Волынская резня

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Волынская резня
Способ убийства расстрел, обезглавливание, сожжение
Оружие стрелковое оружие польского, советского и немецкого производств, вилы, топоры, ножи, косы, факелы
Место Волынь, Восточная Галиция, Полесье
Мотив Стремление изгнать поляков с Волыни
Дата 1943—1944
Нападавшие УПА, украинское население
Убитые 50 000—60 000[1]
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Луцкое воеводство. Свезённые на идентификацию и похороны трупы поляков — жертв резни, 26 марта 1943 г.

Волы́нская резня́ (польск. Rzeź wołyńska, в украинской историографии Волынская трагедия, укр. Волинська трагедія, польск. Tragedia Wołynia) — массовое уничтожение Украинской повстанческой армиейОУН(б) этнического польского гражданского населения и, в меньших масштабах, гражданских лиц других национальностей, включая украинцев[2], на территории Волыни[3], до сентября 1939 года находившейся под управлением Польши, начатое в марте 1943 года и достигшее пика в июле того же года. Ответные действия польской стороны, начатые с конца лета 1943 года, привели к значительным жертвам среди украинского гражданского населения. Польский Сейм квалифицирует Волынскую резню как геноцид[4] польского населения.

Истоки конфликта

Население Польши с родным украинским и русинским языком (перепись 1931 г.)

Историки указывают следующие причины трагедии[5]:

  • Исторические события XVI—XVIII веков, наполненные крайне жестокими крестьянскими бунтами и казацкими восстаниями, которые гасились потоками крови и оставили после себя двусторонние обиды и чувство социальной несправедливости[5].
  • Опыт и выводы из проигранной украинцами войны с Польшей 1918—1919 годов, которые указывали на Польшу как на одну из основных преград создания независимой Украины[5].
  • Неурегулированные общеполитические условия после Первой мировой войны, которые лишили украинцев возможности иметь собственную государственность[5].
  • Национальная политика межвоенной Польши на её восточных территориях, основанная на национализме и отстранении других национальностей от участия в государственной и общественной жизни (вопрос автономии и самоуправления, проблема земельной реформы, политика в сфере образования, нарушения гражданских прав и свобод, репрессии против украинцев), которая не ликвидировала прежние социальные конфликты, но, напротив, их обострила[5].
  • Террористическая и саботажная деятельность УВО, а затем и ОУН, на территории Польши в межвоенный период[5].
  • Антипольская деятельность ОУН во время Второй мировой войны, обусловленная в основном принятой идеологией интегрального национализма Дмитрия Донцова (которая в свою очередь опиралась на примеры нацизма) и формировала сознание украинского общества в духе вражды к полякам как таковым, которые были преградой для создания независимой Украины[5].
  • Подстрекательская роль обоих тоталитарных режимов (советского и немецкого) в усилении украино-польского конфликта[5].
  • Деморализующее влияние войны, которая принесла огромное моральное опустошение и отход от норм социального поведения, обусловив кровавый и преступный характер конфликта[5].
  • Бескомпромиссные позиции как польского правительства, так и руководства ОУН в территориальном вопросе[5].

Наиболее кровавый эпизод украинско-польского конфликта в середине XX века, который многими историками (в первую очередь — польскими) выделяется из общей картины украино-польского вооруженного конфликта. Довольно часто польские историки трактуют данные события исключительно как антипольскую акцию УПА, а украинские акцентируют внимание на мотивах, приведших к проведению УПА этой акции, а также уделяют значительное внимание ответным действиям Армии Крайовой против гражданского украинского населения, в том числе на территории Польши[3].

Развитие и ход конфликта

1939 — 1941

В сентябре 1939 г. с началом германского вторжения в Польшу начались спорадические выступления ОУН против поляков, которые особенно участились к моменту нападения СССР на Польшу 17 сентября. Украинские националисты разоружали польские военные отряды. Главной целью этих столкновений было добыча оружия для ОУН. Всего было пленено более 2,5 тысяч поляков[6]. Некоторые пленённые оуновцами польские солдаты были убиты, остальные разоружались и передавались немцам и красноармейцам. Пользуясь возникшим после вступления в войну СССР хаосом, украинские националисты начали совершать расправы над польскими военными, политическими активистами, а также сельскими учителями. В отдельных местах доходило даже до польских погромов. Так, в селе Словятин местными украинским националистами было вырезано большинство поляков села. По некоторым данным в 9 близлежащих населённых пунктах во время сентябрьских выступлений украинскими националистами было убито 129 поляков[7].

По некоторым данным, всего в антипольских акциях в сентябре 1939 года участвовало более 7 тысяч оуновцев[8]. Но в целом, они носили спорадический характер и были направлены на представителей польской администрации и полицейского аппарата, а не против поляков как таковых. Выступления украинских националистов против поляков во время сентябрьской кампании не были скоординированным восстанием, это были инициированные снизу выступления против отступающих поляков[9].

Вопрос отношения украинских националистов к полякам был затронут на апрельском съезде ОУН-Б 1941 г. Касательно поляков в постановлениях говорилось следующее: «ОУН борется против акции тех польских группировок, которые стремятся к возобновлению польской оккупации украинских земель. Ликвидация антиукраинских акций со стороны поляков является предварительным условием урегулирования взаимных отношений между украинской и польской нациями» (п. 16). Надо отметить, что после присоединения бывших восточных кресс к Советскому Союзу значение польского вопроса для ОУН снижалось, поэтому ему было уделено сравнительно небольшое внимание.

Таким образом, к началу Великой Отечественной войны украинские националисты уже подошли с предубеждением против Польши, которая рассматривалась ими как извечный враг, и поляков. Но намерений каким-либо образом избавиться от поляков руководство ОУН не демонстрировало. Больший радикализм демонстрировала часть низового актива ОУН и простого украинского населения, которые, пользуясь случаем, зачастую предпринимали разного рода противопольские акции.

С началом войны украинско-польские отношения стали все более накаляться. После прихода немецких войск на Западную Украину в 1941 в некоторых селах происходили вооружённые столкновения между украинцами и поляками. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки. Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти[10]. В некоторых селах было убито несколько поляков. Например, в Тернопольской области в начале июля было убито несколько поляков в селах Скородинцы (8 поляков), Лежановка (5 поляков), Ласковце (8 поляков), Торское, Угрыньковское (2 поляка), несколько польских семей было уничтожено в селе Половцы[11]. Большинство убийств в этих селах были совершены 6-8 июля — либо до прихода немцев, либо сразу после их ухода, либо одновременно со вступлением в села. Везде, кроме Половцев, были убиты только мужчины. Даже в Скородинцах, где были уничтожены практически все евреи всех возрастов (около 20 человек) уничтожались только поляки-мужчины. На данном этапе украинские националисты ещё не уничтожали поляков только за то, что они поляки. Убитые поляки были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, вроде «Стрельца», осадниками или представителями польской местной интеллигенции, сельскими учителями[12].

Антипольские действия оуновцев на местах не выходили за рамки инструкций «Борьба и деятельность ОУН», предусматривавшей уничтожение польских активистов, но не поляков вообще. Выступления против поляков носили локальный характер и, как и в 1939 г., были направлены на представителей бывшей польской администрации и активистов, и только в некоторых случаях по инициативе снизу украинское население приступило к погромам польского населения в целом. В советской историографии было распространено утверждение об ответственности батальона «Нахтигаль» за убийство в июле 1941 г. во Львове польских профессоров[13]. Однако этот факт не подтверждается как материалами российских архивов, так и новейшими исследованиями по этой теме[14].

Любопытно, что даже межнациональные браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство. Так, в 1941 г. референт СБ Львовского областного провода «Тихий» был отстранен от работы за то, что женился на польке[15].

Обострение ситуации на Волыни в 1942 году

Несмотря на то, что отдельные убийства поляков украинскими националистами случались и в 1942 г., в начале этого года ещё ничего не предвещало массовой бойне, которая случиться в следующем году. В это время в Советской Украине отдельные поляки принимали активное участие в деятельности украинского бандеровского подполья[16].

На ІІ Конференции ОУН-Б в апреле 1942 г. в отношении поляков украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН продолжала борьбу против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно Западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата Западноукраинских земель ценой отстранения украинцев»[17]. В соответствии с решением ІІ апрельской Конференции 1942 г. ОУН выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном — антисоветском фронте и вела переговоры с польской стороной (в 1942—1943 гг. переговоры с перерывами велись между представителями Провода ОУН-Б Михаилом Степаняком, Евгением Врецьоной и представителями польского Лондонского правительства). Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов.

Ещё до создания УПА на территории Западной Украины постепенно активизировался опасный враг украинского националистического подполья — Армия Крайова (АК) и ряд связанных с ней мелких польских организаций. Военно-политическое руководство АК считало Западную Украину «исконно польскими землями» и стремилось создать там относительно сильные структуры, для того, чтобы встретить Красную армию. По мысли поляков, руководители АК хотели принять Красную армию как союзника и партнёра и тем самым способствовать включению Западной Украины, Западной Белоруссии и Виленского края в состав послевоенной Польши. Польское восстание предполагалось поднимать в немецком тылу непосредственно перед линией фронта по мере приближения советско-германского фронта. Со своей стороны, руководство ОУН (б) вовсе не желало, чтобы на их земле вооружённые польские националисты реализовывали свои замыслы, а после войны снова забрали бы себе этот регион. УПА должна была послужить противовесом АК — не допустить господства поляков в лесных массивах Волыни и горах Карпат[18].

С 1942 г. на Холмщине польская полиция стала проводить облавы на оуновских активистов, греко-католических священников, интеллигенцию. В некоторых случаях украинцев уничтожали целыми семьями. Летом 1942 года ОУН предупреждала поляков об ответственности за антиукраинские акции на Холмщине. В издании УПА «По поводу Холмских событий» («З приводу Холмських події») украинские националисты предупреждали поляков: «Мы не зовем к отплате, ведь мы отдаем себе отчет, чем она в данный момент могла бы окончиться. Но, если убийцы („нищителi“) думают, что нас таким способом уничтожат — то ошибаются». В статье сами националисты признавали, что на Холмщине поляки уничтожают только «сознательное» украинское население[19]. Ряд украинских историков считает, что убийства украинцев на Холмщине в 1942 году совершались и бойцами Армии Крайовой. Например, Иван Патриляк и Анатолий Боровик пишут, что в ходе акций АК на Холмщине в декабре 1942 — марте 1943 года было убито 2000 украинцев, несколько тысяч стали беженцами[20]. Польский историк Гжегож Мотыка пишет, что убийства украинцев аковцами на Холмщине начались только в 1943 году уже как ответ на действия УПА[21].

В обзоре начальника полиции СД от 9 октября 1942 г. настроениям в среде польского меньшинства Волыни и Полесья посвещалось несколько строк: «Позиция поляков также, как и прежде, обозначена двумя особенностями: с одной стороны, сильным выслуживанием, на которое указывают многие сотрудники немецких учреждений, с другой стороны — концентрацией на идее создания великопольского государства после окончания войны... Всё вновь и вновь наблюдается пособничество польского сельского населения советским бандам»[22]. Пройдя рейдом по территории Ровенской области в начале 1943 года, Сидор Ковпак подтверждал оценки немцев: «Настроение поляков по отношению к Советской власти, к Красной армии, красным партизанам исключительно хорошее. Многие поляки просились в наш отряд»[23].

Таким образом, перед украинскими националистами польское меньшинство, и так не вызывавшее симпатий, предстало вредным «лакеем трёх зол»: администрации нацистов в 1941–1942 гг., находящихся в подполье польских националистов в 1942 г., и советов, в 1942 г. представленных красными партизанами. В свою очередь, украинское население предстало для поляков тем же самым: «злорадным пособником коммунистических властей» в 1939–1941 гг., «жестокими холуями нацистских правителей в 1941–1942 гг.», и «скрытым сторонником террористической ОУН». Последняя, в связи с ослаблением других украинских партий и радикализацией настроения населения планомерно наращивала своё влияние[24]. К концу 1942 года вражда достигла такого накала, что ситуация потихоньку начала уплывать из-под контроля немцев. Об этом писал 1 ноября 1942 г. в обзоре ситуации генеральный комиссар Волыни-Подолья Генрих Шёне: «Напряжённые отношения между отдельными национальными группами, в особенности белорусами и украинцами с одной стороны, и поляками — с другой, особенно обострились. В этом есть определённая система. Попытки с какой-то враждебной стороны беспокоить народ»[25].

Начало резни

Отдельные случаи нападения на польские села начались ещё зимой 1943 г., но только в марте-апреле начались широкомасштабные нападения УПА на польские села. Бескомпромиссные позиции польского правительства в изгнании и руководства ОУН в территориальном вопросе привели к гибели десятков тысяч человек. Необходимо отметить, что сначала поляков принуждали к выезду в Польшу. Многочисленные очевидцы, пережившие кошмар резни, вспоминали, как украинские националисты выдвигали польскому селу ультиматум, в котором полякам давалось некоторое время, чтобы покинуть место проживания[24]. Этому активно противились местные отряды Армии Крайовой, пытающиеся таким образом «застолбить территорию Польши» при послевоенном переделе мира. Кстати, это послужило причиной того, что в жертвах польского населения некоторые украинские историки, например Владимир Вятрович, обвиняют АК[26]. В случае невыполнения приказа покинуть деревню всё её население уничтожалось, а сама деревня сжигалась. Сёла палили без предупреждений, чтобы жители не успели подготовиться к обороне. УПА стремились изгнать поляков потому, что они претендовали на западные украинские земли и представляли собой, с точки зрения украинских националистов, опасность для украинского государства. Те национальные меньшинства, которые, по мнению националистов, опасности для украинского государства не представляли (как чехи), получали возможность не просто мирного существования, но и национального развития.

По мнению ряда современных польских и украинских учёных, за этнические чистки польского населения прямую ответственность несёт главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский (псевдоним «Клим Савур»)[27]. Также есть мнение, что существование приказа Клима Савура про «поголовное уничтожение польского населения» не находит достаточного подтверждения в сохранившихся архивных документах. Польский историк Владислав Филяр высказал предположение, что на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение о начале «национальной революции», а краевым проводам давалась возможность выбора форм борьбы в зависимости от ситуации. На Волыни этой «свободой рук» воспользовался Клячкивский для борьбы с польским населением[28]. Другой польский историк Гжегож Мотыка полагает, что, возможно, на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение выселить польское население из Волыни, а местное руководство ОУН на Волыни между февралём и июнем 1943 г. приняло решение без предупреждения ликвидировать польское население, поскольку полагало, что в противном случае, если бы УПА стала предупреждать поляков и распространять листовки с призывом покинуть Волынь, то поляки оказывали бы сопротивление, и это сильно осложнило бы работу по выселению поляков. По его предположению, решение о начале антипольской акции на Волыни было принято тремя людьми – Дмитрием Клячкивским, войсковым референтом Василием Иваховым – «Сомом» и одним из руководителей отрядов УПА Иваном Литвинчуком – «Дубовым»[29]. Украинский историк, Владимир Вятрович считает, что антипольские акции УПА были местью за многолетнее господство поляков, а такая радикализация действий была вызвана очень тяжелой ситуацией на Волыни, когда против УПА воевали Армия Крайова, немецкие войска и советские партизаны[30].

Резня поляков, начатая УПА в начале 1943 г., привела к формированию внутри польского меньшинства своего рода раскола: одни искали помощи у немцев против УПА и таким образом становились врагами еще и советских партизан, другие сохраняли лояльность партизанам. Ориентации значительной части местных поляков на немцев поспособствовал с конца весны 1943 г. разрыв дипломатических отношений между эмигрантским правительством Польши и Советским Союзом из-за проблемы «Катынского дела», раскрученного немцами в этот момент.

Примерно в то же время, когда началось широкомасштабная резня поляков, около 4-6 тысяч украинских полицейских на Волыни покинули службу и бежали в леса в УПА. Однако очень быстро немцы набрали новую вспомогательную полицию из поляков. И именно тогда начались зверства поляков против украинцев, которые в основном выполняли связанные с немцами вооруженные группы польских полицейских[31]. В мае 1943 года немцы на борьбу с УПА перебросили из Белоруссии на Волынь 202-й батальон шуцманшафта, в составе которого находилось 360 человек. Этот батальон практически целиком и полностью состоял из поляков, он участвовал в боях против УПА в лесах вокруг Костополя и вел карательные акции против украинского населения. После этого украинские националисты стали обвинять поляков в антиукраинской деятельности, а свои нападения на польские села и колонии характеризовать как ответные акции. Но когда и кем было принято решение об антипольской «акции» — неизвестно. Относительно того, когда и как было принято решение о проведении антипольских акций, и кто был инициатором этих действий, мнения в исторической науке расходятся. Расходятся мнения и в том, как оценивать волынский украинско-польский конфликт — как этническую чистку или как геноцид[32]. Польский историк Гжегож Мотыка напрямую связывает начало антипольской акции с бегством волынской украинской полиции в лес к бандеровцам в марте 1943 года. Он, опираясь на воспоминания советского партизана Антона Бринского, полагает, что украинских полицейских бежать в лес к бандеровцам побудила советская провокация, когда по наущению советских агентов начались расстрелы украинских волынских полицейских немцами. После этого перед руководством ОУН на Волыни встал вопрос: как действовать дальше. Ответ был найден путём борьбы ОУН на Волыни против всех врагов Украины одновременно, включая поляков[33]. Тут сразу же стоит отметить, что если «советская провокация» против украинских полицейских и привела к бегству украинских полицейских в леса к УПА, то она послужила только спусковым крючком к этому, но не основной причиной — уход волынских полицейских в УПА планировался украинскими националистами независимо от указанных событий. Причем инициатором ухода украинских полицейских был Дмитрий Клячкивский. Уход полицейских в УПА хорошо согласовывался с планами создания украинской армии[34].

Нельзя не сказать несколько слов о предполагаемой роли немцев в развязывании конфликта. Бытующая у некоторых историков версия о том, что польско-украинский конфликт на Волыни был инспирирован целенаправленными действиями немецких властей[35], не подтверждается документальными свидетельствами. Более того, имеющиеся в наличии материалы переговоров представителей УПА с немецкой стороной (в том числе переговоры представителя ОУН Ивана Гриньоха с представителями СД) противоречат этой версии. Одним из требований немецкой стороны на этих переговорах было прекращение самовольных актов террора против поляков со стороны украинских националистов[36]. Немцы не были заинтересованы в самовольной неконтролируемой деятельности украинских националистов против поляков, которые подрывали баланс сил на контролируемой немцами территории и грозили непредсказуемыми последствиями.

Активную роль в осуществлении антипольской политики осуществляла СБ ОУН. В одном из отчетов за лето 1943 г., сделанном отделом СБ, «очищавшим» Волынь от поляков, мы можем найти следующую информацию: «Ляхов чистокровных нет. Дело смешанных семей рассматривается»[37].

Важная деталь: УПА вела успешную борьбу с малочисленными отрядами аковцев на Волыни. Но как только в начале 1944-го формируется 27-я Польская дивизия, инициатива переходит на сторону поляков, поддерживаемых советскими партизанами. Против крупных польских соединений УПА действовала совместно с подразделениями дивизии СС «Галиция». Бои в южной Люблинщине в 1943—1944 годах считаются польскими историками наиболее крупными столкновениями между УПА и польскими партизанами на территории современной Польши — обе стороны потеряли от 3 до 4 тысяч человек, преимущественно гражданского населения[38].

Украинские и польские партизаны в 1943-1944 гг. многократно пытались договориться хотя бы о перемирии, но переговоры всегда заходили в тупик. Если же какое-то ограниченное взаимопонимание всё же достигалось, то действия двух подпольных армий вскоре сводили его «на нет». Правительство Сикорского было признано западными союзниками и даже СССР. Поэтому антикоммунистическое руководство АК не могло, как УПА, объявить «войну на два фронта» — против Гитлера и Сталина. Во-первых, оно понимало бессмысленность такой войны. Во-вторых, и это главное, борьба против СССР была бы расценена Англией и США чуть ли не как помощь Рейху. А терять поддержку Запада поляки не намеревались, надеясь, что англичане и американцы помогут им после войны восстановить предвоенную Польшу.

Согласно отчётам советских партизан из отряда Василия Бегмы: «Украинские националисты проводят зверскую расправу над беззащитным польским населением, ставя задачу полного уничтожения поляков на Украине. В Цуманском районе Волынской области, сотне националистов было предписано до 15.04.43 уничтожить поляков и все их населённые пункты сжечь. 25.03.43 уничтожено население и сожжены населённые пункты: Заулек, Галинувка, Марьянувка, Перелисянка и другие»[39]. «В райцентрах Степань, Деражная, Рафаловка, Сарны, Высоцк, Владимирец, Клевань и др. националисты проводят массовый террор в отношении польского населения и сел, причём необходимо отметить, что националисты не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола»[40]. То, что убийства совершались «деревенским» оружием: вилами, топорами, лопатами, часто трактуют как свидетельство того, что акции против поляков шли «снизу». И действительно, известно, по крайней мере в ряде случаев, что к акциям украинских националистов подключалось и мирное население, включая женщин[41]. Порой убийства поляков топорами осуществлялось не простыми селянами, а сельскими активистами ОУН, мобилизованными в УПА. Иногда мобилизованным украинцам объясняли поставленные перед ними задачи лишь в ночь убийства[42]. То есть даже убийства, совершаемые простым «инвентарем», часто осуществлялись солдатами УПА, а не исходили «снизу», даже если подобные акции полностью и поддерживались украинскими крестьянами. Известно, что одной из проблем УПА был острый недостаток амуниции, в том числе патронов, поэтому убийства «подручными» средствами безоружных польских колонистов (если это было нападение на неподготовленную и на незащищенную польским отрядом самообороны колонию) могли осуществляться солдатами УПА и ради экономии боеприпасов.

Параллельно с поляками под удар УПА попали и евреи. Точное число жертв неизвестно. По мнению Гжегожа Мотыки, число евреев, убитых непосредственно УПА, не превышает 1-2 тысячи, при этом большая их часть погибла именно на Волыни в 1943 году[43]. Следует учитывать, что курс на уничтожение евреев осуществлялся, в основном, силами СБ-ОУН, а от большей части рядовых членов УПА убийства евреев скрывались[44]. Иногда еврейским партизанским отрядам на Волыни, которые были сформированы из выходцев из гетто, приходилось отражать нападения украинских националистов[45].

Не все представители украинского националистического движения соглашались с методами бандеровцев. В мае 1943 года Тарас Боровец в открытом письме к ОУН-Б выражал свое возмущение по поводу политики ОУН по уничтожению польского населения на Волыни. Тем не менее, из советских донесений известно, что некоторые отряды бульбовцев также уничтожали поляков[46]. Участие бульбовцев в борьбе с поляками признается и современными украинским историками. Некоторые члены УПА даже утверждали, что изначально именно бульбовцы были виновны в разжигании Волынской резни. Так, по показаниям Михаила Полевого, изначально осенью 1942 года антипольские действия начала Полесская Сечь, в ответ на это немцы стали бросать на бульбовцев польскую полицию, что вело к поджогам украинских сел. Якобы после одного такого случая, когда поляки сожгли в церкви 370 украинцев, ЦП ОУН-Б издал директиву уничтожать 10 поляков за каждого украинца[47].

Первоначально атакам подвергались польские села и колонии, расположенные на севере и востоке волынских земель. На пасхальную неделю, третью декаду апреля, пришелся весенний пик нападений[48]. Позже волна нападений несколько спала. Самая кровавая акция весной произошла 22-23 апреля 1943 года, когда отряд УПА напал на село Яновая Долина в Костопольском районе и уничтожил от 500 до 600 человек – как полицейских, так и мирных жителей[49].

18 мая 1943 г. глава УПА Дмитрий Клячкивский выпустил обращение, в котором на польскую полицию возлагалась вина за сотрудничество с немцами и уничтожение украинских сел. В случае продолжения сотрудничества поляков с немцами авторы грозили отмщением полякам: «Если польское гражданское сообщество не повлияет на тех, кто пошел в администрацию фольксдойчами, полицейскими и другими, и не повлияет на то, чтобы они покинули эту службу, то гнев украинского народа прольется на тех поляков, которые живут на украинских землях. Каждое спаленное село, каждое поселение, сожженное из-за вас, отразится на вас»[50]. Здесь фактически ответственность возлагалась на польский народ в целом. Разницы между немецкими прислужниками и мирным польским населением не делалось[51]. И позднее, летом 1943 г., после проведения ещё более страшных нападений на польские колонии и села, издание политотдела УПА «К оружию» («До Зброї») обвиняло польских «прислужников» «немецкой орды» в том, что они мучают Украину хуже немцев. Об уничтожении же отрядами УПА мирного польского населения издание ничего не сообщало.

Пик резни

В конце июня — в июле 1943 года началась новая волна нападений, ещё сильнее, чем апрельская. В отличие от весенних акций, теперь нападения распространились и на Запад Волыни, в Луцкий, Владимирский и другие округа. Незадолго до неё украинские националисты стали распространять листовки, разъясняющие украинскому населению позицию УПА относительно польского населения. В одной из них украинские националисты заявляли, что не имеют «никаких вражеских замыслов против польского народа» и желают ему «завоевать для себя Самостоятельное Национальное Государство на своей этнографической территории», хотя при этом поляки обвинялись в прислужничестве большевикам и немцам, в том, что их села служат базами для большевистских партизан. Листовка завершалась призывом к украинцам вступать в УПА и совместно бороться «против захватчиков и их прислужников»[52]. Наиболее крупная акция была осуществлена 12 июля 1943, когда одновременному нападению подверглись около 150 населённых пунктов, в которых проживали поляки. Акции конца июня — начала июля 1943 года явились самыми масштабными. По подсчётам польской исследовательницы Евы Семашко в июле 1943 года на Волыни погибло более 10 тысяч поляков[53]. Однако упоминания об этой масштабной антипольской акции отсутствуют в немецких документах, донесениях советских партизан и в документах УПА. Некоторые украинские историки рассматривают нападение УПА на польские села в качестве превентивной меры, призванной предупредить якобы планировавшееся Армией Крайовой (АК) нападение 15 июля на повстанческие базы. Например, Иван Марчук назвал удар по польским селам и колониям 11-12 июля «превентивным актом, осуществленным, чтобы сделать невозможным реализацию польских планов, которые должны были завершиться в конце концов новой оккупацией украинских земель»[54][55].

Поляки не оставались у украинцев в долгу. 20 июля 1943 г. АК приняло решение о создании партизанских отрядов на Волыни. К 28 июля 1943 г. было создано 10 таких отрядов с общей численностью 1000 человек. Польские крестьяне организовывали отряды самообороны. Многие села превращались в укрепленные пункты, из которых атаковались украинские села, поддерживавшие УПА. 1 октября 1943 года отряд Армии Крайовой сжег украинские села Полапи и Сокол, жители которых участвовали вместе с бандеровцами в уничтожении сёл Острувков и Воли Островецкой. 6 марта 1944 комендант АК Грубешивского повета Голембевский принял решение о «превентивно-ответной» акции против ряда поселений, в которых размещались посты украинской вспомогательной полиции или были размещены «станицы» ОУН(б) — УПА. Целями было выбрано 11 сёл, среди которых были Прихориле, Ментке, Шиховичи, Теребинь, Стрижинец, Турговичи, Сахрынь и 5 других[56]. По мнению некоторых польских историков, на Волыни от поляков погибло около 2 тысяч мирных украинцев[57]. Здесь надо отметить, что разница между действиями польской и украинской сторон на Волыни была в том, что если украинские националисты проводили целенаправленную акцию по изгнанию поляков с Волыни, то поляки организовывали пункты самообороны и нападали на села-базы УПА и отдельные украинские села. Развитых вооруженных сил и ресурсов, необходимых для полномасштабной кампании по изгнанию украинцев с Волыни, у местных поляков не было.

После пика нападений 11-12 июля происходит временный спад активности антипольских нападений УПА. Польский историк Гжегож Мотыка объясняет это тем, что украинские националисты вновь собирали силы перед новыми операциями, а также желали подождать, пока поляки соберут с поля урожай (который был необходим для нужд УПА)[58].

Новый пик нападений УПА на польские населённые пункты пришелся на 29-30 августа. По показаниям командира отряда «Озеро», а затем главы ВО «Туров», Юрия Стельмащука, он 29 и 30 августа с отрядом в 700 человек, «по указанию Командующего Военного Округа „Олега“ вырезал поголовно все польское население на территории Голобского, Ковельского, Седлецанского, Мациевского и Любомильского районов, разграбив их все движимое и спалив все их недвижимое имущество». Согласно показаниям Стельмащука, всего в этих районах 29-30 августа 1943 г. было убито «свыше пятнадцати тысяч мирных жителей, среди которых были старики, женщины и дети»[59]. На Волыни убийство поляков продолжились и осенью 1943 г. По советским данным в ноябре 1943 г. отряд «Ворона» в селах Старики, Вязовка, Углы вырезал 1500 поляков всех возрастов и полов[60].

Смертельной опасности были подвержены не только поляки в сёлах. По сообщениям советских партизан 18 июля 1943 г. в городе Владимир-Волынский украинскими националистами было уничтожено до 2000 поляков на улицах города. Немецкие власти расправе не мешали, а после погрома агитировали поляков вступать в жандармерию[61]. В ночь на 25 августа отряды УПА атаковали Мизоч. В городе в тот момент дислоцировался венгерский гарнизон, который выступил в защиту поляков, благодаря чему была пресечена попытка широкомасштабной резни. Бои УПА с венгерскими частями продолжались всю ночь, к утру отряды националистов отступили. Число жертв гражданского населения убитых в Мизоче польские историки оценивают в 100 человек[62].

Резня на рубеже 1943/1944

После ІІІ Чрезвычайного Съезда ОУН-Б антипольские акции УПА распространились на территорию Галиции. Если на Волыни поляки составляли коллаборационистскую полицию, воевавшую против УПА, то в Галиции, входившей в Генерал-губернаторство, полицаями и шуцманами были по преимуществу украинцы. По мнению Гжегожа Мотыки на ІІІ Съезде ОУН-Б либо принято решение о расширении Волынских антипольских акций на Галичину, или, что вероятнее, была дана свобода рук в этом вопросе новому главнокомандующему УПА Роману Шухевичу, который после своей осенней инспекции на Волынь принял решение распространить волынскую практику антипольских акций и в Галиции[63]. Никаких резких изменений политики по отношению к полякам не произошло. На Третьем Съезде глава УПА Дмитрий Клячкивский был подвергнут критике за «антипольские акции» Михаилом Степаняком и Николаем Лебедем, поскольку они компрометируют всю организацию. Однако тогда его поддержали Роман Шухевич и ряд видных полевых командиров[64]. В сентябрьском указе 1943 г. главам СБ надрайонов на Волыни разъяснялось, кто принадлежал к категории врага. «За врагов украинского народа следовало считать всех коммунистов, вне зависимости от их национальности, ляхов, всех сотрудников немецкой полиции, вне зависимости от их национальности», а также украинцев, которые выступали против УПА[65].

Возникшая в Галиции в июле-августе 1943 года бандеровская Украинская народная самооборона (УНС), аналог УПА, сразу же начала акции не только против красных партизан Сидора Ковпака или немцев, но и против поляков. Количество антипольских акций УНС, позже получившей наименование УПА-Запад: август 1943 года — 45, сентябрь — 61, октябрь — 93, ноябрь — 309, январь — 466. В феврале же и марте 1944 г. террор принял характер массовых погромов[66].

Новый пик нападений на польские села пришелся на конец декабря — начало января 1943-1944 гг. Большое количество атак было совершено на католическое Рождество. Новое усиление антипольских акций УПА было связано с тем, что украинские националисты хотели для расправы над оставшимся польским населением использовать период безвластия между отходом немецких войск, покидавших Волынь, и приходом советских[67]. В декабре 1943 глава СБ Бережанского округа начал организацию антипольской акции. За одного убитого украинца надлежало убивать 10 поляков. Массовые нападения на поляков в Галичине, как и на Волыни, должны были произойти во время пересечения фронта этих земель. В то же время украинские националисты издавали листовки, призывающие поляков «образумиться», перестать выступать против украинцев, бороться за украинские этнографические земли и начать борьбу с немцами и советами[68].

В Галиции поляки в городах, так же как и на Волыни, подвергались опасности. В начале 1944 года отряды УПА планировали атаковать Збараж, но из-за непогоды операция не состоялась[69]. В 1944 году УПА предпринимала акции и против немногочисленных поляков Буковины[70]. 3 января 1944 г. после ухода немцев и до прихода советской армии отряды УПА вступили в Острог. Около 40 поляков было убито. В начале февраля 1944 г. состоялось новое нападение отрядов УПА на Владимир-Волынский, в котором было убито около 200 поляков[71].

В карательных действиях против поляков также принимали участие подразделения 14-й гренадерской дивизии войск СС «Галиция». В течение января-марта 1944 польские поселения («колонии») подвергались нападениям отрядов УПА и подразделений 14-й гренадерской дивизии Войск СС «Галиция» — 4-го и 5-го полков, находившихся в ведении СС и полиции Генерал-губернаторства. Наиболее известной совместной акцией УПА и дивизии «Галиция» стало уничтожение польской деревни Гута Пеняцкая, где было уничтожено более 500 мирных жителей. По данным польской стороны, в дистрикте Галиция в первой половине 1944 было убито около 10 тысяч поляков и ещё более 300 тысяч бежали во внутренние районы Генерал-губернаторства. Вместе с тем, в марте 1944 года, то есть ещё до пика противопольских выступлений в Галиции, украинские националисты стали распространять листовки, в которых «советовали» полякам вернуться на польские этнографические земли и таким образом покинуть Украину[72]. Дальнейшей мотивацией для убийств, по германским сообщениям, был приказ УПА вытеснить сельчан-поляков из Галиции — или расстреливать их, если они остаются. Доктор Фриц Арльт, относительно хорошо расположенный к украинским националистам, прокомментировал ситуацию следующим образом: «Украинские национальные отряды пользуются возможностью убивать, и часто самым зверским образом, поляков, чехов и этнических немцев, живущих в сельской местности. Кроме того, эти отряды нападают на местных жителей, которые состоят на службе у немцев или симпатизируют Германии»[73].

К лету 1944 г. вышли указы различных структур УПА, запрещающие убивать польских женщин, детей и стариков. Подобный указ был издан главой военного округа «Буг» «Вороным» 9 июня. В нём, наряду с женщинами, стариками и детьми, запрещалось убивать и мужчин-украинцев в смешанных семьях, а также украинцев римо-католиков[74]. 1 сентября 1944 года глава УПА-Запад Василий Сидор указом № 7/44 приказал приостановить антипольскую акцию — надлежало атаковать только "стрибков" и «сексотов»[75]. Тем не менее случаи уничтожения детей-поляков продолжались и после издания подобного рода приказов. Например, 10 августа 1944 г. в селе Малая Любаша Костопольского района были убиты поляк и его жена. 10-11 августа 1944 г. в селе Грабовец убиты 2 семьи поляков, еще две уведены в лес. 20 августа группой УПА до 200 человек в польском селе Соколив Стрыйского района было убито 16 поляков, включая женщин и детей[76]. 15 августа отряд из 20 человек напал на колонию Бердище Тучинского района — один поляк убит, 7 уведено в лес.

К осени 1944 г. отношение ОУН (б) к польскому вопросу окончательно изменилось. Во временной инструкции организационной референтуры Краевого провода ОУН на Западноукраинских землях указывалось, что поскольку ситуация на фронте складывается не в пользу украинской и польской сторон, то они должны перейти к совместным действиям против оккупантов. В связи с этим в документе подчеркивалась необходимость усиления пропаганды ОУН для поляков[77]. Руководство УПА-Запад также выступало против репрессий по отношению к мирному польскому населению. В приказе 9/44 от 25.11.1944 г. главы УПА-Запад Василия Сидора отмечалось, что «репрессируется ни в чём не повинная польская масса», в то время как «польская милиция, издевающаяся над народом, не разогнана, хотя эта задача одна из самых наилегких». В приказе также отмечалось, что «бои производятся для боев, а не для дела революции, политический момент во внимание совсем не принимается»[78]. Но случаи убийства поляков продолжались и зимой 1944 г. Например, 10 декабря 1944 г. в селе Силки Краснянского района Львовской области украинские националисты захватили 3-х поляков и одного расстреляли[79].

Ситуация на фронте между тем продолжала изменяться. Ещё зимой 1944 г. советскими войсками была освобождена большая часть Волыни. К осени 1944 г. большая часть украинских земель была уже освобождена советскими войсками. 9 сентября между властями УССР и Польским комитетом национального освобождения (ПКНО) было подписано соглашение об обмене населением. По нему поляки Галичины должны были быть переселены в Польшу, а украинцы Закерзонья в УССР. По показаниям некоторых националистов, руководство ОУН-Б положительно восприняло подписание советско-польского соглашения, помогавшего делу выселения поляков из Украины[80]. Следует также отметить, что после возвращения советской власти поляки составляли большой процент истребительных батальонов, боровшихся с УПА. Например, к началу 1945 года 60 % истребительных батальонов в Тернопольской области было составлено из поляков[81].

Послевоенный период

Вскоре в начале 1945 года по инициативе Армии Крайовой между ней и ОУН были проведены переговоры и достигнута договоренность о совместных действиях против советских войск. Успешность контактов украинского и польского подполья варьировалась по регионам. В некоторых пограничных украинско-польских землях, как, например, на Любельщине, они продолжались с 1945 вплоть до 1948 г. В других регионах, сотрудничество между польскими и украинскими националистами было менее успешным и фактически ограничивалось нейтралитетом, в других регионах отряды УПА и АК-WIN проводили совместные действия против польской милиции и Управления безопасности[82]. Однако в целом взаимодействие осуществлялось на низовом уровне и носило скорее военный, чем политический характер. По мнению польского историка Гжегожа Мотыки, частичное изменение политики украинских националистов по отношению к полякам произошло вследствие того, что поляки к тому времени уже частично оставили «восточные кресы». К середине 1944 г. не менее 300 тысяч поляков уехало из Восточной Польши. Отток поляков усилился после украинско-польского соглашения об обмене населением. По нему до конца 1945 г. в Польшу уехало до 800 тысяч поляков. Одновременно ОУН еще более ужесточила наказание за самовольные выступления против поляков[83].

Вплоть до начала 1945 года УПА не отказывалась от своих планов деполонизации Украины. Это подтверждается тем, что новый пик нападений на польские села начинается после соглашения УССР и Польши о добровольном обмене населением и начале добровольного отъезда в Польшу. К 1945 г. руководство ОУН, осознав, что благодаря украинско-польскому соглашению так или иначе деполонизация Украины произойдет, и не имея сил бороться на два фронта, прибегло к тактическому союзу с польским подпольем в Закерзонье.

Однако нападения на польские деревни эпизодически случались и после частичного налаживания отношений между украинским и польским подпольями. Так, 20 марта 1945 г. отрядом УПА совершено нападение на польских жителей села Кулино Билгорайского уезда. Село было сожжено и убито 100 жителей-поляков[84]. Польская милиция зачастую отвечала украинцам погромами сел[85].

Отдельные убийства мирных поляков продолжались в различных регионах Западной Украины и в первые месяцы 1945 года. При этом польские погромы иногда выливались в уничтожение уповскими боевиками десятков людей, хотя иногда поляки являлись членами УПА. Действовавшие на территории Польши отряды УПА совершали нападения на поляков вплоть до завершения акции «Висла» в начале 1947 года[86].

В ходе проведённого в Польше исследования «Карта» было установлено, что в результате действий УПА-ОУН(Б) и СБ ОУН(б), в которых принимала участие часть местного украинского населения и порой отряды украинских националистов других течений, число погибших на Волыни поляков составило не менее 36’543 — 36’750 человек, у которых были установлены имена и места гибели. Кроме того, тем же исследованием было насчитано от 13’500 до более чем 23’000 поляков, обстоятельства гибели которых не выяснены[87][88][89]:48,279.

В целом историки солидарны в том, что жертвами резни только на Волыни стало не менее 30-40 тысяч поляков, вероятностные оценки некоторых специалистов увеличивают эти цифры до 50-60 тысяч, а с учётом других территорий число жертв среди польского населения достигло 75-100 тысяч[90][91][92], в ходе дискуссии о числе жертв с польской стороны давались оценки от 30 до 80 тысяч[93][94][95][96][97]. Наибольшее количество жертв назвала Ева Семашко — более 130 тыс. человек[98]. Таким образом, количество уничтоженных украинскими повстанцами коммунистических партизан или немецких солдат было на порядок меньшим, чем убитых поляков — в основном мирных жителей. В целом, если суммировать уничтоженных УПА немецких солдат, польских и советских партизан, красноармейцев, сотрудников НКВД, представителей советской власти в 1944–1956 годах, то всё равно это количество будет меньше, чем количество гражданских поляков, погибших от бандеровского террора.

На Украине подобные подсчёты не проводились. На Волыни украинское население понесло значительное количество жертв от рук польских полицейских, часть — от поляков из националистических и коммунистических отрядов, число погибших с украинской стороны оценивается в несколько тысяч человек, при этом одни историки пишут о количестве погибших украинцев только на Волыни от 2 до 3 тысяч[91][92], другие о том, что в 1943—1944 годах непосредственно от действий подчиняющихся Армии Крайовой польских вооружённых формирований погибло не менее 2 тысяч гражданских украинцев[89]:279.

Последующие оценки

Гданьск. Памятник полякам, уничтоженным ОУН — УПА на Волыни и в восточной Польше в 1943—1945 годах.

После окончания Второй мировой войны в СССР эти события не имели широкой огласки, лишь в Польской Народной Республике вышло несколько работ, посвящённых данной тематике. Вновь к событиям 1943—1945 годов историки и политики обратились после распада СССР. В 1992 году Украину посетила польская делегация, которой было позволено провести исследования на местах событий. Результатами её работы стало обнаружение более 600[99] мест массовых захоронений, проведённые эксгумации ряда из них подтвердили факты, изложенные в архивных документах. На Украине фундаментальные исследования данной темы начались в 1997 году в рамках Правительственной комиссии по проблеме ОУН-УПА[100]. В конце 1990-х годов была создана совместная комиссия польских и украинских историков для работы по освещению этих событий. Её работа показала наличие очевидных различий в трактовке событий польскими историками и рядом украинских историков — уроженцев мест событий.

К 60-летию событий в 2003 году президентами Украины и Польши было принято «Совместное заявление „О примирении в 60-ю годовщину трагических событий на Волыни“», в котором оба президента выражали глубокое сожаление по поводу имевших место трагических моментов совместного прошлого украинского и польского народов. Президенты отметили, что многовековая история отношений польского и украинского народов имеет много как светлых, так и трагических сторон. Президенты отдали дань памяти жертвам братоубийственных конфликтов, выразили соболезнование родным и близким погибших, признали необходимым совместный поиск исторической истины и осуществление публичного морального осуждения организаторов и исполнителей преступлений против польского и украинского народов, признали, что трагическая судьба постигла оба народа, однако особо пострадало польское население на Волыни, выразили надежду на то, что подобное в будущем не повторится[101].

Несмотря на полярные взгляды, к 60-летию событий в 2003 году было принято общее заявление, отметившее факт массового уничтожения поляков и то, что в украинско-польском противостоянии они были стороной, которая преимущественно защищалась[102]. Несмотря на этот вывод, депутатам Верховной Рады Украины с большим трудом[103] удалось принять совместное польско-украинское парламентское заявление по данному событию, текст которого содержит общие фразы, а ответственность за уничтожение поляков возлагается на непоименованные «вооружённые формирования украинцев»[104].

По мнению ряда украинских историков, нападения на польские селения совершали и спецподразделения НКВД, одетые как бойцы УПА, главным образом c целью уничтожения польского подполья, вынуждая поляков искать контакты с красными партизанами, стимулируя сотрудничество с советскими властями, а также инициируя нападения на украинские села, особенно поддерживавшие УПА или служившие их базами[105]. Среди этих подразделений были те, в рядах которых входили бывшие бойцы УПА, работавшие на НКВД[106]. 30 ноября 2007 года Служба безопасности Украины (СБУ) опубликовала архивы о том, что на Западной Украине действовали до 1954 года действовало около 150 таких специальных групп, общей численностью в 1800 человек[107][108].

15 июля 2009 года Сейм Польши в своём постановлении (принятым единодушной аккламацией без процедуры голосования) констатировал, что ОУН и УПА осуществили «антипольскую акцию — массовые убийства, имевшие характер этнической чистки и обладавшие признаками геноцида», кроме того, в резолюции Сейм «чтит память бойцов Армии Крайовой, Самообороны Восточных кресов и Крестьянских батальонов, которые поднялись на драматическую борьбу по защите польского гражданского населения, а также с болью вспоминает о жертвах среди украинского гражданского населения»[109][110].

15 июля 2013 года Сейм Польши принял специальную резолюцию, посвящённую 70-летию «Волынского Преступления» (такое название использовано в резолюции), где отмечается что преступления, совершённые ОУН и УПА, имели «организованный и массовый масштаб», что придало им «характер этнической чистки с признаками геноцида». Также в резолюции Сейма называется цифра погибших поляков в 1942—1945 гг. на территории Волыни и Восточной Галиции — около 100 тысяч человек. Также в резолюции Сейм заявил о том, что он «чтит память граждан II Речи Посполитой Польской зверски убитых украинскими националистами. Сейм Польской Республики выражает наивысшее признание солдатам Армии Крайовой, Самообороны Восточных Земель и Крестьянских Батальонов, которые вступили в героическую борьбу в защиту поляков». В сравнении с резолюцией от 15 июля 2009 года в резолюции 2013 года иначе сформулирован тезис о жертвах среди украинцев: «Сейм Польской Республики выражает свою благодарность украинцам, которые рискуя, а порой и отдавая свою жизнь, защищали польских собратьев от чудовищной смерти от рук Организации Украинских Националистов и отрядов Украинской Повстанческой Армии». Резолюция была принята 263 голосами при 33 против и 146 воздержавшихся. На результаты голосования повлияло то, что ряд оппозиционных партий настаивал на значительно более жёстком варианте резолюции, в котором события квалифицировались как «геноцид», а также 11 июля (день в 1943 году, в который украинскими силами были атакованы 99 населённых пунктов на Волыни, населённых поляками) предлагалось объявить «Днём памяти жертв Волынского Преступления», однако в итоговом варианте резолюции все эти предложения были отвергнуты. Итоговый вариант резолюции на заседании Сейма отстаивал министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский[111].

7 июля 2016 года верхняя палата польского парламента Сенат приняла постановление «по вопросу увековечения памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами в отношении граждан II Речи Посполитой в 1939—1945 годах», где утверждается, что

«на июль 2016 года приходится 73 годовщина апогея волны злодеяний, которые на Восточных кресах II Речи Посполитой совершили Организация украинских националистов (ОУН) и Украинская повстанческая армия (УПА), а также подразделение СС „Galizien“ и украинские коллаборационистские подразделения. В результате геноцида в 1939—1945 годах были убиты свыше ста тысяч граждан II Речи Посполитой. Точное их количество по сей день неизвестно, а многие из них до настоящего времени не были достойно погребены и их память не была почтена. В резнях помимо поляков гибли также евреи, армяне, чехи, представители других национальных меньшинств, а также украинцы, которые пытались помочь жертвам. Этот трагический опыт должен быть возвращён исторической памяти современных поколений. Сенат Республики Польша чтит память граждан II Речи Посполитой зверски убитых украинскими националистами. Сенат Республики Польша выражает самое высокое признание самооборонам Кресов, солдатам Армии Крайовой, Крестьянских батальонов и других организаций боровшихся за независимость, встававших на героическую борьбу в защиту жертв. Сенат Республики Польша выражает уважение и благодарность тем украинцам, которые рискуя своей жизнью спасали поляков. Сенат Республики Польши обращается к Президенту Республики Польша с просьбой наградить всех, кто этого достоин, государственными наградами. Жертвы преступлений, совершённых в 1940-е годы украинскими националистами, до настоящего времени не были надлежащим образом увековечены, а массовые убийства не были названы — в соответствии с исторической правдой — геноцидом. Сенат Республики Польши постулирует, чтобы Сейм Республики Польши объявил день 11 июля Национальным днём памяти жертв геноцида, совершённого украинскими националистами в отношении граждан II Речи Посполитой»

[112].

22 июля 2016 года Сейм Польши проголосовал за резолюцию об установлении 11 июля «Национальным днём памяти жертв совершённого украинскими националистами геноцида граждан II Речи Посполитой Польской», в резолюции Сейм повторил оценки этих событий, ранее данные Сенатом, при этом Сейм высказал убеждённость в том, что «только полная правда об истории является наилучшим путем к единению и взаимному прощению»[113][114].

Отражение в искусстве

См. также

Примечания

  1. Гжегож Мотыка. Od rzezi wołyńskiej do akcji Wisła. — Краков: Wydawnictwo Literackie, 2011. — 447 с. — ISBN 978-83-08-04576-3.
  2. Гжегож Мотыка, Антипольська акція ОУН-УПА, Український Альманах 2003. — Варшава, 2003
  3. 1 2 И. И. Ильюшин Волинська трагедія 1943 // Енциклопедія історії України: Т. 1: А-В / редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України.- К.: в-во «Наукова думка», 2003. — 688 с.: ISBN 966-00-0734-5
  4. Сенат Польши объявил Волынскую трагедию геноцидом. Lenta.ru (7 июля 2016).
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 СПІЛЬНИЙ ВИСНОВОК УКРАЇНСЬКИХ ТА ПОЛЬСЬКИХ ІСТОРИКІВ ЗА ПІДСУМКАМИ ІХ-Х МІЖНАРОДНИХ НАУКОВИХ СЕМІНАРІВ (Варшава, 5-11 листопада 2001 р.) //Воєнна історія, № 3-4 за 2003 год
  6. Кентій А. В. Указ. соч. С. 159—160.
  7. Руккас А. Збройнi загони Організацiï украïнських націоналістів на Бережанщинi (вересень 1939 р.) // Український визвольний рух. Зб. 3. До 75-ліття Організації Українських Націоналістів. Львів, 2004. С. 157.
  8. Русначенко А. М. Народ збурений Національно-визвольний рух в Українi i національнi рухи опору в Білорусії, Литвi, Латвії, Естонії у 1940-50-х роках. Київ, 2002. С. 146.
  9. Rezmer W. Stanowisko i udział Ukraińców w niemiecko-polskiej kampanii 1939 roku // Polska-Ukraina: trudne pytania. T. 4. Materialy ІV miedzynarodowego seminarium historycznego «Stosunki polsko-ukrainskie w latach ІІ wojny swiatowej», Warszawa, 810 pazdz. 1998. Warszawa, 1999. S. 29-32; Гавришко М. Проблема украïньского повстання в Галичинi напередоднi 1939 р. // Український визвольний рух. Львів, 2010. № 14 С. 77-89.
  10. [Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 75-77.]
  11. [Komański H., Siekierka Sz. Op. cit. S. 695, 695, 700—701; 822, 871—872; 889—890; 904; 716.]
  12. Komański H., Siekierka Sz. Op. cit. Іbid.
  13. См., например: Беляев В. Я обвиняю. М., 1986. С. 108—132; Чередниченко Б. Анотомія зради. Киïв, 1978. С. 120—122.
  14. Schenk D. Noc morderców: kaźń polskich profesorów we Lwowie i holocaust w Galicji Wschodniej. Kraków, 2011.
  15. ГАРФ. Ф. Р-7021. Оп. 67. Д. 76-80.
  16. Сергійчук В. Український здвиг: Наддніпрянщина. 1939—1945… С. 344.
  17. Політичнi постанови Другої конференції ОУН (неповний текст) // Літопис УПА. Т. 24… С. 52.
  18. Александр Гогун — Между Гитлером и Сталиным 2.2. — Начало повстанческой деятельности ОУН(б): борьба с нацистами и их союзниками
  19. Бюллетень. Червень-липень 1942 р. Ч. 6-7. С. 9.
  20. Патриляк І. К., Боровик М. А. Україна в роки Другої світової війни: спроба нового концептуального погляду — Ніжин: Видавець ПП Лисенко М. М., 2010. — 590 с. — С. 435,436 — ISBN 978-966-2213-31-7.
  21. Іван Мищак. Сучасна українська та польська історіографії про волинську трагедію 1943 року
  22. ВАВ, R 58/222, В1.188.
  23. ЦДАГО. Ф. 1, оп. 22, спр. 50, арк. 21.
  24. 1 2 — „Антипольская акция" — Между Гитлером и Сталиным
  25. ВАВ, R 6/687.
  26. Володимир В'ятрович: Мене лякає така собі «гонка трупів» у Волинській трагедії
  27. ОУН i УПА, 2005, Разд. 5..
  28. Філяр В. Українсько-польська збройна конфронтація на Волинi в роки Другої світової війни: Джерела, перебіг i наслідки // В пошуках правди: Збірник матеріалів міжнародної наукової конференції «Українсько-польський конфлікт на Волинi в роки Другої світової війни: генезис, характер, перебіг i наслідки». Луцьк, 2003. С. 198.
  29. Motyka G. Ukraińska partyzanka 1942-1960: Dzialność Organizacji Ukraińskich nacjonalistów i Ukraińskiej Powstańczej Armii. Warsawa, 2006. S. 308-309.
  30. В’ятрович В. М., 2011, С. 93.
  31. Юрий Шевцов: Резня поляков на Волыни создала УПА и продлила Великую Отечественную войну на год
  32. См., например: Snyder T. The Causes of Ukrainian-Polish Ethnic cleansing 1943 // Past and Present. Vol. 173. (may 2003), pp. 197—234; Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 63-89; Портнов А. Концепції геноциду та етничних чисток: західнi науковi дискусії i місце в них українських сюжетів // Україна модерна. Київ, 2008. № 13 (2). С. 82-114.
  33. Мотика Ґ. Антипольська акція ОУН-УПА // Незалежний культурологічний часопис «Ї». Львів, 2003. № 28. Волинь 1943. Боротьба за землю. С. 35–37.
  34. Літопис УПА. Т. 27… С. 115.
  35. См. например: Киричук Ю. Український національний Рух 40-50-х років XX століття: iдеологія та практика. Л., 2003. С. 127; Сергійчук В. Одвічна украïнськість Волинi // Сергійчук В. Трагедія Волинi. Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни. Київ, 2009. С. 29–32.
  36. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Т. 2. С. 80–83, 105, 109-110, 126-127, 159, 169-170, 205-206.
  37. Ільюшин І. Українська Повстанська Армiя i Армiя Крайова: Протистояння в Захiднiй Українi (1939-1945 рр.). К., 2009. С. 246.
  38. Действия УПА против польского населения — Великая гражданская война 1939—1945
  39. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 383. — из сообщений партизанских отрядов, сводка 21.04.43.
  40. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 39. — Из отчёта начальника штаба партизанских отрядов Ровенской области г-м Бегмы 28 мая 1943 г..
  41. Сергiйчук В. Український здвиг: Волинь… С. 201, 210, 258.
  42. Р. Торжецький. Поляки i українцi… С. 852, 858.
  43. Motyka G. Op. cit. S. 296.
  44. Бурдс Дж., 2006, С. 115.
  45. Арад И. Они сражались за Родину. М., 2011. С. 389—390.
  46. Сергійчук В. Український здвиг: Волинь… С. 139, 142, 144-146.
  47. Поляки i українцi… С. 336
  48. Motyka G. Op. cit. S. 313-318.
  49. Данные по: Русначенко А. Народ збурений…, С. 156-157.
  50. Ільшин І. ОУН-УПА i українське питання в роки Другої світової війни в світлi польських документів. Київ, 2000. С. 65; Денищук. О. Злочини польских комунистів на Волинi. Книга перша. Рівненська область. Рівне, 2003. С. 51.
  51. Літопис УПА. Новая серія. Т. 1… С. 68–71.
  52. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 376. Т. 34. Арк. 47.
  53. Siemaszko E. Op. cit. S. 67, 72.
  54. Марчук І. Командир УПА-Північь Дмитро Клячківський-«Клим Савур». Рівне. 2009. С. 72.
  55. В’ятрович В. М., 2011, С. 120−126.
  56. Андрей Сотник — Неизвестная война. Глава 12. Армия Крайова. Война с УПА
  57. Іbid. S. 350.
  58. Motyka G.Op. cit. S. 336.
  59. Літопис УПА. Нова серія. Т. 9…. С. 442.
  60. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 130. Л. 121.
  61. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 7. Л.102.
  62. Grzegorz Motyka "Ukraińska partyzantka 1942-1960", s. 345
  63. Motyka G. Op. cit. S. 367.
  64. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka 1942-1960, Warszawa 2006, s. 366.
  65. Літопис УПА. Т. 2… С. 422.
  66. Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 180-188.
  67. Motyka G. Op. cit. S. 352—354.
  68. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 376. Т. 34. Арк. 93.
  69. Motyka G. Op. cit. S. 389.
  70. Фостій І.П. Вказ. прац. С. 236.
  71. Motyka G. Op. cit. S. 354-355.
  72. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 376. Т. 34. Арк. 93 а.
  73. Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete, Chef des Fuhrungs-stabes Politik (signed «Arlt»), November 17, 1944.
  74. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4… С. 265, 268, 303.
  75. Motyka G. Op. cit. S. 400—401.
  76. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 131. Л. 416.
  77. ЦДАВОУ. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 46. Арк. 6. // http://www.archives.gov.ua/Sections/Wolyn/docs.php?139 (Дата обращения: 7.01.2009)
  78. ГАРФ. Ф. Р-9401 с/ч. Оп. 2. Д. 92. Л. 59.
  79. ЦА ФСБ. Ф. 100. Оп. 11. Д. 8. Л. 226.
  80. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 372. Т. 2. Арк. 208.
  81. Редліх Ш. Указ. прац. С. 213.
  82. Подробнее о польско-украинском сотрудничестве см.: Motyka Grz., Wnuk R. Pany i rezuny. Wspolpraca AK-WiN i UPA 1945-1947. Warszawa, 1997. P. 73–138.
  83. ГДА СБУ. Ф. 13. Спр. 372. Т. 2. Арк. 208.
  84. ГАРФ. Ф. Р-9478. Оп. 1. Д. 375. Л. 60.
  85. См., например: Повседневность террора: Деятельность националистических формирований в западных регионах СССР. Кн.1. Западная Украина февраль-июнь 1945 года / Сост. А. Дюков. М. 2009. С. 46, 72, 92, 140—142, 144.
  86. Сова А. И. Польско-Украинские отношения 1939−1947. — Краков, 1998.
  87. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945. T.1—2. — Warszawa, 2000 S.1038
  88. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Інститут історії НАН України.2004р, стр.273
  89. 1 2 И. И. Ильюшин Українська Повстанська Армія і Армія Крайова: Протистояння в Західній Україні (1939—1945 рр.) — К.: Києво-Могилянська академія, 2009. — 399 с.
  90. Гжегож Мотыка, Ukraińska partyzantka 1942—1960 — str. 410
  91. 1 2 Гжегож Мотыка Волинь 1943 року
  92. 1 2 Гжегож Мотыка. Zapomnijcie o Giedroyciu: Polacy, Ukraińcy, IPN — Gazeta Wyborcza, 24 maja 2008
  93. Ryszard Torzecki, Polacy i Ukraińcy… — s. 267
  94. Aleksander Korman, Rozmiary i metody eksterminacji kresowej ludności polskiej przez terrorystów OUN-UPA w latach 1939—1947 — «Na Rubieży» 1995, nr 3 (13), s. 3
  95. Tadeusz A. Olszański, Historia Ukrainy XX w., Warszawa 1993, s. 191
  96. Józef Turowski, Pożoga. Walki 27 Wołyńskiej Dywizji AK — Warszawa 1990, s. 48
  97. W. Romanowski, ZWZ-AK na Wołyniu 1939—1944 — Lublin 1993, s. 104
  98. [Ewa Siemaszko, Bilans zbrodni, s. 93, [w:] Biuletyn Instytutu Pamięci Narodowej nr 7-8/2010./]
  99. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Інститут історії НАН України.2004р
  100. Українсько-польське протистояння // Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Фаховий висновок робочої групи істориків при Урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА / НАН України; Інститут історії України. — К.: Наук. думка, 2005. — 53 с.
  101. Заявление президентов
  102. Україна-Польща: важкі питання. Т. 9. Матеріали IX і Х міжнародних наукових семінарів «Українсько-польські відносини під час Другої світової війни». Варшава, 6-10 листопада 2001 р. / Наук. ред. М. М. Кучерепа. — Луцьк: ВМА «Терен», 2004.
  103. Стенограмма пленарного заседания
  104. Українська правда: Кучма умовив більшість підтримати заяву по Волинській трагедії
  105. УКРАЇНА — ПОЛЬЩА: важкі питання: Матеріали IX і X міжнародних наукових семінарів «Українсько-Польські відносини в час Другої Світової війни». Варшава, 6-10 листопада 2001 р. / Волинський державний університет ім. Л. Українки. Світовий союз вояків Армії Крайової. — Луцьк: ВМА «Терен», 2004. — Т. 9. — С. 217.
  106. Ivan Bilas. Repressive-punishment system in Ukraine. 1917—1953 Vol.2 Kyiv Lybid-Viysko Ukrainy, 1994 ISBN 5-325-00599-5 P 460—464, 470-47
  107. SBU Unveils Documents About Operations Of Soviet Security Ministry’s Special Groups In Western Ukraine In 1944—1954 (16:56, Friday, November 30, 2007)
  108. СБУ оприлюднила факти компрометації бійців ОУН-УПА чекістами
  109. «Постановление Сейма Республики Польша от 15 июля 2009 года в отношении трагической судьбы поляков на Восточных Землях»(польск.)
  110. Корреспондент.net: Свобода требует от Польши «прекратить антиукраинскую истерию»
  111. Kronika sejmowa. NR 42 (767) VII kadencja 15 lipca 2012 r.
  112. UCHWAŁA SENATU RZECZYPOSPOLITEJ POLSKIEJ z dnia 7 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej w latach 1939—1945
  113. Uchwała Sejmu w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II RP w latach 1943—1945
  114. Uchwała Sejmu Rzeczypospolitej Polskiej z dnia 22 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej Polskiej w latach 1943—1945. (польск.)

Литература

Ссылки