Галлиполийское сидение

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Gallipoli1.jpg

Галлиполи́йское сиде́ние (Русская армия в Галлиполи, галлиполийцы) — стояние лагерем регулярных частей Русской армии в окрестностях греческого (на то время) города Галлиполи (турецкое название города — Гелиболу). Преимущественно это были части 1-го Армейского корпуса генерала Кутепова. Войска эвакуировались из Крыма в ноябре 1920 года и сохраняли боеспособность до мая 1923 года.

Прибытие[править | править код]

В ноябре 1920 года Русская армия генерала П. Н. Врангеля — последняя вооруженная сила белогвардейцев на Юге России — эвакуировалась из Крыма в Константинополь. Сюда пришло около 130 как военных, так и гражданских судов разного типа и назначения. На них в Константинополь из Крыма эвакуировалось около 150 тысяч военных и русских беженцев.

Через две недели стоянки на рейде Константинополя после долгих препирательств с французским оккупационным командованием, было разрешено сойти армии на берег и разместить ее в трех военных лагерях. Основной лагерь для регулярных частей Русской армии, которые были сведены в 1-й Армейский корпус, был разбит возле Галлиполи, на северной оконечности Дарданеллы, в 200 км к юго-западу от Константинополя. Два других — в Чаталадже близ Константинополя и на о. Лемнос — были предназначены для донских, терских и кубанских казаков.

22 ноября 1920 года на рейде портового городка Галлиполи встали первые русские пароходы «Херсон» и «Саратов», пришедшие из Константинополя.

Никанор Васильевич Савич, харьковчанин, известный земский деятель, депутат Государственной думы, член правительства Юга России, писал в своих воспоминаниях следующее:

Было ясно, что только поддержанием видимости военной организации можно влить в душу этих несчастных новую веру в себя и в своё назначение, заставить их подтянуться нравственно, вновь собраться с духом и поверить, что в прошлом они были правы, проливая свою кровь за Родину, и в будущем для них не все ещё потеряно… Люди, входившие в состав полков, батарей и прочих частей, после высадки невольно жались друг к другу. Они были бесприютны и беспризорны, выброшены на пустые и дикие берега, полуодеты и лишены средств к существованию. Большинство не имело ничего впереди, не знало ни языков, ни ремесла.

Состав Русской Армии в Галлиполи[править | править код]

Офицеры Корниловского полка в Галлиполи

Всего в Галлиполи прибыло 26.590 человек, и за все время через беженский лагерь прошло 4.650, из них офицеров 1.244 и солдат 2.406, то есть ушло менее одной седьмой части корпуса[1].

Нельзя сказать, чтобы это прошло безболезненно: часто с уходящими старыми соратниками прощались с искренним сожалением от того, что в дальнейшем их дороги расходятся, а с солдатами, особенно из последнего пополнения пленными, расставались дружески, с благодарностью им за то что они помогли нам в последних боях с честью их закончить.

1-й Армейский корпус к 1 января 1921 года насчитывал 9 540 офицеров, 15 617 солдат, 369 чиновников и 142 врача и санитара — всего 25 868 человек. Вместе с ними на берег сошли женщины и дети, которых на 15 января 1921 года было соответственно 1444 и 244. Кроме того, в составе воинских частей числилось около 90 воспитанников — мальчиков 10—12 лет. Общее командование войсками в Галлиполи принял на себя генерал Александр Кутепов.

Все полки были расформированы, а их личный состав влит в сохранившиеся "цветные" части.

Так же все штаб-офицеры, не получившие новых должностей, были от армии уволены[2].

Французский комендант города заявил, что все части корпуса не могут поместиться в городе и должны расположиться в лагере, для которого отведена долина в 6 километрах от города. Генералу Кутепову подали лошадь и дали проводника для осмотра будущего лагеря в долине «роз и смерти», названной так потому, что в протекающей там реченке водились маленькие ядовитые змеи и вдобавок к ним небольшие породы удавов. В долине было две небольших турецких фермы и кое-где росли деревья, а вдали возвышались горы полуострова. При виде этого у генерала Кутепова невольно вырвалось: «И это все?!» Но, как ни печальна была картина, лагерь нужно было устраивать. На второй день французы выдали палатки и немного необходимых инструментов[1].

Корпус включал штаб (начальник — генерал-майор Борис Штейфон), 1-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта В. К. Витковского, 1-ю кавалерийскую дивизию генерал-лейтенанта И. Г. Барбовича. В пехотную дивизию входили полки: Корниловский ударный, Марковский и Алексеевский пехотные и Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полки. При каждом из полков состояли одноименный конный дивизион и инженерная рота. Пешая артиллерия дивизии в декабре 1920 года была сведена в артиллерийскую бригаду под командованием генерал-майора А. В. Фока. Кавалерийская дивизия включала четыре сводно-конных полка и конно-артиллерийский дивизион. В состав корпуса входил также Технический полк, позднее появились учебно-офицерский кавалерийский полк и учебная артиллерийская батарея.

Устройство Галлиполийского лагеря[править | править код]

Парад Дроздовского стрелкового полка в Галлиполийском лагере

ПИТАНИЕ

В Константинополе оно было отчаянным. Все вывезенные запасы из Крыма были отобраны «союзными комиссиями». Если и оказывалась помощь, то только из источников благотворительных, так, например, один килограммовый хлеб выдавался на 16 человек или две галеты на два дня. В Галлиполи все питание французы взяли в свои руки. В залог за это были взяты все вывезеные запасы продовольствия и корабли.

Общая же стоимость питания 1-го армейского корпуса за десять месяцев обошлась французам в семнадцать миллионов франков[1], что является полностью оплаченной вывезенными из Крыма товарами.

Для улучшения питания были приняты меры. Так Корниловский Ударный полк арендовал клочок земли и ему удалось собрать с него какой-то урожай. В Дарданельском проливе была организована рыбная ловля, которая, благодаря строгим мерам французов смогла своими уловами только оплатить купленные снасти.

Но помощь шла из благотворительных учреждений Бельгии, Греции и особенно из Америки. Благодаря деятельности майора Дэвидсона из Американского красного Креста до 1 августа всех грузов в лагерь прибыло около 1.500 тонн.

В Галлиполи армия разместилась в старых бараках, которые стали слабым убежищем в зимний период. В этих условиях начались болезни, за первые месяцы умерло около 250 человек. Это было одним из самых тяжелых испытаний Белой армии. Генерал Врангель был изолирован французами от русских частей. Поддержанием духа воинов занимались Кутепов и Штейфон.

Для поддержания на должной высоте доброго имени и славы русского офицера и солдата, что особенно необходимо на чужой земле, приказываю начальникам тщательно и точно следить за выполнением всех требований дисциплины. Предупреждаю, что я буду строго взыскивать за малейшее упущение по службе и беспощадно предавать суду всех нарушителей правил благопристойности и воинского приличия…

— Из приказа по 1-му Армейскому корпусу Генерала А. П. Кутепова [1]

Благодаря волевой и энергичной деятельности генерала Кутепова разгромленная и фактически интернированная армия ожила.

Хотя и на пустой желудок, но с появлением построенной русскими инженерами узкоколейки приведение лагерной жизни в порядок пошло ускоренным темпом. Было подобрано и использовано все брошенное после войны турками и союзниками. Несмотря на невыносимую тесноту в палатках, было приказано построить сплошные кровати, чтобы не спать на земле.

Знамена Корниловского ударного полка в Галлиполи

Перед передней линейкой каждого полка была построена «знаменная будка», где, например, у корниловцев помещались; Черно-Красное Знамя, врученное полку в первую великую войну, в 1917 году, самим Генералом Корниловым; Георгиевское Знамя бывшего Георгиевского батальона при Ставке Верховного Главнокомандующего в великую войну; Знамя 75-го пехотного Севастопольского полка, Знамя 133-го пехотного Симферопольского полка; Николаевское Знамя 1-го Корниловского Ударного полка; Николаевское Знамя 2-го Корниловского Ударного полка; Николаевское Знамя 3-го Корниловского Ударного полка и флаг Корниловской Ударной дивизии (см, фотографию).

Знаменная группа корниловцев

С 21 января 1921 года в полках начались регулярные занятия, а выправка и внешний вид частей постепенно принимали традиционный вид. Многочисленных гостей, включая представителей французского командования, поражали периодические парады, рассеивавшие ложные представления о разложении армии. С января–февраля в Галлиполи функционировали шесть военных училищ, в которых к 1 октября числилось 1482 юнкера, гимнастическо-фехтовальная школа, художественные и театральные студии, библиотека, разнообразные мастерские, гимназия, 7 храмов и даже детский сад.

Парад в лагерях

Нарушителей дисциплины ждали три гауптвахты. Вместе с тем, в корпусе была активная культурная жизнь. Издавались машинописные журналы с массой стихов и рисунков, которые печатались в канцелярии штаба корпуса по ночам, когда были свободны пишущие машинки. Устраивались концерты, на которых часто выступала Надежда Плевицкая, жена командира Корниловского полка генерала Скоблина. Работали два театра: городской и лагерный. Выпускалась «устная газета», зачитывавшаяся по репродуктору.

Корниловцы - победители футбольного турнира

Проводились спортивные состязания, футбольные матчи.

Приказ генерала Кутепова при высадке

«Для поддержания на должной высоте доброго имени и славы русского офицера и солдата, что особенно необходимо на чужой земле, приказываю начальникам всех степеней строго следить за выполнением всех требований дисциплины. Вверенный мне корпус должен быть образцовым в войсках Русской Армии и пользоваться тем же уважением иностранцев, каким пользовалась Русская Армия».

Приказ генерала Врангеля от 1 декабря 1920 г.

«По устройстве войск на новых местах главной заботой начальников всех степеней должно быть создание прочного внутреннего порядка во вверенных им частях. Дисциплина в Армии и на Флоте должна быть поставлена на ту высоту, какая требуется воинскими уставами, и залогом поддержания ее должно быть быстрое и правильное отправление правосудия»[1].

Здания русского лагеря постепенно покрывались целыми картинами, так, к примеру, изображение Московского Кремля украшало одну из стен. Росло уважение со стороны местного населения к русским, теперь для разрешения возникших споров турки обращались к Кутеп-паше. Постепенно армия создала вокруг себя атмосферу русской государственности.

Конец Галлиполийского сидения[править | править код]

Генерал А.П. Кутепов обходит войска в Галлиполи перед отплытием в Болгарию. 1921 г.
Галлиполи: в палатке марковского полка (ок. 1921)

Первый массовый отъезд из Галлиполи был спровоцирован французами, через голову русского командования предложившими желающим выехать на работу в славянские страны и предоставившими для этого пароходы. В мае 1921 года уехало около трех тысяч человек.

Отъезд первого эшелона кавалерии в Сербию

Русское командование, вынуждаемое французами и подгоняемое угрозой второй раз зимовать в Галлиполи, ускорило переезд всех оставшихся в Сербию и Болгарию, согласившихся принять части корпуса. В августе 1921 года уехали кавалеристы и первый эшелон пехоты. Отъезд продолжился в ноябре: в Болгарию уехали остатки штаба пехотной дивизии, Корниловский и Марковский полки, военные училища, офицерские школы и госпитали. Все оставшиеся части из лагеря были переведены в город.

8 декабря 1921 года через Салоники в Сербию уехали Николаевское кавалерийское училище, часть Технического полка, к тому времени переформированного в батальон, и передвижной отряд Красного Креста. А 15 декабря на борт парохода «Ак-Дениз» был погружен последний эшелон, с которым в Болгарию выезжал командир корпуса со штабом. В Галлиполи в ожидании отправки в Сербию и Венгрию оставались часть Технического батальона и учебно-офицерский кавалерийский полк, сведенные в «Отряд Русской армии в Галлиполи» под командованием генерал-майора З. А. Мартынова. В 1922 году в Галлиполи был переведен из лагеря Кабаджа под Стамбулом Сводно-казачий технический полк в количестве 600 человек. Пребывание Донских казаков в 1922 году в Галлиполи является одной из малоизвестных страниц истории, так как практически отсутствуют воспоминания об этом подразделении и жизни в этот период.

Окончился период пребывания Русской Армии в Галлиполи отъездом 6 мая 1923 года «последних галлиполийцев» из отряда генерала Мартынова в Сербию, где они стали дорожными рабочими в местечке Кралево. В эмиграции галлиполийцы отличались особой спайкой и непримиримостью к большевизму.

Запись в Иностранный легион[править | править код]

Вербовкой эмигрантов, покинувших пределы нашей страны, французы занялись с первых же дней эвакуации, после того как в ноябре 1920 г. генерал Петр Врангель со своей армией пересек Черное море и прибыл в Турцию. Первые записи в знаменитую после 1-й мировой войны французскую военную часть Иностранный легион были уже в турецких портах. Запись во французский Иностранный легион активно велась в Галлиполи, Лемносе, Константинополе, где находились беженцы и эвакуированные части Русской армии. Полковник русской армии В.К. Абданк-Коссовский писал:

«Не успела русская эскадра с войсками ген. П.Н. Врангеля войти в Константинополь и стать на якорь в бухте Мод, на кораблях появились вербовщики в легион. С этого времени тысячи русских офицеров, солдат и казаков провели долгие годы военной страды под знаменами пяти полков легиона».

Всего в Легион на службу поступило более 10 000 бывших белогвардейцев. И в 1920-е годы русские составляли 12% легионеров.[2]

Например, французскими вербовщиками объявлялось, что «умеющие ездить верхом могут быть отправлены во французскую армию в Леванте (на Ближнем Востоке), ведущую операции в Киликии». Записалось до 3 тыс. казаков, с которыми был заключен контракт на 5 лет.

Служил в иностранном легионе и знаменитый поэт Туроверов Николай Николаевич, правда с 1939 года. Его стихи о белогвардейцах изумительны по своей чистоте, но есть и стихи про Легион:

Ты получишь обломок браслета.

Не грусти о жестокой судьбе,

Ты получишь подарок поэта,

Мой последний подарок тебе.

Дней на десять я стану всем ближе.

Моего не припомня лица,

Кто то скажет в далеком Париже,

Что не ждал он такого конца.

Ты ж в вещах моих скомканных роясь,

Сохрани, как несбывшийся сон,

Мой кавказский серебряный пояс

И в боях потемневший погон.

Белогвардейцы умели воевать, но многие из них не были приспособлены к гражданской жизни за границей[2]. Вот они и записывались в наемники французского Иностранного легиона.

Всегда ожидаю удачи —

В висок, непременно — в висок!

С коня упаду на горячий

Триполитанский песок.

Не даром, не даром все время

Судьба улыбалася мне:

В ноге не запуталось стремя, —

Сумел умереть на коне.

Знак "Голлиполийский крест"[править | править код]

Для отличия "галлиполийцев", проявивших выдержку и силу духа, честь и мужество, летом 1921 года был объявлен конкурс на лучший проект. Председателем комиссии "по выработке особого нагрудного знака" был назначен генерал-майор Пешня.

Галлиполийские кресты с разной датировкой

Проект знака был утвержден приказом генерала Врангеля № 369 от 15 ноября 1921 года. Знак в виде прямого плоского равноконечного железного креста с надписью: "Галлиполи" по горизонтали и датами: "1920-1921" на верхнем и нижнем лучах креста. Надписи светлые, фон черный.

Вскоре производство Крестов было налажено в мастерских Технического полка, а затем в Артиллерийской мастерской. Материалом для них служил различный металлический лом: консервные банки, части старых германских и турецких походных кухонь и повозок, пятнадцатисантиметровые германские снаряды, склад которых был обнаружен недалеко на берегу моря.

Распоряжением генерала Врангеля № 61 от 30 июня 1923 года для чинов отряда русских войск, дольше всех несших тяготы жизни в Галлиполи, были установлены новые даты на нагрудном знаке: "1920-1923".

После переселения в славянские страны галлиполийцы, еще продолжавшие носить военную форму, стали заказывать Кресты в частных мастерских.

Так, например, в Болгарии знак изготовлялся из бронзы; надпись, даты и края сторон золотились, а фон заполнялся черным матовым лаком. "Болгарские" Кресты были чуть больших размеров (39х39 мм), чем оригинальные, галлиполийской выделки.

Наконец, позже во Франции, в Париже, появились еще более красивые и дорогие знаки, сделанные из бронзы или из серебра, покрытые черной эмалью, с белой узкой эмалевой полоской по внешнему краю и с серебряными надписью и датами.

Изготавливался и фрачный тип "галлиполийского" знака в виде миниатюрного эмалевого крестика из бронзы размером 17х17 мм. Галлиполийцев с таким знаком можно увидеть на фотографиях в Праге уже в 1923 году.

В основном "фрачники" выпускались во Франции и в Германии. Вскоре они стали членским значком Общества галлиполийцев.

Согласно Уставу Общества, утвержденному генералом Врангелем еще в Галлиполи 22 ноября 1921 года и частично измененному 22 ноября 1924 года, действительными членами Общества являлись все чины Русской армии, имеющие право на ношение нагрудного знака, а также женщины и дети, которые так же находились в галлиполийско лагере. На 15 марта 1925 года членов Общества галлиполийцев числилось: чинов 1-го армейского корпуса - 11 998 человек, казачьих войск - 131 человек.

Носился знак ниже орденов и медалей. К примеру, его можно посмотреть на фотографии генерала Кутепова.

Русские поэты и писатели о галлиполийцах[править | править код]

Иван Бунин, отвечая на вопросы белградской газеты «Галлиполи», писал 15 февраля 1923 года:

Галлиполи — часть того истинно великого и священного, что явила Россия за эти страшные и позорные годы, часть того, что было и есть единственной надеждой на её воскресение и единственным оправданием русского народа, его искуплением перед судом Бога и человечества.

Так оценивал «галлиполийское сидение» в 1927 году Иван Шмелёв:

Белое движение и завершившее его галлиполийство есть удержание России на гиблом срыве, явление бессмертной души Ея, — ценнейшего, чего отдавать нельзя: национальной чести, высоких целей, назначенных Ей в удел, избранности, быть может, — национального сознания. За это, за невещественное, за душу — бились Белые Воины…

Иные высказывания о галлиполийцах и Галлиполи[править | править код]

Проявленные Галлиполийцами любовь к Родине и глубокое сознание правоты дела укрепили веру в спасение России и в достойное воздаяние всем её истинным сынам за перенесенные страдания.

— В. Штрандтман, Российский посланник в Королевстве С. Х. С. (Белград)

Я, убеждённый пацифист (но не антимилитарист), признавал тогда, что в Галлиполи сохранилось ценное национальное достояние, частица немногого, оставшегося от всего русского богатства, что тут сохраняются физически и морально, куются и закаляются молодые силы, столь нужные для воссоздания государственной России на всевозможных поприщах : военном, гражданском, культурно-просветительном. Тысячи Галлиполийцев, обучающихся теперь в университетах и последующие горшие испытания Галлиполийцев в Болгарии, не сломившие и не распылившие их, тому порукой.

Галлиполи, как и Лемнос, будет красивой, трагической, славной страницей Русской истории.

Князь Павел Долгоруков, бывший член Государственной Думы, член Русского Национального Комитета в Белграде.

Галлиполи и Лемнос – это победа духа над материей. На тёмном фоне современной действительности, когда и государства, и народы, и люди за очень редкими исключениями руководствуются лишь материальными, эгоистическими интересами, отбросив вечные принципы христианской морали, такая победа есть чудо.

Галлиполи – чудо потому, что оно опрокинуло все человеческие предвидения : побеждённая, эвакуированная, интернированная Армия не только не разложилась, но возродилась, не только не распалась под напором лишений и угроз, но окрепла, спаялась и закалилась.

Явленная Галлиполи и Лемносом сила русского духа укрепила во всех нас надежду на окончательную победу над злом, покорившим Россию, и воскресила веру в свои собственные силы. Поэтому одни так злобно ненавидят Галлиполи, другие так любят и гордятся им.

Два чуждых русскому слуху слова – «Галлиполи» и «Лемнос» – приобрели право гражданства в русском языке и заслужили себе славные страницы в летописи Русской Армии.

— Генерал-лейтенант Миллер 3 февраля 1923 г., Сремские Карловцы [2]

Мемориал русским воинам в Галлиполи[править | править код]

Генерал Кутепов у памятника русским воинам в Галлиполи

Для поднятия боевого духа и для увековечивания памяти тех, кто умер в Галлиполи, было решено установить памятник. Был объявлен конкурс, на который было представлено 18 проектов. По этому случаю последовал приказ по 1-му Армейскому корпусу за 234, от 20 апреля 1921 года, 1-й пункт которого гласил:

«Русские воины, офицеры и солдаты! Скоро исполняется полгода нашего пребывания в Галлиполи. За это время многие наши братья, не выдержав тяжелых условий эвакуации и жизни на чужбине, нашли здесь безвременную кончину. Для достойного увековечения их памяти воздвигнем памятник на нашем кладбище… Воскресим обычай седой старины, когда каждый из оставшихся в живых воинов приносил в своем шлеме земли на братскую могилу, где вырастал величественный курган. Пусть каждый из нас внесет свой посильный труд в это дорогое нам и святое дело и принесет к месту постройки хоть один камень. И пусть курган, созданный нами у берегов Дарданелл, на долгие годы сохраняет перед лицом всего мира память о русских героях…»

Памятник умершим на чужбине в Галлиполи

Памятник был установлен в центре Большого русского военного кладбища на северо-западной окраине г. Галлиполи. Автор проекта и строитель — подпоручик Технического полка Н. Н. Акатьев. Памятник заложен 9 мая 1921 г. Построен как древний курган из принесенных русскими галлиполийцами 20 тысяч камней. Открытие памятника состоялось 16 июля 1921 года. С уходом последних галлиполийцев он был оставлен на попечение местных турецких властей, и простоял почти 30 лет. В 1949 году монумент был серьёзно поврежден в результате землетрясения. Длительное время он оставался в полуразрушенном состоянии, а затем был окончательно разобран. В 50-е и 60-е галлиполийцы собирали пожертвования на восстановление разрушенного памятника на территории Западной Германии.

Впервые вопрос о восстановлении памятника российским воинам был поставлен по инициативе сотрудника журнала «Вокруг света» В. В. Лобыцина, активно занимавшегося русским культурным наследием за рубежом (в результате его активной деятельности на даче Генконсульства в Стамбуле была установлена мемориальная доска в память матросов подводной лодки «Морж», затонувшей в Босфоре и обустроены три братские могилы). В 1995 году В. В. Лобыцин договорился с одной из организаций потомков белоэмигрантов во Франции о финансировании проекта, а также заручился поддержкой местных властей в вопросе по выделению муниципального участка недалеко от места первоначальной установки памятника. Для осуществления работ по восстановлению памятника необходимо было получение официального разрешения турецких властей. В 1996 году данный вопрос был поставлен Посольством России перед МИД Турции. В результате длительных усилий, предпринимавшихся российской стороной в сентябре 2003 года, турецкие власти дали разрешение на восстановление памятника российским воинам в Гелиболу (Галлиполи) «в соответствии с оригинальным проектом» (нота МИД Турции № 355007 от 2 сентября 2003 года).

Муниципалитет Гелиболу выделил под установку памятника земельный участок площадью 860 кв.м. в районе старого «русского кладбища», расчистил его и огородил. Местные власти неизменно изъявляли готовность оказать всяческое содействие восстановлению памятника. В марте 2006 года Посольство направило письмо в адрес Регионального общественного фонда содействия укреплению национального самосознания народа «Центр национальной славы» как общественной организации, положительно зарекомендовавшей себя на историко-мемориальном поприще и способной осуществить восстановление Галлиполийского памятника. Указанное предложение было рассмотрено Фондом положительно.

В июле 2007 года на заседании попечительского совета программы «Восстановление памятника россиянам в Галлиполи (Гелиболу)» (Сопредседатель Попечительского совета программы восстановления памятника, Председатель Попечительского совета Центра Национальной Славы и Фонда Андрея Первозванного В. И. Якунин; Сопредседатель, Министр иностранных дел С. В. Лавров; Сопредседатель, Министр культуры и массовых коммуникаций А. С. Соколов) было принято решение о восстановлении мемориала. В ноябре 2007 года с турецкой строительной компанией был заключён контракт на его сооружение.

В январе 2008 года состоялась закладка памятника офицерам и солдатам Русской Армии, и всем русским людям, скончавшимся в галлиполийском лагере в 1920—1921 гг. Монумент представляет собой реконструкцию памятника, возведенного в 1921 году по проекту подпоручика Н. Н. Акатьева, но разрушенного в результате землетрясения 1949 года. 17 мая 2008 года мемориал был торжественно открыт.

Помимо восстановления памятника, в Галлиполи был создан мемориальный комплекс, включающий в себя обширную обустроенную территорию, а также здание музея истории «галлиполийского сидения» с постоянно действующей экспозицией фотографий 1921 года из коллекции М.Блинова.

С 1 апреля 2011 года памятник в Галлиполи взят на попечение Правительства Российской Федерации в лице Россотрудничества.

Восстановленный памятник на Большом русском кладбище находится примерно в 150 метрах от реального местоположения бывшего кладбища, которое сейчас застроено домами. Исследования, проведенные М.Ю.Блиновым по старым и современным топографическим картам показали, что в некоторых местах могли сохраниться русские могилы вне фундаментов строений, но для этого необходимы определенные работы. С большой вероятностью сохранились и русские захоронения на бывшем Малом русском кладбище примерно в 250 метрах от восстановленного памятника. В связи с расширением границ турецкого кладбища русские могилы могут быть уничтожены (если они сохранились) в ближайшие несколько лет.

Существовал также и памятник в лагерях в районе реки Мунит-бей. Сохранились остатки его основания, которые находятся на частной земле. Согласно исследованиям М.Ю.Блинова в районе лагерного кладбища могли также сохраниться русские могилы, так как никаких построек здесь не производилось. На другой стороне долины располагалось русское кладбище кавалерийской дивизии, где также могли сохраниться захоронения чинов 1 Армейского корпуса Русской армии.

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 Левитов М.Н. Материалы по истории Корниловского Ударного полка. — Париж, 1974.
  2. 1 2 3 Спиридонов А.Г. Стальной кулак Белой Гвардии. Ударные части на Юге России в 1918-1920 годах. — Таганрог, 2008.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]