Волынская резня

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Волынская резня
Луцкое воеводство. Свезённые на идентификацию и похороны трупы поляков — жертв резни, 26 марта 1943
Луцкое воеводство. Свезённые на идентификацию и похороны трупы поляков — жертв резни, 26 марта 1943
Способ убийства расстрел, обезглавливание, сожжение
Оружие стрелковое оружие польского, советского и немецкого производств, вилы, топоры, ножи, косы, факелы
Место Волынь, Галиция, Полесье, Холмщина
Мотив Стремление изгнать поляков с Волыни
Дата 1943—1944
Нападавшие УПА, украинское население, Армия Крайова, Армия Людова, Польская самооборона на Волыни, ОУН (м)
Убитые 50 000—60 000 поляков[1]
2 000—3 000 украинцев убито в ходе ответных карательных действий польских партизанских отрядов[2]
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Волы́нская резня́ (польск. Rzeź wołyńska, в украинской историографии Волынская трагедия, укр. Волинська трагедія, польск. Tragedia Wołynia) — массовое уничтожение Украинской повстанческой армиейОУН(б) этнического польского гражданского населения и, в меньших масштабах, гражданских лиц других национальностей проживающих на Западной Украине[3][4], на территории Волыни[5] (до сентября 1939 года находившейся под управлением Польши), начатое в марте 1943 года и достигшее пика в июле того же года.

Ответные действия польской стороны, начатые с конца лета 1943 года, привели к значительным жертвам среди украинского гражданского населения.

Является наиболее кровавым эпизодом польско-украинского конфликта в середине XX века, который многими историками (в первую очередь — польскими) выделяется из общей картины польско-украинского вооружённого конфликта. Довольно часто польские историки трактуют данные события исключительно как антипольскую акцию УПА, а украинские акцентируют внимание на мотивах, приведших к проведению УПА этой акции, а также уделяют значительное внимание ответным действиям Армии Крайовой против гражданского украинского населения, в том числе на территории Польши[5]. Польский Сейм квалифицирует Волынскую резню как геноцид[6] польского населения.

Предыстория конфликта

Население Польши с родным украинским языком — ответы «украинский» и «руський» (перепись 1931 г.)

Межвоенная Польша

Обострение польско-украинского конфликта в первой половине XX века было связано с национальной ситуацией во Второй Польской Республике. Парижская мирная конференция 1919 года позволила Польше оккупировать западно-украинские земли, а Рижский мирный договор 1921 закрепил присоединение Западной Украины к Польше вопреки воле украинского освободительного движения, стремившегося к независимости. Украинцы из армии Семёна Петлюры, помогавшие полякам отстоять независимость, были брошены в концлагеря.

Новое Польское государство во времена правления Юзефа Пилсудского, приняло форму авторитаризма. Польское правительство рассматривало Галицию и Волынь как исконно польские земли, поэтому пыталось увеличить здесь своё влияние[7]. Для этого происходила колонизация (осадничество — переселение поляков на Волынь на земле, которые были отобраны у местных украинцев), пацификация (карательные операции против украинских националистов), ограничение украинцев в правах на образование (их не брали на престижную работу — они почти официально были людьми «второго сорта»), и радикальная её полонизация, разрушение украинских храмов (особенно на Холмщине). С 1932 года к середине 1934-го через польские тюрьмы прошло 111 тысяч украинцев. Замучено 8073 заключённых. Убиты без суда и следствия — 734 человека, приговорено к смертной казни 257 человек[8].

Украинцы, конечно, не собирались ограничиваться пассивным сопротивлением. В 1929 году ряд украинских националистических группировок создали в Вене Организацию украинских националистов. Эта организация была призвана стремиться к «восстановлению, благоустройству, обороне и расширению Независимого Соборного Украинского Национального Государства», которое должно было охватить все украинские этнографические территории. С самого момента своего основания в 1929 году Организация украинских националистов рассматривала Польшу как главного врага. Руководящие кадры ОУН составляли бывшие офицеры Западноукраинской народной республики (ЗУНР), которая в 1919 году была оккупирована Польшей при поддержке стран Антанты. Отсюда и проистекали резкие антипольские настроения верхушки и рядовых членов ОУН. В 1929-1939 годах оуновцы осуществили целый ряд громких терактов против высших официальных лиц польского государства, включая лидера Польши маршала Юзефа Пилсудского. Кульминацией стало убийство украинскими националистами министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в 1934 году. ОУН смогла приобрести немало сторонников на оккупированной Польшей Западной Украине ввиду антиукраинской шовинистической политики польских властей.

Поляки помогали Венгрии оккупировать Карпатскую Украину в марте 1939, отправив в Закарпатье через свою южную границу диверсионные отряды. Бойцы «Карпатской Сечи», (вооружённое формирование, защищавшее край), особенно уроженцы Галиции, попавшие в плен полякам, зачастую расстреливались на месте без суда и следствия, поляки не утруждали себя соблюдением конвенций о законах и обычаях войны и в отношении тех, кто пытался перейти границу[9].

Накануне войны соседи Польши — Третий Рейх и СССР планировали использовать украинцев в своих захватнических целях, причём в таком случае действия последних непременно должны были вызвать резкое обострение и без того напряжённых польско-украинских отношений[10]. Став на путь конфронтации с Польшей, гитлеровцы решили воспользоваться «украинской картой». Для этого они пошли на улучшение отношений с украинской эмиграцией, которой обещали поддерживать политические стремления украинских группировок, оказывать им материальную и моральную помощь. Длительные контакты Организации украинских националистов с абвером дали результат: 15 августа 1939 из оуновцев был образован диверсионный отряд под кодовым названием Бергбауернхильфе (Помощь горным крестьянам) под командованием полковника Романа Сушко. Отряд предназначался для разжигания антипольского восстания в Западной Украине перед немецким вторжением в Польшу. Однако через неделю ситуация в корне изменилась: после заключения пакта Молотова-Риббентропа немцы больше не беспокоились о Западной Украине[11].

1939—1941

В сентябре 1939 года с началом германского вторжения в Польшу начались спорадические выступления ОУН против поляков, которые особенно участились к моменту нападения СССР на Польшу 17 сентября. Украинские националисты разоружали польские военные отряды. Главной целью этих столкновений было оружие для ОУН. Всего было пленено более 2,5 тысяч поляков[12]. Некоторые пленённые оуновцами польские солдаты были убиты, остальные разоружались и передавались немцам и красноармейцам. Известно, что когда Красная армия перешла границы Западной Украины и польские войска были уже фактически разбиты, советские самолёты разбрасывали листовки, которые, в частности, призывали: «Оружием, косами, вилами и топорами бей вечных врагов — польских панов»[13]. Как заметил оуновец Мирослав Прокоп, это был открытый призыв к уничтожению польского меньшинства, потому что речь шла не о польских помещиках, поскольку гнёт, который терпели западные украинцы, был не столько социальный, но прежде всего национальный[14].

Юго-восток Польши и украинские исторические области Волынь (вошедшая в 1921 в состав УССР отмечена зелёным цветом, входившая в состав Польши в 1921—1939 отмечена синим) и Галиция (отмечена фиолетовым цветом) в период между двумя мировыми войнами

Пользуясь возникшим после вступления в войну СССР хаосом, украинские националисты начали совершать расправы над польскими военными, политическими активистами, а также сельскими учителями. В отдельных местах доходило даже до польских погромов. Так, в селе Славятин местными украинским националистами было вырезано большинство поляков села. По некоторым данным в 9 близлежащих населённых пунктах во время сентябрьских выступлений украинскими националистами было убито 129 поляков[15].

По некоторым данным, всего в антипольских акциях в сентябре 1939 года участвовало более 7 тысяч оуновцев[16]. Но в целом, они носили спорадический характер и были направлены на представителей польской администрации и полицейского аппарата, а не против поляков как таковых. Выступления украинских националистов против поляков во время сентябрьской кампании не были скоординированным восстанием, это были инициированные снизу выступления против отступающих поляков[17][18].

Как известно, сталинское руководство свой поход на Западную Украину подавало как освободительную миссию, направленную на защиту украинского населения, проживавшего на территории Польши и годами терпевшего социальные и национальные притеснения со стороны польского правительства. А сразу после вступления на эти земли советских войск приводило ещё один аргумент — требование соборности Украины: трудящиеся западноукраинских земель смогут осуществить свою вековую мечту о воссоединении в едином украинском государстве[10]. В условиях морального подъёма украинского населения и патриотической эйфории, вызванных поражением польского государства, советская власть инспирировала проведения выборов в Народное Собрание, которое в законодательном порядке решило вопрос о будущем общества и государственной власти на территории края. Представительство польского населения среди депутатов Народного Собрания было непропорционально низким и составило 3 процента против 92,2 процентов украинцев. Этим закладывалась затаённая обида польского меньшинства, которая в дальнейшем негативно отразится на взаимоотношениях представителей обеих наций[19].

Крах Польши в сентябре 1939 года временно отодвинул польский вопрос в политике ОУН на второй план. Единственным препятствием на пути к созданию независимого украинского государства был СССР, поэтому поляки из «оккупантов» превратились во «враждебное» нацменьшинство. Вопрос отношения украинских националистов к полякам был серьёзно затронут на апрельском съезде ОУН(б) 1941 года в Кракове. Касательно поляков в постановлениях говорилось следующее: «ОУН борется против акций тех польских группировок, которые стремятся к возобновлению польской оккупации украинских земель. Отказ от антиукраинских акций со стороны поляков является предварительным условием урегулирования взаимных отношений между украинской и польской нациями» (п. 16)[20].

Таким образом, к началу Великой Отечественной войны украинские националисты уже подошли с предубеждением против Польского государства, которая рассматривалась ими как извечный враг, как и поляки в целом. Но намерений каким-либо образом избавиться от поляков руководство ОУН не демонстрировало. Больший радикализм демонстрировала часть низового актива ОУН и простого украинского населения, которые, пользуясь случаем, зачастую предпринимали разного рода антипольские акции[21].

С началом войны польско-украинские отношения стали всё более накаляться. После прихода немецких войск на Западную Украину в 1941 году в некоторых сёлах происходили вооружённые столкновения между украинцами и поляками. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки. Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти[22][неавторитетный источник?]. В некоторых сёлах было убито несколько поляков. Например, в Тернопольской области в начале июля было убито несколько поляков в сёлах Скородинцы (8 поляков), Лежановка (5 поляков), Ласковце (8 поляков), Торское, Угрыньковское (2 поляка), несколько польских семей было уничтожено в селе Половцы[23]. Большинство убийств в этих сёлах были совершены 6-8 июля — либо до прихода немцев, либо сразу после их ухода, либо одновременно со вступлением в сёла. Везде, кроме Половцев, были убиты только мужчины. Даже в Скородинцах, где были уничтожены практически все евреи всех возрастов (около 20 человек) уничтожались только поляки-мужчины. На данном этапе украинские националисты ещё не уничтожали поляков только за то, что они поляки. Убитые поляки были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, вроде «Стрельца», осадниками или представителями польской местной интеллигенции, сельскими учителями[24].

Антипольские действия оуновцев на местах не выходили за рамки инструкций «Борьба и деятельность ОУН», предусматривавшей уничтожение польских активистов, но не поляков вообще. Выступления против поляков носили локальный характер и, как и в 1939 году, были направлены на представителей бывшей польской администрации и активистов, и только в нескольких случаях по инициативе снизу украинское население совершило погромы польского населения в целом. В советской историографии было распространено утверждение об ответственности батальона «Нахтигаль» за убийство во Львове польских профессоров[25][26]. Однако этот факт не подтверждается как материалами российских архивов, так и новейшими исследованиями по этой теме[27].

Даже межнациональные браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство. Так, в 1941 г. референт Службы безопасности Львовского областного провода «Тихий» был отстранён от работы за то, что женился на польке[28].

Летом 1941 г. ещё одним шагом для раздора украинцев и поляков представлялось разделение Западной Украины: Волынь вошла в новосозданный Рейхскомиссариат Украина, а Галичина — в уже существовавшее Генерал-губернаторство (ГГ). Уже 30 июля 1941 г. сотрудник немецкой полевой комендатуры в Дрогобыче писал, что западные украинцы за два года советского правления не забыли притеснений со стороны польского режима, а присоединение Галиции к Генерал-губернаторству «…привело к ощутимому разочарованию украинцев. Они не могут себе представить, что снова должны жить в одной административной области вместе с ненавидимыми ими поляками»[10]. Более того, ситуация 1939−1941 гг. в отношении местной оккупационной администрации в 1941−1942 гг. повторилась с точностью до наоборот. Поскольку украинское население было менее образованным, чем польское, то немцы, чтобы обеспечить эффективный контроль над территорией, стали активнее, чем советы, привлекать к управлению поляков[29].

Обострение ситуации на Волыни в 1942 году

На ІІ Конференции ОУН-Б в апреле 1942 г. в отношении поляков украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН продолжала борьбу против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата западноукраинских земель ценой отстранения украинцев»[30]. В соответствии с решением ІІ апрельской Конференции 1942 г. ОУН выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном — антисоветском фронте и вела переговоры с польской стороной (в 1942—1943 гг. переговоры с перерывами велись между представителями Провода ОУН-Б Михаилом Степаняком, Евгением Врецьоной и представителями польского Лондонского правительства). Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов[31].

Ещё до создания УПА на территории Западной Украины постепенно активизировался опасный враг украинского националистического подполья — Армия Крайова (АК) и ряд связанных с ней мелких польских организаций. Военно-политическое руководство АК считало Западную Украину «исконно польскими землями» и стремилось создать там относительно сильные структуры, для того, чтобы встретить Красную армию. По мысли поляков, руководители АК хотели принять Красную армию как союзника и партнёра и тем самым способствовать включению Западной Украины, Западной Белоруссии и Виленского края в состав послевоенной Польши. Польское восстание предполагалось поднимать в немецком тылу непосредственно перед линией фронта по мере приближения советско-германского фронта. Со своей стороны, руководство ОУН (б) вовсе не желало, чтобы на их земле польские подпольные организации реализовывали свои замыслы, а после войны снова забрали бы себе этот регион. УПА должна была послужить противовесом АК — не допустить господства поляков в лесных массивах Волыни и горах Карпат[32].

В обзоре начальника полиции СД от 9 октября 1942 г. настроениям в среде польского меньшинства Волыни и Полесья посвещалось несколько строк: «Позиция поляков также, как и прежде, обозначена двумя особенностями: с одной стороны, сильным выслуживанием, на которое указывают многие сотрудники немецких учреждений, с другой стороны — концентрацией на идее создания великопольского государства после окончания войны… Всё вновь и вновь наблюдается пособничество польского сельского населения советским бандам»[33]. Пройдя рейдом по территории Ровенской области в начале 1943 года, Сидор Ковпак подтверждал оценки немцев: «Настроение поляков по отношению к Советской власти, к Красной армии, красным партизанам исключительно хорошее. Многие поляки просились в наш отряд»[33].

Таким образом, перед украинскими националистами польское меньшинство, и так не вызывавшее симпатий, предстало вредным «лакеем трёх зол»: администрации нацистов в 1941—1942 гг., находящихся в подполье польских националистов в 1942 г., и советов, в 1942 г. представленных красными партизанами. В свою очередь, украинское население предстало для поляков тем же самым: «злорадным пособником коммунистических властей» в 1939—1941 гг., «жестокими холуями нацистских правителей в 1941—1942 гг.», и «скрытым сторонником террористической ОУН». Последняя, в связи с ослаблением других украинских партий и радикализацией настроения населения планомерно наращивала своё влияние[34]. К концу 1942 года вражда достигла такого накала, что ситуация потихоньку начала уплывать из-под контроля немцев. Об этом писал 1 ноября 1942 г. в обзоре ситуации генеральный комиссар Волыни-Подолья Генрих Шёне: «Напряжённые отношения между отдельными национальными группами, в особенности белорусами и украинцами с одной стороны, и поляками — с другой, особенно обострились. В этом есть определённая система. Попытки с какой-то враждебной стороны беспокоить народ»[35]. Тревога оккупантов нарастала. 25 февраля 1943 г. гебитскомиссар области Брест-Литовска заявлял в отчёте Шёне за январь-февраль 1943 г.: «…Неблагонадёжные для нас элементы из различных национальных групп используют немецкую администрацию для межнациональной борьбы друг с другом. Местами происходят случаи, когда, например, сельский староста, если он поляк, злоупотребляет своим положением против украинцев, или если он украинец, то делает то же самое против поляков. Я разбираю каждый такой случай в отдельности и привлекаю виновных к ответственности»[35]. Однако было уже поздно. Возникла Повстанческая армия, начавшая истребление части поляков с целью изгнания остальных с территории Западной Украины. Даже сегодня историки обеих стран выясняют главный, по их мнению, вопрос — кто первый начал бойню? При этом обе стороны напрочь забывают, что АК управлялась с Лондона, и все ее действия «освячивались» именно оттуда. А местная польская полиция подчинялась немцам.

Польско-украинский конфликт на Люблинщине и его связь с Волынской резнёй

Одним из самых спорных исторических вопросов предшествия Волынской резни являются этнические чистки украинского населения со стороны поляков на Закерзонье (на Холмщине и Люблинщине). Противоречивость заключается в разной трактовке времени этих событий — или предшествовали они акциям на Волыни, произошли уже после их начала. Как свидетельствуют архивные документы одного из подпольщиков ОУН, к нему обратились украинцы-беженцы из-за Западного Буга с просьбой защитить их от польского террора. Как и раньше руководители ОУН вступили в переговоры с польским подпольем с предложением о мирном разрешении всех проблем, однако положительного ответа не получили[36]. Российский историк Александр Гогун считает, что польский террор на Люблинщине стал последней каплей, которая побудила ОУН начать антипольские акции на Волыни[37]. Польский историк Гжегож Мотыка считает, что массовые убийства украинцев польским подпольем на Холмщине начались только с весны 1943 году уже как ответ на действия УПА, а до этого их целью было не «очищение» Люблинщины от украинцев, а сопротивление немецкой операции выселения. Начальником службы безопасности (СД), СС и полицайфюрером Люблинского дистрикта Генерал-губернаторства Одило Глобочником на территории Замойского повета планировалось создание образцовой немецкой колонии «Гиммлерштадта», заселённой крестьянами из Германии (райхсдойчами), лицами немецкой национальности (фольксдойчами) и голландцами. Для защиты немцев на границах колонии должны были быть размещены украинцы. В ходе переселенческой акции, начавшейся 27 ноября 1942 года и проходившей до середины февраля 1943 года в польских сёлах, откуда поляки были предварительно выселены, были размещены украинские крестьяне. Десятки тысяч поляков, выселенных зимой из своих домов, пополнили АК и начали ответные акции против украинцев[38]. С их точки зрения украинские переселенцы были грабителями их имущества и немецкими коллаборационистами[39].

В результате с января 1943 польские партизанские отряды приступили к истреблению украинских старост, агрономов, членов Украинского центрального комитета. Например, в Грубешевском повяте погибли председатель Грубешувского УЦК Яков Струтинский и организатор самообороны в этом повяте полковник Яков Гальчевский. Отряды АК и БХ нападали на посты Украинской вспомогательной полиции, в марте 1943 года разгромили их в Потурине (укр.) и Модрине. В тяжелом положении оказались украинцы, которые жили в Билгорайском повяте. Поляки беспрерывно нападали на них, отбирая имущество — лошадей, одежду. Часто нападения сопровождались избиениями, а иногда и убийствами. Все это по мнению Гжегожа Мотыки, делалось, чтобы заставить украинцев покинуть занятые хозяйства[40]. Всего до весны 1943 года аковцы убили на Закерзонье включительно не менее четырёхсот представителей сельской украинской интеллигенции и духовенства[41]. Украинские историки Иван Патриляк и Анатолий Боровик пишут, что в ходе карательных акций АК на Холмщине в декабре 1942 — марте 1943 года было убито 2000 гражданских украинцев, несколько тысяч стали беженцами[39]. Но при этом, и украинская вспомогательная полиция действовала безжалостно. В феврале 1943 года в Малых Скоморохах (укр.) полицейские убили несколько человек. 12 февраля они убили командира роты АК Сагрынь-Турковичи Зигмунта Бондаревича, а 18 марта в Вроновицах (укр.) погиб офицер АК Антоний Пельц[42].

Развитие и ход конфликта

Начало резни (февраль—июнь 1943)

По данным всеобщей переписи населения в 1931 году на Волыни проживало 2 млн. 85 тыс. человек, среди них 1 млн. 418 тыс. украинцев и 346 тыс. поляков, евреев было 207 тыс. В тридцатые годы ХХ века, поляки проживали в более 5200 населённых пунктах, на общее количество 6800. Польских сёл было 745[43]. Учитывая, что во время первой советской оккупации Западной Украины советские репрессии нанесли польской общине немалый ущерб (в период с 1939 по 1941 год советские власти депортировали 200 000 поляков в дальневосточные регионы СССР), сложно утверждать, что она сама по себе представляла собой значительную угрозу для украинских националистических сил. Поэтому на Волыни не ожидали серьезных антипольских выступлений. Еще на рубеже 1942 и 1943 годов польское подполье положительно оценивало положение в этом регионе. Отчеты, которые присылали в Лондон, скорее были обнадеживающими[44]. Правда, первые убийства поляков украинскими националистами случались уже в 1942 году, однако они не носили массового характера, и следовательно, не вызвали беспокойство широкой общественности. Многие поляки принимали активное участие в деятельности украинского подполья в борьбе против немецкой оккупации. Складывалась видимая ситуация, когда оба народа объединялись против оккупантов, которыми считали, как немцев, так и Советы.[45]. Однако, как уже было сказано раньше, деятельность польских подпольщиков с их вооруженными формированиями на Волыни была одной из причин создания отрядов УПА.

17-23 февраля 1943 вблизи Олеска состоялась III конференция ОУН-Б, на которой было решено начать открытую партизанскую войну на Волыни, хотя, не ясно, когда было определено точное время ее начала. Конференция, что важно, состоялась после победы Красной Армии под Сталинградом, но до ее поражению в битве под Харьковом в марте 1943 года. Бандеровцам могло казаться, что поражение Германии уже очень близко. Они были убеждены, что окончательную битву за независимость им придется вести с СССР или Польшей, а может, и обеими врагами одновременно. Программное выступление на конференции произнес Михаил Степаняк, который предостерег, что СССР может победить в войне. Он предложил немедленно начать восстание против немцев и освободить Украину от оккупации до прихода Красной Армии, его действия были поддержаны Проводом, но не были реализованы под давлением Дмитрия Клячкивского и Романа Шухевича (будущего преемника Клячкивского на посту главнокомандующего УПА) по мнению которых, вооруженная борьба должна быть направленной в первую очередь не против немцев, а против красных партизан и поляков. Никаких признаков грядущей резни в документах постановления ІІІ Конференции ОУН-Б не было обнаружено[46].

В начале 1943 года отчетливо возросло количество убийств отдельных лиц и семей. Со значительной степенью вероятности их можно рассматривать как проявление подготовки бандеровцев к антипольской акции. Сначала акции украинских повстанцев были направлены против польских сотрудников гитлеровской администрации, работавших в службе охраны лесов и государственных имений (легеншафты). Затем они уже распространились и на гражданское население в сельской местности — сначала на прибывших в межвоенный период колонистов, а затем и живших там постоянно. Сначала поляков убивали преимущественно в Сарненском и Костопольском районах, затем волна убийств распространилась на значительно больший регион[5].

Первым заметным актом геноцида было уничтожение 9 февраля 1943 года польской колонии Паросля в Сарненском районе. По версии Гжегожа Мотыки оно было совершено подразделением («первой сотней УПА») «Долбежки-Коробки» (Григория Перегиняка). Судя по описанию польского историка, этот отряд после боя в городке Владимирец зашёл под видом советских партизан в деревню и потребовал от местных поляков помощи. Поев в крестьянских семьях, бойцы отряда собрали поляков в одно место и зарубили топорами 173 человека. Перигиняка ликвидировали сами немцы спустя две недели после резни в Паросле, когда его сотня попыталась атаковать немецкий гарнизон в Высоцке[47].

В марте 1943 года уже началась систематическая и плановая ликвидация всех поляков. Тогда УПА, похоже, взялось за последовательное «очищение» региона. Так, в Костопольском районе в ночь с 9 на 10 марта в колонии Антоновка были убиты около двадцати поляков, 12 марта в селе Белка было убито несколько поляков, а 18 марта совершено нападение на колонию Боровка, где погибли 29 поляков. 20 марта несколько поляков стали целью нападения в Деражном. 22 марта 1943 года уповцы атаковали школу в Млыновцах, где находился немецкий гарнизон из нескольких человек. Здание сгорело вместе с немцами и тремя поляками[48]. 26 марта разгрому подверглось село Липники. Среди погибших — стали 182 человека, а также 4 еврея и 1 русский. Тогда едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский[49].

Перед нападением на населённые пункты, поляков принуждали к выезду в Польшу. Многочисленные очевидцы, пережившие кошмар резни, вспоминали, как украинские националисты выдвигали польскому селу ультиматум, в котором полякам давалось некоторое время, чтобы покинуть место проживания[34]. Этому активно противились местные отряды Армии Крайовой, пытающиеся таким образом «застолбить территорию Польши» при послевоенном переделе мира. Кстати, это послужило причиной того, что в жертвах польского населения некоторые украинские историки обвиняют АК[50]. В случае невыполнения приказа покинуть деревню всё её население уничтожалось, а сама деревня сжигалась. Сёла палили без предупреждений, чтобы жители не успели подготовиться к обороне. УПА стремились изгнать поляков потому, что они претендовали на западные украинские земли и представляли собой, с точки зрения украинских националистов, опасность для украинского государства. Те национальные меньшинства, которые, по мнению националистов, опасности для украинского государства не представляли (как чехи), получали возможность не просто мирного существования, но и национального развития[51][неавторитетный источник?][52].

По мнению ряда современных польских и украинских учёных, за этнические чистки польского населения прямую ответственность несёт главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский (псевдоним «Клим Савур»)[53]. Также есть мнение, что существование приказа Клима Савура про «поголовное уничтожение польского населения» не находит достаточного подтверждения в сохранившихся архивных документах. Польский историк Владислав Филяр высказал предположение, что на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение о начале «национальной революции», а краевым проводам давалась возможность выбора форм борьбы в зависимости от ситуации. На Волыни этой «свободой рук» воспользовался Клячкивский для борьбы с польским населением[54]. Другой польский историк Гжегож Мотыка полагает, что, возможно, на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение выселить польское население из Волыни, а местное руководство ОУН на Волыни между февралём и июнем 1943 г. приняло решение без предупреждения ликвидировать польское население, поскольку полагало, что в противном случае, если бы УПА стала предупреждать поляков и распространять листовки с призывом покинуть Волынь, то поляки оказывали бы сопротивление, и это сильно осложнило бы работу по выселению поляков. По его предположению, решение о начале антипольской акции на Волыни было принято тремя людьми — Дмитрием Клячкивским, войсковым референтом Василием Иваховым — «Сомом» и одним из руководителей отрядов УПА Иваном Литвинчуком — «Дубовым»[55].

Украинский историк, Владимир Вятрович считает, что антипольские акции УПА были местью за многолетнее господство поляков, а такая радикализация действий была вызвана очень тяжёлой ситуацией на Волыни, когда против УПА воевали Армия Крайова, немецкие войска и советские партизаны[56]. Другой украинский историк — Игорь Ильюшин считаем, что предпосылкой массовых убийств поляков способствовал декрет УПА от 15 августа 1943 г., передававший землю польских колонистов[57]. Однако декрет был издан 15 августа, после пика убийств поляков на Волыни[52].

Весной 1943 на Волыни произошло массовое дезертирство сотрудников украинской вспомогательной полиции с последующим переходом в ряды Украинской повстанческой армии. Существуют несколько версий причин этого действия. По наиболее распространённой версии бандеровское руководство на Волыни сразу после получения информации об итогах III конференции ОУН-Б отдало своим людям приказ уйти в партизаны, а это дезертирство породило цепную реакцию — попытки немецкого противодействия и в итоге побег остальных полицейских. Впрочем, возможно, что и так запланированное дезертирство было ускорено разоблачением полицейских, связанных с ОУН, и угрозой ареста со стороны гестапо[58]. Всего в марте-апреле 1943 года от 4 до 6 тысяч полицаев стали партизанами УПА. С момента дезертирства полиции, с марта 1943 года, на Волыни начали расти антинемецкие настроения. Они часто были связаны с антипольскими чистками, то есть, ориентированы и против немцев, и против поляков. Как правило, полицаи при дезертирстве освобождали заключенных и ликвидировали немецкое руководство. Однако, очень часто при этом гибли также отдельные поляки, которые, вероятно, находились в черном списке ОУН[59].

Немцы решили воспользоваться польско-украинском антагонизмом. Украинцев-дезертиров из полиции частично заменили поляками. И именно тогда начались зверства поляков против украинцев, которые в основном выполняли связанные с немцами вооружённые группы польских полицейских[60]. Например 19 апреля 1943 года, польские шуцманы совместно с немцами в рамках карательной операции зверски убили 104 мирных жителя-украинца в селе Красный Сад (ныне Михлин)[61][62]. После этого украинские националисты стали обвинять поляков в антиукраинской деятельности, а свои нападения на польские сёла и колонии характеризовать как ответные акции. Но когда и кем было принято решение об антипольской «акции» — неизвестно. Относительно того, когда и как было принято решение о проведении антипольских акций, и кто был инициатором этих действий, мнения в исторической науке расходятся. Расходятся мнения и в том, как оценивать волынский украинско-польский конфликт — как этническую чистку или как геноцид[63][64][неавторитетный источник?][65].

Активную роль в осуществлении антипольской политики осуществляла СБ ОУН. В одном из отчётов за лето 1943 г., сделанном отделом СБ, «очищавшим» Волынь от поляков, мы можем найти следующую информацию: «Ляхов чистокровных нет. Дело смешанных семей рассматривается»[66].

Украинские и польские партизаны в 1943—1944 гг. многократно пытались договориться хотя бы о перемирии, но переговоры всегда заходили в тупик. Если же какое-то ограниченное взаимопонимание всё же достигалось, то действия двух подпольных армий вскоре сводили его «на нет». Правительство Сикорского было признано западными союзниками и даже СССР. Поэтому антикоммунистическое руководство АК не могло, как УПА, объявить «войну на два фронта» — против Гитлера и Сталина. Во-первых, оно понимало бессмысленность такой войны. Во-вторых, и это главное, борьба против СССР была бы расценена Англией и США чуть ли не как помощь Рейху. А терять поддержку Запада поляки не намеревались, надеясь, что англичане и американцы помогут им восстановить Польшу в её довоенных границах[67].

Согласно отчётам советских партизан из отряда Василия Бегмы: «Украинские националисты проводят зверскую расправу над беззащитным польским населением, ставя задачу полного уничтожения поляков на Украине. В Цуманском районе Волынской области, сотне националистов было предписано до 15.04.43 уничтожить поляков и все их населённые пункты сжечь. 25.03.43 уничтожено население и сожжены населённые пункты: Заулек, Галинувка, Марьянувка, Перелисянка и другие»[68]. «В райцентрах Степань, Деражная, Рафаловка, Сарны, Высоцк, Владимирец, Клевань и др. националисты проводят массовый террор в отношении польского населения и сёл, причём необходимо отметить, что националисты не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола»[69].

То, что убийства совершались «деревенским» оружием: вилами, топорами, лопатами, часто трактуют как свидетельство того, что акции против поляков шли «снизу». И действительно, известно, по крайней мере в ряде случаев, что к акциям украинских националистов подключалось и мирное население, включая женщин[70]. Порой убийства поляков топорами осуществлялось не простыми селянами, а сельскими активистами ОУН, мобилизованными в УПА. Иногда мобилизованным украинцам объясняли поставленные перед ними задачи лишь в ночь убийства[71]. То есть даже убийства, совершаемые простым «инвентарём», часто осуществлялись солдатами УПА, а не исходили «снизу», даже если подобные акции полностью и поддерживались украинскими крестьянами. Известно, что одной из проблем УПА был острый недостаток амуниции, в том числе патронов, поэтому убийства «подручными» средствами безоружных польских колонистов (если это было нападение на неподготовленную и на незащищённую польским отрядом самообороны колонию) могли осуществляться солдатами УПА и ради экономии боеприпасов[71].

Первоначально атакам подвергались польские сёла и колонии, расположенные на севере и востоке волынских земель. На пасхальную неделю, третью декаду апреля, пришёлся весенний пик нападений[72]. Позже волна нападений несколько спала. Самая кровавая акция весной произошла 22-23 апреля 1943 года, когда отряд УПА напал на село Яновая Долина в Костопольском районе. В посёлке квартировал немецкий гарнизон численностью до роты, однако он не покинул своей базы на момент атаки. Тогда погибло от 500 до 600 человек ─ как нацистов, так и мирных жителей[73].

Памятник польскому населению, уничтоженному боевиками УПА в Яновой Долине

С конца апреля — начала мая 1943 года, УПА проводила регулярное «очищение» региона от польского населения уже в юго-восточных районах Волыни (Кременецкий и Шумский). Так, в ночь со 2 на 3 мая 1943 объединенные подразделения УПА и ОУН-мельниковцев атаковали Куты. Польская самооборона защищалась в каменных зданиях в центре. Украинские партизаны ворвались в дома, расположенных по линии обороны, убивая жителей, грабя и поджигая дома. Одновременно шел интенсивный обстрел центра села. Около 3.30 утра нападавшие отступили. Погибли по меньшей мере пятьдесят три поляка. Сразу же после нападения немцы эвакуировали это поселение, оставив в нем только украинцев[74].

18 мая 1943 г. главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский выпустил обращение, в котором всю ответственность за обострение межэтнических отношений на Волыни возложил на поляков, обвинив их в службе в вспомогательной полиции и уничтожение украинских сёл: «Если польское гражданское сообщество не повлияет на тех, кто пошёл в администрацию фольксдойчами, полицейскими и другими, и не повлияет на то, чтобы они покинули эту службу, то гнев украинского народа прольётся на тех поляков, которые живут на украинских землях. Каждое спалённое село, каждое поселение, сожжённое из-за вас, отразится на вас»[75][76]. Здесь фактически ответственность возлагалась на польский народ в целом. Разницы между немецкими прислужниками и мирным польским населением не делалось[77]. И позднее, летом 1943 г., после проведения ещё более страшных нападений на польские колонии и сёла, издание политотдела УПА «К оружию» («До Зброї») обвиняло польских «прислужников» «немецкой орды» в том, что они мучают Украину хуже немцев. Об уничтожении же отрядами УПА мирного польского населения издание ничего не сообщало[78].

Это полностью лежало в русле всей предвоенной идеологии ОУН, возлагавшей ответственность за все неправды в отношении украинцев не на конкретных исторических лиц, а на целые народы. Если столкновение УПА с польским подпольем, с польской немецкой полицией было неизбежно, то уничтожение мирного населения, на которое украинскими националистами возлагалась ответственность за преступления польской полиции и немецких коллаборационистов как на «поляков», было продиктовано именно идеологическим опытом ОУН, нациоцентричным видением мира и истории, когда субъектами истории для националистов выступали не те или иные люди, процессы, а целые нации[78].

2 июня 1943 украинские партизаны атаковали село Гурбы (чуть менее, чем через год вблизи этого села состоится битва УПА с советскими войсками, которую считают крупнейшей в истории этого военного формирования). Пользуясь штыками и топорами, украинцы убили около 250 поляков. В последующие дни продолжалась охота на отдельных заблудших лиц[79].

В середине июня 1943 года в результате блокады, введенной украинскими партизанами, был эвакуирован посёлок Колки. Немцы организовали эвакуационные транспортные средства, которыми оттуда выехало большинство поляков. После эвакуации немецкого гарнизона Колки сразу же занял батальон УПА под командованием «Рубашенко» (Степана Коваля). Приход повстанцев в посёлок сопровождался расправой над польским населением. 13 июня уповцы согнали оставшихся в Колках поляков в католическую церковь и подожгли ее. Погибли около 40 человек. Колки вскоре получили статус столицы небольшой повстанческой республики, возникшей вокруг того посёлка[80].

Как следует из подсчетов Владислава и Евы Семашко, с февраля по июнь 1943 года на Волыни погибли около 9 тысяч поляков. Почти четыре тысячи были убиты в Костопольском и Сарненском районах. Но это было только начало антипольской акции УПА[81].

Пик резни (июль—август 1943)

Базы польской самообороны на Волыни в 1943 году

В конце июня — в июле 1943 года началась новая волна нападений, ещё сильнее, чем апрельская. В отличие от весенних акций, теперь нападения распространились и на Запад Волыни, в Луцкий, Владимир-Волынский, Ковельский и Гороховский районы[82]. Незадолго до неё украинские националисты стали распространять листовки, разъясняющие украинскому населению позицию УПА относительно польского населения. В одной из них украинские националисты заявляли, что не имеют «никаких вражеских замыслов против польского народа» и желают ему «завоевать для себя Самостоятельное Национальное Государство на своей этнографической территории», хотя при этом поляки обвинялись в прислужничестве большевикам и немцам, в том, что их сёла служат базами для большевистских партизан. Листовка завершалась призывом к украинцам вступать в УПА и совместно бороться «против захватчиков и их прислужников»[83]. Наиболее крупная акция была осуществлена 11-12 июля 1943, когда по данным польских историков одновременному нападению подверглись от 100 до 150 населённых пунктов, в которых проживали поляки. К примеру 11 июля 1943 года в Киселине было убито 90 человек (укр.), собравшихся на мессу в костёле, в том числе и местный ксёндз Алексей Шавлёвский[84]. На следующий день, 12 июля подвергся нападению Доминополь, где было убито 250 поляков. Село примечательно тем, что в нём с марта 1943 дислоцировался польский партизанский отряд, который поддерживал контакты с УПА. За день до трагедии, это подразделение ликвидировали, скорее всего, вооруженные отряды Службы Безопасности ОУН[85].

Акции конца июня — начала июля 1943 года явились самыми масштабными. По подсчётам польской исследовательницы Евы Семашко в июле 1943 года на Волыни погибло более 10 тысяч поляков[86]. Однако упоминания об этой масштабной антипольской акции отсутствуют в немецких документах, донесениях советских партизан и в документах УПА. Украинский историк Владимир Вятрович считает, что число в 100 уничтоженных польских сел является значительно преувеличенной. По его версии, УПА состоянию на 11 июля не обладала столь значительными силами, чтобы одновременно могла атаковать аж 100 польских поселений по всей Волыни, а в польских документах значится лишь несколько атакованных польских населенных пунктов 11-12 июля 1943 только в южной части Владимир-Волынского района[87]. Некоторые украинские историки рассматривают нападение УПА на польские сёла в качестве превентивной меры, призванной предупредить якобы планировавшееся Армией Крайовой (АК) нападение 15 июля на повстанческие базы. Например, Игорь Марчук назвал удар по польским сёлам и колониям 11-12 июля «превентивным актом, осуществлённым, чтобы сделать невозможным реализацию польских планов, которые должны были завершиться в конце концов новой оккупацией украинских земель»[88].

После пика нападений 11-12 июля происходит временный спад активности антипольских нападений УПА. Польский историк Гжегож Мотыка объясняет это тем, что украинские националисты вновь собирали силы перед новыми операциями, а также желали подождать, пока поляки соберут с поля урожай (который был необходим для нужд УПА)[89].

Новый пик нападений УПА на польские сёла пришёлся на 29-30 августа. По показаниям командира отряда «Озеро», а затем главы ВО «Туров», Юрия Стельмащука, он 29 и 30 августа с отрядом в 700 человек, «по указанию Командующего Военного Округа „Олега“ вырезал поголовно всё польское население на территории Голобского, Ковельского, Седлецанского, Мациевского и Любомильского районов, разграбив их всё движимое и спалив всё их недвижимое имущество». Согласно показаниям Стельмащука, всего в этих районах 29-30 августа 1943 г. было убито «свыше пятнадцати тысяч мирных жителей, среди которых были старики, женщины и дети»[90]. На Волыни убийство поляков продолжились и осенью 1943 г. По советским данным в ноябре 1943 г. отряд «Ворона» (наверное Василия Левковича) в сёлах Старики, Вязовка, Углы вырезал 1500 поляков всех возрастов и полов[91][92].

Летом 1943 года УПА заняла уже значительные пространства Волыни, создавая повстанческие республики, в которых вся полнота власти принадлежала партизанам. Националисты чувствовали себя настолько уверенно, что осмеливались нападать уже не только на польские сёла, но и на крупные населённые пункты (райцентры), куда стекались беженцы с сёл и где располагались немецкие гарнизоны. Так, по сообщениям советских партизан 18 июля 1943 г. в городе Владимир-Волынский украинскими националистами было уничтожено до 2000 поляков на улицах города. Немецкие власти расправе не мешали, а после погрома агитировали поляков вступать в жандармерию[93]. В период с 15 по 20 июля 1943 года отряды УПА отбили у немцев и удерживали Турийск, во время пребывания в городке они убили неустановленное количество поляков[94].

В конце июля 1943 года отряды УПА штурмовали Киверцы. Атака была отражена венграми и голландскими солдатами, находившимися в то время на немецкой службе. Во время атаки было захвачено и расстреляно 30 боевиков УПА[95]. 30 июля неопределенное количество поляков погибло во время атаки УПА на Рафаловку[96]. В августе 1943 уповцы провели атаку на Клевань, но потерпели поражение и отступили, поскольку на помощь полякам пришли венгры и помогли отразить нападение[97][98].

В начале августа 1943 состоялось второе нападение УПА на Владимирец, 4 августа уповцы имели стычку с польскими полицаями и немцами в окрестностях посёлка[99]. Непосредственное нападение на Владимирец состоялось 8 августа[100]. 30 украинских полицаев, которые дислоцировались в городке, сразу же, как началась атака, перешли на сторону повстанцев. Поляки успели занять оборону в церкви святого Юзефа. Уповцы, не сумев взять штурмом главный вход, взорвали заднюю стену церкви, убив при том двух полек. К счастью для поляков, в тот момент во Владимирец прибыла немецкая подмога, что заставило УПА отказаться от дальнейшего штурма и отступить. Сразу же после нападения немцы эвакуировали из городка своих солдат и польское население[101].

А августе 1943 уповцы не один раз совершали нападение на Рожище. Нацисты позволили полякам создать в городе крупный отряд самообороны численностью в 130 человек, а также создали отделение шуцманшафта из поляков. Поляки в отместку за нападения 29 августа сожгли украинские села Свуж и Солтысы, убив несколько десятков мирных украинцев[102][103].

В ночь с 19 на 20 августа 1943 украинские повстанцы напали на Камень-Каширский (Волынская область), в результате атаки на улицах города погибло 120 поляков[104]. В ночь на с 24 на 25 августа отряды УПА атаковали Мизоч. В городе в тот момент дислоцировался немецко-венгерский гарнизон, который выступил в защиту поляков, благодаря чему была пресечена попытка широкомасштабной резни. Бои УПА с венгерскими частями продолжались всю ночь, к утру отряды националистов отступили. Число жертв гражданского населения убитых в Мизоче польские историки оценивают в 100 человек[105].

Резня на рубеже 1943—1944 гг.

Последняя массовая волна нападений УПА на польские сёла на Волыни пришлась на конец декабря — начало января 1943—1944 гг. Большое количество атак было совершено на католическое Рождество. Новое усиление антипольских акций УПА было связано с тем, что украинские националисты хотели для расправы над оставшимся польским населением использовать период безвластия между отходом немецких войск, покидавших Волынь, и приходом советских[106][107]. Массовые нападения на поляков на Волыни, как и позже в Галиции, должны были произойти во время пересечения фронта этих земель. В то же время украинские националисты издавали листовки, призывающие поляков «образумиться», перестать выступать против украинцев, бороться за украинские этнографические земли и начать борьбу с немцами и советами[107].

Так 30 декабря 1943 сотня УПА Максима Скорупского-«Макса» при поддержке трех пушек калибра 76 мм атаковала польских полицаев в особняке Наречин близ Берестечко, заставив их отступить в город. Тогда уповцы окружили Берестечко и обстреляли его из пушек и пулеметов, убив несколько человек[108]. 3 января 1944 г. после ухода немцев и до прихода советской армии отряды УПА вступили в Острог. Около 40 поляков было убито[109]. 3 января 1944 немцы оставили Олыку. Но прежде чем до города добралась Красная Армия, здесь 13 января от рук УПА погибли 37 поляков. Остальных уцелевших жителей города доставили в Пшебраже[110]. 2 февраля отряд УПА атаковал колонну польских беженцев, двигавшихся под конвоем немцев из города Лановцы в Вишневец. Националисты окружили арьергард колонны и, преодолев слабое сопротивление шуцманшафта, забили «камнями и палками» 129 поляков[111]. 4 февраля 1944 года уповцы нападут непосредственно на Лановцы, где ещё оставались выжившие поляки, укрывающиеся в каменной латинской церкви. Националисты ворвались в церковь и убили 11 из двенадцати укрывшихся там поляков — выжил один человек, который спрятался за приоткрытым дверным полотном[112]. В начале февраля 1944 г. состоялось новое нападение отрядов УПА на Владимир-Волынский, в котором было убито около 200 поляков[113].

После начала антипольской акции многие поляки скрывались в монастыре кармелитов босых в Вишневце, который несколько раз уповцы атаковали в 1943 году. Оборону там держал шуцманшафт, состоящий из около двадцати поляков при поддержке немецко-венгерского гарнизона. В феврале 1944 года город покинули сначала немцы, потом венгры, которые прихватили с собой часть населения, в том числе польский шуцманшафт. В монастыре скрывались от трехсот до четырехсот человек. Поляки надеялись, что сразу после отступления немцев придут советские войска, но первыми появились украинские партизаны[114]. 20 или 21 февраля 1944 года под монастырь подошла группа из СБ ОУН, которая представилась советскими партизанами (по другой версии, бандеровцы притворялись польскими беженцами). Ворвавшись внутрь монастыря, националисты устроили бойню. По оценкам, около 300 поляков погибло[115]. В то же время в Старом Вишневце было убито 138 поляков. В последующие дни украинские партизаны начали «охоту» на тех, кто спрятался у доброжелательных соседей-украинцев. 27 февраля были убиты топорами три найденные польские семьи[116].

В начале января 1944 года, после того как Красная Армия перешла довоенную границу Польши, командование Армии Крайовой сформировало на территории Волынской области (западная Волынь) 27-ю пехотную дивизию, насчитывавшую около 6,5 тысяч партизан. В течение января — марта 1944 между отрядами АК и УПА произошло около 20 вооружённых столкновений. Часть из них была неудачной для польской стороны, но в результате большинства победных боев были уничтожены базы УПА в нескольких сёлах. Под контролем 27-й дивизии АК оказался регион, который охватывал 4 района в западной части Волыни (за исключением городов), частично сняв при этом угрозу для гражданского населения Польши на западе Волыни[117].

Галицкая резня

В второй половине 1943 антипольские акции УПА постепенно распространились на территорию Галиции. По мнению польского историка Гжегожа Мотыки распространить их на этот регион было решено на ІІІ Чрезвычайном Съезде ОУН-Б, или, что вероятнее, была дана свобода рук в этом вопросе новому главнокомандующему УПА Роману Шухевичу, который после своей осенней инспекции на Волынь принял решение распространить волынскую практику антипольских акций и в Галиции[118]. Никаких резких изменений политики по отношению к полякам не произошло. На Третьем Съезде главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский был подвергнут критике за «антипольские акции» Михаилом Степаняком и Николаем Лебедем, поскольку они компрометируют всю организацию. Однако тогда его поддержали Роман Шухевич и ряд видных полевых командиров[119]. В сентябрьском указе 1943 г. главам СБ надрайонов на Волыни разъяснялось, кто принадлежал к категории врага. «За врагов украинского народа следовало считать всех коммунистов, вне зависимости от их национальности, ляхов, всех сотрудников немецкой полиции, вне зависимости от их национальности», а также украинцев, которые выступали против УПА[120].

Возникшая в Галиции в июле-августе 1943 года бандеровская Украинская народная самооборона (УНС), аналог УПА, сразу же начала акции не только против красных партизан Сидора Ковпака или немцев, но и против поляков. Массовую антипольскую акцию, которая прокатиться всей Восточной Галицией весной 1944, предопределила волна отдельных убийств начиная с середины 1943 года. Выбор жертвы сначала определял его статус в польской общине и акции украинских повстанцев сперва были направлены против польских должностных лиц и госслужащих оккупационной администрации. Вполне возможно, что при случае улаживались различные личные счеты. Особо частыми жертвами националистов были лесничие[121]. Командованию УНС также стало известно, что польские подпольщики в Карпатах закладывали военные базы для поддержки деятельности Армии Крайовой. Из Варшавы сюда прибывали военные инструкторы с целью создания боевых групп, которые имели цель взять под контроль территорию региона и таким образом подтвердить польскую присутствие в Галиции. Было прямое указание о ликвидации всех участников Армии Крайовой в Карпатах. Отряды УНС, обнаружив места дислокации баз аковцев уничтожили их, захватив при этом всю переписку, списки участников АК и ее симпатиков. Впоследствии все они были уничтожены националистами[122].

Мемориал уничтоженным жителям Гуты Пеняцкой

Общее количество антипольских акций УНС: август 1943 года — 45, сентябрь — 61, октябрь — 93, ноябрь — 309, январь — 466[123]. По польским подсчётам, к октябрю 1943 от рук УНС в Галичине погибло 563 поляка[124]. В конце 1943 года в Восточной Галиции зафиксированы уже первые массовые убийства поляков. Так 8 октября село Нетреба в Тернопольском воеводстве, расположенное на границе Генерал-Губернаторства с РКУ, около 19.30 атаковало подразделение УНС. К счастью для поляков, им на помощь пришел пограничный пост (Grenzschutz) с Новик. Националисты под обстрелом отступили. Тем не менее, погибли 17 поляков[125]. В начале 1944 года украинские повстанцы планировали напасть на Збараж, но город от бойни спас сильный буран, вследствие чего были сорваны военные приготовления[126].

В январе 1944 года подразделения УНС в Восточной Галиции начали переформировываться в УПА (сформировался главный военный округ УПА-Запад). В лес пошли значительные группы молодежи. В феврале на восточных кордонах дистрикта «Галиция» появились первые наступающие подразделения Красной Армии. Почти одновременно с подразделениями Армии Крайовой, которые приступили к реализации операции «Буря», украинские партизаны начали в Восточной Галиции массовую антипольскую акцию. От того момента отчетливо возросло количество нападений на польские села, но это была лишь прелюдия к генеральной операции деполонизации. На рубеже февраля и марта УПА атаковала только отдельные села, скажем те, где были базы самообороны, а следовательно поэтому они могли представлять угрозу для украинских партизан. Возможно, таким образом они хотели избежать волынского сценария – там в ряде населенных пунктов после начала резни появились базы самообороны[107].

Не позднее, чем в марте 1944 года, Главное командование УПА отдало приказ, чтобы в начале апреля начать во всей Восточной Галиции массовые операции изгнания поляков. Члены ОУН-Б, которые служили в украинской полиции, имели спровоцировать как можно массово дезертирство ее служащих в отряды украинских партизан, а из полицаев планировалось создавать новые подразделения УПА[127].

В карательных действиях против поляков также принимали участие подразделения 14-й гренадерской дивизии войск СС «Галиция». В течение января-марта 1944 польские поселения («колонии») подвергались нападениям отрядов УПА и подразделений 14-й гренадерской дивизии Войск СС «Галиция» — 4-го и 5-го полков, находившихся в ведении СС и полиции Генерал-губернаторства. Наиболее известной совместной акцией УПА и дивизии «Галиция» стало уничтожение польской деревни Гута Пеняцкая, где было уничтожено более 500 мирных жителей. В целом в Галиции от рук УПА и погибло от 20 до 30 тыс. поляков и ещё более 300 тысяч бежали во внутренние районы Генерал-губернаторства.[128]. Вместе с тем, в марте 1944 года, то есть ещё до пика противопольских выступлений в Галиции, украинские националисты стали распространять листовки, в которых «советовали» полякам вернуться на польские этнографические земли и таким образом покинуть Украину[107]. Дальнейшей мотивацией для убийств, по германским сообщениям, был приказ УПА вытеснить сельчан-поляков из Галиции — или расстреливать их, если они остаются. Доктор Фриц Арльт, относительно хорошо расположенный к украинским националистам, прокомментировал ситуацию следующим образом: «Украинские национальные отряды пользуются возможностью убивать, и часто самым зверским образом, поляков, чехов и этнических немцев, живущих в сельской местности. Кроме того, эти отряды нападают на местных жителей, которые состоят на службе у немцев или симпатизируют Германии»[129].

Характерной особенностью положения в Восточной Галиции было наличие там венгерских войск. Венгры поддерживали польскую сторону в украинско-польском конфликте. Они часто защищали польские сёла от вооруженных нападений боевиков УПА. Польское подполье пыталось использовать венгерские войска для осуществления ответных акций в украинских селах, провоцируя мадьяров на проведение пацификаций против украинского населения и отрядов УПА[130].

Ответные карательные действия польских повстанцев

Поляки не оставались у украинцев в долгу. Первые нападения УПА привели к тому, что в селах начали организовывать отряды самообороны. Многие сёла превращались в укреплённые пункты, из которых в дальнейшем атаковались украинские сёла, поддерживавшие УПА[131]. Большая часть отрядов самобороны была уничтожена отрядами УПА. Уцелели лишь крупные, имевшие хорошую материальную поддержку со стороны Армии Крайовой и пользовавшиеся помощью советских партизан. Иногда польские базы спасал счастливый случай. Так в начале сентября 1943 УПА решила атаковать значительными силами самооборону в Засмыках (Турийский район). В процессе концентрации украинские подразделения натолкнулись на немцев, что привело к битве под Радовичами. И украинцы, и немцы понесли в ней тяжёлые потери. УПА вынуждена была отказаться от нападения и отступить[132].

Массовая бойня 11-13 июля 1943 побудила командира Армии Крайовой на Волыни — полковника Казимира Бабинского издать приказ о создании партизанских отрядов на Волыни 20 июля 1943. Согласно отданным приказом, было создано девять партизанских подразделений АК, которые насчитывали около 1000 человек. Благодаря высокой мобильности они могли в критические моменты поддерживать базы самообороны, а вместе с неожиданностью атаковать украинцев и наносить им чувствительные удары[133].

Разница между действиями польской и украинской сторон на Волыни была в том, что если украинские националисты проводили целенаправленную акцию по изгнанию поляков с Волыни, то поляки организовывали пункты самообороны и нападали на сёла-базы УПА и отдельные украинские сёла. Развитых вооружённых сил и ресурсов, необходимых для полномасштабной кампании по изгнанию украинцев с Волыни, у местных поляков не было[132].

В результате Волынской резни на Люблинщину прибыли тысячи беженцев из-за Буга. Они принесли с собой вести о зверствах УПА, которые потрясли польское население. Под впечатлением этих сообщений поляки осенью 1943 года усилили акции, направленные против гражданских украинцев. 22 октября 1943 в селе Мирче отряд БХ Станислава Басая-«Рыси» убил 26 человек и сжег 190 хозяйств. 27 октября 1943 в Молодятичах убиты четырнадцать украинцев. 18 декабря в результате нападения на Пересоловичах (укр.) погибли 18 украинцев (преимущественно мужчин). 24 декабря в Модрыне (укр.) погибли еще 16 человек[134].

С конца лета (особенно активно — с осени) польскими отрядами самообороны на Волыни проводились «превентивные» нападения на базы УПА или с целью отомстить за действия отрядов УПА. Кроме того, проводились рейды на соседние украинские сёла для пополнения продовольственных запасов, при этом нередко случались убийства местных жителей, а несколько украинских сёл было сожжено частично или полностью[135]. Всего с сентября 1943 года по март 1944 они совершили 39 антиукраинских акций, во время которых убили замучили, сожгли более 550 человек, в том числе детей, женщин и стариков[136].

По отчётам УЦК, к концу 1943 года, в результате вооружённых операций польского подполья в дистрикте «Галичина» против мирного населения, которое способствовало националистам, погибло 103 украинца[137]. Так например 12 сентября 1943 подразделение АК, который прибыло из Варшавы, застрелило во Львове украинского профессора Андрея Ластовецкого. Его смерть вызвала огромный резонанс во всем городе. Вскоре ОУН отомстила, убив польского профессора Болеслава Ялового[138].

В ходе боевых действий отрядов Армии Крайовой против УПА на Люблинщине также пострадала значительная часть украинского населения. Усилившаяся в начале 1944 года деятельность УПА в регионе вызвала бурную реакцию польского подполья. В ответ было решено отнестись к местным украинцам так, как к немецким колонистам. Юридическим основанием для этих действий, по-видимому, приказ главнокомандующего АК, генерала Тадеуша Коморовского, который велел «вырезать до основания» колонистов из поселений, которые были «прямо или косвенно» причастны к преступлениям. Было решено, однако негласно, что приказ этот касается не только немцев, но и украинцев[139].

6 марта 1944 комендант АК Грубешовского повета Марьян Голембевский принял решение о «превентивно-ответной» акции против ряда поселений, в которых размещались посты украинской вспомогательной полиции или были размещены «станицы» ОУН(б) — УПА[140]. В ночь с 9 на 10 марта 1944 года отряды Армии Крайовой атаковали около 20 сёл в Замойском и Грубешовском повяте, заселённых украинцами. В одном только селе Сахрынь, помимо полицейских, известных своей жёсткостью к полякам, было убито около 200 человек мирного населения[141]. В последующие дни польские подразделения атаковали, в частности, Модрынь (укр.), Модринец и Масломичи (укр.). В целом на протяжении нескольких недель марта были сожжены несколько десятков украинских сел и убиты вероятно около полутора тысяч украинцев. Польские потери — один или два человека погибли и двое или трое ранены[142].

Солдат Армии Kрайовой стоит возле трупа украинского крестьянина, который был убит польскими повстанцами в поле вблизи села Сахрынь

В 1945 году произошёл кровавый этнический конфликт между поляками и украинцами в перемышльском повете, результатом которого являлись кровавые «пацификации» украинских сёл формированиями «батальонов хлопских» (особенно выделился отряд Романа Киселя по псевдониму «Семп», см. напр. «Резня в Скопове»). 3 марта 1945 года, в селе Павлокома львовским отделением АК под командованием Юзефа Бисса, было зверски убито 365 украинцев и местный священник. Жертв отбирали по признаку пола и возраста. Девочек убивали начиная с возраста семи лет, мальчиков — с пяти. Лишь 36 человек смогли спастись[143].

Отношение других украинских националистических организаций к антипольской акции

Полесская сечь

Ещё до того, как на Волыни появились бандеровские партизанские формирования, там уже существовала так называемая первая УПА. Её возглавлял Тарас Бульба-Боровец. До войны он был, пожалуй, связан с петлюровским движением и нелегально пересекал границу с СССР для выполнения разведывательных задач. После нападения Германии на СССР Боровец с группой своих сторонников разоружил советскую милицию в Сарнах и перенял контроль над городом. В середине ноября 1941 года немцы заставили Боровца распустить подчинённые ему подразделения. Поводом стал отказ их бойцов участвовать в расстреле еврейского населения в Олевске 12 ноября[144]. Сразу же после демобилизации Боровец, не исключая борьбу против немцев, начал создавать партизанские отряды. В декабре 1941 года он избрал для них название УПА, апеллируя таким образом к традициям антисоветского партизанского движения в 1921 году.

Чтобы оттянуть момент начала борьбы, Боровец проводил переговоры с немцами и советскими партизанами, договорившись и с одними, и с другими о прекращении огня. Он также оброс различными политическими контактами. С ним наладили отношения мельниковцы и бандеровские диссиденты во главе с Иваном Митрингой, которых часто называют левым крылом ОУН-Б. С бандеровцами изначально отношения сложились не самые лучшие из-за их стремления объединить все националистические организации под своим флагом силовыми методами[145]. 9 апреля 1943 в селе Золотолин состоялась встреча, на которой один из руководителей волынской ОУН-Б Василий Ивахив-«Сонар» и первый начальник штаба УПА Юлиан Ковальский-«Гарпун» перечислили Бульбе предложения о сотрудничестве: в обмен на подчинение политическому проводу ОУН-Б. Договорённости стороны не достигли[146]. Действия бандеровцев поставили формирования Боровца в затруднительное положение. 19 августа 1943 на хуторе близ села Хмелевка (Костопольский район) они напали на штаб Боровца, пленив часть его людей. Среди пленников была его жена, Анна Опоченская (по происхождению чешка). В ноябре, когда её уже нельзя было использовать в качестве заложника, Опоченскую убили, из-за того, что будто она — польский агент[147].

Историки не нашли никаких доказательств участия вооружённых отрядов Бульбы в массовых убийствах польского гражданского населения[148][149][150]. Однако по данным советской разведки и воспоминанием партизанских командиров, «бульбовцы» в ряде случаев убивали местных жителей, которые оказывали помощь советским партизанам, а также их родственников[151][152][153]. В тех случаях, когда удалось идентифицировать убийц поляков, ими оказывались бандеровцы[147]. Один из украинских исследователей деятельности УПА («Полесской сечи») Аркадий Жуковский считает, что именно уничтожение польского населения бандеровскими формированиями, взявшими название УПА, заставило атамана сменить название организации (Украинская народно-революционная армия, УНРА), чтобы таким образом отмежеваться от подобных действий [154].

Это не значит, что бульбовцы вообще никогда не воевали с поляками. Однако, вне всяких сомнений, Боровец выступал против массового истребления мирных поляков, стремясь ограничить военные действия своих подразделений к столкновениям с вооружённым противником[155]. Наибольший такой бой с поляками случился 6 сентября 1943, когда на дислоцированных в селе Вилья партизан УНРА наткнулся отряд Армии Крайовой под командованием «Бомбы» и отряд польских коммунистических партизан им. Феликса Дзержинского. После боя, который длился сутки, польские партизаны отступили отступили, потеряв 23 солдат. В УНРА также были серьёзные потери: восемь украинцев (в том числе Иван Митринга) погибли, а 15 были ранены[156].

Оказавшись в безвыходной ситуации, зажатый между бандеровцами, советскими партизанами, поляками и немцами, Бульба 5 октября 1943 фактически расформировал свое войско и обратился к немцам с предложением о переговорах. Для этого он уехал в Варшаву, где был 1 декабря арестован и отправлен в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Осенью 1944 года Бульбу-Боровца освободили из лагеря, а в 1945 году приняли в созданную немцами УНА. Он вызвался командовать парашютной бригадой, которую планировали перебросить на Полесье[157].

Некоторые члены УПА утверждали, что изначально именно бульбовцы были виновны в разжигании Волынской резни. Так, по показаниям Михаила Полевого, изначально осенью 1942 года антипольские действия начала Полесская Сечь, в ответ на это немцы стали бросать на бульбовцев польскую полицию, что вело к поджогам украинских сёл. Якобы после одного такого случая, когда поляки сожгли в церкви 370 украинцев, ЦП ОУН-Б издал директиву уничтожать 10 поляков за каждого украинца[158].

ОУН (м)

После 1941 пути обеих фракций ОУН окончательно разошлись. Немецкая оккупационная политика привела к тому, что в 1942 году в самой ОУН-М состоялся внутренний раскол на фоне отношение к немцам. Андрей Мельник настаивал на дальнейшем сотрудничестве с Третьим Рейхом и занимался рассылкой меморандумов в Берлин с подобными предложениями, однако часть деятелей ОУН-М имела другое мнение. 24-25 мая 1942 года в Почаеве состоялась конференция ОУН-М, на которой был избран заместитель Мельника — им стал Олег Кандыба-Ольжич — и было решено взяться за формирование партизанских подразделений, с целью воевать против немцев[159].

Весной 1943 мельниковцы имели несколько партизанских отрядов на Волыни. Сильнейшим из них была сначала сотня, а затем курень «Хрена» (Николая Недзведского). Они также участвовали в нападениях на некоторые польские поселения, скажем, Куты, Довжик или Заболотцы. 13 мая мельниковцы скоординировали свои действия с бандеровцами. Они, в частности, устраивали засады на дорогах на небольшие немецкие подразделения, в одной из стычек мельниковцы убили православного митрополита Алексия Громадского. Однако 7 июля бандеровцы силой разоружили курень «Хрена», а затем часть его партизан (в том числе Максима Скорупского-«Макса») включили в ряды УПА[160].

Если на Волыни мельниковцы и бандеровцы крайней мере пытались сотрудничать, то в Галиции они не скрывали взаимной неприязни. Когда 11 мая 1943 во Львове неизвестные киллеры застрелили известного деятеля ОУН-М Ярослава Барановского, в этом покушении немедленно обвинили бандеровцев. Те в специальном заявлении отвергли обвинения. 14 января 1944 мельниковцев постиг следующий удар — неизвестные убили во Львове полковника Романа Сушко. Подозрение и на этот раз упало на бандеровцев. Оба убийства, и Барановского, и Сушко, осудил митрополит Андрей Шептицкий. В феврале галицкие мельниковцы, возможно, в ответ на покушение на Сушко, обвинили УПА в провоцировании немцев к пацификаций против украинцев, нарушении договоренностей с подразделениями ОУН-М, коварному разоружению их на Волыни, наконец, убийствам политических соперников. УПА также обвинили в грубом продовольственном грабеже украинских крестьян. Бессмысленной, по мнению ОУН-М, была и направлена ​​против поляков бандеровская операция. Мельниковцы были убеждены, что единственным следствием таких действий стал побег поляков в города, что только ослабило украинцев на Волыни. Они предостерегали, что перенос подобных методов в Восточную Галицию только принесёт украинскому сообществу кровавые потери[161].

Роль нацистов в украинско-польском конфликте

Бытующая у некоторых историков версия о том, что польско-украинский конфликт на Волыни был инспирирован целенаправленными действиями немецких властей[162][163], не подтверждается документальными свидетельствами. Более того, имеющиеся в наличии материалы переговоров представителей УПА с немецкой стороной (в том числе переговоры представителя ОУН Ивана Гриньоха с представителями СД) противоречат этой версии. Одним из требований немецкой стороны на этих переговорах было прекращение самовольных актов террора против поляков со стороны украинских националистов[164]. Немцы не были заинтересованы в неконтролируемом уничтожении поляков украинскими националистами, поскольку это подрывало подрывали баланс сил на контролируемой немцами территории и дезорганизовывало тыл фронта. Нацистская администрация поддерживала создание отрядов самообороны. Им дали согласие на хранение оружия, а некоторым отрядам оружие даже предоставили. В то же время немцы смотрели сквозь пальцы на то, что польские форпосты имели больше оружия, чем это позволяли немецкие правила[165]. Помощь, которую оказывали полякам немецкие власти на Волыни, учитывая жестокость политики, проводимой нацистами в Генеральном Губернаторстве, можно считать одним из парадоксов тогдашней ситуации. Немцы просто считали поляков определенным противовесом для УПА[166]. Кроме того, согласно международному праву, обязанностью оккупационной власти является забота о безопасности гражданского населения.

Как уже была сказано выше: на Волыни, после того как украинская полиция массово перешла на сторону УПА, немцы стали её активно заменять поляками. В различных населенных пунктах были сформированы польские шуцманшафты для поддержки, как правило, слабых немецких гарнизонов. Атаки УПА немцы и польские полицаи отбивали тоже вместе. Из местного польского населения в различные полицейские подразделения были призваны в среднем от 1,5 до 2-х тысяч человек[167]. Кроме того, в Украине действовали два батальона вспомогательной полиции, сформированные целиком из поляков, 107-й и 202-й, которые принимали активное участие в пацификации украинских сел. Особой жестокостью отличился в этом деле 202-й батальон. На его счету полностью сожжённые сёла Злазне, Подлужное, Яполоть и частично Головин[168]. Что касается 107-го батальона шуцманшафта, то он дислоцировался во Владимире-Волынском и не раз отбивал атаки УПА на город[169]. В начале 1944 года батальон полностью перешел в ряды Армии Крайовой, составив, по польским данным, около 10% состава позднейшей 27-й Волынской дивизии пехоты АК[170]. Одна из самых известных на Волыни карательных операцией нацистов с участием польских полицаев — это полное уничтожение села Малин, где оккупанты и их пособники убили 624 чеха и 116 украинцев[171]. В селе также действовала молодёжная организация ОУН. Несколько десятков молодых националистов попытались оказать сопротивление, но в борьбе с регулярной армией не имели никаких шансов[172].

Роль советских партизан в украинско-польском конфликте

Резня поляков, начатая УПА в начале 1943 г., привела к формированию внутри польского меньшинства своего рода раскола: одни искали помощи у немцев против УПА (шли служить в вспомогательную полицию) и таким образом становились врагами ещё и советских партизан, другие пользовались поддержкой коммунистов: в 1943—1944 гг. через отряды красных партизан на Волыни прошло пять тысяч поляков, в восточной Галиции — 500[173].

Польский историк Гжегож Мотыка считает, что массовый побег украинских полицейских в леса в марте-апреле 1943 стал причиной эскалации польско-украинского конфликта на Волыни. Он, опираясь на воспоминания советского партизанского командира Антона Бринского[174], полагает, что украинских полицейских бежать в лес к бандеровцам побудила советская провокация, организованная Бринским. Советские партизаны, стремясь способствовать дезертирству в полиции и ослабить таким образом немцев, не предусмотрели, что полицейские, вместо того, чтобы идти в их отряды, попадут к националистам. Поэтому они опрометчиво ускорили активизацию действий бандеровского партизанского движения (с чего, конечно, отнюдь не стоит делать вывод, будто они стремились спровоцировать националистов к кровавым расправам с польским населением, что, вполне очевидно, было «авторским» замыслу руководства ОУН-Б). И, когда по наущению советских агентов начались аресты и расстрелы украинских волынских полицейских немцами. После этого перед руководством ОУН на Волыни встал вопрос: как действовать дальше. Ответ был найден путём борьбы ОУН на Волыни против всех врагов Украины одновременно, включая поляков[175]. Если «советская провокация» против украинских полицейских и привела к бегству украинских полицейских в леса к УПА, то она послужила только спусковым крючком к этому, но не основной причиной — уход волынских полицейских в УПА планировался украинскими националистами независимо от указанных событий. Причём инициатором ухода украинских полицейских был Дмитрий Клячкивский. Уход полицейских в УПА, как уже было сказано раньше, хорошо согласовывался с планами создания повстанческой армии[176].

Советские партизаны эффективно защищали местное польское население от атак УПА. Они, в частности помогли выстоять отрядам самообороны в Пшебраже и Старой Гуте, тем самым спасая многих поляков от смерти из рук украинских националистов. Они также иногда организовывали совместные ответные карательные операции против украинцев. Например, в ответ на убийство нескольких партизан 18 декабря 1943 польские коммунисты из подразделения им. Т. Костюшко (из бригады Шубитидзе) при поддержке советских партизан напали на Лахвичи. Местная боёвка ОУН из-за численного перевеса врага отступила из села. Населённый пункт был наполовину сожжён. Было убито 25 мирных жителей, 15 ранено и 10 похищено[177].

Несмотря на то, что красные партизаны критически относились к этническим чисткам, которые проводила УПА, в то же время сражаясь в рамках «классовой борьбы» с «польскими националистами», они негативно относились к полякам, которые симпатизировали Армии Крайовой, поскольку формирования АК были антикоммунистическими, и их офицеры осознавали вынужденность своего союза с красными, потому-что между советским правительством и эмигрантским правительством Польши в Лондоне существовал военный союз против Германии. Польское сопротивление понималось только в контексте союза поляков и советских партизан[178]. Однако, быстро отношения между Армией Крайовой и советскими партизанами испортились. Полякам стали известны планы советского руководства, которые предусматривали разоружения польских отрядов после занятия территории Западной Украины советской армией. Обострению отношений также поспособствовал разрыв дипломатических отношений между эмигрантским правительством Польши и Советским Союзом из-за обнаружения немцами в Катынском лесу массовых захоронений польских офицеров, расстрелянных сотрудниками НКВД в 1940 году.

Периодически советские партизаны на Западной Украине тайком организовывали убийства офицеров Армии Крайовой. А в декабре 1943 советские партизаны из соединения генерал-майора Михаила Наумова и вовсе коварно уничтожили подразделение АК под командованием капитана Владислава Коханского (Бомбы). Его самого вместе с бойцами пригласили на ужин в село Заволче, но только для того, чтобы разоружить и арестовать. Поэтому одиннадцать аковцев расстреляли, а «Бомбу» с несколькими другими офицерами перевезли через линию фронта и отдали в руки НКВД[179].

Отношение УПА к другим не украинским жителям Волыни и Восточной Галиции

Одновременно с поляками под удар УПА попали и евреи. Точное число жертв неизвестно. По мнению Гжегожа Мотыки, число евреев, убитых непосредственно УПА, не превышает 1-2 тысячи, при этом большая их часть погибла именно на Волыни в 1943 году[180]. Курс на уничтожение евреев осуществлялся, в основном, силами СБ-ОУН, а от большей части рядовых членов УПА убийства евреев скрывались[181]. Иногда еврейским партизанским отрядам на Волыни, которые были сформированы из выходцев из гетто, приходилось отражать нападения украинских националистов[182].

Спорным вопросом является взаимоотношения украинских националистов и волынских чехов. В литературе они часто приводятся как образец возможного варианта национальных отношений между ОУН и другими народами в случае уважительного отношения последних к украинскому национальному движению. Известно, что отношения между украинцами и другими народами на Волыни (где имелись чешские колонии) во время войны не достигали такого уровня напряженности, как взаимоотношения с поляками[183]. На подконтрольных УПА территориях, одновременно с раздачей польской земли крестьянам, украинское командование разрешало волынским чехам создавать учебные заведения со своим языком обучения, где украинский был бы лишь одним из предметов[184]. Однако и здесь не все просто. Глава Рейхскомиссариата «Украина» Эрих Кох также отмечал в своём сообщении Альфреду Розенбергу, что украинские националисты уничтожают не только польское, но и чешское население[185].

И действительно, по показаниям одного из сотрудников СБ-ОУН, среди народов, которые глава СБ Ровенского района «Макар» назвал врагами, подлежащими уничтожению, были и чехи[186]. По подсчётам некоторых польских историков, всего во время Второй мировой войны боевиками УПА было убито 350 волынских чехов[187][188].

Однако, каких-либо античешских директив, исходивших из ЦП ОУН-Б или ОУН-Б на ПЗУЗ, не известно. Каких-либо мотивов по отношению к чехам в периодике ОУН и УПА того времени не было. Видимо, такие акции были местной политикой, возможно, инициативой «снизу», и не захватывала всей территории подконтрольной УПА. Иначе трудно объяснить, почему большинство чешского населения Западной Украины достаточно спокойно пережило Вторую мировую войну[189]. Судя по всему, УПА убивала чехов, живших в смешанных отношениях с поляками и подозреваемых в прокоммунистических симпатиях. Не исключено, что их убивали и за помощь полякам[190]. Например УПА 22 ноября 1943 напала на село Купичев. Оно было населено чехами и откровенно поддерживало польскую сторону, выставив отряд ополчения в поддержку дислоцированного в селе гарнизона АК. Уповцы имели «танк» (трактор, обшитый панцирем и оснащенный малокалиберной пушкой). К счастью для защитников, «танк» во время атаки сломался, а появление подкрепления АК заставило украинцев отступить[191].

Жертвами этнических чисток также была небольшая община польских армян на Западной Украине, убитая за приверженность к полякам (например армянский архиепископ Юзеф Теодорович считал Западную Украину неотъемлемой частью Польши). 19-21 апреля 1944 года около 200 польских армян и поляков были убиты в Кутах (Косовский район). Посёлок известен как небольшая столица польских армян[192].

Вторая половина 1944 года. Завершение резни

К лету 1944 г. вышли указы различных структур УПА, запрещающие убивать польских женщин, детей и стариков. Подобный указ был издан главой военного округа «Буг» «Вороным» 9 июня. В нём, наряду с женщинами, стариками и детьми, запрещалось убивать и мужчин-украинцев в смешанных семьях, а также украинцев римо-католиков[193]. 1 сентября 1944 года глава УПА-Запад Василий Сидор указом № 7/44 приказал приостановить антипольскую акцию — надлежало атаковать только «стрибков» и «сексотов»[194]. Тем не менее случаи уничтожения детей-поляков продолжались и после издания подобного рода приказов. Например, 10 августа 1944 г. в селе Малая Любаша Костопольского района были убиты поляк и его жена. 10-11 августа 1944 г. в селе Грабовец убиты 2 семьи поляков, ещё две уведены в лес. 20 августа группой УПА до 200 человек в польском селе Соколив Стрыйского района было убито 16 поляков, включая женщин и детей[195]. 15 августа отряд из 20 человек напал на колонию Бердище Тучинского района — один поляк убит, 7 уведено в лес[195].

К осени 1944 г. отношение ОУН (б) к польскому вопросу окончательно изменилось. Во временной инструкции организационной референтуры Краевого провода ОУН на Западноукраинских землях указывалось, что поскольку ситуация на фронте складывается не в пользу украинской и польской сторон, то они должны перейти к совместным действиям против оккупантов. В связи с этим в документе подчёркивалась необходимость усиления пропаганды ОУН для поляков[196]. Руководство УПА-Запад также выступало против репрессий по отношению к мирному польскому населению. В приказе 9/44 от 25.11.1944 г. главы УПА-Запад Василия Сидора отмечалось, что «репрессируется ни в чём не повинная польская масса», в то время как «польская милиция, издевающаяся над народом, не разогнана, хотя эта задача одна из самых наилёгких». В приказе также отмечалось, что «бои производятся для боёв, а не для дела революции, политический момент во внимание совсем не принимается». Но случаи убийства поляков продолжались и зимой 1944 г. Например, 10 декабря 1944 г. в селе Силки Краснянского района Львовской области украинские националисты захватили 3-х поляков и одного расстреляли[195].

Ситуация на фронте между тем продолжала изменяться. Ещё зимой 1944 г. советскими войсками была освобождена большая часть Волыни. К осени 1944 г. большая часть украинских земель была уже освобождена советскими войсками. 9 сентября между властями УССР и Польским комитетом национального освобождения (ПКНО) было подписано соглашение об обмене населением. По нему поляки Галичины должны были быть переселены в Польшу, а украинцы Закерзонья в УССР. По показаниям некоторых националистов, руководство ОУН-Б положительно восприняло подписание советско-польского соглашения, помогавшего делу выселения поляков из Украины[197]. В сентябре-октябре 1944 года польские и украинские националисты поняли, что их «кровные» интересы Красная Армия проигнорирует. Ни украинцам, ни полякам никакая «самостийность» на спорных территориях не светила. В связи с этим, обе стороны решили объединить усилия в борьбе с Советами. После возвращения советской власти поляки составляли большой процент истребительных батальонов, боровшихся с УПА. Например, к началу 1945 года 60 % истребительных батальонов в Тернопольской области было составлено из поляков[198].

Послевоенный период

Вскоре в начале 1945 года по инициативе Армии Крайовой между ней и ОУН были проведены переговоры и достигнута договорённость о совместных действиях против советских войск. Успешность контактов украинского и польского подполья варьировалась по регионам. В некоторых пограничных украинско-польских землях, как, например, на Любельщине, они продолжались с 1945 вплоть до 1948 г. В других регионах, сотрудничество между польскими и украинскими националистами было менее успешным и фактически ограничивалось нейтралитетом, в других регионах отряды УПА и АК-WIN проводили совместные действия против польской милиции и Управления безопасности[199]. Однако в целом взаимодействие осуществлялось на низовом уровне и носило скорее военный, чем политический характер. По мнению польского историка Гжегожа Мотыки, частичное изменение политики украинских националистов по отношению к полякам произошло вследствие того, что поляки к тому времени уже частично оставили «восточные кресы». К середине 1944 г. не менее 300 тысяч поляков уехало из Восточной Польши. Отток поляков усилился после украинско-польского соглашения об обмене населением. По нему до конца 1945 г. в Польшу уехало до 800 тысяч поляков. Одновременно ОУН ещё более ужесточила наказание за самовольные выступления против поляков[200].

Вплоть до начала 1945 года УПА не отказывалась от своих планов деполонизации Украины. Это подтверждается тем, что новый пик нападений на польские сёла начинается после соглашения УССР и Польши о добровольном обмене населением и начале добровольного отъезда в Польшу. К 1945 г. руководство ОУН, осознав, что благодаря украинско-польскому соглашению так или иначе деполонизация Украины произойдёт, и не имея сил бороться на два фронта, прибегло к тактическому союзу с польским подпольем в Закерзонье[201].

Однако нападения на польские деревни эпизодически случались и после частичного налаживания отношений между украинским и польским подпольями. Так, 20 марта 1945 г. отрядом УПА совершено нападение на польских жителей села Кулино Билгорайского уезда. Село было сожжено и убито 100 жителей-поляков. Польская милиция зачастую отвечала украинцам погромами сёл[202].

Отдельные убийства мирных поляков продолжались в различных регионах Западной Украины и в первые месяцы 1945 года. При этом польские погромы иногда выливались в уничтожение уповскими боевиками десятков людей, хотя иногда поляки являлись членами УПА. Действовавшие на территории Польши отряды УПА совершали нападения на поляков вплоть до завершения акции «Висла» в начале 1947 года[203].

По мнению ряда украинских историков, нападения на польские селения совершали и спецподразделения НКВД, одетые как бойцы УПА, главным образом c целью уничтожения польского подполья, вынуждая поляков искать контакты с красными партизанами, стимулируя сотрудничество с советскими властями, а также инициируя нападения на украинские сёла, особенно поддерживавшие УПА или служившие их базами[204]. Среди этих подразделений были те, в рядах которых входили бывшие бойцы УПА, работавшие на НКВД[205]. 30 ноября 2007 года Служба безопасности Украины (СБУ) опубликовала архивы о том, что на Западной Украине до 1954 года действовало около 150 таких специальных групп, общей численностью в 1800 человек[206][207].

Количество жертв

В ходе проведённого в Польше исследования «Карта» было установлено, что в результате действий УПА-ОУН(Б) и СБ ОУН(б), в которых принимала участие часть местного украинского населения и порой отряды украинских националистов других течений, число погибших на Волыни поляков составило не менее 36 543 — 36 750 человек, у которых были установлены имена и места гибели. Кроме того, тем же исследованием было насчитано от 13 500 до более чем 23 000 поляков, обстоятельства гибели которых не выяснены[208][209][210]:48,279.

Как польские, так и украинские исследователи отмечают наличие значительного количества жертв среди мирного населения от рук советских и польских коммунистических партизан, а также специальных групп НКВД. Однако и те и другие не установили конкретные цифры, а приписывают их своему противнику, то есть либо УПА, либо польскому Сопротивлению, что существенно искажает общую картину, но вкладывается в идеологему бывшего СССР — «это не мы», «нас там не было». По данным украинских исследователей, большинство фотографий о зверствах УПА, которыми оперируют поляки, было извлечено из архивов НКВД, которые документировали действия своих спецгрупп, проводя с их помощью контрпропаганду против УПА[211].

В целом историки солидарны в том, что жертвами резни только на Волыни стало не менее 30-40 тысяч поляков, вероятностные оценки некоторых специалистов увеличивают эти цифры до 50-60 тысяч, а с учётом других территорий число жертв среди польского населения достигло 75-100 тысяч[212][213][214], в ходе дискуссии о числе жертв с польской стороны давались оценки от 30 до 80 тысяч[215][216][217][218][219]. Эти цифры в польских источниках с каждым годом возрастают (в частности, звучали числа от 150 до 200 тыс. человек[220][221]). Особенно в заявлениях политиков. Таким образом, количество уничтоженных украинскими повстанцами коммунистических партизан или немцев было на порядок меньшим, чем убитых поляков — в основном мирных жителей. В целом, если суммировать уничтоженных УПА немецких солдат, польских и советских партизан, красноармейцев, сотрудников НКВД, представителей советской власти в 1944—1956 годах, то всё равно это количество будет меньше, чем количество гражданских поляков, погибших от рук украинских повстанцев[222]. В подсчёты жертв «Волынской резни» включены и бойцы Армии Крайовой и полицаи, служившие нацистскому режиму, что никак не подходит под категории мирных жителей. Ведь они фактически были вооружёнными бойцами. Ориентировочно их численность составляет около 20 % от всех жертв[223][неавторитетный источник?]. Для иллюстрации Волынской резни поляки часто используют снимки украинских жертв от рук польских военных формирований и фотографии с фальшивыми подписями, которые не имеют отношения к убийствам поляков отрядами УПА, в частности фотографии убитых детей цыганки Марианны Долинской, которая, находясь в состоянии безумия, сама их убила в ночь с 11 на 12 декабря 1923[224]. Украинские националисты также убивали евреев и украинцев, которые были неблагосклонны к УПА. Многие жертвы были также среди людей от смешанных браков. По подсчетам исследователей Владислава и Евы Семашко на Волыни, в 1941–1945 годах от рук ОУН-УПА погибло 846 или 847 украинцев, 1210 евреев, 342 чеха, 135 или 136 русских и 70 человек других национальностей[225].

В Украине подобные подсчёты жертв со стороны польского террора не проводились. На Волыни украинское население понесло значительное количество жертв прежде всего, от рук польских коллаборационистов из вспомогательной полиции, ещё часть — от поляков из националистических и коммунистических отрядов[226], число погибших с украинской стороны оценивается в несколько тысяч человек. Украинский историк Дмитрий Веденеев считает, что количество погибших украинцев на всех территориях украинского-польского этнического конфликта, включая Волынь, достигает 21-24 тыс. человек[227]. Польский историк Гжегож Мотыка указывает погибшими на Волыни 2-3 тысячи украинцев[213][214], а с учётом других территорий — 10-20 тыс. человек[2].

Последующие оценки

Гданьск. Памятник полякам, уничтоженным ОУН — УПА на Волыни и в восточной Польше в 1943—1945 годах.

После окончания Второй мировой войны в СССР эти события не имели широкой огласки, лишь в Польской Народной Республике вышло несколько работ, посвящённых данной тематике. Вновь к событиям 1943—1945 годов историки и политики обратились после распада СССР. В 1992 году Украину посетила польская делегация, которой было позволено провести исследования на местах событий. Результатами её работы стало обнаружение более 600[228] мест массовых захоронений, проведённые эксгумации ряда из них подтвердили факты, изложенные в архивных документах. На Украине фундаментальные исследования данной темы начались в 1997 году в рамках Правительственной комиссии по проблеме ОУН-УПА[229]. В конце 1990-х годов была создана совместная комиссия польских и украинских историков для работы по освещению этих событий. Её работа показала наличие очевидных различий в трактовке событий польскими историками и рядом украинских историков — уроженцев мест событий[230].

К 60-летию событий в 2003 году президентами Украины и Польши было принято «Совместное заявление „О примирении в 60-ю годовщину трагических событий на Волыни“», в котором оба президента выражали глубокое сожаление по поводу имевших место трагических моментов совместного прошлого украинского и польского народов. Президенты отметили, что многовековая история отношений польского и украинского народов имеет много как светлых, так и трагических сторон. Президенты отдали дань памяти жертвам братоубийственных конфликтов, выразили соболезнование родным и близким погибших, признали необходимым совместный поиск исторической истины и осуществление публичного морального осуждения организаторов и исполнителей преступлений против польского и украинского народов, признали, что трагическая судьба постигла оба народа, однако особо пострадало польское население на Волыни, выразили надежду на то, что подобное в будущем не повторится[231].

Несмотря на полярные взгляды, к 60-летию событий в 2003 году было принято общее заявление, отметившее факт массового уничтожения поляков и то, что в украинско-польском противостоянии они были стороной, которая преимущественно защищалась[232]. Несмотря на этот вывод, депутатам Верховной Рады Украины с большим трудом[233] удалось принять совместное польско-украинское парламентское заявление по данному событию, текст которого содержит общие фразы, а ответственность за уничтожение поляков возлагается на непоименованные «вооружённые формирования украинцев»[234].

15 июля 2009 года Сейм Польши в своём постановлении (принятым единодушной аккламацией без процедуры голосования) констатировал, что ОУН и УПА осуществили «антипольскую акцию — массовые убийства, имевшие характер этнической чистки и обладавшие признаками геноцида», кроме того, в резолюции Сейм «чтит память бойцов Армии Крайовой, Самообороны Восточных кресов и Крестьянских батальонов, которые поднялись на драматическую борьбу по защите польского гражданского населения, а также с болью вспоминает о жертвах среди украинского гражданского населения»[235][236].

15 июля 2013 года Сейм Польши принял специальную резолюцию, посвящённую 70-летию «Волынского Преступления» (такое название использовано в резолюции), где отмечается что преступления, совершённые ОУН и УПА, имели «организованный и массовый масштаб», что придало им «характер этнической чистки с признаками геноцида». Также в резолюции Сейма называется цифра погибших поляков в 1942—1945 гг. на территории Волыни и Восточной Галиции — около 100 тысяч человек. Также в резолюции Сейм заявил о том, что он «чтит память граждан II Речи Посполитой Польской зверски убитых украинскими националистами. Сейм Польской Республики выражает наивысшее признание солдатам Армии Крайовой, Самообороны Восточных Земель и Крестьянских Батальонов, которые вступили в героическую борьбу в защиту поляков». В сравнении с резолюцией от 15 июля 2009 года в резолюции 2013 года иначе сформулирован тезис о жертвах среди украинцев: «Сейм Польской Республики выражает свою благодарность украинцам, которые рискуя, а порой и отдавая свою жизнь, защищали польских собратьев от чудовищной смерти от рук Организации Украинских Националистов и отрядов Украинской Повстанческой Армии». Резолюция была принята 263 голосами при 33 против и 146 воздержавшихся. На результаты голосования повлияло то, что ряд оппозиционных партий настаивал на значительно более жёстком варианте резолюции, в котором события квалифицировались как «геноцид», а также 11 июля (день в 1943 году, в который украинскими силами были атакованы 99 населённых пунктов на Волыни, населённых поляками) предлагалось объявить «Днём памяти жертв Волынского Преступления», однако в итоговом варианте резолюции все эти предложения были отвергнуты. Итоговый вариант резолюции на заседании Сейма отстаивал министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский[237].

7 июля 2016 года верхняя палата польского парламента Сенат приняла постановление «по вопросу увековечения памяти жертв геноцида, совершённого украинскими националистами в отношении граждан II Речи Посполитой в 1939—1945 годах», где утверждается, что

на июль 2016 года приходится 73 годовщина апогея волны злодеяний, которые на Восточных кресах II Речи Посполитой совершили Организация украинских националистов (ОУН) и Украинская повстанческая армия (УПА), а также подразделение СС „Galizien“ и украинские коллаборационистские подразделения. В результате геноцида в 1939—1945 годах были убиты свыше ста тысяч граждан II Речи Посполитой. Точное их количество по сей день неизвестно, а многие из них до настоящего времени не были достойно погребены и их память не была почтена. В резнях помимо поляков гибли также евреи, армяне, чехи, представители других национальных меньшинств, а также украинцы, которые пытались помочь жертвам. Этот трагический опыт должен быть возвращён исторической памяти современных поколений. Сенат Республики Польша чтит память граждан II Речи Посполитой зверски убитых украинскими националистами. Сенат Республики Польша выражает самое высокое признание самооборонам Кресов, солдатам Армии Крайовой, Крестьянских батальонов и других организаций боровшихся за независимость, встававших на героическую борьбу в защиту жертв. Сенат Республики Польша выражает уважение и благодарность тем украинцам, которые рискуя своей жизнью спасали поляков. Сенат Республики Польши обращается к Президенту Республики Польша с просьбой наградить всех, кто этого достоин, государственными наградами. Жертвы преступлений, совершённых в 1940-е годы украинскими националистами, до настоящего времени не были надлежащим образом увековечены, а массовые убийства не были названы — в соответствии с исторической правдой — геноцидом. Сенат Республики Польши постулирует, чтобы Сейм Республики Польши объявил день 11 июля Национальным днём памяти жертв геноцида, совершённого украинскими националистами в отношении граждан II Речи Посполитой

[238].

22 июля 2016 года Сейм Польши проголосовал за резолюцию об установлении 11 июля «Национальным днём памяти жертв совершённого украинскими националистами геноцида граждан II Речи Посполитой Польской», в резолюции Сейм повторил оценки этих событий, ранее данные Сенатом, при этом Сейм высказал убеждённость в том, что «только полная правда об истории является наилучшим путём к единению и взаимному прощению»[239][240].

Отражение в искусстве

См. также

Примечания

  1. Гжегож Мотыка. Od rzezi wołyńskiej do akcji Wisła. — Краков: Wydawnictwo Literackie, 2011. — 447 с. — ISBN 978-83-08-04576-3.
  2. 1 2 Grzegorz Motyka. W kregu łun w Bieszczadach, Rytm 2009, page 13
  3. «Liczba osób, które zginęły w określonym, choćby w przybliżeniu, czasie i miejscu (np. na terenie powiatu), i gdzie liczba zamordowanych dla wykazanych w pracy zdarzeń jest podana, wynosi co najmniej 36 543 — 36 750 Polaków. Rzeczywista liczba zamordowanych jest wyższa i według naszego szacunku wynosi 50 000-60 000 osób. W rzeczywistej liczbie zamordowanych mieszczą się: I. liczba zamordowanych Polaków ustalona dla wykazanych w pracy zdarzeń (tj. 36 543 — 36 750 osób); II. liczba szacowana. W liczbie szacowanej (II) znajdują się: 1) ofiary z miejscowości, dla których tylko częściowo ustalono liczbę zamordowanych Polaków (… +?); 2) ofiary z miejscowości, w których zginęła niewiadoma liczba Polaków (?); 3) ofiary z miejscowości, z których los Polaków jest nieznany.», w: Władysław Siemaszko, Ewa Siemaszko Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945, Warszawa 2000, Wydawnictwo «von Borowiecky», ISBN 83-87689-34-3 — podsumowanie strat polskich. Ryszard Torzecki, op.cit., s. 267 szacował straty ludności polskiej na Wołyniu na 30-40 tys. osób, co pokrywa się z liczbą 36 543-36 750 ofiar udokumentowanych w źródłach z pracy Władysława i Ewy Siemaszków (patrz wyżej).
  4. Гжегож Мотыка, Антипольська акція ОУН-УПА, Український Альманах 2003. — Варшава, 2003
  5. 1 2 3 И. И. Ильюшин Волинська трагедія 1943 // Енциклопедія історії України: Т. 1: А-В / редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України.- К.: в-во «Наукова думка», 2003. — 688 с.: ISBN 966-00-0734-5
  6. Сенат Польши объявил Волынскую трагедию геноцидом. Lenta.ru (7 июля 2016).
  7. Сивіцький Микола. Історія польсько-українських конфліктів. Том перший. — С. 59—62, 65—67
  8. Ґжеґож Мотика: Наші — не завжди добрі
  9. Неизвестная война в Карпатах. Карпатская Сечь. // С. Чуев Проклятые солдаты. Предатели на стороне III рейха. М., 2004
  10. 1 2 3 Володимир Трофимович Роль Німеччини і СРСР в українсько-польському конфлікті 1939—1945 // ji.lviv.ua
  11. Берец Сергей. «Украинский легион»: помощники нацистов, соперники Бандеры // Сайт «Русской службы Би-би-си» (www.bbc.co.uk), 03.09.2009.
  12. Кентій А. В. Указ. соч. С. 159—160.
  13. Й. Трайнин, Национальное и социальное освобождение Западной Украины й Западной Белоруссии, Москва, 1939, с. 71.
  14. М. Прокоп, Україна і українська політика Москви, ч. 1, «Сучасність», 1981, с. 96.
  15. Руккас А. Збройнi загони Організацiï украïнських націоналістів на Бережанщинi (вересень 1939 р.) // Український визвольний рух. Зб. 3. До 75-ліття Організації Українських Націоналістів. Львів, 2004. С. 157.
  16. Русначенко А. М. Народ збурений Національно-визвольний рух в Українi i національнi рухи опору в Білорусії, Литвi, Латвії, Естонії у 1940-50-х роках. Київ, 2002. С. 146.
  17. Rezmer W. Stanowisko i udział Ukraińców w niemiecko-polskiej kampanii 1939 roku // Polska-Ukraina: trudne pytania. T. 4. Materialy ІV miedzynarodowego seminarium historycznego «Stosunki polsko-ukrainskie w latach ІІ wojny swiatowej», Warszawa, 810 pazdz. 1998. Warszawa, 1999. S. 29-32
  18. Гавришко М. Проблема украïньского повстання в Галичинi напередоднi 1939 р. // Український визвольний рух. Львів, 2010. № 14 С. 77-89.
  19. Львів. Історичні нариси, Львів, 1996, с. 449.
  20. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 34
  21. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — с. 126
  22. Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 75-77.
  23. Komański H., Siekierka Sz. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na polakach w województwie tarnopolskim 1939-1946. Wrocław, 2006. S. 695, 695, 700—701; 822, 871—872; 889—890; 904; 716.
  24. Komański H., Siekierka Sz. Op. cit. Іbid.
  25. Беляев В. Я обвиняю. М., 1986. С. 108—132
  26. Чередниченко Б. Анотомія зради. Киïв, 1978. С. 120—122.
  27. Schenk D. Noc morderców: kaźń polskich profesorów we Lwowie i holocaust w Galicji Wschodniej. Kraków, 2011.
  28. 2.3. ОУН и поляки в 1941—1943 гг. Начало украинско-польского вооружённого конфликта. Алексей Баканов
  29. Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы. - СПб.: Издательский дом "Нева", 2004. - с. 143
  30. Політичнi постанови Другої конференції ОУН (неповний текст) // Літопис УПА. Т. 24… С. 52.
  31. Польща та Україна у тридцятих-сорокових роках XX століття: Невідомі документи з архівів спеціальних служб. ‒ Т. 4: Поляки і українці між двома тоталітарними системами 1942–1945. ‒ Ч. 1 / Ред. кол.: С. Богунов, М. Вінярчик-Коссаковська, З. Ґайовнічек, Б. Ґронек, П. Кулаковський, П. Мєрецький, В. Пристайко, О. Пшенніков, Є. Тухольський, Ю. Шаповал. Державний архів Служби безпеки України; Архів Міністерства внутрішніх справ і адміністрації Республіки Польща; Інститут національної памʼяті; Комісія з переслідування злочинів проти польського народу; Інститут політичних і етнонаціональних досліджень НАН України. – Варшава; Київ, 2004. – с. 240-272
  32. Александр Гогун — Между Гитлером и Сталиным 2.2. — Начало повстанческой деятельности ОУН(б): борьба с нацистами и их союзниками
  33. 1 2 — «Антипольская акция» — Между Гитлером и Сталиным. Александр Гогун
  34. 1 2 — «Антипольская акция» — Между Гитлером и Сталиным
  35. 1 2 — «Антипольская акция» — Между Гитлером и Сталиным. Александр Гогун
  36. Сергійчук В. Поляки на Волині у роки Другої світової війни. Документи з українських архівів та польські публікації / В. Сергійчук. – К. : Укр. вид спілка, 2003. – с. 50
  37. О. Гогун // Український історичний журнал. – 2012. – № 5. – С. 208–213
  38. Ґжеґож Мотика: Наші – не завжди добрі
  39. 1 2 Патриляк І. К., Боровик М. А. Україна в роки Другої світової війни: спроба нового концептуального погляду — Ніжин: Видавець ПП Лисенко М. М., 2010. — 590 с. — С. 435,436 — ISBN 978-966-2213-31-7.
  40. Гжегож Мотика. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943—1947 рр. Авторизований пер. з пол. А. Павлишина, післямова д.і.н. І. Ільюшина — К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2013.- с. 175-176
  41. Сергійчук В. Трагедія Волині (Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни) (Частина 1) // Визвольний шлях. 2003. № 2. С. 44-49.
  42. Гжегож Мотика. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943—1947 рр. Авторизований пер. з пол. А. Павлишина, післямова д.і.н. І. Ільюшина — К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2013.- с. 177
  43. В. Менджецький, Волинське воєвідство 1921—1939. Складові змін цивілізаційних, суспільних і політичних, стор. 77
  44. Poland’s Holocaust, Tadeusz Piotrowski, 1998 ISBN 0-7864-0371-3 p. 13
  45. Сергійчук В. Український здвиг: Наддніпрянщина. 1939—1945… С. 344.
  46. Постанови Третьої Конференції Організації Українських націоналістів-держав-ників (ОУНСД) // ОУН i УПА в 1943 роцi: Документи. С. 81.
  47. Grzegorz Motyka: Włodzimierzec i Parośle: dwie strony pierwszej akcji UPA w: Od zniewolenia do wolności. Studia historyczne, A.F. Baran (red.), Warszawa-Białystok 2009.
  48. W. Siemaszko, E. Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939–1945, t. 1, s. 443
  49. Гжегож Мотика. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943—1947 рр. Авторизований пер. з пол. А. Павлишина, післямова д.і.н. І. Ільюшина — К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2013.- с. 68]
  50. Володимир В’ятрович: Мене лякає така собі «гонка трупів» у Волинській трагедії
  51. Волынская резня или трагедия? Всё о Второй Мировой
  52. 1 2 Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — С. 242
  53. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С.В. Кульчицький (відп.ред.). - К.: Наук. думка, 2005. - с. 246-248
  54. Філяр В. Українсько-польська збройна конфронтація на Волинi в роки Другої світової війни: Джерела, перебіг i наслідки // В пошуках правди: Збірник матеріалів міжнародної наукової конференції «Українсько-польський конфлікт на Волинi в роки Другої світової війни: генезис, характер, перебіг i наслідки». Луцьк, 2003. С. 198.
  55. Motyka G. Ukraińska partyzanka 1942—1960: Dzialność Organizacji Ukraińskich nacjonalistów i Ukraińskiej Powstańczej Armii. Warsawa, 2006. S. 308—309.
  56. Вятрович В. М. Друга польсько-українська війна. 1942−1947 / Центр досліджень визвольного руху. — К.: Вид. дім «Києво-Могилянська академія», 2011. — 288 с. — ISBN 978-966-518-567-3.
  57. Ільюшин І. І. Волинська трагедія 1943–1944 рр. / Відп. редактор С. В. Кульчицький. НАН України. Інститут історії України; Київський славістичний університет. – К.: Інститут історії України, 2003. – c. 237.
  58. Лiтопис УПА. Т. 27. Роман Петренко. За Україну, за її волю: (Спогади). Торонто; Львов. 1997. С. 115.
  59. Grzegorz Motyka: Ukraińska partyzantka 1942-1960, s. 195 i 312, Warszawa 2006,
  60. Юрий Шевцов: Резня поляков на Волыни создала УПА и продлила Великую Отечественную войну на год
  61. Боярчук П. Реквієм над Красним Садом // Волинь, 24 квітня 2012 р., с. 7.
  62. Малімон Н. Пізнаєте правду — і правда вас визволить. Про трагедію Красного Саду. // Віче, 26 квітня 2012 р., с. 8
  63. См., например: Snyder T. The Causes of Ukrainian-Polish Ethnic cleansing 1943 // Past and Present. Vol. 173. (may 2003), pp. 197—234
  64. Дюков А «Польский вопрос» в планах ОУН(Б): От насильственной ассимиляции к этническим чисткам // Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943—1944 годов: сборник документов и исследований / сост. А. Дюков. М., 2008. С. 63-89
  65. Портнов А. Концепції геноциду та етничних чисток: західнi науковi дискусії i місце в них українських сюжетів // Україна модерна. Київ, 2008. № 13 (2). С. 82-114.
  66. Ільюшин І. Українська Повстанська Армiя i Армiя Крайова: Протистояння в Захiднiй Українi (1939—1945 рр.). К., 2009. С. 246.
  67. Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы. - СПб.: Издательский дом "Нева", 2004. - с. 150
  68. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 383. — из сообщений партизанских отрядов, сводка 21.04.43.
  69. Білас І. Г., 1994, Кн. 2. — С. 39. — Из отчёта начальника штаба партизанских отрядов Ровенской области г-м Бегмы 28 мая 1943 г..
  70. Сергiйчук В. Український здвиг: Волинь… С. 201, 210, 258.
  71. 1 2 Р. Торжецький. Поляки i українцi… С. 852, 858.
  72. Motyka G. Ukraińska partyzantka, 1942—1960. S. 313—318.
  73. Данные по: Русначенко А. Народ збурений…, С. 156—157.
  74. Siemaszko W., Siemaszko E., Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945, Warszawa: Wydawnictwo „von Borowiecky”, 2000, ISBN 83-87689-34-3, OCLC 749680885.
  75. Ільшин І. ОУН-УПА i українське питання в роки Другої світової війни в світлi польських документів. Київ, 2000. С. 65
  76. Денищук. О. Злочини польских комунистів на Волинi. Книга перша. Рівненська область. Рівне, 2003. С. 51.
  77. Літопис УПА. Новая серія. Т. 1… С. 68-71.
  78. 1 2 Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — с. 241
  79. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka 1942—1960, op.cit., s. 323, przypis 92
  80. O wizycie prezydenta Juszczenki w Kołkach
  81. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945. Wyd. III ‒ T. 1. ‒ Warszawa : Wydawnictwo von borowiecky, 2008. ‒ s. 1045
  82. Волинська трагедія: дві правди (недоступная ссылка). Дата обращения: 13 жовтня 2012. Архивировано 5 жовтня 2013.
  83. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд "Историческая память", Алгоритм, 2014. — с. 243
  84. Zbrodnie przed ołtarzem - Historia - rp.pl. Дата обращения 23 апреля 2017.
  85. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka..., op.cit., s.330-331
  86. Siemaszko E. Siemaszko E. Ludobojcze akcjie OUN-UPA w lipcu 1943 roku na Wołyniu // Antypolska Akcja OUN-UPA 1943-1944. Fakty i interpretacje / Red. G. Motyka. Warsawa, 2002. S. 67, 72.
  87. 11.07.1943: трагедія і спекуляції
  88. Марчук І. Командир УПА-Північь Дмитро Клячківський-«Клим Савур». Рівне. 2009. С. 72.
  89. Motyka G. «Ukraińska partyzantka 1942—1960», S. 336.
  90. Літопис УПА. Нова серія. Т. 9…. С. 442.
  91. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд "Историческая память", Алгоритм, 2014. — с. 244
  92. Украинские националистические организации в годы второй мировой войны. Том 2 1944-1945 Москва. РОССПЭН 2012 Стр. 60-71
  93. Спецсообщение начальника 2 отделения 3 отдела 4 Управления НКГБ СССР зам. наркома госбезопасности СССР Б. З. Кобулову о массовом истреблении украинскими националистами поляков в г. Владимир-Волынский // Украинские националистические организации в годы Второй Мировой Войны". т.1. 1939—1943. Москва. РОССПЭН. 2012, стр. 682
  94. Siemaszko W., Siemaszko E., Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945, Warszawa: „von borowiecky”, 2000, s. 390,
  95. Moje Kresy. Kiwerce Stanisław S. Nicieja
  96. Władysław Siemaszko, Ewa Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945, Warszawa 2000, ​ISBN 83-87689-34-3​, ss.793-794
  97. TRUDNE LOSY MATKI BOŻEJ KLEWAŃSKIEJ
  98. Węgrzy obronili Polaków na Wołyniu przed UPA
  99. Доклад Василия Бегмы о партизанском движении на Ровенщине в 1941 — марте 1944 г. (10.04.1944) // Украинские националистические организации в годы второй мировой войны. Том 2 1944—1945 Москва. РОССПЭН 2012 Стр. 134—146
  100. Літопис УПА. Нова серія. Т.4: Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії, НКВС-МВС, МДБ-КДБ 1943—1959. Книга перша: 1943—1945 / HAН Укpaїни. Iнститyт yкpaїнськoї apxeoгpaфii тa джepeлoзнaвствa ім . М. C. Гpyшeвськoгo; Bидaвництвo «Лiтoпис УПA» та ін. — Київ-Торонто, 2002. — С. 93
  101. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 92
  102. W. Romanowski, ZWZ-AK na Wołyniu 1939–1944, s. 182
  103. Poliaky na Wołyni u roky druhoji switowoji wijny, red. W. Serhijczuk, Kyjiw 2003, s. 385–387.
  104. Instytut Pamięci Narodowej. UPA - atak na miasto Kamień Koszyrski, rajd na Naddnieprowszczyznę. Odpisy (польск.). Instytut Pamięci Narodowej. Дата обращения: 2 февраля 2020.
  105. Grzegorz Motyka «Ukraińska partyzantka 1942—1960», s. 345
  106. Motyka G Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa 2006, S. 352—354.
  107. 1 2 3 4 Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд «Историческая память», Алгоритм, 2014. — с. 307
  108. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 201
  109. Motyka G. Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa 2006, S. 354.
  110. Siemaszko W., Siemaszko E., Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945, Warszawa: «von borowiecky», 2000, s. 584
  111. Grzegorz Motyka, Od rzezi wołyńskiej do akcji «Wisła», Kraków 2011, ISBN 978-83-08-04576-3, s.181
  112. Władysław Siemaszko, Ewa Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945, Warszawa: „von borowiecky”, 2000, s. 440, ISBN 83-87689-34-3, OCLC 749680885.
  113. Motyka G. Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa 2006, S. 355.
  114. Władysław Siemaszko, Ewa Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945, Warszawa 2000, s. 474 i 476.
  115. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa: Instytut Studiów Politycznych PAN, 2006, s. 356, ISBN 83-88490-58-3, OCLC 838973434.
  116. Grzegorz Rąkowski, Wołyń. Przewodnik po Ukrainie Zachodniej. Część I, Pruszków: Rewasz, 2005, s. 418-419, ISBN 83-89188-32-5, OCLC 69330692
  117. Władysław Filar: 27 WDP AK Fenomen Polskiego Państwa Podziemnego (pol.). [dostęp 3 stycznia 2009]. [zarchiwizowane z tego adresu (12 stycznia 2012)].
  118. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — S. 367.
  119. Grzegorz Motyka, Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa 2006, s. 366.
  120. Літопис УПА. Т. 2… С. 422.
  121. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 370-373
  122. Из протокола допроса руководителя УПА-Запад А.А. Луцкого о его участии в создании и руководстве УПА и Украинской народной самообороны (УНС)
  123. Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 180—188.
  124. Мотика Ґ. Від Волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943—1947. Київ, 2013. С.130.
  125. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 381
  126. Motyka G. Ukraińska partyzantka 1942—1960, Warszawa 2006, S. 389.
  127. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 143
  128. Русначенко А. Народ збурений…, С. 176.
  129. Україна в Другiй свiтовiй вiйнi у документах. 1941–1945. Т. IV. Львiв, 2000. С. 257–264
  130. Пагіря, Олександр. Між війною та миром: відносини між ОУН і УПА та збройними силами Угорщини (1939-1945) / Олександр Пагіря. - Львів ; Торонто : Літопис УПА, 2014. - с. 224
  131. Ільюшин І.І. ОУН-УПА і українське питання в роки Другої світової війни: в світлі польських документів. — К.: Інститут історії України НАН України, 2000.
  132. 1 2 Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 101
  133. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 97-98
  134. Гжегож Мотика. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943—1947 рр. Авторизований пер. з пол. А. Павлишина, післямова д.і.н. І. Ільюшина — К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2013.- с. 178-179
  135. Ільюшин І.І. ОУН-УПА і українське питання в роки Другої світової війни: в світлі польських документів. — К.: Інститут історії України НАН України, 2000
  136. Ольховський І. Кривава Волинь. Книга перша.-Київ.-2008.-248с.
  137. Вятрович В. Друга польсько-українська війна. 1942—1947. Київ: Києво-Могилянська академія, 2011. С.142
  138. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 130
  139. Armia Krajowa w dokumentach, t. 3, s. 346.
  140. Повідомлення УДК в Грубешеві до УЦК в Кракові / Процюк В. Книга пам’яті. Львів, 2004: Сполом. С. 186.
  141. M. Заджэкзкауский. Украинское подполье в Люблинском регионе во время немецкой оккупации 1939-1944 / Институт Национальной памяти Польши. — Варшава, 2015. — С. 294—296.
  142. Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 185
  143. zikua.tv - Петро Олійник: Ми повинні сказати правду: так, українці убивали поляків, а поляки убивали українців. zikua.tv (6 марта 2006 года).
  144. Дзьобак В. В. Тарас Бульба-Боровець і його військові підрозділи в українському русі Опору (1941—1944 рр.). — К.: Інститут історії України. НАН України., 2002. — с. 79
  145. С. Г. Чуев. Диверсанты Третьего рейха. — М.: Эксмо, Яуза, 2003. — С. 381—400
  146. "Сом", "Гарпун" і "Сівко". Формування і загибель першого штабу УПА|Історична Правда
  147. 1 2 Мотика Ґжеґож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 190
  148. Armstrong J. Ukrainian nationalism. New York – London, 1963
  149. Кентій А. Збройний чин українських націоналістів в 1920–1956: Історико-архівні нариси, т. 1–2. К., 2005–08
  150. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історіографічні нариси. К., 2005.
  151. В. А. Бегма. Пути непокорённых. М.: Воениздат, 1963. Стр. 257—260
  152. М. С. Корчев. Годы огневые. 2-е изд., доп. Киев, Политиздат Украины, 1989. Стр. 218, 270
  153. А. П. Бринский. По ту сторону фронта: воспоминания партизана. Книга 1. Горький, Волго-Вятское книжное издательство, 1966. стр.392-393
  154. Жуківський А. Як творилася Українська Повстанська Армія // Українська Повстанська Армія і національно-визвольна боротьба в Україні у 1940—1950 рр. Матеріали Всеукраїнської наукової конференції. — Київ, 25-26 серпня 1992 р. — К., 1992. — С. 61.
  155. Iлюшин I. I. Волинська трагедiя 1943—1944 гг. Додатки. — К., 2003. — С. 300.
  156. Мотика Гжегож. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 190
  157. А. Боляновський. Украiнськi вiйсковi формування в збройних силах Нiмеччини (1939—1945). Львiв, 2003. — С. 308.
  158. Р. Торжецький. Поляки i українцi… С. 336
  159. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — с. 371
  160. Мотика Гжегож. Від волинської різанини до операції «Вісла». Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ с. 191-192
  161. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 128—129.
  162. Киричук Ю. Український національний Рух 40-50-х років XX століття: iдеологія та практика. Л., 2003. С. 127
  163. Сергійчук В. Одвічна украïнськість Волинi // Сергійчук В. Трагедія Волинi. Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни. Київ, 2009. С. 29-32.
  164. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Т. 2. С. 80-83, 105, 109—110, 126—127, 159, 169—170, 205—206.
  165. Мотыка Гжегож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ С. 64
  166. Мотыка Гжегож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ С. 92-93
  167. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 200
  168. Motyka G. Ukrainska partyzantka 1942—1960. Dzialalnosc organizacji ukrainskich nacjonalistow i Ukrainskiej Powstanczej Armii. Warszawa, 2006. — s. 208-209
  169. Siemaszko W., Siemaszko E., Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939-1945, Warszawa: von borowiecky, 2000, s. 950–958
  170. Józef Turowski: Pożoga: Walki 27 Wołyńskiej Dywizji AK (Polish Edition). PWN, s. 154-155. ISBN 83-01-08465-0.
  171. Český Malin po létech
  172. H. Starodubeć, OUN(b) w ukrajinśkomu nacionalno-wyzwolnomu rusi na Wołyni w roky Druhoji switowoji wijny (1941—1943 rr.), s. 110—111.
  173. 2.3. Украинско-польский конфликт 1943-1944 гг. Деятельность вооружённых националистических формирований на территории западных областей УССР (1943-1949). Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук, Санкт-Петербург, 2005, Александр Гогун
  174. А.Бринский. По ту сторону фронта. Воспоминания партизана. Ч. 2. - Москва, 1961, c. 172-183
  175. Мотыка Г. Антипольська акція ОУН-УПА // Незалежний культурологічний часопис «Ї». Львів, 2003. № 28. Волинь 1943. Боротьба за землю. С. 35-37.
  176. Літопис УПА. Т. 27. Роман Петренко. За Україну, за її волю: (Спогади). Торонто; Львов. 1997. С. 115.
  177. Мотыка Гжегож. Від волинської різанини до операції "Вісла". Польсько-український конфлікт 1943‒1947 рр. / Авториз. пер. з пол. А. Павлишина, післям. д.і.н. І. Ільюшина. ‒ К.: Дух і літера, 2013. ‒ С. 111
  178. Сергійчук В. Український здвиг т. ІІ: Волинь 1939—1955. К., 2005
  179. 4,0 4,1 4,2 4,3 4,4 Kalendarium I batalionu 45 pp 27. Wołyńskiej Dywizji AK. [accessed 24 September 2009]
  180. Motyka G. Ukraińska partyzantka, 1942—1960. S. 296.
  181. Бурдс Дж., 2006, С. 115.
  182. Арад И. Они сражались за Родину. М., 2011. С. 389—390.
  183. Motyka Grzegorz. Ukraińska partyzantka, 1942—1960. — Warszawa, 2006. — S. 283—284.
  184. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд "Историческая память", Алгоритм, 2014. — с. 337
  185. Berkhoff K C. Harvest of despair: Life and death in Ukraine under Nazi rule. Cambridge; London, 2004 P. 287.
  186. Motyka G. Ukraińska partyzantka… — S. 282-283
  187. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945. T. 1. Warszawa, 2008. S. 1079—1081
  188. Válečné ozvěny: Banderovci Banderovci / Aleš Koudela. Česko. Ceskatelevize, 2010. 57 min.: [Документальный фильм] // http://www.youtube.com/watch?v=js8tAUlzzzE&feature=related (9.07.2011).
  189. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — С. 337
  190. Motyka G. Ukraińska partyzantka… — S. 283-284
  191. Grzegorz Motyka, Od rzezi wołyńskiej do akcji „Wisła”, Kraków 2011, ​ISBN 978-83-08-04576-3​, s.177
  192. Więcej na http://www.isakowicz.pl/index.php?page=news&kid=69&nid=594.
  193. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4… С. 265, 268, 303.
  194. Motyka G. Op. cit. S. 400—401.
  195. 1 2 3 Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд «Историческая память», Алгоритм, 2014. — с. 313
  196. ЦДАВОУ. Ф. 3833. Оп. 1. Спр. 46. Арк. 6. // http://www.archives.gov.ua/Sections/Wolyn/docs.php?139 Архивная копия от 7 февраля 2018 на Wayback Machine
  197. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд «Историческая память», Алгоритм, 2014. — с. 317
  198. Редліх Ш. Разом i нарiзно в Бережанах. Поляки, євреї та українцi, 1919–1945. Київ, 2002. С. 213.
  199. Подробнее о польско-украинском сотрудничестве см.: Motyka Grz., Wnuk R. Pany i rezuny. Wspolpraca AK-WiN i UPA 1945—1947. Warszawa, 1997. P. 73-138.
  200. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — с. 317-318.
  201. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов, 1929—1945 гг. М.: Фонд «Историческая память»; Алгоритм, 2014. (Серия "Восточная Европа. XX Вып. 5) — с. 318
  202. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд «Историческая память», Алгоритм, 2014. — с. 318-319.
  203. Сова А. И. Польско-Украинские отношения 1939−1947. — Краков, 1998.
  204. Україна — Польща: важкі питання: Матеріали IX і X міжнародних наукових семінарів «Українсько-Польські відносини в час Другої Світової війни». Варшава, 6-10 листопада 2001 р. / Волинський державний університет ім. Л. Українки. Світовий союз вояків Армії Крайової. — Луцьк: ВМА «Терен», 2004. — Т. 9. — С. 217.
  205. Ivan Bilas. Repressive-punishment system in Ukraine. 1917—1953 Vol.2 Kyiv Lybid-Viysko Ukrainy, 1994 ISBN 5-325-00599-5 P 460—464, 470-47
  206. SBU Unveils Documents About Operations Of Soviet Security Ministry’s Special Groups In Western Ukraine In 1944—1954
  207. СБУ оприлюднила факти компрометації бійців ОУН-УПА чекістами
  208. Siemaszko W., Siemaszko E. Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939—1945. T.1—2. — Warszawa, 2000 S.1038
  209. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Інститут історії НАН України.2004р, стр.273
  210. И. И. Ильюшин Українська Повстанська Армія і Армія Крайова: Протистояння в Західній Україні (1939—1945 рр.) — К.: Киево-Могилянская академия, 2009. — 399 с.
  211. Іващенко О. Волинська трагедія в українській та польській національних історіографіях // Матеріали ХІ Всеукраїнської науково-практичної інтернет-конференції «Вітчизняна наука на зламі епох: проблеми та перспективи розвитку»: Зб. наук. праць. — Переяслав-Хмельницький, 2015. — Вип. 11. — С. 173.
  212. Гжегож Мотыка, Ukraińska partyzantka 1942—1960 — str. 410
  213. 1 2 [[Мотыка, Гжегож|Гжегож Мотыка]] Волинь 1943 року (недоступная ссылка). Дата обращения: 30 сентября 2009. Архивировано 7 марта 2016 года.
  214. 1 2 Гжегож Мотыка. Zapomnijcie o Giedroyciu: Polacy, Ukraińcy, IPN — Gazeta Wyborcza, 24 maja 2008
  215. Ryszard Torzecki, Polacy i Ukraińcy… — s. 267
  216. Aleksander Korman, Rozmiary i metody eksterminacji kresowej ludności polskiej przez terrorystów OUN-UPA w latach 1939—1947 — «Na Rubieży» 1995, nr 3 (13), s. 3
  217. Tadeusz A. Olszański, Historia Ukrainy XX w., Warszawa 1993, s. 191
  218. Józef Turowski, Pożoga. Walki 27 Wołyńskiej Dywizji AK — Warszawa 1990, s. 48
  219. W. Romanowski, ZWZ-AK na Wołyniu 1939—1944 — Lublin 1993, s. 104
  220. «Dzieci Kresów III», Kraków 2009, p. 467
  221. Przemilczane w ukraińskiej historiografii przyczyny ludobójstwa popełnionego przez OUN-UPA na ludności polskiej [in:] Prawda historyczna na prawda polityczna w badaniach naukowych. Przykład ludobójstwa na Kresach Południowo-Wschodniej Polski w latach 1939—1946, Bogusław Paź (edition), Wrocław 2011)
  222. «Антипольская акция» — Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы. — СПб.: Издательский дом «Нева», 2004.
  223. Волынская резня или трагедия? Всё о Второй мировой
  224. «Podobno była piękna» — Gazeta Wyborcza, 14 lipca 2007
  225. Ewa, Władysław Siemaszko, Ludobójstwo dokonane przez nacjonalistów ukraińskich na ludności polskiej Wołynia 1939–1945, s. 1079.
  226. Баканов А. И. «Ни кацапа, ни жида, ни ляха». Национальный вопрос в идеологии Организации украинских националистов. Москва: Фонд «Историческая память», Алгоритм, 2014. — с. 318-319
  227. Дмитро Вєдєнєєв. Готові до бактеріологічної війни. Польські націоналісти в Україні
  228. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія, Інститут історії НАН України.2004р
  229. Українсько-польське протистояння // Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Фаховий висновок робочої групи істориків при Урядовій комісії з вивчення діяльності ОУН і УПА / НАН України; Інститут історії України. — К.: Наук. думка, 2005. — 53 с.
  230. Спільний висновок українських та польських істориків за підсумками ix—x міжнародних наукових семінарів — Варшава, 5-11 листопада 2001.)
  231. Заявление президентов
  232. Україна-Польща: важкі питання. Т. 9. Матеріали IX і Х міжнародних наукових семінарів «Українсько-польські відносини під час Другої світової війни». Варшава, 6-10 листопада 2001 р. / Наук. ред. М. М. Кучерепа. — Луцьк: ВМА «Терен», 2004.
  233. Стенограмма пленарного заседания
  234. Українська правда: Кучма умовив більшість підтримати заяву по Волинській трагедії
  235. «Постановление Сейма Республики Польша от 15 июля 2009 года в отношении трагической судьбы поляков на Восточных Землях»(польск.)
  236. Корреспондент.net: Свобода требует от Польши «прекратить антиукраинскую истерию»
  237. Kronika sejmowa. NR 42 (767) VII kadencja 15 lipca 2012 r.
  238. UCHWAŁA SENATU RZECZYPOSPOLITEJ POLSKIEJ z dnia 7 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej w latach 1939—1945
  239. Uchwała Sejmu w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II RP w latach 1943—1945
  240. Uchwała Sejmu Rzeczypospolitej Polskiej z dnia 22 lipca 2016 r. w sprawie oddania hołdu ofiarom ludobójstwa dokonanego przez nacjonalistów ukraińskich na obywatelach II Rzeczypospolitej Polskiej w latach 1943—1945. (польск.)

Литература

Ссылки