Гамильтон, Александр

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Александр Гамильтон
англ. Alexander Hamilton
Портрет Александра Гамильтона кисти Джона Трамбулла, 1806 год
Портрет Александра Гамильтона кисти Джона Трамбулла, 1806 год
Coat of Arms of Alexander Hamilton.svg
11 сентября 1789 — 31 января 1795
Президент Джордж Вашингтон
Предшественник должность учреждена
Преемник Оливер Уолкотт

Рождение 11 января 1757(1757-01-11)[1][2][3][…]
Чарлстаун, Невис, Британские Подветренные острова
Смерть 12 июля 1804(1804-07-12)[4][1] (47 лет)
Гринвич-Виллидж, Нью-Йорк
Место погребения Кладбище церкви Троицы в Нью-Йорке
Род Гамильтоны[d]
Отец Джеймс А. Гамильтон
Мать Рейчел Фаусетт[en]
Супруга Элизабет Гамильтон
Дети Филипп Гамильтон,
Анжелика Гамильтон,
Александр Гамильтон-младший,
Джеймс-Александр Гамильтон,
Джон Чёрч Гамильтон,
Уильям Гамильтон,
Элайза Гамильтон Холли,
Филипп Гамильтон-младший
Партия Федералистская партия
Образование
Отношение к религии Пресвитерианская церковь
Автограф Изображение автографа
Награды
Род войск Континентальная армия
Звание генерал
Сражения
Место работы
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке

Алекса́ндр Га́мильтон (англ. Alexander Hamilton; 11 января 1755/1757 — 12 июля 1804) — американский государственный и политический деятель, юрист, экономист, банкир и военный, один из отцов-основателей США. Гамильтон был офицером американской армии во время Войны за независимость США, впоследствии стал первым государственным казначеем США, и на этом посту создал американскую финансовую систему, основал Партию федералистов, и был одним из творцов экономической политики кабинета Джорджа Вашингтона. Он решил проблему государственного долга, создал два первых центральных банка США и систему таможенных сборов, наладил торговые отношения с Великобританией. Гамильтон был сторонником сильного федерального правительства с широкими полномочиями исполнительной власти, сторонником развитой экономики, государственных банков, мануфактурного производства и сильной армии.

Гамильтон родился на Карибах на острове Невис, рано стал сиротой и воспитывался в семье коммерсанта. Он был отправлен учиться в Нью-Йорк, где оказался в начале конфликта с Англией и присоединился к американской армии, самостоятельно изучив артиллерийское дело. В 1777 году он стал адъютантом генерала Вашингтона, а после войны стал членом Конгресса от Нью-Йорка. Недовольный правительством в эпоху Конфедерации, Гамильтон боролся за созыв Конституционного Конвента, а затем написал множество статей в поддержку новой Конституции, которые стали важнейшим источником для толкования Конституции США.

В 1-м кабинете президента Вашингтона Гамильтон получил место государственного казначея и начал экономические реформы, направленные на формирование сильной государственной экономики. Он выступал за хорошие отношения с Англией и был противником сближения с революционной Францией. Его взгляды на экономику стали базисом формирующейся партии федералистов. Его политика вызвала беспокойство у Джефферсона и Мэдисона, которые создали оппозиционную Гамильтону партию демократо-республиканцев. В 1795 году Гамильтон покинул правительство и вернулся к юридической практике. Когда обострились отношения с Францией, президент Адамс назначил его главнокомандующим армией, и Гамильтон успел модернизировать и реформировать армию, находясь на этом посту. Но ему не нравилась политика Адамса, он выступал против его переизбрания, что привело к поражению федералистов на выборах 1800 года.

Занимаясь частным бизнесом, он стремился добиться запрета международной работорговли. В 1804 году он боролся против избрания Аарона Бёрра на пост губернатора Нью-Йорка, что привело к конфликту. На дуэли 11 июля 1804 года Бёрр смертельно ранил Гамильтона. Он вошёл в историю как блестящий политик и финансист, идеи которого легли в основу системы американского правительства и государственной экономики.

Детство на Карибах[править | править код]

Александр Гамильтон родился и провёл часть своего детства в Чарлстауне, столице острова Невис на Наветренных островах (тогда часть Британской Вест-Индии). Гамильтон и его старший брат Джеймс-младший (1753—1786)[5] были внебрачными детьми Рейчел Фаусетт[en](1729—1768), женщины наполовину британского и наполовину французского гугенотского происхождения[6] и Джеймса А. Гамильтона (1718—1799), шотландца, который был сыном Александра Гамильтона, лэрда Грэнджа в Айршире. Предположение, что мать Гамильтона была смешанной расы, не подтверждается поддающимися проверке доказательствами. В налоговых списках она значилась белой[7].

Гамильтон родился или в 1755-м, или в 1757-м году. Большинство исторических свидетельств, включая собственные труды Гамильтона, утверждают, что он родился в 1757 году. Когда Гамильтон прибыл с Карибов в Америку, он называл годом своего рождения 1757, и праздновал свой день рождения 11 января. Впоследствии он называл свой возраст только приблизительно. До 1930 года историки считали 1757 год годом его рождения, но в 1930 году появились документы (на датском языке)освещающие его раннюю жизнь на Карибах. В завещании 1768 года, составленном после смерти матери Гамильтона, он назван 13-летним, что заставило некоторых историков после 1930-х годов отдать предпочтение 1755 году рождения[8].

Дом Гамильтона, Чарльзтаун, Невис. Современное строение было перестроено из руин дома, где Александр Гамильтон родился и жил в детстве.

Существуют разные версии причин появления двух разных лет рождения в исторических документах. Если Гамильтон родился в 1755 году, то, Гамильтон, возможно, хотел выглядеть моложе своих одноклассников в колледже или, возможно, не хотел выделяться возрастом. Если 1757 год, верен, то возможно, что в завещании 1768 года просто была допущена ошибка, или же Гамильтон назвал себя 13-летним, чтобы выглядеть старше и более трудоспособным. Историки отмечают, что документ о завещании содержал другие доказанные неточности, и, соответственно, не был полностью достоверным. Историк Ричард Брукхайзер[en] полагал, что «человек, скорее всего, знает день своего рождения лучше, чем суд по делам наследства»[9].

Мать Гамильтона ранее была замужем за Иоганном Майклом Лавьеном[en], датским или немецким торговцем, на острове Санта-Крус на Виргинских островах, которым тогда управляла Дания. У них был один сын, Питер Лавьен. В 1750 году Фаусетт оставила своего мужа и первого сына; затем отправилась в Сент-Китс, где она встретила Джеймса Гамильтона. Гамильтон и Фаусетт вместе переехали в Невис, место её рождения, где она унаследовала имущество своего отца[8].

Когда Джеймс Гамильтон узнал, что первый муж Рэйчел обвинил её в измене, он отказался от Рэйчел и двоих сыновей, Джеймса-младшего и Александра, вероятно, чтобы избавить её от обвинений в двоемужестве[10]. После этого Рэйчел переехала со своими двумя детьми в Сента-Крус, где она обеспечивала их, открыв небольшой магазин в Кристианстеде. Она заболела жёлтой лихорадкой и умерла 19 февраля 1768 года в 1:02, оставив Гамильтона сиротой. Это могло иметь серьёзные эмоциональные последствия для него, даже по меркам детства XVIII века. По решению суда имущество Фаусетт перешло её первому мужу. Многие вещи были проданы с аукциона, но друг выкупил книги семьи и вернул их Гамильтону[11].

Александр стал клерком в местной фирме импорта-экспорта «Beekman and Cruger», которая торговала с Нью-Йорком и Новой Англией. Он и Джеймс-младший были приняты их двоюродным братом Питером Литтоном; однако Литтон покончил жизнь самоубийством в июле 1769 года, оставив свою собственность своей любовнице и их сыну, а братья Гамильтон были впоследствии разлучены. Джеймс учился у местного плотника, в то время как Александра приютил невисский торговец Томас Стивенс. Некоторые зацепки привели к предположению, что Стивенс, возможно, был биологическим отцом Александра Гамильтона: его сын Эдвард Стивенс стал близким другом Гамильтона, оба мальчика были похожи друг на друга, оба свободно говорили по-французски и имели общие интересы[11]. Однако это утверждение, в основном основанное на комментариях Тимоти Пикеринга о сходстве двух мужчин, всегда было расплывчатым и не подтверждалось. Рэйчел Фаусетт жила на Сент-Китс и Невис в течение многих лет, когда Александр был зачат, а Томас Стивенс жил на Антигуа и Сент-Круа. Кроме того, Джеймс А.Гамильтон никогда не отказывался от отцовства и даже в более поздние годы подписывал свои письма Гамильтону как «Ваш очень любящий отец».

Гамильтон оказался способным коммерсантом, и даже в 1771 году пять месяцев руководил фирмой в отсутствие владельца. Он много читал, а затем проявил интерес к письму. Он мечтал о жизни за пределами Невиса. Он написал письмо своему отцу, в котором подробно описывался ураган, опустошивший Кристианстед 30 августа 1772 года. Министр и журналист Хью Нокс опубликовал это письмо в Королевской датско-американской газете. Биограф Рон Чернов нашёл письмо поразительным по двум причинам: во-первых, «при всех его напыщенных излишествах кажется удивительным, что самоучка-клерк мог писать с таким воодушевлением и восторгом», а во-вторых, что мальчик-подросток произвёл апокалиптическую «проповедь из огня и серы», описав ураган как «божественный упрёк человеческому тщеславию и помпезности». Письмо Гамильтона стало сенсацией и даже губернатор заинтересовался личностью его автора. Группа коммерсантов основало фонд, на средства которого Гамильтон был отправлен в североамериканские колонии чтобы получить образование[12].

Образование[править | править код]

Англиканская церковь отказала Александру и Джеймсу Гамильтону-младшему в членстве и образовании в церковной школе, поскольку их родители не состояли в законном браке. Они получали «индивидуальное обучение» и занятия в частной школе под руководством еврейской директрисы. Александр дополнил своё образование семейной библиотекой из 34 книг[13].

В октябре 1772 года он прибыл на корабле в Бостон и оттуда отправился в Нью-Йорк, где поселился у Геркулеса Маллигана, брата торговца, который помогал Гамильтону в продаже груза, который должен был оплатить его образование и содержание. В 1773 году, готовясь к работе в колледже, Гамильтон начал заполнять пробелы в своём образовании в Академии Элизабеттаун, подготовительной школе, управляемой Фрэнсисом Барбером в Элизабеттауне, штат Нью-Джерси. Он попал под влияние Уильяма Ливингстона, выдающегося интеллектуала и революционера, с которым некоторое время жил.

Гамильтон поступил в Кингс-Колледж (ныне Коламбия-Колледж[en]) в Нью-Йорке осенью 1773 года в качестве вольнослушателя, а в мае 1774 года был официально зачислен на курс. По свидетельству его однокурсника и друга Роберта Траупа, первым публичным выступлением Гамильтона стала его речь против британской политики, с которой он выступил 6 июля 1774 года у Шеста свободы[en] возле Колледжа. Гамильтон, Трауп и ещё четверо студентов образовали литературное общество, которое считается предшественником Филолексианского общества[14].

В 1774 году священник англиканской церкви Вестчестера Сэмюэл Сибери[en], яркий интеллектуал, выпускник Йеля и Оксфорда, опубликовал серию брошюр, осуждающих Континентальный Конгресс. Публикации Сибери произвели сильное впечатление на нью-йоркцев и требовали от «патриотов» немедленного ответа на соответствующем интеллектуальном уровне. Гамильтон, который всегда любил диспуты, решил взяться за это дело и 15 декабря 1774 года анонимно опубликовал политический памфлет: A Full Vindication of the Measures of Congress[en] объёмом в 35 страниц. Гамильтон проявил в нём литературный талант, знание истории, философии, экономики и права. 23 февраля 1775 года он издал второй памфлет: The Farmer Refuted[en], объёмом 80 страниц. В этом произведении он резко и прямолинейно отзывался о своём оппоненте. Впоследствии Гамильтон станет одним из самых опасных полемистов Америки, но и наживёт себе много врагов. В отличие от Франклина и Джефферсона он никогда не облекал свою критику в тактичные формы[15].

Гамильтон опубликовал ещё две статьи, критикующие Квебекский закон, а также, возможно, стал автором пятнадцати анонимных статей для «Нью-Йорк Джорнал». Гамильтон был сторонником революционного дела на этой довоенной стадии, хотя и не одобрял репрессий толпы против лоялистов.

Гамильтон был вынужден прекратить учёбу до её окончания, когда колледж закрыл свои двери во время британской оккупации города. Когда война закончилась, после нескольких месяцев самостоятельной учёбы, к июлю 1782 года, Гамильтон сдал экзамен на адвоката, и в октябре 1782 года получил лицензию на ведение дел в Верховном суде штата Нью-Йорк.

Война за независимость[править | править код]

Гамильтон в форме артиллерийского офицера. Фрагмент картины Алонзо Чаппела

Когда Гамильтон писал свои памфлеты, Британия уже объявила Массачусетс мятежной провинцией и ввела в Бостон армию. 18 апреля 1775 года британский отряд совершил вылазку в городок Конкорд, что привело к вооруженному столкновению с колонистами, известному как Сражения при Лексингтоне и Конкорде. Когда известия об этом достигли Нью-Йорка, горожане начали вооружаться и формировать боевые подразделения. Гамильтон сразу же присоединился к роте ополченцев под командованием капитана Флеминга, которая в документах носила название «Корсиканцы». Гамильтон и некоторые другие ученики колледжа тренировались по утрам до занятий в колледже, выбрав для этого кладбище у церкви Святого Павла[en]. Гамильтон самостоятельно изучил артиллерийское дело и пехотную тактику, перечитав множество книг по этой теме[16].

В те дни лоялисты начали покидать Нью-Йорк. 10 мая вооружённая толпа пришла к Кингс-Колледжу с угрозами в адрес ректора, известного лоялиста Майлза Купера[en]. Купер успел скрыться через чёрный ход. Гамильтон, чтобы выиграть время, встретил толпу перед входом в колледж и обратился к ним с речью, заявив что их поведение бесчестит славное дело освобождения. Защищая Купера, Гамильтон пошёл на большой риск: он мог быть серьёзно избит, а его репутация могла сильно пострадать. Но даже участвуя в протестах против британских властей, Гамильтон думал о сохранении правопорядка не боялся анархии. Как и многие отцы-основатели, он предпочитал организованную революцию под руководством грамотных политиков[17].

Когда возникло опасение, что британцы с корабля HMS Asia захватят орудия в укреплениях Бэттери, он лично возглавил отряд, который вывез орудия из укрепления. Его рота в результате получила эти орудия и превратилась в артиллерийскую роту.

Благодаря своим связям с влиятельными нью-йоркскими патриотами, такими как Александр Макдугалл и Джон Джей, Гамильтон в 1776 году создал Нью-Йоркскую провинциальную артиллерийскую роту из шестидесяти человек и был избран капитаном.

В августе 1776 года, когда англичане готовились атаковать Нью-Йорк, Вашингтон разместил свою армию в городе и на Лонг-Айленде. Гамильтон сомневался, что американцы смогут удержать эту позицию. Он даже написал Вашингтону анонимное письмо с предложением как лучше вывести армию из города, и это письмо Джон Маллиган переправил в штаб армии, но на него не обратили внимания. Опасения Гамильтона оправдались: 22 августа англичане высадились на Лонг-Айленде, а 27 августа американцы были атакованы и разбиты в Лонг-Айлендском сражении. Считается, что Гамильтон не участвовал в этом сражении. 15 сентября англичане высадились в Кип-Бей на Манхэттене и легко отбросили американскую армию, которая отступила на Гарлемские высоты. Рота Гамильтона сражалась в арьергарде армии. По его словам, он одним из последних покинул Нью-Йорк. Ему пришлось пробираться на Гарлемские высоты ночью, под проливным дождём, и он потерял весь свой багаж. Роте пришлось бросить тяжёлые орудия и на их вооружении остались только две лёгкие полевые пушки[18].

Джон, сын Гамильтона, потом писал, что именно на Гарлемских высотах Вашингтон впервые встретился с Гамильтоном. Он заметил, как Гамильтон руководит постройкой полевых укреплений, оценил его способности и пригласил к себе в палатку на совещание. 28 октября орудия Гамильтона участвовали в Сражении при Уайт-Плейнсе, тоже неудачном для Континентальной армии[''i'' 1]. После последующих неудач в ноябре Вашингтон отступил с армией в Нью-Джерси. Орудия Гамильтона прикрывали отступление армии через реку Раритан, и были косвенно упомянуты Вашингтоном в письме Конгрессу. Джордж Кастис впоследствии утверждал, что Вашингтон был впечатлён способностями Гамильтона. Континентальная армия отступила за Делавер, откуда в декабре Вашингтон решил атаковать гессенский гарнизон в городе Трентон. Гамильтон был тяжело болен в те дни, но нашел в себе силы возглавить роту (которая сократилась до 30 человек) и принять участие в операции в составе бригады Лорда Стирлинга. Армия атаковала Трентон и в ходе Сражения при Трентоне заставила гессенский гарнизон капитулировать. 3 января 1777 года Вашингтон снова перешёл Делавер и атаковал Принстон. Британский гарнизон отступил в здание Принстонской Академии, в которую Гамильтон не смог поступить несколько лет назад. Его орудия сделали несколько залпов по зданию, после чего англичане капитулировали[20].

Штаб Джорджа Вашингтона[править | править код]

Таверна Арнольда, штаб Вашингтона в Морристауне в 1777 году.

После Принстона на Гамильтона обратили внимание сразу несколько генералов: лорд Стирлинг, Александр Макдугал, Натаниель Грин и сам Вашингтон. Вероятно, Гамильтона заметил Генри Нокс и рекомендовал его Вашингтону. 20 января 1777 года, всего через две недели после Принстона, Вашингтон отправил Гамильтону письмо с приглашением вступить в его штаб в качестве адъютанта. 1 мая он был официально зачислен в штаб в звании подполковника. Когда армия разместилась на зимовку в Морристауне, Гамильтон переселился в штаб-квартиру Вашингтона в таверне Джейкоба Арнольда. Всего за пять лет Гамильтон проделал путь от неизвестного клерка на Карибах до адъютанта самого известного человека в Америке, хотя он не был доволен штабной работой и намеревался вернуться к полевой службе[21][22].

В штабе Гамильтон вёл всю переписку Вашингтона с губернаторами и генералами, а со временем составлял приказы от имени Вашингтона под собственно подписью. Тимоти Пикеринг потом вспоминал, что Гамильтон не только писал, но и думал за Вашингтона. Большинство сохранившихся боевых приказов Вашингтона написаны рукой Гамильтона. Он стал чем-то вроде начальника штаба при Вашингтоне, и на этом посту получил хорошее представление об экономике, политике и военных делах[23].

В июле 1777 года британская армия в ходе Саратогской кампании захватила форт Тикондерога. Многим это показалось тяжёлым поражением, и общественность осуждала генерала Скайлера, который отвечал за оборону форта, но Гамильтон писал (возможно, отражая мнение Вашингтона), что верит в генерала Скайлера, и что поражение не так фатально, как многим кажется. Он был убеждён, что наступление из Тикондероги на город Олбани не даст англичанам никаких преимуществ. Он писал, что само наступление будет удачным только если генерал Хау выступит навстречу из Нью-Йорка, но едва ли Хау окажется настолько умён, потому что англичане обычно действуют очень глупо (generally acted like fools). Он был уверен, что Хау вместо этого атакует Филадельфию. Его предсказание сбылось в августе, когда британская армия высадилась в Чесапикском заливе и начала наступление на Филадельфию. Гамильтон был настроен агрессивно и считал нападение лучшим способом добиться победы, но 11 сентября американская армия была разбита в сражении при Брендивайне[24].

Континентальная армия отступила к Филадельфии, а Вашингтон отправил Гамильтона и Генри Ли к мельницам на реке Скулкилл, чтобы уничтожить их до прихода противника. Во время выполнения этой миссии на Гамильтона напал отряд британских драгун и он едва спасся, вплавь перебравшись через реку Скулкилл. Многим показалось, что он утонул, а Генри Ли даже сообщил о его смерти в штаб. Но Гамильтон уцелел, и успел отправить письмо в Конгресс, где предупредил, что англичане уже близко. Это сообщение заставило Конгресс покинуть Филадельфию (18 сентября). Англичане ещё несколько дней не входили в город, поэтому Вашингтон поручил Гамильтону провезти реквизиции и вывезти из Филадельфии всё полезное. Гамильтон был наделён чрезвычайными полномочиями, но действовал осторожно и ему удалось выполнить задание, не вызвав раздражения местного населения[25].

13 октября 1777 года британская армия под командованием Джона Бергойна сдалась генералу Гейтсу около Саратоги. Это означало, что теперь часть армии Гейтса можно перебросить на усиление армии Вашингтона под Филадельфией. Вашингтон поручил Гамильтону ответственную миссию: добраться до лагеря Гейтса и передать ему распоряжение главнокомандующего. Было понятно, что Гейтс, который был на пике славы, будет крайне неохотно подчиняться приказу, переданному через адъютанта, и от Гамильтона требовались все его дипломатические навыки. Гамильтон прибыл в лагерь Гейтса в Олбани 5 ноября. Гейтс выполнил требование главнокомандующего, хотя и пожаловался на то, что крайне непрактично передавать устные приказы через адъютанта. Пока шли эти переговоры, Гамильтон посетил дом Филипа Скайлера, где впервые встретился с его дочерью Элизой, своей будущей женой. Эта поездка расшатала его здоровье и весь ноябрь он едва держался на ногах. Только 20 января 1778 года он смог присоединиться к армии в лагере Велли-Фордж[26].

Победа Гейтса под Саратогой сделала его знаменитым, и среди офицеров возник замысел сместить Вашингтона и добиться назначения Гейтса на его место. Эти разговоры стали известны как Заговор Конвея. Письма с обсуждением этого вопроса попали в руки Вашингтона через адъютанта генерала Стирлинга, но Гейтс решил, что это Гамильтон тайно скопировал письма во время визита в Олбани. Гейтс начал мстить Гамильтону: 8 декабря он написал Вашингтону резкое письмо, в котором обвинял Гамильтона в воровстве. Гамильтон, в свою очередь, никогда не простил этого Гейтсу; два года спустя он писал, что Гейтс его личный враг, который обвинил его несправедливо и без всякого повода с его стороны[27].

В феврале в лагерь Велли-Фордж прибыл из Европы барон Фон Штойбен и Вашингтон назначил его инспектором армии. Он не знал английского, поэтому пользовался французским языком. Гамильтон, как билингва, стал его переводчиком, а впоследствии и другом, несмотря на разницу в возрасте. Штойбен начал тренировать армию, учить её построениям и перестроениям и использованию штыков. Свои принципы он изложил на бумаге и издал пособие по пехотной тактике, которое стала известна как «Голубая книга Штойбена». Гамильтон участвовал в работе как редактор и переводчик. Он уважал Штойбена и впоследствии утверждал, что только его усилиями в армии появилась дисциплина[28]

Universal Dictionary of Trade and Commerce

В лагере Гамильтон продолжал учиться. Он читал Бэкона, Гоббса, Монтеня и Цицерона, изучал историю Греции, Пруссии и Франции. Одной из его первых книг была Universal Dictionary of Trade and Commerce английского экономиста Малахии Постлуэйта[en]. Гамильтон делал из этой книге множество выписок: об обменном курсе валют, торговом балансе и уровне детской смертности. Пятую часть всех записей Гамильтона составляли выписки из «Жизнеопиcаний» Плутарха. Проявлял он внимание и к историям сексуального характера у Плутарха. По словам Рона Чернова, при чтении записок Гамильтона становится понятно, как он стал крупнейшим законоведом, крупнейшим экономистом и участником первого сексуального скандала в политической истории США[29].

В июне 1778 года британская армия покинула Филадельфию и начала отступать к Нью-Йорку. Вашингтон велел авангарду под командованием Чарльза Ли преследовать и атаковать противника. Гамильтон находился при авангарде, когда 28 июня он встретился с британской армией у селения Монмут. Началось сражение при Монмуте. В самом начале Гамильтон покинул авангард и вернулся к основной армии, там встретил Вашингтона и вместе с ним вернулся на поле боя. В этот момент авангард уже отступал; Вашингтон велел прекратить отступление и занять оборонительную позицию. Когда он уехал, Гамильтон вдруг повёл себя странно: он взмахнул саблей и воскликнул, обращаясь к Чарльзу Ли: «Правильно, мой дорогой генерал, и я тут останусь и мы все умрём на этой позиции!». Ли удивился такому поведению адъютанта и сказал, что им обоим неплохо бы заняться своим делом. «А я умру здесь с вами, если вам угодно», добавил он. Впоследствии под ним была убита лошадь, он получил тяжёлую травму и был вынужден покинуть поле боя. В тот же день потерял лошадь и Аарон Бёрр, а тепловой удар сделал Бёрра полностью непригодным к строевой службе[30][31].

Вскоре после сражения Вашингтон отдал Чарльза Ли под трибунал. 3 и 13 июля Гамильтон давал на суде показания против генерала. Суд признал генерала виновным и отстранил от командования на год. В декабре Ли оскорбительно высказался в печати против Вашингтона, за что Джон Лоуренс вызвал его на дуэль. 23 декабря 1778 году Гамильтон впервые в своей жизни присутствовал на дуэли в качестве секунданта Лоуренса[32].

Вскоре после поступления на службу в штаб Гамильтон вступил в переписку с нью-йоркским Комитетом по корреспонденции, который готовил проект Конституции для штата Нью-Йорк. В этой переписке Гамильтон впервые высказался в пользу представительной демократии, назвав её лучшей формой организации правительства[33].

Полевое командование[править | править код]

Штурм редута № 10, картина 1840 года

Находясь в штабе Вашингтона, Александр долго добивался командования и возвращения к активным боевым действиям. По мере того как война приближалась к концу, он понимал, что возможности для военной славы уменьшаются. 15 февраля 1781 года Вашингтон сделал Гамильтону выговор за небольшое недоразумение. Хотя Вашингтон быстро попытался наладить их отношения, Гамильтон решил покинуть его штаб. Он официально уехал в марте и поселился с Элизой рядом со штаб-квартирой Вашингтона.

Весной и летом 1781 года он неоднократно просил Вашингтона назначении на должность полевого командира. Это продолжалось до начала июля 1781 года, когда Гамильтон представил Вашингтону письмо с приложенной к нему комиссией, «таким образом, молчаливо угрожая уйти в отставку, если он не получит желаемого командования». 31 июля Вашингтон уступил, и назначил Гамильтона командиром батальона, состоящего из рот лёгкой пехоты 1-го и 2-го Нью-Йоркских полков и двух временных рот из Коннектикута. Армия в те дни стояла под Нью-Йорком, поэтому Гамильтон находился поблизости от своей семьи. В середине августа Вашингтон узнал, что французский флот направляется в Чесапикский залив и что британская армия генерала Корнуоллиса заняла Йорктаун на Вирджинском полуострове. Он решил при поддержке французского флота атаковать армию Корнуоллиса[34].

Капитуляция лорда Корнуоллиса. Полковник Александр Гамильтон стоит третий справа. Картина Джона Трамбулла, 1820

В конце сентября Гамильтон со своим батальоном прибыл в Уильямсберг, где встретил Лафайета, Лоуренса и своего бывшего учителя, полковника Френсиса Барбера. 28 сентября батальон выступил к Йорктауну и присоединился к осаде города на следующий день. 9 октября началась бомбардировка Йорктауна. К 14 октября была почти завершена вторая осадная параллель, но требовалось захватить два редута (№ 9 и № 10), которые мешали завершить параллель. Вашингтон решил атаковать один редут французской бригадой, а второй американской. Гамильтон попросил поручить ему командование американской бригадой и Вашингтон согласился; Гамильтон возглавил бригаду из трёх батальонов под командованием Жана-Жозефа де Жимо, Николаса Фиша[en] и Лоуренса[35].

Гамильтон и его батальоны храбро сражались и взяли Редут № 10 штыками в ночном бою, как и планировалось. Французы также храбро сражались, понесли тяжёлые потери и взяли Редут № 9. Эти действия вынудили британскую армию сдаться в Йорктауне, штат Виргиния, знаменуя фактическое окончание войны, хотя небольшие сражения продолжались ещё два года до подписания Парижского договора и ухода последних британских войск.

Конгресс Конфедерации[править | править код]

После битвы при Йорктауне Гамильтон подал в отставку. В июле 1782 года он был назначен в Конгресс Конфедерации в качестве представителя от Нью-Йорка на срок полномочий, начинающийся в ноябре 1782 года. До своего назначения в Конгресс в 1782 году, Гамильтон уже критиковал этот госорган. Он выразил эти критические замечания в своём письме Джеймсу Дьюану 3 сентября 1780 года, в котором писал: «Основным недостатком является отсутствие власти в Конгрессе… сама Конфедерация несовершенна и нуждается в изменении; она не годится ни для войны, ни для мира».

Находясь в штабе Вашингтона, Гамильтон был разочарован децентрализованным характером Континентального Конгресса военного времени, особенно его зависимостью от добровольной финансовой поддержки штатов. Согласно статьям Конфедерации, Конгресс не имел права собирать налоги или требовать денег от штатов. Из-за отсутствия стабильного источника финансирования Континентальной армии было трудно получить необходимое продовольствие и заплатить своим солдатам. Во время войны и в течение некоторого времени после неё, Конгресс получал все средства из субсидий короля Франции, финансовой помощи нескольких штатов (которые часто не могли или не хотели вносить взносы), и европейских займов.

В феврале 1781 года Томас Бёрк предложил поправку к Статьям Конфедерации, которая давала Конгрессу право взимать 5 %-ную пошлину за весь импорт, но для этого требовалась ратификация всеми штатами; обеспечение её принятия в качестве закона оказалось невозможным после того, как она была отклонена Род-Айлендом в ноябре 1782 года. Джеймс Мэдисон и Гамильтон предложили Конгрессу отправить делегацию, чтобы убедить Род-Айленд изменить своё мнение. В их докладе утверждалось, что национальное правительство нуждается не только в некоторой финансовой автономии, но и в способности принимать законы, которые заменяют законы отдельных штатов. Гамильтон передал письмо, в котором утверждал, что Конгресс уже имеет право взимать налоги, поскольку он имеет право устанавливать суммы, причитающиеся от нескольких штатов; но отмена Вирджинией своей собственной ратификации положила конец переговорам в Род-Айленде[36].

Конгресс и армия[править | править код]

Пока Гамильтон находился в Конгрессе, Континентальная армия стояла лагерем около Ньюберга. В лагере возникли слухи, что после заключения мира армия будет распущена, а жалованье за шесть лет службы так и не будет выплачено. 6 января 1783 года в Конгресс явилась делегация из трёх офицеров и потребовала жалованья и пенсий[37].

Несколько конгрессменов, включая Гамильтона, Роберта Морриса и Гувернера Морриса, попытались использовать этот, так называемый Ньюбургский заговор, в качестве рычага для обеспечения поддержки со стороны штатов и в Конгрессе для финансирования национального правительства. Они поощряли Макдугалла продолжать его агрессивный подход, угрожая неизвестными последствиями, если их требования не будут выполнены, и отвергали предложения, которые разрешили бы кризис без установления общего федерального налогообложения (например, предложение штатам оплатить долги армии).

Гамильтон предложил использовать претензии армии, чтобы установить централизованную систему финансирования. Моррис и Гамильтон связались с Ноксом, чтобы предложить ему и офицерам бросить вызов гражданской власти, по крайней мере, не расформировываясь, если армия не будет удовлетворена. Гамильтон написал Вашингтону, чтобы предложить ему тайно «взять на себя руководство» усилиями офицеров по обеспечению возмещения, по обеспечению континентального финансирования, но держать армию в пределах умеренности. Вашингтон ответил Гамильтону отказом. После окончания кризиса, он предупредил об опасности использования армии в качестве рычага для получения поддержки национального плана финансирования.

15 марта Вашингтон разрядил обстановку в Ньюбурге, обратившись к офицерам лично. В апреле 1783 года, Конгресс официально распустил армию.

В июне 1783 года, другая группа недовольных солдат из Ланкастера, штат Пенсильвания, направила в Конгресс петицию с требованием вернуть им жалованье. Когда они двинулись в сторону Филадельфии, Конгресс поручил Гамильтону и двум другим остановить толпу[38]. Гамильтон запросил отряд ополчения у Верховного Исполнительного совета Пенсильвании, но получил отказ. Гамильтон приказал помощнику военного министра Уильяму Джексону перехватить людей. Джексону это не удалось. Толпа прибыла в Филадельфию, и солдаты принялись требовать у Конгресса о своё жалованье. Президент Континентального конгресса Джон Дикинсон опасался, что милиция штата Пенсильвания ненадёжна, и отказался от её помощи. Гамильтон утверждал, что Конгресс должен переехать в Принстон, штат Нью-Джерси. Конгресс согласился, и переехал туда. Разочарованный слабостью центрального правительства, Гамильтон в Принстоне составил проект призыва к пересмотру статей Конфедерации. Эта резолюция содержала много особенностей будущей Конституции США, включая сильное федеральное правительство с возможностью собирать налоги и собирать армию. Она также предусматривала разделение властей на исполнительную, законодательную и судебную[39].

Возвращение в Нью-Йорк[править | править код]

Гамильтон покинул Конгресс в июле 1782 года, стал адвокатом и начал практику в Олбани после шести месяцев самостоятельного обучения. Когда британцы покинули Нью-Йорк в 1783 году, он практиковал там в партнёрстве с Ричардом Харисоном. Он специализировался на защите Тори и британских подданных, как в деле Рутгерс против Уоддингтона[en], в котором он добился отклонения иска о возмещении ущерба, причинённого пивоварне англичанами, которые владели ею во время военной оккупации Нью-Йорка. Он просил суд истолковать закон штата в соответствии с Парижским договором 1783 года[40].

В 1784 году он основал Банк Нью-Йорка, один из старейших ныне существующих банков в Америке. Гамильтон был одним из тех, кто восстановил Королевский колледж как Колумбийский колледж, который не работал с 1776 года и был серьёзно повреждён во время войны. Долгое время недовольный Статьями Конфедерации, он играл важную руководящую роль на Аннаполисском конвенте в 1786 году. Он подготовил проект резолюции по конституционному съезду и тем самым приблизил к реальности своё давнее желание иметь более мощное и финансово независимое федеральное правительство.

Конституция и «Записки Федералиста»[править | править код]

Конституционный Конвент и ратификация Конституции[править | править код]

В 1787 году Гамильтон стал депутатом Законодательного собрания штата Нью-Йорк от округа Нью-Йорк и был избран делегатом Конституционного собрания своим тестем Филипом Скайлером. Несмотря на то, что Гамильтон был лидером в призывах к новому конституционному Собранию, его прямое влияние на само собрание было весьма ограниченным. Фракция губернатора Джорджа Клинтона в Законодательном собрании Нью-Йорка выбрала двух других делегатов, Джона Лэнсинга-младшего и Роберта Йейтса, и оба они выступали против цели Гамильтона создать сильное национальное правительство. Таким образом, всякий раз, когда присутствовали два других члена Нью-Йоркской делегации, они принимали решение о голосовании в Нью-Йорке, с тем чтобы обеспечить отсутствие серьёзных изменений в статьях Конфедерации[41].

В начале съезда Гамильтон выступил с речью, в которой предложил пожизненного президента; это никак не повлияло на ход обсуждения конвенции. Он предложил избрать президента и сенаторов, которые будут служить всю жизнь, в зависимости от «хорошего поведения» и подлежат удалению за коррупцию или злоупотребления. Из-за этих предложений Джеймс Мэдисон стал враждебно относиться к Гамильтону, считая его сторонником монархизма. В конечном счёте, Гамильтон хотел исключить из Конституции идею самоуправления, заявив, что власть должна перейти к «богатым и знатным». Эта идея почти изолировала Гамильтона от его коллег-делегатов и других, закалённых в идеях революции и свободы.

Согласно записям Мэдисона, Гамильтон сказал в отношении руководителя страны: «английская модель была единственной хорошей в этом вопросе. Наследственные интересы короля были так переплетены с интересами нации, а его личные доходы так велики, что он был поставлен выше опасности быть развращённым извне… Пусть на всю жизнь будет назначен один исполнитель, который осмелится исполнить свои полномочия».

Гамильтон утверждал: «...и позвольте мне заметить, что глава исполнительной власти менее опасен для свобод людей, когда находится в должности в течение жизни, чем в течение семи лет. Кто-то скажет, что это напоминает выборную монархию… Но, ввиду существования процедуры импичмента, термин „монархия“ здесь неприменим…». Во время конвенции Гамильтон построил проект Конституции на основе дебатов по конвенции, но он никогда не представлял его. Этот проект имел большинство особенностей действующей Конституции. В этом проекте Сенат должен был быть избран пропорционально численности населения, что составляло две пятых от размера палаты, а президент и сенаторы должны были быть избраны путём сложных многоступенчатых выборов, в ходе которых избранные выборщики избирали бы меньшие органы выборщиков; они бы занимали должность на всю жизнь, но могли быть отстранены от должности за ненадлежащее поведение. Президент будет иметь абсолютное право вето. Верховный суд должен был иметь непосредственную юрисдикцию над всеми судебными исками, касающимися Соединённых Штатов, а губернаторы штатов должны были назначаться федеральным правительством.

В конце съезда Гамильтон все ещё не удовлетворился окончательной Конституцией, но все равно подписал её как значительное улучшение по сравнению со статьями Конфедерации и призвал своих коллег-делегатов сделать то же самое. Поскольку два других члена Нью-Йоркской делегации, Лэнсинг и Йейтс, уже удалились, Гамильтон был единственным Нью-Йоркским подписантом Конституции Соединённых Штатов. Затем он принял весьма активное участие в успешной кампании за ратификацию документа в Нью-Йорке в 1788 году, что стало решающим шагом в его национальной ратификации. Сначала он использовал популярность Конституции в массах, чтобы заставить Джорджа Клинтона подписать, но безуспешно. Государственный конвент в Покипси в июне 1788 года поставил Гамильтона, Джея, Джеймса Дуэйна, Роберта Ливингстона и Ричарда Морриса против клинтоновской фракции во главе с Меланктоном Смитом, Лэнсингом, Йейтсом и Гилбертом Ливингстоном.

Члены фракции Гамильтона были против любой условной ратификации, думая, что Нью-Йорк не будет принят в Союз, в то время как фракция Клинтона хотела внести поправки в Конституцию, сохраняя при этом право штата на отделение, если их попытки потерпят неудачу. Во время конвенции штата, Нью-Гэмпшир и Вирджиния стали девятым и десятым Штатами, ратифицировавшими Конституцию, соответственно, обеспечили, что никакого перерыва не произойдёт и что необходимо будет достичь компромисса. Аргументы Гамильтона, использованные для ратификации, были в основном повторениями работ федералистов, и Смит в конце концов пошёл на ратификацию, хотя это было больше по необходимости, чем из-за риторики Александра. Конституция была ратифицирована 30 голосами против 27, 26 июля 1788 года.

В 1788 году Гамильтон завершил второй срок на последней сессии Континентального конгресса, в соответствии со статьями Конфедерации.

«Федералист»[править | править код]

Гамильтон предложил Джону Джею и Джеймсу Мэдисону написать серию эссе в защиту предложенной Конституции, теперь известных как Федералистские документы, и сделал самый большой вклад в эту работу, написав 51 из 85 опубликованных эссе (Мэдисон написал 29, Джей — только пять). Гамильтон курировал весь проект, привлекал участников, писал большинство эссе и курировал публикацию. В ходе проекта каждый человек отвечал за свои области знаний. Джей освещал внешние отношения, Мэдисон — историю республик и Конфедераций, анатомию нового правительства, а Гамильтон — наиболее важные для него ветви власти: исполнительную и судебную, некоторые аспекты Сената, а также военные вопросы и налогообложение. Статьи впервые появились в «Независимом журнале» 27 октября 1787 года[42].

Джон Джей в мантии председателя Верховного суда. Портрет работы Гилберта Стюарта, 1794 год

Гамильтон написал первый документ, подписанный как «Публий», и все последующие документы были подписаны под этим псевдонимом. Джей написал следующие четыре статьи, развивая идею слабости Конфедерации и необходимости единства против иностранной агрессии и против раскола на конкурирующие Конфедерации, и, за исключением номера 64, больше не участвовал в публикациях. Гамильтон в основном рассуждал о том, что республики в прошлом иногда приводили к беспорядкам, но развитие политической науки позволит избежать этого в будущем, используя новые политические механизмы: как разделение властей, законодательные сдержки и противовесы, независимая судебная система и законодатели, которые были представлены избирателями (номера 7-9). Гамильтон также написал обширную защиту Конституции (№ 23-36) и обсуждал Сенат и исполнительную и судебную ветви власти в номерах 65-85. Гамильтон и Мэдисон работали над описанием анархического состояния Конфедерации в номерах 15-22[43].

Примирение между Нью-Йорком и Вермонтом[править | править код]

Будучи членом законодательного собрания Нью-Йорка, Гамильтон энергично и долго отстаивал законопроект о признании суверенитета штата Вермонт, несмотря на многочисленные возражения против его конституционности и политики. Рассмотрение законопроекта было отложено на более поздний срок. С 1787 по 1789 год Гамильтон обменивался письмами с Натаниэлем Чипманом, адвокатом, представляющим Вермонт. В 1788 году вступила в силу новая Конституция Соединённых Штатов, предусматривающая замену однопалатного Континентального Конгресса новым Конгрессом, состоящим из Сената и Палаты представителей. Гамильтон писал:

Одним из первых предметов обсуждения с новым Конгрессом будет независимость Кентукки [в то время ещё части Вирджинии], о которой будут беспокоиться южные штаты. Северяне будут рады найти противовес в Вермонте.

В 1790 году Законодательное собрание Нью-Йорка решило отказаться от притязаний Нью-Йорка на Вермонт, если Конгресс решит принять Вермонт в Союз и если переговоры между Нью-Йорком и Вермонтом о границе между двумя штатами будут успешно завершены. В 1790 году участники переговоров обсуждали не только границы, но и финансовую компенсацию Нью-Йоркских землевладельцев, чьи гранты Вермонт отказывался признавать, поскольку они противоречили более ранним грантам из Нью-Гэмпшира. Была согласована компенсация в размере 30 000 испанских долларов, и Вермонт был принят в Союз в 1791 году.

Министр финансов[править | править код]

В начале мая 1789 года Джордж Вашингтон занял пост президента, и первым делом ему было необходимо сформировать кабинет. Важнейшей фигурой кабинета должен был быть государственный казначей. По одной из версий, он предложил этот пост Роберту Моррису, но тот отказался и предложил вместо себя Гамильтона. Вскоре Вашингтон сам сообщил Гамильтону, что намеревается назначить его на пост госказначея. Друзья предостерегали Гамильтона от этого, предупреждая, что на этом посту ему придётся принимать самые непопулярные меры. Роберт Труп полагал, что Гамильтон совершает ошибку: госказначей получал зарплату в 3500 долларов, гораздо меньше, чем Гамильтон зарабатывал юристом, а семья у Гамильтона росла, и росли его расходы. Но Гамильтон полагал, что поскольку он участвовал в создании Конституции, то он обязан ввести на практике её нормы, поэтому на предложение Вашингтона согласился сразу же[44].

Слухи о назначении Гамильтона ходили всё лето, но только 2 сентября Вашингтон подписал билль о создании Государственного Казначейства, а 11 сентября официально объявил о назначении Гамильтона. Назначение было утверждено сенатом в тот же день. В обществе решили, что новый казначей каким-то образом сумеет выплатить весь государственный внутренний долг: уже через 10 дней после назначения Гамильтон получил от палаты представителей задание предоставить отчёт о государственном долге, и выдал ему на эту работу 110 дней[45].

Биограф Форрест Макдональд утверждает, что Гамильтон видел в своей должности, как и в кабинете британского Первого лорда казначейства, эквивалент премьер-министра. По словам Рона Чернова, большинство историков придерживаются мнения, что Гамильтон действительно исполнял эту функцию. В кабинете было всего три департамента, границы их полномочий были ещё не определены, а Вашингтон часто спрашивал мнения глав департаментов по вопросам другого ведомства. В такой обстановке влияние Гамильтона на кабинет было исключительно велико[46].

Отчёт о государственном кредите[править | править код]

Перед закрытием палаты в сентябре 1789 года, Гамильтона попросили представить доклад о предложениях по улучшению государственного кредита к январю 1790 года. Гамильтон писал Роберту Моррису ещё в 1781 году, что установление общественного кредита поможет стране добиться независимости. Источники, которые использовал Гамильтон, варьировались от французов, таких как Жак Неккер и Монтескьё, до британских писателей, таких как Юм, Гоббс и Мэлаки Постлтуэйт[47]. При написании доклада он также искал предложения от современников, таких как Джон Уизерспун и Мэдисон. Хотя они договорились о дополнительных налогах, таких как винокурни и пошлины на импортные ликёры и земельные налоги, Мэдисон опасался, что ценные бумаги из государственного долга попадут в иностранные руки[48].

В докладе (Первом докладе об общественном кредите) Гамильтон считал, что ценные бумаги должны быть полностью оплачены их законным владельцам, включая тех, кто взял на себя финансовый риск покупки государственных облигаций, которые, по мнению большинства экспертов, никогда не будут выкуплены. Он утверждал, что свобода и безопасность собственности неразделимы, и что правительство должно соблюдать контракты, поскольку они составляют основу общественной и частной морали. По мнению Гамильтона, надлежащее обращение с государственным долгом также позволило бы Америке брать кредиты по доступным процентным ставкам, а также стало бы стимулом для экономики[47].

Гамильтон разделил долг на национальный и государственный, и далее разделил национальный долг на внешний и внутренний. Хотя было достигнуто согласие о том, как обращаться с внешним долгом (особенно с Францией), не было достигнуто согласия в отношении национального долга, удерживаемого внутренними кредиторами. Во время войны за независимость богатые граждане вкладывали деньги в облигации, а ветеранам войны выплачивались векселя и долговые расписки, которые резко упали в цене во время Конфедерации. В ответ, ветераны войны продавали ценные бумаги спекулянтам по пятнадцать-двадцать центов за доллар[47].

Гамильтон чувствовал, что деньги по облигациям пойдут не солдатам, а спекулянтам, купившим облигации у солдат, которые не слишком верили в будущее страны. Что касается государственных долгов, Гамильтон предложил объединить их с государственным долгом и обозначить как федеральный долг, ради эффективности в национальном масштабе[47].

В последней части доклада предлагалось создать специальный Амортизационный фонд (Sinking fund), за счёт которого будет погашаться 5% долга ежегодно. Из-за того, что облигации торговались значительно ниже их номинальной стоимости, покупки принесли бы пользу правительству, поскольку ценные бумаги выросли в цене. Когда доклад был представлен в Палату представителей, недоброжелатели вскоре начали высказываться против него. Некоторые из негативных мнений, высказанных в Палате представителей, заключались в том, что представление о программах, напоминающих британскую практику, является порочным, и что баланс сил будет смещён от представителей к исполнительной власти. Уильям Маклей[en] подозревал, что несколько конгрессменов были связаны с государственными ценными бумагами, вводя Конгресс в союз с нью-йоркскими спекулянтами. Конгрессмен Джеймс Джексон также выступил против Нью-Йорка, обвинив спекулянтов в попытке обмануть тех, кто ещё не слышал о докладе Гамильтона[49].

Участие таких сторонников Гамильтона, как Скайлер, Уильям Дьюер, Джеймс Дьюан, Говернёр Моррис и Руфус Кинг в спекуляциях, также не было благоприятным для тех, кто выступал против доклада, хотя Гамильтон лично не владел или не имел долю в долге. В конце концов, Мэдисон выступил против этого в феврале 1790 года. Хотя он не был против того, чтобы нынешние держатели государственного долга получали прибыль, он хотел, чтобы какую-то прибыль получили и первоначальные держатели. Мэдисон думал, что первоначальные держатели продали свои акции из-за безвыходности, а не потому, что потеряли веру в правительство. 22 февраля возражение Мэдисона было отклонено 36 голосами против 13[49].

Борьба за то, чтобы национальное правительство взяло на себя государственный долг, была более длительной и продолжалась более четырёх месяцев. В течение этого периода ресурсы, которые Гамильтон должен был применить к выплате государственных долгов, были запрошены Александром Уайтом и были отклонены из-за того, что Гамильтон не смог подготовить информацию к 3 марта, и даже был отложен его собственными сторонниками, несмотря на настройку отчёта на следующий день (который состоял из ряда дополнительных обязанностей по уплате процентов по государственным долгам). Дуер подал в отставку с поста помощника министра финансов, и голосование за принятие было проголосовано 31 голосом против 29, 12 апреля.

В течение этого периода Гамильтон обошёл вопрос о рабстве в Конгрессе после того, как квакеры подали прошение об его отмене, вернувшись к этому вопросу в следующем году[50].

Другим вопросом, в котором Гамильтон сыграл определённую роль, был временный перенос столицы из Нью-Йорка. Тенча Кокса послали поговорить с Маклеем, чтобы договориться о временном размещении столицы в Филадельфии, поскольку для принятия законопроекта требовалось одно голосование в Сенате и пять в Палате. Томас Джефферсон писал много лет спустя, что Гамильтон обсуждал с ним примерно в это же время вопрос о том, что столица Соединённых Штатов будет перенесена в Виргинию с помощью «пилюли», которая «будет особенно горькой для южных штатов и что следует принять некоторые сопутствующие меры, чтобы немного подсластить её для них». Законопроект был принят в Сенате 21 июля и в Палате 34 голосами против 28, 26 июля 1790 года.

Отчёт о деятельности Национального банка[править | править код]

Отчёт Гамильтона о Национальном банке был проекцией первого отчёта о государственном кредите. Хотя Гамильтон формировал идеи национального банка ещё в 1779 году, за последние одиннадцать лет он собирал их различными способами. В их число входили теории Адама Смита, обширные исследования Банка Англии, ошибки банка Северной Америки и его опыт создания банка Нью-Йорка. Он также использовал американские записи Джеймса Уилсона, Пелатии Уэбстер, гувернера Морриса и его помощника министра финансов Тенча Кокса.

Томас Джефферсон. Портрет, написанный в Лондоне Мэзером Брауном, 1786 год

Гамильтон предложил Конгрессу зафрахтовать Национальный банк с капитализацией в 10 миллионов долларов, пятая часть которых будет принадлежать правительству. Поскольку у правительства не было денег, оно брало их взаймы в самом банке и выплачивало кредит десятью равными ежегодными взносами. Остальное должно было быть доступно индивидуальным инвесторам. Банк должен был управляться двадцатью пятью членами совета директоров, которые должны были представлять подавляющее большинство частных акционеров, что Гамильтон считал необходимым для своего пребывания под частным руководством. Банковская модель Гамильтона имела много общего с моделью Банка Англии, за исключением того, что Гамильтон хотел исключить правительство из участия в государственном долге, но обеспечить большую, твёрдую и эластичную денежную массу для функционирования нормального бизнеса и обычного экономического развития, среди других различий. Налоговые поступления для инициирования банка были такими же, как он ранее предлагал, увеличение на импортные спиртные напитки: ром, ликёр и виски.

Джеймс Мэдисон. Портрет работы Чарльза Уилсона Пила, 1792 год

Законопроект прошёл через Сенат практически без проблем, но к тому времени, когда он дошёл до Палаты представителей, возражения против предложения возросли. Критики, как правило, считали, что Гамильтон служит интересам Северо-Востока с помощью банка, а те, кто ведёт аграрный образ жизни, от этого не выиграют. Среди этих критиков был Джеймс Джексон из Джорджии, который также попытался опровергнуть доклад, цитируя статьи федералистов. Мэдисон и Джефферсон также выступили против банковского счёта. Возможность того, что капитал не будет переведён в Потомак, если банк будет иметь твёрдое учреждение в Филадельфии (тогдашней столице Соединённых Штатов), была более значительной причиной, и действия, которые предприняли члены Конгресса Пенсильвании, чтобы сохранить капитал там, заставили обоих деятелей беспокоиться.

Мэдисон предупредил членов Конгресса Пенсильвании, что он будет атаковать законопроект в палате как неконституционный. Мэдисон приводил доводы в пользу того, что власть банка может быть установлена в рамках Конституции, но он не смог повлиять на членов палаты, и его авторитет в отношении Конституции был поставлен под сомнение несколькими членами. В конце концов, 8 февраля 1791 года, законопроект был принят подавляющим большинством голосов.

Вашингтон не спешил подписывать законопроект, поскольку получил предложения от генерального прокурора Эдмунда Рэндольфа и Томаса Джефферсона. Джефферсон отклонил «необходимую и правильную» оговорку в качестве аргумента для создания Национального банка, заявив, что перечисленные полномочия «могут быть выполнены без банка». Наряду с возражениями Рэндольфа и Джефферсона, участие Вашингтона в переносе столицы из Филадельфии также считается причиной его колебаний. В ответ на возражение против «необходимого и надлежащего» положения, Гамильтон заявил, что «необходимое часто означает не более чем необходимое, необходимое, случайное, полезное или проводящее», и банк был «удобным видом среды, в которой они (налоги) должны быть выплачены». Вашингтон, в конце концов, подписал этот законопроект.

Создание монетного двора США[править | править код]

Александр Гамильтон. Портрет кисти Джона Трамбулла, 1792 год

В 1791 году Гамильтон представил в Палату представителей доклад о создании монетного двора. Многие идеи Гамильтона для этого доклада были взяты из европейских экономистов, резолюций Континентального Конгресса 1785 и 1786 годов, а также от таких людей, как Роберт Моррис, Гувернер Моррис и Томас Джефферсон[51].

Поскольку наиболее распространёнными монетами в Соединённых Штатах в то время были испанские доллары[en] (они же песо), то Гамильтон предложил, что самый простой способ создания национальной валюты — это чеканка доллара США того же веса что и испанский песо. В отличие от европейских экономистов Гамильтон решил повысить цену золота относительно серебра на том основании, что Соединённые Штаты всегда будут получать приток серебра из Вест-Индии, и несмотря на предпочтение монометаллического золотого стандарта, он в конечном итоге выпустил биметаллическую валюту в фиксированном соотношении 15:1 серебра к золоту[51][52].

Гамильтон предложил, чтобы доллар США имел дробные монеты с использованием десятичных знаков, а не восьмых, как испанские монеты. Это нововведение было первоначально предложено суперинтендантом финансов[en] Робертом Моррисом. Он также хотел чеканить монеты небольшой стоимости, такие как серебряные десятицентовые и медные центовые и полцентовые монеты, для снижения стоимости жизни для бедных. Одна из его главных целей заключалась в том, чтобы широкая общественность привыкла к частому обращению с деньгами.

К 1792 году принципы Гамильтона были приняты Конгрессом, в результате чего был принят Монетный акт США 1792 года и создан Монетный Двор Соединённых Штатов. Там должны были быть десятидолларовая монета «Золотой орёл», серебряный доллар и дробные деньги от половины до пятидесяти центов. Чеканка серебра и золота была выпущена в 1795 году.

Создание береговой охраны[править | править код]

Рисунок патрульного куттера, предположительно USRC Massachusetts (1791)

Контрабандная торговля существовала в Америке еще с колониальных времён, хотя тогда она считалась частью борьбы с налоговой политикой Великобритании. Теперь правительство столкнулось с проблемой регуляции морской торговли, контрабандой и пиратством. 22 апреля 1790 года Гамильтон предложил Конгрессу создать флот из десяти небольших одномачтовых кутеров для патрулирования побережья и перехвата контрабанды. Он предлагал вооружить каждый 10-ю мушкетами со штыками и 20-ю пистолетами, а так же запасом продовольствия на случай, если корабль будет унесён ветром на Карибы. Гамильтон понимал, что патрульная служба может вызвать раздражение населения, поэтому в своих инструкциях напоминал капитанам, что их соотечественники свободные люди, и к ним нельзя проявлять чувства превосходства, использовать грубость и оскорбления[53].

4 августа 1790 года Конгресс одобрил предложение Гамильтона и так была создана служба Revenue Marine Service, которая в 1862 году была переименована в United States Revenue Cutter Service[en]. Были построены первые 10 патрульных катеров[en]: USRC Vigilant, USRC Active, USRC General Green, USRC Massachusetts, USRC Scammel, USRC Argus, USRC Virginia, USRC Diligence, USRC South Carolina и USRC Eagle[54].

Введение налога на виски[править | править код]

Отчёт о мануфактурах[править | править код]

Формирование политических партий[править | править код]

Договор Джея[править | править код]

Отставка[править | править код]

Последние годы жизни[править | править код]

Выборы 1796 года[править | править код]

Квази-война[править | править код]

Выборы 1800 года[править | править код]

Дуэль с Бёрром и смерть[править | править код]

Изображение дуэли между Гамильтоном и Бёрром по картине Дж. Манда

Во время избирательной кампании за пост губернатора Нью-Йорка Александр Гамильтон выпустил ряд оскорбительных памфлетов против Аарона Берра, что и стало причиной дуэли. Во время дуэли Гамильтон сознательно промахнулся, Бёрр же своим выстрелом поразил печень, диафрагму и поясничный отдел позвоночника Гамильтона. После ранения Александр прожил полтора дня и скончался 12 июля 1804 года.

Личная жизнь[править | править код]

В начале 1780 года Гамильтон находился в лагере Континентальной армии около Морристауна[en]. Там он познакомился с Элизабет Скайлер, второй дочерью Филипа Скайлера и Кэтрин ван Ренсселер. Отношения между Элизабет и Александром развивались быстро, и уже к началу апреля они были официально помолвлены с благословения отца Элизабет. 14 декабря 1780 года Александр Гамильтон и Элизабет Скайлер поженились в родовом имении Скайлеров[55].

Джон Чёрч Гамильтон

В этом браке родилось восемь детей (шесть сыновей и две дочери):

  • Филип[en] (1782—1801), названный в честь отца Элизабет.
  • Анжелика (1784—1857), названная в честь старшей сестры Элизабет, Анжелики Скайлер-Чёрч. Имела проблемы с психическим здоровьем. Никогда не выходила замуж и не имела детей.
  • Александр-младший[en] (1786—1875) — адвокат. В 1817 году женился на Элайзе П. Нокс (ум. 1871), дочери Уильяма Нокса, который в то время был ведущим торговцем в Нью-Йорке.
  • Джеймс-Александр[en] (1788—1878) — американский военный, исполнявший обязанности государственного секретаря. Он вошёл в политику как демократ и сторонник Эндрю Джексона. В 1810 году женился на Мэри Моррис (ум. 1869), дочери Роберта Морриса и Фрэнсис Людлам.
  • Джон-Чёрч[en] (1792—1882) — историк, биограф и юрист. В 1814 году женился на Марии Элизе ван ден Хеувел (ум. 1873), дочери Яна Корнелиса ван ден Хеувела, голландского владельца плантации и политика.
  • Уильям[en] (1797—1850) — американский политик и шахтёр[уточнить], служил в различных политических учреждениях и был командиром в двух войнах с индейцами на Среднем Западе. Никогда не был женат и не имел детей.
  • Элайза[en] (1799—1859). В 1825 году вышла замуж за Сидни Августуса Холли (ум. 1842).
  • Филип-младший[en] (1802—1884), названный в честь брата после смерти того на дуэли. Был адвокатом. В 1842 году женился на Ребекке Маклейн (ум. 1893).

Все дожили до совершеннолетия.

Помимо собственных детей, в 1787 году Элайза и Александр взяли к себе в дом Фрэнсис (Фанни) Антилл, двухлетнюю младшую дочь друга Гамильтона полковника Эдварда Антилла, жена которого незадолго до того умерла. Два года спустя полковник Антилл умер в Канаде, а Фанни продолжала жить с Гамильтонами ещё восемь лет, пока старшая сестра не вышла замуж и не смогла взять Фанни в свой дом.

Фрэнсис воспитывалась и во всех отношениях считалась их дочерью.

Памфлет Рейнольдса[править | править код]

Летом 1791 года 23-летняя Мария Рейнольдс обратилась к женатому 34-летнему Александру Гамильтону в Филадельфии с просьбой о помощи, при том материальной, утверждая, что её муж, Джеймс, бросил её. На тот момент у Гамильтона не было средств, поэтому он запросил адрес девушки, дабы позже навестить её. Как только Гамильтон прибыл в пансионат, где остановилась Мария, она отвела его наверх и повела в свою спальню; Позже он вспоминал, что «последовал некоторый разговор, из которого было очевидно, что приемлемо иное, не денежное, утешение». Роман продолжался с различной периодичностью примерно до июня 1792 года.

В течение этих месяцев, муж Марии, Джеймс Рейнольдс, хорошо знал о неверности своей жены. Он постоянно поддерживал их отношения, дабы шантажировать Гамильтона. В «Памфлете Рейнольдса» Гамильтон заходит так далеко, что утверждает, что Джеймс Рейнольдс вместе со своей женой сговорился, чтобы, по словам самого Гамильтона, «вымогать у меня деньги».

Фактически, после того, как Гамильтон показал недвусмысленные намёки на то, что он хотел прекратить роман осенью 1791 года, Александр получил два письма 15 декабря 1791 года, по одному от миссис и мистера Рейнольдса.

Первое письмо от Марии предупреждало о том, что её муж узнал о сложившейся ситуации, и о том, что Джеймс будет продолжать пытаться шантажировать Гамильтона.

К этому моменту Гамильтон оборвал контакты с Марией и ненадолго прекратил посещения, но и муж, и жена Рейнольдс, очевидно, были вовлечены в схему шантажа, так как оба послали письма, приглашающие Гамильтона продолжить свои посещения.

Джеймс Рейнольдс вымогал 1000 долларов в обмен на умалчивание супружеской измены Гамильтона. Первое время он снова и снова приглашал Александра к Марии «как друга», скорее всего, чтобы снова потребовать неопределённую сумму.

Однако уже ко 2 мая 1792 года Джеймс Рейнольдс настоятельно стал требовать, чтобы Гамильтон больше не виделся с его женой; в итоге выплаты за шантаж составили более 1300 долларов, включая первоначальное вымогательство. Гамильтон в этот момент, возможно, знал о причастности обоих супругов Рейнольдс к шантажу и приветствовал, а также строго выполнил просьбу Рейнольдса о прекращении романа.

Историк Тилар Дж. Маззео выдвинул теорию, что этот роман никогда не происходил. За пределами памфлета Рейнольдса нет никаких доказательств того, что роман вообще имел место; другие, связанные со скандалом, от Джеймса Монро, который держал бумаги, касающиеся Джеймса Рейнольдса, до самой Марии Рейнольдс, утверждали, что это было прикрытие для финансового скандала.

В ноябре 1792 года, после того, как Джеймс Рейнольдс был заключён в тюрьму за участие в схеме, предусматривающей невыплату заработной платы, предназначенной для ветеранов Революционной войны, он использовал свои знания о сексуальной связи Гамильтона, чтобы найти выход из собственных проблем. Рейнольдс знал, что Гамильтону придётся выбирать между раскрытием его романа с Марией или ложным признанием соучастия в обвинениях. Джеймс Монро, Авраам Венейбл[en] и Фредерик Муленберг были первыми, кто услышал об этой возможной коррупции в новом правительстве страны, и 15 декабря 1792 года решили лично ознакомить Гамильтона с полученной ими информацией, подтверждённой чеками выплат Гамильтона Рейнольдсу, что Мария дала им в подтверждение обвинений мужа. Отрицая какую-либо финансовую непристойность, Гамильтон раскрыл истинную природу своих отношений с Марией Рейнольдс и её мужем во всех её неприятных деталях. Он даже предоставил письма Марии и Джеймса Рейнольдса.

Убедившись, что Гамильтон не был причастен к финансовым махинациям, Монро, Венейбл и Муленберг согласились не обнародовать информацию и документы по делу Рейнольдса. Монро и его коллеги заверили Гамильтона, что дело разрешилось. Однако Монро отправил письма своему близкому другу, Томасу Джефферсону. Джефферсон и Гамильтон были самопровозглашёнными противниками, и через пять лет после получения писем Джефферсон использовал полученные знания, дабы начать распускать слухи о личной жизни Гамильтона.

В том же 1797 году, когда Гамильтон больше не занимал пост министра финансов, детали его отношений с Марией и Джеймсом Рейнольдсами стали известны в серии памфлетов, написанных журналистом Джеймсом Томсоном Каллендером. Туда были включены копии документов, которые Гамильтон предоставил комиссии Монро в декабре 1792 года. Гамильтон столкнулся с Монро по поводу утечки конфиденциальных документов. Монро отрицал какую-либо причастность к этому. Гамильтон был очень близок к тому, чтобы назвать Монро лжецом, на что Монро ответил, что Гамильтон негодяй, и бросил ему вызов на дуэль. Дуэль была предотвращена секундантом Монро, Аароном Бёрром, который спустя годы сам убил Гамильтона на дуэли.

25 августа 1797 г. Гамильтон отреагировал на откровения Каллендера, напечатав свой собственный документ на 95 страниц, позже известную как «Памфлет Рейнольдса», в котором он отрицал все обвинения в коррупции. Он, однако, не отрицал своих отношений с Марией Рейнольдс; вместо этого он открыто признал это и извинился. Искренность Гамильтона одновременно восхищала и непоправимо повредила его репутации.

После признания в супружеской измене, Гамильтон в очередной раз убедился, что, по его мнению, Томас Джефферсон — это человек, который не заслуживает доверия. Роман никак не повлиял на мнение Вашингтона об Александре, который по-прежнему считал его «очень уважаемым» и рассматривал Гамильтона как доминирующую силу в создании федеральных законов и правительства.

Этот случай был признан как «Один из первых секс-скандалов в политической истории США».

Примирение с Элизабет[править | править код]

Достоверно неизвестно, как развивались отношения Элайзы и Александра после, и именно в какой момент Гамильтон был прощён. Большинство писем Элизабет уничтожила. Однако можно предположить, что всё начало налаживаться в середине 1798 года. Из письма Александра Элайзе от 5 июня 1798 года, мы узнаём, что их совместные дети на тот момент жили именно с ним:

Я написал тебе, моя возлюбленная Элайза, письмо в понедельник. Ты будешь рада узнать, что наши дорогие мальчики и я по-прежнему здоровы и что они до сих пор ведут себя хорошо. Я надеюсь, что они будут продолжать в том же духе, потому что в нашей взаимной любви и в них заключено всё наше счастье.

Я верю, что ты к этому времени прибыла и с нетерпением ожидала от меня письма. Наши общественные дела продолжают идти в полном порядке; И когда ты вернёшься ко мне, мои личные дела не могут не оказаться в таком хорошем порядке, как я этого желаю.

Всегда твой. С наилучшими пожеланиями.

[56]

А также с письма 8 июня, в котором Гамильтон просит Элизабет сказать её отцу, что у них всё нормализуется:

Я уже третий раз пишу своей любви с момента её отъезда. Я продолжаю наслаждаться хорошим здоровьем, и моё настроение настолько хорошее, насколько это возможно в её отсутствие. Но я нахожу, что с возрастом её присутствие становится всё более необходимым для меня. По мере того, как я обнаруживаю бесполезность других занятий, ценность моей Элайзы и внутреннего счастья возрастает в моей оценке.

Анжелика и её семья в порядке, за исключением того, что подагра мистера Чёрча не исчезла изнутри. Пегги — как обычно. Однако вчера она жаловалась на небольшую подагру в руке. С Корнелией[''i'' 2] всё хорошо.

Скажи своему отцу, что наши дела[''i'' 3] продолжают исправляться и что есть все шансы, что мы не наденем французское иго. Прощай, Моя дорогая жена.

Всегда твой.

[57]

Ориентация и отношения с Джоном Лоуренсом[править | править код]

Силуэт Александра Гамильтона работы художника Уильяма Бэйч, ок. 1800 года

Находясь в лагере Вашингтона, Александр познакомился и стал очень близким другом с Джоном Лоуренсом. Они обменялись многими письмами в течение нескольких лет, когда различные задания и захват Лоуренса англичанами держали их порознь; например, когда условия досрочного освобождения Джона не позволили ему присутствовать на свадьбе Гамильтона и Элизабет Скайлер в декабре 1780 года, хотя Александр и пригласил его. И хотя эмоциональный язык не был редкостью в дружбе между людьми одного пола в этот исторический период[58], биограф Гамильтона Джеймс Томас Флекснер заявил, что интенсивно экспрессивный язык, содержащийся в письмах Гамильтона и Лоуренса, «поднимает вопросы, касающиеся гомосексуализма», на которые «нельзя дать категорический ответ»[59].

Биограф Александра Рон Чернов писал, что нельзя «с какой-либо уверенностью» утверждать, что Джон и Гамильтон были любовниками, отмечая, что такая связь потребовала бы «чрезвычайных мер предосторожности», поскольку содомия в то время считалась преступлением, караемым смертной казнью во всех колониях. Чернов пришёл к выводу, что, основываясь на имеющихся доказательствах, «по крайней мере, мы можем сказать, что Гамильтон развил что-то вроде подростковой влюблённости в своего друга»[58]. По словам Чернова, «Гамильтон не так легко заводил дружбу и никогда больше не открывал свою внутреннюю жизнь другому человеку так, как Лоуренсу», и, после смерти Джона, «Гамильтон закрыл какой-то отсек своих эмоций и никогда больше не открывал его»[58].

В отличие от бурных писем Гамильтона, сохранившиеся письма от Лоуренса к Александру были значительно менее частыми и менее страстно сформулированными, хотя некоторые письма, написанные Джоном, были утеряны или, возможно, уничтожены[58].

Мэсси опровергал предположения о предполагаемой гомосексуальности[''i'' 4] и об отношениях Джона и Гамильтона как необоснованные, заключив, что: «их отношения были платоническими, связь, сформированная их преданностью революции и взаимным стремлением к славе»[60]. Годы спустя Мэсси сожалел, что тон его утверждения был таким категоричным, и признавал, что вопрос «не может быть окончательно решён»[61].

Посмертная слава[править | править код]

Памятник Александру Гамильтону в Бостоне
Памятник Александру Гамильтону в Центральном парке Нью-Йорка

Образ в культуре[править | править код]

В театре[править | править код]

В кино[править | править код]

В литературе[править | править код]

Американский писатель Гор Видал, писавший на исторические темы, в своей книге «Вице-президент Бёрр[en]» (1973, рус. перевод 1977) даёт весьма неприглядный образ Гамильтона, изображая его лживым интриганом.

Примечания[править | править код]

Комментарии
  1. Историк Гарри Шейнвулф утверждал, что Гамильтон не мог участвовать в сражении при Уайт-Плейнсе, а его роль в сражении была сильно преувеличена его сыном Джоном Гамильтоном, который цитировал воспоминания отца, относящиеся к другому месту[19].
  2. Одна из младших сестёр Элизабет.
  3. Имеется ввиду любовные.
  4. Или же бисексуальности, так как оба были женаты.
Ссылки на источники
  1. 1 2 Alexander Hamilton // Babelio (фр.) — 2007.
  2. Encyclopædia Britannica (англ.)
  3. Library of Congress Authorities (англ.)Library of Congress.
  4. Alexander Hamilton // Американская национальная биография (англ.) — 1999.
  5. Ramsing, Holger Utke (1939). «Александр Гамильтон». Personalhistorisk Tidsskrift (на датском языке): 225-70.
  6. Chernow, 2005, p. 8.
  7. Owens, Mitchell (8 января 2004). «Сюрпризы в генеалогическом древе». «Нью-Йорк Таймс». Дополнение от 15 января 2004 года. 2016-11-15. Хотя были предположения, что мать, Рэйчел Фаусетт или Fawcett — и, следовательно, сам Гамильтон — были смешанного происхождения, это не установленный факт.
  8. 1 2 Chernow, 2005, p. 17.
  9. Brookhiser, 2000, p. 16.
  10. Рэндалл, Уиллард Стерн (2004). Предисловие. Практическое разбирательство в Верховном суде штата Нью-Йорк . Гамильтон, Александр. Нью-Йорк: New York Law Journal. п. IX.
  11. 1 2 Chernow, 2005, p. 25—30.
  12. Chernow, 2005, p. 37.
  13. Chernow, 2005, p. 17, 34.
  14. Chernow, 2005, p. 53.
  15. Chernow, 2005, p. 57—60.
  16. Chernow, 2005, p. 62—63.
  17. Chernow, 2005, p. 63—65.
  18. Chernow, 2005, p. 79—80.
  19. Harry Schenawolf. Alexander Hamilton: Myth and the Man Part 2: He Was Not a Hero at the Battle of White Plains (англ.). Revolutionary War Journal. Дата обращения: 10 июля 2021. Архивировано 10 июля 2021 года.
  20. Chernow, 2005, p. 81—84.
  21. Chernow, 2005, p. 85—86.
  22. Murray, 2007, p. 45—46.
  23. Chernow, 2005, p. 89—91.
  24. Chernow, 2005, p. 97—98.
  25. Chernow, 2005, p. 98—100.
  26. Chernow, 2005, p. 100—104.
  27. Chernow, 2005, p. 104—105.
  28. Chernow, 2005, p. 109—110.
  29. Chernow, 2005, p. 110—112.
  30. Lender, Mark Edward & Stone, Garry Wheeler. Fatal Sunday: George Washington, the Monmouth Campaign, and the Politics of Battle. — Norman, Oklahoma: University of Oklahoma Press, 2016. — С. 282—294. — 624 p. — (Campaigns and Commanders Series). — ISBN 978-0-8061-5335-3.
  31. Chernow, 2005, p. 113—115.
  32. Chernow, 2005, p. 115—117.
  33. Murray, 2007, p. 46.
  34. Chernow, 2005, p. 159—160.
  35. Chernow, 2005, p. 161—163.
  36. Chernow, 2005, p. 176.
  37. Chernow, 2005, p. 176—177.
  38. Chernow, 2005, p. 177—180.
  39. Chernow, 2005, p. 182—183.
  40. Chernow, 2005, p. 197—199.
  41. Schachner, 1946, p. 191—195.
  42. Chernow, 2005, p. 147—148.
  43. Chernow, 2005, p. 152—157.
  44. Chernow, 2005, p. 286—288.
  45. Chernow, 2005, p. 288.
  46. Chernow, 2005, p. 289.
  47. 1 2 3 4 Chernow, 2005, p. 296—299.
  48. Chernow, 2005, p. 121.
  49. 1 2 Chernow, 2005, p. 300—305.
  50. Chernow, 2005, p. 307.
  51. 1 2 McDonald, 1982, p. 197.
  52. Cooke, 1982, p. 87.
  53. Chernow, 2005, p. 340.
  54. Willoughby, Malcolm Francis. The U.S. Coast Guard in World War II. — Annapolis, Md: United States Naval Institute, 1957. — С. 3. — 452 с.
  55. Chernow, 2005, pp. 128—129.
  56. From Alexander Hamilton to Elizabeth Hamilton, 5 June 1798 (англ.). Founders Online. Дата обращения: 8 мая 2020. Архивировано 6 ноября 2020 года.
  57. [https://web.archive.org/web/20201106064815/https://founders.archives.gov/?q=Project%3A%22Hamilton%20Papers%22%20Recipient%3A%22Hamilton%2C%20Elizabeth%22&s=1511311111&r=57#ARHN-01-21-02-0277-fn-0003 Архивная копия от 6 ноября 2020 на Wayback Machine From Alexander Hamilton to Elizabeth Hamilton, [8 June 1798]]
  58. 1 2 3 4 Ron Chernow. Alexander Hamilton Архивная копия от 6 ноября 2020 на Wayback Machine // Google Books.
  59. James Thomas Flexner. The Young Hamilton: A Biography Архивная копия от 6 ноября 2020 на Wayback Machine // Google Books.
  60. Gregory D. Massey. John Laurens and the American Revolution Архивная копия от 6 ноября 2020 на Wayback Machine // Google Books.
  61. Gregory D. Massey. John Laurens and the American Revolution: With a New Preface by the Author Архивная копия от 6 ноября 2020 на Wayback Machine // Google Books.
  62. Alexander Hamilton Архивная копия от 18 октября 2015 на Wayback Machine (англ.)
  63. Gordon Cox,Brent Lang. ‘Hamilton’ Wins Pulitzer Prize for Drama (англ.) (18 апреля 2016). Дата обращения: 6 августа 2016. Архивировано 27 июля 2016 года.
  64. 'Hamilton' wins 11 Tony Awards on a night that balances sympathy with perseverance (англ.), Los Angeles Times. Архивировано 9 августа 2016 года. Дата обращения 6 августа 2016.

Литература[править | править код]

Биографии[править | править код]

Исследования[править | править код]

Статьи[править | править код]

  • Печатнов В. О. Гамильтон и Джефферсон / Ред. М. Ю. Ситнина; Оформление художников: Е. П. Суматохина и В. В. Суркова.. — М.: Международные отношения, 1984. — 336 с. — 40 000 экз.
  • Chan, M. Alexander Hamilton on Slavery (англ.) // The Review of Politics. — Fenimore Art Museum, 2004. — Vol. 66, iss. 2. — P. 207-231. — doi:10.1017/S003467050003727X.
  • Cynthia L. Krom and Stephanie Krom. THE WHISKEY TAX OF 1791 AND THE CONSEQUENT INSURRECTION: "A WICKED AND HAPPY TUMULT" (англ.) // The Accounting Historians Journal. — The Academy of Accounting Historians, 200413. — Vol. 40, iss. 2. — P. 91-113.

Ссылки[править | править код]