевский был известен своими материальными злоупотреблениями, однако Вельяминов ценил в нём дельного военного администратора и опытного боевого офицера[17].

Все очевидцы и современники Вельяминова подчеркивали странности в его характере. Например: он имел привычку говорить почти всем «дражайший». На людях он появлялся только тогда, когда отправлялся в экспедицию против горцев. Все остальное время просиживал в одной из комнат занимаемого им дома. В походе он ходил подобно Наполеону I: сверх мундира в сером коротком сюртуке. У него был открытый стол, к которому приглашались все небогатые офицеры и штабные. Сам же он никогда не выходил к столу. За общим столом ни с кем кушал, ел особое блюдо у себя в кабинете. Блюдо это действительно было «особое» — уж, так называемый желтобрюх, под желтым соусом, откормленный прежде молоком.

Отзывы современников[править | править код]

Генерал Григорий Филипсон, офицером служивший под началом Вельяминова, писал о нём:

Мемуарист, генерал Эдуард Владимирович Бриммер, служивший под началом Вельяминова и высоко его ценивший, описывая жанровую сцену, дает многозначительный штрих к внешности командующего Кавказской линией, штрих, имеющий отнюдь не только внешний смысл:

Холодный, молчаливый Вельяминов упрет свои стеклянные глаза вверх кибитки и молчит…[18]

Память[править | править код]

В честь генерала Вельяминова был назван Вельяминовский форт на Кавказе, давший начало городу Туапсе.

В эпоху Российской империи имя Вельяминова носил 1-й Кубанский казачий полк.

Сегодня имя генерала сохранилось в названии Вельяминовского сельского поселения в Туапсинском районе Краснодарского края.

В Ставрополе отрезок бывшей Александровской улицы (ныне - улица Дзержинского), на котором находился дом командующего войсками Кавказской линии (ныне на этом месте находится «Дом Книги»), на протяжении всех дореволюционных лет именовался Вельяминовской.

В литературе[править | править код]

Имя Алексея Александровича встречается в некоторых произведениях народного эпоса и литературы. Так, Вельяминова упомянул в своей знаменитой повести «Хаджи-Мурат» Лев Толстой, отметив, что «план медленного движения в область неприятеля посредством вырубки лесов и истребления продовольствия, был план Ермолова и Вельяминова, совершенно противоположный плану Николая, по которому нужно было разом завладеть резиденцией Шамиля и разорить это гнездо разбойников и по которому была предпринята в 1845 году Даргинская экспедиция, стоившая стольких людских жизней...».[19]

А.А. Вельяминов упоминается также в наделавшем немало шума во времена Николая I романе Е.П. Лачиновой (писавшей под псевдонимом Е. Хамар-Добанов) «Проделки на Кавказе»: «Окружение – великое дело, когда хороши! Тому пример Алексей Петрович Ермолов. У него начальником штаба был благороднейший, умнейший, образованный Алексей Александрович Вельяминов…»[20].

Героем своих исторических повествований об истории городов Ставрополья Вельяминова сделал известный ставропольский писатель Иоаким Кузнецов, в частности Алексей Александрович весьма ярко представлен в произведениях «Крепость в степи», «На холмах горячих» и «Тихая линия», а также его имя упоминается в повести «У истоков живой воды» этого же автора.

Поэт Александр Иванович Полежаев упоминает Вельяминова А.А. в своей поэме «Чир-Юрт»:

Барабанщик действительно шествует впереди колонны, но направление движения отряду задает, разумеется, совсем не он. Формально точный, но по сути уклончивый и в этой неопределенности ироничный ответ генерала передаст свойство его характера. Здесь Вельяминов списан с натуры. Подобный же пример его речевой стилистики приводит в своих записях и Г. И. Филипсон, участник закубанской экспедиции 1837 года:

«Вельяминов ехал на своей «баче», имеретинской лошадке с отрезанной гривою, и окруженный довольно многочисленным штабом. К нему подскакал полковник Бриммер. «Ваше превосходительство, отряд давно своротил с Абинской дороги. Куда же мы так приедем?» — «Не знаю, дражайший, горнист трубит налево. Спроси его». Бриммер понял свою неловкость, извинился и поспешил к своему месту».

[21]

Несколько по-иному этот эпизод описывает Ф.Ф. Торнау:

«На Кавказе очень был известен ответ, который он (Вельяминов) дал одному любопытному дивизионному командиру, спросившему у него однажды, на походе за Кубанью, куда идут. «Про то ведает барабанщик, он ведет; спросите у него, ваше превосходительство, а я ничего не знаю».

[22]

Как пишет Ф.Ф. Торнау:

Про него (Вельяминова) (горцы) пели песни, разносившие предание о нем в самые отдаленные места гор. Привожу самую популярную из них, характеризующую понятие, которое горцы составили себе о нем:

[23]

В живописи[править | править код]

До наших дней дошло несколько изображений Алексея Александровича, в том числе самое известное - автолитография Ивана Павловича Фридрица. В книге известного ставропольского историка Германа Беликова «Главноначальствующие Кавказа» дается иное изображение генерала, к сожалению, без указания его авторства[24]. Также известно, что товарищ М.Ю. Лермонтова Николай Иванович Поливанов изобразил Вельяминова А.А. на нескольких своих работах, выполненных акварелью, в частности «Привал на Кавказе», «Лагерь на Суджук-Кале». Ю.Н. Беличенко в книге «Лета Лермонтова» также утверждает, что на знаменитом рисунке М.Ю. Лермонтова «Сцены из Ставропольской жизни» также изображен Вельяминов: об этом свидетельствуют несколько фактов: любимая поза генерала (заложенные за спину руки), привычка носить расстегнутый мундир, а также изображённые на эполетах генерала три звёздочки, обозначающие чин генерал-лейтенанта: единственным генерал-лейтенантом в Ставрополе в это время был А.А. Вельяминов.[25]

Примечания[править | править код]

  1. Филипсон Г.И. Воспоминания. 1837–1847. — Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века.. — СПб, 2000.
  2. 1 2 3 О.В. Матвеев. Генерал-лейтенант Вельяминов А.А. (рус.). yuga.ru.
  3. Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается.. — Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017. — С. 218. — ISBN 978-5-902744-25-2.
  4. 1 2 Владимир Головин. Генерал Вельяминов и Тифлис (рус.). Русский клуб.
  5. Э. Э. Исмаилов. Золотое оружие с надписью «За храбрость». Списки кавалеров 1788—1913. — Москва, 2007, с. 174.
  6. Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается. — Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017. — С. 220. — ISBN 978-5-902744-25-2.
  7. Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается. — Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017. — С. 225. — ISBN 978-5-902744-25-2.
  8. О.В. Матвеев. Генерал-лейтенант Вельяминов А.А. (рус.). Юга.
  9. Кемпинский Э.В. Высочайший ревизор в Ставрополе: Материалы по краеведению. — Ставрополь: Кн. Изд-во, 2000. — С. 38-41.
  10. 1 2 Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается. — Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017. — С. 229. — ISBN 978-5-902744-25-2.
  11. Маркелов, Николай Васильевич. Поговорим о бурных днях Кавказа. — Москва: Гелиос АРВ, 2006.
  12. Торнау, Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера. — Москва: T8RUGRAM, 2017. — ISBN 978-5-521-05226-4.
  13. Троицкая церковь в Медведках (рус.).
  14. Медведки под Тулой, заброшенная церковь (рус.).
  15. Чижков А.Б. Тульские усадьбы. — Тула: Изд-во «Русская усадьба», 2011. — С. 172.
  16. Филипсон Г.И. Воспоминания. 1837–1847 // Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века. — СПб, 2000.
  17. Г. И. Филипсон. Воспоминания (с 1809 по 1847 год). — М.: Кучково поле, 2019, С. 135-136.
  18. 1 2 «Кавказ: земля и кровь».Я. А. Гордин, 2000.В. Гусаков, переплет, тит. лист, 2000 Архивная копия от 6 ноября 2012 на Wayback Machine
  19. Л.Н. Толстой. Хаджи-Мурат (электронная версия) (рус.).
  20. Хамар-Дабанов Е. Проделки на Кавказе: Роман. — Ставрополь: Кн. Изд-во, 1986. — С. 177.
  21. Маркелов, Николай Васильевич. Поговорим о бурных днях Кавказа. — Москва: Гелиос АРВ, 2006.
  22. Торнау, Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера. — Москва: T8RUGRAM, 2017.
  23. Торнау, Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера. — Москва: T8RUGRAM, 2017.
  24. Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается. — Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017. — С. 219. — ISBN 978-5-902744-25-2.
  25. Беличенко Ю.Н. Лета Лермонтова. — Москва: АО Московские учебники и Картолитография, 2001.

Литература[править | править код]

  • Беликов Г.А. Главноначальствующие Кавказа. Памяти русским солдатам и казакам-первопроходцах, линейным казакам, кубанскому и терскому казачьим войскам – посвящается. – Москва: Изд. Надыршин А.Г., 2017
  • Беличенко Ю.Н. Лета Лермонтова.- Москва: АО Московские учебники и Картолитография,2001
  • Вельяминов 3-й, Алексей Александрович // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого … [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1911—1915.
  • Вельяминов Алексей Александрович // Тульский биогр. слов. — Тула, 1996. — Т. 1 (А-Л). — С. 101—102.
  • Г. И. Филипсон. Воспоминания (с 1809 по 1847 год). — М.: Кучково поле, 2019, 446 с.
  • Кемпинский Э.В. Высочайший ревизор в Ставрополе: Материалы по краеведению. – Ставрополь: Кн. Изд-во, 2000.
  • Краткие биографии военных, гражданских и др. деятелей Кавказа за время с конца прошлого столетия до середины настоящего // Кавказский календарь на 1889 год. — Тф.: Тип. Канц. Главнонач. гражд. частью на Кавказе, 1888.
  • Кузнецов И.В. Крепость в Степи. Историческое повествование о городе Ставрополе.- Ставрополь: Кн. Изд-во, 1987.
  • Кузнецов И.В. На холмах горячих. Историческое повествование о городе Пятигорске. Ставрополь, Кн. Изд-во, 1980.
  • Кузнецов И.В.Тихая линия.-Ставрополь:АОЗТ «Сенгилей», 1997.
  • Кузнецов И.В. У истоков живой воды. Историческое повествование.-Ставрополь: Кн. Изд-во, 1983
  • Маркелов, Николай Васильевич. Поговорим о бурных днях Кавказа, — М.: Гелиос АРВ, 2006
  • Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. – СПб., 1897
  • Толстой В. С.  Характеристики русских генералов на Кавказе / Публ. [вступ. ст. и примеч.] В. М. Безотосного // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1996. — С. 202—244. — [Т.] VII
  • Торнау, Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера/ Ф.Ф. Торнау. – М.: T8RUGRAM, 2017
  • Хамар-Дабанов Е. Проделки на Кавказе: Роман.- Ставрополь: Кн. Изд-во, 1986.
  • Чижков, А.Б. Тульские усадьбы.- Тула: Изд-во «Русская усадьба», 2011

Ссылки[править | править код]