Эта статья является кандидатом в хорошие статьи

Гиль, Владимир Владимирович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
В Википедии есть статьи о других людях с фамилиями Гиль, Радионов и Родионов.
Владимир Гиль
Владимир Владимирович Гиль
Владимир Владимирович Гиль.jpg
Псевдоним Родионов (нем. Rodjanoff)
Дата рождения 11 июня 1906(1906-06-11)
Место рождения Вилейка, Вилейский уезд, Виленская губерния, Российская империя
Дата смерти 14 мая 1944(1944-05-14) (37 лет)
Место смерти хутор Накол, Глубокский район, Витебская область, Белорусская ССР, СССР
Принадлежность
Род войск кавалерия, пехота
Годы службы 1926—1944
Звание Подполковник подполковник
Часть

Командовал
Сражения/войны Великая Отечественная война
Награды и премии Орден Красной Звезды  — 1943

Влади́мир Влади́мирович Гиль (псевдоним И. Г. Родио́нов или Радио́нов[1][2], нем. Rodjanoff[3]; 11 июня 1906, Вилейка, Виленская губерния — 14 мая 1944, хутор Накол, Глубокский район, Витебская область, Белорусская ССР[4], СССР) — подполковник Красной армии. В июле 1941 года попал в немецкий плен, где добровольно пошёл на сотрудничество с гитлеровской внешней разведкой СД (СД-Заграница). Возглавил Боевой союз русских националистов, созданный органом немецкой разведки Организацией «Цеппелин» для прикрытия разведывательно-диверсионной деятельности против СССР из кандидатов, предварительно отобранных сотрудниками СД. Командовал рядом формирований СС, последним из которых была 1-я русская национальная бригада СС «Дружина». Руководимые Гилем части СС принимали участие в акции уничтожения евреев на территории Польши, а также в карательных и антипартизанских операциях СС на территории СССР и Польши. В августе 1943 года Гиль был перевербован в результате специальной операции партизан и НКВД и перешёл вместе с большей частью бригады на советскую сторону, где из числа перебежчиков была сформирована 1-я Антифашистская партизанская бригада под его командованием. 5 мая 1944 года получил тяжёлое ранение во время прорыва из окружения. Умер 14 мая 1944 года от полученных ран.

Биография[править | править код]

Ранние годы[править | править код]

Согласно личному делу, которое хранится в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации, Владимир Владимирович Гиль родился 11 июня 1906 года в городе Вилейка Виленской губернии Российской империи (ныне Минская область, Республика Беларусь)[5][1]. По национальности — белорус, выходец из рабочей семьи[1]. У него были брат Иван и сестра Елена[6].

Во время Первой мировой войны семья переехала в Бобруйск, а в 1918 году — в село Дараганово Бобруйского уезда Могилёвской губернии (ныне Осиповичский район Могилёвской области). В 1921 году Владимир вступил в комсомол. В 1922 году окончил 9 классов школы на станции Дараган Слуцкой железнодорожной ветки[1][7]. Работал избачом и секретарём сельсовета в деревне Новые Дороги (ныне Стародорожский район, Минская область)[7].

Служба в РККА[править | править код]

15 октября 1926 года Владимир Гиль был зачислен курсантом в Борисоглебско-Ленинградскую кавалерийскую школу. 1 сентября 1929 года был назначен командиром взвода в 32-й Белоглинский кавалерийский полк[1]. Член ВКП(б) с 1931 года (партбилет № 0268567). 3 февраля 1934 года назначен командиром эскадрона, 4 апреля 1935 года — помощником начальника штаба 33-го Ставропольского кавалерийского полка. 19 сентября 1937 года зачислен слушателем в Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе, которую окончил с отличием в 1940 году[1][8].

В 1938 году ему было присвоено воинское звание капитана, в 1939 году — звание майора, 28 февраля 1940 года — звание подполковника. 19 мая 1940 года он был назначен начальником 5-й части штаба 12-й кавалерийской дивизии, 28 ноября — начальником штаба 8-й моторизованной пулемётно-артиллерийской бригады, 5 марта 1941 года — начальником оперативного отдела штаба 12-го механизированного корпуса. С 22 марта 1941 года служил начальником штаба 229-й стрелковой дивизии[1].

Летом 1941 года 229-я стрелковая дивизия попала в окружение под Толочином (ныне Витебская область)[9]. Подполковник Гиль был взят в плен 16 июля 1941 года под Богушевском (ныне Сенненский район, Витебская область) и отправлен в офицерский лагерь № 68 (Oflag 68) в Сувалках (ныне Подляское воеводство, Польша)[10]. По его собственным словам, он попал в плен раненым[11][9], однако в карточке военнопленного указано, что на момент пленения Гиль был здоров[10].

Переход на сторону врага[править | править код]

Вскоре Гиль стал русским помощником коменданта сувалковского лагеря[12][13]. В воспоминаниях «Я был власовцем…» Леонид Самутин, также содержавшийся в этом лагере, так описал Гиля[14]:

Он был чуть выше среднего роста, шатен с серыми холодными глазами. Он редко смеялся, но при смехе выражение его глаз не менялось, они оставались такими же холодными, как и обычно… Говорил он несколько странно — с каким-то акцентом, но правильно.

В лагере был установлен предельно жестокий режим: военнопленные «жили» в ямах, питались травой, листьями и корой деревьев. Бесчеловечные условия существования вызвали эпидемию тифа, и к апрелю 1942 года из 60 тысяч человек в лагере осталось около 2000[15].

Карточка военнопленного, заведённая на Гиля в офицерском лагере № 68 в Сувалках, 1941 год

Осенью 1941 года под контролем администрации сувалковского лагеря была создана так называемая «Национальная партия русского народа»[16][17]. Членами этой антибольшевистской группы под руководством Гиля стали 25 бывших командиров РККА, которые были предварительно отобраны комиссиями Службы безопасности (СД) как лица, заслуживающие доверия и представлявшие интерес для диверсионной деятельности[16][17]. В начале 1942 года группа из организации Гиля была направлена в вербовочный лагерь под Бреслау (ныне Вроцлав, Польша), а затем в месячную «ознакомительную поездку» по Германии[18].

В марте 1942 года при VI отделе РСХА была создана организация «Цеппелин», главной целью которой стало противодействие партизанской войне и диверсионная деятельность на территории Советского Союза. Для этого было решено использовать добровольцев, которые должны были действовать от имени специально созданных политических организаций, якобы ведущих борьбу против большевизма независимо от немцев[19]. В результате 20 апреля 1942 года под эгидой организации «Цеппелин» был учрежден «Боевой союз русских националистов» (БСРН), а Гиль назначен его руководителем[20]. Союз утвердил программу, в которую входили вооружённая борьба против советской власти и установление после войны в России порядка по германскому образцу. Руководители «Цеппелина» намеревались использовать добровольцев в своих целях ещё до их отправки за линию фронта и заодно хотели проверить их благонадёжность[19]. 1 мая сто бывших военнопленных, вступивших в БСРН, были освобождены из лагеря и переодеты в новое чешское обмундирование, получив вооружение — 150 автоматов, 50 ручных и станковых пулемётов и 20 миномётов[19]. Бывших командиров РККА в качестве рядовых свели в один взвод[21]. В сопровождении офицеров СД сотня переехала в Парчев — Люблин, где располагалось подразделение организации «Цеппелин», занимавшееся подготовкой русских коллаборационистов[22]. Через три недели интенсивных занятий личный состав был привлечён к спецоперациям по уничтожению евреев и охоте на польских партизан Армии Крайовой в Томашевском, Замостьском, Рака-Русском и Парчевском уездах[22].

В этот период формирование получило официальное наименование 1-й Русский национальный отряд СС, ставший известным также под названием «Дружина». Гиль был назначен командиром «Дружины» и взял псевдоним «Родионов»[21], возможно, от имени деда по матери[23]. В составе отряда были три роты (сотни). Он был придан СД, а в его задачи входила полицейская служба на оккупированной территории и борьба против партизанских отрядов[19].

Батальон Родионова[править | править код]

К концу лета 1942 года на базе сотни Гиль-Родионова был развёрнут батальон, сформированный за счёт пополнений, отобранных в разных лагерях. От других подразделений восточных войск он отличался не только тем, что подчинялся СД, но и высокой степенью технической оснащённости. Знаки различия личного состава соответствовали принятым в войсках СС, но погоны были собственного образца, на обшлагах офицерских мундиров имелась нарукавная повязка с надписью «За Русь!»[24].

В конце августа 1942 года батальон был переброшен в оккупированный Смоленск[25] и расквартирован в бывшей городской тюрьме[26]. В октябре 1942 года его направили в Могилёвскую область, под Старый Быхов[27]. Личный состав охранял железную дорогу на участке Быхов — Тощица и участвовал в антипартизанской операции в Кличевском, Белыничском и Березинском районах. На время этой операции в состав батальона включили 150 немецких военнослужащих и белорусских полицейских[27][28]. 9 октября 1942 года Эрих фон дем Бах-Зелевски, уполномоченный рейхсфюрера СС по борьбе с бандами, писал в дневнике об успехах «батальона Родионова»[3]:

В результате очень умелой пропаганды батальона Родионова 107 членов бандформирований переходят на сторону батальона. Прочие успехи батальона: 25 убитых врагов, 5 пленных, 1 миномёт, 1 ручной пулемёт, 2 пистолета, 12 винтовок.

Историки затрудняются сказать, насколько результативными были действия батальона против партизан в октябре 1942 года[29]. Однако известно, что 25 ноября 1942 года первая рота батальона Родионова, взорвав железнодорожный мост через реку Друть на перегоне Осиповичи — Могилёв, который она должна была охранять, и убив всех немцев, перешла на сторону партизан Кличевского района[30][28]. В тот же день Эрих фон дем Бах-Зелевски отметил в дневнике[3]:

Я сильно упрекаю себя, так как у меня уже и раньше были большие сомнения относительно политической деятельности этого Родионова.

Бригада СС «Дружина»[править | править код]

В декабре 1942 года в учебном центре СС под Дембицей завершилось формирование 2-го Русского национального отряда СС («Дружины II») численностью 300 человек, которое было поручено начальнику штаба Гиль-Родионова, бывшему капитану РККА Андрею Блажевичу[31]. В марте 1943 года обе «Дружины» слились в 1-й Русский национальный полк СС, личный состав которого насчитывал 1500 человек (в том числе 126 офицеров и 146 унтер-офицеров). Командиром полка был назначен Гиль-Родионов. Блажевич возглавил Службу предупреждения[32], в его заместителем стал бывший генерал-майор РККА Павел Богданов[33]. Полк насчитывал три стрелковых и один учебный батальон, а также различные вспомогательные подразделения (пять рот, семь взводов и авиаотряд)[34]. В мае 1943 года на базе полка началось формирование 1-й Русской национальной бригады СС «Дружина»[35], которое закончилось в конце июня. Бригада дислоцировалась в деревне Лужки Шарковщинского района Витебской области (зона была закреплена за бригадой для самостоятельных действий против партизан)[36] и состояла из трёх строевых и одного учебного батальонов, автороты, артиллерийско-миномётной батареи, пулемётной роты, учебной роты, роты боевого питания, двух взводов кавалерии, комендантского взвода, санчасти, хозчасти, штурмовой роты, сапёрного взвода, роты связи и взвода полевой жандармерии[37]. Контролировал бригаду штаб связи СД в составе 12 человек во главе с ярым национал-социалистом штурмбаннфюрером СС Карлом Аппелем[38]. Численность бригады в июле составляла 3 тысячи человек, около 20% из которых были военнопленными, а остальную часть составляли полицейские и мобилизованное население[36]. В целом численность бригады никогда не превышала 4—5 тысяч человек[39].

Развёртывание «Дружины» в полк и бригаду сопровождалось постоянными боями с партизанами[40] и велось на фоне пика пропагандистской кампании вокруг формируемой генералом А. А. Власовым «Русской освободительной армии»: Власов ожидал, что «Дружина» станет первой воинской частью, подчиняющейся непосредственно РОА[36]. Во второй половине января 1943 года в составе соединения бригадефюрера CC Курта фон Готтберга формирование Гиль-Родионова привлекли к операции «Праздник урожая» в Пуховичском и Слуцком районах Минской области. В результате 1165 человек были убиты карателями, 1308 мужчин и женщин угнаны в Германию, было захвачено большое количество крупного рогатого скота и сельскохозяйственной продукции[41]. «Дружина» привлекалась и к операции «Праздник урожая II», прошедшей с 30 января по 15 февраля 1943 года на территории Минской области. При этом родионовцы действовали в одной боевой группе с особым батальоном СС Оскара Дирлевангера и 1-м батальоном 23-го полицейского полка СС под командованием майора охранной полиции Зигфрида Бинца[41]. В ходе операции сжигались деревни и сёла, уничтожалось население, связанное с партизанами. В итоге были расстреляны 2325 человек, около 300 человек вывезены в Германию[41]. В феврале 1943 года «Дружина» участвовала в одной из самых кровавых антипартизанских операций «Февраль»[41].

С 15 мая по 22 июня 1943 года в рамках операции «Коттбус» она была задействована против партизан Борисовско-Бегомльской зоны[42][43]. По воспоминаниям бывшего секретаря Минского подпольного обкома партии и командира партизанского соединения Романа Мачульского, несколько дивизий, полицейских полков и карательных батальонов вместе с «Дружиной» окружили партизан в лесном массиве по берегам Березины, однако основные силы сумели прорвать кольцо окружения и выйти из блокады, причём произошло это на том участке, который контролировала «Дружина». Мачульский писал, что во время блокады и после неё большинство солдат и офицеров бригады лояльно относились к местному населению, и имели место случаи, когда люди Гиля при встрече с партизанами не обстреливали их[44]. Историки не исключают, что в некоторых подразделениях «Дружины» были солдаты, которые действительно не терроризировали местное население, давали партизанам возможность выйти из окружения и даже не вступали с ними в перестрелку. В то же время они указывают и на другие факты: разгром партизанского госпиталя бригады «Железняк», участие в блокаде Домжерицких болот, «усмирительные акции», в том числе сожжение деревень и расстрелы мирных жителей, причём этим занимались большинство «дружинников»[45].

От идеи включения бригады в состав РОА «власовцы» в итоге отказались, сославшись на деморализацию личного состава бригады в ходе боёв против партизан[36]. Моральный климат в бригаде вызвал обеспокоенность и у немецкого командования: в Берлин стали поступать сообщения о политической неблагонадёжности отдельных бойцов «Дружины», а в одном из донесений было прямо сказано о том, что своим поведением Родионов не внушает доверия[45]. Изменения в его настроениях заметил и начальник VI отдела РСХА Вальтер Шелленберг[46], который позднее вспоминал:

Я несколько раз беседовал с Гилем и не мог отделаться от чувства, что его антисоветская позиция пошатнулась. Манера, в какой он критиковал ошибки немецкого руководства по отношению к России в целом и — ссылаясь на немецкую пропаганду о русском недочеловеке — особенно по отношению к населению и военнопленным, имела такой оттенок, который должен был вызвать подозрение[47].

По мнению историков, стремление выжить, видимо, было для Гиля важнее любой идеологии. Он видел, что положение немцев ухудшается с каждым месяцем, а над ним самим начинают сгущаться тучи. Стремление выжить любой ценой Гиль маскировал, прибегая к демагогии, моральным постулатам, напускной рефлексии по поводу судьбы русского народа. При этом сохранить жизнь и власть, с которой он не хотел расставаться, пока можно было только при условии возвращения на советскую сторону[48].

Переход на сторону партизан[править | править код]

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16 сентября 1943 года о награждении Гиля орденом Красной Звезды

Летом 1943 года «Дружина» была переброшена в Докшицы (ныне Витебская область) и вела бои против партизанской бригады «Железняк»[49]. В начале июля между Владимиром Гилем и командиром партизанской бригады «Железняк» Иваном Титковым завязалась переписка — Титков агитировал Гиля перейти на советскую сторону[50][8]. После недели переписки Гиль задал партизанскому командиру вопрос о гарантиях на случай перехода[51]. Одним из поводов для перехода бригады на сторону партизан стала переброска новых частей немецкой полевой жандармерии в конце июля, хотя бригаде обещали доставить вооружение. По словам Романа Мачульского, гитлеровцы намеревались предпринять в отношении бригады «какие-то меры»[44].

Утром 16 августа 1943 года состоялась встреча комбригов, на которой они лично обсудили гарантии для «дружинников» и условия перехода: разоружение бригады, арест и выдача её командования из числа коллаборационистов и ликвидация немецких военнослужащих[52][53]. Выполняя условия партизан, Гиль и его подчинённые в этот день арестовали начальника контррразведки бригады П. В. Богданова, белоэмигрантов — князя Л.С.Святополк-Мирского[36], графа Вырубова, штабс-капитана Шмелёва, а также сотрудников «Службы предупреждения», представителей гражданской администрации Докшицкого района и всех немцев, находившиеся при «Дружине». Большинство немцев были повешены. Оставшихся в живых пленных отвели в бригаду «Железняк», где позднее их допросами занялись представители НКВД-НКГБ[54]. Богданова и эмигрантов отправили в Москву и впоследствии казнили[55][56].

На сторону партизан перешла большая часть формирования — 106 офицеров, 151 человек младшего командного состава, 1175 рядовых. Но оказалось немало и таких, кто не захотел возвращаться: на сборный пункт, развернутый сотрудниками «Цеппелина» в Глубоком, прибыли не менее 500 человек, в том числе 30 офицеров[41].

Общий переход «Дружины» к партизанам завершился к 24 часам 16 августа 1943 года[57]. Гиль зачитал заранее подготовленный приказ, по которому бригада получила название «1-я Антифашистская партизанская бригада», а бойцы обязались «беспощадно истреблять фрицев до последнего их изгнания с русской земли»[58]. Большинство бойцов встретили приказ криком «ура!» и потребовали послать их в бой. В доказательство своей лояльности партизанам бригада успешно атаковала немецкий гарнизон в Докшицах и железнодорожную станцию Крулевщина[59][53][60]. Утром 18 августа немцы провели контрнаступление при поддержке танков и авиации, в результате которого подразделения бригады едва не попали в окружение[61].

20 августа на Бегомльский аэродром приземлился самолёт с рабочей группой Центрального штаба партизанского движения, которая должна была изучить обстановку в бывшей «Дружине», разобраться в обстоятельствах перехода и проверить возможность ее использования в борьбе против гитлеровцев[62][63]. Планировалось также подвергнуть личный состав бригады фильтрации[41]. Для этой цели в группу вошли представители контрразведки — майор Георгий Морозкин и капитан Константин Доморад[63], впоследствии начальник особого отдела НКВД Партизанского соединения Борисово-Бегомльской зоны[64].

22 августа члены подпольного ЦК компартии Белоруссии Иван Ганенко и Роман Мачульский встретились с Гилем. Его волновал вопрос, простят ли его за службу на стороне оккупантов. Его собеседники, в свою очередь, хотели узнать, как он, советский офицер, оказался по ту сторону баррикад. По словам Гиля, он согласился на создание националистического формирования с расчётом вывести из лагеря как можно больше пленных, получить от немцев снаряжение и вооружение и при удобном случае перейти линию фронта. Мачульский упрекнул его за слишком позднее решение перейти к партизанам, а Гаенко не стал скрывать сложного положения Гиля и заметил, что прежде чем ему смогут поверить, должно пройти время[65].

25 августа Гиль приступил к обязанностям командира[53]. На следующий день 1-я Антифашистская партизанская бригада была окончательно сформирована, а её личный состав принял «партизанскую присягу»[66]. В подразделения бригады были направлены коммунисты и комсомольцы, в том числе 12 политработников[67]. В этот период сотрудники опергруппы «Август» НКГБ проверяли командирский и рядовой состав. В ходе проверки было выявлено 23 немецких агента[68].

16 сентября 1943 года подполковник Гиль указом Президиума Верховного Совета СССР был награждён орденом Красной Звезды с формулировкой «за проявленные доблесть и мужество в борьбе против немецко-фашистских захватчиков»[69]. По некоторым данным, он был восстановлен в РККА ещё и с присвоением очередного звания полковника[36][70][71], однако эти сведения не подтверждены документально[1][71]. Награждение Гиля стало эффективным пропагандистским ходом, который положительно повлиял на личный состав бригады[41].

21 сентября бригада участвовала в разгроме немецкого гарнизона в местечке Зембин, убив 94 немецких солдата, двух офицеров и 14 полицейских, уничтожив три ДЗОТа, склад с боеприпасами и продовольственный склад[72]. В ночь на 26 сентября четыре отряда бригады перебили на железной дороге Королев Стан — Смолевичи 2485 рельсов, уничтожив блокпост и четыре дзота, а артиллерийско-миномётным огнём были сожжены и разрушены на станции Смолевичи вокзал, общежитие, казармы, склад со снаряжением и эшелон в составе 15 вагонов[67].

Бывший начальник Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) Пётр Калинин в своих мемуарах писал о заметной нервозности Гиля, хотя тот и пытался не показать вида[73]. Несмотря на высокую награду, Гиль наверняка понимал, что благосклонность к нему будет сохраняться лишь до тех пор, пока он нужен в пропагандистских целях, чтобы на его примере продемонстрировать успехи партизан в деле разложения созданных немцами добровольческих военизированных формирований[74].

Последний бой и гибель[править | править код]

Мемориальный комплекс «Прорыв», Ушачи

С декабря 1943 года 1-я Антифашистская партизанская бригада находилась на территории Ушачского района Полоцко-Лепельской партизанской зоны[44], а к весне 1944 года в Полоцко-Лепельской партизанской зоне действовало 16 бригад численностью более 17 тысяч человек. 11 апреля 1944 года подразделения вермахта, полиции и СС приступили к крупномасштабной операции «Весенний праздник» с целью разгрома Полоцко-Лепельской партизанской зоны. К 1 мая партизаны оказались в окружении на «пятачке» размером 5 × 5 км в Матыринском лесу северо-западнее поселка Ушачи[4].

В ночь на 5 мая бригада пошла на прорыв окружения. Из 1413 её бойцов погибли 1026 человек[75][76]. В районе деревни Заборовка Гиль-Родионов был ранен осколками мины в голову и в грудь. С поля боя его вынес ординарец. На лошадях и носилках раненого комбрига доставили в Голубицкую пущу. 14 мая 1944 года Гиль скончался и был похоронен на партизанском кладбище у хутора Накол Глубокского района[77][78][79]. Бывший руководитель оперативной группы ЦШПД и БШПД по Полоцко-Лепельскому партизанскому соединению В.Е. Лобанок о смерти Гиля позже сказал: «Может, и лучше, что такой конец; и не было огорчений, если бы он попал в Москву»[80].

Оценки и память[править | править код]

После войны многие партизаны, которым довелось служить с Гилем, в своих воспоминаниях попытались дать оценку его действиям. Их мнения расходятся. Комиссар 1-й Антифашистской бригады Иван Тимчук называл Гиля «настоящим русским человеком с храбрым сердцем», в то время как начальник Белорусского штаба партизанского движения (белор.) Пётр Калинин не считал возможным сказать о Гиле доброе слово, напомнив о карательных акциях бригады СС «Дружина» против партизан, о её зверствах над мирным населением в Кличевском, Лепельском и других районах[80]. Бывший начальник штаба 3-го отряда бригады «Железняк» Сергей Табачников писал, что решение Гиля вернуться к партизанам «выглядело искренним», и свою вину он искупил[81].

С точки зрения историков, Гиль представляет собой феномен двойного предательства. В то же время подчёркивается противоречивость и даже трагизм положения, в котором он оказался, и выходом из него могла стать только гибель в бою[82].

Перезахоронение останков[править | править код]

Мемориальная плита с именем В.В. Гиль-Родионова, мемориальный комплекс «Прорыв», Ушачи

В 1990 году ветеран 1-й Антифашистской партизанской бригады Григорий Марков нашёл в Национальном архиве Республики Беларусь журнал боевых действий бригады. В нём была запись, что комбрига похоронили «в районе деревни Накол Южный в квадрате 02-70Б». В областном штабе гражданской обороны по карте с координатной сеткой удалось отыскать место захоронения в районе деревни Чистое Глубокского района[83]. В августе 1991 года члены военно-патриотического клуба «Поиск» и поискового клуба «Рубеж» из Запорожья, опросив местных жителей, нашли могилу Гиля[4]. 16 сентября 1991 года останки Гиля и ещё семи партизан были перезахоронены в центральном сквере поселка Ушачи[84][4].

На плитах мемориального комплекса «Прорыв», открытого в 1974 году, увековечены имена более 200 партизан 1-й Антифашистской бригады, в том числе и Владимира Гиля[4]. В экспозиции Музея народной славы в Ушачах представлены фотографии комбрига и ряда известных бойцов его бригады.

Семья[править | править код]

Владимир Гиль был женат. Жена Анна Родионовна с сыном Вадимом и дочерью Галиной проживали по адресу Москва, Чапаевский пер., дом 12, кв. 121. После войны они переехали в Белоруссию. Пока дети были маленькими, Минский областной военкомат выплачивал им специальное пособие[85]. Впоследствии они окончили физико-математический факультет Белорусского государственного университета. Дочь Галина Владимировна Щербина, кандидат физико-математических наук, была доцентом Харьковского авиационного института; сын Вадим Владимирович Гиль, кандидат технических наук, был заведующим секции криогенных процессов в Институте тепло- и массообмена Национальной академии наук Беларуси в Минске[4]. До 1962 года Анна Родионовна работала на разных работах — прачкой, судомойкой, разносчицей. В результате ходатайства бывшего комиссара 1-й Антифашистской бригады Ивана Тимчука в 1966 году ей была назначена персональная пенсия[85].

Легенды о Гиле[править | править код]

Со временем образ Гиля оброс многочисленными легендами и выдумками[4].

Происхождение[править | править код]

Существовала версия о еврейском происхождении Гиля: одним из первых её выдвинул бывший пропагандист «Дружины» Леонид Самутин в своих воспоминаниях «Я был власовцем…», писавший, что Гиль говорил «несколько странно, с каким-то акцентом, но правильно»[14]. По словам писателя Василия Азоронка, фамилия Гиль считалась распространённой и среди евреев, а попавший в плен Гиль, пытаясь скрыть своё происхождение, взял себе документы некоего полковника Радионова, погибшего в бою, и позже фигурировал под этой фамилией в немецких документах[86]. Однако в карточке военнопленного он значится под фамилией Гиль[41].

По рассказам Вадима Гиля, его отец якобы был дворянином по происхождению с немецкими и польскими корнями и грекокатоликом по вероисповеданию. Отцом Владимира Гиля, согласно этой версии, был Вальдемар Энтони фон Лютенгаузен-Вольф, потомок барона фон Лютенгаузен-Вольфа, который переехал в Россию ещё во времена императора Петра I преподавать математику в Навигацкой школе, а мать — Мария Казимировна Домбровская — внучатой племянницей польского короля Станислава Августа Понятовского. Дворянское происхождение объясняет и якобы знание Владимиром Гилем немецкого, французского и польского языков[87]. Имение Дараганово, которое иногда ошибочно называют местом рождения Гиля[4], якобы было даровано Екатериной II семейству барона за верную службу Российской империи. После начала Первой мировой войны и последовавших в России немецких погромов отец Владимира якобы взял фамилию Гиль[87]. По словам старшей сестры Гиля Елены, в 1930-е годы Владимир якобы занимался разведдеятельностью и неоднократно посещал Германию[88].

Служба на стороне немцев[править | править код]

Переход к немцам и служба на стороне СС также окутаны догадками и домыслами: в момент пленения Гиль, по разным источникам, был не то брошен отступающими солдатами, не то ранен, не то находился без сознания[12][89]. В некторых источниках утверждается, что Гиль-Родионов якобы проходил подготовку в разведшколе СД в Берлине[90][91] и даже был удостоен встречи с Гитлером[41], а за участие в операциях против партизан якобы получил два Железных креста[92]. Официальных подтверждений какого-либо из этих утверждений не найдено[4].

По утверждению белорусского националиста Юрия Дувалича, в местечке Зембин по приказу Гиля якобы были убиты 3 юноши и 2 девушки только за то, что они пришпилили к своим рубашкам и блузам некий белорусский национальный значок[93]. Ещё одну историю описывали белорусские эмигранты Юрий Вицбич и Кастусь Акула: когда летом 1943 года в районе Лепеля были сожжены несколько деревень, а население было согнано в деревню Иконки, Гиль якобы потребовал от крестьян просить его о помиловании на «литературном русском языке». Его белорусские крестьяне не знали. Тогда Гиль приказал расстрелять «предателей»[94][93].

Служба на стороне партизан[править | править код]

Некоторые сослуживцы Гиля, оставшиеся на службе у немцев, не простили ему переход к партизанам. Именем майора Юхнова, бывшего начальника полигона в Виннице, были подписаны пропагандистские листовки под названием «Бандиту Родионову, под кличкой Гиль», в которых звучали обвинения в адрес Гиля в преступлениях против личного состава «Дружины» и неисполнении приказов вермахта[95]. Шелленберг в своих мемуарах по ошибке утверждал, что Родионов после перехода на сторону партизан был направлен в Москву и награждён «Орденом Сталина»[96].

По одной из версий, умиравшего Гиля якобы добил сослуживец со словами «Собаке собачья смерть»[97]. Точное местонахождение могилы Гиля оставалось неизвестным долгое время — ходили слухи, что гитлеровцы взорвали её или каким-то иным образом надругались[98]. Лев Копелев в книге «Хранить вечно» излагает версию, согласно которой Гиль был доставлен самолётом в Москву и летом 1946 года содержался в больничной камере Бутырской тюрьмы[99].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Александров, 2005, с. 253.
  2. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 449.
  3. 1 2 3 Erich von dem Bach-Zelewski. Tagebuch. — Bundesarchiv R 020/000045b.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Бурдо, 2008.
  5. ЦАМО, ф. 33, оп. 11458, д. 482
  6. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 450—451.
  7. 1 2 Заерко, 2011, Ч. 2, С. 450.
  8. 1 2 Чуев, 2003, с. 363—364.
  9. 1 2 Мачульский, 1978, с. 204.
  10. 1 2 ЦАМО РФ: карточка военнопленного Владимира Владимировича Гиля (нем.) (рус.)
  11. Заерко, 2012, Ч. 1., С. 19.
  12. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 71.
  13. Мачульский, 1978, с. 205.
  14. 1 2 Самутин, 2002, с. 46.
  15. Заерко, 2012, Ч. 1., С. 43.
  16. 1 2 Заерко, 2012, Ч. 1., С. 61.
  17. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 70.
  18. Жуков, Ковтун, 2010, с. 75—76.
  19. 1 2 3 4 Дробязко, Романько, Семёнов, 2011, с. 473—474.
  20. Чуев, 2003, с. 208.
  21. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 77.
  22. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 79.
  23. Заерко, 2012, Ч. 1., С. 81.
  24. Заерко, 2012, Ч. 1., С. 86.
  25. Жуков, Ковтун, 2010, с. 86.
  26. Жуков, Ковтун, 2010, с. 89.
  27. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 93.
  28. 1 2 Мачульский, 1978, с. 208.
  29. Жуков, Ковтун, 2010, с. 95.
  30. Заерко, 2012, Ч. 1., С. 138.
  31. Жуков, Ковтун, 2010, с. 87.
  32. Жуков, Ковтун, 2010, с. 111—112.
  33. Чуев, 2003, с. 212.
  34. Дробязко, Романько, Семёнов, 2011, с. 474—475.
  35. Жуков, Ковтун, 2010, с. 113.
  36. 1 2 3 4 5 6 Дробязко, Романько, Семёнов, 2011, с. 475.
  37. Жуков, Ковтун, 2010, с. 115.
  38. Michael Wildt: Nachrichtendienst, politische Elite und Mordeinheit: Der Sicherheitsdienst des Reichsführers SS. Hamburger Edition, HIS, 2016.
  39. Жуков, Ковтун, 2010, с. 117.
  40. Жуков, Ковтун, 2010, с. 132.
  41. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Жуков Д. ПеSSни партизан // Совершенно секретно. — 2014. — 2 июля (№ 9/304).
  42. Жуков, Ковтун, 2010, с. 143.
  43. Чуев, 2003, с. 215—220.
  44. 1 2 3 Мачульский, 1978.
  45. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 192.
  46. Жуков, Ковтун, 2010, с. 193.
  47. Walter Schellenberg: Memoiren. Verlag für Politik und Wirtschaft — Köln, 1956. — S. 243.
  48. Жуков, Ковтун, 2010, с. 194—195.
  49. Жуков, Ковтун, 2010, с. 175—176.
  50. Жуков, Ковтун, 2010, с. 198—200.
  51. Жуков, Ковтун, 2010, с. 200.
  52. Жуков, Ковтун, 2010, с. 207—208.
  53. 1 2 3 Чуев, 2003, с. 213.
  54. Жуков, Ковтун, 2010, с. 215—216.
  55. Мачульский, 1978, с. 201.
  56. Жуков, Ковтун, 2010, с. 306.
  57. Жуков, Ковтун, 2010, с. 217.
  58. Жуков, Ковтун, 2010, с. 210.
  59. Жуков, Ковтун, 2010, с. 206−226.
  60. Мачульский, 1978, с. 211.
  61. Жуков, Ковтун, 2010, с. 227.
  62. Жуков, Ковтун, 2010, с. 234—235.
  63. 1 2 Мачульский, 1978, с. 199.
  64. Доморад Константин Ильич. Партизаны Беларуси. Дата обращения 7 июля 2020.
  65. Мачульский, 1978, с. 204—206.
  66. Жуков, Ковтун, 2010, с. 240.
  67. 1 2 Мачульский, 1978, с. 213.
  68. Жуков, Ковтун, 2010, с. 241.
  69. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16.09.1943 № 214/362 в электронном банке документов «Подвиг народа» (архивные материалы ).
  70. Жуков, Ковтун, 2010, с. 247.
  71. 1 2 Заерко, 2011, Ч. 2, С. 144.
  72. Жуков, Ковтун, 2010, с. 249—250.
  73. Жуков, Ковтун, 2010, с. 244—254.
  74. Жуков, Ковтун, 2010, с. 244.
  75. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 369−370.
  76. Жуков, Ковтун, 2010, с. 298.
  77. Александров, 2005, с. 254.
  78. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 358, 362.
  79. Жуков, Ковтун, 2010, с. 293.
  80. 1 2 Жуков, Ковтун, 2010, с. 308.
  81. Жуков, Ковтун, 2010, с. 307.
  82. Жуков, Ковтун, 2010, с. 178.
  83. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 410—411.
  84. http://www.pobeda.witebsk.by/poisk/historia/
  85. 1 2 Заерко, 2011, Ч. 2, С. 452.
  86. Азоронок, 2013.
  87. 1 2 Гиль, 2006, с. 22.
  88. Гиль, 2006, с. 23.
  89. Чуев, 2003, с. 232.
  90. Чуев, 2004.
  91. Буровский, 2010.
  92. Люлечник, 2007.
  93. 1 2 Романько, 2008, с. 185.
  94. Акула К. Змагарныя дарогі (белор.). — Таронта, 1962. — С. 16.
  95. Клименко Г. В. Правда о «Дружине» // Суворовец. — Буэнос-Айрес, 1950. — № 20. — С. 3.
  96. Жуков, Ковтун, 2019.
  97. Заерко, 2011, Ч. 2, С. 362.
  98. Война без правил. Посольский приказ (15 декабря 2011). Дата обращения 22 января 2019.
  99. Копелев Л. Глава тридцать восьмая. Какую жизнь отстаивать? // Хранить вечно. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2004.

Литература[править | править код]

Книги
Статьи

Ссылки[править | править код]